— Откуда вы ее знаете? Мы никогда не водили ее в церковь.

Джонатан приоткрыл рот. Казалось, сейчас с его губ сорвется самая страшная тайна. Тайна, которую он давно носил в себе и которая спасла бы мир, если бы он только раньше догадался.

— По школе, — эхом отозвался он. — До того как меня посвятили в духовный сан, я был директором школы.

— Точно! — Дамьен хлопнул себя по ляжкам и поднял вверх указательный палец. — Мистер Брэдли, ну как же. Я вас помню. То есть мы, конечно, не встречались — Алишу отвозила в школу Лорна, — но я вас видал. У ворот, ну.

Джэнис подалась к нему, сердце у нее колотилось.

— Кто-то в школе. Вы с женой знали людей, связанных со школой.

— Вообще-то я туда не ходил, — сказал Дамьен. — Все их мероприятия… это было по ее части.

— Собрания родительского комитета?

— Не ходил.

— Праздники, ярмарки?

— Нет.

— Не встречались с другими родителями?

— Ничего такого, клянусь. В нашей семье так уж было заведено — в школу ходит Лорна.

— Но ваша жена, — заговорил Джонатан деревянным голосом, — она дружила с другими родителями. Я хорошо помню. У школьных ворот она всегда стояла в окружении друзей.

— Кто-нибудь конкретно? — спросила Симона.

— Уже не помню, но… — Джонатан закатил глаза, словно что-то припоминая.

— Что? — Джэнис даже привстала со стула. — Говорите же!

— Она оказалась замешана… в одном инциденте. — Он посмотрел на Дамьена. — Помните?

— В каком таком инциденте?

— Там были замешаны другие родители. Скверная история.

— Вазочка с конфетами? Вы про это?

Джонатан расслабил воротничок и поглядел на Джэнис воспаленными глазами. В комнате вдруг сделалось жарко. Как будто в воздухе накопилось статическое электричество.

— Это было перед воскресной ярмаркой. Лорна, подруга мистера Грэма, пришла ко мне в офис. С конфетницей. Я хорошо помню, уж очень странная тогда вышла история.

— С конфетницей?

— Я попросил родителей принести в школу ненужные вазочки с конфетами, чтобы потом продать их на ярмарке. За фунт или сколько там получится. Мы собирали деньги на ремонт крыши. И вот когда миссис Грэм вернулась с этой вазочкой домой, она обнаружила…

— Она в ней обнаружила записку, — встрял Дамьен. — На листке, какие, знаете, налепляют на холодильник.

— Лорна… миссис Грэм, прочитав записку, пришла ко мне. Сначала она собиралась обратиться в полицию, но потом подумала, что, может быть, это детская проказа. Ей не хотелось, чтобы у школы возникли неприятности.

— Что было в записке?

— В записке… — Джонатан с озабоченным лицом посмотрел на Джэнис, — в записке говорилось: «Папа нас бьет. Он запирает маму».

— Папа нас бьет? Он запирает маму? — Джэнис похолодела, и стало трудно дышать. — Вы выяснили, кто ее написал?

— Да. Двое моих учеников. Я их отлично помню. Братья. А родители, насколько я помню, разводились. Я к этому отнесся очень серьезно, связался с социальной службой. Они быстро установили, что все это правда. Отец бил мальчиков. За несколько месяцев до истории с конфетницей они пропустили неделю занятий. А в школу пришли какие-то подавленные. — Он начал растирать руки, словно от этого воспоминания ему сделалось холодно. — После вмешательства социальной службы мать получила опеку над детьми. Отец не стал обращаться в суд. По-моему, он служил в полиции. Он сразу пошел на попятный и не пытался оспаривать решение… — Джонатан осекся. Джэнис, Кори и Нил Блант смотрели на него, совершенно белые. — Что? — Он даже растерялся. — Я что-то не то сказал?

Джэнис начало трясти.

72

Крупный мужчина, прятавшийся за старой оливкового цвета телефонной будкой в жилом районе Саутвилля, напряженно вглядывался в палисадник дома через дорогу. Он был в джинсах, фуфайке и нейлоновой куртке для джоггинга. Ничего примечательного, если вдуматься, но из его заднего кармана свисало что-то резиновое и цветастое. Размалеванная, скрученная физиономия. Маска улыбающегося Санта Клауса, какую можно купить в любом галантерейном отделе за пару фунтов. Его темно-синий «пежо» остался припаркованным в нескольких сотнях метров отсюда. После того как женщина во Фроме засекла его возле своего дома, он приучил себя держать дистанцию.

На крыльцо вышла женщина в ярко-красном пальто, с двумя сумками и желто-голубым детским креслицем в одной руке и ребеночком на другой. Она стала загружать машину: сначала закрепила креслице на заднем сиденье и аккуратно подоткнула одеяльце, в которое завернула малыша. Затем положила дамскую сумочку на пассажирское сиденье, а сумку с подгузниками поставила на пол. Достала из бардачка скребок и, нагнувшись над капотом, начала чистить ветровое стекло. Пользуясь тем, что на короткое время она повернулась к нему спиной, мужчина вышел из своего укрытия, спокойно пересек улицу, даже не пригибаясь, а лишь посматривая по сторонам. Он прошел по соседской подъездной дорожке и пересек заиндевевшую лужайку. За кустами, разделявшими два участка, он остановился и понаблюдал за тем, как женщина, обойдя машину, принялась чистить заднее стекло. Покончив с этим, она протерла боковые зеркальца, уселась на водительское место, погрела руки теплым дыханием и завозилась с ключами.

Мужчина натянул маску Санта Клауса, переступил через низкую каменную ограду — такой уверенный в себе волчина — и не спеша приблизился к машине. Открыл водительскую дверь.

— Вылезай.

Женские руки взлетели вверх. Она инстинктивно защитила лицо и тем самым лишь облегчила ему задачу отстегнуть ремень безопасности. Когда она осознала свою ошибку, было уже поздно. Он уже вытаскивал ее из салона.

— Вылезай, сучка.

— Нет! Нет! Нет!

Но он был сильным. Он ухватил ее за волосы и тащил, она же цеплялась за его руки, дрыгала ногами и отчаянно искала пути к спасению. Одно ее колено застряло под рулем, а левой рукой она ухватилась за верхнюю скобу над дверцей, но не удержалась. Оказавшись снаружи после мощного рывка, она зашаталась и упала, порвав на колене колготки. Она все пыталась освободить хватку, но пальцы соскальзывали с резиновых перчаток, а он уже волочил ее по земле, не обращая внимания на впивающиеся ногти. Она беспомощно перебирала ногами, лягалась и кричала. Когда он в результате швырнул ее к парадной двери, в горсти у него остались клочья волос.

