Итан схватил меня за талию, развернул к себе и прижался губами к моим губам – и все это в считаные мгновенья! Я всегда переживала, что, когда настанет тот самый миг, я не соображу, что делать, но тело само ответило на поцелуй Итана, а в голове не возникло ни одной мысли о микробах и о том, давно ли Итан чистил зубы.
Но продлилось это недолго. Я оттолкнула его. Причем с силой. Хотя поцелуй мне понравился.
– Итан! Нельзя вот так ни с того ни с сего нападать с поцелуями! – шумно возмутилась я. – Это домогательство какое-то!
Он усмехнулся и пожал плечами.
– Вовсе нет, я просто возвращаю тебе кармический долг! Гляди, сработало же, – заметил Итан и повернул меня к сцене.
Группа уже доигрывала последнюю песню. Гай – насупившийся, с лицом мрачнее тучи – дрожащими пальцами держал микрофон. Внезапно он взял фальшивую ноту, в конец испортив кульминацию. Я не смела взглянуть ему в глаза. Меня била дрожь.
– Итан, что ты наделал?
Он снова пожал плечами:
– Помог тебе, только и всего. Только пообещай, что не кинешься к нему. Пусть сам приходит.
– О, так ты у нас не только людей достаешь, но и пишешь книжки по психологии?
– Ой, да ну тебя. Пойду дождусь, пока нас объявят победителями, и выберу себе самую красивую девчонку!
– Не факт, что вы победите! – бросила я ему вслед, но он уже смешался с огромной толпой.
Кто-то больно схватил меня за волосы.
– Ты, что ли, совсем с ума сошла с Итаном целоваться? – громогласно спросила Эмбер.
Глава тридцать третья
– ПУСТИ, БОЛЬНО ЖЕ!
– Мне плевать! – заявила Эмбер, не отпуская моих волос и таща меня к своему местечку у сцены. – И о чем ты только думала? Это же Итан! Сексуальный маньяк! Для тебя он мертв, ты что, забыла?
– Он первый начал, – проворчала я.
Металлические струны взвизгнули в последний раз и стихли. Выступление окончилось. Эмбер наконец меня отпустила, и мы присоединились к вялым аплодисментам. Все это время я пыталась поймать взгляд Гая, но он пулей унесся со сцены.
Хорошая мысль
Он что, ревнует? Неужели домогательства
Итана… принесли свои плоды?!
Хлопая на ходу, мы подошли к Джейн, которая подскакивала на месте, присвистывала и вопила:
– Впере-е-ед, парни, вы просто красавцы!
Вскоре к ней присоединилась и небольшая толпа неподалеку, начавшая скандировать: «Еще! Еще!» Джоэл стоял посреди сцены и упивался этим моментом. Он вскинул руки и сорвал с себя футболку.
– Джоэл, я люблю тебя!
Я огляделась и заметила, что вежливые аплодисменты в столовой уже давно стихли.
– Никто не хлопает, гляди-ка, – сказала я Эмбер.
– Да потому что выступление было провальным! У меня уши чуть в трубочку не свернулись. Я, конечно, понимаю, что это не мой стиль музыки, но даже в церкви они выступали гораздо круче. Ты вообще слышала, как Гай жестко мазал мимо нот?
– Нет… я была занята…
Истерикой и приступом ОКР в туалете.
– Страстными поцелуями с Итаном? – уточнила Эмбер.
– Я же сказала: он первый начал.
– Да-да, конечно. За тобой не поспеешь, ей-богу. Да и за Лотти тоже… гляди-ка, кажется, ее душевные раны затянулись! – сказала Эмбер и указала на барную стойку. У нее толпилась огромная очередь, вот только Тедди нигде не было видно.
– Пошла за очередной порцией выпивки, но до сих пор не вернулась. Бросила меня тут с этой Кортни Лав, – поведала Эмбер, выразительно ткнув пальцем в Джейн, которая с энтузиазмом показывала рокерскую «козу» и кричала – единственная во всем зале. – Прекращайте уже бегать туда-сюда и оставьте меня в покое! – продолжила Эмбер. – Буду настоящей старой девой в самом исконном смысле этих слов. Мало мне рыжих волос и роста под метр восемьдесят, давайте сюда еще звание Главной Одиночки Всех Времен и Народов!
