Молино, производя обыск у руководителя одной из вновь появившихся фашистских группировок, нашел оперативный план военного переворота, намечавшегося на начало 1974 года, а также перечень адресов примерно 400 политических деятелей, подлежавших физическому уничтожению в первую очередь. Конечно — коммунисты, конечно — социалисты, конечно — профсоюзные и прогрессивные общественные деятели. Но не только они. Вместе с ними террористы имели в виду расстрелять и бывшего премьер-министра, и министра внутренних дел, и некоторых других министров. Молино обнаружил этот красноречивый «перечень», но скрыл его. Более того, следствию стало известно, что полицейский неоднократно предупреждал неофашистов об особом к ним «внимании» со стороны полиции, а мафиози — о готовящихся на них облавах.

А теперь вернемся к украденному заместителю прокурора Сосси, который в конечном итоге был освобожден после тридцатипятидневного заточения в одном из тайных убежищ «красных бригад». Террористы потребовали свободы для своих коллег, сидящих в тюрьме за ограбление банка. Правительство отказалось это сделать, и Сосси был выпущен на свободу, видимо, потому, что террористы решили «не осложнять отношений» с официальными властями.

Но еще до того, как он был освобожден, еженедельник «Эспрессо» задал одному из высоких полицейских чинов Италии совершенно логический вопрос: «А не фашистские ли провокаторы — эти похитители, маскирующиеся под «красных»?» Ответ полицейского был категоричен, но мало аргументирован. «Нет, — изрек он. — Они сами это отрицают. И потом речь идет о четырех десятках юнцов, имена которых нам известны…» «Раз они известны, почему вы их не арестуете?» — этот простой вопрос задала «Панорама».

Действительно, почему? Ответ напрашивается сам собой. Может быть, потому, что кое-кому нужны молодчики с кастетами, которые могли бы легко менять цвета. И не явилась ли еще одной неофашистской акцией эта «самая загадочная политическая сенсация послевоенной Италии»? Почерк может меняться, но пером террора водит одна и та же рука. Какая? На этот вопрос весьма недвусмысленно ответил французский журнал «Экспресс». «Если бы со времени Рема и Ромула не было известно, что такое провокация, то ее изобрели бы фашисты, ибо для того, чтобы их заговор против демократии был «итальянским», он должен быть макиавеллистским». И он именно таков. «Красные бригады», которые выдают себя за крайне левые организации, являются не чем иным, как творением фашистов. Расследование доказывает это неопровержимо. Марио Сосси во время его заточения сторожили два человека, одетые в синие плащи с капюшонами, напоминающими форму ку-клукс-клана. Руководители так называемых «красных бригад» — это отнюдь не анархиствующие нигилисты. Они тесно связаны с «отрядами действия Муссолини» и являются ловкими перевертышами. Их листовки вроде бы напоминают по форме левацкие, но содержание фашистское: «Поразить государство в самое сердце».

Говоря об Италии, мы ни на минуту не забываем, что еще попрана демократия на испанской земле, что свирепствует фашистская диктатура в Чили, что опять начинают поднимать голову молодчики из распущенной в Западной Германии НДП, регулярно собираются на свои экстремистские шабаши австрийские «зеленые блузы» и «патриотическая гвардия», вылезают из щелей французские «ультра», тесно связанные с террористической организацией ОАС… Всех их объединяет ненависть к демократии, к прогрессу, к разрядке международной напряженности. Они пытаются объединиться, скоординировать усилия, чтобы нанести концентрированный удар там, где реакции удается вызвать экономический хаос, усилить политическую неустойчивость, притупить бдительность народа и подорвать его единство…

Когда-то черная волна фашизма покатилась от берегов Адриатики. Теперь она вновь возвращается к этим берегам. Перед «походом на Рим» в 1921 году чернорубашечники Муссолини имели в парламенте 35 депутатских мандатов из 500. Сегодня у «социального движения» 56 мандатов. ИСД стала четвертой партией на Апеннинах по числу получаемых голосов. Ее ряды насчитывают около 400 тысяч человек, входящих более чем в четыре тысячи секций.

Сенатор-коммунист Террачини говорил в одном из своих выступлений: «Если сейчас не будут приняты все необходимые меры, чтобы нанести удар по тем центрам, которые организуют акты насилия и фашистские провокации, если не будет сделано все для того, чтобы разбить эти орды, запретить их выступления и добиться их роспуска, то народу придется самому расплачиваться за преступное попустительство».

Конечно, нельзя сравнивать Италию двадцатых годов с сегодняшней, прошедшей через горнило Сопротивления. Никто не утверждает, что итальянские чернорубашечники смогут захватить власть в нынешних условиях. Но сам факт существования ИСД — это постоянно действующий катализатор напряженности, это — «пятая колонна» международной реакции, которая на Европейском континенте наиболее активно пробует сейчас свои силы в Италии, пользуясь политической неустойчивостью в этой стране. Ныне покойный «черный князь» Боргезе, фашистский преступник, милостиво прощенный итальянской Фемидой, попытался совершить государственный переворот в 1970 году и, потерпев провал, бежал в Испанию. Видимо, не случайно в Испанию.

Главарь «социального движения» Д. Альмиранте не зря выражает свое «восхищение» кровавыми делами палача чилийского народа генерала Пиночета. Между ними идет «обмен опытом». «Центром финансирования итальянского неофашизма, — указывается в документе Международной федерации участников движения Сопротивления, — служит в США «Континентл Иллинойс бэнк», который наряду с банком «Галф энд Уэстерн» переводит в Италию средства на покрытие расходов ИСД». Крупные суммы неофашисты получают от двух итальянских «королей» нефти и цемента — Монти и Пезенти…

Потерпев недавнее поражение во время референдума о разводе, который правые силы в Италии пытались использовать для смещения политической оси страны вправо, неофашисты и иже с ними экстремистские группировки отнюдь не отказались от «стратегии напряженности». Стратегия остается все той же. Меняется лишь тактика, да появляются новые «союзники».

Кстати, один из похитителей заместителя прокурора Сосси был в начале 1975 года арестован в Милане. Им оказался некто Бенедетто Ла Кара, сицилийский мафиозо и киллер одной из банд. Когда стали известны детали его допроса, итальянский буржуазный еженедельник «Темпо» вышел в свет с весьма многозначительной передовой статьей, которая была озаглавлена: «А не связывает ли невидимая нить мафию и фашистских заговорщиков?»

Впрочем, еженедельник не столько спрашивал, сколько доказывал в своей статье, что такая нить не только имеется, но и становится все более крепкой. Бенедетто Ла Кара заявил, что генеральный прокурор Палермо Пьетро Скальоне не только знал о готовившемся государственном перевороте, во главе которого стоял «черный князь» Боргезе, но и оказывал ему содействие в сборе необходимых средств на Сицилии. Об этом знал и сицилийский журналист Мауро Де Мауро, чье исчезновение связывают ныне не только с «делом Энрико Маттеи», но и с тем, что он был в курсе готовившегося «черным князем» путча, в котором был замешан и уже упоминавшийся нами босс мафии Лючано Леджио…

Следствие по делу Бенедетто Ла Кара, как сообщает «Темпо», продолжается, все более раскрывая перед общественным мнением волчьи повадки мафии, превратившейся в тайное политическое орудие реакционнейших сил Италии.