— Пусти! — Она отпихнула его изо всех сил. — Пусти, козел!

Сильный толчок заставил ее отлететь к крыльцу. Она раскинула руки, крутанулась и ударилась о каменную колонну, ободрав кожу на руках. Хотя она инстинктивно успела выставить перед собой левую ногу, чтобы смягчить удар, но это ее не спасло. Она споткнулась и завалилась на правое плечо. Перевернувшись набок, она увидела, как он запрыгнул в машину и повернул ключ зажигания. Из ожившего радио в морозный воздух вырвалась песня «Когда рождается дитя». Мотор взревел, из выхлопной трубы вырвалось облако дыма, мужчина снял ручной тормоз и полуобернулся, чтобы быстро дать задний ход. Машина выскочила на середину дороги, а спустя мгновение, переключив скорости, Проди рванул с места. Только тогда, после взвизга покрышек, кто-то из соседей Скай Стивенсон сообразил, что же произошло. Двое выбежали из своих домов, но было уже поздно. Вишнево-красный полноприводный автомобиль свернул за угол и скрылся из виду.

73

Клер Проди не делала макияж и не подкрашивала свои невыразительные блондинистые волосы. Одевалась она хорошо, но просто, покупая блузки и юбки нейтральных и пастельных тонов в магазинах средней ценовой категории вроде «Gap» а. Туфли-лодочки. При взгляде на нее можно было подумать, что она принадлежит к той же социальной прослойке, что и Джэнис Костелло, но стоило ей только открыть рот, как из нее вылезала деревенщина. Деваха из Бриджуотера, графство Сомерсет. Дальше Лондона, куда она выбиралась два раза в жизни на мюзиклы «Отверженные» и «Призрак оперы», она не выезжала. Она проходила подготовку в качестве сиделки в Бристольском королевском госпитале, когда на ее горизонте появился Пол Проди. Он на ней женился и уговорил уйти из госпиталя и посвятить себя двоим детям — Роберту и Джошу. У Пола была хорошо оплачиваемая работа, и Клер полностью от него зависела. Понадобились годы физического насилия, чтобы она наконец отважилась от него уйти.

Кэффри украдкой разглядывал ее, как только она зашла в его офис и села напротив. Когда он ей позвонил, она нацепила на себя первое, что подвернулось под руку: маечку для бега трусцой и брючки защитного цвета. И почему-то закуталась в голубое клетчатое одеяло, которое придерживала у груди побелевшими пальцами. Не потому, что ей холодно. Тут было другое. Она ощущала себя беженкой. Человеком в бегах. На бледном, обескровленном лице выделялся обветренный красный нос. За полчаса разговора она выплакала столько слез, что у него разрывалось сердце. Она не могла до конца поверить, что все происходящее имеет к ней непосредственное отношение. Просто отказывалась верить.

— Больше никто не приходит в голову. — Она безотрывно смотрела поверх его плеча на белую доску с именами и фамилиями. Губы у нее дрожали. — Честное слово.

— Ничего страшного. Не нервничайте. Еще придут.

Клер написала подробнейший список лиц, которых могла вспомнить, всех поименно, против кого ее муж способен был начать свою безжалостную вендетту. Кого-то из этого списка его команда успела найти, кого-то еще нет. В комнате неподалеку большая группа сотрудников лихорадочно прорабатывала список. Связывалась с местными отделениями полиции. Обзванивала конкретных людей, чтобы предупредить их об опасности. Подразделение по расследованию аварий никогда еще не жило в таком авральном режиме, и никто не сомневался в том, что Проди нанесет новый удар. Поэтому вся надежда была на то, что им удастся вычислить следующую жертву. Кэффри, которого распирало от ярости и который полагал, что он чувствует Проди лучше, чем кто-либо в этом здании, полагал, что это может произойти в ближайшее время. Самое ближайшее. Возможно, даже этим утром.

— Им повезло. — Клер перевела взгляд с лежащего перед ней списка на прилепленные к доске фотографии. На Нила и Симону Блант. На Лорну и Дамьена Грэма. — Хоть им повезло.

— Да, их он не тронул.

Она выдавила из себя сухой смех, в котором звучала безнадежность.

— В этом весь Пол. Он жуткий педант. Какое преступление — такое и наказание. Если ты его сильно разозлил, то получишь по полной программе. Значит, он на них не так осерчал… на маму Алиши и этого… — она зажмурилась, припоминая, — Нила Бланта. Наверно, он представился, когда мы пришли в Бюро по работе с гражданами, но я запамятовала. Лицо-то вроде знакомое, а вот имя и фамилия мне бы ничего не сказали. Зато тот день я хорошо запомнила, потому что, когда я вышла на улицу, меня поджидал Пол. Он пригрозил меня убить. — Она покачала головой, словно отказываясь понимать степень своей глупости. — Я ни о чем таком не догадывалась. Джонатан Брэдли был директором школы, в которую ходили Роберт и Джош. Мы с мальчиками даже ездили в Оукхилл положить цветы перед домом, когда украли Марту. И даже тогда я не увидела связи.

— Он умен, Клер, не то слово. Ваш муж очень умен. Зря вы себя казните.

— Вы же увидели. Вы-то его вычислили.

— Да, но мне помогали. Не говоря уже о том, что мы полиция. Это моя работа — находить связь.

Детектив при всем желании не мог похвастаться ловкостью рук в этом деле. Только после рутинного телефонного звонка из больничной лаборатории в его мозгу начала складываться некая мозаика. Пол Проди так и не предоставил свою рубашку для исследования. Специалисты провели испытания всевозможных ингаляторов, и на повестке стал вопрос, не использовал ли угонщик седативный препарат перорального применения. Оставшиеся на рубашке рвотные выделения представляли из себя желанную пробу для их пипеток и мензурок. После этого звонка перед глазами Кэффри неотступно стояло лицо Джэнис вчера в саду — а точнее, ее чистый рот. Розовые губы, никакой коросты. Более чем странно. А затем до него наконец дошло, почему у него вызывала беспокойство фотография кухни на конспиративной квартире. Ряд вымытых чашек в сушилке. Последнее, что сделал тогда Пол Проди: приготовил какао для всей семьи. Для Джэнис, ее матери и Эмили.

