Нагнувшись вперед, он со всей силы ударил кулаками по барной стойке. Так, словно хотел, чтобы она провалилась под пол. Он стоял к Джоди спиной, но даже в тусклом свете прожекторов машины она заметила, как напряжены его мышцы, как он тяжело дышит.

Он был в бешенстве. Джоди хотелось как можно быстрее довести эту игру до конца. Уж слишком долго длился этот ужасный вечер. Опустив голову, она увидела на полу осколки бутылки и попятилась в сторону.

— Да, там, в подвале, действительно закопано что-то очень ценное. Вчера в городе вы убили фермера по имени Джон Крюгер и, зная о том, что вас разыскивает целый отряд полицейских, все-таки рискнули прийти в амбар, — сказала она.

Тревис напрягся, а потом, оттолкнувшись от барной стойки, повернулся к Джоди лицом и, ударив ногой по буфету, выскочил из кухни. Подбежав к дыре в полу, он заорал:

— Кейн, что ты там возишься? Давай, шевели своей задницей!

Из подвала раздался приглушенный крик Кейна. Заметив, с каким напряженным вниманием Тревис смотрит в дыру, Джоди вдруг осенило. Она поняла, что происходит между Тревисом и Кейном. Она догадалась, почему Тревис не убил ее там, в коридоре, почему он сейчас кричит на Кейна, вместо того чтобы ударить ее, и почему он до сих пор не вытащил из-за пояса пистолет и не застрелил ее.

— Это сделал Кейн. Он убийца. А ты держишь его на коротком поводке, как бешеного пса, — сказала она, и Тревис метнул на нее через плечо полный ненависти взгляд.

Джоди поняла, что если она сейчас не замолчит, он отстегнет поводок и спустит на нее своего брата. «Значит, я права», — подумала она.

— Что вчера произошло, Тревис? — не унималась она. — Ты позволил своему сумасшедшему брату напасть на того мужчину? Что с ним сделал Кейн — забил до смерти или разорвал на куски?

Тревис подбежал к ней, в три прыжка преодолев разделявшее их расстояние. Сжав кулак, он замахнулся, и Джоди закрыла лицо руками, ожидая удара. Однако Тревис не ударил ее. Ткнув ей пальцем в грудь, он сказал:

— Я не убивал Джона Крюгера. Это сделал Кейн. И Мэтта Вайзмена убил он, а не я. Запомни это, упрямая сука. Я никого не убивал.

Его лицо было сейчас так близко, что Джоди чувствовала исходивший от него запах бурбона и видела темные прожилки в его синих зрачках, красные капилляры на его молочно-белых глазных яблоках. Ей хотелось плюнуть ему прямо в глаза, но сделать этого она не смогла. У нее пересохло во рту.

— Да ты, Тревис, настоящий пацифист. Никого даже пальцем не тронул. Просто пообещал отдать меня и моих подруг на растерзание своему ненормальному братцу. А это значит, что ты такой же псих, как и он, — сказала Джоди.

Схватив ее за голову, он прижал ее щекой к стволу дерева.

— Я не псих, — сказал он. — Я не закапывал тех девчонок там, в подвале.

Почувствовав резкий запах пота, Джоди поморщилась. У нее бешено колотилось сердце. «Он сказал „девчонок“. Значит, там, внизу есть еще чьи-то могилы», — подумала она.

— Ты закопал там что-то другое, — сказала она.

Тревис еще сильнее придавил ее голову к дереву.

— Да, там лежит моя страховка. Когда Кейн окончательно сойдет с ума, я брошу его и начну новую жизнь. Я ведь никого не убивал.

Джоди содрогнулась от злости. Он знал о девочках, знал о том, что его брат убил их, а это значит, что Тревис тоже виновен в их смерти.

— Ты стрелял в Луизу.

— В этом ты виновата. Ты и Вайзмен. Я не собирался в нее стрелять. Я просто хотел напугать ее.

Нет, она не возьмет на себя его вину. Хватит с нее, она больше не хочет отвечать за жестокость других людей.

— Ты приставил пистолет к голове Лу. Ты нажал на курок и выстрелил в нее. И это полностью твоя вина.

Схватившись одной рукой за ствол дерева, Тревис положил вторую на спину Джоди и еще сильнее прижал ее к стволу.

— Слушай меня, упрямая сука, — зарычал он, обжигая ее щеку своим горячим дыханием. — У копов на меня ничего нет. Мы с братом заберем то, зачем пришли, а потом смоемся отсюда и уедем туда, где нас никто не сможет найти. И если ты закроешь свой мерзкий рот, не будешь орать и помолчишь минут десять, то, возможно, эти десять минут не станут последними минутами в твоей жизни. Тебе понятно?

Джоди удивленно посмотрела на него. Значит, он не собирается убивать их? Или, может быть, она все неправильно поняла?

Взяв Джоди рукой за голову, Тревис повернул ее к себе лицом.

— Заткни свой рот, и чтобы я больше не слышал от тебя ни единого звука.

У Джоди от волнения засосало под ложечкой. В ее душе зародилась хрупкая, робкая надежда.

И ей снова стало страшно.

Тревис предлагает ей сделку. Он оставит в живых ее, Лу и Ханну, если она будет молчать, если будет держать в себе свой гнев и свою ненависть.

Но если он обманул ее, если надежда на спасение усмирит ее гнев, а его обещание окажется просто злой шуткой, это окончательно сломает ее. Если она станет тихой и послушной и не будет мешать им, а они потом все равно убьют ее, она умрет беспомощной и кричащей от страха. Такой смерти она все время боялась.

— Ты полное дерьмо, — произнесла она тихим, но твердым голосом. Произнесла так, словно выплюнула эти слова ему в лицо.

