— Не надо! — удержал его Арахисовое Масло. Вступил другой демон:
— Но вы слышали! Она…
— Да, — вмешался еще кто-то. — Значит, из-за потаскухи-суккуба я не стану заместителем в Монако?
— Спокойно, — крикнула Малиновая Помада. Стало тихо. Она уставилась на меня, и мою плоть словно сковало ледяным панцирем. На меня наползала ее бессмертная аура, липкая и зловонная. Как гниющие тепличные цветы.
— Она еще сомневается. — Ее голос звучал очень спокойно, очень твердо.
— Попробую ее убедить, — проворчал демон-курильщик.
Однако демонесса сделала знак Безвольному Подбородку.
— Прошу, изложи наши соображения еще раз.
Демон повиновался. Он говорил с легким раздражением, но не пропустил ни одного из чертовых резонов, которые я уже слышала накануне. Закончив, он выжидательно уставился на меня.
«Сет, Сет, — шептал мой внутренний голос. — Что же ты делаешь?»
Дрожа с головы до пят, я начала:
— Я… значит, я…
Демонесса остановила меня:
— Хорошо, можешь пока не отвечать. Просто поразмысли над тем, что мы тебе сказали. Давайте сделаем перерыв на обед и соберемся снова через полчаса.
Я изумилась. Остальные были удивлены не меньше. Обед? Мы заседали всего пятнадцать минут. Но как бы ни хотелось им поскорее добиться моего согласия, демоны были рады перерыву. Они торопливо разошлись. Некоторые просто растворились в воздухе. Я боялась, что кто-нибудь перед уходом схватит меня за руку и прошипит на ухо несколько гадостей, однако ничего подобного не случилось.
Я в одиночестве сошла вниз, расстроенная, вне себя от тревоги. Мне совсем не хотелось есть, но поскольку я не ела весь день, то решила по крайней мере выпить кофе с пончиком. В лифте я обнаружила Клайда — он ждал меня.
— Не надо со мной говорить, — устало сказала я. Его лицо было сурово.
— Я слышал, что происходит. Они хотят подставить меня со Старлой.
— Да, знаю, вроде того, — сухо ответила я. — Вот уже два дня мне приходится отбивать атаки двенадцати разгневанных демонов.
— Мы не убивали, — со злостью сказал он.
— Я знаю, знаю. Никто этого не делал. — Боже, как бы мне хотелось оказаться подальше от Клайда! Лучше всего в собственной постели, но, если честно, я бы не стала сейчас привередничать.
— Ты не можешь допустить, чтобы нас осудили. Это несправедливо. — Страх и отчаяние в его голосе удивили меня. Клайд всегда казался таким невозмутимым, словно растянутое на пять сотен лет изымание внутренностей его совсем не пугало.
— Справедливо? Справедливо?
Мы вышли из лифта. В вестибюле я заметила Сета, который собирался идти работать. Он остановился, чтобы сказать что-то консьержу, и тут заметил меня. Я сделала знак, чтобы он дождался меня, а затем повернулась к Клайду.
— Я скажу тебе, что такое «несправедливо». Видишь парня вон там? Это мой друг. Он ни в чем не замешан. Приехал сюда, чтобы составить мне компанию. Но после того как я высказала свое особое мнение по вашему делу, эти мерзавцы присяжные начали угрожать, что убьют его, если я не проголосую так, как они хотят. Вот что такое «несправедливость».
Лицо Клайда немного смягчилось. Он мрачно взглянул на меня:
— Они не посмеют.
— Не посмеют? Но в любом случае, если они не решатся его тронуть, а я решусь и дальше изображать благородство, мне все равно не поколебать их намерений. Дело просто закончится своим чередом. Предложенные Кертисом награды слишком хороши. Мне он предложил… хм, то, о чем я давно мечтала. А одному демону Кертис пообещал, что сделает его помощником босса в Монако.
Клайд презрительно фыркнул:
— Он лжет. Курт очень могущественен, но такое ему не под силу. Думаешь, сидел бы он до сих пор в Бельгии, если бы знал, как дернуть за ниточки и получить назначение в Монако?
Великолепно! Фальшивые взятки. Как будто недостаточно самого факта подкупа.
— Что ж, даже если и так, — возразила я, — тот демон в жюри очень даже ему поверил. Вот что важно.
— Значит… Ты сдаешься.
— А ты как будто этим шокирован? — воскликнула я. — Почему всем вокруг не возбраняется иметь черную душу, а вот от меня требуют высоких моральных принципов?
Он медленно, торжественно произнес:
— Потому что в тебе есть нечто, что ты сумела сохранить. Искра добра.
— Искра добра?
— Именно. А в нашем мире это значит…
И тут без всякого предупреждения обрушилась люстра.