Кэффри поднялся, подошел к окну, около которого на своей подстилке лежал Мирт, и поднял глаза на водянистое небо. Он успел наспех умыться в мужском туалете с автоматом, выдающим жидкое мыло, и электросушилками, а также побриться одноразовым станком, который держал в картотечном ящике, и все же чувствовал себя каким-то грязным, да и костюмчик был сильно мятый. Ощущение такое, будто под кожей у него угнездился Пол Проди. Ожидание новостей было сродни ожиданию бури. Не понимая, откуда она нагрянет и над какой крышей сгустятся черные тучи. Но Проди, — Кэффри чувствовал это кожей, как электрическую вибрацию в этот дождливый зимний день, — рыщет где-то поблизости по зябкому городу и окрестностям. Что-то там уже происходит, темная сила уже выпустила свои щупальца. Сегодня они его найдут. После чего найдется и Фли Марли. Кэффри был уверен на все сто, что эти два имени связаны каким-то жутковатым образом. Час назад младший помощник констебля отправился для осмотра ее дома, и все подразделение подводного розыска было поднято с постели по тревоге. Уже никто не сомневался, что вопрос, куда она пропала, следует адресовать Проди.

— Он меня мордовал, — призналась Клер детективу. — Еще как мордовал. Постоянные фингалы под глазом.

— Да. — Кэффри, весь в своих мыслях, прижал пальцы к оконному стеклу. На этот раз, Проди, ты попадешься. Попадешься. — Жаль, что вы ничего не сообщили в полицию.

— Знаю. Теперь я вижу, что вела себя глупо, но я верила всему, что он говорил. И мальчики тоже. Мы считали, что полиция нам не поможет, вот как он задурил нам мозги. Мы думали, что это такой клуб. Все заодно и своего не тронут. Я боялась полиции больше, чем Пола. И мои мальчики. Просто… — вдруг она замолчала. Повисла пауза. Он услышал, как она втянула в себя воздух. Кэффри повернулся. Она уставилась в какую-то точку перед собой, на лице был написан ужас внезапного осознания.

— В чем дело?

— Боже мой, — еле слышно сказала она. — О, боже мой.

— Клер?

— Обезвоживание, — прошептала она.

— Обезвоживание?

Она перевела взгляд на него. Глаза ее заблестели.

— Мистер Кэффри, вы знаете, сколько дней человек может прожить без воды?

— Бывает по-разному, — ответил он уклончиво, садясь напротив. — А что?

— Однажды мы разругались. В хлам. И Пол запер меня в туалете на первом этаже. Там даже нет окна, поэтому я не могла позвать на помощь. Мальчиков он отвез к своей матери, а соседям сказал, что я уехала отдохнуть с друзьями.

— Продолжайте. — Кэффри почувствовал, как в груди начинает разжиматься пружина, сжавшаяся в тот момент, когда он вошел в кухню Розы Брэдли. — Продолжайте.

— Он перекрыл воду. Сначала я пила из сливного бачка, но потом он и там перекрыл. — Ее лицо сделалось суровым и жестким. — Он продержал меня четыре дня взаперти. Не знаю, как я не умерла.

Кэффри дышал размеренно и очень тихо. Ему хотелось упасть головой на стол и закричать в голос. Инстинкт подсказывал ему, что Клер права: именно так Проди поступил с Мартой и Эмили. А это означало, что они, возможно, еще живы. На тонкой ниточке. У Эмили шансов больше. У Марты, скорее всего, не осталось. Когда-то, в связи с одним лондонским делом, Кэффри имел разговор с врачами по поводу обезвоживания организма и поэтому знал доподлинно: что бы там ни утверждали бушмены, — якобы человек способен прожить без воды три дня, — на самом деле человеческий предел — десять дней и даже дольше. Конечно, Марта ребенок, что понижает ее шансы, но, не будучи доктором, он все же рискнет предположить: пять-шесть дней она может протянуть. Если судьба ей улыбнется.

Шесть дней. Он взглянул на календарь. Как раз столько и прошло. Шесть дней. Без шести часов.

Зазвонил телефон. Они оба, он и Клер, сделали стойку. После второго звонка он снял трубку. Выслушал с колотящимся сердцем. Положил трубку на рычаг и посмотрел на Клер. Она ждала с открытым ртом и расширенными зрачками.

— Скай Стивенсон.

— Скай? Адвокат? Какой ужас!

Кэффри снял пиджак со спинки стула.

— У меня для вас есть дело.

— У нее ребенок. У Скай есть ребенок. Мальчик. Я о ней совсем забыла…

— Я дам вам в сопровождение детектива-констебля Палуцци. Она вас туда отвезет.

— Отвезет? — Клер схватилась за край стола — словно сопротивлялась тому, чтобы ее куда-то везли. Голубое одеяло соскользнуло на пол, обнажив худые плечи под черной маечкой. — Куда она меня отвезет?

— В Коттсволдс. Кажется, мы знаем, где его искать. На этот раз он, кажется, попался.

74

Здание подразделения по расследованию аварий было окутано завесой дождя. Боковой въезд с главной улицы забит автомобилями. Люди в гражданском и в форме стояли на тротуаре. Выделялся бронированный «спринтер-фургон» с открытыми задними дверями. На крышах патрульных машин вращались синие мигалки.

Джэнис уже знала, что ПРА вычислила Проди: пока они решали эту проблему в семейном кругу, Кэффри не терял времени даром. Но когда они вчетвером — Джэнис, Ник, Кори и Роза Брэдли — подъехали на «ауди», по серьезным лицам мужчин она поняла, что произошло нечто большее. Было что-то устрашающее в сосредоточенных лицах полицейских, в том, как они переговаривались короткими, отрывистыми фразами. Дело не допускало промедления. Эта готовность напугала Джэнис больше всего. Вот она, реальность. Возможно, они нашли угонщика. Нашли девочек.

Ник тоже это просекла. Сразу посуровев, она отстегнула ремень безопасности.

— Подождите здесь. — С этими словами она вышла и быстро направилась в офис.

Джэнис, поколебавшись, тоже отстегнулась и вылезла из машины. Она пересекла улицу вслед за Ник, нахохлившись под дождем, натянув на голову пальто. Мимо стоящих авто, через настежь распахнутые ворота, через стоянку. Она почти миновала припаркованный у стены длинный черный автомобиль, когда что-то ее насторожило. Она резко остановилась. Замерла на секунду-другую.

На заднем сиденье кто-то был. Женщина. Блондинистые волосы и скорбное вытянутое лицо. Клер Проди.