Злобно прищурившись, он прошипел:

— Слушай, что я тебе скажу. Кейна очень заводят женские крики. Я все время говорю тебе, чтобы ты держала свой рот на замке, а ты, мать твою, не слушаешь меня.

— И еще ты все время обещаешь отдать нас своему братцу на растерзание.

— До сих пор мне удавалось сдерживать его, и он не трогал ни тебя, ни твоих подруг. Но после того, как он закончит работу в подвале, я уже не смогу совладать с ним, если ты не закроешь наконец свой рот. Он любит женщин, которые сопротивляются. И еще больше ему нравится, когда они кричат. Как только они замолкают, он теряет к ним интерес.

Он крепко стиснул зубы. Джоди закрыла глаза, думая, что он собирается плюнуть в нее. Однако этого не произошло, и она снова открыла глаза. Выражение лица Тревиса изумило ее до глубины души.

Глубокое отвращение. Вот что она увидела на его лице.

Он испытывал отвращение к своему брату. Он ненавидел его.

И в ее душе снова зародилась надежда. Может быть, Тревис не обманул ее, и они все-таки смогут спастись?

Тревис отпустил Джоди и посмотрел на дыру в полу.

— Мне абсолютно все равно, что с вами будет. Порвет он вас на куски или нет. Я просто хочу смыться отсюда чистеньким, и пусть всю грязную работу делает он. И пусть все трупы копы повесят на него, — сказал он.

Он отошел от дерева и, обойдя комнату, остановился.

— Черт побери! — пробормотал он, засунув руки в свои испачканные кровью волосы. — Все должно было пройти легко и быстро. Пришли сюда, забрали свои цацки и смылись. Я должен был взять его с собой. — Он словно оправдывался перед ней. — Кейн — настоящий извращенец. После того, как он убил Джона Крюгера, он пошел в паб. Копы могли схватить его, и тогда я не смог бы забрать свои вещи. А взяв его, они пришли бы и за мной. Так всегда было. Они думают, что мы действуем с ним заодно, — возмутился он. — А это неправда. Кейн — псих. Ему нравится убивать людей. Я же никого даже пальцем не тронул. Я просто выполняю свою работу — прибираю после своего ненормального братца, чтобы уберечь его от тюрьмы, — признался он.

Он снова подошел к дыре. А потом, упершись руками в бедра, поднял голову, расправил плечи и посмотрел в окно, выходившее на центральное крыльцо дома. Свет прожекторов грузовика осветил его лицо — его глаза, превратившиеся в узкие щелки, и упрямо сжатые губы.

— Мать твою, Кейн, как же меня все это достало! — крикнул он.

Повернувшись, Тревис снова взглянул на Джоди — на ее босые ноги, на ее связанные руки, на ее лицо, прижатое к стволу дерева. «Почему он так смотрит на меня? Он не знает, как ему поступить, или решил посмотреть на меня в последний раз перед тем, как отдать Кейну?» — подумала Джоди. Однако она так и не смогла найти ответ на этот вопрос. У нее на это просто не было времени.

— Если ты не заберешь отсюда Кейна, он убьет нас, и за тобой будут охотиться копы. Они поймут, что ты тоже был здесь. Здесь, в амбаре, много твоих следов. Они смогут найти твою ДНК. Это все равно, как если бы ты взял и написал у меня на лбу свое имя, — сказала она.

Ее слова заставили его задуматься.

И Джоди решила воспользоваться этим моментом.

— Обещаю, что я буду молчать, если ты заберешь Кейна с собой, — прошептала она. — Мы все будем молчать. Мы ничего не скажем копам. Свалим всю вину на Кейна. Скажем, что он первым явился сюда, а ты пришел позже для того, чтобы забрать его. Скажем, что ты спас нас от него.

В этот момент из подвала донесся громкий стук и скрежет.

— Забери его, Тревис, а потом оставь где-нибудь, чтобы копы смогли схватить его. Они не тронут тебя, если мы скажем, что ты ни в чем не виноват. Просто увези его отсюда.

В подвале Кейн копал землю, недовольно ворча и вздыхая. Судя по всему, он уже заканчивал свою работу.

Тревис подошел к дыре в полу и посмотрел вниз.

Джоди охватила тревога. Ей очень хотелось остаться в живых, хотелось спасти Лу и Ханну. На ее глазах выступили слезы.

— Прошу тебя, Тревис, — взмолилась она.

Кейн находился прямо под ними. Она слышала его. Она чувствовала его всем своим телом.

Тревис провел рукой по волосам, снова глядя в окно.

У Джоди затряслись ноги. Он больше не смотрел на нее. Он забыл о ней. Он хочет спасти свою шкуру и оставить своего брата в амбаре.

— Тогда просто перережь веревку на моих руках, чтобы я могла постоять за себя. Дай мне шанс на спасение!

Тревис снова посмотрел на нее. Его глаза не сказали ей ни «да», ни «нет».

— Ну же, Тревис. Он ничего не узнает. Ты можешь не до конца перерезать веревку. Я потом сама разорву ее. Ты погрузишь свои вещи в машину, заставишь Кейна помочь тебе, а я в это время заберу своих подруг, и мы спрячемся в кустах. На улице так темно, что он не сможет найти нас. Ты уедешь и оставишь его копам. Я скажу им, что это ты нас спас. Они не станут тебя искать.

Тревис разразился потоком брани. Говорил он низким гортанным голосом. Не говорил, а скорее шептал, вздрагивая при каждом слове. Джоди не знала, к кому он обращался — к ней или к своему брату.

Он быстро подошел к ней, наклонился, а потом снова выпрямился. В его руке был нож. Должно быть, он достал его из кобуры, привязанной к ноге. Нож был маленьким и узким. Тревис сжимал в руке его костяную рукоятку. Джоди почувствовала, как горлу подступает тошнота.

Тревис поднял нож к ее лицу.

