Мэри снова сидела в «Зале Второй мировой войны», там, где началась вся эта история, и торопливо стучала по клавишам компьютера, отыскивая в Интернете нужные ей сведения.
На экране появился сайт «Бюро патентов и торговых марок США», Мэри щелкнула по заголовку «Поиск патентов». Затем набрала «Сараконе» и «Крышка люка».
Вот оно! На экране возникли двадцать четыре реестра с указанием номеров и названий патентов и с их описаниями. Мэри щелкнула по первому и увидела выданный Джованни Сараконе всего лишь в прошлом году патент на использование крышки «ДжС» в убежищах, которые сооружаются в возможных районах бедствий.
Мэри открывала и прочитывала каждый патент и в итоге обнаружила мириады применений самого первого, оригинального. Лицензий по каждому насчитывались сотни, и каждая требовала, чтобы ее держатель платил за использование изобретения семейству Сараконе. Неудивительно, что они богаты, как Крез.
И без каких бы то ни было их заслуг.
А затем ей пришло в голову, что должна существовать и еще одна ниточка. Заявку на выдачу оригинального патента Джованни наверняка составлял не сам, да он и не смог бы ее составить. Мэри готова была поспорить, что все документы подготовил и подал от его имени Джо Джорно. Эти двое с самого начала действовали заодно. Возможно, поэтому Джорно и продал Амадео дом на Натт-стрит за сущие гроши, а после съездил в Мизулу, чтобы сообщить ему о смерти жены. Джорно и Сараконе притворялись друзьями Амадео, обхаживали его ради изобретения. Они улыбались ему, все время держа за спиной нож. А Фрэнк Кавуто принял, надо полагать, от Джорно все его дела и, когда Мэри занялась обстоятельствами смерти Амадео, скорее всего, запаниковал, потому-то Сараконе его и убили.
У Мэри перехватило дыхание.
Она вывела на экран самый старый из еще действующих патентов, датированный 1976 годом и содержавший ссылку на оригинальный патент и его номер. Затем щелкнула по голубому полю с номером. На экране появился документ. «Патентное управление Соединенных Штатов» — значилось в центре первой страницы, а под этим заголовком стояло название патента: «Каркас люка и крышка люка». После названия стояло: «Имя изобретателя: Джованни Сараконе. Дата подачи: 27 июля 1942».
Мэри, порывшись на столе, нашла папку, достала свидетельство о смерти: «Дата смерти: 17 июля 1942».
О боже! Сараконе убил Амадео и всего десять дней спустя велел Джорно подать от его имени патентную заявку. А такая заявка — вещь технически очень сложная, на ее составление уходят месяцы, для этого надо нанимать юриста, знатока патентного права. Выходит, Сараконе и Джорно планировали все в течение долгого времени, может быть нескольких лет. А тут началась Вторая мировая война, итальянцев интернировали, и Сараконе использовал это. Лагерь дал ему прекрасную возможность совершить убийство и не понести за него никакого наказания. От горечи, которую ощутила Мэри, у нее все поплыло перед глазами, однако она заставила себя сосредоточиться на описании патента: «Мое изобретение, относящееся к затворам, имеет вид крышки палубного люка…»
Его изобретение? Со все нараставшим гневом она дочитала патент до конца. Потом щелкнула по графе «Иллюстрации» и увидела два чертежа. Это были кружки́ Амадео, с хитроумными затворами сбоку. А в самом низу второй страницы чертежей Мэри обнаружила и подтверждение своей догадки: «Изобретатель: Джованни Сараконе; поверенный: Джозеф Джорно».
Что следует делать дальше, Мэри знала. Меньше чем через час она, обложившись сборниками законов и стопками документов-доказательств, уже писала, торопливо, как студентка.
— Передохни, Мар, — послышался от двери веселый голос.
Это была Джуди — ярко-розовая майка, кобальтово-синие спортивные брюки, красные туфли на танкетке и бейсболка команды Стэнфордского университета. Она принесла с собой большой бумажный пакет, от которого исходили удивительные ароматы — китайской лапши с овощами, курицы под соусом карри, лапши с кунжутом и фаршированных блинчиков.
Мэри не помнила, когда ела в последний раз.
— Я люблю тебя, знаешь? — улыбнулась она.
— Самое время подумать об этом, — мрачно усмехнувшись, сообщила Джуди и водрузила пакет на стол. — Давай поедим.
Пока они ели, Мэри успела ввести Джуди в курс дела, и подруги принялись за работу.
Ночное небо за окнами уже посерело. На столе к коробкам из-под ресторанной еды добавились пустые кофейные чашки и банки от колы. Измученная Джуди оторвалась от свода законов и подняла на Мэри покрасневшие глаза. Вид у нее был нерадостный, и Мэри поняла, что причина тут не только в усталости.
— В чем дело, Джуди? — спросила она.
Джуди выпрямилась:
— Меня кое-что беспокоит. Я не уверена, что твоя идея выдержит анализ затрат и выгод. Давай-ка я попробую изобразить группу аналитиков, ты не против?