Джэнис повернулась, и их взгляды встретились через мокрое оконное стекло. На плечах у Клер висело одеяло, как будто ее наготу прикрыли пожарные, вытащив из горящего дома, в ее глазах промелькнул ужас — вдруг оказаться лицом к лицу с женой Кори и матерью Эмили! Джэнис оцепенела. Ни отвернуться, ни подойти. Только безотрывно смотреть. В глазах сухость и резь — кажется, они уже никогда не закроются. Слов нет. Никакими словами не передать это состояние униженности под проливным дождем. И безнадеги. Стоять перед любовницей Кори, перед женщиной, чей муж украл ее Эмили. Никогда еще она не чувствовала себя такой откровенно слабой и несчастной.

Голова ее упала на грудь. Словно дух вышел — даже просто стоять было выше ее сил. Она развернулась и поплелась обратно к своему «ауди». За ее спиной с шуршанием опустилось окно черного автомобиля.

— Джэнис?

Она остановилась. Как сделать следующий шаг, как повернуться? Смертельная усталость.

— Джэнис?

Она с трудом подняла подбородок и повернула голову. Лицо Клер было совсем белым, почти прозрачным. На щеках черные дорожки от потекшей туши. В измученных затуманенных глазах выражение вины. Она высунулась в окно и быстро оглядела парковку — не следит ли кто за ней. Потом подалась к Джэнис и зашептала:

— Они знают, где он.

Джэнис открыла рот и тупо покачала головой, ничего не поняв.

— Что?

— Они знают, где он. Сейчас они меня туда везут. Я не должна ничего говорить, но я в курсе.

Джэнис сделала шаг к машине.

— Что?

— Он в Саппертоне. Кажется, это где-то неподалеку от Коттсволдса.

Джэнис изменилась в лице. Одеревеневшие было мускулы начали оживать. Саппертон. Знакомое название. Это же туннель, в котором поисковая команда пыталась найти Марту.

— Джэнис?

Но она уже не слушала. Она бежала к «ауди», насколько ей это позволяли ноги, без разбору шлепая по лужам. Кори вышел из машины и стоял со странным выражением лица. Он не смотрел на приближающуюся жену, его взгляд был устремлен на сидящую в черном автомобиле Клер. Но Джэнис даже не притормозила. Ей было все равно.

— Она вся твоя, Кори. Вся твоя, — повторила она и, махнув ему рукой, шмыгнула в машину. Роза подалась вперед с заднего сиденья в ожидании ответов на невысказанные вопросы. — Они его нашли.

— Что?

— Он в Саппертонском туннеле. Там, где они искали Марту. Они нас там не ждут, но это не важно. — Она второпях повернула ключ зажигания. Ожившие «дворники» замельтешили туда-сюда, противно взвизгивая. — Мы едем туда.

— Эй! — Сзади открылась дверь, и в салон заглянула Ник, разбрызгивая дождевые капли. — Что происходит?

Джэнис включила навигатор и набрала «Саппертон».

— Джэнис, я, кажется, задала вопрос. Что, черт возьми, происходит?

— Я полагаю, вы в курсе. Они вам сообщили. Навигатор начал давать первые указания. На экране появилась карта местности. Джэнис, щелкнув переключателем, уменьшила картинку, чтобы видеть общую перспективу.

— Джэнис, я не понимаю, что вы собираетесь делать.

— Все вы понимаете.

— Я не могу этого допустить. Если вы хотите, чтобы я оставалась с вами, вам придется увезти меня силой.

— Что ж, считайте, что мы увезли вас силой.

— Господи. — Ник прыгнула на переднее сиденье и захлопнула дверь.

Джэнис включила первую скорость и сняла машину с ручника, но стоило им только тронуться, как пришлось ударить по тормозам. Перед самым капотом, наполовину скрытый пеленой дождя, стоял Кори. В глазах тоска, плечи опустились, как будто ему тяжело удерживать вес собственных рук. Сначала она не поняла, что произошло. Клер, по-прежнему сидевшая в черной машине, с каменным лицом глядела в противоположную сторону. Зато к щекам явно прилила кровь. И тут до нее дошло. Между ними произошла ссора.

Джэнис заглушила мотор. Когда Кори подошел с ее стороны, она опустила стекло и адресовала ему долгий вопросительный взгляд. Внимание Джэнис привлек его загар, приобретенный в солярии Уинкантона. Интересно, скрывает ли загар такую же бледность? Кто знает. Она перевела взгляд на его аккуратно отглаженный костюм. Каким-то образом он успевал следить за собой, в то время как ей приходилось себя каждый раз оглядывать, чтобы просто понять, во что она одета. Кори плакал. За все время с тех пор, как Эмили пропала, он не пролил ни слезинки. Его заставила плакать Клер.

— Она меня бросила. Я не знаю, что ты ей сказала, но она меня бросила.

— Сочувствую. — Голос Джэнис звучал тихо и спокойно. — Правда, сочувствую.

Он встретился с ней глазами. Губы его задрожали. Потом все лицо искривилось, голова упала на грудь, он схватился за капот и зарыдал. Джэнис молча смотрела на беззащитную проплешину на макушке, ничего при этом к нему не испытывая. Ни жалости, ни любви. Лишь холодное тупое безразличие.

— Сочувствую, — повторила она. Сейчас ей было жаль всего. Его, их брака, их бедной маленькой девочки. Этого мира. — Извини, Кори, но ты мешаешь мне проехать.

75

Проливной дождь, что прошел в городе, не добрался до сельской местности к северо-востоку от Бристоля. Постоянный ветер разгонял тучи, и температура никак не повышалась, так что даже в полдень поля были по большей части покрыты изморозью. Тернер гнал боссовский «мондео» обходными улочками к лесу или, лучше сказать, к каналу в пойме Темзы и Северна, где Проди бросил машину Скай Стивенсон. Кэффри, сидя рядом, хранил молчание. Голова его слегка дергалась в такт неровностям дороги. Надетый под костюм бронежилет врезался в спину.

— Лев, — пробормотал он. — Вот что я упустил.

Тернер поглядел в его сторону.

— Что вы сказали?

— Лев. — Он кивнул своим мыслям. — Должен был заметить.

Тернер проследил за его взглядом. Кэффри уставился на эмблему в середке руля.

— Лев? Эмблема «пежо»?

— У Проди «пежо». Вчера я обратил внимание, когда он выезжал со стоянки. И это мне что-то напомнило.

— Что?

— Лев похож на дракона, правильно? Особенно в глазах шестидесятилетней женщины, не очень-то разбирающейся в марках автомобилей.

— Перепутала с «воксхоллом»? — Тернер включил сигнал поворотника. Они проехали стоянку автокемперов. — Да, это возможно.