– Прости… Я просто… в туалете застряла. А потом на меня накинулся Итан с этими его поцелуями.
– Если вы хотели развести Гая на ревность, то все получилось.
Серьезно?!
– Правда?
– Ты что, не видела, как он унесся со сцены, точно ошпаренный? А я вот видела! Потому что только это мне и остается – наблюдать за тем, как образуются парочки.
Я с сочувствием погладила ее по плечу:
– Прошу, только не говори, что завидуешь поцелую с Итаном.
– Прошу, только не говори, что продолжишь крутить шашни с Гаем.
– Ну…
– До добра он тебя не доведет, Эви, – сказала Эмбер с такой злобой в голосе, что я мигом почувствовала, будто меня отчитывают за какой-то проступок.
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Она просто завидует – только и всего.
МЕРЗКАЯ МЫСЛЬ
Потому что ее-то никто поцеловать не жаждет!
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Она пытается установить над тобой контроль!
– А знаешь, что еще не доведет меня до добра? – резко спросила я. – Твои бесконечные указания, что и как мне делать!
Эмбер так и распахнула рот от изумления.
– Эви, да брось… – сказала она, нахмурившись, точно от сильной боли. – Я просто забочусь о тебе, только и всего.
– Ну вот и хватит! – отрезала я, развернулась на каблуках и пошла прочь.
– Куда ты?
– Пойду подышу свежим воздухом.
– Ты же завтра придешь на собрание Клуба старых дев, а?
Но ее вопрос потонул в гуле чужих голосов.
Глава тридцать четвертая
ВИНОВАТА, ВИНОВАТА, ВИНОВАТА. Ужасный, ужасный, ужасный человек. Я – ужасный человек! И мне надо бы постыдиться. Но меня не отпускала ярость. Зачем она принялась говорить о Гае? Зачем вообще они меня дразнят всей этой темой? Мне же просто хотелось понравиться парню, который нравится мне. Это же такая естественная штука – так чего они придираются? Почему осуждают? Если уж наше общение с Гаем вызывает такое осуждение, то нетрудно вообразить, что было бы, расскажи я им о своем диагнозе.
Я стала пробиваться сквозь толпу к выходу. Нужно было срочно выйти на свежий воздух. Я стала представлять реакцию подруг на мою болезнь… и только сильнее разозлилась.
Что бы сказала Эмбер
«Ой, Эвелин, да забей. Просто кончай вечно мыть руки – это же проще простого».
Что бы сказала Лотти
«Прости, Эви, мы хотели пригласить и тебя, но ты же… терпеть не можешь такие сборища, да?»
Что всегда говорят остальные
«Соберись».
«Это же чушь какая-то».
«Да ты просто внимания хочешь!»
«А ты возьми и перестань! Это несложно!»
Когда я наконец нырнула из душной столовой в холодный ночной воздух, я уже почти задыхалась. Обогнув здание, я отыскала себе темное местечко, прислонилась спиной к стене и сделала пять глубоких вдохов и выдохов.
Вдох, выдох, вдох, выдох. Держись, Эви, и не вздумай плакать. Помнишь, что говорила Сара? Если привыкнешь расклеиваться, отвыкать потом будет очень сложно. Глупая Сара с этим своим дурацким нормальным мозгом… в ту секунду я ее просто ненавидела. Я сползла по стене вниз и села на влажную, холодную траву. «Не плачь», – твердила я себе, сама не понимая, что же меня так расстроило.
– Рад тебя видеть! – сообщил чей-то голос.
Его голос. Я подскочила от изумления. Из темноты вынырнуло его скуластое лицо.
– Гай! Нельзя же так людей пугать!
Он подошел ближе. Свет, бьющий из окон, теперь освещал почти всю его фигуру. В руке он держал банку пива, а изо рта у него торчала самокрутка.
– И чего это ты тут сидишь совсем одна?
Я огляделась. Оказалось, что я умудрилась устроиться в углублении посреди стены, точно банкомат, – мне впору было бы спрашивать у прохожих PIN-код и выдавать наличку. Было совершенно непонятно, что я забыла в этой дыре в субботу вечером.
Я решила ответить честно:
– Да так, прячусь от мира.
Он печально улыбнулся и сел рядом, поставив пиво между нами.