— Нет, конечно.
— Ну-с, посмотрим, — произнесла Джуди. — Затраты: Бенни все это сильно не понравится. Не исключено, что за такое она может даже уволить тебя.
— Ладно, а в чем проблема?
Джуди улыбнулась, однако улыбка ее быстро погасла.
— Опять-таки в затратах. Проблема в том, что все это очень опасно. Джастину Сараконе придется защищать свое состояние, а у него имеются для этого и силы, и средства. Даже если Чико уже сбежал, у Джастина хватит денег, чтобы нанять кого-то другого. А ведь он убийца, Мэри. Вспомни о Кейше — она еще в коме.
— Я знаю, — дрогнувшим голосом ответила Мэри. — Тем больше причин сделать то, что я собираюсь сделать.
— Может, и так, но ты, вне всяких сомнений, подвергаешь себя опасности.
— Ну хорошо, возможно, капельку подвергаю.
Изобразить улыбку Джуди не удалось, и это лишний раз показало, какая она хорошая подруга.
— Теперь перейдем к выгодам. Не хочу ранить твои чувства, Мэри, но думаю, что выиграть дело тебе не удастся.
Ишь ты.
— Думаешь?
— Да. Если честно, на этом этапе игры тебе нужны очень серьезные доказательства, а у тебя их практически нет. Конечно, ты можешь говорить о непоправимом ущербе. Продажа прав «Рейнхардту» и смена торговой марки обесценит права Брандолини на этот патент. Но добиться нужного тебе решения суда по существу дела ты не сможешь.
— А вот и смогу.
— Ну так испытай свои доводы на мне. Прямо сейчас. — Джуди откинулась на спинку кресла. — Я буду судьей. Давай, Мар.
— Пожалуйста. — Мэри собрала в стопку свои доказательства. — Главное, о чем я прошу суд, это распоряжение о временном запрете. Я хочу, чтобы суд приостановил продажу компанией «Сараконе инвестментс» прав на патент и не позволил больше Сараконе получать роялти от лицензирования патента на автоматически закрывающуюся крышку люка, поскольку оригинальный патент был получен им мошенническим путем.
Джуди кивнула:
— Хорошо, докажи, что Джованни Сараконе украл этот патент. Рисунков-то у тебя нет. Без рисунков ты даже ходатайствовать ни о чем не можешь.
— Ерунда, рисунки ничего не доказывают. Амадео не подписывал их, не ставил на них дату, удостоверить их подлинность было бы в любом случае невозможно. Зато я могу доказать, что они были украдены, и этого вполне достаточно.
— Нет, Мар, недостаточно, — негромко сказала Джуди. — Ты не сможешь победить.
Мэри поморщилась:
— Смогу. Во всяком случае, попытаться я обязана.
— И этого ты делать не обязана. Особенно при таких высоких ставках. Ты слишком увлеклась этим делом. Будь логична. — Джуди подалась вперед. — Зачем рисковать так сильно, если тебя ожидает поражение?
— А ты что же, лезешь в драку только тогда, когда уверена в победе, Джуди? — выпалила Мэри, а следом услышала, как произносит слова, действительно более чем разумные: — Если тебе точно известно, что ты победишь, так это уже и не драка.
Джуди откинулась на спинку кресла, улыбнулась:
— Знаешь, то, что ты сейчас сказала, либо невероятно глупо, либо невероятно умно.
Мэри рассмеялась:
— Там видно будет, дорогая. Там видно будет.
В полдень Мэри высунулась из переговорной и огляделась. В приемной было пусто. Все ушли на ланч. И самое главное, Маршалл нигде не наблюдалось, а в отсутствие Бенни именно она оставалась за главную.
— Andiamo, — махнула рукой Мэри. Она выбежала в холл и вызвала лифт.
— Получилось! — радостно воскликнула Джуди, однако восклицание это застряло у нее в горле, как только двери лифта разъехались и за ними обнаружилась Маршалл.
Ну вот и попались! Мэри удалось сохранить спокойствие, зато Джуди перепугалась до смерти.
— Привет, — сказала Маршалл, прищурившись. Она вышла из кабинки и остановилась, грозно сложа руки на груди. — Куда это вы?
— Воздухом подышать, — ответила Мэри.
Маршалл уперлась кулаками в бедра:
— Нет, вы задумали что-то недоброе. Иначе с чего бы вы просидели все утро, закрывшись в переговорной? Давайте выкладывайте, что тут у нас происходит.
— Тебе об этом пока лучше не знать, — сказала Мэри.
— Лучше для нас, — прибавила Джуди.
Маршалл мрачно уставилась на нее:
— Послушайте, я целое утро отбивалась от звонивших вам людей, на моем столе лежит тонна вашей почты, часть ее — по делам Бенни, о которых она просила вас позаботиться.
— Извини, но нам пора. — Мэри ткнула пальцем в кнопку, и двери лифта мгновенно разъехались. Она заскочила внутрь, Джуди последовала за ней. — Не волнуйся, Маршалл! Мы тебе обязательно все расскажем — потом!