— Я заберу своего брата, а ты задержишь копов. Если ты обманешь меня, я тебя из-под земли достану и прикончу вот этой штукой.

Она посмотрела на узкую полоску металла, и ей вдруг стало смешно. Ситуация действительно была довольно нелепой. Ее жизнь висела на лезвии ножа. Интересно, кто придумал эту жестокую шутку?

— Я скажу копам, что ты, Тревис, вел себя как настоящий герой-супермен, — пообещала она.

Повернув голову, она увидела, как он опустил нож, и, когда холодная сталь коснулась ее ладони, она вдруг почувствовала какое-то странное волнение.

— Чем это, черт побери, ты занимаешься? — возмущенно заорал Кейн.

Тревис повернул голову и убрал нож, так и не перерезав веревку.

37

Нет, только не сейчас, Кейн. Подожди еще немного. От страха Джоди даже перестала дышать. Подняв голову, она увидела, что из дыры в полу торчат голова и плечи Кейна.

— Я так понимаю, ты хотел начать без меня? — возмутился Кейн и, упершись ладонями в пол, подтянулся и вылез из подвала. — Ты хотел трахнуть ее первым?

Он был потным и грязным. На нем были майка и джинсы. На правой штанине в том месте, куда его ударила Коррин, образовалось большое темное пятно. Его лицо и руки освещал свет прожекторов машины. Увидев его, Джоди почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Он заставлял девочек кричать. Убивал их и зарывал под амбаром. Она дышала, как загнанная лошадь. «Ну же, Тревис, перережь веревку», — мысленно молила она.

Повернувшись к ней, Тревис посмотрел сначала на ее руки, а потом на лицо.

Она ответила ему умоляющим взглядом, протянув руки. Давай же, Тревис, нельзя терять ни секунды.

Он поднял нож, сложил его пополам и спрятал в задний карман.

— Нет, брат. Я просто решил подготовить ее немного. Она будет кричать так, что стены задрожат.



Пройдя вдоль края кустов, Мэтт вышел к заднему крыльцу дома. Этим же путем он шел несколько часов назад, крадучись, словно охотник, который преследует добычу, для того чтобы проверить, в какую передрягу попала Джоди.

Он остановился возле стеклянной двери. Возле той самой двери, которую он разбил железным столом. Прожектора машины освещали гостиную, веранду и сад, начинавшийся сразу за ней. Мэтт увидел в доме какие-то длинные тени. «Надеюсь, там никого, кроме Тревиса и Кейна, нет», — подумал он. Однако тени эти имели такую странную форму, что он не мог сказать наверняка, кто именно сейчас находится в гостиной. Прислушавшись, он различил шаги и сердитый мужской голос. Что именно он говорил, Мэтт не понял, но сразу узнал голос Кейна. А потом он услышал Тревиса. Они оба были в дальнем конце гостиной.

Мэтт потер свою раненую руку. Повязка была такой тугой, что рука онемела, но зато помогла остановить кровь. Да, кровь уже не текла, но боль по-прежнему была такой сильной, что его бросало в дрожь.

Однако это его не остановит. На этот раз он выручит заложницу.

Он выручит Джоди. Ведь она сегодня спасла его от смерти, и он теперь знает, на что способна эта удивительная женщина.

Поднявшись на веранду, он прошел вдоль стены и заглянул в разбитую дверь. Увидев привязанную к стволу дерева Джоди, Мэтт похолодел от ужаса. Он закрыл глаза и прижался к стене. Как, черт побери, она туда попала?

«Ты должен был выманить Кейна на веранду. Ты должен был сделать это еще семь лет назад», — говорила его больная совесть. И в этот момент он услышал голос Джоди.

Теперь ты, Мэтт, не имеешь права на ошибку.

Она хотела, чтобы он спас ее подруг. Теперь же от него зависит ее жизнь.

Итак, вперед, Мэтт.

Освободи заложницу и задержи этих двух негодяев.

Выполняй свою работу.

Он сделал глубокий вдох. Потом еще один. И снова заглянул в дверь.

Хорошо, что ты теперь видишь?

Прямо перед ним находилась кухня. С правой стороны на усыпанном осколками стекла и кухонного фарфора полу лежал железный садовый столик, которым Мэтт разбил дверь, и обеденный стул. В центре комнаты стояли два сдвинутых вместе больших дивана, образовывая нечто вроде баррикады. А за диванами он увидел Джоди. Ее привязали к такому широкому столбу, что издали казалось, будто она обнимает его. Ее голова была повернута в сторону, а щека прижата к этому стволу. Где-то посредине между дверью кухни и центральной дверью в полу была проделана дыра.

Он знал, что проскользнуть туда трудно, но сейчас ему пришлось войти в комнату в самом неудачном месте. Он перемещался на корточках к задней двери, словно по минному полю. К тому же в этом месте не было хорошего обзора. И у него по-прежнему нет никакого оружия.

Остановившись, Мэтт посмотрел на Джоди. Он искренне восхищался этой женщиной. Ее лицо, освещенное светом прожекторов, было мертвенно-бледным, а под носом запеклась кровь, но в ее глазах полыхала дикая, безудержная ярость.

Кто-то из Андерсонов издал дикий вопль. Потом послышался глухой стук, и Мэтт почувствовал, как под ним дрожит веранда.

Из-за барной стойки вдруг появился Кейн. Казалось, он двигался по комнате на корточках, а потом решил подняться на ноги. Он был грязным и потным и возбужденно махал руками. Мэтт посмотрел на Джоди. Она испуганно попятилась назад, выставив вперед плечо. Так, словно пыталась отойти от Кейна как можно дальше. Однако при этом она все время смотрела на дыру в полу.

Мэтт опустился на колено и нашел оптимальную точку обзора между барной стойкой и диванами. С этого места ему была хорошо видна дыра в полу. Кейн наклонился над ней и, вытащив наверх большой металлический ящик, положил его на пол.

