Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Райчел Мид

Дитя бури



Глава 1

Мне доводилось встречать много необычных вещей, но куда им до кроссовка, одержимого демонами.

В офисе на столе лежала безобидная с виду пара серо-бело-оранжевых найковских «Пегасов» с кое-где ослабленной шнуровкой и грязными подошвами. Проблема заключалась в левом кроссовке.

Если же говорить обо мне, то под моим длинным, до колен, плащом прятался «глок» двадцать второго калибра, заряженный пулями с не вполне легальной стальной начинкой. В кармане плаща покоилась обойма с серебряными пулями, а в ножнах на левом бедре висели два ритуальных кинжала, один серебряный, другой железный. С той же стороны за пояс у меня была заткнута волшебная палочка, вырезанная из дуба. Она была так густо усажена магическими кристаллами, что, наверное, при желании ею без всякого колдовства можно было бы разнести в щепки стол, стоявший в углу.

Я чувствовала себя вооруженной до зубов, и это еще слабо сказано!

— Итак, — постаралась я произнести как можно равнодушнее, — с чего вы решили, что ваш левый кроссовок… гм… одержим демоном?

Брайан Монтгомери, мужчина лет сорока, с залысинами, которые он категорически не желал признавать, нервно покосился на свою спортивную обувь и облизнул губы.

— На пробежке он постоянно делает мне подножки. Каждый раз. И все время куда-то шастает. То есть я этого, если честно, ни разу не видел, но… Вот разуваюсь я возле двери, а потом возвращаюсь и нахожу именно его под кроватью или где-нибудь еще. А иногда… иногда берешь его, а он — холодный, честное слово, холодный, как… — Монтгомери мучительно подыскивал сравнение и наконец выбрал самое банальное: — Как лед.

Я кивнула, ничего не ответила и снова посмотрела на кроссовок.

— Послушайте, мисс… Одиллия, кажется? У меня с головой все в порядке. Кроссовок одержим демоном. Это нечисть. Вы ведь сделаете что-нибудь? У меня марафон на носу. До сих пор эти кроссовки приносили мне удачу. Они недешевые, знаете ли. Такие деньги на них выкинул!

Лично мне все это казалось бредом, что уже о чем-то говорит, но проверить не мешало, раз уж я все равно здесь. Я вынула из кармана простенький маятник, тонкую серебряную цепочку с небольшим кристаллом кварца, пропустила ее конец между пальцев, освободила сознание и, держа ладонь горизонтально, позволила этой штучке беспрепятственно повиснуть над кроссовком. Через мгновение кристалл начал медленно вращаться сам собой.

— Черт меня подери, — пробормотала я, запихивая маятник обратно в карман.

В кроссовке явно кто-то сидел. Я повернулась к Монтгомери, попутно придав лицу то малоприятное выражение, которого так и ждут заказчики.

— Будет лучше, сэр, если вы выйдете из комнаты. Ради вашей же безопасности.

Правдой это было лишь отчасти. Говоря откровенно, меня раздражало, когда клиент стоял над душой, задавал дурацкие вопросы да еще мог выкинуть какую-нибудь глупость, в результате которой я рисковала куда больше, чем он сам.

Монтгомери удалился без малейших угрызений совести. Как только дверь закрылась, я вытащила из сумки банку с солью, нарисовала ею на полу офиса большой круг, на середину которого кинула кроссовок, потом с помощью серебряного кинжала разметила стороны света. Внешне круг оставался прежним, но я почувствовала легкое колебание силы, говорившее о том, что мы с кроссовком опутаны чарами.

Я так и не выпустила из руки серебряного кинжала, поборола зевок и достала свою волшебную палочку. Дорога до Лас-Крусеса занимала четыре часа, но необходимость сесть за руль спросонья сделала ее вдвое длиннее.

Я послала палочке мысленный приказ, направила ее на кроссовок и произнесла нараспев:

— Изыди, изыди, кто бы ты ни был.

На мгновение воцарилась тишина, но затем кроссовок визгливо огрызнулся мужским голосом:

— Отвали, стерва!

Шикарно. Кроссовок с характером.

— Что так? У тебя есть занятие получше?

— Всяко лучше, чем тратить время на смертную.

Я улыбнулась.

— Всяко лучше сидеть в кроссовке? Да брось! Я, конечно, слыхала о любителях бомжевать по собственному желанию, но тебе не кажется, что это перебор?

Голос кроссовка по-прежнему казался недовольным, но он не угрожал, а просто злился оттого, что его беспокоили:

— Это я-то бомж? Думаешь, я не знаю, кто ты? Эжени Маркхэм, Черный Лебедь по имени Одиллия. Мерзкая предательница. Полукровка. Киллерша. Убийца! — Он практически выплюнул последнее слово. — Ни в твоем, ни в моем народе другой такой не сыскать. Жадная до крови ищейка, ради денег способная на все, кто бы тебе ни платил. Ты не просто наемница. Ты шлюха!

Я приняла скучающий вид. Такими эпитетами меня награждали и раньше. Ну разве что по имени не называли. Это было мне в диковинку… и слегка обескураживало. Впрочем, ему об этом знать незачем.

— Ты закончил скулить? А то у меня нет времени выслушивать нытье.

— Разве у тебя не почасовая оплата? — съехидничал голос.

— Нет, фиксированная ставка.

— Да ты что?!

Я закатила глаза и снова дотронулась волшебной палочкой до кроссовка, на этот раз вложив в прикосновение не только магию окружающего мира, но и максимум своей воли, да и физической силы.