Мафия действует не только на Сицилии и не только в Палермо. Ее резиденциями стали и Рим, и Милан, и другие большие и малые города Центра и Севера страны. У мафии есть постоянный «воздушный» мост с Соединенными Штатами, который дает возможность не только тайно перевозить наркотики, но и заимствовать новейшие методы американского гангстеризма (в том числе и политического), все более меняющего лицо традиционного мафиозо. Мафия — это не только сюжеты для кинофильмов, которых немало появилось за последнее время на итальянских и других экранах. Это — печальная реальность и опасность как в Италии, так и в США.

«Наше дело» в Америке

В Соединенных Штатах самые высокие небоскребы, самые комфортабельные автомобили и самые широкие автострады. Все эти превосходные степени вы прочитаете в любом рекламном каталоге о крупнейшей заокеанской стране. В нем, правда, нет указаний на то, что в Америке совершается самое большое число убийств, насилий и краж, что в этой стране самое большое количество наркоманов, алкоголиков и психически ненормальных людей, что там на грани нищеты и в нищете находится многомиллионная армия безработных. Данные эти не приводятся, видимо, для пущего спокойствия туристов. Зачем пугать людей!

Не говорится и о том, что США держат рекорд по организованной преступности. Имя она носит итальянское — «Коза Ностра». В отличие от лингвистической головоломки, которую несет в себе слово «мафия», название сие переводится просто: «Наше дело». В «деле» на сегодняшний день принимают участие около пяти тысяч членов гангстерского синдиката, объединенных в двадцать четыре «семьи». Некоторые считают, что американских мафиози мало. Может быть. Но ежегодный доход «Коза Ностра» не уступает прибылям девяти крупнейших концернов США, таких, как «Юнайтед Стейтс стил», «Дженерал моторе», «Стандард ойл», «ИТТ», «Дженерал электрик», «Форд моторе», «ИБМ», «Крайслер» и «Эй-Би-Си». По приблизительным подсчетам, доход этого концерна преступников достигает цифры, равной национальному доходу Канады.

Деятельность гангстерского синдиката организована с поистине американским размахом и охватывает помимо «чистого» бандитизма такие сферы, как подпольная торговля наркотиками и драгоценными камнями, азартные игры и всяческие лотереи, финансовые махинации с предоставлением ссуд под ростовщический процент и «охрана» мелких торговых фирм, спекуляции недвижимостью и «участие» в деятельности более восьми десятков американских промышленных и коммерческих предприятий.

У «Коза Ностра» своя географическая карта Соединенных Штатов, поделенная на «сферы влияния» единовластными главами «семей». В Нью-Йорке хозяйничают банды Гамбино, Катены, Коломбо и Трамунти Шиакка, в Чикаго — «семья» Де Лючия, в Детройте — Дзерилли, в Буффало — Магаддино, в Филадельфии—Бруно, в Новом Орлеане — Марчелло… Паспорта и гражданство у боссов — американские, имена и фамилии — итальянские.

Конечно, было бы наивным предполагать, что «Коза Ностра» возникла в Америке потому, что за-океан эмигрировало в разные времена несколько миллионов итальянцев. Гангстеризм в США — чистейший продукт социального загнивания американского империализма. В настоящее время он все больше и больше превращается в силу, обслуживающую как концерны преступников, так и «большой бизнес», с которым гангстеры все более сращиваются. Гангстеризм используется для борьбы с организованным рабочим движением, для террористических операций, если участие в них полиции признается нецелесообразным. Для США характерно использование гангстеризма не только в бизнесе, но и в политике, в частности во время избирательных кампаний: для покупки голосов, подмены бюллетеней, фальсификации результатов выборов и т. д. Слов нет, американский гангстеризм имеет свое лицо, но отдельные представители сицилийской мафии, махнувшие за океан, экспортировали в уголовный мир заокеанской страны законы и структуру террористических организаций с «родного» острова Сицилии.

«Действуя в ином этническом, экономическом и социальном обществе, заокеанская мафия претерпела изменения в своей преступной технике, — писал итальянский журналист Франческо Маркезе. — Она стала более жестокой и динамичной, более агрессивной по своим методам Их она начала насаждать и в сицилийской мафии, с которой поддерживает самые тесные отношения».

Ныне покойный директор Федерального бюро расследований Эдгар Гувер, когда его спросили, что он знает о «Коза Ностра», именуемой также «американской мафией», ответил встречным вопросом: «А что это такое?» Что смутило тогда директора ФБР? То ли нежелание признавать существование преступного концерна, то ли незнание истории? А может быть, и то и другое вместе?

Первое преступление мафии в Соединенных Штатах, официально зарегистрированное американской полицией, было совершено 24 января 1889 года в Новом Орлеане, когда за карточным столом был убит некий Винченцо Оттумво. Но не это убийство, положившее начало кровавой бойне между конкурирующими гангстерскими бандами, обеспокоило американскую полицию. В игорных домах, тайных притонах стали из-под полы продаваться наркотики, которые прибывали, как это удалось выяснить, из Сицилии вместе с апельсинами и лимонами. И вот в Далеком 1909 году на остров Солнца был командирован с тайной миссией лейтенант нью-йоркской полиции Джозеф Петрозино, чтобы вскрыть связи между американскими и сицилийскими мафиози. Впрочем, тайну миссии лейтенанта сохранить не удалось. Нью-йоркская газета «Геральд» в номере от 20 февраля 1909 года рассказала о ней в порядке сенсации широкому кругу читателей.

Путешествие Петрозино на средиземноморский остров заняло в те времена довольно много времени. На Сицилию он попал только в марте. Но его пребывание в Палермо было недолгим и закончилось трагически. Вечером 12 марта 1909 года, когда американский полицейский ожидал конку на площади Марино, чтобы ехать по своим делам, к нему приблизились двое неизвестных. Один из них снял с плеча лупару и выстрелил в Петрозино. Лейтенант был убит наповал. Неизвестные спокойно ушли с площади…

Позже стало известно имя убийцы — Вито Кашио Ферро, один из руководителей мафии в Палермо. Вечером в день преступления он ужинал в доме своего друга— депутата местного самоуправления. Затем, сказав, что ему нужно отлучиться по делам, взял напрокат коляску депутата, подсадил по пути своего сообщника, посетил пьяцца Марино, убил там Петрозино и вернулся продолжать дружеский ужин… В последующем Вито Кашио эмигрировал в Америку, затем был выслан за преступления опять на Сицилию, и только в 1926 году его арестовали за очередное убийство в Палермо, судили, приговорили к пожизненной каторге, где он и окончил свои дни.

А деятельность «Коза Ностра» в Соединенных Штатах приобретала между тем все более широкий размах. В период «сухого закона», введенного американцами, мафиози молниеносно наладили изготовление спиртного, зарабатывая на тайной его продаже баснословные деньги. Затем пришла очередь наркотиков, тайных притонов, шантажа, насилий. Достоянием американской полиции стал своеобразный прейскурант, который гангстеры предлагали своим клиентам, желающим расправиться с противниками: «избиение — 2 доллара; два подбитых глаза — 4; сломанный нос и разбитая челюсть— 10 долларов; отрыв уха—15; сломанная рука или нога—19; пуля в ногу — 25; ножевая рана — 25; «крупная работа»— 100 долларов».

