Никки посмотрела через улицу и снова на него.



Она улыбнулась и сказала: —Завтра я принесу тебе фотографии—. Никки перешла на светлую сторону улицы, оставив его там на углу.



Через полчаса, Никки перешла в нескольких шагах от железнодорожного переезда на тротуар на двадцать третьей восточной и увидела как окрестности погрузились во тьму, как Манхэттен, наконец, бросился в полотенце и рухнул в общегородское затемнение.

Сначала странное молчание коснулось сотен кондиционеров, расположенных над и под землей.

Это было как будто город задержал дыхание.

Фары машин светили рассеянным светом на Парк Авеню Саус.

Уличные огни все погасли, и вскоре появились злые гудки нью-йоркских водителей, соревнующихся за место на дороге.

Ее руки и плечи заныли, когда она свернула в свой квартал.

Она поставила распечатку сержанта на тротуар и осторожно прислонила ее к соседским кованым воротам, пока открывала свою сумочку, висящую на плече.

Чем дальше она уходила от улицы, тем темнее становилось.

Жара выловила в сумке свой мини-фонарик и настроила узкий лучик так, чтобы не оступиться на неровном тротуаре или не поскользнуться на собачьем дерьме.

Жуткое молчание стало уступать звукам голосов.

Они плыли в темноте сверху из раскрытых окон квартир, и она слышала одни и те же слова снова и снова из разных зданий: —отключение энергии—, —фонарик— и — батарейки—.

Она услышала кашель неподалеку от себя и высветила своим фонариком старика, выгуливающего своего бульдога.

— Вы слепите меня этой чертовой штуковиной— сказал он, миновав ее, и она перевела луч фонарика на землю.

— Будьте осторожны— сказала она, но не получила ответа.



Никки взяла свою коробку в обе руки и пошла по направлению к своему дому с фонариком, зажатым между своей ладонью и картоном, освещая путь на несколько футов вперед.

Она не была уже в двух дверях от своего дома, когда чья-то нога отбросила камешек позади нее и она остановилась.

Прислушалась.

Прислушалась сильнее.

Но не услышала никаких шагов.



Какой-то идиот проорал — Аууууу! — с крыши здания через дорогу и бросил кусочек горящей бумаги, который закружился в ярко-оранжевом вихре, пока не сгорел на полпути к тротуару.

Это был хороший намек, что пора убираться с улицы.

Напротив своих ступенек Никки поставила опять коробку на землю и наклонилась достать свои ключи.

Позади нее появились убыстряющиеся шаги и затем рука коснулась ее спины.

Она крутанулась и совершила высокий крученый удар вниз, который задел Рука, и к тому моменту, как она услышала его — Привет! — , было уже слишком поздно делать что-либо кроме того как пытаться вернуть равновесие и надеяться, что он не ударился головой во время падения.

— Рук? — , сказала она.

— Внизу.—



Никки направила свой фонарик в направлении его голоса и высветила его, сидящего на клумбе, опираясь спиной на ствол дерева, при этом держась за свою челюсть.

Она наклонилась к нему.

— Ты в порядке? Ты, черт возьми, что делаешь?

— Я не мог тебя видеть, я просто врезался в тебя.

— Но что ты тут делаешь?

— Я просто хотел убедиться…—

— … что ты полностью проигнорировал мои слова и все-таки пошел за мной.

— Всегда сообразительный детектив.

Он поставил одну из своих рук напротив дерева, а другую на тротуар.

— Ты наверно захочешь отвернуться. Я собираюсь поднапрячься. Не обращай внимания на стоны. — Она не отвернулась, а подхватила его за руку, чтобы помочь ему подняться.

— Я сломала что-нибудь? — спросила она и посветила фонариком на его лицо.

Его челюсть была красной и в садинах от ее ноги.

— Сделай так, — сказала она и посветив на свои челюсти, поработала ими, открывая и закрывая их.

Она направила на него свет, и он последовал её инструкциям.

— Как оно?—

— Гуманней просто заставить меня замолчать. У тебя есть пуля, не так ли?

— Ты в порядке. Тебе повезло, я только задела тебя.

— Повезло тебе, я подписал отказ от судебных исков, когда начал путь неофициально примкнувшего.

Она улыбнулась в темноте.

— Я полагаю, повезло нам обоим.