Впрочем, когда они уже покинули здание, веселости в Мэри поубавилось, поскольку она вспомнила о своей главной задаче. Она составила план, приступила к его выполнению. И теперь им с Джуди предстояло расстаться.
Мэри обняла ее:
— Спасибо тебе за помощь. Я и правда в долгу перед тобой.
Джуди тоже обняла подругу, потом отступила на шаг.
— Ты действительно уверена, Мар, что тебе стоит ехать туда одной? Вдвоем было бы безопаснее.
— Нет. Мы атакуем на двух фронтах и должны нанести удары одновременно. — Мэри подтолкнула Джуди вперед, та выскочила на тротуар и пошла по нему, сжимая под мышкой большой желтый конверт.
Умница. Мэри поправила под мышкой свой конверт и торопливо покинула проулок.
До нужного ей дома Мэри добралась только под вечер. Обсаженная деревьями уединенная дорога была пуста. Мэри въехала на подъездную дорожку и остановилась перед огромной «С» с вензелями. Протянув руку к интеркому, она нажала на кнопку вызова.
— Да? — ответил мужской голос.
Он. Его голоса Мэри никогда уже не забудет.
— Это Мэри Динунцио, нам надо поговорить, Джастин.
Молчание.
И вдруг Мэри испугалась, что он ее не впустит. Однако в следующий миг железные ворота начали медленно открываться. Мэри въехала в них и затормозила рядом со стоявшим у крыльца «хаммером». Потом взяла с сиденья машины конверт и сунула в карман жакета маленький баллончик со слезоточивым газом — так, на всякий случай. Девушки-ковбои никуда без газовых баллончиков не ходят.
Она поднялась по кирпичным ступеням крыльца, постучала в высокую дверь, и дверь тут же отворилась. На вырезанном из розового мрамора пороге стоял Джастин Сараконе.
— Здравствуйте, Мэри, — холодно произнес он. На нем была шелковая рубашка с открытым воротом и серые брюки с черным ремнем. Он протянул руку, и Мэри отдала конверт.
— Служба доставки. — Ее трясло от гнева. — Это ходатайство, которое мы подаем в суд от имени фонда наследуемого имущества Брандолини. Я собираюсь отсудить у «Сараконе инвестментс» пятьдесят миллионов долларов — ту прибыль, которую вы и ваш отец получили, украв в 1942 году изобретение Амадео.
— Вы шутите?
— Я также потребую судебного запрета на продажу вами патентных прав и лицензий компании «Рейнхардт» и на попытку уничтожить торговую марку «ДжС». Ваши действия могут обесценить и сделать неликвидным патент, который должен был принадлежать Амадео, а этого, пока я жива, не случится. Когда все закончится, вы не получите больше ни цента от незаконного лицензирования патента и всех его применений.
— Вы так ничему и не научились, верно?
Улыбка Джастина превратилась в злобную ухмылку, которую она уже видела однажды — перед тем как он ударил ее, — и Мэри ощутила неожиданный прилив новых сил.
— Кое-чему научилась, например тому, как перекрыть кран, из которого на вас лились деньги. Начиная с завтрашнего дня вы их больше не увидите. Рассмотрение ходатайства назначено на десять утра. Стало быть, увидимся в суде, друг мой.
Джастин, выслушав ее, лениво похлопал в ладоши.
От его наглости в жилах Мэри вскипела кровь. Не отдавая себе отчета в том, что делает, она сжала правую руку в кулак, выбросила ее вперед и ударила Джастина прямо в лицо, в искривленные отвратительной ухмылкой губы.
— А-ах! — вскрикнул от изумления и боли Джастин. Он отшатнулся, теряя равновесие, и, поскользнувшись на гладком мраморном полу, плюхнулся на задницу, обтянутую дорогущими брюками.
— Когда в следующий раз захотите ударить женщину, вспомните, что она может дать сдачи, — улыбнувшись, посоветовала Мэри, захлопнула дверь и побежала что было мочи к машине.
Если бьешь кого-то кулаком по зубам, тебе самой делается очень больно. Поэтому люди и придумали пистолеты.
Мэри вела машину левой рукой, сжимая и разжимая пальцы правой. Пальцы быстро распухали.
Пора переходить ко второй части плана. Ей предстояло позвонить куче людей, начав с ее нового лучшего друга.
— Мак? — спросила Мэри, когда он снял трубку. — Это Мэри Динунцио. У меня есть для вас сенсационная новость, — сообщила она и начала подробно пересказывать содержание ходатайства, только что поданного Джуди от ее имени в суд, а следом рассказала о том, что узнала об оригинальном патенте, украденном Джованни Сараконе. На каждый вопрос журналиста она отвечала как могла полнее, бесчестя живых и мертвых, потому что, если Джастин подаст на нее в суд за клевету, это только сыграет ей на руку. Закончила она сообщением о судебном запрете, которого собирается добиться.
— Вы надеетесь получить временный судебный запрет? — неуверенно переспросил журналист.