Судя по всему, это был тот самый ящик, который Мэтт выкопал в подвале. Он был такого же цвета и такой же прямоугольной формы. Длиной примерно один метр и полметра шириной. При свете фар он казался темно-зеленым. Кейн толкнул ногой этот ящик, отодвигая его от дыры. Непонятно, конечно, что в нем находится, но он, похоже, довольно тяжелый.

Кейн повернулся к Джоди и улыбнулся ей плотоядной улыбкой. Мэтт застыл от страха. Джоди вся сжалась, так, словно собиралась дать ему отпор.

— Я иду к тебе, упрямая сука. Ты готова встретить меня?

Джоди гордо подняла голову, но ничего ему не сказала.

Кейн захохотал, как сумасшедший.

Мэтт в последний раз посмотрел на Джоди. Ее губы были плотно сжаты, тело напряжено. Сжав в кулаки свои связанные руки, она обнимала дерево. «Держись, Джоди. Я иду к тебе на помощь», — прошептал Мэтт, а потом прошел по веранде, спрыгнул в сад и побежал, припадая на больную ногу, так быстро, как только мог.



Кейн направился к Джоди. На его лице застыла зловещая улыбка. Джоди похолодела от страха. Она не могла молчать, ей хотелось выплеснуть на него весь свой гнев, но ради своего спасения она пообещала держать рот на замке.

Широко раскрытыми от ужаса глазами она смотрела на дыру в полу. Где Тревис? Он должен был усмирить своего брата. Тревис приложил к ее губам сначала большой палец, а потом указательный, намекая на то, что она должна держать язык за зубами, а потом полез за Кейном под пол. И она молчала. Держась руками за ствол дерева, она слушала свое прерывистое дыхание, пока Тревис и Кейн вытаскивали из подвала металлический ящик. Итак, она выполнила его приказ, надеясь на то, что он поможет ей бежать. И куда же он, черт возьми, исчез?

Кейн обошел дерево, остановился у нее за спиной и примерно полминуты спокойно стоял, не трогая ее. У Джоди сердце стучало, как бешеное. Потом он схватил ее за волосы и с такой силой дернул, что ее голова запрокинулась назад и открылся рот. Наклонившись над ней, он взглянул ей в глаза и ухмыльнулся, а потом провел двумя пальцами по ее горлу.

— Ты будешь хорошей девочкой, — сказал он, дыша ей в лицо перегаром. — Эй, брат, я хочу, чтобы ты посмотрел, что я с ней буду делать.

— Ты еще не закончил работу, — сердито рявкнул в ответ Тревис.

Увидев, что Тревис вылезает из дыры, Джоди облегченно вздохнула.

— Мать твою так, — пробурчал Кейн. — Я вытащил твой гребаный ящик, а теперь я хочу заняться этой упрямой сукой.

Тревис схватил его за руку и потянул на себя.

— Ты займешься ею тогда, когда я тебе разрешу.

Кейн вывернулся из рук Тревиса, и тогда брат ударил его локтем в лицо. Голова Кейна дернулась, и он упал на колени.

— Сколько можно повторять тебе, придурок, чтобы ты не злил меня? — наклонившись над Кейном, крикнул Тревис.

Джоди смотрела на Кейна. На фоне освещенного окна она видела только его голову с коротко стриженными волосами. Лицо же его оставалось в тени. Однако, не видя ни его глаз, ни его рта, она сразу поняла, что он в бешенстве. Кейн медленно повернул к ней свое лицо и сжал руки в кулаки.



Раненой рукой Мэтт поднял монтировку. Она была довольно тяжелая. Это, конечно, не пистолет, но другое оружие он уже не успеет найти. Ему нужно было взять эту монтировку еще тогда, когда он приходил за Ханной и Луизой. Он не знал, кто и зачем принес ее в спальню. Просто радовался тому, что она попалась ему под руку.

Услышав, что кто-то вышел на веранду через центральную дверь, Мэтт поднял голову. Судя по звуку шагов, это были два человека. Он осторожно прошел к французской двери и снова прислушался. На этот раз шаги раздались на центральной лестнице. Он тихо пересек веранду, спустился по лестнице и прокрался в сад. Под чьими-то ногами шуршал гравий, которым была посыпана парковочная площадка, расположенная перед домом. Мэтт находился довольно далеко от площадки, но ему, тем не менее, показалось, что шаги были тяжелыми. Люди шли, с трудом передвигая ноги. Так, как будто они несли тяжелый груз.

И он вспомнил о металлическом ящике.

Мэтт подошел к углу дома и осторожно заглянул за него. Ему сразу ударил в лицо ослепляющий свет. Два огромных круглых прожектора испускали яркие белые лучи, освещая весь фасад дома, словно сцену театра, а все, что окружало дом, утопало в кромешной темноте.

Когда его глаза привыкли к свету, он увидел одного из братьев. Тот стоял возле машины примерно в метре от левого прожектора, повернувшись вполоборота и наклонившись вперед. Мэтт находился довольно далеко, к тому же свет слепил ему глаза, и поэтому он не мог понять, кто это — Тревис или Кейн.

И, наконец, он увидел ящик цвета хаки, стоявший у ног Андерсона. Точнее, не весь ящик, а только половину. Вторая его половина тонула в темноте. Ящик был открыт. С него сняли металлическую крышку.

Мэтт медленно поднялся на ноги и подошел к перилам веранды, надеясь, что сверху ему удастся заглянуть в ящик, но так и не смог ничего рассмотреть. Однако очень скоро он понял, что именно там находится.

— Мать твою так! — закричал Андерсон, и его голос гулким эхом разнесся по ночной долине.