– Почему? У тебя, как мне казалось, выдался приятный вечер… – заметил он и затих.
Голос у него был такой же печальный, как и улыбка. Он взял пиво и жестом предложил мне. Я покачала головой:
– Мне уже хватит.
– Ну что ж, справедливо.
– Итан сам меня поцеловал. Я не осознавала, что происходит.
Он коротко кивнул, давая понять, что услышал меня. Но ничего не ответил. Затих на какое-то время. Вынув изо рта самокрутку, он отпил пива и уставился в темноту. А я никак не могла отвести глаз от его профиля – он меня прямо-таки зачаровал! Я напрочь позабыла о криках на Эмбер, мыслях о том, где же теперь Лотти и что она творит, переживаниях о своем больном мозге. Стоило мне взглянуть на Гая, и все другие мысли точно потускнели, а мир затих, точно кто-то поставил его на беззвучный режим.
Наконец Гай заговорил:
– Жаль, что это меня задевает.
– Задевает?
Между нами вновь воцарилась тишина. Я старательно смотрела во мрак, выискивая в нем хоть что-нибудь столь же пленительное, как Гай. А он вдруг вздохнул, вытянул руку, обхватил меня за плечи и притянул к себе. Теперь мой правый бок плотно прижимался к его левому, а по телу разливались электрические волны. Я чувствовала его аромат – медовый и дымный. Мой нос уткнулся ему в шею.
– О, еще как, – прошептал Гай.
Он коснулся моего лица и приподнял мой подбородок. Губы у меня задрожали. А потом прямо там, у стены колледжа, я второй раз в своей жизни поцеловалась с парнем. Все кругом подернулось дымкой. Сперва поцелуй был нежным, но с каждым мигом он становился все настойчивее. Гай нырнул пальцами в мои волосы и притянул меня поближе. А потом едва слышно простонал и без особого труда посадил меня к себе на колени. Я инстинктивно обвила его талию ногами. А когда его язык нырнул ко мне в рот, меня это нисколько не смутило. Напротив, я даже позволила себе тихонько застонать в ответ.
Этот поцелуй явно стоил всех тех поцелуев, что я упустила за последние три года. Он был восхитителен – точно все лучшие моменты сотен обычных поцелуев собрали воедино и подарили мне. Целуя Гая, я не чувствовала себя прежней Эви. Казалось, теперь я перешагнула границу Болезни и оказалась в Мире Нормальности. Во всяком случае, я очень, очень на это надеялась.
Громкий гитарный аккорд прервал наш поцелуй, но мы не отстранились друг от друга. Я повернулась к огромным окнам столовой и увидела, что огни в ней вновь потускнели.
– Мы пропустим последнее выступление! – сказала я.
– Плевать.
Он начал осыпать поцелуями мои щеки, нос, шею. Убрал назад мои волосы, чтобы они ему не мешали. Меня восхищало выражение его лица – казалось, он никак не может поверить, что ему выпала такая удача – целовать меня. Казалось, он хочет насладиться моментом по максимуму, пока еще есть такой шанс. Я со смехом отстранилась.
– Ты разве не хочешь узнать, кто победит?
Его взгляд помрачнел, а у меня внутри все сжалось.
– Точно не мы.
– Как знать! Вы прекрасно сыграли!
– Тебе почем знать? Ты пропустила почти все песни! – воскликнул он, и в его глазах вспыхнула боль. – С парнем этим, небось, болтала…
– Вовсе нет! – бросилась отпираться я. – Я… была в туалете… многовато выпила. Меня начало мутить.
Гай выбрался из моих объятий и откинулся на стенку.
– Да какое мне дело.
Меня тут же охватила паника.
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Ты все испортила! Ну конечно! Ты вечно все портишь!
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Ты пропустила выступление Гая, потому что истерила в туалете.
Вот ведь поехавшая, ей-богу!
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
И с чего ты вообще взяла, что можешь стать
нормальной? И что в твоей жизни может случиться
хоть что-то хорошее?
– Я… я… – промямлила я, не зная, что сказать.
Казалось, Гай специально наказывает меня своим молчанием. Все внутри переворачивалось от желания поскорее исправить ситуацию, спастись из нее. Я уже тосковала по Гаю, а моим рукам не терпелось вновь к нему прикоснуться. Я часто-часто моргала, чтобы не расплакаться, а между тем слезы готовы были брызнуть в любой миг. Хоть бы все наладилось, хоть бы наладилось, хоть бы наладилось…
Он на меня не смотрел. Не желая, чтобы он видел мои слезы, я вскочила и отряхнула грязь с джинсов.