Прейскурант принадлежал чикагской «семье», возглавляемой Аль Капоне. К 1928 году этот гангстер завоевал в уголовном мире огромную популярность. «Король Чикаго» весил в те времена 130 килограммов, носил специальные костюмы, в которых незаметно умещались два пистолета, был непосредственным организатором 215 убийств. Одновременно, как утверждают исследователи уголовного мира, он был «удивительно деликатным» человеком и приходил в обморочное состояние при виде шприца, которым ему должны были сделать укол.

Несколько лет назад мне довелось присутствовать на беседе итальянского журналиста и писателя Феличе Кнланти с ближайшим соратником босса американской «Коза Ностра» Аль Капоне. Никола Джентиле — так звали нашего собеседника — долгое время «проработал» в Соединенных Штатах и затем вернулся в родные сицилийские края, чтобы на досуге написать «честную» книгу о мафии.

Никола Джентиле не издал своих мемуаров. Он умер. Может быть, естественной смертью, может быть, и нет. Ему было под 80. Но то, что он успел рассказать, позволило заглянуть в «святая святых» мафии, в ее внутреннюю структуру.

Есть такая русская пословица: «по Сеньке и шапка». Слово «джентиле» переводится как «вежливый». Ничего не скажешь. Никола Джентиле был безукоризненно вежливым человеком. И в его облике не было ничего злодейского и кровожадного. Этакий чистенький старичок пенсионер с добрым выражением глаз. Правда, на совести «пенсионера» — более десятка убийств, но о них Джентиле предпочел тогда не вспоминать. По его словам, он «всегда соблюдал законы, справедливость и честь». Конечно, эти категории старый ас мафии рассматривал несколько специфически.

Вот он и поведал нам о том, какова организационная структура мафии. Ее первичной ячейкой, по словам Джентиле, является «десятка», во главе которой стоит полновластный хозяин — «капо». «Десятки», в свою очередь, объединяются в более крупные сообщества, чаще всего именуемые «семьей». Глава «семьи» командует всей мафией селения, города, провинции. На случай своего отсутствия, болезни или отсидки в тюрьме он самолично назначает своего заместителя из «высоких и почетных братьев».

Руководители «десяток», входящих в «семью», занимают обычно посты «советников». На Олимпе власти сидит «капо дей капи», или «король», единый и безраздельный диктатор.

Но структура власти в мафии весьма своеобразна. Главы «десяток» и сам «король» официально занимают посты только тогда, когда фактическая власть уже находится в их руках. А путь к власти в мафии — это путь через трупы. И этого отнюдь не скрывал Никола Джентиле, когда делился богатым опытом из своего американского периода жизни.

— Никто, синьоры мои, из высшей иерархии мафии не умер спокойно в своей постели, во всяком случае за тридцатилетний период между первой и второй мировыми войнами. Все «короли» погибли от рук киллеров. Свирепый Тото Д\'Акуила — «капо дей капи» до первой мировой войны — был убит Массерия, который занял место «короля». Но и Массерия перестарался в одной из операций по продаже контрабандного виски и был убит самим Аль Капоне…

Мафия не прощает тому, кто убивает, не поставив в известность ее «ассамблею». Есть у мафии такой нелегальный «парламент», куда входят представители наиболее могущественных группировок. «Ассамблея» приговаривает к смерти ослушников и неугодных людей (после вынесения смертных приговоров их называют «обреченными»), она дает согласие на совершение больших и малых дворцовых переворотов. Тот, кто пойдет против «ассамблеи», не заручившись согласием ее большинства, рискует потерять голову.

— Убивали, чтобы стать «капо», — рассказывал Никола Джентиле, — или чтобы сохранить за собой это место, или для того, чтобы исключить возможность вендетты, чтобы убрать с дороги возможного претендента, чтобы ликвидировать свидетеля совершенного преступления, наконец, просто из антипатии. Правда, эту роскошь могли позволить себе только те, кто обладал абсолютной властью… Мафиози не знают спокойной жизни. Смерть всегда рядом с ними — когда они дома в постели и когда в гостях у своих братьев за банкетным столом. К этому привыкаешь. Старуха с косой в конечном счете становится не такой уж антипатичной…

Потом Джентиле подумал и подытожил свои воспоминания чеканной формулой:

— Нет, синьоры, мафия родилась не сегодня и не завтра умрет. Потому что у нее везде корни, и она никому ничего не прощает. Вот, кстати, мой бывший шеф Аль Капоне. Это был настоящий джентльмен, уважавший законы нашего дела, никогда не подводивший братьев, но и не прощавший им предательства. Когда один из них стал осведомителем полиции и, разоблаченный нами, бежал за границу, Аль Капоне поклялся найти его и нашел. Он встретился с предателем в купе международного экспресса. Не случайно, конечно, и лично убил его. Газеты сообщили тогда, что в купе нашли труп с перерезанным горлом, но никто не знал, кто это сделал. Справедливость и беспощадность в нашем деле были необходимы. Кто не отступал от них, обеспечивал себе право умереть естественной смертью, что и выпало на долю Аль Капоне…

Но, несмотря на огромную известность Альфонса Аль Капоне, главной фигурой в уголовном мире того времени был тщеславный, коренастый, маленький человек, которого звали Джузеппе Массерия, по кличке «Джо-хозяин». Ему подчинялись самые крупные главари гангстерских шаек, включая Сальваторе Лючиано и Дона Вито Дженовезе. Однако каким бы могущественным ни был Массерия, преступный мир, который мог бы составить основу «Коза Ностра», был разобщен. Причем более всего обособленность и клановость проявляли кастелламмарезовцы — выходцы из сицилийского города Кастелламмаре-дель-Гольфо. Их главарем в Нью-Йорке был Сальваторе Маранзано.

В 1930 году Массерия, решивший взять в свои руки полный контроль над всем итальянским преступным миром, осевшим на американской земле, попытался убрать со своей дороги Маранзано и других кастелламмарезовских боссов. Началась кровавая война между двумя мафиозными лагерями. Борьба была настолько жестокой и кровопролитной, что различные главари мафии пришли к общему выводу о том, что необходимо «ликвидировать яблоко раздора», то есть убить Массерия. Двое из его самых любимых друзей и помощников — Лючиано и Дженовезе — пригласили своего «капо» в один из ресторанов на Кони-Айленд. Никто не знает, удалось ли Массерия за секунду до смерти понять, что его предали. В полицейском рапорте о происшествии было сказано лишь, что посетитель ресторана был убит двумя выстрелами — в спину и в голову.

Сальваторе Маранзано стал полновластным главой всего итальянского уголовного мира в США, объявив себя «капо дей тутти капи», то бишь «боссом всех боссов». С его приходом к власти завершился организационный период создания «Коза Ностра», структура которой остается неизменной и по сей день.