Мэтт напрягся, увидев, как кто-то побежал за грузовик, в темноту. Он услышал, как где-то вдали просвистел камень, ударившись о металл. А потом раздался звук, который даже на расстоянии двадцати метров заставил его вздрогнуть всем телом. Это был выстрел из автоматической винтовки.

Мэтт посмотрел на амбар. Черт возьми, где же Джоди?

Когда Андерсон вышел на свет, Мэтт снова встал на колени. Это был тот же самый Андерсон. Теперь он держал в руках винтовку. Длинное дуло, короткий ствол. Это была стандартная армейская винтовка системы «Стейр». Откуда у них армейская винтовка?

Рядовые граждане не могут купить такое оружие. Однако его можно украсть на каком-нибудь армейском складе.

Четр возьми, ведь Тревис служил в армии. И его подозревали в краже оружия. Он, наверное, оставил себе одну из украденных винтовок. И вот теперь братья вооружены мощным, смертоносным автоматическим оружием.

Где же все-таки Джоди?

Мэтт заметил, что Андерсон направился к амбару, и звук его шагов по парковочной площадке заставлял сердце Мэтта биться еще сильнее. На этот раз Андерсон шел уверенной походкой, не оглядываясь назад. Что бы сейчас ни произошло, но он уже не боится поворачиваться к этому спиной.

Мэтт посмотрел на грузовик. «Кто лежит возле этой машины?» — подумал он, холодея от ужаса.

Пока Мэтт бегал вокруг амбара, братья, судя по всему, перерезали веревки, которыми были связаны руки Джоди, и заставили ее тащить ящик к машине.

Когда Андерсон подошел к веранде, Мэтт, прихрамывая, скрылся в темноте. «Если раздался выстрел, это еще не значит, что кого-то убили», — сказал он себе.

Однако и хорошего в этом тоже ничего нет.

Должно быть, это просто холостой выстрел.



Услышав выстрел, Джоди испуганно прижалась к стволу дерева. Господи, неужели Тревис убил своего брата?

Она была уверена в том, что стрелял именно Тревис. У него был пистолет. Он заткнул его за пояс, когда вместе с Кейном вытаскивал из амбара ящик.

Она посмотрела на окно, выходящее на центральную лестницу, и от страха у нее пересохло во рту. Неужели именно это Тревис имел в виду, когда говорил, что сможет «совладать» со своим братом? Что у них за странная семейка такая? На ее глазах заблестели большие тяжелые слезы, и ей сразу стало легче.

С Кейном «совладали». И неважно, каким способом. Главное, что он больше не ругается и не кричит от боли. Итак, он, скорее всего, мертв. Или потерял сознание. Или тихо истекает кровью. Следовало бы посочувствовать ему, но ей не хотелось этого делать. Он не заслуживал ни сочувствия, ни сострадания. Сейчас Джоди хотелось только одного — чтобы ей развязали руки, чтобы она смогла забрать Лу и Ханну и увести их из этого чертового амбара.

Обхватив ногами дерево, она натянула веревку, связывающую ее запястья. Веревка была достаточно крепкой. Ну же, давай, рвись. Она слышала звук шагов по гравию парковочной площадки, а потом раздались шаги на центральной лестнице. Тревис возвращается для того, чтобы освободить ее. Теперь ему не нужно спешить, ведь Кейн уже не сможет ему помешать. Джоди посмотрела на дверь. Ей хотелось поскорее увидеть его. Хотелось, чтобы эта ужасная ночь закончилась как можно быстрее.

Когда тень проскользнула в дверь, Джоди едва сдержалась, чтобы не закричать от радости. Кошмар окончен. Через десять секунд она будет свободна. Еще через тридцать секунд она вызволит из шкафа Лу и Ханну. А через минуту они уйдут из амбара и отправятся домой.

А потом она увидела, как в комнату вошел Кейн.

38

Опустив руку с монтировкой вниз, Мэтт бежал в темноте, огибая место, освещенное прожекторами. От него до грузовика было всего каких-то метров сорок. Это если бы он бежал напрямик от амбара к машине. Однако ему пришлось идти в обход, а это значило, что ему требовалось преодолеть не сорок, а уже целых шестьдесят метров. Почти марафонская дистанция.

Поляна перед амбаром была довольно хорошо расчищена. Однако в темноте она превратилась в минное поле с камнями, обрубками старых деревьев и жестким дерном. Мэтт постоянно обо что-то спотыкался, стараясь удержаться на ногах и не упасть на больное колено. А боль не утихала. Она была просто невыносимой. Ему казалось, что его коленную чашечку распиливают пилой, а руку зажали в раскаленных тисках. Одно было хорошо — фары так ярко светили, что он отчетливо видел силуэты двух машин — «мазды» Джоди и грузовика Андерсонов. Это напоминало ему кинотеатр под открытым небом,[5] в котором остались только самые стойкие зрители.

Добежав до парковочной площадки, Мэтт остановился, потом, осторожно ступая по гравию, проскользнул за грузовик и сел на землю. Вокруг было тихо, и он слышал только свое прерывистое дыхание. В грузовике никого не было. И в амбаре тоже было тихо.

Мэтт подполз еще ближе. До грузовика оставалось метров пять, когда он заметил, что на земле что-то лежит. Оно лежало по другую сторону от грузовика. Тихо и неподвижно.

Мэтт сглотнул слюну, почувствовав, как к горлу подступает тошнота.

Нет, тот выстрел не был холостым.

«Я уверен, что это не Джоди», — сказал он себе.



Надежда, буйно расцветшая в душе Джоди, моментально увяла, словно бутон в ярком пламени костра. У нее подкосились ноги.

Джоди понимала, что спастись ей не удастся.

Кейн застрелил своего брата. А теперь он убьет и ее.

— Весь дом в нашем распоряжении. Нам уже никто не помешает. Слышишь меня, упрямая сука?