– Пойду в зал, – сказала я.
– Да на здоровье.
Он не шелохнулся. Еще чуть-чуть – и я и впрямь разрыдаюсь.
– Тогда… пока? – сказала я и подождала еще несколько мгновений – на всякий случай.
– Пока.
И я нетвердой походкой направилась к огням столовой. Сдерживать рыдания с каждым мигом делалось все труднее, и у меня даже перехватило дыхание. Я решила, что скажу о своем уходе одной Джейн и отправлюсь прямиком домой. А там уж буду реветь сколько влезет и думать о том, что за чертовщина сегодня произошла. Но уже на подходе ко двору, залитому светом, я услышала Гая.
– Эви!
Я резко обернулась, не в силах сдержать раздражения.
– Что тебе нужно, а? – спросила я и поспешно спрятала лицо, чтобы он не заметил слез.
– Мне нужна ты.
Он поймал меня за руку и закружил в объятиях, точно танцовщицу. А потом притянул к груди и безо всяких прелюдий снова поцеловал – настойчиво и страстно. Он прильнул ко мне и принялся гладить по голове и по плечам, а потом обхватил запястья и прижал мои руки к стене. Мы все целовались и целовались под аккомпанемент неизвестной группы, игравшей в столовой.
Еще никогда в жизни мне не удавалось настолько сильно погрузиться в настоящее. Обычно я всегда настороже, а мой разум неусыпно следит за происходящим, куда бы я ни пошла и что бы ни делала. Но в ту минуту я с головой нырнула в текущий момент. Мыслей не было – только прикосновения рук, губ и новые чувства. Сама того не осознавая, я вдруг расхохоталась, да так сильно, что пришлось прервать поцелуй.
Гай слегка отстранился. Вид у него был немного раздосадованный, но он улыбался – мой смех явно его позабавил.
– Что такое?
Я вновь рассмеялась:
– А разве Джоэл с ребятами не будут тебя искать? Ты же участник конкурса!
Он пробежал пальцами от моего запястья до плеча, оставляя после себя цепочку мурашек, точно Гензель и Гретель – вереницу хлебных крошек.
– Пожалуй что будут, – с усмешкой сказал он. – Поэтому надо спешить. Пойдем! – И он потащил меня в темноту.
Но я смеялась пуще прежнего.
– Куда мы идем?
– Подальше отсюда.
– Но куда?
– В потайные местечки, где можно побыть наедине.
Ноги – а потом и спину – вдруг защекотало от волнительного восторга. Взявшись за руки, мы направились куда-то в сторону дома – примерно тем же путем, каким я шла с девчонками. Вот только на этот раз я останавливалась у фонарей, чтобы поцеловаться с Гаем, а вовсе не для того, чтобы шесть раз потрогать столб. Неподалеку от моего дома Гай затащил меня в сквер с военным памятником. Он был залит лунным светом, а на камне плясали серебристые отсветы. На ступеньках валялись размокшие бумажные маки, оставшиеся после Дня памяти павших, который праздновали на прошлой неделе. В темноте цветы казались настоящими.
– Знаешь, а я ведь тут впервые! Как же здесь красиво! – сказала я.
Гай не ответил. Только сжал мою руку и потянул меня на влажную траву. Я легла на спину, а он устроился сверху и стал целовать меня так, будто завтра случится конец света. Это было незабываемое чувство – над головой простиралось небо, во рту у меня скользил язык Гая, а его руки ласкали мне ребра (теперь уже все мое тело было в мурашках). Я пригладила ему волосы, и он снова издал тот странный стон. Удивительно, но я, по всей видимости, неплохо справлялась со своей ролью. Возможно, мне помогли многолетние наблюдения за поцелуями в фильмах. Голливуд многому меня научил.
Вот только ласки Гая стремительно выходили за рамки фильмов «12+». Его рука подобралась пугающе близко к моей груди, лифчику и его содержимому, а к этому я никак не была готова. Как сказать человеку «стоп», если ты занята поцелуем?