— Игры кончились. Если выйдешь по-хорошему, то я не причиню тебе вреда. Изыди!

На сей раз демон не смог воспротивиться силе приказа. Кроссовок затрясся, из него повалил дым. О господи! Я понадеялась, что он не сгорит. Монтгомери этого не перенесет.

Дым вырвался наружу и принялся свиваться в громадную мрачную фигуру, ростом на пару футов выше меня. После всей этой пикировки я ожидала увидеть какого-нибудь лихого рождественского эльфа. Но существо, возникшее передо мной, обладало торсом хорошо накачанного мужика, при этом все то, что было у него ниже пояса, напоминало небольшой вихрь. Дым сгустился в темнокожее с серым отблеском тело. У меня была лишь секунда, чтобы среагировать на новый поворот событий. Я заменила палочку на пистолет и сразу же, едва выхватив оружие, вытащила из него обойму. К тому времени демон уже рванулся вперед, и мне пришлось убраться с его дороги в пределах очерченного магического круга.

Кер. Кер мужского пола — еще необычнее. Против волшебных существ годились серебряные пули, с призраками можно обойтись вообще без пуль. Керы — древние демоны смерти — изначально селились в древнеегипетских вазах. Когда сосуды ветшали, керы подыскивали себе новое жилище. В этом мире их осталось не так много, а скоро будет одним меньше.

Демон устремился ко мне. Ударом серебряного кинжала я отхватила от него приличный кусок. Я била правой рукой, той, на которой красовались ониксовый и обсидиановый браслеты. Без помощи клинка камни ни на йоту не повредили бы такому демону смерти. Но сейчас он, естественно, зашипел от боли и чуть притормозил. Я воспользовалась заминкой и сунулась в карман за серебряной обоймой.

Достать ее мне не удалось, потому что демон, не теряя времени, напал снова. Он ударил мощной ручищей, и я отлетела на стену, образованную кругом. Может, эта стена и невидимая, но твердая как кирпич. Ловля демона с помощью магического круга плоха тем, что ты тоже оказываешься в ловушке. Основная сила удара пришлась на голову и левое плечо. Боль яркими сполохами прокатилась внутри меня. Похоже, кера это изрядно порадовало, как часто бывает с мерзавцами, чрезмерно уверенными в себе.

— Слухи не врут. Ты действительно сильна, но тебе не хватило мозгов оставить меня в покое. Напрасно ты решила меня выгнать, — просипел демон.

Я несогласно помотала головой, заодно пытаясь избавиться от головокружения.

— Это не твой кроссовок.

Мне никак не удавалось вставить эту проклятущую обойму. Да и некогда было. Ведь кер снова собирался напасть, а руки у меня оказались занятыми. Выпустить палочку или кинжал я не решалась.

Он потянулся ко мне, я снова полоснула. Раны получались небольшими, но кинжал действовал на демона словно яд. Через некоторое время мерзавец начнет слабеть, вот только удастся ли мне продержаться так долго? Я сделала новый выпад, но демон предугадал мое движение. Он перехватил запястье, сдавил, выкрутил его, вынудил меня завопить и бросить клинок. Я взмолилась про себя, чтоб только кости остались целы. Кер бесцеремонно схватил меня за плечи и приподнял так, что я оказалась лицом к лицу с ним. Глаза у него были желтые, с узкими змеиными прорезями зрачков.

Тут он горячо дыхнул на меня гнилью и заговорил:

— Хоть ты и не вышла ростом, Эжени Маркхэм, но у тебя хорошенькая мордашка и теплое тельце. Может, нам не торопиться и позабавиться? Пусть твои вопли услаждают мой слух.

Фу. Неужели этот урод домогается меня? Он ведь опять обратился по имени. Откуда, черт подери, оно ему известно? Никто не знал, как меня звали по-настоящему. Для всех я была просто Одиллия, как Черный Лебедь из «Лебединого озера». Это имя придумал мой отчим Роланд — из-за обличья, которое принимала моя душа во время путешествий в Мир Иной. Прозвище, пусть и не слишком грозное, так и пристало ко мне. Впрочем, не думаю, что кто-либо из моих врагов понимал его смысл. Не часто они ходят на балет.

Кер сжимал меня за плечи — завтра на них вылезут синяки, — но кисти и предплечья оставались свободными. Демон был слишком уверен в себе, чересчур надменен и самодоволен, чтобы обратить внимание на мои мечущиеся руки. Вероятно, он просто решил, что я дергаюсь в попытке освободиться. В мгновение ока я вытащила обойму из кармана, вставила ее в пистолет и с грехом пополам выстрелила. Демон весьма неуклюже уронил меня. Я пошатнулась, пытаясь удержать равновесие. Выстрелы для него явно не смертельны, но серебряная пуля в самый центр грудной клетки — это наверняка больно.

Кер изумленно отпрянул, и меня осенило. Он никогда прежде не видел огнестрельного оружия! Я выстрелила еще четырежды, с оглушительным грохотом. Мне оставалось надеяться на то, что Монтгомери не станет глупить и не сунется сюда. Кер ревел от ярости и боли, с каждым выстрелом отступал назад, пока не оказался на самом краю круга. Я шагнула к нему, снова выхватила сверкающий кинжал и несколькими быстрыми движениями начертила символ смерти на той части груди, что не была изрешечена пулями. В ту же секунду внутри магического круга по воздуху пронесся электрический разряд, запахло озоном, как перед грозой, и волосы у меня на затылке встали дыбом.