Улыбнувшись Джоди, Кейн вошел в комнату. В руке он держал винтовку.

— Теперь она мне не нужна, — сказал он, бросив винтовку. Она с грохотом упала на пол, и Джоди невольно вздрогнула. Потом Кейн вытащил из-за пояса пистолет. — Это мне тоже не понадобится.

Засмеявшись, он бросил пистолет на пол рядом с винтовкой. Этот жуткий смех Джоди слушала целый вечер. Ей было так страшно, что она едва держалась на ногах.

Кейн подошел к ней и остановился возле дерева.

От страха Джоди стало трудно дышать.

— Неужели тебе больше нечего сказать, упрямая сука?

Джоди крепко стиснула губы. Она боялась, что наружу вырвется тот крик, который зародился в ее груди. Она боялась, что если она закричит, ее ждет жалкая, презренная смерть.

Подняв руку, Кейн схватил ее за волосы и прижал щекой к стволу дерева.

— Ну же, упрямая сука, скажи что-нибудь. Пока у тебя есть такая возможность. Пока я не заставил тебя кричать.

Ее лицо исказилось от боли. От Кейна так воняло потом и кровью, что у нее даже закружилась голова. И она почувствовала, как в ней зарождается гнев. Она не может ударить его, потому что у нее связаны руки. Однако кричать она тоже не будет. Она не доставит ему такого удовольствия. Подняв глаза, Джоди молча посмотрела на него.

Он громко захохотал.

— Может быть, ты хочешь, чтобы я привел сюда твоих подруг? — спросил он. — Может быть, ты хочешь, чтобы они посмотрели, как ты будешь корчиться в крови? Тогда ты уже не сможешь молчать. Я знаю, что ты умеешь ругаться.

Джоди вспомнила о Ханне и Луизе. Она представила, как они сейчас сидят в темном шкафу, как Ханна обнимает истекающую кровью Луизу. И она снова почувствовала, что ее охватывает жгучая ненависть. Она не сможет увести подруг из амбара. Они уже никогда не вернутся к своим семьям. Кейн убьет их.

— Да пошел ты! — крикнула она ему.

Он отпустил ее и отошел от дерева. Посмотрев на Джоди, он улыбнулся ей торжествующей улыбкой победителя. Так, словно она уже сдалась, выбросив белый флаг.

— О да. Я сделаю из тебя кровавое месиво, упрямая сука, — сказал он.

Ненависть полыхала в ней огнем, и в этом огне, как в горниле, закалялась ее воля. И глядя, как он расхаживает перед ней с важным видом, словно артист перед собравшейся публикой, она ждала. Она снова вернулась туда, куда больше никогда не хотела возвращаться, — в то место, где должны были убить ее и ее подруг. Однако сейчас она уже не боится того человека, который хочет причинить ей боль. Нет, она не позволит ему наслаждаться своей властью. На этот раз ему придется хорошенько потрудиться для того, чтобы получить удовольствие.

Она будет ненавидеть его до тех пор, пока не умрет. Она будет смотреть на него полными ненависти глазами до тех пор, пока не испустит последний вздох. Это будет ее прощальным спектаклем.

Обойдя барную стойку, Кейн вошел в кухню и направился к дальней стене. Туда, где стоял деревянный блок для ножей. Тот по-прежнему находился там, где Джоди видела его в последний раз, — возле плиты. Эта была подставка из светлого дерева, к которой был прикреплен станок для заточки. Там не хватало двух длинных ножей, а в одной из прорезей торчала ручка из нержавеющей стали. Он достал нож для чистки овощей и, повернувшись к Джоди так, чтобы она видела, что он делает, провел большим пальцем по лезвию.

Покачав головой, словно артист, произносящий монолог, он сказал:

— Нет ничего хуже тупого ножа, правда, упрямая сука?

Джоди почувствовала, как к горлу подступает тошнота. Ей хотелось закрыть глаза и заткнуть уши. Изолировать себя от окружающего мира. Но она все-таки заставила себя посмотреть на него. Да, она смотрела на него, слушала скрежет металла, доносившийся из кухни (Кейн точил нож), и думала о том, как она ненавидит его.

Закончив работу, Кейн, пройдя неторопливым шагом через кухню, вернулся в гостиную. Джоди натянула провод, которым были связаны ее руки, пытаясь повернуться так, чтобы можно было спрятаться за деревом.

Она понимала, что это ей не поможет и Кейн все равно доберется до нее.

Она была полностью в его власти.

И понимала, что он ее не пощадит.

Он подошел к ней и приставил нож к стволу дерева.

— Хочешь, я вырежу на этом дереве твое имя? Я напишу так: «Здесь истекала кровью упрямая сука». — Он засмеялся, а потом, подбросив нож, поймал его за рукоятку и воткнул в дерево.

Он демонстрировал ей свою ловкость, давая тем самым понять, что так же легко воткнет нож и в нее, словно она не человек, а просто кусок дерева. Он думал, что она расплачется и начнет молить его о пощаде.

Восемнадцать лет назад ее шесть раз ударили ножом в живот. Она не видела этот нож. Она узнала о том, что ранена и истекает кровью, только после того, как, отбившись от того парня, который бросился на нее с ножом, выбежала на дорогу и в свете фар приближающейся машины увидела, что по ее ногам льется целый водопад крови.

С тех пор она много думала о ножах. Они снились ей по ночам, и она просыпалась в холодном поту, боясь, что к ее телу прикоснется еще один нож. Каждый раз, когда она раздевалась, она видела свои ужасные шрамы.

Еще вчера она бы, не стесняясь, начала кричать и биться в истерике, если бы увидела, что Кейн, замахнувшись ножом, намеревается перерезать ей горло.

Но сейчас она уже ничего не боится.

