— Ну вот что, — сказал я, наставив палец на Стразерса, целясь ему прямо в глаз. — Я спросил: к чему вся эта хренотень? Моя ДНК в церкви — ну и что? Мне пришлось отбиваться от Дава, и они куда-то меня унесли. Я был в полубессознательном состоянии, так что это вполне могла быть церковь, откуда, черт возьми, мне это знать, но какое это имеет отношение к гребаному шкафу?

— Не тычьте в меня пальцем. Опустите руку.

— Я сказал, какое это имеет отношение к гребаному шкафу?

— Ну хватит. — Дансо откашлялся и посмотрел на меня слезящимися глазами. — Мне не хотелось поступать таким вот образом, но, пожалуйста, — он указал на мой палец, — пожалуйста, опустите руку.

— Что происходит?

— Вашу руку, пожалуйста, Джо.

Я медленно опустил руку, настороженно глядя на него.

— Ну говорите же, старина! Что происходит?

— Мне очень жаль. — Он пошарил в кармане, достал оттуда постановление на обыск и положил его перед мной на стол. Взглянуть мне в глаза он был не в силах. — Вы и так знаете, кто я такой, но пусть все будет официально. Я, главный региональный инспектор Дансо, делаю вам предупреждение, Джо Оукс, в соответствии с разделом четырнадцатым закона Шотландии об уголовном судопроизводстве от тысяча девятьсот девяносто пятого года.

— Делаете мне предупреждение?

— Вы будете допрошены относительно серии убийств в Аргайллшире в промежутке между августом две тысячи пятого и ноябрем две тысячи третьего года, к которым, как мы полагаем, вы можете быть причастны. — Засунув постановление обратно в карман, он сказал: — Вы не обязаны отвечать, но если дадите ответы, они будут приняты к сведению и могут быть использованы как доказательства.

Я смотрел на него во все глаза и думал: «Это шутка. Кто-то решил меня разыграть… Дансо, старый приятель, когда нужно смеяться?» Я откинулся назад, сглатывая слюну и медленно качая головой.

— Нет, — пробормотал я, переводя взгляд с одного на другого. — Нет. Это шутка.

— Мы действуем в соответствии с шотландским законодательством, Джо, и нашими трансграничными полномочиями, и это означает, что мы вас задерживаем. Если строго придерживаться буквы закона, я бы сказал, что даже не обязан допускать к вам адвоката, но я так с вами не поступлю.

— Мы можем просто допрашивать вас в течение четырех часов. Вы только себе представьте — мы с вами вдвоем в течение четырех часов! — Стразерс вскинул брови. — Не знаю, как вам, но мне это было бы очень интересно.

Я слабо засмеялся.

— Ни в коем случае! Перестаньте. — Я переводил взгляд с одного на другого, все еще надеясь, что кто-то из них улыбнется и подмигнет: «Ага — вот мы тебя и сделали!» — Вы несете чепуху! Сначала это было забавно, но теперь уже не смешно. Давайте покончим с этим.

Но Дансо смотрел на меня совершенно серьезно, и взгляд его был мрачен. Стразерс самодовольно ухмылялся, сложив на груди руки так, словно прятал в них оружие. Я вдруг вспомнил о голубой полицейской мигалке, и внутри у меня все похолодело. Машина простояла там весь день. Она не должна была защищать нас — она не должна была дать мне уйти из дома. Анджелина подняла мою руку и положила себе на плечи, уткнувшись лицом мне в грудь. Не сводя глаз со Стразерса, я положил руку ей на голову и прижал ее к себе. В этот момент я ненавидел его больше, чем кого-либо в своей жизни.

— Ну? — прошипел я. — Можете задавать мне свои вопросы.

Его глаза смотрели холодно.

— Такие следы ДНК, вроде тех, которые вы оставили в церкви, остаются только после драки. — Из кармана пальто он достал блокнот и снял колпачок с ручки. — Вы ведь не слишком любили ППИ? Сегодня утром мы говорили с вашими издателями. Они рассказали, как вы…

— Я даже не был на гребаном острове, когда он убил этих людей.

— Да. Но здесь есть одна проблема. Малачи не убивал этих людей.

— Послушайте, но здесь что-то не так? Конечно же, это он их убил.

Стразерс и Дансо молча переглянулись. Дансо поправил пальто, аккуратно выровняв обе полы.

— Джо, — тихо сказал он, — он не мог этого сделать.

— Как не мог?

— Не мог. Он был уже мертв.

Я не сводил с него глаз, чувствуя, как кровь отхлынула от моего лица.

— Это точно. Он был мертв уже неделю.

— Что? — Анджелина подняла голову и попыталась вытереть глаза. — Что вы сказали?