— Не хотите, чтобы вас обскакали другие, приходите в суд, — ответила Мэри и хлопнула крышкой телефона. Потом заглянула в блокнот и набрала номер следующего в ее списке журналиста, предварительно сбавив скорость из уважения к безопасности на дорогах. Миру Джастина — и его доходам — предстоит вскоре рухнуть и обратиться в прах. Тем или иным способом, но она его уничтожит.
Мэри обзвонила еще пятерых журналистов, а затем отложила телефон. Она была довольна — теперь-то уж точно разговоры пойдут, а Мэри хотелось поднять как можно больше шума. Ей нужно было, чтобы придуманная Сараконе схема предстала на всеобщее обозрение, чтобы их поволокли, визжащих и отбивающихся, на помойку. Сделка с «Рейнхардтом» будет сорвана, а как только получатели лицензий узнают, что юридическая сила оригинального патента и, стало быть, всех производных от него патентов вызывает сомнения, они откажутся вести дела с Джастином, и его лицензии начнут валиться одна за другой, точно костяшки домино.
Мэри перевела машину на скоростную полосу и уже собралась позвонить в больницу, чтобы справиться о состоянии Кейши, но тут затренькал ее сотовый. Она взяла его с сиденья, мгновенно узнала высветившийся на экранчике номер и почувствовала, что сердце ее падает, норовя добраться до самых пяток.
— Привет, Бенни, — сказала она в трубку.
— Как ты, Динунцио? Уже пришла в себя или все еще оплакиваешь Кавуто?
— Нет, больше не оплакиваю.
Смерть Фрэнка теперь казалась ей таким далеким прошлым, к тому же у нее имелись и другие поводы для тревоги.
— А что поделывает Брандолини?
— Пока притих.
Вернее, ушел в федеральный суд.
— Ты оставила его в покое?
— Целиком и полностью. С ним я закончила.
— Ну, значит, ты готова!
— К чему?
— Только не говори, что ты забыла!
— О чем? — жалобно спросила Мэри.
Глава 11
В набитом людьми ресторане дым стоял коромыслом, и от этого настроение Мэри только ухудшилось. Свидание вслепую было последним, в чем она сейчас нуждалась. Рука у нее болела неимоверно, ей нужно было подготовиться к завтрашнему заседанию суда да и выспаться тоже не помешало бы. Однако выбора у Мэри не было. Со своим знакомым Гэри Хэддоном Бенни договорилась о свидании еще неделю назад, а Мэри напрочь о нем забыла. И отменить его, не оскорбив Бенни, она не могла.
Она огляделась, отыскивая Гэри, и решила пройти вперед. Бенни сказала, что он прекрасен — адвокат, высокий, тридцати пяти лет, темноволосый, сложен как бог. Узнать его будет совсем нетрудно — по темной рубашке-поло и бицепсам.
— Не позволите угостить вас чем-нибудь? — произнес слева мужской голос, пока Мэри пробиралась по залу.
Мэри обернулась: худой лысый мужчина. Явно не Гэри Хэддон.
— Э нет, спасибо. У меня здесь встреча.
А потом вдруг мужчина в черной рубашке-поло, сидевший у бара, обернулся и встретился с ней взглядом. Мускулатура, о которой говорила Бенни. Гэри Хэддон. Действительно хорош! Мэри помахала ему, он ответил ей, встал и пошел навстречу.
— Гэри Хэддон?
— Да. А вы… Мэри? — Он улыбнулся, почти застенчиво, и Мэри это понравилось. А высокий-то какой! — Рад знакомству.
— Я тоже. Простите, что опоздала.
— Пустяк дело.
Для адвоката Гэри был, пожалуй, немного слишком спортивен, как, собственно, и Бенни. Понятно, почему они подружились, несмотря даже на то, что бицепсы у Бенни помощнее.
— Тут вот со столиками беда, — продолжал Гэри. — Ждать надо целый час, пока что-нибудь освободится.
Вот и хорошо. Может, на этом и распрощаемся?
— Что же делать?
— А давайте поищем другой ресторан.
О, черт бы подрал это свидание!
— Мм, ладно. Вот только где? Я не очень хорошо знаю эти места. Это территория Бенни.
— Да и я их толком не знаю, но что-нибудь непременно найдется. У меня машина. Пойдемте. — Гэри вклинился в толпу, но тут же обернулся и взял Мэри за руку.
За ручки, значит, держимся? Мэри позволила ему вести себя, хотя, по правде сказать, держать девушку за руку — прерогатива бойфренда, на свиданиях вслепую это не приветствуется.
Вскоре они оказались на улице, и Мэри с удовольствием вдохнула свежий воздух. А затем настороженно огляделась по сторонам. «Эскалады» нигде видно не было, да и никого похожего на Чико или Джастина тоже.
— Машина стоит немного дальше по улице, — сказал Гэри. Ее руку он уже отпустил, и она это оценила. Джентльмен.
— Отлично, — отозвалась Мэри и пошла за Гэри к его машине.