Но тут, когда он остановился всего в паре сантиметров от моего бюстгальтера, раздался звонок. Гай сполз с меня и достал телефон, а я осталась лежать, поглядывая на него. Чем-то это напоминало сцену на траве из «Сумерек», если не считать разбросанных кругом пивных бутылок. А еще мемориальной скамейки. И, пожалуй, того факта, что у Гая был стояк – во всяком случае, о мою ногу настойчиво терлось что-то твердое. Вряд ли с Эдвардом Калленом в той сцене происходило что-то подобное – это попросту все бы испортило.
– Кто это? – робко спросила я, повернувшись набок.
Лицо Гая было залито искусственным голубым светом. Он не ответил – лишь начал увлеченно что-то печатать. «Ну и ладно, я тоже так могу», – подумала я и достала свой мобильный. Мне как раз пришло сообщение от Эмбер, хотя я уже и думать о ней забыла.
Эви, прости меня! Где ты? Как же ты доберешься домой? Я с Джейн и Джоэлом. Ты придешь завтра к Лотти на собрание Клуба старых дев?
Я нахмурилась, по-прежнему чувствуя обиду. Обиду на то, что она сказала о Гае. Она ведь совсем его не знает, не то что я. А он сегодня такой милый… ну, на мой взгляд.
Я с Гаем. Знаю, он тебе не по душе, но не стоит делиться со мной своим мнением. По крайней мере сейчас. Увидимся завтра… – написала я, а потом немного подумала и добавила: – И ты меня прости.
Я убрала телефон в сумочку и посмотрела на Гая. Он выглядел злым и мрачным. Внутри у меня плотным узлом скрутилась тревога.
– Что стряслось?
Он пожал плечами.
– Победили не мы, а группа твоего ухажера, – ответил он, и от его тона узел внутри затянулся только сильнее.
– Вовсе он не мой ухажер. Я же тебе говорила…
Гай меня перебил:
– Кто вообще допустил победу кавер-бэнда на конкурсе групп? Они ведь даже ни одной песни в жизни не написали! В чем их заслуга?
– Ну… да ни в чем, пожалуй.
Гай криво усмехнулся:
– Ой, вот только не надо врать, Эви. Я сам видел, как они тебе понравились. Как ты отплясывала под их дурацкую музыку, а нашего выступления даже не видела!
– Ну… понимаешь…
Он резко поднялся:
– Родители Джоэла уехали, так что я заночую у него. Но сперва провожу тебя.
– А… Хорошо, – сказала я и тоже встала.
Он ринулся вперед через сквер, а я поспешила следом, едва за ним успевая.
Что это на него нашло? Это я виновата? Почему он не позвал меня на вечеринку к Джоэлу? Неужели я настолько плохо целуюсь? Или все дело в том, что его очень расстроил проигрыш? Но ведь группа Итана и впрямь сыграла гораздо лучше… Можно ли считать, что мы теперь встречаемся? Почему он не держит меня за руку? Чего он от меня хочет? Может, самой сделать первый шаг? Вернуться к тому, что было пятнадцать минут назад?
Я догнала его и ласково взяла за руку. Гай опустил взгляд, а потом легонько сжал мою ладонь и резко бросил ее, точно самую мокрую рыбу во всем рыбном магазине, и пошел дальше.
Мы рассекали мрак в полной тишине. А мысли у меня в голове проносились с изумительной скоростью – наверное, десять миллионов километров в секунду, а то и больше.
Что происходит? В чем я ошиблась? Виновата ли я? Ведь обычно именно во мне все и дело. Я ему вообще еще нравлюсь?
Когда мы добрались до моего дома, я уже смирилась с тем, что именно я все испортила. Я с трудом сдерживала слезы, а челюсть у меня так и подрагивала от напряжения. У Роуз еще горел свет. Как же я проберусь к себе, не привлекая ее внимания? Она ведь расскажет маме с папой о моих слезах, и тогда меня снова посадят на таблетки, и я снова проиграю битву с болезнью, как проигрываю во всем на свете, точно жизнь – одна большая контрольная, которую я раз за разом заваливаю.
– Ну что ж… – сказала я, не смея поднять на Гая взгляда. – Пока…
Я повернулась к двери. Слезы уже стояли у меня в глазах, готовые безостановочно течь по щекам ближайшие часа два…
– Эвелин.