Она не накренилась, не дрогнула. Не было ни малейших признаков того, что она вот-вот рухнет вниз. Раздался страшный грохот. И та самая люстра в вестибюле, которую я высмеяла как дешевую подделку, с треском обрушилась вниз и ударилась о каменный пол, взорвавшись ослепительным фонтаном стеклянных брызг. Вестибюль засыпало стеклянными осколками всех размеров. Видимо, это все-таки был хрусталь, а не пластик. Мы как бы смотрели постановку «Призрак оперы», только спецэффекты были получше.
Мы не могли бы пострадать по-настоящему, однако Клайд инстинктивно схватил меня за руку и толкнул назад. Ошеломленные, мы разглядывали картину разгрома. Кричали люди. По какому-то странному стечению обстоятельств непосредственно под люстрой никого не было. Это было просто чудо — странная ирония, учитывая, кем были очень многие из нынешних постояльцев отеля. Однако разлетевшиеся по всему помещению осколки наделали дел — почти все, кто был в вестибюле, получили более или менее серьезные порезы.
В том числе и Сет.
Я бросилась через весь вестибюль к Сету, обогнув по пути остатки люстры на полу. Сет все еще стоял возле стойки консьержа. Его сумка упала на пол, а в руке он держал двухдюймовый осколок. Один его край был в крови. Соответственно по щеке шла кровоточащая царапина.
— Ах, Боже мой! — воскликнула я. — Ты цел?
Он поморщился:
— Кажется, да. Нигде не торчат еще осколки? Я не вижу.
Крошечные кусочки стекла и тонкая стеклянная пыль покрывали его одежду, но, к счастью, я не нашла ни одного осколка, впившегося в кожу. На улице было тепло, однако по привычке жителя Сиэтла Сет надел сегодня фланелевую рубаху поверх майки. Толстая ткань и длинные рукава послужили ему хорошей защитой.
Я горестно рассматривала порез на его лице, не решаясь к нему прикоснуться.
— Тебе следует показаться врачу, — услышала я за спиной голос Клайда.
Сет покачал головой:
— Тут не нужно накладывать швы. Другие пострадали намного больше.
— Тебе повезло, что ты так легко отделался, — едва смогла произнести я, обводя взглядом помещение. Я увидела раненых, которым действительно была необходима медицинская помощь. Никто, кажется, не погиб и не получил увечий. Только царапины и порезы. Ужас от произошедшего постепенно доходил до моего сознания. Но Сет, которого могли бы госпитализировать из-за упавшей люстры, — это уже чересчур неправдоподобно.
— Не могу поверить…
Я замолкла. Прямо напротив меня стояли четверо. На этих четверых не было ни единой царапинки. Четыре демона. Четверо присяжных. Они смотрели на меня, и в их глазах я видела зло. Накрашенные малиновой помадой губы сложились в ехидную ухмылку. Вдруг… вдруг я все поняла.
Я повернулась к Сету и сжала его руку. Мое сердце словно налилось свинцом. Клайд, который тоже увидел то, что видела я, взглянул на меня расширившимися от страха глазами:
— Джорджина…
Но я покачала головой.
— Мне жаль, — сказала я, не кривя душой. — Но жалкая искра добра в действительности не значит ничего.
Глава 11
В тот же день, попозже, после того как жюри наконец вынесло единогласный приговор, Кертис нашел меня в моем номере. Просто возник ниоткуда. Я лежала на постели, глядя в потолок, в то время как на экране телевизора Опра дарила кому-то автомобиль.
— Жду не дождусь, когда смогу вернуться домой, — сказала я ему сварливо. — По крайней мере там никто не вламывается без спросу.
Он облокотился о столик, убрал с лица растрепанные пряди.
— Вот поэтому я и принес тебе это. — Он сунул руку в карман и извлек связку ключей. Бросил их мне, я поймала. На брелоке был выбит адрес.
— Что это? — спросила я.
— Квартирка возле пляжа, — пояснил он. — Расстарался ради тебя. Посчитал, что тебе понадобится уединенное местечко, ведь тебя ждет великая ночь.
Закрыв глаза, я простонала:
— Нет. Не хочу.
— Ты заслужила награду. А я держу обещания.
Я вспомнила, что Клайд говорил про Монако.
— Не все. Ты обещаешь то, чего не можешь дать.
Он нахмурился:
— Нет. Я выполняю обещания. Все до единого.
Я покачала головой:
— Как бы там ни было, меня это не интересует. Мне не нужны твои проклятые деньги.
— А ведь ты могла бы получить кое-что, продав свои принципы, — весело сказал он. — Кроме того, у тебя никогда больше не будет такого шанса. Притом, что ты заодно спасешь ваш рассыпающийся на глазах роман.