— Так расскажите же мне о себе, Мэри.
— Да мне и рассказывать-то особенно нечего. Работаю у Бенни, живу в городе. — И вообще терпеть не могу говорить о себе. — А вы? Каким именно правом вы занимаетесь?
— Да, знаете, самым обычным.
Мэри улыбнулась:
— Вы имеете в виду общую практику?
— Нет. Я имею в виду самую что ни на есть обычную практику. Такую, чтобы не сидеть без клиентов. Да и вообще, я человек самый что ни на есть обычный. — Гэри усмехнулся. Они уже дошли до «лексуса» цвета бронзы. Гэри открыл перед Мэри дверцу. — И машина у меня самая обычная. И собаку я держу тоже обычную. Дворнягу.
Мэри рассмеялась, уселась в машину, и Гэри мягко захлопнул за ней дверцу. Салон «лексуса» был выдержан в желтовато-коричневых тонах, а обивка сидений выглядела слишком чистой для владельца собаки — ни единого волоска.
— Вы либо очень аккуратный человек, либо не пускаете собаку в машину, — сказала Мэри, когда он уселся за руль.
— И то и другое. — Гэри включил зажигание, стронул машину с места. — Так вы из Южного Филли?
— Вас это чем-то не устраивает?
— Я люблю Южный Филли. Если хотите, можно там и поесть. Что вы скажете о ресторане «У Марры»?
— «У Марры» — это замечательно.
— Вот и я так думаю. — Гэри улыбнулся. — А Бенни — человек скрытный. Я и не знал, что вы такая красивая.
Мэри почувствовала, что краснеет. Ей вдруг стало неуютно: она в машине с незнакомцем, а он поигрывает мускулами и флиртует с ней. И еще пуще она занервничала, когда «лексус», набирая скорость, взлетел по пандусу на скоростную магистраль.
— Решили по магистрали ехать?
— Так будет быстрее.
Гэри внимательно вглядывался в дорогу, машина, похоже, набирала предельную скорость. По этому участку магистрали все носились как угорелые. Мэри, никогда не считавшая себя поклонницей «Формулы-1», боялась даже глянуть в окно.
— Да, так мы долетим! Ха-ха! — Она нервно рассмеялась.
Гэри стал сбавлять ход, сбрасывая скорость до разрешенной на этой магистрали.
— А что такого-то? — спросил он, тоже посмеиваясь. — Черт, Бенни не говорил мне, что вы такая трусиха. Он сказал: обычная девушка, деловая.
Он? Должно быть, она ослышалась.
— Что-что?
— Я говорю, Бенни не сказал мне, что вы такая нервная.
Сказал? Он? Обычная практика? И ни одного собачьего волоса в машине? И внезапно все сложилось в цельную картинку. Это не Гэри Хэддон. Этот человек работает на Сараконе. И она одна с ним, в машине. Так, главное — оставаться спокойной.
— А, так он вам этого не сказал? — спросила Мэри и сама услышала прозвучавшую в ее голосе панику.
И это заставило незнакомца повернуться к ней. Их глаза встретились, и незнакомец мгновенно все понял. О боже, нет! Скорее, телефон!
— На помощь! — завопила Мэри и, выхватив из сумки сотовый, попыталась взяться за ручку дверцы.
А затем начался ад. Мужчина вцепился в волосы на затылке Мэри, рванул ее голову назад. В голове взорвалась боль.
— На помощь! — продолжала вопить Мэри.
Сотовый выпал у нее из рук. «Лексус», накренившись, перемещался на другую полосу движения. Магистраль пуста. Никто их борьбы не увидит. Да и слишком темно уже.
— На помощь! — снова крикнула, вырываясь, Мэри.
В следующий миг ее лицо врезалось в лобовое стекло — и с такой силой, точно «лексус» столкнулся с летевшей ему навстречу машиной.
Очнулась она в совершенном мраке. Что-то тяжелое давило на нее. И из-за этого ей было трудно дышать. Да и голова раскалывалась. Боль обжигала, начинаясь во лбу и за правым глазом. Мэри попыталась притронуться к больному месту, но не смогла даже пошевелиться. Руки оказались заломлены за спину и связаны за запястья. Ноги, похоже, были связаны в лодыжках.
И разглядеть что-либо в темноте Мэри тоже не могла. Какая-то жидкость стекала в глаза, теплая жидкость. Лоб горел. Мэри попыталась произнести хоть слово, но губы ее не желали даже шевельнуться. Их покрывало нечто плотное, тугое. Тут она вспомнила! «Лексус». Мужчина. Лобовое стекло. От этих воспоминаний у нее свело живот. Боже! Она поняла: руки связаны за спиной, рот заклеен, голова кровоточит.
В следующую секунду то, в чем она находилась, рванулось вперед. Она услышала звук заработавшего мощного двигателя. Почувствовала запах выхлопных газов. Ее куда-то везут.
Да, она лежит в багажнике машины. «Лексуса». В груди Мэри шевельнулся ужас. Она закричала, но у нее получилось лишь приглушенное: «Мммммммм!»