Но царствование Маранзано оказалось таким же недолгим, как и тот хрупкий мир, который весьма ненадолго воцарился между «семьями». «Капо дей тутти капи» погубило сверхтщеславие. Он не выносил людей, которые хотя бы в минимальной степени могли оказаться его конкурентами. Однажды в близком окружении своих сообщников Маранзано бросил неосторожную фразу: «Я не могу больше выносить этих двух приятелей (то есть Лючиано и Дженовезе). Мне необходимо избавиться от них». Глава «Коза Ностра» даже не предполагал, что именно в этот день он подписал себе смертный приговор. Утром 10 сентября 1931 года несколько киллеров из личной охраны Лючиано, переодевшись под полицейских сыщиков, нагрянули в дом Маранзано на Парк-Авеню в Бруклине и, предъявив фальшивый ордер на арест, поставили всех находившихся в комнате лицом к стене. Двое из киллеров зашли в кабинет «капо», четыре раза выстрелили в него и затем, перерезав ему горло для полной гарантии, спокойно удалились.

На Олимпе власти «Коза Ностра» оказался Сальваторе Лючиано. Последовала санкционированная им серия убийств людей из близкого окружения Маранзано для «устрашения врагов». Затем «Счастливчик» — так прозвали Лючиано за везение в темных делах — предпринял ряд мер для устранения причин возникновения междоусобиц. Он создал специальную «комиссию» из шести человек, которая должна была защищать рядовых членов американской мафии — «солдат» от всевластия их «лейтенантов», упразднил звание «капо дей тутти капи» и примирил враждовавших между собой в течение многих лет сицилийцев и неаполитанцев. Но пришла очередь и Лючиано. В 1936 году его приговорили к тридцати годам тюрьмы за торговлю «живым товаром». Его сообщник — Дон Вито Дженовезе, занимавшийся махинациями с «итальянской лотереей», где все выигрывавшие номера оказывались в его руках, счел за лучшее не иметь дела с законом и в 1937 году уехал в Италию.

На смену «Счастливчику» явился Фрэнк Кастелло. Франт с наманикюренными ногтями, тщательно следивший за своей внешностью, он всегда был чисто выбрит и одевался как аристократ. Кастелло оказался хитрым человеком, одаренным большой фантазией. Он расширил сферу влияния мафии вплоть до законного бизнеса и обеспечил ей солидные политические связи. Но ему недоставало решительности и безжалостности Лючиано. Поэтому после окончания второй мировой войны, когда в Нью-Йорк из Италии вернулся Дженовезе, все еще пользовавшийся авторитетом у других главарей мафии, Кастелло волей-неволей пришлось поступиться своим всевластием, а затем и вовсе сойти со сцены: 2 мая 1957 года один из киллеров Дженовезе тяжело ранил Кастелло, и тот был доставлен в больницу в предсмертной агонии. Главой «Коза Ностра» стал Дон Вито Дженовезе.

Деятельность «Коза Ностра» не ограничивалась, естественно, междоусобными войнами и сменой «руководства» мафии. Колоссальные прибыли, которые текли в карманы гангстеров от продажи алкогольных напитков, нисколько не сократились после отмены «сухого закона». Место спиртного прочно заняли наркотики: кокаин, героин и другие смертоносные порошки. Расширились поступления от игорных домов и торговли «живым товаром», то есть от контролируемой мафией проституции. Безостановочным потоком текли деньги от всякого рода фальшивых лотерей, скачек, где выигрывали самые слабые лошади, и так далее. Одновременно усиливались и политические позиции «Коза Ностра». Не составляет особого секрета тот факт, что в конгрессе мафия имеет наибольшее число мандатов от штата Нью-Джерси и даже, как говорят, содержит целую парламентскую фракцию.

После захвата власти в «Коза Ностра» Вито Дженовезе созвал «общенациональный съезд» всех представителей мафии с тем, чтобы как-то объяснить гибель Кастелло и укрепить свой авторитет среди представителей уголовного мира. «Съезд» состоялся в одном из городов штата Нью-Йорк 14 ноября 1957 года. Однако не успели представители «семей» открыть свое совещание, как дом, где они собрались, оказался окруженным полицейскими. Все участники сборища были арестованы. Но их не смогли упрятать в тюрьму лишь по обвинению в участии на «съезде». Прямых же улик и свидетелей преступной деятельности «Коза Ностра» у американского правосудия не было. Только шесть месяцев спустя Дженовезе был арестован по обвинению в нарушении федерального закона, запрещающего торговлю наркотиками. В 1969 году он был приговорен к 15 годам лишения свободы. Уже будучи в тюрьме, Дженовезе пришел к выводу, что его предал «солдат» одной из «семей» — Джо Валачи, который находился с ним в одной и той же тюрьме города Атланты.

Имя Джозефа Валачи, рядового «солдата» мафии, видимо, никогда бы не попало на газетные полосы, если бы не ряд событий, причиной которых оказался его страх перед местью «Коза Ностра».

Валачи родился в 1904 году в восточном Гарлеме Манхэттена в семье эмигрантов-неаполитанцев. В восемнадцать лет он стал членом крупной воровской шайки в качестве шофера машины, на которой совершались налеты на магазины; склады и банки. В 1923 году молодой бандит попал в тюрьму Синг-Синг. Выйдя из нее через пять лет, он сам сколотил шайку преступников и начал заниматься грабежами. В 1930 году Валачи был завербован людьми Маранзано и стал «солдатом», то есть рядовым членом нью-йоркской мафии. Посвящением его в «рыцари лупары» руководил сам «капо дей тутти капи».

Вот как рассказывает об этом американский журналист Питер Маас: «Маранзано посадил Валачи по правую руку от себя за стол, где вместо обеденного прибора перед ним лежали пистолет и нож. Маранзано изрек: «Эти предметы говорят о том, что ты зарабатываешь на жизнь кинжалом и пистолетом и умрешь от них же». Затем он спросил Валачи, каким пальцем тот нажимает на курок пистолета. «Вот этим», — ответил Валачи, поднимая вверх указательный палец правой руки. К Валачи приблизился «Банановый Джо» — «Крестный», который должен был отвечать за Валачи перед «Коза Ностра». Он проколол указательный палец Валачи булавкой и выдавил несколько капель крови. Маранзано сказал: «Эта кровь означает, что мы теперь родственники по крови, одна семья»».

В дальнейшем Валачи принял участие в убийстве своего «родственника по крови» и босса и перешел в «семью» Вито Дженовезе. Он занимался сначала жульническими операциями с лотереями, затем более «выгодным» делом — тайной торговлей героином. Однако этот бизнес оказался роковым для «солдата». В 1954 году он попал в тюрьму, был выпущен под залог, но в 1959 году его вторично арестовали и приговорили к 15 годам лишения свободы за торговлю наркотиками. Так он оказался в Атланте вместе с Вито Дженовезе. И вот тогда кто-то донес мафиозному боссу, что Валачи является осведомителем ФБР. На одной из прогулок Дженовезе, имевший непререкаемый авторитет среди уголовников в тюрьме, подошел к Валачи и сказал: «Ты знаешь, нам сюда прислали бочонок яблок, и среди них одно, видимо, гнилое. Так вот, это яблоко придется убрать…»

Валачи понял намек, хотя не чувствовал за собой никакой вины. Он стал оправдываться. Дженовезе сделал вид, что поверил ему, обнял его и поцеловал. «Поцелуй смерти», — пробормотал про себя один из стоявших рядом уголовников. Валачи услышал это и понял, что он обречен. По обычаям мафии, тот, кого целует глава «семьи», может не сомневаться в том, что его ожидает в недалеком будущем. 22 июня 1962 года, совершая утреннюю прогулку, Валачи схватил валявшуюся во дворе железную трубу и убил ею одного из заключенных, думая, что он — киллер, подосланный к нему Дженовезе. Валачи ошибся. Жертвой оказался уголовник, не имевший никакого отношения к «Коза Ностра». Валачи вновь судили и приговорили к смертной казни. Потом высшая мера была заменена пожизненным заключением, потому что «солдат» мафии «раскололся» и рассказал, чем он занимался в «Коза Ностра» и что знал о ее преступных делах. «Исповедь» Валачи заняла 1180 страниц. На ее основе американский журналист Питер Маас написал книгу «Записки Джо Валачи».