— И совсем он не рассыпающийся. Сет сказал мне — хм, ей, — что не станет делать ничего такого, что заставило бы его испытывать чувство вины. И я могу удержать его без всякого секса.
Но как же мне хотелось заняться с ним сексом, Боже правый! Стоило немалых сил солгать Кертису, швырнуть его дар ему же в лицо!
— Не верю. Если бы наша официанточка предложила… Если бы ситуация действительно позволяла ему… Он бы это сделал. Таким образом, он бы занялся с ней любовью, если бы по-прежнему ничего не получал от тебя.
— Ему не нужен дешевый секс. Хранить мне верность — это согласуется с его моральными принципами, и в отличие от большинства вокруг в этом мире остались еще люди, которые свято берегут то, во что верят, и умеют различить, что правильно, а что нет.
Кертис выпрямился.
— Дорогуша, в конечном итоге все продаются. Держи ключи. Приз все еще твой, хочешь — пользуйся им, хочешь — нет. Но смотри, Золушка! Часики тикают. Предложение действует до полуночи. Разумеется, это для того, чтобы ты как раз успела на представление.
Ясно. Они устраивают публичное зрелище прямо в отеле — первый раунд казни Старлы и Клайда. Я понятия не имела, что с ними будут творить, но наверняка что-то отвратительное и тошнотворное. Потом несчастных увезут куда-нибудь подальше в ад, где и будет приведена в исполнение остальная часть пыточного ритуала. Сегодняшний спектакль задуман в угоду садистам и охочим до сенсаций демонам, которые дали себе труд, чтобы приехать на заседание суда. Браво! Бис! Мне совершенно не хотелось туда идти.
В голове вперемешку крутились мысли о чудовищном шоу и «благодеянии» Кертиса, и вдруг что-то во мне замкнуло. Мне даже стало физически плохо — как он мог это сделать, подкупить всех остальных, наобещать с три короба, чтобы добиться того, что ему было нужно. Я вскочила с постели, где лежала навзничь, в позе поверженного соперника.
— Так ты не веришь, что он это сможет? Устоять? Послушай, я предлагаю тебе сделку. Что, если я докажу, как ты ошибаешься? Докажу, что Сет не отступится от высоких моральных стандартов перед лицом соблазна?
Кертис возвел глаза к небу.
— Ну и ну.
— Видишь? — сказала я, пытаясь подражать его снисходительно-надменной манере говорить. — Ты не уверен. Не такой уж ты судья человеческой природы, каким пытаешься казаться.
Смеющиеся глаза внезапно сделались злыми. Дразнить демона — плохая затея.
— Осторожно, маленький суккуб. Ты ступаешь на опасную тропу. Лучше бери подарок, поимей своего парня, и мы на этом покончим.
Я снова плюхнулась на подушки.
— Отлично. Я принимаю.
— Что принимаешь?
— Что твои слова — пустая болтовня. Ты сам не знаешь наверняка, уступит он соблазну или устоит.
— Увидев перед собой полуобнаженную женщину, которая его хочет? Да, милая моя. Он уступит.
— Давай пари.
— А чего ты хочешь? — осторожно поинтересовался Кертис.
— Правду. Я хочу точно знать — не ты ли убил Энтони.
Кертис покачал головой:
— Я раз сто говорил тебе, что нет.
— Да, а еще ты пообещал Джулиусу дом в Монако.
Кертис растерянно моргнул.
— Я не верю ни единому твоему слову. Когда я говорю, что хочу знать правду, я действительно хочу знать. Ты знаешь, что я имею в виду. Я хочу заглянуть внутрь тебя.
— И что это изменит? Даже если вдруг окажется, что убил я — а я не убивал, — это не может быть доказательством вины для суда.
— Знаю. Просто я хочу знать, раз и навсегда, правду насчет одной-единственной вещи в этом запутанном деле. Позволь мне тебя «прочесть». Просто чтобы удостовериться.
Он растерянно смотрел на меня, очевидно, застигнутый врасплох. Как я уже сказала раньше, заглянуть внутрь бессмертного — это тяжелое испытание для обеих сторон. Травматическое. В котором задействованы страшные силы. Если честно, я сама не представляла масштабы того, о чем прошу, однако мне понравилось, что я его шокировала. Кроме того, не скрою, после стольких дней сплошного обмана мне ужасно захотелось чего-то настоящего.
— Я не позволю суккубу смотреть мне в душу.
— Чего так бояться, ведь я могу проспорить!
Он сердито взглянул на меня:
— А что я получу, если выяснится, что ты ошибаешься?
— А что ты хочешь?
Он немного подумал, и улыбка медленно расползлась по его лицу.
— Хочу, чтобы ты занялась с ним сексом.