Она спокойно посмотрела на нож, точащий в стволе дерева. На его острое блестящее лезвие. На грязную руку жестокого убийцы, державшую его. На большой широкий кинжал, нарисованный на его руке. На безумные, жаждущие крови глаза Кейна. И ей показалось, что внутри нее зажглось пламя. Оно, словно голодный младенец, питалось ее ненавистью и становилось все больше и сильнее. Она наполняло ее душу обжигающим, всепоглощающим гневом.

Кейн вытащил нож из дерева и прижал его к щеке Джоди.

— Что, боишься, упрямая сука?

Она посмотрела на него глазами полными ненависти и, усмехнувшись, спросила:

— Тебя, что ли?

Схватив ее за плечи, он ударил ее о ствол дерева, потом навалился на нее всем телом и снова прижал нож к ее шее.

— А что ты скажешь об этом, сука?

Его колени упирались в ее бедра, его горячее дыхание обжигало ей щеку, и она чувствовала его мерзкий зловонный запах. Ей хотелось ударить его головой по носу, но он был так близко, что она просто не смогла повернуть голову.

— Я думала, ты из тех парней, которые обычно пристраиваются сзади, — сказала она, оправившись от испуга.

«Если я его сейчас разозлю, он просто возьмет и всадит мне нож в горло, и я не успею ударить его», — подумала она.

Он воткнул нож в дерево прямо возле ее головы. Она вздрогнула, а он, отпустив ее, отошел в сторону.

— Хочешь, чтобы я сделал тебе больно, да? Хочешь посмотреть, как я буду разрезать тебя на куски? Так я сейчас этим займусь.

Подойдя к двери, он взял электрический провод, лежавший на куче инструментов. Таким же проводом были связаны ее руки.

— Хочу, чтобы ты знала: мне нравится, когда женщина сопротивляется. Хорошая драка разогревает кровь, — сказал он, возвращаясь к ней. Зайдя за ствол, он перерезал провод на ее руках.

Джоди едва не задохнулась от радости. Она и не надеялась, что ей так повезет.

Крепко сжав ее ладони, он сказал:

— Только попробуй выкинуть какой-нибудь фокус, и я отрежу тебе пальцы.

Прислонившись спиной к стволу, она протянула руки Кейну и, довольно улыбаясь, смотрела, как он связывает ее запястья электрическим проводом.



Было очень темно, и Мэтту пришлось подползти почти вплотную к телу, для того чтобы осмотреть его. Этот человек был довольно крупным, и на нем не было белого свитера. Встав на одно колено, Мэтт перевернул тело и увидел, что у Тревиса прострелено горло, а из раны льется густая темная кровь, стекая прямо на гравий. Мэтт повернулся к свету.

Значит, Джоди сейчас в амбаре.

С Кейном.

«О господи», — пробормотал он, похолодев от ужаса. Поднявшись на ноги, он посмотрел на монтировку, которую держал в руке. Винтовка с широким прикладом. Черт возьми! В окне, находившемся рядом с центральной дверью, промелькнула тень. Потом раздался грохот. На пол бросили какой-то тяжелый предмет. Пробежав через площадку для парковки, Мэтт прижался к грузовику. Рядом с ним стоял открытый железный ящик. Наклонившись, Мэтт заглянул в него.

Боже праведный, да там не один «Стейр»!

Ящик был доверху набит винтовками.

Их там было штук двадцать или даже больше.

И сверху лежал магазин с патронами.

«Так вот в чем дело», — подумал Мэтт, гневно сжав кулаки. Они ранили женщину, стреляли в полицейского, угрожали убить пятерых человек ради того, чтобы добраться до этих винтовок? Да они просто психи, законченные психи!

Нет, Тревис не псих. А вот Кейн точно сумасшедший.

Сопоставив все известные ему факты, Мэтт моментально все понял. Вчера был убит Джон Крюгер. Его забили до смерти, но не ограбили. Это мог сделать только психически неуравновешенный человек. Тревис и Кейн работали строителями. Они скрывались от полиции, но почему-то не уехали из города. «Или я смоюсь отсюда без тебя». Так сказал Тревис Кейну.

Значит, братьям нужны были не винтовки, а деньги.

Если бы Тревис продал ящик автоматических винтовок, которые он украл с армейского склада, он мог бы заработать на этом целое состояние. С такими деньгами два деревенских парня запросто смогли бы уехать на другой конец земного шара и найти себе надежное убежище.

Однако Тревис уже никуда не уедет. Он мертв.

А Джоди сейчас в доме вместе с его сумасшедшим братом.

И она кричит от страха.



Посмотрев на свою руку, Джоди увидела, что на рукаве белого свитера Коррин расплывается кровавое пятно. Кейн порезал ей руку. Ей было больно, но она первой успела причинить ему боль.

Он дразнил ее, проводя ножом по спине, по подбородку, по груди. Она молча наблюдала за его действиями. Внутри у нее все кипело, все дрожало от гнева, и она ждала удобного момента, чтобы дать ему отпор. И долго ждать ей не пришлось.

Кейн дернул за провод, которым были связаны ее руки. Пристально глядя на нее своими блеклыми глазами, он притянул ее к себе еще ближе. Он хотел напугать ее, сделать так, чтобы она чувствовала себя жалкой и беспомощной. Воспользовавшись моментом, она ударила его головой в лицо и издала дикий, неистовый вопль, выплескивая весь накопившийся в ее душе гнев.

Джоди почувствовала, как нож, прорезав рукав свитера, вонзился в ее запястье. Опустив глаза, она посмотрела на рану. Боли почти не было. А потом она посмотрела на Кейна. Увидев, что у него из носа течет кровь, она улыбнулась.

Повернув ее к себе спиной, он обхватил ее одной рукой за грудь и прижал к горлу нож, который держал в другой руке. Она слышала, как он тяжело вдыхает воздух через открытый рот. Отвернувшись, он плюнул на пол.

