Сок ледяным потоком разлился по ее телу. Ей показалось, что она могла проследить весь его путь.

В теории, когда Никлас предложил ей такой вариант, все казалось прекрасно. Во Фьельбаке открылась вакансия доктора, а после пяти лет, проведенных в Лиддевалле, обоим хотелось сменить обстановку. Вдобавок ожидалось рождение Альбина, на которое они решились как на последнее средство, чтобы спасти свой распадающийся брак. Никлас говорил: отчего бы в таких обстоятельствах не поменять заодно и все остальное, чтобы уж начать жизнь заново? Чем дольше она его слушала, тем заманчивее казалось это предложение. Тем более тут в случае чего есть на кого оставить ребенка, а в ожидании второго это далеко не лишнее. Но действительность быстро разрушила эти радужные надежды. Шарлотте хватило нескольких дней, чтобы вспомнить, почему она в свое время так стремилась поскорее съехать от родителей. Правда, обнаружились и кое-какие благоприятные перемены. Но как бы ей ни хотелось, ни о чем из этого она не могла поговорить с Эрикой. Это приходилось держать в тайне, чтобы не разрушить свою семью.

Она стояла у холодильника и пила, с трудом переводя дыхание после каждого глотка.

Голос Эрики прервал ее размышления:

Потом она поставила бутылку на стол и направилась к туалету на первом этаже: так она не разбудит Криса.

— А как там с маменькой? Доводит тебя до сумасшествия?

Чтобы воспользоваться полумраком гостиной, она оставила дверь приоткрытой. Если бы она зажгла свет, он бы больно ударил по глазам. Диана помочилась и едва не заснула на стульчаке.

Зайдя на кухню, Диана обратила внимание на то, что в доме Бимов темно и тихо. Все спали.

— Мало сказать! Что бы я ни делала, все ей не так. Я слишком строга с детьми, слишком распустила детей, я недостаточно тепло их одеваю, слишком их кутаю, я их недокармливаю, я их перекармливаю, я слишком толстая, слишком неряшливая… Конца нет этому списку, я уже сыта этим по горло.

За спиной Дианы силуэт медленно спускался по лестнице. Он шел к ней.

— Ну а Никлас?

Диана потянулась, заведя руки за голову.

Силуэт был уже внизу.

— Никлас! Никлас в глазах маменьки — совершенство. Вокруг него она пляшет и нахвалиться не может и жалеет его, что ему досталась такая непутевая жена. Для нее он всегда прав и никогда не ошибается.

Вспомнив, что она не убрала бутылку с соком, Диана открыла холодильник, зажмурилась и убрала сок.

Она закрыла дверцу.

— Неужели он не видит, как она к тебе относится?

Силуэт исчез.

— Я же говорю — он никогда не бывает дома. А при нем она не дает себе такой воли. Знаешь, что он мне сказал вчера, когда я набралась смелости ему пожаловаться? «Дорогая! Неужели ты не можешь проявить немного терпения?» Если я стану еще терпеливей, то вообще сровняюсь с землей! Я так возмутилась, что после этих слов перестала с ним разговаривать. А теперь он сидит на работе и, наверное, жалеет себя, что ему попалась такая упрямая жена. Неудивительно, что у меня с утра началась жуткая мигрень.

Диана облизала губы. Теперь можно вернуться в постель.

Сверху послышался какой-то звук, и Шарлотта нехотя встала.

Ее ступня опустилась на осколок стекла, и Диана вскрикнула от боли и удивления. Она схватила ногу и разразилась бранью. В темноте не было видно, на что она наступила, но на кафельном полу уже образовалось темное пятно, которое продолжало увеличиваться.

— Знаешь, мне, кажется, пора наверх забирать Альбина. Иначе, если я не приду, маменька потом весь день будет строить из себя мученицу. Слушай, я забегу к тебе немного попозже, и мы с тобой покофейничаем. А то я все о себе да о себе, а о тебе даже не спросила. Но я заскочу попозже.

Диана нащупала осколок стекла, застрявший в подошве ноги. Она потянула за него и сморщилась от боли.

Шарлотта положила трубку, торопливо расчесала волосы и, набрав в грудь побольше воздуха, стала подниматься по лестнице.

Нужно промыть рану.



Теперь она окончательно проснулась.

Чтобы не пачкать пол, она завернула ногу в бумажное полотенце и вышла из кухни.

Что-то у нее пошло не так. Совсем не так, как должно. Эрика перечитала столько книг о том, как все бывает, когда появляются дети и люди становятся родителями, но ничего из прочитанного не подготовило ее к тому, с чем она столкнулась в действительности. У нее даже сложилось впечатление, будто все написанное — это части одного огромного заговора. Авторы писали о гормонах счастья, и что женщина чувствует себя на седьмом небе, когда ей дают на руки ее новорожденного младенца, и, разумеется, что каждая женщина с первого взгляда испытывает огромную всепоглощающую любовь к своему малютке. Конечно, вскользь иногда упоминалось о том, что ты будешь порой уставать больше обычного, но даже это в книгах окружалось романтическим ореолом, словно было неотъемлемым приложением к радостям материнства.

Вдруг Диана наступила на что-то влажное и теплое. Она вздрогнула. Вокруг царил непроглядный мрак. Она не сразу поняла, что это было. Она увидела несколько темных пятен, в том числе на ступенях.

Кровь.