— Что? — Моя растущая было уверенность быстро трансформировалась в замешательство. Я потрясла связкой ключей. — Кажется, именно этим я и без того должна была заняться?
— Нет. Ты переспишь с ним после того, как истечет призовой срок. В полную силу. Нарушишь наивный договор, который заключила сама с собой, что пощадишь его тело и душу.
Я почувствовала, как кровь отхлынула от моего лица. Заняться любовью с Сетом? Без обещанной защиты? Нет. Ни за что. Я дала себе зарок в тот же миг, когда встретила Сета. Не могу я красть его энергию ради собственной выгоды. Не могу отнять у него годы жизни, чтобы поддержать собственную бессмертную природу. При одной мысли меня начинало тошнить, и Кертис это прекрасно видел.
— Кажется, ты уже не так в нем уверена, — захихикал он.
Мое сердце окаменело. Зло брало на этот суд, ярость охватывала меня, когда я думала, к чему меня принуждают. И чихать я хотела на Кертиса с его властным высокомерием. Хотя бы раз, но я должна поставить демона на место.
— Принимаю, — сказала я.
— В самом деле?
Я села на постели.
— Точно. Обсудим детали.
Заключая сделку с демоном, нужно формулировать договор как можно четче, не оставляя возможностей для двусмысленного толкования. Иначе демон обязательно отыщет лазейку, чтобы увильнуть от исполнения обязательств. Поэтому мы с Кертисом принялись обговаривать каждую подробность — что требуется, чтобы выиграть пари, что я должна сделать и как мы оба должны расплачиваться в случае проигрыша. К тому времени как мы закончили, у меня возникло ощущение, что я чертовски хорошо потрудилась, предусмотрев любые непредвиденные обстоятельства. Возможно, было бы разумнее призвать на помощь беса… но я была уверена, что ничего не упустила.
Закончив, мы с Кертисом скрепили договор рукопожатием. Щелкнул разряд энергии, скрепляя сделку, словно печатью. Демон исчез.
Вскочив с постели, я взглянула на часы, чтобы узнать — долго ли еще суккубу гулять на свободе.
Пора приниматься за совращение.
Немного спустя наступило холодное прозрение. Что я наделала? Какое лицемерие! Я во весь голос заявляла о том, что наш союз с Сетом строится на принципах честности и добра. И вот, пожалуйста — я собираюсь втянуть его в паутину лжи, обманом проверить его на прочность. Испытать его верность — и это притом, что парень не обязан был эту верность хранить.
Но я заключила с Кертисом сделку и попалась в ловушку. Поэтому я постаралась бросить рассуждения о собственной вине, сосредоточившись взамен на том, как выиграть пари. В конце концов, какое все это будет иметь значение, если я выиграю? Сет докажет, что верен, и мне не придется с ним спать — как ужасно это звучит! А Кертис пусть подавится собственной злостью, когда ему придется сделать то, чего он делать не хочет.
Тем не менее, я все еще терзалась, когда устраивала Сету отгул на сегодняшний вечер. Мало того, я была с ним холодна. Не грубила, нет, но говорила несколько бесцеремонно в надежде, что подобное обхождение скорее заставит его принять новое приглашение Бет.
У меня получилось. Разумеется, как знать? Может быть, Сет согласился бы и в том случае, если бы я была по-прежнему мила с ним. Так или иначе, «Джорджина» умчалась на очередную вечеринку, и тут же позвонила «Бет», чтобы предложить вместе посмотреть фильм, который мы с ним обсуждали, гуляя в парке аттракционов.
— Послушай, — увещевала я по телефону, — если думаешь, что это нечестно… я пойму. То есть я не забыла, что ты вчера говорил, и… правда не хочу, чтобы у тебя были проблемы. Может быть, ты и твоя девушка… у вас уже есть планы, но я подумала — дай-ка позвоню, потому что моя соседка как раз взяла фильм в прокате.
Долгое молчание. Я отлично представляла себе лицо Сета в эту минуту.
— Никаких планов… — Снова молчание. Я затаила дыхание.
— Хорошо. Давай адрес.
Я продиктовала адрес, взяла в прокате фильм и примчалась в квартиру на пляже за десять минут до появления Сета. Хорошо, что пришла раньше: потребовалось немало времени, чтобы прийти в себя от изумления. Может быть, Кертис действительно не врал насчет исполнения обещаний. Когда он платил долг, он платил сполна. Это была двухуровневая квартира прямо на краю широкой полосы роскошного частного пляжа. Деревянные полы, кожаная мебель — шикарное, почти чувственное ощущение; да еще хорошо подобранный бар, который дополнял образ логова искушенного холостяка. Или, в моем случае, незамужней девицы.