Никки сообразила, что он должен был слышать улыбку в ее голосе, потому что он придвинулся ближе к ней, до тех пор, пока только крошечная щель не осталась между ними.

Они стояли так, почти соприкасаясь, но чувствуя близость друг друга в темноте жаркой летней ночи.

Никки начала наклоняться, а затем чуть-чуть к нему прислонилась.

Она почувствовала, как ее грудь мягко столкнулась с его плечом.

Затем их настиг яркий свет.

— Детектив Жара? — , прозвучал голос из патрульной машины.

Она на шаг отступила от Рука и загородила глаза от света.

— Да, это я.

— У вас все в порядке?

— Да, все хорошо. Он…

она взглянула на Рука, который не оценил ее паузу, во время которой она пыталась определить его: —со мной.



Никки знала причину.

Как только они перестали светить ей в глаза, она представила совещание в офисе Капитана Монтроуза сразу после того, как она ушла, и вызов, который был отправлен.



Это было одно дело — поддразнивать друг друга и играть в игру \" Я слишком крут, чтобы волноваться о ком-то\", но участок был семьей, и если ты был один из них и тебе угрожали, ты мог поклясться на своем значке, что они прикроют твою спину.

Это жест был бы куда более уместен, если бы у нее не было Джеймсона Рука на руках.

— Спасибо, но вы знаете, в этом нет необходимости. Правда.

— Не волнуйся, мы будем тут всю ночь. Хочешь, мы проводим тебя наверх?

— Нет, — сказала Никки немного настойчивей, чем собиралась.

Она продолжила более тихо: —Спасибо.

У меня есть… — она посмотрела на Рука, который улыбался все то время, пока она говорила — … фонарик.—

Рук понизил голос.

— Прекрасно. Думаю, я скажу Джеймсу Тейлору, что у меня есть для него новая песня. У тебя есть фонарик.

— О, не будь таким — Ты знаешь Джеймса Тейлора?

— Жара?

— Да?

— Есть какой-нибудь лед там, в этой квартире?

Давай пойдем и посмотрим.



Глава 9



Дом, в котором жила Никки Жара, не был похож на Гилфорд.

И дело было не только в самом размере здания, швейцара там тоже не было.

Рук обхватил своими пальцами медную дверную ручку и держал дверь открытой, пока Никки не вошла в небольшой вестибюль.

Её ключи треснули по внутренней стеклянной двери, Никки открыла её, и махнула сине-белому, по-прежнему припаркованному, автомобилю у входа.

— Мы внутри—, сказала она.

— Спасибо.



Полицейский оставил прожектор включеным, благодаря чему вестибюль не тонул во мраке.

— Кресло, видишь? — Никки быстро посветила на него фонариком.

— Держись поблизости.

Ряд блестящих металлических почтовых ящиков отражал их силуэты.

Она переключила фонарик, сделав луч немного шире, и хотя интенсивность света уменьшилась, это позволило им лучше сориентироваться. Стал виден длинный узкий вестибюль.



В левой его части располагался лифт, а справа, отделенный столом с валявшимися на нем письмами и газетами, проход к лестнице.

— Подержи.

Она отдала ему коробку и пошла по коридору к лифту.

Боюсь он не работает, если только он не на паровом двигателе — сказал Рук.

— Ты думаешь? — она посветила фонариком на медный диск, показывавший на каком этаже находилась кабина.

Стрелка указывала на 1.

Жара стукнула тыльной стороной своего фонарика по дверям лифта и серия громких звуков эха наполнила помещение.

Она крикнула

— Здесь есть кто-нибудь? — и прислонила ухо к металлическим дверям.

— Никого—, сказала она Руку.

Тогда она подтащила стул из холла к лифту и встала на него.

— Чтобы это заработало, ты должна сделать это сверху, на крыше лифта.

Стиснув крошечный фонарик в зубах, освободив руки, она попробовала немного приоткрыть двери лифта.

Никки просунула голову вперед и посветила фонариком.

Довольная, она отпустила двери и отошла назад, сообщив

— Все чисто.

— Коп — всегда коп—, сказал Рук.

— …Не всегда—



Она поняла, насколько темно вообще может стать, когда они начали взбираться по лестнице, которая была вся закрыта стенами, и на неё не проникал жидкий свет полицейского прожектора.



Никки шла впереди со своим фонариком, и появление света со стороны Рука удивило ее.