Демон взревел и прыгнул вперед, подхлестываемый то ли адреналином, то ли чем-то другим, что течет в жилах у этих существ. Слишком поздно. Он был помечен знаком и ранен, а я — уже наготове. В ином настроении я просто вышвырнула бы демона в Мир Иной, потому что старалась не убивать без необходимости. Но его грязные домогательства совершенно вывели меня из себя. Я была взбешена. Кер отправится в Царство Мертвых, прямо к вратам Персефоны.

Последовал новый выстрел, чтобы притормозить демона. Левой я стреляла хуже, но не настолько, чтобы сейчас промахнуться. Вместо кинжала у меня опять была волшебная палочка. Однако тянуть магическую силу из пласта нашей реальности я сейчас не стала.

С уже привычной легкостью я выпустила часть своего сознания за пределы человеческого мира и через несколько секунд достигла перекрестков Мира Иного. Переход был прост, сказывалась частая практика. Достигнуть следующего уровня оказалось немного сложнее. Схватка с кером ослабила меня, однако я по-прежнему делала все на автопилоте. Держась на приличном расстоянии от Царства Мертвых, я мысленно коснулась его и послала эту связующую нить через волшебную палочку. Заклятие опутало демона, и его физиономия исказилась от ужаса.

— Это не твой мир, — негромко произнесла я, чувствуя, как магия полыхает внутри и снаружи меня. — Это не твой мир, и я тебя изгоняю. Отправляю назад, к черным вратам, в Царство Мертвых, где ты или переродишься, или сгоришь в адском пламени. Мне, если честно, совершенно плевать. Вон!

Демон закричал, но чары не отпускали его. Воздух задрожал, давление выросло, и тут же все закончилось, словно лопнул воздушный шар. Кер пропал, оставив после себя только салют из серых искр, растаявших на глазах.

Наступила тишина. Я с глубоким вздохом опустилась на колени, прикрыла глаза, расслабила тело, и мое сознание перенеслось обратно в этот мир. Усталая, но счастливая, я радовалась, что прикончила тварь. Упоительное ощущение. Кер получил по заслугам, и именно мне удалось его наказать.

Вскоре силы стали понемногу возвращаться. Я поднялась, внезапно почувствовала, что задыхаюсь, разомкнула круг, потом убрала инструменты и отправилась на поиски Монтгомери.

— Ваш кроссовок очищен, — решительно заявила я. — Призрак уничтожен.

Не было никакого смысла объяснять разницу между кером и настоящим призраком. Все равно не поймет.

Монтгомери медленно вошел в кабинет и с опаской подобрал кроссовок.

— Я слышал выстрелы. Разве пули берут призраков?

Я пожала плечами, ощущая боль там, где меня хватал кер.

— Это был мощный призрак.

Монтгомери прижал кроссовок как младенца, потом неодобрительно глянул вниз.

— Тут кровь на ковре.

— Перечитайте договор. Я не отвечаю за ущерб, нанесенный частной собственности.

Он поворчал немного, расплатился наличными, и я уехала. Впрочем, если говорить откровенно, Монтгомери так пекся о своем кроссовке, что мне, наверное, можно было безнаказанно разнести весь офис.

Я села в машину и вытащила «Милки вэй», заныканные в бардачке. Сражения вроде сегодняшнего требовали немедленного пополнения сахара и калорий. Я уже практически умяла первый шоколадный батончик, включила сотовый и обнаружила пропущенный звонок от Лары.

В процессе движения по трассе номер десять в сторону Тусона[1] второй батончик был прикончен, и я перезвонила.

— Здорово, — поприветствовала я Лару.

— Привет. Ты закончила работу у Монтгомери?

— Угу.

— Кроссовок действительно был одержим?

— Угу.

— Однако! Кто бы мог подумать! Просто умора. От кроссовка, одержимого духом, шел такой дух…

— Да уж, обхохочешься, — отчеканила я.

Лара, может, и хорошая секретарша, но у моего терпения все же есть границы.

— Так что стряслось? Или ты звонила подстраховаться?

— Нет. Просто я получила странный заказ. Один парень… Если честно, мне показалось, что он слегка не в себе. Короче, он божится, что его сестра похищена эльфами, то есть джентри, и хочет, чтобы ты ее нашла.

Тут я замолчала, невидящим взглядом уставившись вперед, на дорогу и ясное синее небо. Какая-то объективная часть меня пыталась переварить только что полученную информацию. Подобные просьбы встречались не часто. Ладно. Еще ни разу. Расследование такого похищения требовало физического перехода в другой мир.

— Я за это не возьмусь.

— Именно так я ему и ответила. — В голосе Лары сквозила неуверенность.

— Хорошо. Выкладывай все до конца.

— Да, похоже, нечего выкладывать. Просто… он сказал, что девушка пропала примерно полтора года назад. Когда она исчезла, ей было четырнадцать.

При этих словах мой желудок ухнул куда-то вниз. Боже!.. До чего ж не повезло малышке. В сравнении с этим похотливые комментарии кера выглядели откровенной ерундой.

— Мне показалось, что он сумасшедший.

— Есть какие-нибудь доказательства похищения?

— Не знаю. Он не вдавался в подробности. Вел себя как параноик. Похоже, парень решил, что его телефон прослушивается.

Тут я засмеялась.

— Кем? Джентри?