Вот что пишет он о том, как удалось выудить сведения о «Коза Ностра» у бывшего «солдата» мафии: «Валачи, обвиненный в тяжком умышленном убийстве, каким-то образом сумел передать записку Роберту Моргентау, окружному прокурору Нью-Йорка, в которой написал, что готов «сотрудничать». Благодаря этому ему заменили статью, приговорили вместо смертной казни к пожизненному заключению и отправили в тюрьму, находящуюся в нескольких милях от Нью-Йорка. Там его тщательно допросили агенты Федерального бюро по борьбе с торговлей наркотиками.

Выуживая сведения, касающиеся транспортировки героина, агенты выяснили значительно больше, чем ожидали. Постепенно от допроса к допросу все яснее и яснее проступали черты огромного, охватившего всю страну преступного синдиката. Джозефом Валачи занялось Федеральное бюро расследований. За дело Валачи взялся Джеймс П. Флинн, лучший следователь ФБР.

Валачи еще ничего не упоминал о «Коза Ностра», но эти два слова уже были известны агентам ФБР из перехваченных телефонных разговоров.

Как-то Флинн сказал Валачи:

— Джо, перестань вилять. Я хочу поговорить с тобой о тайном обществе. Как оно называется? Мафия?

— Нет, — ответил Валачи, — это выражение используют только непосвященные.

— Но оно тоже называется по-итальянски?

— О чем это вы?

— Нам известно больше, чем вы думаете, — заявил Флинн. — Я сообщу тебе сейчас первую часть названия, а ты вторую. «Коза…»

Валачи побледнел. Несколько минут он молчал, потрясенный. Наконец прохрипел:

— «Коза Ностра»! Так вы уже знаете о ней?

«Коза Ностра» по-итальянски означает «Наше дело».

Валачи объяснил его как «Это дело наших». После такого признания Валачи прорвало, и он начал обрисовывать сложную структуру этой преступной организации. Но он все время страшно боялся, и его мысли перескакивали с одного предмета на другой. «Ведь это только вопрос времени, — заявил он. — «Коза Ностра» рано или поздно, а все равно до меня доберется».

Опасения Валачи не были беспочвенны. ФБР установило, что, пока Джо сидел в Уэстерской тюрьме, «Коза Ностра» искала его по всей территории штата Нью-Йорк и назначила стотысячную премию за его голову. В январе 1963 года его в строжайшей тайне перевезли в военный форт Монмут (штат Нью-Джерси).

В минуты самого мрачного уныния, непрерывно меряя камеру шагами и куря одну сигарету за другой, Валачи считал, что всякие старания разрушить эту огромную организацию тщетны.

— «Коза Ностра» похожа на государство в государстве! — восклицал он. — Она огромна. Что может получиться хорошего, если я даже и расскажу вам о ней? Вас никто не будет слушать. Никто не поверит!»

Книгу Питера Мааса не очень хотели издавать в Соединенных Штатах. Почему? Потому, что она стала обвинительным актом не только против «Коза Ностра», но и против Федерального бюро расследований, оказавшегося бессильным в борьбе с преступной организацией. Недаром покойный Эдгар Гувер утверждал, что не знает, что такое «Коза Ностра»…

Воскресная лондонская газета «Санди тайме» не отказывается никогда от того, чтобы привлечь внимание своих читателей к какой-нибудь необычной истории. В одном из номеров за 1972 год она напечатала весьма любопытную статью о том, как снимали одну из сцен нашумевшего фильма «Крестный». Так назывался кинематографический бестселлер с популярным актером Марлоном Брандо в заглавной роли, выпущенный американской кинокомпанией «Парамоунт». Фильм обошел все западные экраны. И хотя он рассказывал о деятельности «Коза Ностра» в сороковых — пятидесятых годах, факт его запуска в производство не на шутку взволновал руководителей нынешней американской мафии. Примерно за полгода до начала съемок продюсер фильма Альберт Радди получил огромное количество писем, в которых будущая кинокартина называлась антиитальянской и где содержались весьма недвусмысленные угрозы в адрес ее создателей.

Радди решил встретиться с настоящим «Крестным» — главой одной из пяти нью-йоркских «семей» мафии Джозефом Коломбо-старшим. Вечером 25 февраля 1971 года эта встреча состоялась в отеле «Парк-Шератон», где в большом танцевальном зале собралось полторы тысячи членов «Лиги защиты гражданских прав италоамериканцев», которую основал все тот же Коломбо-старший. Радди объяснил собравшейся «почтенной публике», что в фильме будут изображены отдельные личности и что никто не станет порочить итальянцев, проживающих в США. «Это фильм о сегодняшней Америке, о коррупции общества вообще, — объяснял продюсер, — о том, как плохо приходится эмигрантам, сталкивающимся с дискриминацией и предубеждением». В конце концов соглашение было достигнуто: Радди сделал некоторые купюры в сценарии, изъял слова «мафия» и «Коза Ностра», а взамен получил благословение Коломбо на производство фильма и группу статистов из лиги, чтобы в картине «итальянцы походили на итальянцев».

Фильм вышел на экраны. Он имел баснословный коммерческий успех. Ходили слухи, что лига получила свою долю после премьеры в весьма внушительных суммах. А через некоторое время в Нью-Йорке произошли события, которые поразительно напоминали сценарий «Крестного».

…Джо Галло появился в Бруклине после окончания второй мировой войны и вошел в местную мафиозную «семью» в качестве киллера. «Капо» бруклинской мафии Профачи по достоинству оценил способности наемного убийцы, самолично присвоив ему кличку «Бешеный». По приказу босса «Бешеный» Джо вместе со своими двумя братьями убил, в частности, управляющего портом Бруклина Альберто Анастазия. Этот эпизод со всеми деталями и подробностями был воспроизведен в кинофильме «Крестный». Братья Галло, не гнушаясь ни убийствами по заказу, ни ростовщичеством, ни доходами от «охраняемых» ими проституток, очень скоро сколотили солидный капиталец и, почувствовав силу, потребовали от Профачи предоставления им новых сфер деятельности и более солидной доли в прибылях «семьи». Профачи ответил отказом. Тогда братья Галло объявили ему войну. К лету 1963 года число убитых с обеих сторон подходило к полутора десяткам. Возможно, что обоюдная резня продолжалась бы и дальше. Но случилось так, что Профачи умер от рака, а «Бешеный» угодил в тюрьму. В связи с этим в начале 1964 года между приверженцами Профачи и братьями Галло было заключено перемирие.