Гай страстно поцеловал меня. И все слезы в один момент высохли. Дыхание стало прерывистым, а сердце… часто-часто заколотилось в груди, полное облегчения и счастья. Он улыбнулся и поцеловал меня еще раз – с таким напором, что едва не вжался зубами в мои зубы.
– Я прекрасно провел вечер, – шепнул он и ушел.
Роуз уже лежала в постели и читала какой-то мой журнал о кино. Сквозь дверной проем она успела заметить, как я крадусь к себе в комнату.
– Эви! Что случилось? Я отсюда вижу, как ты улыбаешься!
Я остановилась и заглянула к ней.
– О, Роуз, привет! Да все в порядке! Как твои дела? Как прошел вечер?
Она опустила журнал:
– Почему ты со мной разговариваешь точно на собеседовании?
– Серьезно?
– Ну вот, опять этот тон! Да, серьезно. Колись, между вами с Гаем что-то было?
– Не понимаю, о чем ты.
– Иди сюда! Расскажи мне обо всем!
На ее лице светилась такая искренняя радость за меня, что я тут же простила ей коробку с чистящими средствами и нырнула к ней под одеяло.
– В общем… все началось с того, что меня поцеловал Итан.
– Итан?!
– Ага!
Мы шептались и хихикали, пока вконец не утратили чувство времени. Роуз отнеслась к Гаю с большой симпатией. Она сразу меня поняла. И какое это было облегчение! И когда она уже засыпала у меня на плече, я вдруг кое-что вспомнила.
– А ты разве не должна была сегодня остаться у Рэйчел? – Так звали лучшую подругу Роуз. Мне смутно припомнились слова мамы о том, что девчонки собирались пойти на каток, а потом – к Рэйчел в гости с ночевкой.
– Ах это… – сонно пробурчала Роуз. – Она заболела… Я так за тебя рада, Эви.
И она погрузилась в сон. Я осторожно выбралась из ее объятий и бережно укрыла ее. На ее личике застыло безмятежное выражение. Неужели и я так выгляжу во сне? Наверное, только тогда мое лицо и проясняется, ведь стоит мне прийти в себя – и мозг тут же начинает надо мной издеваться! Я прокралась к себе в комнату и забралась в постель.
Я каталась по траве, танцевала в потной толпе, у меня во рту побывал язык Гая, а мое тело трогали его грязные руки. Но ничего из этого мне смывать не хотелось.
Бесполезная мысль
Скажи «спасибо», Эви.
А ведь и впрямь было за что. За чудесный вечер. За этот волшебный, безупречный вечер – долгожданную награду за мои мучения. За прикосновения к зеркалу и к фонарным столбам. Я сделала то, что просила у меня Вселенная, и она меня вознаградила.
За добро нужно быть благодарным. И я принялась снимать с полок диск за диском и касаться каждого из них по шесть раз, шепча: «Спасибо!» Когда я закончила, уже встало солнце.
ДНЕВНИК ВЫЗДОРОВЛЕНИЯ
Дата: 19 ноября
Препараты: флуоксетин, 5 мг, через день
Мысли/чувства:
Домашнее задание:
• Позвони в скорую, если во время моего отъезда тебе станет хуже
• Не бросай дневник выздоровления!
• Не забывай развивать осознанность
Глава тридцать пятая
Я проснулась. Сообщений от Гая не было. А потом до меня вдруг дошло…
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Ты не мылась со вчерашнего дня!
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Ты валялась на ЗЕМЛЕ!
ПЛОХАЯ МЫСЛЬ
Бегом в душ, Эви. Бегом.
БЕГОМ!
Я завернулась в банное полотенце и вышла к лестнице. Мама уже поджидала меня со стопкой чистого белья в руках.
– Не слышала, как ты вчера вернулась, – сказала она.
– Я пришла раньше комендантского часа, но все равно было поздновато.
– Молодец. Как все прошло?
– Отлично, – ответила я и попробовала обойти ее бочком. – Пойду в душ.
Мама тоже развернулась боком, перекрыв мне дорогу, точно заправский вышибала.
– Эви, нам надо поговорить.
– Ну мам! Я же в полотенце!
Меня и без того тянуло в душ, но теперь, когда она преградила мне путь, желание вымыться стало просто нестерпимым. Мне нужно в ванную. Скорее, скорее, скорее, скорее!