Именно так я называла существ, которые в большинстве западных культур причислялись к эльфам или сидхе. Они выглядели в точности как люди, но вместо техники использовали магию. Слово «эльфы» эти существа считали уничижительным, поэтому я, скажем так, берегла их чувства, употребляя термин, которым в старину пользовались английские крестьяне. Джентри. Славный народ. Добрые соседи. Мягко говоря, сомнительное определение. Вообще-то сами джентри предпочитали термин «блистающие», но это уже чересчур. Такими я их точно не считала.

— Не знаю, — ответила Лара. — Говорю тебе, он казался слегка рехнувшимся.

Пока я со скоростью сорок пять миль в час совершала обгон по левой полосе, в трубке царило молчание.

— Эжени! Ты же не собираешься за это браться?

— Четырнадцать, стало быть?

— Ты всегда говорила, что это опасно.

— Пубертатный период?

— Прекрати. Ты знаешь, о чем я. О переходе.

— Да. Я поняла, что ты имеешь в виду.

Это было опасно… чертовски опасно. Конечно, путешествуя в обличье духа, тоже можно отдать концы, но шансов вернуться в тело, прикованное к земле, все же немало. Стоило только перенестись целиком, как все правила менялись.

— Это безумие.

— Берись за работу, — велела я ей. — Не случится ничего страшного, если ты просто побеседуешь с ним.

Я ясно представила, как она закусывает губу, сдерживая возражения. Но именно я подписывала в конце дня ее зарплатные чеки, которые Лара уважала.

Через пару секунд она нарушила тишину докладом о нескольких других заказах. Потом разговор пошел на более заурядные темы: новая распродажа в торговом центре, загадочная царапина на ее машине…

Жизнерадостная болтовня Лары неизменно вызывала у меня улыбку, но тот факт, что большинство моих социальных контактов происходило посредством персоны, которой я ни разу в жизни не видела, меня беспокоил. В последнее время мое личное общение ограничивалось в основном призраками и джентри.

Домой я вернулась после обеда. Тим, мой сосед по квартире, явно решил свалить, скорее всего, на вечер чтецов. Вопреки его польскому происхождению гены Тима необъяснимым образом наделили его внешностью типичного коренного американца. Фактически он выглядел большим индейцем, чем некоторые аборигены. Тим решил, что в этом залог его успеха, отрастил шевелюру и взял себе имя Тимоти Огненный Скакун. Он зарабатывал на жизнь в местных злачных заведениях чтением фальшивых индейских стихов и охмурял наивных туристок, в изобилии используя словосочетания «мой народ» и «Великий Дух». Это было, мягко говоря, недостойно, зато обеспечивало ему возможность регулярно перепихиваться. Вот только денег подобное занятие не приносило, так что я пустила его к себе жить и обмен на уборку и работу по дому. Я считала, что заключила отличную сделку. Если я весь день сражаюсь с не-мертвыми, то драить ванну — это уже слишком.

Чистка кинжалов, к сожалению, была моей персональной обязанностью. Кровь кера могла оставить пятна.

Наконец я поужинала, разделась и надолго засела в сауне. В своем маленьком домике, стоявшем на краю предгорья, я любила многое, но сауна, пожалуй, была одним из главных его достоинств. В условиях пустыни она могла бы показаться бессмысленной, но климат в Аризоне в основном сухой и жаркий, а мне нравилось ощущение влаги на коже. Я прислонилась спиной к стене и наслаждалась ощущением ухода не только пота, но и стресса. Тело побаливало, где-то больше, где-то меньше, часть мышц от жары начинала расслабляться.

Одиночество всегда действовало на меня умиротворяюще. Глупо, конечно, но, кроме самой себя, винить в дефиците общения мне было некого. Я много времени проводила в одиночестве и совсем не страдала от этого. Когда Роланд, мой отчим, только начал учить меня колдовать, он сказал, что во многих культурах шаманы непременно жили вдали от обычного общества. В школьные годы эта мысль казалась мне абсурдной, но теперь, когда я повзрослела, она выглядела куда более разумной.

Конечно, я не законченная социофобка, но зачастую мне трудно взаимодействовать с людьми. Говорить перед толпой народа — настоящая пытка. Даже беседа тет-а-тет — это проблема. Ни детей, ни домашних животных, которыми можно похвастаться, у меня не было, а обсуждать события вроде того, что произошло в Лас-Крусесе, я явно не могла.

«Да уж, денек у меня выдался долгий. Четыре часа в дороге, потом схватка с древним пособником зла. Я всадила в него несколько пуль, пару раз проткнула кинжалом и отправила прямиком в Царство Мертвых. А зарплата у меня совершенно мизерная, представляете?»

Далее следует вежливое понимающее хихиканье.

Я вышла из сауны и получила новое сообщение от Лары, в котором говорилось, что встреча с сумасшедшим братом пропавшей девушки назначена на завтра. Я сделала отметку в ежедневнике, приняла душ и пошла в свою комнату, где набросила черную шелковую пижаму. Отчего-то хорошие пижамы были той единственной поблажкой, которую я позволяла себе на фоне моей жизни, полной либо крови, либо грязи. Сегодня выбор пал на ту, верх у которой был с тонкими бретельками и глубоким декольте, хотя красоваться было не перед кем. При Тиме я всегда таскала какую-нибудь страшную хламиду.

Я села за стол и распотрошила новенький, только что купленный пазл. Котенок, лежащий на спине, сжимал в лапах клубок шерсти. По своей эксцентричности страсть к пазлам стояла у меня в одном ряду с пижамоманией, но от них мне становилось легче на душе. Вероятно, потому, что куски мозаики оказались такими осязаемыми. Их можно было держать в руке и раскладывать по порядку, в противовес тем бесплотным материям, с которыми я работала.