Однако, когда в марте 1971 года Джо Галло вышел на свободу, он объявил, что не признает перемирия, и снова ринулся в бой. Во всяком случае, в июне 1971 года во время митинга, проводившегося уже упоминавшейся «Лигой защиты гражданских прав италоамериканцев» в центральном парке Нью-Йорка, был смертельно ранен «Крестный» — Коломбо-старший. Как писали газеты, покушение совершил «Бешеный» Джо за крупную сумму, полученную от Карло Гамбино, который стал одним из сильнейших боссов «Коза Ностра» в Нью-Йорке.

В четверг 6 апреля 1972 года Джо Галло справлял свое сорокатрехлетие в обществе новой жены, ее десятилетней дочери от первого брака и родной сестры. Пиршество затянулось за полночь. Наступила пятница. В шестом часу утра в комнату ворвался незнакомец и несколько раз выстрелил в Джо и его телохранителя. Последний отделался ранением в бедро, а Галло через три дня уже лежал в бронзовом гробу. Карло Гамбино пообещал родственникам Джо, что преступник будет наказан. И действительно, уже на шестой день после похорон полиция насчитала пять трупов мафиози. Новый «Крестный» Нью-Йорка мстил за смерть своего киллера…

Через три года Карло Гамбино еще раз официально пообещал «сурово наказать преступников», убивших его друга по мафии 67-летнего Сэма Джансана. Сдержит ли на этот раз обещание Гамбино и где он будет искать убийц своего коллеги? Дело в том, что ординарная на первый взгляд мафиозная склока, закончившаяся традиционными выстрелами из крупнокалиберного пистолета (или пистолетов), превратилась неожиданно в крупный политический скандал с участием… Центрального разведывательного управления.

Но сначала несколько слов о жертве — Сэме Джансана, застреленном 19 июня 1975 года. Полвека назад семнадцатилетним парнем Джансана начал свою «работу» в чикагской мафии. Вначале, естественно, рядовым «солдатом». Сидел за рулем автомашины, на которой нужно было перевезти награбленное, стоял на стреме, пока более «квалифицированные» мафиози очищали ювелирную лавку, по указанию боссов ломал кости очередным жертвам «Коза Ностра». Своей исполнительностью и «чистой» работой он заслужил одобрение самого «короля» чикагского преступного мира Аль Капоне и был приближен к его трону. В связи с этим изменился и характер работы Джансана. Ему доверили руководство крупными аферами со спиртным, наркотиками, тайными притонами и игорными домами. Но, видимо, кое-что прилипало к его рукам и помимо официальных, так сказать, дивидендов.

Появившиеся деньги в сочетании с «особенностями» характера Джансана — холодной жестокостью и иезуитским коварством — сделали свое дело. К середине пятидесятых годов невысокий, рано облысевший человек, с невыразительным лицом, любивший блестящие побрякушки и бриллиантовые запонки, растолкав претендентов на трон «Коза Ностра» где выстрелом наемного киллера, а где крупной взяткой, взял в свои руки бразды правления чикагской мафией. Еженедельник «Ньюсуик» определял преступное королевство Джансана как многомиллионное владение, держащееся не только на международных игорных домах, организованной преступности, торговле наркотиками, но и на обычном, так сказать, законном бизнесе, на «дружеских» отношениях с мэрами городов, шефами полиции, членами законодательных ассамблей штатов и даже с конгрессменами.

Наиболее доходные игорные дома и другие злачные места, принадлежавшие Джансана, находились на Кубе вплоть до прихода к власти Революционного правительства Фиделя Кастро. Потеряв движимость и недвижимость на кубинской земле, чикагский мафиозо начал постепенно утрачивать свое былое могущество и власть над преступным миром в городе. Нет, его пока никто не решался исключить из числа боссов. Джансана продолжал оставаться одним из влиятельных членов «ассамблеи» американской «Коза Ностра» и лучшим другом главы последней — Карло Гамбино.

И вот тогда-то в биографию чикагского мафиозо вкралась одна деталь, которая стала достоянием американских газет уже после его смерти. В жизнь Джансана вошел человек из ЦРУ…

Нам вряд ли необходимо лишний раз представлять эту организацию, расследование скандальных дел которой продолжается и по сей день. В самой Америке уже не шепотом, а в открытую на страницах журналов и газет упоминаются имена Патриса Лумумбы, Сальвадора Альенде и ряда других государственных, политических и общественных деятелей, убийства которых были организованы «специалистами» из ЦРУ.

Достоянием американского общественного мнения стало и то обстоятельство, что в самом начале шестидесятых годов соответствующее подразделение ЦРУ готовило покушение на жизнь Фиделя Кастро и других, кубинских руководителей, которое должно было по идее американских специалистов «плаща и кинжала» обеспечить гарантированный успех интервенции в заливе Свиней. Кто был вдохновителем этой операции, мы пока не знаем. Сообщение комиссии Белого дома по расследованию деятельности ЦРУ во главе с вице-президентом Д. Рокфеллером о том, что бывший президент США Джон Кеннеди знал о готовившемся покушении, породило в Америке волну протеста. Президент, сам ставший жертвой заговора, окружен ореолом жертвенности, и поэтому имя его пользуется тем всеисключающим иммунитетом, который дала когда-то ушедшим в мир иной древняя римская пословица: «О мертвых или хорошо, или ничего».

В том, что касается организаторов операции, сведения более конкретны и убедительны. Мы опять-таки пользуемся теми данными, которые опубликовала американская печать, в том числе и такая влиятельная газета, как «Вашингтон пост». Идея убийства кубинских лидеров во главе с Фиделем Кастро возникла весной 1960 года и пришлась по вкусу тогдашнему руководителю отдела безопасности ЦРУ полковнику Эдварсу Шеффилду. Он подготовил соответствующую бумагу с предложениями, которую представил по инстанции на имя заместителя директора Центрального разведывательного управления по планированию Ричарда Биссела. Этот последний поручил конкретную разработку операции своим сотрудникам. Основной вопрос, который он поставил перед ними, звучал кратко и конкретно: «Кто будет исполнителем?»

И вот тогда-то вспомнили о «Коза Ностра». На «нужных» людей работников ЦРУ вывел бывший агент ФБР Роберт Мэхью. Предложенные им кандидатуры Сэма Джансана и его подручного Джона Роселли подходили по всем статьям. Первый потерял на Кубе приносившие сумасшедшие прибыли притоны, второй прославился как искуснейший специалист по «мокрым делам». Так или иначе, сотрудникам ЦРУ удалось завербовать и Джансана и Роселли. С ними было заключено соглашение. Талья за проведение операции— 150 тысяч долларов. Но, конечно, не только деньги интересовали Джансана. Во-первых, он ненавидел кубинскую революцию — это была идеологическая основа его вербовки, и, во-вторых, ему нужно было покровительство ЦРУ, чтобы развернуть бизнес на игорных домах в Лас-Вегасе, куда он вложил уже немало средств.