Кэффри думал о десятках миль, накрученных его подчиненными в поисках «воксхолла», при том что Проди все это время разъезжал на синем «пежо». Не то высматривали: искали дракона, не обращая внимания на льва под боком. Если бы тогда, в магазине, к ним в руки попал чип из камеры наблюдения, они бы сразу поняли, что имеют дело с «пежо». Но Проди все предусмотрел. Кэффри мог со стопроцентной уверенностью сказать, кто из его офицеров вынул тот чип «для расследования обстоятельств кражи» и «забыл» снова включить камеру. А такая деталь: Пол и Клер Проди десять лет прожили в Фаррингтон Герни, и он, Кэффри, не обратил внимания на это странное совпадение. Сейчас он прокручивал в голове последние шесть дней, которые разматывались такой длинной дорожкой. Подмечал каждую упущенную секунду. Каждый горький промах. Каждую кружку выпитого и отлитого кофе. И все это в сопоставлении с часами или минутами, возможно, отпущенными Марте. Он прижался лбом к оконному стеклу. Сегодня утром Тед Мун попытался повеситься на том же дереве, что и его мать когда-то. Сейчас он в больнице в окружении родных. Ну, не мрак?

Тернер въехал на стоянку перед пабом, откуда было рукой подать до восточного входа в Саппертонский туннель. Всю парковку оккупировала полиция: фургоны с поисковыми собаками, оэмпэшники, группа спасения. В небе стрекотал вертолет воздушной поддержки. Тернер поставил машину на ручной тормоз и с мрачным видом повернулся к Кэффри.

— Босс. В конце дня моя благоверная зовет меня ужинать. Мы садимся за стол, я открываю бутылку вина, и она задает мне привычный вопрос: «Что у тебя сегодня было на работе?» Так вот, босс, нынче вечером как мне ей ответить?

Кэффри взглянул через ветровое стекло на вечернее небо, разрезанное верхушками деревьев, а еще выше — несущим винтом вертолета. Лес начинался в пятидесяти метрах от парковки. Смутно различимая, словно длинный мазок беловатой краски, лениво колыхалась на ветру заградительная лента. Он откинулся на спинку кресла.

— Никак, дружище, — тихо отозвался он. — Боюсь, что она не захочет всего этого услышать.

Они вышли из машины, прошли мимо сотрудников на автостоянке и расписались в журнале дежурного по внешнему оцеплению. Запретная зона была огромна, так что им предстояло пройти изрядный путь — вдоль изрезанной колеями дороги с нависающими ветками, с которых падали капли дождя, через запирающиеся ворота, которые Проди выбил на полном ходу, спасаясь от преследования двух патрульных машин, — и вот они дошли до места, где он потерпел аварию и дальше был вынужден идти пешком. Они продвигались молча. В четверти мили отсюда, всего пару дней назад, Проди запарковал «ярис» Брэдли после похищения Марты. «Ты хорошо знаешь эту местность, — подумал Кэффри, когда они свернули в лес по тропке, помеченной плашками оэмпэшников. — И сейчас ты где-то поблизости. Ты ведь не мог далеко уйти на своих двоих».

Вертолет между тем перестал кружить над ними и завис в нескольких сотнях метров южнее, над лесным массивом. Кэффри, сощурившись, засек его местоположение. Интересно, что он там высматривает и когда они что-то реально услышат. Показав очередному полицейскому удостоверение, он поднырнул под ленту оцепления, Тернер за ним, и оказались они там, где стоял специально огороженный полноприводный автомобиль Скай Стивенсон.

Кэффри спрятал удостоверение и постоял немного, разглядывая место, настраиваясь, пытаясь хоть немного унять сердце, рвущееся из груди. Бока машины темно-вишневого цвета заляпаны грязью после отчаянной гонки по бездорожью. Проди догадался, что его преследуют. Правый бампер разбит, а одна из покрышек распорота так, что торчат радиальные спицы. Пассажирская и обе задние двери открыты. От порожка до перевернутого детского креслица тянется одеяло. Голубое, с желтыми якорями. Валяются детские вещи. Из-под креслица высовывается маленький кулачок. Старший офицер по расследованию на месте преступления, завидев Кэффри, направился к нему, на ходу опуская капюшон. Лицо у него было землистое.

— У этого парня не все дома.

— Я знаю.

— Ребята, сидевшие у него на хвосте, полагают, что последние десять миль он уже понимал, чем дело пахнет. Он мог выбросить креслице в окно, но не сделал этого.

Кэффри присмотрелся.

— Почему?

— Он рвал что ни попадя, прямо на ходу. От бешенства, что мы его вычислили, я так понимаю.

Они подошли к машине. Кукла размером с ребенка, которую Скай обрядила в тряпочки Чарли, усилиями Проди превратилась в груду пластиковых конечностей, сваленных в креслице. Чуть поодаль, наполовину закрытая детским комбинезончиком, валялась голова куклы. Расплющенная грязной подошвой.

— Как она там? — поинтересовался офицер. — Ее двойник.

Кэффри пожал плечами.

— В шоке. По-моему, она нам до конца не верила, что все может так обернуться.

— Я ее знаю. По работе. Она хорошая сотрудница, но если бы я услышал, что она вызвалась проделать такой трюк, я бы ей посоветовал полежать в темной комнате и еще раз все обдумать. Хотя должен признать: расчет был правильный, — неохотно заключил он. — Насчет того, где это произойдет.

— Не совсем так. Мне просто повезло. Здорово повезло. Особенно в том, как все сработали. Вот и получилось.

Только сейчас Кэффри по-настоящему осознал, что за все время расследования этого дела непостижимые звезды впервые расположились благоприятно для него: еще до того, как Клер приехала в офис со списком новых возможных жертв, Кэффри, Тернер и Штучка написали три потенциальные фамилии. Этих людей полиция заранее поставила в известность. И устроила засады возле их домов. На Скай Стивенсон они сделали особую ставку, поскольку только в ее случае они могли использовать двойника. До сегодняшнего дня Проди ни разу с ней не встречался — он знал только ее адрес, а ее саму видел лишь на фотографии, размещенной на веб-сайте адвокатской конторы. Судьба, кажется, начала поворачиваться к ним лицом.

Кэффри наклонился, уперся руками в колени: он разглядывал трекер, который Кью незаметно прицепил снизу к машине Скай на случай, если Проди сумеет уйти от преследования.

— Что? — спросил офицер.

— Наши службы пользуются именно такими штуками?

— Ну да, а что?

Кэффри саркастически хмыкнул.

— Да так. Такой же точно трекер был на машине Костелло. Не иначе как Проди стырил его в техническом отделе. Ну и жук.