На втором этаже она спросила — Что это, черт возьми, у тебя такое?—

— Айфон. Прикольно, да? — Экран его телефона излучал яркий свет от виртуальной зажигалки Bic.

— Так теперь беснуется толпа на концертах—.

— Это Мик тебе сказал?—

— Нет, Мик не говорил мне этого—.

Они продолжили свое восхождение и Рук добавил:

— Это был Боно—.

Пешком они быстро добрались до ее квартиры на третьем этаже, но от духоты на лестничной клетке они оба вспотели.

Войдя внутрь, она щелкнула выключателем, по привычке, и упрекнула себя за этот автопилот.

— У тебя ловит эта штука?

— Ага, показывает все палочки.

— Чудо из чудес—, сказала Никки и нажала кнопку быстрого набора капитана Монтроуза на своем телефоне.

Она дважды попыталась с ним связаться и, пока звонила, отвела Рука на кухню и показала ему холодильник.

— Лед внизу, приложи к челюсти пока я… Здравствуйте, капитан, я звоню, чтобы отметиться.—

Детектив Жара знала, что город будет в состоянии боевой готовности и хотела узнать, нужно ли ей явиться на станцию или на место сбора.

Монтроуз подтвердил, что Управление при чрезвычайных ситуациях уже объявила о статусе боевой готовности, и это временно отменяло отгулы и больничные.

— Ты, возможно, понадобишься мне, чтобы поработать в эту смену, но пока город ведет себя прилично.

Думаю, это благодаря аналогичной ситуации в 2003— сказал он.

— Учитывая, что у тебя есть только двадцать четыре часа, для меня будет лучше, если ты немного отдохнешь и приступишь к работе завтра, если всё не закончится.—

Э-э…, капитан, я была удивлена увидеть, что у меня есть небольшая компания снаружи

— О, хорошо. Сделал звонок в тринадцатый участок. Они хорошо с тобой обращались, я надеюсь.—

Очень уверенно, спасибо.

Но вот в чем дело.

С этим режимом чрезвычайной ситуации, который сейчас объявлен. Вы уверены, что это наиболее эффективное использование ресурсов.

— Если вы имеете ввиду прикрытие моего лучшего следователя чтобы убедиться, что её сон не будет нарушен, я не могу думать о лучшем использовании.

Рали и Очоа настаивали на том, что сделают это сами, но я положил этому конец.

Теперь, это было бы пустой тратой ресурсов.

Боже, подумала она.

Это было бы только то, что ей нужно, что бы Роуч увидел и поймал ее там за brushing buttons в темноте с Руком.

Как бы там ни было, она не была заинтересована в этой идее зная, в какое время Рук уйдет, даже если это будет скоро.

Это мило, Кэп, но я большая девочка, я в безопасности дома: дверь заперта, окна закрыты, я вооружена и я думаю для нашего города будет лучше если вы отошлёте эту машину отсюда.

— Ладно—, сказал он. Но ты обещаешь закрыть дверь на все замки.

— Никаких незнакомцев у тебя дома, слышишь меня?

Она посмотрела на Рука прислонившегося к разделочному столу и прижимающего полотенце со льдом к лицу и сказала — Не беспокойтесь, капитан.—

И да, капитан, спасибо!—

Она нажала отбой и сказала — Я не нужна им сегодня—

Итак, твое очевидное намерение избавиться от меня не увенчалось успехом.

— Замолчи и дай мне взглянуть.

Она подошла к нему, и он убрал полотенце, чтобы она могла рассмотреть его вспухнувшую челюсть.

— Опухоли нет, это хорошо. На дюйм ближе к моим ногам, и тебе бы пришлось пить суп через трубочку в течение следующих двух месяцев.

— Постой, так это была твоя нога?—

Она пожала плечами и сказала — Да—, а затем провела рукой по щеке.

— Всегда срабатывает.—

Рук немного одернулся от ее руки.

— Очень больно?—

— Только моей гордости.—

Она улыбнулась и провела своими пальцами по его щеке, лаская ее.

Уголки его губ едва заметно дернулись и он посмотрел на нее так, что ее сердцебиение участилось.

Никки отступила назад, пока притяжение не обрело настоящую силу, неожиданно обеспокоенная, на сколько она может быть ненормальной, повернутой на преступлении.

Сначала на балконе Мэтью Старра, а теперь и здесь, на ее кухне.