Разумеется, как только Сет переступил порог квартиры, я поняла свою ошибку. Он изумленно разглядывал роскошную обстановку, скульптуры, придиванные столики тикового дерева.
— Я думал, у тебя нет денег, — спросил он, не скрывая удивления.
— Да, так и есть, — ответила я. — Это квартирка… моей соседки. Платят ее родители, а я снимаю у нее комнату.
Я не стала уточнять, что, кроме ванной комнаты, мне было бы нечего тут снять, потому что в квартире имелась всего одна спальня. Я успела это проверить, когда осматривала квартиру. В спальне была круглая постель, на потолке зеркала. Можно сказать, Кертис перестарался.
Сет скептически осматривался по сторонам, но я отвлекла его, спросив про порез на щеке. Потом нашла попкорн и чай на кухне, набитой припасами, и мы уселись на один из элегантных черных кожаных диванов, чтобы посмотреть фильм. Это был фильм независимой киностудии, который мне уже довелось посмотреть несколько лет назад. По моему мнению, это был просто поразительный фильм, и я очень хотела, чтобы его увидел Сет. Но никогда бы не подумала, что это произойдет при таких обстоятельствах.
Во время просмотра я осторожно маневрировала, чтобы оказаться как можно ближе к Сету. Тянула руку к миске с попкорном и извинялась за неловкость. Постепенно я добилась своего, точно рассчитывая движения, как профессиональная соблазнительница — что ж, я и была профессионалкой. Не сводя глаз с экрана, Сет и не замечал, что происходит, пока не зажегся свет, и не оказалось, что мы сидим бедром к бедру и плечом к плечу. Мы еще не касались друг друга с далеко идущими намерениями, но и платоническую фазу явно миновали.
Потом Сет немного отодвинулся, но не слишком далеко.
— Что думаешь? — поинтересовалась я.
Он откинул голову на спинку дивана. Янтарно-карие глаза, осененные длинными ресницами, смотрели задумчиво — Сет готовился высказать мнение о фильме. В каком-то смысле играть роль Бет было несложно. Мы обе таяли, глядя на него.
— Претенциозно, — сказал он наконец. — Но есть и сильные моменты.
— Претенциозно?! — воскликнула я.
И мы пустились в критический разбор фильма, почти так, как часто делали мы с Сетом. Спор так увлек меня, что я не замечала, как летит время, пока мой взгляд не упал на часы видеоплейера. Десять часов двадцать семь минут.
Часики тикают, Золушка. Предложение действительно до полуночи.
Я поспешно свернула дискуссию о достоинствах фильма, пускай для этого пришлось уступить Сету по некоторым пунктам. Чтобы перейти к решительным действиям, я завела разговор на личные темы.
— Я очень рада, что ты сегодня пришел, — сказала я, в свою очередь, тоже откидываясь на спинку дивана для создания более интимной обстановки. — Я боялась, что после вчерашнего… То есть не то чтобы было плохо, но…
— Да, понимаю. Но я рад, что ты позвонила. Ничего другого не предвиделось.
Сет скользнул по мне оценивающим взглядом. Затем, осознав, что делает, отвел глаза в своей обычной манере.
— Ты все время твердишь, что у тебя есть девушка, — подзадоривала я, — но я начинаю задаваться вопросом — уж не сочиняешь ли ты, чтобы держать меня на расстоянии. Кажется, ты всегда свободен.
Он поморщился, без сомнения, припоминая, как я бросила его сегодня вечером.
— О нет, она реальна… большей частью. Просто она в последнее время очень занята.
— Она что, работает по вечерам?
Он слегка нахмурил брови.
— Очень может быть, — признался он бесцветным голосом.
— Чем она занимается? — спросила я с самым невинным видом.
— Хм, она… обслуживает клиентов.
— Да. Но я не знаю, чтобы обслуживание клиентов затягивалось до позднего вечера.
— Ну… конференции и тому подобное.
— Ах да. Отлично. Значит, она, типа, работает языком. Веселит публику?
— Вроде того.
— А ты почему не с ней? Кажется, ты мог бы ходить с ней на вечеринки, даже без ущерба для работы.
— Я не любитель вечеринок, — признался он. — Особенно таких.
Склонив голову набок, я лукаво заглянула ему в глаза:
— Это правда?
— Что ты имеешь в виду?
— Не знаю. Ты так смотришь на меня… Так разговариваешь… Ты как будто избегаешь ее.
— Нет-нет, ничего такого…
— Но ты сказал, что у вас бывают трения. Может быть, ты ее избегаешь, хотя сам не осознаешь этого?
— Нет, я так не думаю.
— В самом деле? Ладно. В таком случае, что у вас за разногласия? Трудно разговаривать? Вы слишком разные?
— Ничего подобного, — заверил он меня. — У нас много общего.