— Свое дело знает.

— Это точно.

Где-то за лесом залаяла собака. Залаяла так громко, что даже вертолет не смог ее заглушить. Все сделали стойку. И повернулись в ту сторону. Кэффри и Тернер обменялись быстрыми взглядами. В этом лае они расслышали знакомую ноту. Поисковая собака так лает в одном только случае. Она нашла объект. Двое мужчин, ни слова не говоря, развернулись и, поднырнув под заградительную ленту, бросились по тропке на лай.

То и дело из-за деревьев выбегали другие люди в форме; все держали курс в одну сторону. Кэффри с Тернером мчались через примолкший сосновый лес, по мягкому ковру из красно-желтых иголок, гасившему топот ног, и рев вертолета по мере приближения становился все громче. Потом к реву добавилось еще кое-что — рявканье мегафона. Кэффри побежал еще быстрее. Пронесся через поляну, на которой лежала срубленная серебристая береза, и взбежал на взгорок. На брючины налипла грязь и палые листья. И оказался на расчищенной дороге, рассеченной лучами худосочного зимнего солнца. Он остановился. Навстречу ему с приветственным жестом шел высокий мужчина в бронежилете и в шлеме с поднятым козырьком.

— Инспектор Кэффри?

— Я. — Кэффри предъявил корочки. — Что происходит? Кажется, собаки нашли кого надо.

— Я командир бронзового звена, ответственный за эту операцию. — Офицер протянул пятерню. — Рад с вами познакомиться.

Кэффри глубоко вздохнул, спрятал корочки в карман, и они с офицером невозмутимо обменялись рукопожатием.

— Я тоже. Что здесь происходит? Собаки его обнаружили?

— Да. Только от этого мало проку. — На лбу офицера выступили капли пота. Начальники золотого и серебряного звеньев сидят в штабе, на своих теплых местах, руководя оттуда рискованной операцией, а этот бронзовый бедолага должен за них отдуваться. Работая на земле и отвечая за тактические действия, он получает приказы и претворяет их в жизнь. В его положении Кэффри бы тоже обливался потом. — Мы знаем, где он находится, но арестовать его не представляется возможным. Место гиблое. Здесь полно вентиляционных шахт — они соединены с Саппертонским туннелем.

— Я знаю.

— В одну из них уходит страховочный трос, по которому он спустился как обезьяна.

Кэффри выдохнул. Фли была права. С самого начала. Внезапно он ее почувствовал так, словно услышал ее голос из темноты. Сработал инстинкт. Она где-то рядом. Он окинул взглядом сплошную стену леса. От констебля, посланного в Бат проверить ее дом, до сих пор никаких известий. Фли где-то здесь, совершенно точно.

— Сэр?

Кэффри повернулся, и, словно по волшебству, материализовавшись из его тревожных мыслей о Фли, перед ним возник Веллард. В синем комбинезоне и защитном шлеме с поднятым козырьком. Он учащенно дышал, изо рта в морозный воздух вырывался пар. Под глазами залегли темные круги. По его лицу Кэффри понял, что его одолевают те же мысли.

— Что-нибудь о ней узнали?

Кэффри покачал головой.

— А вы?

— Ничего.

— Есть соображения?

— Трудно сказать. — Веллард сглотнул. — Я знаю одно: туннель. Я там был, видел все ходы. Шахта, в которую он спустился, зажата двумя завалами. Он в мышеловке. Ему некуда деться, поверьте.

Оба с надеждой повернулись к командиру бронзового звена. Тот снял шлем и рукавом вытер пот со лба.

— Даже не знаю. На наши предложения он не отвечает.

Кэффри фыркнул.

— Кто-то в матюгальник предлагает ему сдаться? Естественно, он не ответит.

— Для начала следует установить контакт. Нам нужен переговорщик. Сюда, кажется, едет его жена?

— К черту переговоры. Давайте команду скалолазам.

— Я не могу. Не все так просто — сначала мы должны оценить риски.

— Оценить риски? Не морочьте мне яйца. Подозреваемый знает это место. Не исключено, что здесь находится одна из его жертв. Возможно, она еще жива. Доложите об этом вашему серебряному и золотому начальству. Вместе со словами «непосредственная угроза для жизни». До них сразу дойдет.

Он прошествовал мимо офицера и двинулся дальше по тропе, шлепая по грязи, хрустя ледком, покрывавшим отдельные лужи. Он успел пройти с десяток метров, когда у него под ногами громыхнуло так, что этот звук разом заглушил и рокот вертолета, и лай собак, и голос в мегафоне вместе взятые. Показалось, земля заходила ходуном. Задрожали на деревьях голые ветки, несколько сухих листьев закружились в воздухе. Стая грачей с криками взмыла вверх.

В наступившей тишине трое мужчин разом повернулись в сторону шахты. После паузы из-за деревьев хором завыли собаки. От этого пронзительного воя кровь стыла в жилах.

— Что это было? — Кэффри переводил взгляд с Велларда на командира. — Что за хрень?

76

Джэнис заглушила мотор и окинула взором стоянку перед пабом. Службы спасения, спецтехника. Снуют люди с озабоченными лицами, изо рта пар. Где-то над лесом тарахтит вертолет.

— Мы должны оставаться здесь. — Ник посмотрела через ветровое стекло на уходящую в лес тропу. — Они нам все равно не разрешат подойти ближе.

— Не разрешат, говорите? — Джэнис вынула из зажигания ключ и положила в карман. — Понятно.

— Джэнис, — в голосе оэсэсницы звучало предупреждение, — я должна вас остановить. Вас арестуют.

— Ник, вы милая. — Джэнис старалась сохранять терпение. — Вы одна из самых милых людей, кого я знаю, но вы ничего не понимаете. При всем своем тренинге вы ничегошеньки не понимаете в том, что происходит. И не поймете, пока это не случится с вами. Короче, — она вскинула брови, глядя ей в глаза. — Вы нам помогаете или мы действуем сами?

— Меня уволят.

— Тогда оставайтесь в машине. Соврите. Скажите, что мы сбежали. Что угодно. Мы подтвердим.

— Да, — сказала Роза. — Оставайтесь здесь. С нами будет все в порядке.

Несколько мгновений все молчали. Ник переводила взгляд с Розы на Джэнис и обратно. Затем она застегнула молнию на своей водонепроницаемой куртке и обмотала шею шарфом.

— Сволочи. Без меня вы все равно не пройдете. Идем.