Не паникуй. Думай. Составь план. Разберись в своих возможностях. Ты же полна решимости выжить.
«Лексус» набирал скорость. Мэри заставляла себя думать. Рот, ноги и руки стянуты клейкой лентой. Сотовый? Потерян во время схватки в салоне. Где она, никто не знает, в том числе и Бенни. Бенни полагает, что она развлекается с Гэри Хэддоном.
Мэри подергала руками, пытаясь освободить их — ничего не получилось. Она отвела их, связанные, назад в надежде нащупать замок багажника. Какой-нибудь провод. Хоть что-нибудь. «Одеяло» не позволило ей сделать это. Плотная, грубая ткань — да, сложенный в несколько слоев брезент. От него попахивало машинным маслом. Мэри попыталась сбросить его с себя, не вышло. Брезент был чем-то придавлен сверху.
Машина с ревом неслась по дороге. «Хэддон» все продумал заранее. Доедет до аэропорта и ищи его свищи. А вдоль дороги стоят склады. Верфь. Причалы. Нет! Глаза Мэри наполнились слезами. Она зажмурилась. И вдруг вспомнила о миссис Найквист, о том, как та объезжала брыкающихся мустангов.
Ты должна что-то сделать. Этот человек везет тебя куда-то, чтобы убить. На место вторичного преступления. Ха? Где она слышала это выражение? Не в университете, это точно. А где же? Ничего она сделать не сможет. Она вообще ничего не могла с тех пор, как погиб Майк, — только и знала, что работать да телевизор смотреть.
Ну правильно. По телику она эти слова и слышала, в каком-то шоу. Место вторичного преступления — место, в которое тебя везут, чтобы убить. Ладно, а что еще показывали в этом шоу? В нем рассказывалось о том, как женщина может выжить в опасных ситуациях. Как уцелеть при попытке изнасилования, при сходе лавины или когда твоя машина тонет в воде либо попадает в зыбучие пески и, да, когда тебя запирают в багажнике!
«Лексус» круто повернул налево и понесся еще быстрее. Съезд с магистрали? Поторопись! И Мэри, вмиг вспомнив рекомендации телеведущих, начала бить ногами по брезенту. Бей, бей, бей! Бить приходилось обеими ногами сразу, потому что они были связаны. Мышцы живота заныли, но она продолжала наносить удары, надеясь попасть шпилькой по заднему фонарю машины. «Лексус» сбавлял ход. Нет! Где мы сейчас? Она била и била, как безумная, борясь с охватившим ее ужасом.
Да! Ей удалось сбросить с ног брезент, высвободить каблуки — ее смертоносные шпильки! Она ударила снова. Это тебе за Кейшу! Еще удар. Это за Фрэнка! Еще один, самый сильный. За Амадео! И вдруг Мэри услышала, как что-то треснуло. Попала!
Она заколотила ногами, лихорадочно и быстро. Неужели никто не увидит, как она выбивает у «лексуса» задний фонарь? Машина сбавляла ход, и тут Мэри услышала звук другого двигателя. А следом: биип, биип. Кто-то увидел! Кто-то пытается сообщить об увиденном водителю «лексуса». Да знает он все, дурень! Звони 911! Мэри продолжала наносить удары. И скоро ее ноги обдал холодный воздух.
Бип-бип! Внезапно «лексус» снова рванулся вперед. Мэри отбросило к задней стенке багажника. Нет! Он пытается удрать. Запомни номер «лексуса»! Позвони копам!
А в следующую минуту Мэри услышала их. Сирены! Да! Они приближаются! Копы! «Лексус» еще прибавил ходу. Ничего, уж они-то тебя догонят. Без драки ты от них не уйдешь.
Только по багажнику не стреляйте, пожалуйста, в нем же я.
Сирены взвыли громче, «лексус» шел на предельной скорости. А сирен вдруг стало больше, и завывали они — еще сильнее! — едва ли не со всех сторон. Машины летели вперед, неожиданно «лексус» резко взял вправо, и начался самый настоящий сумасшедший дом. «Лексус» развернуло на сто восемьдесят градусов. Визжали покрышки. Ревели сирены. Вопила Мэри.
Бах! Бах! Бах! Стреляли совсем рядом. Выстрелы громом отдавались в ушах Мэри. Ее пробила дрожь. Бах! Бах! Бах!
Палата была белой и просторной. В ней поместились примчавшиеся сюда Динунцио, двое копов в форме, детектив Гомес с напарником, медицинская сестра и врач.
Пластический хирург доктор Стивен Уивер оказался невероятно красивым блондином. За час он извлек изо лба Мэри все осколки стекла и наложил на рану семнадцать швов. Боли Мэри, благодаря перкоцету, почти не чувствовала. Она была счастлива, как счастлив человек чудом оставшийся в живых, разве что немного ее радость была омрачена смертью водителя «лексуса» — он погиб в перестрелке с полицейскими.