«Чушь собачья!» — поняла Эрика после двух месяцев материнских радостей. Вранье, пропаганда и полная ерунда! Никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой измученной, усталой, злой, несчастной и измотанной, как все это время после рождения Майи. И не ощутила она никакой такой всепоглощающей любви, когда ей на грудь положили красное, орущее и — что уж тут скрывать — безобразное существо. И хотя материнское чувство незаметно начало у нее развиваться, все равно оставалось впечатление, словно какой-то чужак вторгся в их с Патриком дом, и порой она почти жалела, что они решили завести ребенка. Ведь было так хорошо вдвоем, пока их не одолел человеческий эгоизм и желание воспроизвести свои замечательные гены, и это одним махом изменило всю жизнь, превратив Эрику в круглосуточно работающую молочную фабрику.

Она в замешательстве покачала головой.

Потом услышала хрип.

Она просто не могла понять, как такой крохотный ребенок ухитряется быть таким ненасытным. Малютка непрерывно сосала разбухшую от молока грудь, настолько увеличившуюся в размере, что Эрике казалось, будто она превратилась в одну сплошную пару ходячих грудей. Ее физический облик вообще не вызывал никакого восторга. Вернувшись из родильного дома, она по-прежнему выглядела как беременная. Единственным утешением было то, что за время ее беременности и Патрик набрал лишний вес — он ел за троих и теперь тоже заметно раздался в талии.

Диана почувствовала, как страх, вынырнув из мрака, набросился на нее и парализовал ее тело. Она больше не владела собой.

Слава богу, теперь у нее почти ничего не болело, но зато она постоянно ощущала себя потной, толстой и растрепанной. Ноги она не брила уже несколько месяцев, и ей давно пора сходить в парикмахерскую, подстричься, сделать завивку и, может быть, еще и мелирование, чтобы избавиться от этого мышиного оттенка своих светлых волос до плеч, которые она носила распущенными. В глазах Эрики появилось мечтательное выражение, но тотчас же она вернулась к действительности. Что придумать, как осуществить эти планы? Ах, до чего же она завидовала Патрику, который хотя бы восемь часов в день мог проводить в нормальном мире взрослых людей! В отличие от него, ей в основном приходилось довольствоваться обществом Рикки Лейк[1] и Опры Уинфри, нажимая какие попало кнопки на пульте, пока Майя сосет, сосет и сосет.

Внутри все оборвалось.

В темноте рядом с ней кто-то стоял.

Патрик уверял ее, что предпочел бы не ходить на работу, а сидеть дома с ней и с Майей, но она по глазам видела, что он чувствует облегчение, вырываясь на время из их маленького мирка. Она вполне его понимала! И в то же время это вызывало у нее чувство обиды. Почему ей выпало одной тащить тяжелую ношу, свалившуюся на нее в результате их совместного решения, тогда как по справедливости этот проект следовало воплощать в жизнь вдвоем? Разве не правильнее было бы поровну разделить общее бремя?

Вдруг перед ее глазами мелькнула чья-то рука.

Диана не сдвинулась с места, когда в ее горло вонзился нож.

Ее вселенная превратилась в ужас и боль.

49

Ллойд Митс отправил машину, которая должна была встретить Бролена при выходе из больницы. Нападение на частного детектива и Аннабель придало делу новый оборот.

Кроме того, из лаборатории только что пришел факс: волосы, которые Аннабель обнаружила в своей постели, принадлежали Линдси Морган, последней жертве, найденной под мостом водопада Малтнома.

До сих пор Тревор Гамильтон оставался идеальным подозреваемым.

Теперь пришлось все начинать заново.

Митс остановился возле кофе-машины. В зале для отдыха он заметил Ларри Салиндро.

Поэтому она каждый день с пристрастием следила за тем, чтобы Патрик вовремя возвращался домой. Если он опаздывал хотя бы на пять минут, в ней начинало расти раздражение, а если он задерживался еще дольше, то его ждала основательная головомойка. Едва он переступал порог, она совала ему на руки Майю, если только его возвращение совпадало с одним из редких перерывов между кормлениями, сама же плюхалась в постель, заткнув уши берушами, чтобы хоть немного отдохнуть от детского крика.

— Ларри? Как дела?

Задумавшись с телефонной трубкой в руке, Эрика вздохнула. Все выглядело так безнадежно! Но часок, который она проводила за болтовней с Шарлоттой, вносил приятное разнообразие в ее тоскливую жизнь. Так как Шарлотта являлась матерью двоих детей, ее обнадеживающие слова заслуживали доверия. И хотя Эрике было стыдно в этом признаться, ей даже нравилось слушать жалобы Шарлотты на разные неприятности, так как это отвлекало ее от собственных переживаний.

Вид у Салиндро был неважный: небритые щеки, темные круги под глазами. Он сидел, уставившись в пол.

Правда, между ними имелось еще одно различие. Сестрица Анна. После рождения Майи Эрика говорила с сестрой только однажды, и у нее осталось такое чувство, будто у той что-то неладно. Голос Анны по телефону звучал так глухо, словно доносился откуда-то издалека, однако она уверяла, что все в порядке. А Эрика жила тогда как в тумане и не стала добиваться правды. Однако что-то у сестры не складывалось, в этом она была совершенно уверена.

С трудом очнувшись, он поднял голову:

Прогнав тревожные мысли, Эрика поменяла грудь, чем тотчас же вызвала недовольное хныканье Майи, потом механически взяла телевизионный пульт и переключилась на канал, по которому скоро должен был начаться «Гламур». Единственным приятным событием, которое ожидало ее сегодня, была встреча с Шарлоттой за чашкой кофе.

— Что? А, все в порядке…



Это было так на него похоже. Два дня назад Ларри похоронил брата, и совсем об этом не говорил. Несомненно, он провел вечер с молодой вдовой и детьми, стараясь их поддержать.