Не самое худшее, быть немного ненормальной, подумала она, но преступление? Это точно был общий знаменатель.

Что ж, это и, хм, Рук.

Он начал вытряхивать лед из полотенца в раковину и пока Рук был занят, она пыталась понять, какого черта попросила его подняться сюда.

Может быть она придает этому визиту слишком большое значение.

Иногда сигара — просто сигара, не так ли? И иногда приложить лед — всего лишь приложить лед.

Хотя, её дыхание еще было возбужденным, от близости с ним.

И этот взгляд.

Нет, сказала она сама себе, и приняла решение.

Лучше всего не форсировать события.

Он получил свой лед, она сдержала обещание, и наиболее правильной сейчас вещью было бы остановить все это и отправить его домой.

— Не хочешь остаться, попить пивка? — , спросила она.

— Я не уверен—, сказал он серьезным тоном.

— Твой утюг точно отключен? Ой, подожди-ка, у тебя же нет электричества, значит мне не нужно беспокоится, что ты используешь его на моем лице.—

— Очень смешно. Знаешь что? Мне не нужен этот вонючий утюг. У меня там есть Кусачий Бублик, и ты не захочешь узнать, что я могу с ним сделать.

Он немного подумал и сказал: —Попить пива было бы неплохо—.

В холодильнике была только одна бутылка Сэма Адамса, так что им пришлось поделить ее.

Рук сказал, что был бы не против совместного распития прямо из бутылки, но Никки достала им стаканы и пока наполняла их, она спрашивала себя, почему вдруг попросила его остаться.

Она почувствовала озорной трепет и улыбнулась тому, как временное отсутствие электричества и жаркая ночь привнесли некое безрассудство.

Может ее и правда нужно было охранять… от самой себя.

Рук исчез в гостиной, унося с собой свою невидимую зажигалку и пиво, в то время как Никки искала свечи в кухонных ящиках.

Войдя в гостиную, она застала Рука, вешающим картину Джона Сингера Сарджента.

Оу… Я знаю, это вроде слишком.

Мы знаем о моих вопросах границы, не так ли? Ты можешь повесить его куда-нибудь еще, или нет, я просто подумал, что поменяю его с твоим плакатом компании Wyeth, чтобы ты могла получить эффект.

— Нет, нет, все в порядке.

Он мне и тут нравится.

Позволь мне добавить больше света, что бы разглядеть получше, она возможно, нашла свой дом



Никки чиркнула спичкой и вспышка пламени осветило её лицо золотом.

Она потянулась вниз к кривому стеклу фонаря на книжной полке, и пламя коснулось фитиля.

— Которая из них ты? — спросил Рук.

Когда она посмотрела вверх, он указал на гравюру.

— Девушки, освещенные фонарями.

— Я наблюдал, как ты делаешь то же самое, и, удивительно, если ты видишь себя, одной из них.

Она подошла к кофейному столику и поставила пару свечей.

Зажигая их, она сказала: — Не одной, мне просто нравится чувствовать это.

Это захватывает Светом, праздником, их невинностью

Она села на диван.

— До сих пор не верится, что ты достал его для меня.

Это было очень любезно с твоей стороны.—

Рук обошел с другого конца кофейный столик и присоединился к ней на диване, но сев на противоположном конце, оперевшись спиной о подлокотник, оставляя некоторое пространство между ними.

— Ты видела подлинник?—

— Нет, он в Лондоне.—

— Да, в Тейт—, сказал он.

Значит ты его видел, хвастун.

Мы с Миком и Боно ездили туда.

На Бентли Элтона Джона.—

— Знаешь, я почти верю тебе.—

— Тони Блер был настолько пьян, что мы пригласили принца Гарри вместо него.—

— Почти, — усмехнулась она и посмотрела на рисунок.

Раньше я любила любоваться картинами Сарджента в музее изящных искусств в Бостоне, когда посещала Северо-Восточный Университет. Он так же делал там некоторые фрески.

— Ты была студенткой отделения гуманитарных наук? — прежде чем она смогла ответить, он поднял его бокал.

— Эй, посмотри-ка на нас. Никки и Джейми разговаривают.—

Она чокнулась с его стаканом и сделала глоток.

В комнате было жарко и пиво уже нагрелось.

— Я была на отделении Английского языка, но я очень хотела перевестись на театральное. Тебе придется помочь мне с этим.

— Как ты дошла от этого к тому, что стала детективом полиции?