Я крутила в пальцах кусочки пазла и пыталась отогнать мысль о кере, назвавшем меня по имени. Что же это значит? Я заработала себе кучу врагов в Мире Ином. Мысль о том, что меня можно вычислить по персональным данным, не радовала. Я предпочитала оставаться Одиллией. Анонимно. Безопасно. Наконец я решила, что беспокоиться особо не о чем. Кер мертв. Он ничего никому не расскажет.

Через два часа я закончила мозаику, полюбовалась полосатым котенком с глазами почти небесной голубизны и красным клубком, взяла камеру, сфотографировала картинку, разломала пазл и высыпала его обратно в коробку. Легко пришло, легко ушло.

Я зевнула и нырнула в кровать. Сегодня Тим стирал белье. Простыни были чистыми и хрустящими. Ничто не сравнится с ароматом свежих простыней. Впрочем, несмотря на всю усталость, заснуть мне так и не удалось. Такова ирония судьбы. Во время работы войти в транс было проще простого. Душа покидала тело и отправлялась странствовать по иным мирам. Тем не менее обычный сон отчего-то был для меня проблемой. Доктора рекомендовали кучу снотворных, но я терпеть их не могла. Наркотики и алкоголь привязывали душу к этому миру. Несмотря на то что я периодически делала себе послабления, мне, в общем, нравилось при первой необходимости выскальзывать за его пределы.

Я подозревала, что моя нынешняя бессонница была как-то связана с этой девочкой-подростком… Но нет. Рано пока об этом думать. Нужно еще переговорить с братом.

Испытывая потребность хоть чем-то занять мозг, я со вздохом перекатилась на спину и уставилась в потолок, на пластиковые звездочки, светящиеся в темноте. Их было всего тридцать три, как и в прошлый раз. Впрочем, проверить не мешало.

Глава 2

Уилл Дилейни был юношей лет двадцати, с давно не стриженными соломенными волосами, болезненно-бледным лицом и в круглых очках. Когда на следующее утро я пришла к нему домой, он щелкнул как минимум двадцатью замками, прежде чем открыть дверь, и даже потом выглянул наружу, не снимая предохранительной цепочки.

— Слушаю? — с подозрением сказал этот парень.

Я приняла самый деловой вид.

— Я Одиллия. Лара предупреждала вас о нашей встрече.

Он окинул меня оценивающим взглядом.

— Вы моложе, чем я предполагал.

Через секунду Дилейни закрыл дверь и снял цепочку. Потом дверь снова открылась, и он впустил меня.

Я вошла, осмотрелась, заметила кипы книг, газет и решительный дефицит света.

— Темно у вас тут.

— Нельзя открывать шторы, — объяснил он. — Никогда не знаешь, кто за тобой следит.

— Ну да. Может, свет включите?

Он покачал головой.

— Вы, наверное, удивитесь, когда узнаете, сколько радиации излучают лампы и другие электрические приборы. Вот отчего у нас сейчас такой разгул рака.

— Ах, ну да!..

Мы сели на кухне за стол, и он принялся объяснять, почему вдруг решил, что его сестру похитили джентри. Мне стоило немалых трудов скрыть скепсис. Дело не в том, что подобный случай был из разряда неслыханных, просто я начала понимать, почему вдруг Лара решила, что этот парень — псих. Вероятно, джентри были всего лишь плодом его воображения.

— Вот она. — Уилл показал мне фотографию пятнадцать на семнадцать, на которой он и симпатичная девушка стояли рядышком на фоне зеленой травы. — Снято незадолго до похищения.

— Очень милая и юная. Она живет… жила с вами?

Он кивнул.

— Наши родители умерли пять лет назад. Я был ее опекуном. Это мало отличалось от нашей обычной жизни.

— То есть?

Какая-то странная злость на миг исказила его нервное лицо.

— Отец вечно пропадал в командировках, а мать регулярно спала с кем ни попадя. Так что мы с Жасмин всегда были вроде как сами по себе.

— Почему вы решили, что ее забрали джен… эльфы?

— По времени происшествия, — объяснил он. — Это случилось на Хеллоуин. В канун Самхейна[2]. Статистика показывает, что именно в эту ночь совершается больше всего похищений, потому что открываются стены между мирами.

Говорил он как по писаному. Или по напечатанному в Интернете. Иногда мне кажется, что для некоторых доступ к Глобальной сети — все равно что пистолет в руках младенца. Я старалась не выдать раздражения, пока он вещал. Очень нужно, чтобы всякие дилетанты объясняли мне прописные истины.

— Да, все это понятно. Однако во время Хеллоуина вокруг околачивается огромное количество другого жуткого народа… людей, например. Есть множество иных подходящих моментов. Как я понимаю, в полицию вы не обращались?

— Обращался. Они ничего не смогли сделать, да не очень-то мне были нужны. Я понял, что случилось, когда узнал, откуда именно она пропала. Как раз поэтому я догадался, что это сделали эльфы.

— Так где же это случилось?

— Да в нашем городском парке. Жасмин пошла на вечеринку с ребятами из школы. Сначала они жгли костры, потом видели, как она ушла. Полицейские двигались по ее следу до самой поляны, там и остановились. Знаете, что мы увидели? — Он выразительно посмотрел на меня, явно приготовившись произвести впечатление.