Резкими движениями она помешала в кастрюльке с супом. Всю работу в доме приходится делать ей одной! Готовить еду, прибираться, за всеми ухаживать! Хорошо хоть Альбин наконец-то заснул! Лицо Лилиан смягчилось при мысли о внуке. Малыш — настоящий ангелочек! Редко когда пищит. Совсем не похож на ту, другую. На лбу женщины проступила морщина, а ее движения сделались еще более порывистыми, отчего две ложки кипящего бульона выплеснулись на плиту. Послышалось шипение, и запахло горелым.

Митс взял стакан с кофе и протянул его Ларри.

Лилиан уже приготовила на столе поднос: на нем стоял стакан, глубокая тарелка и лежала столовая ложка. Осторожно сняв кастрюльку с огня, она налила горячий бульон в тарелку; потянув носом, вдохнула аромат, распространявшийся от кастрюли с облаками пара, и удовлетворенно улыбнулась. Бульон из цыпленка! Любимое блюдо Стига. Уж это он, наверное, поест с аппетитом!

— Ларри, сегодня утром я проведу совещание по поводу нашего расследования, хочу устроить что-то вроде мозгового штурма. Я чувствую, что мы сбились с пути, нам необходимы новые идеи. Если хочешь прийти…

— Джош там будет?

Осторожно балансируя с подносом в руках, она локтем отворила дверь, ведущую на верхний этаж, и с раздражением подумала: «Вечно эти лестницы!» В один прекрасный день она свалится со сломанной ногой, и тогда все увидят, как трудно им будет управляться без нее, потому что она все за всех делает и ишачит на них, как рабыня! Вот сейчас, например, Шарлотта валяется в постельке, потому что у нее якобы мигрень. «Как же! Мигрень у нее! Не очень-то верится в эти отговорки! Уж если кому страдать мигренью, так это скорей мне самой!» И как только Никлас все это терпит! Он целый день трудится не покладая рук в амбулатории, старается обеспечить семью, а вечером возвращается в подвальную квартиру, где все вверх дном, словно там взорвалась бомба. Хотя бы за то, что их пустили туда жить, можно, казалось бы, претендовать на то, чтобы его там встречал уют и порядок! А у Шарлотты еще хватает наглости требовать, чтобы он после работы помогал ей ухаживать за ребенком! По-настоящему она должна бы дать ему отдохнуть после тяжелого рабочего дня, посидеть перед телевизором, а детей чем-нибудь занять, чтобы не мешали отцу. Ничего удивительного, если старшая девочка ведет себя просто безобразно. Она же видит, как маменька без всякого уважения относится к папе, так чего же другого можно ждать от ребенка!

— Да, но не официально.

Решительным шагом Лилиан поднялась на верхнюю площадку и направилась с подносом в гостевую комнату, в которой поселила Стига с тех пор, как тот заболел: никакой возможности не было выдержать в спальне его кряхтенье и оханье. Ей надо ухаживать за ним как следует, а для этого она должна иметь возможность хорошенько выспаться ночью.

Ларри поднялся, посмотрел коллеге в глаза и устало улыбнулся:

— Дорогой! — Лилиан осторожно приоткрыла дверь. — Просыпайся! Я принесла тебе бульон. Твой любимый. Куриный.

— Знаешь, я уже сомневаюсь, что его когда-нибудь поймают…

Стиг слабо улыбнулся в ответ на ее широкую улыбку.

— Их поймают, Ларри, это лишь вопрос времени.

— Я не голоден. Может быть, попозже, — сказал он усталым голосом.

Митс вернулся в большой зал, служивший кабинетом ему и инспекторам, которые занимались этим расследованием, и немного прибрался в нем. Бролен приехал последним. С ним была Аннабель. Митс так и предполагал. После всего, что произошло, она имела право высказать свое мнение.

— Глупости! Ты никогда не поправишься, если не будешь как следует питаться. Ну-ка, давай привстанем, и я тебя покормлю.

Вместе с Салиндро собравшихся было восемь. Они расселись и повернулись в сторону Ллойда Митса.

Она помогла ему подняться и принять полусидячее положение, сама присела рядом на кровати и стала кормить с ложки, как ребенка, не забывая вытирать подбородок, когда часть бульона проливалась мимо.

— Вы все знакомы с этим делом, — начал он, — я не буду вдаваться в подробности. Вы знаете, что произошло позавчера ночью в доме Бролена. Скажу только, что по Портленду разгуливает сумасшедший и подбрасывает в дома опасных пауков. Также преступник крадет женщин, тела которых опустошает и заворачивает в кокон из паучьего шелка. Расследование вывело нас на Тревора Гамильтона, ДНК которого соответствовало ДНК спермы, найденной в горле женщин. Женщины были полностью выбриты, что тоже немаловажно. Как вы понимаете, у нас возникла проблема в связи с нападением на дом Бролена. Действовал не подражатель, поскольку волосы, найденные в постели Аннабель, принадлежат Линдси Морган. Более того, теперь мы знаем, как убийца проникал в дома жертв среди ночи так, что мужья ничего не слышали.

— Ну что, разве я не правильно угадала? Уж я-то знаю, что нужно моему дорогому муженьку! Вот увидишь: кушай как следует и скоро встанешь на ноги.

— Он их усыплял? — спросил один из инспекторов.

В ответ — та же слабая улыбка. Затем Лилиан помогла Стигу снова лечь и накрыла ноги одеялом.

— Может, доктора?

— Да, он вводил в их организм вещество на основе тетродотоксина. В предельно малом количестве, ровно столько, чтобы продлить и углубить сон. Мужья просыпались через несколько часов с легкой головной болью.

— Они приходили в себя сами, без посторонней помощи? — с удивлением спросил Баленджер, другой инспектор.