Три женщины бежали по дорожке, не слыша цокота каблучков из-за оглушающего рева моторов зависшего вертолета. Джэнис была в модных туфлях, которые она надела утром в смутном желании прилично выглядеть перед гостями, собравшимися в доме ее сестры. Сейчас они пришлись куда как некстати, и она с трудом ковыляла, отчаянно пытаясь не отставать от Ник, которая была в ботинках на резиновой подошве, будто заранее готовилась к этому забегу. Рядом трусила Роза — руки в карманах изящного шерстяного жакета; дышала она как хорошая ломовая лошадь. На постаревшем лице застыло суровое выражение. На шее в такт бегу подпрыгивал розовый шарфик.

Тропа свернула, и они увидели первый кордон — путь им перегородила заградительная лента, а дальше оранжевые плашки уводили куда-то за деревья. Здесь дежурил охранник. Ник, не останавливаясь, повернулась лицом к подопечным и, пятясь задом, перекричала рев моторов:

— Что бы ни происходило, все объяснения я беру на себя. О’кей?

— Да, — был ей ответ. — О’кей.

Они перешли на быструю ходьбу. Ник, еще не дойдя до охранника, вытащила корочки и подняла их на уровне глаз.

— Констебль Холлис, ПРА, — прокричала она. — А это родственники. Миссис Брэдли, миссис Костелло.

Охранник шагнул к ней. Нахмурясь, уставился в корочки.

— Журнал, пожалуйста. — Она щелкнула пальцами, как бы его подгоняя. — Мы спешим.

Он взял пюпитр с листом бумаги, расчехлил ручку и протянул ей.

— Меня не предупредили, — начал он, пока женщины одна за другой расписывались. — Вообще-то было сказано никого не пропускать. Обычно родственникам нельзя…

— Приказ детектива Кэффри. — Ник сунула ему обратно пюпитр вместе с ручкой. — Если через пять минут я их не доставлю, он оторвет мне голову.

— Вас все равно не пропустят дальше первого кордона, — прокричал он им вслед. — Там был взрыв. Вам нельзя дальше…

Между тем вертолет уходил, исчезая за лесом… Вдруг стало тихо, слышались только их шаги и учащенное дыхание. Они сбавили темп, балансируя на неровно лежащих плашках. У Джэнис с непривычки теснило грудь. Они пробежали мимо прашников, снимавших отпечатки с машины Скай Стивенсон, — те даже не посмотрели в их сторону. Джэнис обратила внимание, что, чем дальше они углублялись в чащу, тем больше сажи летало между деревьями, наподобие черных мотыльков. И она всю дорогу провожала их глазами. Взрыв? Что еще за взрыв? Вдалеке послышался рокот моторов — это возвращался вертолет на бреющем полете. Женщины остановились. Они прикрыли глаза ладошками от солнца и уставились на большую темную птицу, закрывшую часть неба.

— Что это значит? — возвысила голос Джэнис. — Может, они его потеряли и он уже где-то в лесу?

— Нет, — закричала Ник ей в ответ. — Это другой вертолет. Это не воздушная поддержка. Он, видите, желто-черный, а не желто-синий.

— То есть?

— Это, вероятно, аэспэшная вертушка из Филтона.

— Аэспэшная? — переспросила Роза.

— Авиационная «скорая помощь». Вертолет для экстренной эвакуации.

— Чьей эвакуации? Его?

— Откуда я знаю?

Джэнис сорвалась с места, оставив подруг позади. Сердце стучало, шпильки то и дело застревали между плашек, поэтому она скинула туфли и дальше бежала в чулках. Мимо новых посадок в аккуратных оградках. По мягкому ковру из оранжевых опилок. Вскоре стволы стали тоньше, а между деревьями проглянуло небо. Впереди показалась вырубка. Она разглядела сине-белую заградительную ленту. Вот он, внутренний кордон. А через минуту увидела стоящего к ней боком охранника, щурящегося на вертолет. Этот отличался от предыдущего. Помощнее и посерьезнее. Он был в бронезащите и стоял, широко расставив ноги и скрестив руки на груди. Она остановилась как вкопанная, тяжело дыша. Он повернул к ней голову и смерил суровым взглядом.

— Вам здесь не место. Кто вы такая?

— Пожалуйста… пожалуйста, — забормотала она. Охранник направился к ней. Когда он подошел, к ним подбежала запыхавшаяся Ник.

— Все о’кей. Я из ПРА. Это родственники.

Он помотал головой.

— Не имеет значения. Только уполномоченный персонал, а вас нет в моем очень-очень коротком списке.

Тут вперед бесстрашно выступила Роза. Раскрасневшаяся, отдувающаяся, вся блестящая от пота.

— Я Роза Брэдли. А это Джэнис Костелло. Он увез наших девочек. Пожалуйста… мы не создадим вам никаких проблем. Просто мы должны понять, что происходит.

Офицер внимательно, не торопясь, посмотрел на нее. Скользнул взглядом по эластичным брючкам и изящному шарфику на шее. По набивному шерстяному жакету и волосам, запущенным, влажным от пота. Потом перевел взгляд на Джэнис — осторожно, почти опасливо, словно ее занесло сюда с другой планеты.

— Пожалуйста, — взмолилась Роза. — Не отсылайте нас обратно.

— Не отсылайте их обратно, — повторила Ник с мольбой в голосе. — Я вас прошу. Они этого не заслуживают после того, что они пережили.

Офицер наклонил голову, разглядывая нижние ветви кроны. Он раздумчиво вздохнул, как будто решал в уме сложную арифметическую задачку.

— Вон туда. — Опустил голову и показал пальцем в сторону зарослей ежевики, своего рода естественного укрытия. Там можно было присесть так, чтобы тебя не заметили. — Считайте, что вы туда зашли и я вас не заметил. Только без фокусов. — Он поднял вверх палец, глядя Ник в глаза. — И не злоупотребите моей добротой. Если придется вешать начальству лапшу на уши, я дам вам сто очков вперед, не сомневайтесь. Так что сидите тихо. Как мышки, вы меня поняли?



77

Отдельные вентиляционные шахты туннеля достигали тридцати пяти метров. Грубо говоря, десятиэтажное офисное здание. Инженерная конструкция восемнадцатого века: шахтный ствол обрастал мусором, который со временем превращался в этакий огромный муравейник, — торчащий из земли диковинного вида конус с дырой в середине. Зачастую прикрытый упавшими ветками и жухлой листвой, что делало воздуховод почти незаметным.