Я не стала ему потакать, задавая очевидный вопрос, поэтому Уилл ответил сам:

— Эльфийское кольцо. Идеальный круг цветов на траве.

— Что ж, случается. Бывает, цветы так растут.

Он рванулся из-за стола, всем видом выражая скепсис.

— Вы мне не верите!

Я изо всех сил старалась хранить столь же невозмутимое выражение, как у чистого листа. Хоть рисуй на нем.

— Дело не в том, что я вам не верю. Просто есть множество куда более прозаичных объяснений. Девушка — одна, в лесу — могла быть похищена кем угодно… из людей.

— А еще говорят, что вы лучшая, — сказал он, словно это был аргумент. — Вы якобы регулярно устраиваете взбучку паранормальным тварям. Крутая, мол, тетка.

— Какая разница, крутая я или нет. Нужно убедиться в том, что след верный. Вы просите меня физически перенестись в Мир Иной, но я почти никогда этого не делала. Это опасно.

Уилл в отчаянии сел обратно.

— Слушайте, я все сделаю. Я не могу оставить ее там, с этими… существами. Назовите свою цену. Я заплачу, сколько скажете.

Я с любопытством огляделась, особенно отмечая книги про НЛО и снежного человека.

— Что ж… Чем именно вы зарабатываете на жизнь?

— Веду блог.

Я ждала еще чего-нибудь, но, видно, это было все. Так или иначе, я решила, что подобная деятельность приносит еще меньше дохода, чем та, с помощью которой зарабатывал Тим. Уф. Блогеры. Не могу понять, отчего все кому не лень думают, что мир хочет читать их мысли о… скажем так, ни о чем. Если у меня и возникнет желание быть загруженной бессмысленной болтовней, то я лучше реалити-шоу посмотрю.

Он все еще смотрел на меня умоляюще, огромными собачьими голубыми глазами. Я едва не взвыла. Когда я успела так размякнуть? Разве не хотела, чтобы люди воспринимали меня как холодную расчетливую шаманку по найму? Разве вчера я не победила демона смерти? Отчего эта слезливая история так зацепила меня?

Тут я поняла, что все дело именно в кере. Его идиотские сексуальные домогательства были настолько омерзительны, что я не могла избавиться от образа маленькой Жасмин Дилейни, превращенной в покорную игрушку джентри. Потому что именно в нее она и превратится, хотя Уиллу я об этом ни за что не скажу. Джентри любили человеческих женщин. Очень любили.

— Можете отвести меня в парк, туда, где она исчезла? — спросила я наконец. — Там я смогу понять наверняка, имеют ли эльфы к этому отношение.

Естественно, на самом деле мне пришлось его везти, потому что я сразу решила: черта с два пущу этого типа за руль. Хватило и того, что он сидел на пассажирском месте. Первую половину дороги Уилл провел, густо намазываясь везде, где только можно, каким-то страшно жирным кремом от загара. Полагаю, если все время жить в пещере, то, вылезая на свет божий, конечно же, следует принимать меры предосторожности.

— Рак кожи сейчас на подъеме, — объяснил он. — Это из-за разрушения озонового слоя. Салоны для загара тоже убивают людей. Нельзя выходить на улицу без защиты. Особенно в нашей местности.

Ну, с этим я согласилась.

— Само собой. Я тоже пользуюсь солнцезащитным кремом.

Он со скепсисом посмотрел на мой легкий загар.

— Вы уверены?

— Да бросьте, это ж Аризона. Здесь практически невозможно избежать загара. Конечно, иногда я выхожу к почтовому ящику без крема, но в основном стараюсь про него не забывать.

— Стараетесь, — хмыкнул он. — А он защищает вас от ультрафиолета-Б?

— Хм, не знаю. Наверное, да. Я же никогда не сгораю. Да и пахнет он приятно.

— Этого недостаточно. Большинство кремов от загара защищает только от ультрафиолета-А. Но даже если вы не обгораете, в вас проникают лучи ультрафиолета-Б. Вот они-то и есть настоящие убийцы. Без подходящей защиты вы можете рассчитывать на преждевременную смерть от меланомы или еще какой-нибудь разновидности рака кожи.

— Да что вы?!

Я не могла дождаться, когда мы подъедем к парку. Уже почти добравшись, мы встали на красном сигнале светофора прямо под эстакадой. Я на нее даже внимания не обратила, но Уилл нервно заерзал.

— Ненавижу останавливаться под этими штуками. Никогда не знаешь, что будет, случись землетрясение.

Я снова с трудом сохранила невозмутимость.

— Ну… давно тут не было землетрясений. Ага. Вообще никогда.

— Вот когда шарахнет, тогда и узнаете, — зловеще предупредил он.

Тут мы наконец приехали. Парк был зеленым и лесистым — чья-то идиотская попытка бросить вызов законам южноаризонского климата. Скорее всего, вода для него стоила городу бешеных денег.

Уилл пошел со мной по тропе, которая вела к месту похищения Жасмин. Как только мы приблизились, я увидела то, что внезапно заставило меня отнестись ко всей этой истории с большим доверием. Наша тропа пересекалась с другой, образуя идеальный крест. Перекрестки зачастую оказываются вратами в другой мир. Сейчас никакого круга из цветов тут не было, но как только я приблизилась к этой точке, сразу почувствовала легкую разреженность между стенами нашего и другого мира.

— Кто бы мог подумать, — протянула я, мысленно пробуя стены.