— Но, миленький мой, разве ты забыл? Никлас же теперь доктор, так что у нас в доме есть свой целитель. Вечером он непременно заглянет к тебе. Он сказал, что еще раз проверит твой диагноз и проконсультируется с коллегами из Уддеваллы. Вот увидишь, скоро все наладится.

— Да, и, судя по моим данным, это возможно. Судмедэксперт и токсиколог сказали, что все дело в дозе. Наш убийца отлично в этом разбирается, что наводит на мысль о том, что около года он проводил разнообразные тесты.

Подоткнув напоследок одеяло у больного, Лилиан забрала поднос с пустой тарелкой и направилась к лестнице. Выходя из комнаты, она покачала головой. Вот теперь приходится выполнять еще и обязанности сиделки вдобавок ко всей остальной работе!

— Тесты? Как вы об этом узнали?

Внизу раздался стук в дверь. Лилиан поняла, что кто-то пришел, и поспешила вниз.

Митс выглядел смущенным.



— То, что я вам скажу, не должно выйти за стены этого кабинета. В прошлом году в морге произошел трагический случай, связанный с применением тетродотоксина. Думаю, наш убийца практиковался, чтобы найти подходящую дозу. В тот раз доза оказалась чрезмерной, и человека сочли мертвым, поскольку все признаки смерти были налицо. Однако он пришел в сознание во время вскрытия, вероятно, вследствие шока.

Ему с трудом удалось поднять руку, чтобы постучать в дверь. Ветер на улице разгулялся и неожиданно быстро набрал ураганную силу; мелкие моросящие капли густо сыпались на пришедших не сверху, а откуда-то из-за спины, словно ветер поднял из моря и нагнал на сушу тучу брызг. Все вокруг сделалось серым: небо приняло светло-серый оттенок, по нему плыли темно-серые тучи, а грязно-бурое море стало совсем непохожим на синюю летнюю гладь, сверкающую солнечными бликами. Верхушки волн оделись в белую пену — как говаривала в таких случаях мама Патрика: «Белые барашки гуляют по морю».

В кабинете раздались удивленные возгласы.

Дверь перед ними отворилась, и Патрик с Мартином оба вздохнули, стараясь набрать в грудь побольше воздуха и обрести силы для предстоящего разговора. Появившаяся на пороге женщина была на голову ниже Патрика, очень и очень худенькой, с короткими, завитыми в мелкие кудряшки крашеными волосами неопределенного цвета. Вместо выщипанных бровей, от которых почти ничего не осталось, на лбу косметическим карандашом были нарисованы две черточки, что придавало женщине несколько забавный вид. Однако в сложившейся ситуации не просматривалось ничего комического.

— Последний факт пока должен оставаться между нами. Вернемся в настоящее. Тревор Гамильтон в коме, так что тридцать шесть часов назад он никак не мог проникнуть в дом Джошуа Бролена. Однако преступление было совершено по той же схеме, вплоть до мелочей: тот же яд, волосы предыдущей жертвы. — Помолчав, Митс добавил, глядя на Бролена: — Знаю, ты не веришь в эту теорию, но совершенно ясно, что преступников двое. Тревор Гамильтон и кто-то еще. Что ты об этом думаешь?

— Здравствуйте! Мы из полиции. Нам нужно видеть Шарлотту Клинга.

— Факты говорят сами за себя. Наверное, я ошибался, — признался Бролен. — С самого начала личность преступника казалась мне расплывчатой, неуловимой. Я не понимал, к чему он клонит, не понимал, что означает его любовь к паукам, чем для него важна вода. Я ошибся. Когда он рассказал, где искать первый труп, я решил, что он хочет общаться с вами. Ему было важно, чтобы мы нашли жертву. Он указал нам, по какому следу идти, а теперь бросил посреди дороги.

— Она моя дочь. По какому вы поводу?

— Чтобы проверить нас? — прервал его инспектор по имени Кивтц. — Убедиться, что мы способны за ним следовать?

Голос женщины звучал слишком пронзительно, для того чтобы производить приятное впечатление, а Патрик был достаточно наслышан от Эрики о матери Шарлотты и мог по достоинству оценить, как трудно, должно быть, слушать этот голос целыми днями напролет. Однако все эти мелочи в настоящий момент не имели никакого значения.

— Возможно, — ответил Бролен. — Теперь я думаю, что все это могло быть ему безразлично, и он просто хотел показать, что приступил к делу. Потом ему оставалось только продолжать в том же духе, а больше его ничто не интересует. С одной стороны, он старается убить как можно больше человек, рассыпая по городу пауков, а с другой, нападает на определенных людей, которых убивает лично в соответствии с четким ритуалом, и эти убийства каждый раз связаны с пауками.

— Мы попросили бы вас позвать ее, чтобы поговорить с ней лично.

— Хорошо, но о чем вы собираетесь с ней говорить?

— Значит, нужно искать человека, который коллекционирует пауков, специалиста или любителя… или как их там называют…

Патрик продолжал настаивать:

— Арахнофила, — подсказал Бролен. — Действительно, искать следует в этом направлении. Потому что все это мог сотворить только человек, обладающий глубокими познаниями в данной области.

— Мы хотели бы сперва поговорить с вашей дочерью. Не могли бы вы оказать нам такую любезность и…

— А что, если паук имеет символическое значение? — предположил Митс. — Кто-нибудь из вас знает, что символизирует паук?

Он не окончил фразу, так как в эту минуту на лестнице послышались шаги и на пороге показалась Шарлотта.

Никто этого точно не знал.