– Это я и сама вижу, – сказала она и опустила глаза на мои руки.
Вот блин! Я забыла спрятать их под полотенцем! Я попыталась было исправить положение, но мама крепко меня схватила.
– Эви, что ты сделала с руками?! Какие красные! Как ошпаренные!
– Мам, пусти, я же опоздаю!
– Ты что, опять их моешь?
– Все моют руки, мама! Все, кроме последних грязнуль!
В душ, в душ, в душ, скорее в душ! Почему она меня не пускает? НУ ПОЧЕМУ? На глаза навернулись слезы. Руки задрожали. От маминых касаний они начали болезненно зудеть.
– Ты же знаешь, о чем я.
– У меня просто авитаминоз! Сейчас же межсезонье! – сказала я.
– Эвелин, завтра же утром я звоню Саре и обо всем ей сообщаю. Слава богу, что ты и так уже записана на прием.
У меня челюсть так и отвисла от ужаса.
– Не надо!
Уж Сара-то точно поймет, что я снова теряю контроль над собой, и тогда меня опять посадят на таблетки, а значит, я проиграю битву с болезнью и реабилитацию придется начинать заново! Выходит, мне запретят трогать фонари… а ведь я только-только поняла, что делать, чтобы жизнь пошла на лад… А самое страшное, мне запретят поддерживать чистоту, а я этого не вынесу! Только не сейчас! Еще рано! Я ведь только начала жить!
– Позвоню-позвоню.
– Пожалуйста, пусти меня в ванную, – в слезах взмолилась я.
Мама окинула меня взглядом, который я просто терпеть не могла, – взглядом человека, который пытается быть хорошим, но не может сдержать отвращения и разочарования, не может поверить, что я не в силах себя контролировать.
– А то я на встречу с подружками опаздываю!
– Неужели тебе и впрямь так уж надо в душ? – спросила мама строгим голосом.
О, как я ее ненавидела в ту минуту! Как она, должно быть, восхищалась этой своей «строгостью во благо»!
– Да, надо! Пожалуйста, пусти!
Ну вот, я уже ее умоляю. Неужели еще вчера счастье было так близко? Если все разом оставят меня в покое, позволят уже наконец делать что вздумается – это и будет настоящее счастье.
– Когда ты последний раз мылась? – строго спросила мама.
Нет, я этого не допущу. Ни за что!
– Да отпусти уже! – завопила я так громко, что мама испуганно разжала руки.
Воспользовавшись ее замешательством, я скользнула мимо и юркнула в ванную.
– Эви! Эви! Нет!
Я торопливо заперла дверь. Сердце колотилось как бешеное. Сбросив полотенце, я включила воду. Не успела она толком прогреться, как я уже забралась под нее. Слезы, струи воды, пена от шампуня – все это смешивалось и утекало в сток. Мама колотила в дверь что было сил, но я принялась разговаривать с собой вслух, чтобы этого не слышать.
А сейчас нужно взбить пены побольше, понятно тебе, Эви? Мыло антибактериальное, а значит, им можно продезинфицировать верхний слой кожи и стереть всю вчерашнюю мерзость. А потом можно взяться и за абрикосовый скраб! Намажься им как следует, хорошо? И тогда поры раскроются шире, так ведь? Тогда можно будет снова намазаться антибактериальным мылом и смыть оставшуюся грязь.
Так я и поступила, и мне стало гораздо легче. А потом захотелось повторить все сначала. И я повторила. Стук в дверь затих, как и мои рыдания. Чтобы занять мозги, я стала выдумывать совершенно разумные причины, по которым Гай мне еще не написал.
Совершенно разумные причины, по которым Гай мне еще не написал:
1) У него сел телефон.
2) Он завалился на ночь к Джоэлу, поэтому зарядки у него под рукой нет.
3) Ему ни к чему мне писать, потому что он и так сказал на прощание, что прекрасно провел этот вечер. Обычно такие признания делают по СМС.
4) Его переполняют чувства, и ему нужно немного побыть одному.
Я намылилась в третий раз, уделив теперь особое внимание ногтям на руках и ногах. Я уселась на пол душевой кабины, чтобы не потерять равновесие, и принялась с усердием вычищать грязь.
5) Он…