Место было не слишком сильным, говоря откровенно. Я сомневалась в том, что прямо сейчас оттуда могло что-нибудь явиться. Но в шабаш вроде Самхейна… скорее всего, здесь вполне мог образоваться открытый портал. Нужно напомнить Роланду, чтобы мы проверили эти тропы, когда подойдет время следующего шабаша.

— Ну?.. — поинтересовался Уилл.

— Это место перехода, — признала я, решая, что делать дальше.

Судя по всему, я уже дважды промахнулась, оценивая серьезность последних заказов, но в условиях, когда девяносто процентов вызовов являются ложными, расставаться со здоровым скептицизмом не приходится.

— Так вы мне поможете?

— Как я уже сказала, это не совсем мой профиль. Даже если мы согласимся с тем, что вашу сестру увели в Мир Иной, то я понятия не имею, где ее там искать. Этот мир так же велик, как и наш.

— Ее похитил король по имени Эзон.

Я резко повернулась на том самом месте, с которого изучала перекресток.

— А это-то вы откуда знаете?

— Мне домовой сказал.

— Домовой?

— Ага. Прежде он работал на этого парня, потом сбежал, сейчас жаждет мести, вот и продал информацию мне.

— Продал?

— Ему нужны были деньги, чтобы внести залог за дом в Скоттсдэйле.

Смешно, конечно, но я уже не первый раз я слышала о том, что обитатели Мира Иного пытаются вести бизнес в человеческом мире. Или о том, что существуют психи, которые хотят жить в Скоттсдэйле.

— Когда это произошло?

— Несколько дней тому назад. — Он говорил об этом так, словно к нему просто заходил электрик.

— Итак, вы действительно вступали в контакт с домовым и сообщаете об этом только сейчас?

Уилл пожал плечами. На его подбородке мелькнуло пятно несмазанного солнцезащитного крема. Он напоминал ребенка, испачкавшегося зубной пастой.

— Ну, я уже знал, что ее похитили эльфы. Это просто подтверждение. На самом деле именно он упомянул вас. Сказал, что вы убили одного из его кузенов. Потом нашлись местные, подтвердившие эту историю.

Я пристально рассматривала Уилла. Не будь у него столь несчастного вида, я бы ему просто не поверила. Но он вещал с такой убежденностью, что подозревать его во вранье было невозможно.

— Как он назвал меня?

— Не понял?

— Как он меня назвал, когда упомянул обо мне?

— Ну… так и назвал. Одиллией. Хотя нет, было и какое-то еще имя… Энис?

— Эжени?

— Да, точно.

Я в раздражении принялась мерить шагами поляну. Вот вам и второй из двух обитателей Мира Иного, знающий мое имя. Это за два-то дня! Ничего хорошего. Абсолютно ничего хорошего. Теперь один из них пытался заставить Уилла заманить меня в Мир Иной. Но ловушка ли это? Слава домовых — не в их криминальных талантах. Если я убила его кузена, то, скорее всего, он просто лелеял надежду на то, что какая-нибудь другая заинтересованная тварь прикончит меня.

— Ну так как? Теперь вы мне поможете?

— Не знаю. Я подумаю и проверю еще кое-что.

— Но… но вы же все видели, я все вам рассказал! Разве вы не понимаете, что это по-настоящему?! Вы обязаны помочь! Ради бога, ей же всего пятнадцать!

— Уилл, я вам верю, — ответила я спокойно. — Но все не так просто.

Я действительно так думала. Хотелось мне или нет, но все было совершенно непросто. Больше всего на свете я ненавидела версию магического вмешательства. Похищение девочки-подростка было немыслимым оскорблением. Я хотела, чтобы виновные понесли наказание, чтобы они страдали, но не могла просто взять и перескочить в Мир Иной, блистая оружием. Что толку, если меня прикончат. Прежде чем приступить к делу, нужно раздобыть максимум информации.

— Вы обязаны…

— Нет, — огрызнулась я, и на этот раз спокойствия в моем голосе не было. — Я вам ничем не обязана, ясно? Я сама решаю, браться мне за дело или нет. Очень жаль вашу сестру, но я не собираюсь прямо сейчас в это ввязываться. Как вам уже сказала Лара, я практически не занимаюсь случаями, которые требуют моего присутствия в Мире Ином. Если примусь за это дело, то только после того, как тщательно все обдумаю и выясню необходимые детали. Уж если я не возьмусь за ваш случай, значит, не возьмусь. Вот и сказочке конец. Усек?

Он нервно сглотнул и кивнул, ошарашенный моей свирепостью. С духами я разговаривала примерно тем же тоном, напугала Уилла и почти не чувствовала вины. Он должен быть готов к тому, что я, скорее всего, не возьмусь, как бы мы оба ни хотели этого.

На обратном пути я заехала к маме, чтобы поговорить с Роландом. Закат отбрасывал на дом красно-оранжевые отблески, а воздух был напоен ароматами маминого цветника, знакомыми запахами детства и защищенности. Я вошла на кухню, но мамы там не оказалось, как обычно. Когда мы с Роландом говорили о делах, она неизменно расстраивалась.

Роланд сидел за столом, собирая модель самолетика. Когда он отошел от шаманских дел и занялся этим хобби, я долго смеялась. Но с недавних пор мне стало казаться, что его увлечение не так уж сильно отличается от собирания пазлов. Бог знает, какой ерундой я буду заниматься, уйдя на покой. Меня откровенно тревожила перспектива стать отличной вышивальщицей крестиком.