— Ой, Патрик! Как приятно тебя видеть! По какому делу ты пришел? — По ее лицу пробежало тревожное выражение. — Уж не случилось ли чего с Эрикой? Я только недавно с ней говорила, и по ее голосу мне показалось, что все в порядке.

— Страх? — предположил Тим Алстинг, один из инспекторов.

Патрик отрицательно покачал головой. Мартин молча стоял рядом, не поднимая глаз, и казалось, что он внимательно рассматривает половицы у себя под ногами. Вообще-то он любил свою профессию, но в эту минуту мысленно проклинал тот день, когда ее выбрал.

— Вы разрешите нам войти?

— В греческой мифологии прародительницей пауков считается женщина по имени Арахна, — объяснила Аннабель. — Я не очень хорошо помню всю историю, но, по-моему, она была крестьянкой, умелой вышивальщицей и ткачихой. Она гордилась своим мастерством и даже осмелилась вызвать на состязание саму Афину. Работа Арахны оказалась красивее вышивки Афины, и разъяренная богиня превратила ее в паука, обреченного вечно плести свою паутину.

— Ты меня пугаешь, Патрик! Что произошло?

— Может быть, убийца считает себя несправедливо обреченным на что-либо, как Арахна, — ответил Бролен, подняв палец.

Внезапно ее поразила новая мысль:

— Думаешь, он может быть бывшим заключенным? — спросил Ллойд Митс, записав что-то в свой блокнот.

— Это Никлас? Он попал в автомобильную аварию, да?

— Не исключено. Нужно узнать все детали этой легенды. Ллойд, вы обнаружили связь между жертвами? Что-нибудь, что объяснило бы их выбор?

— Сперва мы войдем в дом.

— Ничего. Похоже, жертвы выбраны случайно.

Видя, что Шарлотта и ее мать застыли на пороге, не в силах сдвинуться с места, Патрик решил действовать сам и, сопровождаемый Мартином, направился на кухню. Мысленно он отметил, что они наследили на полу, не позаботившись снять мокрую и грязную обувь. Впрочем, и это сейчас не имело значения.

— Возможно. Но когда мы узнаем почему, тогда и узнаем кто.

Жестом он предложил хозяйкам сесть за кухонный стол, и они молча подчинились.

— Мне очень жаль, Шарлотта, но я… — Патрик помолчал, не зная, как продолжить. — Я должен сообщить вам ужасную весть.

— Что касается географического распределения убийств, тут есть некоторое различие, — заметил Тим Алстинг. — Жертвы укусов распределены по всему городу, а вот две пары, женщины из которых были похищены и убиты, проживают на северо-востоке города. Их дома расположены далеко один от другого, но это одна и та же часть Портленда.

С трудом вымолвив эти слова, он в тот же момент почувствовал, что начал неправильно. Но возможно ли вообще найти правильные слова для того, что ему придется сказать?

Митс указал пальцем на Алстинга:

— Час тому назад один рыбак, занимающийся ловлей омаров, нашел девочку. Она утонула. Мне так жаль, Шарлотта! Так жаль…

Патрик не мог продолжать. Он заранее мысленно заготовил слова, но они были так ужасны, что он не мог их выговорить. Однако это не понадобилось — все и так уже стало ясно.

— Посмотрим! Что интересного в этом квартале? Что могло бы иметь отношение к…

Шарлотта шумно перевела дыхание, из горла у нее вырвался хриплый, клокочущий звук. Обеими руками она схватилась за край стола, словно боялась упасть, и уставилась на Патрика расширенными, пустыми глазами. В тишине, которая воцарилась вокруг, этот хриплый вздох прозвучал громче всякого крика. Сдерживая слезы, Патрик проглотил подкативший к горлу комок, чтобы не дрожал голос.

На письменном столе зазвонил телефон. Митс неохотно снял трубку.

— Это, должно быть, ошибка! Это не может быть Сара! — Лилиан переводила обезумевший взгляд с одного полицейского на другого.

Через несколько секунд его лицо стало каменным.

Но Патрик только покачал головой и снова повторил:

Когда он провел ладонью по глазам, всем все стало ясно.

— Мне очень жаль! Но я только что сам видел девочку. Нет никакого сомнения в том, что это Сара.

— Еду, — коротко ответил он и поднялся на ноги.

Быстро оглядев присутствующих, он сказал:

— Но она же сказала, что пошла поиграть к Фриде. Я видела, как она направлялась в ту сторону. Это какая-то ошибка. Она наверняка там — играет у Фриды.

— У нас новая жертва. Возможно, две. Алстинг и Купер, вы соберете всю информацию о Треворе Гамильтоне, — приказал он. — Я хочу знать о нем все, даже имена его друзей в детском саду. Кивтц, если нужно, переверните весь город, но узнайте, где можно достать это вещество, тетродотоксин. Ты, Баленджер, вернешься к Гамильтону. Возьми с собой двух ребят и обыщи его квартиру. Если он что-то прячет, я хочу, чтобы вы это нашли.

Словно в трансе, Лилиан поднялась со стула и пошла к прикрепленному к стене телефону. Отыскав номер в висевшей рядом книжке, она быстро набрала его.

— Вы не будете искать связь между жертвами? — спросила Аннабель.

— Здравствуй, Вероника! Это Лилиан. Скажи, Сара у вас?

Несколько секунд она слушала, затем выронила трубку, и та закачалась, как маятник, повиснув на шнуре.

— Сейчас на это нет времени.

— Она к ним не приходила.

— Позволите заняться этим мне?

Тяжело опустившись на стул, Лилиан беспомощно посмотрела на сидевших перед ней полицейских.