Я скептически повела бровью.
— Например, секс?
Он открыл рот, собираясь отрицать и этот пункт, но запнулся.
— Ага, — кивнула я с умным видом. — Понимаю.
— Нет, — сказал он решительно. — Это не то, что ты думаешь.
Я стала рассматривать его — тело, лицо — откровенно, не таясь. Кивнула с видом знатока. Мне нравилось то, что я видела.
— Что ж, — наконец произнесла я. — Должно быть, это из-за нее, потому что с тобой все в порядке. А я-то рисовала в воображении стройную великолепную красавицу, модель.
— Она великолепна, — заявил Сет. Какое счастье, что он встал на мою защиту!
— Что тогда? Погоди. Типа, это у тебя проблемы? — Я нахмурилась.
Щеки Сета слегка порозовели. Редкое явление, и я могла бы восхититься — в других обстоятельствах.
— Нет, — ответил он. — Только не это.
— Тогда… Она не хочет…
Он снова задумался — слишком надолго.
— Вот оно что, — сказала я.
Воцарилось молчание. Я слышала, как тикают блестящие, в серебряном корпусе часики на стене. Одиннадцать часов семь минут.
Наконец я заговорила:
— Не хочу показаться грубой или переступать границы дозволенного… но она идиотка.
Сет покачал головой:
— Все очень сложно.
— В самом деле? То есть я хочу сказать, что вы ищете сложности в простом? Ты мужчина хоть куда. Она якобы тоже красавица. Ты хочешь заняться этим… То есть, может, у нее какие заскоки?
— Нет. Не в этом дело. Я вздохнула:
— Послушай, я не стану врать. Ты мне нравишься. По-настоящему нравишься. Но даже если бы ты мне не нравился, я бы все равно сказала тебе, что ты чокнутый. Не следует тратить время на такую женщину, отказывать себе в радостях сексуальной жизни.
Он снова покачал головой:
— Там больше, чем просто секс.
Я придвинулась ближе и положила ладонь на его руку. Провела пальцами по коже. Сет вздрогнул, но не остановил меня.
Я спросила:
— Когда это было в последний раз?
— Что в последний раз?
— Сам знаешь. Нет ответа.
— Сет, — устало сказала я, все еще поглаживая его руку. — Это безумие. Ты сам себя слышишь? Хочешь уверить меня, что можешь обойтись без секса всю оставшуюся жизнь. Неужели не хочешь, чтобы тебя целовали, чтобы чьи-то руки гладили твою грудь? Не хочешь обнять женщину? Опрокинуть ее на постель, срывая с нее одежду? Не хочешь лежать, сплетясь телами, с женщиной? Готов отказаться от близости? От страсти?
Сет изумленно смотрел на меня, словно не понимая, кто перед ним. И очень кстати, потому, что я давно вышла из образа Бет и вошла в свой собственный. В то же время, кажется, мои слова, мой, исполненный страсти голос разожгли в нем огонь. Я видела это в его лице — сомнение в справедливости того, во что он так старался верить, и страстное желание получить то, чего он давно хотел.
Мне было совершенно достаточно увидеть то, что я увидела. И я сделала свой ход.
Я села ему на колени и поцеловала. В ту долю секунды, прежде чем наши губы соприкоснулись, я вдруг поняла, что Кертис, вполне возможно, обманывал меня с самого начала, и сейчас я заберу у Сета часть его жизни.
Но ничего подобного не произошло.
Не было прилива силы, в меня не хлынул поток мыслей и жизненной энергии Сета. Просто поцелуй, обычный поцелуй, как могли бы поцеловаться двое смертных. И все же… не совсем обычный. По крайней мере, не для меня. Ведь это был Сет! Я целовала Сета. И Боже правый, он целовал меня — Бет — в ответ. Его губы были теплыми и мягкими, я знала их такими, когда мы обменивались краткими поцелуями. Но на этот раз он не отпрянул. И это было… изумительно. Только теперь я поняла, что застенчивость Сета проявлялась только в разговоре, не в физической любви.
Он страстно вернул мне поцелуй. Губы и язык ласкали меня, наполняя энергией, которая вот-вот грозила вырваться на свободу, неукрощенная… Я села к нему на колени и обвила руками шею. Руки Сета обхватили мою талию.
— Как давно? — спросила я между поцелуями. Мой голос прерывался. — Как давно ты никого так не целовал? Как давно никто не сидел у тебя на коленях так, как я?
Сет не ответил, но руки, лежащие на моей талии, нашли край моей майки. Он снял ее. Сегодня я выбрала совсем простую одежду — черную футболку, но бюстгальтер под ней оказался ярко-красным, и на полногрудой Бет он смотрелся потрясающе.