Когда соглашение между «сторонами» было достигнуто и мафиози получили свой аванс от американской разведки, о планируемой операции было доложено на самый верх — тогдашнему директору ЦРУ Аллену Даллесу. Он дал санкцию. Пока, правда, доподлинно неизвестно, информировал или нет Даллес о готовящихся убийствах президента Эйзенхауэра, но не в этом суть. Оба мафиози начали подготовку к проведению акции. И тут мнения американских газет расходятся. Одна их часть утверждает, что Джансана и Роселли приступили к подготовке террористической группы из особо проверенных мафиози для заброски ее на Кубу и осуществления серии убийств. Другая считает, что «мероприятие» должны были осуществить непосредственно Джансана и его подручный, которых снабдили таблетками с ядом, изготовленными в лабораториях ЦРУ. Этими таблетками мафиози намеревались отравить Фиделя Кастро, его брата Рауля, Че Гевару и других руководителей кубинской революции через специально подосланных к ним людей…

Операция эта провалилась. Джансана оказался в Мексике в связи с тем, что американское правосудие стало трясти его в первой половине шестидесятых годов по разным мафиозным делам. Но в Мексике старый ас игорных притонов начал заниматься бизнесом «азарта», и, видимо, настолько активно, что мексиканские власти выслали его обратно в Соединенные Штаты. Вернувшись в родные пенаты, Джансана приобрел в западном пригороде Чикаго домик, оборудованный самой усовершенствованной аппаратурой, гарантирующей полную безопасность, с бронированным подвалом и пуленепробиваемой дверью.

Старый мафиозо вроде бы успокоился. Но судебные власти начали допекать его повестками. То вызвали в суд за лжесвидетельство, то требовали показаний по старым уголовным делам… И, наконец, Джансана получил повестку от сенатской комиссии по расследованию причастности ЦРУ к заговорам с целью политических убийств. За два дня до намеченной встречи со старшим юрисконсультом комиссии Фритцем Шварцем Джансана устроил у себя на вилле званый обед. Собственно, не очень званый. Старый мафиозо не любил больших шумных компаний, давно усвоив несложную истину о том, что, чем больше людей, тем больше карманов, в которых могут быть спрятаны пистолеты. На обеде были дочь Джансана с мужем, один из подручных босса и шофер-охранник. Неподалеку от дома дежурил автомобиль ФБР с полицейскими в штатском, которые в те дни негласно охраняли Джансана от «неожиданностей» Когда около 11 часов вечера гости разошлись, уехала и полицейская машина.

Далее события развивались так, как о них рассказал старый слуга Джансана — 82-летний Джозеф ди Персион. По его словам, уставший после обеда хозяин решил отдохнуть и поэтому отправился в свой бронированный подвал. А потом раздались выстрелы. Когда перепуганный слуга спустился вниз, все было кончено. Сэм Джансана лежал мертвый на полу в луже крови. Семь выстрелов из пистолета 38-го калибра — констатировала полиция. Одна пуля попала в затылок, другая в подбородок, около рта, остальные в грудь. Криминалисты, исследовав положение трупа, траекторию пуль и т. д. и т. п., выдвинули версию о том, что мафиозо был убит человеком или людьми, которых он, видимо, знал, ибо не принял перед роковыми выстрелами никаких мер для самообороны…

Итак, кто же убил Сэма Джансана? Старая сицилийская поговорка гласит: «Ищи убийцу среди тех, кто раньше заговорил об убийстве». Первым на убийство бывшего босса чикагской мафии откликнулся теперешний директор ЦРУ Уильям Колби. «Мы к этому не имеем никакого отношения», — сообщил он журналистам. Одновременно с ним высказался и главарь нью-йоркской «Коза Ностра» Карло Гамбино, поклявшийся «наказать преступников» и самолично присутствовавший на пышных похоронах своего друга.

Так кто же убрал Джансана? ЦРУ или «Коза Ностра»? А может быть обе вместе? Одна организация дала задание, вторая его выполнила, тем более что Джансана был, как писали американские газеты, слишком опасным свидетелем как для американских разведчиков, так и для мафиози из «Коза Ностра»… Кстати, в руки членов сенатской комиссии по темным делам ЦРУ попал и Джон Роселли, который уже успел заявить о том, что и он и Джансана были завербованы американской секретной службой и что с ними разрабатывался план убийства кубинских руководителей. Говорят, что после этих показаний за жизнь Роселли никто не дает даже цента. Только кто на этот раз спустит курок 38-го калибра— мафиози или специалисты по «мокрым делам» из ЦРУ?

«Коза Ностра» — позорное пятно Америки, мафия — позорное пятно Италии. Обе преступные организации прочно связаны между собой морскими и воздушными мостами, по которым перевозятся наркотики и контрабандные товары, идет обмен киллерами, проходящими взаимную «стажировку» или же укрывающимися на время от правосудия. Ни Федеральное бюро расследований США, ни итальянские карабинеры и полицейские пока ничего не могут противопоставить постоянно развивающемуся и совершенствующемуся уголовному миру на двух континентах. Почему? На этот вопрос бывший гангстер, а затем «пенсионер» мафии Никола Джентиле ответил так:

— Мафия, синьоры мои, родилась не сегодня и не завтра умрет. Потому что она — наш образ жизни.

А ведь верно. Пока существует капиталистический образ жизни, пока у власти стоят буржуазные правительства, легко поддающиеся коррупции и использующие организованную преступность в своих политических целях, до тех пор преступления мафии будут оставаться не только сюжетами для детективных кинофильмов…

«Антимафия»

Несколько лет назад в Италии была создана специальная парламентская комиссия по борьбе с мафией. «Антимафия» — так окрестили ее на Апеннинах. Кстати, первым документом, представленным новому парламенту после последних всеобщих выборов в мае 1972 года, был двухтомник «Антимафии» размером в 2038 страниц. Так сказать, итог многолетней работы комиссии.

Как отнеслась итальянская общественность к этому труду? В целом отрицательно. Почему? Вот что ответил на этот вопрос известный сицилийский писатель Леонардо Шаша, посвятивший свое творчество разоблачению преступной деятельности мафии: «Парламентская комиссия пошла в своей работе порочным путем, ибо отделила мафию от общества, мафию от власти. А между тем мафия на Сицилии является формой и методом выражения государственной власти. Именно в этом плане и не выдерживает никакой критики представленный комиссией доклад. Он не раскрывает, а, наоборот, затушевывает тесные связи между мафией и представителями государственной власти. Если мафия — обвиняемый, то кто ее должен обвинять? Власть? Но она сама же связана с бандитизмом и именно поэтому не хочет обвинять самое себя…

На мой взгляд, комиссии не так уж необходимо заниматься расследованиями новых преступлений, которые не прекращаются. Она может, если захочет естественно, располагать более интересными материалами: полным комплектом полицейских донесений за последние пятьдесят лет о кровавых делах «Онората сочиета». Полицейские чиновники и карабинеры знают абсолютно все обо всех, знают гораздо больше того, нежели изложила на более чем двух тысячах страницах парламентская комиссия. Имея эти донесения и рапорты, можно понять и узнать многое из того, что еще остается тайной, можно, в частности, познакомиться с именами Двух, а может быть, и пяти десятков политических деятелей, которые в той или иной степени замешаны в различных аферах мафии…

В общем, говоря короче, все дела мафии за последние полвека известны довольно хорошо, до самых мельчайших подробностей. Достаточно лишь открыть сейфы полицейских управлений. Именно этим и должна заняться парламентская комиссия начиная с сегодняшнего дня, хотя вряд ли она сделает подобный шаг. Ибо для того, чтобы его сделать, нужно иметь мужество обвинить власть имущих, представителей господствующего класса, политической власти, которые связаны с мафией…»

Что же, сицилийский писатель оказался прав. У «Антимафии» не хватило мужества открыть секретные сейфы полицейских комиссариатов. Более того, в феврале 1973 года несколько членов парламента, представляющих левые партии, вышли из комиссии по борьбе с мафией, обвинив правящие круги не только в попустительстве ей, но и в использовании представителей преступной организации для своих политических целей.