Митс погладил бороду и после короткого раздумья указал подбородком на Салиндро:

Крик раздался словно бы из ниоткуда. Патрик и Мартин от неожиданности подпрыгнули на месте. Кричала Шарлотта. Она сидела не двигаясь, глядя перед собой невидящими глазами, и кричала. Это был первобытный вопль, громкий, пронзительный, от него у слушающих по спине бежали мурашки — такое в нем чувствовалось беспощадное страдание.

— Ларри, ты не против сопровождать миссис О’Доннел?

Лилиан бросилась к дочери и попыталась ее обнять, но Шарлотта грубо оттолкнула ее руки.

— Если ей это будет угодно.

Напрягая голос, чтобы быть услышанным, Патрик сказал:

Аннабель кивнула.

Все вскочили, схватились за блокноты, телефоны или углубились в интернет-поиски.

— Мы пытались связаться с Никласом, но его не было в амбулатории. Поэтому нам пришлось оставить для него сообщение, в котором мы просили его срочно приехать домой. Священник уже едет к вам.

Митс подошел к Бролену:

— Мне бы хотелось, чтобы ты поехал со мной. Судя по всему, убийца полностью изменил тактику.

Он обращался в основном к Лилиан, так как видел, что Шарлотта сейчас ничего не услышит. Пожалуй, стоило позаботиться, чтобы рядом находился врач, который дал бы Шарлотте успокоительное. Но беда в том, что единственным врачом во Фьельбаке являлся отец погибшей девочки и полицейские не застали его на месте. Патрик обратился к Мартину:

— Почему вы думаете, что это тот же самый убийца? — задумчиво спросил Бролен.

— Позвони в амбулаторию и постарайся, чтобы нам немедленно прислали хотя бы медсестру. Скажи, чтобы захватила успокоительное.

Ллойд Митс был белее снега.

Мартин сделал, как ему было велено, даже радуясь, что поручение предоставило ему повод уйти из кухни. Спустя десять минут без стука появилась Айна Лундбю. Она дала Шарлотте нужную таблетку, после чего вдвоем с Патриком они отвели женщину в гостиную и уложили на диван.

— Джош, полицейские на месте не могут прийти в себя. Судя по всему, наш убийца набрал обороты.

— Нельзя ли и мне чего-нибудь успокоительного? — попросила Лилиан. — У меня всегда были слабые нервы, а такое, как сейчас…

Медсестра районной амбулатории, ровесница Лилиан, только фыркнула и продолжала хлопотать вокруг Шарлотты, по-матерински укутывая ее одеялом: ту бил такой озноб, что зуб на зуб не попадал.

50

— Ничего, ты и так обойдешься! — сказала она, собирая свои вещи.

За полицейскими автомобилями припарковались два фургона телевизионщиков. Журналисты всеми силами пытались проникнуть за желтую ленту, преграждавшую подход к дому. После официального заявления полиции о том, что в городе появился преступник, отсылающий людям посылки с ядовитыми пауками, СМИ пришли в крайнее возбуждение. Весь город только и говорил что об этом деле.

Обращаясь к Лилиан, Патрик тихо спросил:

— Нам, вероятно, нужно будет поговорить с матерью подружки, к которой собиралась пойти Сара. Который это дом?

Один из журналистов узнал Ллойда Митса и его сопровождающего, Джошуа Бролена. Выбравшись из толпы зевак, он поспешил к ним.

— Синий, рядом с нами, — ответила Лилиан, не глядя ему в глаза.

— Инспектор Митс, — воскликнул он, — говорят, это убийство тоже связано с пауками. Вы это подтверждаете?

Через несколько минут в дверь постучал священник, и Патрик решил, что им с Мартином тут больше нечего делать. Оставив позади дом, в который они своим известием принесли нежданное горе, полицейские сели в оставленную перед крыльцом машину, но не стали заводить мотор.

Митс не обратил на него никакого внимания, и журналист перешел в наступление:

— Черт знает что! — сказал Мартин.

— Вы расследуете дело о трупе, найденном в лесу. Ходят слухи, что вы были на водопаде Малтнома, где обнаружили второе тело. Есть ли связь между этими убийствами и посылками с пауками? В Портленде орудует серийный убийца?

— Да уж, черт знает! — согласился Патрик.

Журналист преградил им дорогу.



— Это сообщение было сделано официальной прессой, — машинально повторил Митс. — Портленд — большой город, и, к сожалению, в нем случаются убийства.

Кай Виберг выглянул в кухонное окно, которое выходило на дорожку перед домом Флоринов.

— Да, но вас каждый раз видели на месте преступления. Вы напали на след убийцы?

— И что эта баба опять затеяла? — спросил он сердито.

— Я инспектор, и нет ничего удивительного в том, что я присутствую там, где находят тела жертв. Теперь позвольте мне заняться своей работой.

— Что ты сказал? — крикнула из гостиной его жена Моника.

Отодвинув журналиста в сторону, Митс прошел за оцепление. Бролен следовал за ним. Митс подозвал одного из офицеров.

Он полуобернулся назад и громко ответил:

— Обработайте участок площадью пять метров, до входа в сад, — приказал он, — затем оградите лентой новую территорию. Пропустите журналистов в промежуточную зону, это их на некоторое время успокоит.

— Перед домом Флоринов стоит полицейская машина. Уверен, там опять затевается какая-нибудь подлость. Эта баба — Божье наказание за мои грехи!

Офицер уже собирался уйти, когда Митс остановил его, положив руку ему на плечо:

Моника всполошилась и вошла в кухню:

— У вас есть камера?

— Ты действительно думаешь, что это имеет какое-то отношение к нам? Мы же им ничего не сделали.

— Да.

Она продолжала расчесывать свои светлые волосы, подстриженные «под пажа», но вдруг застыла с гребенкой в руках, глядя в окно.