— Когда это произошло, он был мертв, — сказал Стразерс. — Вы все это услышите в суде — один бородатый тип из Эдинбургского университета просто свихнулся на насекомых. Получилось, что ранняя зима в Аргайлле очень даже помогла судебным энтомологам.

— Ну-ну! — В голосе Дансо звучало предупреждение. — Давай не будем преподносить ему все на блюдечке.

Но Стразерс уже подался вперед, глядя на меня, как питбуль на привязи, глаза его слезились.

— Да, насекомые не могли сделать это с телом, когда стало холодно. Знаете, я этого никогда не знал. Никогда этого не знал, но выходит, что некоторые насекомые не могут отложить яйца при слишком низкой температуре. Видите ли, если бы он попал в землю после убийств в церкви, он бы не…

— Хорошо, — сказал Дансо. — Теперь давай остановимся.

— Где же он был? — Привстав, Анджелина не сводила глаз со Стразерса.

— На Куагаче, девушка. Возле вашего дома. Его нашли подрядчики, когда убирали химикаты. Теперь мы точно знаем, что это он. ДНК совпала. Да, — с раскрасневшимся лицом пробормотал он. — Его засунули в шахту вниз головой — и там везде отпечатки вашего бойфренда. Он и снимки сделал. Большой любитель сувениров, когда дело касается снимков.

— Послушайте, — примирительно сказал я, — это не сработает — его же видели после убийства. Хотя бы в Лох-Авиче.

Он покачал головой:

— ДНК из хижины не совпадает.

— Не совпадает?

— Нет. Это был какой-то бродяга. Дав к тому времени давно уже был мертв. А теперь все это обнаружилось. Самое смешное, что весь сентябрь мы выслеживали его за пределами Аргайллшира, поскольку ничто не указывало на то, что он в Аргайлле.

Я уставился на него.

— Ничто не указывало?

— Именно. — Он пожал плечами. — Странно, но это так. Мы поймали тех парней, которые увели «воксхолл» с автостоянки гостиницы «Криниан». Ребята из Глазго, как я и считал.

Анджелина издала какой-то слабый звук и попыталась встать, медленно и неуверенно. На ее лице застыло потрясенное выражение, голова слегка дрожала. Чтобы удержать равновесие, она вытянула вперед руку, словно испытывала головокружение. Стразерс тут же вскочил, подхватил ее под локти и осторожно опустил на диван.

— Все в порядке, девушка. Все в порядке.

Она немного посидела, тяжело дыша и прижав руки к вискам, и смотрела на меня с таким видом, словно для нее вдруг все встало на свои места.

— Ты никогда его не любил, — пробормотала она. — Ты никогда его не любил. Гарриков ты тоже не любил, — ты говорил, что не доверяешь им.

— Когда я такое говорил?

Она не ответила. Повернувшись, она умоляюще посмотрела на Дансо, в глазах ее стояли слезы.

— Пожалуйста, отпустите меня! Я не могу оставаться в этом… в этом месте с этим… с ним. — Она издала низкий, свирепый звук и яростно ткнула меня в голень острым носком туфли. — Зачем ты это сделал?

— Отвяжись! — сказал я, выставив руку, чтобы помешать ей пнуть меня снова. — Отвяжись.

— Эй, эй! Успокойтесь…

Она снова попыталась меня ударить, но Стразерс оттащил ее в сторону и развернул к себе. Она неудержимо рыдала, вытирая нос и покачивая головой.

— Не стоит на все это смотреть, милая девушка. Вы меня слышите?

— Я хочу уйти. Я хочу уйти. Я не останусь здесь с ним.

— Каллум! — Дансо махнул рукой Стразерсу. Он явно не хотел, чтобы она здесь оставалась. — Ты ведь прошел подготовку по программе работы с родственниками? Увези ее куда-нибудь. У тебя есть куда ехать, милая?

— Нет!

— Совсем некого навестить?

Она снова покачала головой, но тут ей в голову пришла какая-то мысль. Она вытерла ладонями глаза, глубоко дыша, чтобы успокоиться.

— Нет, есть Пол. Я могу поехать к нему.

— Пол? — эхом повторил я. — Что это еще за Пол?

Она посмотрела на меня с глубочайшим презрением.

— Ты даже не потрудился узнать, как его зовут.

— Этот драный фотограф? И сколько же времени ты с ним таскаешься?

— Хватит! — Дансо махнул рукой в сторону улицы. — Увози ее отсюда. Встретимся в Уэст-Энд-сентрал.

Когда Стразерс помог ей подняться, из выреза свитера на миг показалась ее розовая грудь. Демонстративно не глядя в мою сторону, она встряхнула головой и поправила выбившуюся прядь волос. Я сидел совершенно неподвижно, оцепенев, лишившись дара речи. В голове стучало. «В шахту, — думал я. — В шахту вниз головой».