Стащив футболку с Сета, я почувствовала, как его тело словно наполнилось жаром, когда принялась ласкать гладкую, покрытую легким загаром грудь. Разумеется, я много раз видела его голую грудь, но сейчас все было по-другому — ведь я могла целовать и по-настоящему ее ласкать. Наклонившись, я впилась в его губы страстным поцелуем, всей грудью налегая на его обнаженный торс. Его руки снова гладили мою спину, но не спешили расстегнуть бюстгальтер. Тогда мне самой пришлось брать на себя этот почетный труд.
Я следила, как Сет отвел взгляд от моего лица и уставился на мою грудь. Мужской инстинкт брал свое — его взгляд горел желанием. Толкнув его назад, я заставила его лечь на спину, а сама распростерлась сверху, сжимая ногами. Руки нашли застежку его джинсов и расстегнули пуговицы. Потом я схватила его руки и положила на свой живот.
— Неужели ты меня не хочешь? — спросила я. — Не хочешь до меня дотронуться?
Не знаю, от чьего лица я говорила, от лица Джорджины или Бет, но какое это имело значение? Я забыла, где я и зачем. Знала только одно: сейчас это произойдет. Мы с Сетом займемся любовью. У меня в запасе примерно сорок пять минут. Сорок пять драгоценных, благословенных минут — и за это время мы сможем сделать все, о чем мечтали, и без всяких последствий.
Чего мне сейчас хотелось — так это чтобы Сет гладил мое тело. Но он не двигался, хотя я видела, что он весь во власти страстного желания. И когда я легла на него сверху, так, чтобы наши бедра соприкоснулись, я ясно почувствовала напряжение плоти. Я поцеловала Сета еще раз, яростно, а потом оторвала на миг губы, просто чтобы прошептать:
— Сейчас ты сделаешь это… и нам будет хорошо. Очень хорошо. Ты… во мне. Чудесно, так… Что ты делаешь?
Сет вздрогнул всем телом и решительно, — но не грубо — оттолкнул меня. Освободившись от меня, тут же вскочил на ноги и попятился от дивана. Закрыл ладонями лицо.
— О Боже. Не верится, что это происходит на самом деле.
— Конечно, на самом деле. — Мне было нечем дышать. — Иди ко мне…
— Нет. — Он покачал головой. — Я не могу.
— Но ты начал…
— Знаю. Знаю, — простонал он, застегивая джинсы. — Ты застигла меня врасплох.
— Ты меня хотел, — сказала я с досадой. — И сейчас хочешь.
Я тоже встала, сбросила с себя джинсы, а затем и трусики. Теперь я стояла перед ним нагая, глядя на него с вызовом.
— Попробуй сказать, что ты меня не хочешь! Не хочешь заняться со мной любовью!
Серьезные карие глаза обежали меня всю, оценили восхитительные изгибы и гладкую кожу. Желание было написано на его лице, но злой огонек в глубине глаз свидетельствовал, что он пытается перебороть плотскую страсть. Плоть бодрилась, но дух был слаб — в данном случае дух был слишком силен.
— Извини, — сказал Сет, хватая футболку. — Ты красива. Ты очень красива. И выходить с тобой по вечерам очень весело. В тебе что-то есть — почти как… ладно. — Он гнал мысль прочь, хотя я, кажется, поняла, что он хотел сказать. — Но я не могу. Не могу это сделать. Извини. Мне не следовало приходить.
— Но… — Моя нижняя губа задрожала. Я пыталась изобразить замешательство, оставаясь при этом сексуальной и соблазнительной. — Она не узнает! И не сможет дать тебе того, что ты хочешь!
— Я хочу ее. Хочу быть с ней.
— Ты ее не теряешь, — не сдавалась я. — Сегодня ты можешь быть со мной. Потом вернешься к ней, она и не узнает. Вероятно, она и возражать-то не стала бы.
— Но я буду знать, — сказал он. Натянул футболку, расправил. — Вот в чем беда.
— Я не… не понимаю. Вас ничего не связывает…
— Я ее люблю, — ответил он мне, направляясь к двери. — Как еще объяснить? Прости.
Он повернулся, чтобы идти. Дверь открылась, затем закрылась.
Я стояла посреди гостиной, обнаженная, уставившись туда, где он только что стоял. Возле меня материализовался Кертис.
— Ну-ну, — сказал он, проследив направление моего взгляда — к двери.
— Я была достаточно убедительна? — поинтересовалась я. Одним из условий было, что я не должна играть вполсилы, пытаясь его соблазнить.
— Очень, — кисло признался он. — Настолько, что я начал подозревать, что ты вообще забыла, что это игра.
Я перевела взгляд на демона. Мгновенно вернула на место одежду и облик Джорджины.
— Но он сделал это! Проявил стойкость и верность принципам.