Когда отчим заметил меня, его старое, такое любимое лицо расплылось в улыбке, а вокруг глаз появились смешливые морщинки. Волосы у Роланда были совершенно седые, но он умудрился сохранить большую часть ярко-серебристой шевелюры. При моем росте метр семьдесят два отчим был лишь немного выше меня. Но, несмотря на это, Роланд оставался крепким и с годами не растерял своей силы. Да, ему скоро стукнет шестьдесят, но я подозревала, что и по сей день он может быть опасным противником.

Роланд разок глянул на меня и жестом пригласил в кресло.

— Ты ведь приехала сюда не для того, чтобы расспрашивать меня об Айдахо.

Если честно, я не понимала их нынешнего выбора места отдыха, но дело хозяйское.

Я быстро чмокнула и обняла Роланда. Я мало кого любила в мире — что в этом, что в любом другом, — но за него умерла бы.

— Нет, и не собираюсь. Впрочем, как вы съездили?

— Нормально. Но это неважно. Что у тебя стряслось?

Я улыбнулась. В этом был весь Роланд. Всегда готов заняться делом. Я подозреваю, что он все еще сражался бы бок о бок со мной, если бы только мама позволила ему.

— Просто заказ на работу. Непонятный такой заказ.

Я изложила историю Уилла, Жасмин, упомянула о доказательствах ее похищения, обнаруженных мною, добавила и то немногое, что рассказал Уилл об этом парне, Эзоне.

— Я слышал о нем, — заметил Роланд.

— Что именно?

— Немногое. Встречаться и драться с ним не доводилось, но я слышал, что он силен.

— Чем дальше, тем лучше.

Роланд пристально посмотрел на меня.

— Ты собираешься взяться за этот случай?

Я ответила таким же пристальным взглядом.

— Все может быть.

— Это плохая идея, Эжени. Очень плохая.

В его голосе послышались свирепые нотки, что меня удивило. Я в первый раз видела, чтобы Роланд избегал опасности, особенно если речь шла о спасении невинных.

— Она еще ребенок, Роланд.

— Мне это известно. А еще мы оба знаем, что каждый год джентри смываются с похищенными женщинами. Многих так и не удается вернуть. Риск слишком велик. Так уж повелось.

Я почувствовала растущее раздражение. Забавно, как убедительны бывают те персоны, которые нам что-либо запрещают.

— Что ж, теперь-то мы можем вернуть девушку, потому что знаем, где искать.

Роланд слегка потер глаза. На его руках мелькнули татуировки. У меня были изображения богинь, у него — спирали, кресты и рыба. У Роланда был свой собственный набор богов, к которым он обращался… или, в данном случае, конкретный бог. Каждый из нас по-своему взывал к высшим силам.

— Дело не в том, как ты туда попадешь и как выберешься, — предупредил он. — Ты окажешься в самом центре их общества. Ты еще ни разу не забиралась в такую даль и даже не представляешь, каково это.

— А ты, значит, представляешь? — съязвила я.

Роланд промолчал, и я изумленно уставилась на него.

— Когда?

Он отмахнулся.

— Не важно. Важно то, что если ты отправишься туда в своем теле, то тебя или убьют, или возьмут в плен. Я не позволю тебе этого сделать.

— Ты мне не позволишь? Да брось. Ты больше не можешь запереть меня в комнате. Кроме того, я уже бывала там, причем не однажды.

— В образе духа. В целом время, проведенное тобою вне тела, не составит и десяти минут.

Он с глубокомысленным и снисходительным видом покачал головой. Это меня взбесило.

— Молодежь никогда не осознает, какие глупости творит.

— А старики никак не могут понять, что пора уйти с дороги, дать более молодым и сильным сделать работу за них.

Эти слова сорвались с губ, я не успела их удержать и незамедлительно почувствовала себя подлюкой. Но Роланд лишь окинул меня внимательным взглядом.

— Думаешь, теперь ты сильнее меня?

Я даже не сомневалась в этом.

— Мы оба это знаем.

— Да, — согласился он. — Но это не дает тебе права идти на смерть ради девчонки, которую ты даже не знаешь.

Я изумленно смотрела на него. Мы, конечно, не ругались, но подобное отношение с его стороны удивляло. Когда мне было три, Роланд женился на моей матери и вскоре после этого удочерил меня. Родственные узы, связавшие нас, исключили любую вероятность тоски по родному отцу, совершенно незнакомому мне. Мама о нем практически не упоминала. Я знала лишь, что у них случился какой-то головокружительный роман, но в итоге он не захотел довести его до конца — ни ради нее, ни ради меня.

Роланд же готов был сделать абсолютно все, оберегая меня от любого риска — кроме того, который исходил от моей работы. Когда он понял, что я могу передвигаться по мирам и вызывать духов, то принялся обучать меня, и мама его за это возненавидела. Они были самой любящей парой, которую я когда-либо встречала, но решение Роланда едва не привело к разрыву. В конце концов они остались вместе, но мама так и не смогла смириться с моей работой. Как бы то ни было, Роланд видел в шаманстве свой долг, даже судьбу. Я была не из тех киношных идиотов, которые «видят мертвых» и шизеют от этого. Я с легкостью могла проигнорировать свой дар. Но, по мнению Роланда, это было бы кощунством. Игнорировать свое призвание — непозволительная роскошь, особенно в том случае, если оно может помочь людям. Поэтому, наперекор личным чувствам, он пытался обучать меня максимально беспристрастно, как любого другого.