— А на нем сверху был труп? — отрешенно спросил я Дансо, не спуская глаз с Анджелины, которую вели к двери. В прихожей они остановились, чтобы Стразерс отыскал ее одежду, спрашивая, нужны ли ей сумочка, ключи, телефон. Меня не отпускало ощущение нереальности происходящего. Я чувствовал себя так, словно из рудника вылезло что-то древнее и ядовитое и теперь молча дышит на меня. — Труп животного? Свиньи?

— Думаю, если кому-то понадобилось скрыть запах трупа, это была неплохая идея…

— Угу. Мертвая свинья. Она должна была скрыть запах. А мои отпечатки… они были… — Я замолчал. Стразерс вывел Анджелину на улицу и теперь вел по садовой дорожке, уже обнимая ее за плечи. Анджелина шла, склонившись к его груди. На миг я снова вернулся на Куагач, на холодном ветру зазвучал ее тоненький голос: «Не давайте ей за мной следить…» — Они были на бочке с химикалиями, не так ли, — мои отпечатки пальцев? Вы там их нашли?

— Я занят, Джо, вы должны это понять. Сейчас мы отвезем вас на Солсбери-роуд и там допросим.

— Но вы нашли их там. Ведь так? Мои отпечатки. На бочке с химикалиями. — Поднявшись, я словно в трансе двинулся к входной двери. — На бочке, которая была над ним.

— Вам нужно оставаться здесь, Джо. До тех пор, пока я не позову сюда людей. — Когда я не остановился, он заговорил громче: — Вы задержаны, Джо. Задержаны.

Я рывком распахнул дверь. На темной улице мигал голубой проблесковый маячок, по соседним домам прыгали тени. Стразерс стоял возле полицейской машины, закрывая дверцу за Анджелиной. Когда я двинулся по дорожке, он обошел машину и тоже сел в нее. Дансо шел следом за мной.

— Эй! — Распахнув калитку, я бросился к машине и начал трясти ручку. — Ты! Анджелина! — Я забарабанил кулаком по стеклу. — Открой! Открой эту гребаную дверцу!

Краем глаза я видел, как из других машин выпрыгивают полицейские в форме. Сзади меня слышалось дыхание Дансо.

— Джо! — сказал он. — Не надо, сынок.

— Открой эту гребаную дверцу! — зарычал я. Водитель бросил на меня нервный взгляд и включил передачу, сняв машину с ручного тормоза. Подгоняя водителя, Стразерс наклонился вперед.

— Нет! Вы мерзавцы! — Ухватившись за край дверцы, я впился в нее ногтями. — Я засунул туда эту чертову бочку по ее просьбе! — крикнул я Дансо, который стоял сзади, держа меня за плечи. На висках у меня надулись жилы. — Анджелина! Открой эту гребаную дверцу! — Изо рта у меня летели брызги слюны. — Анджелина, ты сука. Ты сука! Ты дьявольская сука!

Внезапно окно машины плавно опустилось, и рядом со мной появилось лицо Анджелины. Все замерли. Водитель вновь включил ручной тормоз, а Стразерс рывком откинулся назад.

— Что ты сказал? — Она наклонилась ко мне еще ближе, дыхание было кислым, словно из нее что-то извергалось. — Что ты сказал — вот только что?

— Я сказал — ты гребаная дьявольская сука.

— Джо! — Она протянула руку к моему лицу. — Джо, ты ведь не веришь в дьявола. Ты не веришь в одержимость и не веришь в дьявола. Ты сам это говорил.

— Заткнись! — заревел я. — Заткнись! — Из ниоткуда возникли чьи-то сильные руки и обхватили меня. Кто-то уже шарил у меня по карманам. Я отчаянно сопротивлялся, ударяя ногой по машине; в канаву полетела чья-то фуражка. — Вы гребаные мерзавцы!

— Джо, что бы ты ни сделал… — в ее глазах опять появились слезы, она с жалостью смотрела на мои попытки сопротивления, — …я тебя не виню. Запомни — я тебя не виню.

Она откинулась на сиденье, окно машины медленно поднялось, отгородив ее лицо. Перестав сопротивляться, я молча смотрел на нее. Анджелина закинула ногу на ногу, и Стразерс тут же опустил подбородок, чтобы посмотреть. Наступила небольшая заминка, затем водитель снова снял машину с ручного тормоза и плавно вывел ее на мостовую. На долю секунды мне показалось, что из машины вылетело что-то темное и извивающееся, словно дым или дух, и повисло над крышей, но тут автомобиль достиг конца улицы, остановился, включил сигнал поворота, повернул за угол и скрылся из вида, оставив меня стоящим в воротах собственного дома. Двое полицейских держали меня за руки, и мне оставалось только смотреть вслед исчезнувшей машине.