Однако эта конкретная шахта была другой. Она находилась посреди поляны в окружении буков и дубов, готовых скинуть остатки своего осеннего одеяния. На голых ветвях каркали вороны, землю покрывал толстый ковер из медно-коричневых листьев. Если приглядеться, то на небольшом скате можно было различить обуглившееся сквозное отверстие — свидетельство взрыва. Оттуда до сих пор вылетали, словно из конвекционной трубы, частицы копоти, — они взмывали выше деревьев, откуда холодные потоки воздуха заставляли их снова медленно опадать, покрывая голые кроны и траву. Эта копоть покрыла все вокруг — даже белый «спринтер-фургон» команды спасателей.

По заиндевевшей поляне сновали не менее двадцати человек: офицеры в штатском, кто в бронезащите, кто в касках и сложной упряжи спелеологов. Кинолог утащил назад в собачий фургон рвущуюся с поводка немецкую овчарку. Кэффри заметил, что ни один, какие бы обязанности он ни исполнял, не горел желанием оставаться возле входа в шахту. Двое спецов, перерезав ножницами заградительную проволоку, поспешили удалиться, избегая встречаться взглядами с окружающими. Дело было не столько даже в неприятных ощущениях, которые испытываешь перед бездной, сколько в доносящихся из нее звуках. После того как приземлился аэспэшный вертолет и заглушил моторы, эти звуки из земной утробы звучали особенно зловеще. Все поеживались. Тихий хрип пойманного животного. Даже поворачиваться спиной к шахте никто не решался.

Кэффри приблизился к группе из пяти мужчин: командир бронзового звена, оператор, кативший перед собой тележку из нержавейки со сложной видеоаппаратурой, и Веллард с двумя своими людьми. Все молчали, только смерзшиеся листья хрустели под подошвами. Лица серьезные, сосредоточенные. Подойдя к отверстию, они стали по периметру и заглянули вниз. Шахта была около трех метров в диаметре с уже сгнившей армированной балкой в поперечине. Дуб у самого края отверстия зацепился своими корнями за балку, и оставалось только гадать, какими соками он питался. Кэффри взялся рукой за ствол и наклонился над зияющей дырой. Он разглядел слой известняка, а еще ниже — темную скальную породу. И больше ничего. Холодные тени. И эти потусторонние звуки. Дыхание. Вдох-выдох.

Оператор подтянул желтый кабель и начал опускать в шахту миниатюрную камеру. Кэффри наблюдал за тем, как он разматывает электропроводку и устанавливает монитор. Казалось, это будет тянуться бесконечно, у Кэффри даже задергался глаз, ему хотелось крикнуть: Давай уже, шевелись, твою мать. Рядом с ним Веллард закрепил на себе веревку для спуска, а другой ее конец обмотал вокруг мощного ствола, затем опустился на колени, держась за корень дуба, склонился над входом в шахту и начал медленно опускать в нее газосигнализатор на тросе. Напротив люди Велларда готовились к операции: тянули от близстоящих деревьев специальные веревки в оплетке, проверяли оснастку, застегивали упряжь, крепили на тросах самотормозящие приспособления.

Командир бронзового звена с напряженным, озабоченным лицом следил за этими приготовлениями чуть издали. Его тоже озадачили эти непонятные подземные хрипы. Никто толком не понимал и причину взрыва — то ли это была случайность, то ли Проди решил себя подорвать, — а уж о том, чем это могло обернуться для девочек или для сержанта Марли, даже думать не желали. Если, конечно, кто-то из них находился в туннеле.

— О’кей. — Оператор опустил камеру в шахту до упора и теперь закреплял на тележке монитор. Кэффри, Веллард и командир бронзового звена застыли в ожидании картинки. — Камера с панорамной линзой — отсюда искажения. Насколько я понимаю, это у нас стена туннеля… — Он сосредоточился, прикусив нижнюю губу, и немного поиграл с фокусом. — Вот… Так лучше?

Постепенно изображение делалось четче. Огонек, посылавший кружок неровного света, приближал очертания предметов. Сначала они увидели древнюю стену, влажную и мшистую. Но вот камера чуть-чуть развернулась, и луч, отразившись от темной воды, выхватил из нее какие-то силуэты. Все замерли. Вот сейчас они распознают Марту или Эмили. Шли минуты, камера шаг за шагом исследовала канал. Пять минут. Десять. Солнце скрылось за облаками. Вороны, снявшись с веток, распластали на фоне неба свои черные крылья, как пятерни. Наконец оператор покачал головой.

— Ничего. Пусто.

— Пусто? Тогда откуда идет этот чертов сип?

— Не из канала. В канале ничего нет. Там пусто.

— Нет, не пусто.

Оператор пожал плечами. Он еще малость развернул камеру. И выхватил зумом дальний отсек, где все было как в тумане.

— Ну-ка… — сказал Кэффри. — Это еще что такое?

— Не знаю. — Оператор сверху прикрыл экран рукой, чтобы не бликовал, и присмотрелся к призрачной картинке. — Да, — признал он неохотно. — Это на что-то похоже.

— На что?

— На… ммм… корму? Баржа? Гляньте, как ее покорежило! Вот там и рвануло.

— Внутрь залезть можете?

Оператор привстал. Не отрываясь от монитора, он подтянул катушку кабеля поближе к шахте. Снова присел — рука на катушке, взгляд на ЖК-дисплее. Подал голос:

— По-моему… да, вот…

Он развернул к ним экран. Кэффри и командир бронзового звена подались вперед, едва дыша. Для детектива экран был темным лесом: кроме развороченного металла, он ничего не видел. Камера сделала наезд.

— Вот. — Оператор ткнул пальцем в низ экрана: нечто шевелящееся в грязи и иле. — Вот оно. Видите?

Кэффри сощурился. В канале плавали какие-то дёгтеобразные пузырьки. По поверхности воды скользнул луч света, и вновь пузырьки пришли в движение. Вот они на миг побелели. Почернели. Опять побелели. И вдруг до Кэффри дошло. Пара глаз. Мигающих. Этот взгляд чуть его не опрокинул — точно ураган пронесся.

— Ёпт…

— Это она! — Веллард пристегнул карабин с петцеловским тросом, попятился к отверстию и отклонился назад, уже над шахтой, проверяя трос на прочность. Лицо каменное, взгляд сосредоточенный. — Это она, черт подери. Дайте мне только до нее добраться, я ей за такие шуточки голову откручу.

— Эй. Вы куда? — Командир бронзового звена шагнул вперед. — Вам пока нельзя спускаться.

— Анализ газовой среды дал отрицательный результат. Что бы там ни взорвалось, последствий взрыва не обнаружено. Так что я спускаюсь.

— Но там находится наш объект.