— Сделайте панорамный снимок всех зевак, только так, чтобы камеру никто не заметил. — Митс подмигнул Бролену: — Видишь, я не забыл.

Кай фыркнул:

В те времена, когда Бролен был инспектором, он каждый раз просил снимать толпу, собравшуюся на месте преступления. Убийца часто находился среди зевак. Он приходил из любопытства, чтобы удостовериться, что полиция ничего не нашла, или просто потому, что жил по соседству или не успел далеко убежать.

— Попробуй ей это сказать! Вот погоди, камеральный суд решит в мою пользу спор о балконе, а она останется в дураках! Надеюсь, что ей придется здорово раскошелиться на снос балкона.

— Послушай, Кай! Правильно ли мы поступили в этом деле? Он ведь всего на несколько сантиметров выступает за черту нашего участка и вообще-то нам не мешает. А у них как раз бедняга Стиг заболел и слег.

Подойдя к дому, Бролен заметил, что возле входной двери натянут брезент. Рядом молча ждали двое полицейских, вид у них был мрачный. Должно быть, они вошли в дом первыми, предположил Бролен.

Поздоровавшись с ними, Митс и Бролен отогнули брезент.

И сразу поняли, зачем он понадобился.

— Еще бы он не болел! Я бы тоже заболел на его месте, если бы мне пришлось жить в одном доме с этой чертовой бабой. А закон есть закон. Раз они так построили балкон, что он высовывается на наш участок, то пускай и платят за это безобразие или сносят его. Они же заставили нас срубить дерево, так ведь? И пришлось нам пустить на дрова нашу чудную старую березу, потому что она, видите ли, заслоняла этой мерзавке Лилиан вид на море. Ведь так она, кажется, заявила? Я ничего не путаю? — злобно набросился он на жену, распалившись от воспоминаний обо всех обидах, которые ему пришлось вынести за десять лет соседства с Флоринами.

Рядом со звонком сидел тарантул. Прибитый гвоздем к наличнику входной двери.

— Да-да, Кай, ты, конечно же, прав.

— Его обнаружил почтальон. Он должен был передать жильцам пакет и увидел прибитого паука. Дверь была открыта, и он сразу понял, что что-то не так.

— Он вошел в дом?

Моника потупила взгляд, зная по опыту, что, когда муж приходит в раздражение, лучшая тактика — соглашаться и уступать. Лилиан Флорин была для Кая как красная тряпка для быка, и, когда речь заходила о ней, он терял всякую способность здраво рассуждать. Моника не могла не признать, что не только Кай виноват во всех этих скандалах, Лилиан и сама хороша. Если бы она с Каем не связывалась, то ничего бы такого и не случилось. Но Лилиан заставила их пройти через все судебные инстанции, затеяв тяжбу из-за якобы неправильно проведенных границ участка, из-за дорожки, которая проходила через ее землю на задах дома, из-за летнего домика, построенного слишком близко от ее владений, а главное, из-за березы, которую она несколько лет назад вынудила их срубить. И все это началось сразу же, едва они приступили к строительству дома. Кай как раз продал свою фирму по торговле канцелярскими принадлежностями, выручив несколько миллионов, и они решили пораньше выйти на пенсию, продать дом в Гётеборге и поселиться во Фьельбаке, где всегда проводили летние месяцы. Но покоя они так и не увидели. Лилиан все время придиралась к ходу работ, собирала подписи под протестами и спешила обжаловать решения суда, чтобы только помешать им. Не добившись прекращения стройки, она принялась выдумывать поводы для придирок. В сочетании со вспыльчивым нравом Кая это привело к тому, что дрязги между соседями вышли за все мыслимые и немыслимые рамки. Балкон Флоринов был лишь последним звеном в их междоусобице, но замаячившая в перспективе победа давала Каю преимущество, которое он использовал на всю катушку.

Офицер полиции побледнел и сказал:

— Он толкнул дверь и сразу остановился. Потом побежал звонить нам.

Выглядывая из-за занавески, Кай взволнованно зашептал:

Митс озабоченно взглянул на Бролена.

— Вон двое парней выходят из дома и садятся в полицейскую машину. Вот увидишь, с минуты на минуту они придут и постучатся к нам. Что бы там ни было, а здесь они услышат всю правду. А Лилиан Флорин не в том положении, чтобы писать жалобу в полицию. Разве не она недавно подбежала к изгороди, ругалась и кричала, что постарается сделать так, чтобы я получил по заслугам? Незаконные угрозы — вот как это, по-моему, называется. За такое могут и посадить…

— А вы сами заходили? Эта зона безопасна? — спросил инспектор.

Кай уже облизывался от удовольствия в предвкушении предстоящей схватки и готовился к бою.

Моника вздохнула и ретировалась в гостиную. Там она села в кресло, взяла дамский журнал и стала читать. Ей было все равно.



— Ну… Не совсем. Мы убедились, что жертва мертва, что сделать ничего нельзя, и вышли, чтобы сообщить о случившемся в Центральное отделение. По последним правилам мы обязаны сообщать вам обо всех случаях, имеющих то или иное отношение к паукам. Периметр дома оцеплен, так что…

— Может быть, лучше съездим поговорить с подружкой и ее мамой? Раз уж мы тут рядом?

— Хорошо. Вы все правильно сделали.

— Давай съездим, — вздохнул Патрик и дал задний ход.

Митс повернулся к входу и достал, оружие.

Нужный дом стоял в двух шагах, до него можно было и пешком дойти, но Патрик не хотел оставлять машину, чтобы не загораживать подъезд к Флоринам, так как скоро должен был вернуться отец Сары.