— Ну хорошо, дайте-ка я полюбуюсь на вас в последний раз. — Доктор Уивер на шаг отступил от Мэри и с улыбкой осмотрел результаты своих трудов. — Что же, швы пришлись прямо под линию волос. Когда рана заживет, шрама вы даже не разглядите.
— Спасибо огромное, — сказала Мэри, с трудом расслышавшая его сквозь голос матери, проникновенно читавшей молитвы.
— Доктор все сделал, Мар! — прокричал отец. В больницу он примчался, не прихватив, разумеется, слухового аппарата. — Ты была великолепна, девочка!
— Ваш отец прав. Вы настоящий боец, Мэри, — сказал, собирая лишний кетгут, доктор Уивер. — Скоро сестра принесет вам на подпись выписку и рекомендации по уходу за раной.
— С ней все будет в порядке, док? — спросил у него отец.
— Все будет хорошо, — ответил доктор Уивер. — Дайте ей покой, правильный уход, и скоро она будет как новенькая.
— Это мы ей обеспечим. Отвезем ее к себе и будем сами за ней ухаживать.
От этих слов действие перкоцета прекратилось, и Мэри погрузилась в мрачные мысли. Ее ждет неотложное дело, а если она окажется у родителей, те с нее глаз не спустят. Да и весь квартал тоже. Не говоря уже о журналистах.
— Ну что ж, — сказал доктор Уивер, сочувственно улыбнувшись Мэри, — мы свое дело сделали. Берегите себя. — И доктор, повернувшись к ее отцу, протянул руку: — Мистер Динунцио, для меня было большим удовольствием…
Но отец развел в стороны крепкие руки, и через секунду доктора уже душили в объятиях рыдавшие родители Мэри.
— Спасибо, док! — кричал отец. — Для вас дверь нашего дома открыта всегда. Приходите к нам обедать — с женой.
— Спасибо, мистер Динунцио, но я не женат.
— Ты слышишь, Мар? Он не женат! — И отец, взглянув на Мэри, повел головой в сторону доктора. Тот рассмеялся.
— Слышу, пап, — сказала Мэри, едва удержавшись от улыбки.
Попрощавшись, доктор Уивер пошел к двери и чуть не столкнулся с влетавшей в палату Джуди.
— Мэри! — Она подбежала к койке и обняла подругу. — Меня к тебе пускать не хотели. Пришлось сказать, что я твоя сестра.
— Врррунья, — промурлыкала в ответ Мэри, ощущая себя в ее объятиях неожиданно уютно. И вдруг поняла — не умом, но сердцем, душой, — что́ с ней совсем недавно произошло. Она чуть не погибла. А Джуди ей даже ближе, чем родная сестра.
— Боже, поверить не могу! — Джуди выпрямилась. — Там снаружи репортеров толпа. Так что же случилось?
Детектив Гомес, давно уже ожидавший возможности поговорить с Мэри, тоже подошел к ней:
— Вы ведь помните, Джуди, мы с вами уже встречались, когда произошло нападение на Кейшу. Я хотел бы задать Мэри несколько вопросов. А потом вы сможете поговорить.
— Идите вы к черту! — Джуди в ярости повернулась к нему. — Расследование они проводят! Да за вас всю работу Мэри делает! Еще и жизнью рискует! А вы? Вы съездили к Сараконе?
— Пока еще нет, но…
— Все ждете? Чего? Они же пытались убить ее!
— Сараконе? Это был молодой Сараконе? Мы думали, какой-то уличный бандит. — Отец Мэри решительно подступил к Гомесу. — А ну-ка, детектив! То, что сказала Джуди, правда?
Мэри подняла руку:
— У меня есть идея. Джуди, ты останешься здесь, послушаешь наш с детективом Гомесом разговор. Мам, пап, я вас очень люблю, но вам лучше выйти — выпейте там кофе, подождите меня. Хорошо?
— Это был Сараконе, Мар? — спросил отец. — Да я его голыми руками убью!
— Все в порядке, пап, — сказала она. — Прошу тебя, не волнуйся. И не беспокой маму.
— Ладно, ладно! Мы с мамой будем ждать тебя в коридоре.
— Спасибо, пап. — Мэри повернулась к Гомесу: — Итак, сейчас все расскажу. Но сначала — у вас есть новости о Кейше?
— Она все еще не пришла в себя.
Мэри рассказала детективу о свидании, о своем обращении в суд, о том, как она ударила Джастина. Закончила она так:
— В общем, я думаю, это Джастин нанял Мистера-«лексус». Тот проследил меня до ресторана и устроился там у бара. А я просто перепутала одного человека с другим.
— Понятно, — сказал Гомес. — Ну что ж, испытания вам выпали и вправду очень тяжелые. Вы, наверное, страшно устали.
— Ничего, — ответила Мэри. — А что вы узнали об этом несчастном?
— Мы прогнали его отпечатки через нашу систему распознавания. Его звали Эл Денсер, родом из Балтимора. Разыскивается полицией двух штатов по подозрению в убийствах. Да и мы его тоже с недавнего времени ищем.