— Не такой уж огромный скачок. — сказала Никки. Скажи мне, то что я делаю, не является частью действие, частью повествования.

— Правда. Но это то что есть. Мне интересно почему. Убийство. Больше никакой наивности. Полное изменение жизни.

Она подумала немного и произнесла:

— Это личное. Может быть, когда мы будем лучше знать друг друга…—

— Личное, значит.

— Это код — из-за парня—?

— Рук, сколько недель мы вместе работаем? Зная то, что ты знаешь обо мне, ты думаешь я бы сделала такой выбор из-за парня?

— Жюри будет игнорировать мой вопрос.

— Ну уж нет. Я хочу знать. — сказала она пододвигаясь ближе к нему.

— Сможешь ли ты изменить то, чем ты занимаешься ради женщины?

— Я не могу ответить на твой вопрос

— Тебе придется, я провожу допрос твоей чертовой задницы!

— Сможешь ли ты изменить то, чем ты занимаешься ради женщины? Я не могу себе этого представить.

— Ясно

— Но, — сказал он и остановился чтобы подобрать правильное слово, — ради той самой женщины? Мне хочется думать, что я сделаю практически все, что угодно.



Он выглядел довольным своими словами, и в подтверждение этому он отвесил ей поклон и когда сделал это, то приподнял свои брови. В этот момент Джейми Рук вовсе не был похож на отвязного путешественника с обложки глянцевого журнала, он был похож на ребенка, с иллюстрации Нормана Роквелла, такой же правдивый, без тени лукавства.

— Я думаю, нам нужен напиток покрепче- сказала она.

— Из-за этой темноты я мог бы ограбить магазин спиртных напитков. Кстати у тебя есть чулки? Я смог бы натянуть их на голову, если ты одолжишь!—

Её мини-бар на кухне вмещал в себя мерный стаканчик для приготовления Шэрри и бутылку персикового вина \"Беллини\", которое простояло на полке, казалось вечность и приняло цвет расщепляющихся ядерных веществ.

Ага! И еще пол бутылки текилы.

Рук направил свет и Никки поднялась из за ящиков холодильника, размахивая маленьким печальным лаймом, словно она поймала мяч Барри Бондса в комплекте с голограммой.

— Жаль у меня нет triple sec (ликера) или Куантро, мы могли бы сделать Маргариту.

— Я тебя умоляю! — , сказал он.

— Предоставь это мне—.

Они вернулись на диван и Рук, как в магазине, разложил на ее кофейном столике нож, солонку, лайм и текилу.

— Сегодня, класс, мы делаем Маргариту своими руками. Смотрите и учитесь.—

Он отрезал кусочек лайма, налил стопку текилы, затем облизал область кисти между большим и указательным пальцами и посыпал ее солью.

Он лизнул соль, опрокинул стопку и откусил лайм.

— Ух-да! Вот, что я имел в виду—, сказал Рук.

— Я научился этому у Десмонда Туту—, добавил он и она улыбнулась.

— Теперь твоя очередь—.

Одним махом Никки взяла нож, отрезала кусочек лайма, насыпала соль на руку и осушила стопку с текилой.

Она увидела выражение на его лице и сказала: — Где ты, черт возьми, думаешь я была все эти годы?

Рук улыбнулся ей, и начал готовить новую партию. Она наблюдала за ним и чувствовала как напряжение уходит с её больных плеч, и так сантиметр за сантиметром приходила беззаботность вместо состояния боевой готовности, которое было невольно принято в качестве образа жизни.

Но когда Рук все подготовил, он не стал делать глоток.

Вместо этого, он протянул свою руку ей.

Она посмотрела вниз на лайм и соль между его пальцами.

Никки не взглянула на него, она боялась, что передумает, вместо того чтобы принять вызов.

Она наклонилась к его руке, и вначале быстро коснулась её языком, но потом мгновение спустя она медленно слизывала соль с его кожи.

Рук предложил ей стопку, и она опрокинула её, сжимая его запястье в своих руках. Затем Никки откусила лайм, который он поднес к её губам.

Взрыв сока лайма очистил ее вкус, и, как только она проглотила, тепло от текилы распространилось из ее живота к рукам и ногам, наполняя ее роскошной невесомостью.

Она закрыла глаза и облизала свои губы еще раз, наслаждаясь привкусом цитруса и соли.