Секретарь парламентской комиссии сенатор-социалист Винченцо Гатто сказал, что покидает свой пост, потому что «комиссия спит, а мафия процветает». В заявлении об отставке Гатто писал: «Комиссия действительно спит, и никто даже не знает, существует ли она вообще. И все это происходит в тот момент, когда мафиози вновь возвращаются на те места, откуда их было изгнали, когда в Палермо и других городах продолжают убивать». Гатто в качестве парадокса рассказывает о том, что один из членов «Антимафии» христианский демократ Джованни Матта был вызван в качестве свидетеля в суд, где разбиралось дело о спекулятивном строительстве в Палермо, в котором были замешаны мафия и он сам. Действительно, факт, напоминающий тот случай, когда провинившуюся щуку бросили в воду, чтобы наказать ее…

Сенатор-социалист обвинил христианско-демократи-ческую партию, основную правящую буржуазную партию страны, в попытках «свести на нет то немногое, чего удалось добиться в сфере законодательства за время действия комиссии». Действительно, если прежний состав комиссии так или иначе, но пришел все-таки к единодушному выводу о том, что «мафия существует только благодаря пособничеству политических партий и власти», то нынешний председатель «Антимафии» христианский демократ Луиджи Карраро уже сетует на то, что его предшественники «зашли слишком далеко в своей активности», и говорит, что он намерен лишь «привести в порядок весь собранный материал».

А мафия между тем продолжает убивать. В местечке Санта-Розалия, неподалеку от Палермо, киллеры мафии убили коммерсантов за то, что те не уплатили вовремя полагающегося с них «оброка». В местечке Роккамена убиты братья Карло и Лоренцо Анкона. Они — жертвы не поделивших что-то двух «семей». На улице Серридифалько в Палермо убит из лупа ры киллер Джузеппе Мусунцерра — чем-то провинился перед мафией… Список жертв мафии все растет и растет. За последние годы число убитых превысило пятьсот человек. Среди них около шести десятков — профсоюзные деятели и активисты.

В чем же основная задача борьбы против мафии — этого невидимого владыки капиталистического мира?

Борьба против мафии не может быть отделена от борьбы за новую политику, за новое государство, за новый правящий класс. Историческая вина христианских демократов в Италии заключалась, между прочим, в том, что они оставили на Сицилии старое государство в том виде, как оно было создано правящими классами прошлой эпохи, несмотря на победу сил Освобождения над фашизмом. Они взяли на себя колоссальную ответственность в тот исторический период, потому что нарушили самым грубым образом основы республиканской конституции и новый статус Сицилии, базировавшийся на единстве народных масс, на новых формах свободы, демократии и управления.

«Антикоммунистический выбор христианско-демокра-тической партии, который она сделала, опираясь на поддержку Соединенных Штатов, якобы в целях защиты так называемой «западной цивилизации», — писал член Политбюро Итальянской компартии Эммануэле Маккалузо в своей недавно вышедшей книге «Мафия и государство», — превратил эту партию во врага всех тех социальных и политических сил, которые борются против отжившей свой век государственной структуры. Следствием такой политики и явилось слияние мафии с антикоммунистическими силами. Не случайно поэтому все главари мафии как по команде объявили себя жертвами «коммунистического преследования», как ни дико и смехотворно звучат эти, заявления.

Это, в частности, сказал небезызвестный Лючано Леджио, вернее, его адвокат на одном из парламентских дебатов по проблемам борьбы с мафией. Он заявил, что его клиент «обвиняется в бандитизме и преследуется коммунистами».

Это сказал Франк Коппола: «Причины, по которым меня преследуют, я знаю. После двадцатичетырехлетнего пребывания в Америке я понял, что такое демократия, и стал истинным демократом. Именно поэтому меня преследуют коммунисты. Для них я — удобное орудие борьбы против их политических противников».

Это сказал бандит Джузеппе Руссо: «Меня преследуют за то, что я антикоммунист…»».

Став, таким образом, партией старых правящих классов, руководимых блоком крупных аграриев, христианские демократы открыли новые горизонты и возможности перед мафией, которая, естественно, собрала все свои силы под знамена этой партии… Вот почему Итальянская коммунистическая партия при анализе причин существования мафии исходит из классовых соображений. Она не отталкивает, а, наоборот, борется за тех, кто оказался втянутым в мафию…

Узкий Мессинский пролив отделяет Сицилию от еще одной слаборазвитой провинции Южной Италии — Калабрии. Перешагнув через пролив, «Онората сочиета» меняет название мафия на «ндрангета».

У ндрангеты те же законы, те же социальные корни, что и у сицилийской мафии. И государство противопоставляет ей репрессивные меры столетней давности, которые бьют мимо цели, не достигают виновных и не уничтожают той среды, что способствует росту преступности.

Ндрангета применяет весьма оригинальный метод получения «оброка» с калабрийских крестьян. Весной к крестьянину приходит «ндрангетисто» и заявляет, что он «будет охранять сад или плантацию крестьянина». С этого момента урожай сада или поля переходит в полное распоряжение незваного «сторожа». Он договаривается с будущим покупателем товара о цене и выплачивает им же устанавливаемую «долю» (как правило, мизерную) производителю. Горе тому, кто откажется от услуг «сторожа». В лучшем случае погибнет урожай, в худшем — хозяина найдут с простреленной головой…

Сейчас неизвестно, кто именно возглавляет калабрийскую ндрангету, хотя знают, что она функционирует весьма активно, о чем свидетельствует непрерывно возрастающее число убийств и иных преступлений.

…На «процессе века» в Катандзаро в перерыве между заседаниями судья с грустью говорил журналистам:

— Сможем ли мы покончить с мафией? Трудно сказать, когда наступит этот день.

Этот день наступит, когда в Италии исчезнет та среда, те социальные причины, которые питают мафию. Нынешнее буржуазное общество не борется с концерном преступников, потому что само порождает мафию и использует ее в интересах обогащения кучки монополий, в целях запугивания и шантажа широких трудящихся масс в Италии, борющихся за коренной сдвиг влево политической оси в стране, за социальный прогресс, за социализм.

Вот почему итальянские коммунисты и их политические союзники видят основную свою задачу в борьбе не против мафии как таковой, а против капитализма, чьим порождением является эта зловещая, преступная организация.