Кертис улыбнулся:
— Ты разочарована?
Я вспомнила, на один краткий миг, каково это было — чувствовать, что Сет принадлежит мне, принадлежит всем телом. Неужели у меня действительно была такая возможность — заняться с ним любовью? Мучительное, горестное воспоминание. Но конечно, если бы он уступил… это не были бы мы с Сетом. Просто он… и иллюзия. Не так мне бы хотелось его любить.
— Немного, — согласилась я. — Но не так чтобы. — Вздохнула. — Было глупо с моей стороны устраивать ему проверку. Я никогда в нем не сомневалась… правда нет. Не знаю, что на меня нашло.
— Люди творят немало глупостей ради любви, — сказал он мне. То же самое говорила я Старле. — А самые большие глупости они делают из ревности.
— Ты что, психиатр?
— Просто наблюдаю человеческую природу.
Я опять вздохнула:
— Сегодня я упустила шанс всей моей жизни. Он бросил на меня пронзительный взгляд, и я и заметила, что он вдруг страшно оживился.
— Может, и нет.
Я уставилась на него:
— Что ты хочешь этим сказать?
— Я же говорил, что всегда выполняю обещанное. — Он с тяжелым вздохом воздел руки. — Готова заглянуть?
Глава 12
Я отпрянула. Решимость внезапно покинула меня. Это пари, затеянное из любопытства, желания узнать, убил ли Кертис Энтони или нет, внезапно почти потеряло для меня интерес. Я доказала, что он ошибался насчет Сета. Но какое это имело значение по сравнению с тем, как глупо было с моей стороны заблуждаться насчет любимого?
Кертис сделал страшные глаза:
— Что такое? Струсила? После всего, через что тебе пришлось пройти? — Он покачал головой, явно забавляясь. — Да что с тобой? Не принимаешь выигрыш?
— Не знаю. Я просто… Мне не следовало этого делать.
— Своевременное раскаяние, — вздохнул он. Кертис напустил на себя небрежный и глуповатый вид, но я-то знала, как пугает его мысль о том, что я загляну ему внутрь. — После того как я готовился всю ночь? — Он демонстративно воззрился на часы. — Ну, решай побыстрее, потому что я не хочу пропустить главное событие.
Моя злость разгорелась с новой силой, когда мне напомнили о злосчастной и, возможно, незаслуженной участи бедняг Старлы и Клайда.
— Хорошо. Давай это сделаем.
Он попытался улыбнуться — этой своей наглой улыбочкой, — но я видела пот на его шее и даже на волосах. Огромные зрачки. Боже, да он боится. Очень боится. Может быть, мне тоже следует испугаться? Закрыв глаза, Кертис протянул руку. Я схватила ее и…
Меня втянуло внутрь.
Место, где я оказалась, было залито белым светом, слепящим, ошеломительным. Пространство было чем-то заполнено, но я не могла различить чем. Я была похожа на слепого, который смотрит на красный цвет. Я не могла понять, какое из чувств меня подводит, потому что такого органа чувств у меня просто не было. Вспышка — и сюрреалистический момент исчез. Я стояла на знакомой территории, где могла видеть и слышать.
Я была на поле битвы, ночью, жидкая грязь и мертвые тела под светом полной луны и усеянного звездами неба, которое еще не ведало огней больших городов. Кое-где, на краю поля, еще продолжались стычки. Были слышны стоны умирающих. Я с отвращением огляделась.
Потом был город, древний город, которого я не узнавала, город, который существовал за много веков до моей смертной жизни. Передо мной разворачивались картины городской жизни. Я видела, как правящий городом тиран издевался над своими подданными, наказывал за труд, отбирал еду и жизнь, когда заблагорассудится. Но, в конце концов, какая разница, если потом явилась армия кочевников и уничтожила город, убивая, насилуя и обращая в рабство его жителей?
Сцены, одна ужаснее другой, проходили перед глазами, как при ускоренной перемотке. Живые картины, отражающие общеизвестные исторические факты. Человечество страдало, а я смотрела на его страдания глазами Кертиса, ощущала его боль и отчаяние, пока наконец чаша его терпения не переполнилась. Тогда белый экран вернулся на место — его белизна ничего не значила для меня, но значила все для него. Он разорвал его пополам, словно рвал на части себя самого. И света больше не было. Только чернота и зияющая дыра в его душе.
Затем передо мной начали разворачиваться события его демонской жизни. Я видела, как Кертис совершает злодейство за злодейством — куда страшнее, чем те, из-за которых он порвал с Богом, и все потому, что теперь ему было все равно. Я чувствовала боль, пустоту, апатию. События чередовались, спрессованные в секунды, сокращенная версия жизни, не ведающей понятия времени.