— Еще раз выкинешь такой фокус, и я перережу тебе горло, — сказал он.

Она понимала, что он убьет ее и смерть ее будет мучительной. Однако ей не было страшно. Ей не хотелось ни плакать, ни молить о пощаде.

Нет, в ее душе не было страха. Там был только дикий, безудержный гнев.

Гнев, словно горячая волна, прокатился по всему ее телу, уничтожая, истребляя все другие чувства. Кейн ранил ее подругу. Убил Мэтта и девушку. Такую же юную, как Энджи. А теперь он хочет забрать у ее детей мать.

Гнев сделал ее сильной. Он открыл ей глаза. Джоди почувствовала себя гладиатором.

Ствол дерева находился слева от нее. Дверь в коридор справа. Прямо перед ней была барная стойка. Значит, дыра в полу находится за ее спиной.

39

Кейн стоял сзади, обхватив ее своей сильной мускулистой рукой. Они сейчас с ним были единым целым, а это значило, что и передвигаться они теперь будут только вдвоем.

Джоди нащупала руку Кейна, ту, в которой он держал нож, и сжала его запястье.

— Нет, пожалуйста, не надо, — простонала она, чувствуя, как лезвие ножа впивается ей в шею.

Она извивалась, дергала плечами, толкала его ногами, пытаясь освободиться. Наконец она почувствовала, что он начал терять равновесие.

Кейн отклонился назад, пытаясь удержаться. Джоди тоже резко отклонилась назад и, навалившись на него, просунула ногу между его ног. Кейну пришлось сделать шаг назад. Она шагнула вместе с ним и захватила ступней его лодыжку, прижавшись к нему всем телом. Он попытался освободиться. Она опять толкнула его. Он снова отступил назад, пытаясь удержаться на ногах. Потом он сделал еще два шага, а потом еще один шаг.

«Наверное, мы уже подошли к самому краю дыры», — подумала Джоди. Она зажмурилась и дернула Кейна за ту руку, в которой он держал нож.

Она понимала, что, упав в подвал, может разбиться насмерть. Или Кейн всадит в нее нож, если она не сможет убрать лезвие от своей шеи.

Кейн сделал еще один шаг, и она почувствовала, что его нога повисла в воздухе. Она наклонилась назад, надавив плечами на его грудь, и подняла ноги, пытаясь направить его прямо в яму, прямо в подвал.

Ей казалось, что она падает в глубокий колодец. Вверху она видела светлый круг. Наконец этот круг исчез, и они провалились в темноту. Кейн кричал и размахивал ногами. Он отпустил Джоди и пытался схватиться за что-нибудь, чтобы остановить падение. Ей тоже хотелось найти какую-нибудь опору, но она подавила это желание и вцепилась ему в запястье, молясь о том, чтобы у нее хватило силы отвести нож в сторону.

Наконец они упали на землю. Джоди показалось, что в нее врезался тяжелый грузовик, — таким сильным был удар. Ее голова дернулась, и она ударилась обо что-то твердое. Потом раздался хруст, и лежавший под ней Кейн взревел от боли. У Джоди кружилась голова, ноги и руки стали ватными, но рука Кейна с ножом двигалась вполне свободно.

Повернув голову, Джоди впилась в его кисть зубами. Он кричал, дергал рукой, а она, почувствовав соленый вкус крови, все глубже и глубже вгрызалась в его тело. Свободной рукой он схватил ее за волосы и попытался оттянуть, но было уже слишком поздно. Его пальцы ослабли, и нож упал на землю.

Когда она разомкнула зубы, он прижал ладонь к ее лицу и с силой надавил. Второй рукой он тянул ее за волосы, заставляя отклонять голову назад. Джоди поняла, что он хочет сломать ей шею. Повернувшись, она ударила локтем по его сломанным ребрам. Закричав от боли, он отпустил ее волосы. Придавив его грудь, она скатилась на землю и встала на колени. Он метался из стороны в сторону, пытаясь освободиться. У него болело все тело, ему трудно было дышать, но она не сдвинулась ни на сантиметр.

Джоди ударила его ботинком по ребрам, а потом долго смотрела, как он корчится, лежа на земле, и слушала его стоны, чувствуя, как в ней закипает ярость.

В подвал из гостиной пробивался тусклый свет, и Джоди увидела, как блеснуло лезвие ножа. Она наклонилась, взяла нож обеими руками и повернула его лезвием к себе. Быстро разрезав провод, которым были связаны ее запястья, Джоди подползла к Кейну и прижала нож к его щеке. Прижала так сильно, что лезвие врезалось в его кожу, и спокойным голосом, четко выговаривая каждое слово, произнесла:

— Если будешь дергаться, я отрежу тебе голову.

Он перестал стонать и посмотрел на нее поверх лезвия. Его лицо было измазано кровью и грязью.

— Ты, скотина, а ну, поднимайся, — сказала она. Он медленно сел. Она по-прежнему прижимала нож к его щеке. — Становись на колени.

Он медленно повернулся, скривившись от боли, и встал на колени. Посмотрев на нее, он улыбнулся и сказал:

— Что, упрямая сука, изображаешь из себя Джека Потрошителя?

Она посмотрела ему в глаза. Три минуты назад ей казалось, что она умирает. Теперь она стояла на ногах, а Кейн перед ней на коленях. Ей нечего было терять.

— Ты прав, я — Джек Потрошитель.

— Ты когда-нибудь видела ножевые раны? Из них обычно кровь течет ручьем. Ее так много, что тебя от отвращения начинает выворачивать наизнанку.

— Ну-ну, расскажи мне об этом поподробнее.

Он ухмыльнулся.

— Ты думаешь, что ты крутая, что ничего не боишься, да? Ты никогда не сможешь ударить человека ножом.