— Никогда не знаешь, как все выйдет, — вздохнул он.

С невеселыми лицами полицейские постучались в дверь синего дома, который находился через три участка от Флоринов. Дверь открыла девочка приблизительно одного возраста с Сарой.

Бролен последовал его примеру.

— Привет! Это ты Фрида? — дружелюбно спросил Мартин.

На втором этаже соседнего дома шевельнулась занавеска.

Девочка молча кивнула в ответ и пропустила их в дом. Они неловко топтались в прихожей, пока Фрида исподлобья их разглядывала. Наконец Патрик решился спросить:

Тень, мелькнувшая за ней, увидела все, что хотела.

— А мама твоя дома?

Инспектор Митс и Джошуа Бролен вошли в дом Дианы и Кристофера Розамундов.

Девочка и тут ничего не ответила, а убежала в дальний конец прихожей, где налево виднелась дверь, ведущая, как догадался Патрик, на кухню. Из-за двери послышались негромкие голоса, а затем в прихожую вышла женщина лет тридцати с небольшим и поздоровалась с вошедшими. Глаза ее беспокойно бегали, и она вопросительно посматривала на двух нежданных посетителей. Патрик понял, что она не знает, кто они такие.

Митс тут же заметил, что их ноги в воде.

— Мы из полиции, — сказал Мартин, подумавший, очевидно, то же, что и Патрик. — Можно войти? Нам бы хотелось поговорить с вами где-нибудь наедине. — С этими словами он выразительно поглядел на Фриду.

51

Мать девочки побледнела. Она уже догадывалась, о чем может пойти речь, если этого разговора не должна слышать ее дочка.

У Ларри Салиндро был кабинет, или, скорее, склад, в котором хранились многочисленные папки с делами.

— Иди наверх, Фрида, и поиграй у себя в комнате!

— Но, мамочка… — начала было протестовать девочка.

Аннабель взяла табурет и села лицом к полицейскому. Перед ним лежала тонкая картонная папка, в которой содержались сведения обо всех семьях, подвергшихся атаке пауков. В другой папке находились данные о семьях Морганов и Пейтонов, и в первую очередь о Линдси и Кэрол, найденных мертвыми.

— Без возражений! Ступай в свою комнату и оставайся там, пока я тебя не позову.

Аннабель взяла в руки анкету, состоящую примерно из сорока вопросов, и, пробежав ее глазами, удивленно вскинула брови. Анкета содержала ответы Майкла Пейтона на такие вопросы, как «Каким видом спорта вы занимаетесь? Каким видом спорта занимается ваш(а) супруг(а)? Где? Когда?» Майкл отвечал на каждый вопрос с поразительной точностью.

Видно было, что девочке хочется настаивать на своем, но по железному тону матери она поняла, что в этом споре ей не победить. С недовольным видом она поплелась наверх, с надеждой оглядываясь иногда на стоящих под лестницей взрослых: вдруг они все-таки переменят решение? Но они неподвижно выждали, пока девочка поднялась на второй этаж и закрыла за собой дверь.

— Эти анкеты разработал Бролен, — заметил Салиндро. — Когда он еще работал с нами, то в каждом деле старался опрашивать членов семьи, если они, конечно, соглашались. Анкеты помогали ему выявить несоответствия. Его практика используется до сих пор.

— Начнем с двух жертв, — предложила Аннабель. — Кэрол и Линдси. Первую похитили ночью с десятого на одиннадцатое июня и нашли в лесу на склонах горы Худ тринадцатого июня. Вторую, похищенную в ночь с двенадцатого на тринадцатое июня, обнаружили у водопада Малтнома в воскресенье шестнадцатого июня. Значит, преступник держит жертвы у себя два-три дня. Возможно, он уже «подготовил» Кэрол Пейтон, когда похитил Линдси, поскольку ее труп нашли на следующий день. Может быть, он все сделал за одну ночь: разместил на дереве кокон с первой жертвой, а по дороге домой остановился, чтобы заняться семьей Морган.

— Такое впечатление, будто он вообще не спит. Он что, страдает бессонницей? Нужно навести справки о таких людях…

— Мы можем устроиться на кухне.

— Или у него бессонница, или он просто безработный, — заметила Аннабель. — Ночью он занимается своими черными делами, а днем отдыхает. Или у него отпуск…

Женщина пошла вперед и привела их в просторную и нарядную кухню, где она до прихода полицейских, по-видимому, как раз накрывала к обеду стол.

Салиндро кивнул.

Они вежливо поздоровались с хозяйкой за руку, представились ей и расположились в кухне. Фридина мама сначала достала из буфета чашки, налила кофе и поставила на стол блюдо с печеньем. Патрик видел, что у нее дрожат руки, и понял: она старается хоть на несколько секунд отодвинуть момент, когда услышит то, с чем они явились. Наконец все поводы оттянуть неизбежное были исчерпаны, и она тяжело опустилась на стул:

— Хорошо. Что еще?

— Что-то случилось с Сарой? Ведь так? Иначе почему Лилиан позвонила мне, а потом бросила трубку?

Аннабель пробежала глазами по многочисленным заметкам о двух семьях.

Патрик и Мартин помолчали еще несколько секунд, словно каждый надеялся, что другой заговорит первым, и у Вероники, которая увидела в этом подтверждение своей догадки, на глаза навернулись слезы.

— Они молоды, — ответила она. — Им нет и тридцати. Поженились недавно. В обоих случаях — без детей. Эти две семьи поразительно похожи друг на друга.

Патрик откашлялся:

— Подожди-ка…

— Да, к сожалению, я должен сообщить, что тело Сары выловили из воды, она утонула.