Мэри передернуло:
— Он казался таким обаятельным. Не могу поверить, что меня так провели. Ужас. Ну а что Чико? Где он?
— Неизвестно пока, — покачал головой Гомес. — Завтра мы прямо с утра съездим к Мелании, и к Джастину Сараконе.
— Джастин с утра будет в суде.
Глаза Гомеса округлились:
— После того что с вами случилось, вы собираетесь в суд?
— Конечно, — ответила Мэри, и бровью не поведя.
— Так или иначе, мы заглянем к Джастину. — Гомес встал. — Ну что ж. Если хотите, я могу подвезти вас и ваших родителей до дома. Боюсь, без нашей помощи вам от репортеров не отбиться. И мы будем вам очень признательны, если вы не станете делать сегодня никаких заявлений для прессы.
— Конечно.
Но уж завтра ее от таких заявлений никто не удержит.
Глава 12
Мэри, хоть и рада была снова оказаться в родительском доме, от волнения почти не спала. Она поднялась в семь утра, приняла душ, надела старый костюм сестры, почти подходивший к поношенным туфлям, которые Мэри хранила у родителей на случай, если ей вдруг придется пойти отсюда на мессу. И, выпив для подкрепления сил кофе, отправилась исполнять свою работу.
Дождь не разогнал репортеров. Они бросились к Мэри, как только она вылезла из такси перед зданием суда. Журналистов было не меньше сотни: мелькали логотипы Эй-би-си, Си-эн-эн, местных каналов. И подумать только, чтобы добиться такого интереса к своей персоне, ей потребовалось всего лишь позволить убить себя — почти.
— Мэри! Мэри! На секунду.
— Мэри, вы знали человека, который вас похитил?
— Мэри, правда ли, что все это связано с Сараконе?
— По окончании суда. До этого никаких комментариев, — отмахивалась Мэри от микрофонов, тянувшихся к ней на длинных штативах. — Никаких комментариев. Спасибо.
Она пробилась к высокому кирпичному зданию, проскочила, пригнув голову, его вестибюль и наконец оказалась в зале суда.
Зал суда был огромный — длинные скамьи из темного дерева и судейское возвышение в тон, над которым словно светилась огромная позолоченная печать судов Соединенных Штатов. Однако этот огромный зал, казалось, того и гляди лопнет по всем своим федеральным швам. Все скамьи были забиты пришедшими на слушание людьми.
Мэри ступила на синюю ковровую дорожку в центральном проходе, и зал мгновенно загудел. Весь circolo, все как один, замахали руками, приветствуя ее. Мэри кивнула в ответ и прошла к предназначенному для представителей истца столу, за которым уже сидела Джуди — в черном костюме, с подведенными, что случалось редко, глазами и аккуратно уложенными волосами.
— Какая ты хорошенькая, — прошептала, усаживаясь, Мэри, и Джуди улыбнулась в ответ.
— Как тебе нравится роль первой скрипки?
— Ужас.
— Главное — размажь их по стенке.
Девушки повернулись к столу ответчика, за которым сидел пожилой адвокат, а рядом с ним — Джастин Сараконе. Оба были в дорогих черных костюмах, блестящих черных ботинках, белых сорочках и шелковых галстуках. Единственное различие между ними, которое бросалось в глаза, — распухшая губа Джастина.
Мэри улыбнулась:
— А неплохо я поработала.
— Ты у нас настоящий мужик. Кстати о мужиках, босса-то нашего ты уже видела? Третий ряд, середина.
Мэри опасливо оглянулась. Бенни в фирменном костюме. С фирменной прической. И фирменным яростным взглядом.
— Я уже уволена? — состроив кислую гримасу, спросила она.
— Только не на этот раз. Она чувствует себя виноватой в том, что тебя чуть не убили, можно сказать, из-за нее.
Внезапно слева от судейского возвышения отъехала в сторону панельная дверь, из нее вышел и занял свое место под государственным флагом помощник судьи.
— Прошу всех встать в знак уважения к ее чести Лайзе Геммилл, — громко потребовал он; все встали.
Судья Геммилл кивком поздоровалась с залом, быстро прошла к своему месту и села.
— Доброе утро, мисс Динунцио, мистер Рович. — Судья обвела глазами зал и осталась явно не довольна тем, что увидела. — Леди и джентльмены, я буду требовать сегодня порядка в зале суда. — Она посмотрела на Мэри: — Вы подательница ходатайства, мисс Динунцио. Прошу вас, начинайте.
— Благодарю, ваша честь.
Мэри взяла со стола документы и поднялась на подиум, к кафедре, стараясь не думать о том, что на нее сейчас устремлены взгляды пяти миллионов человек.
— С разрешения суда, ваша честь, я — Мэри Динунцио — представляю здесь фонд наследуемого имущества Амадео…
— Brava!
— Bravissima!
— Давай, Мэри!
Весь circolo завопил и зааплодировал, насмешив этим остальную часть зала.
Бум! Бум! Судья Геммилл, нахмурившись, забила по столу судейским молотком.