Д-комплекс. Неподслушанный разговор
— Не мне, — прервал я его выступление. — Мне ничего не известно.
— Мы потеряли второго биокопа…
— Известно. Иначе бы вас здесь не было.
Босс шумно перевел дух, явно раздраженный.
— Грязно работаешь, землянин. Ваш напарник бездарно провалил операцию с дайсами и выдал наше присутствие в Сфере. Безопасность вплотную подобралась к случаю с «Кораклом». Скоро там дознаются, что в модуле, кроме дайса, был еще кто-то, то есть ваш биокоп. Вторую акцию на ТРБ-два надо бы проводить тоньше или уничтожить базу полностью двумя днями раньше. Зачем вашему биокопу понадобилось угонять модуль после взрыва?
— Слушайте все, — сказал он. — Я должен наконец сказать.
— Его засекли во время операции. Кроме того, мы недооценили оперативность погранслужбы и, в частности, Пинаева. Биокоп был вынужден самоликвидироваться, потому что в противном случае был бы пойман… — Тот, кого назвали землянином, замялся на несколько секунд. — Это не все. Они засекли меня на станции при подготовке к взрыву секции десять.
— Повторите еще раз, — попросила Джейн.
— Кто именно?
— Где-то здесь, — он обвел комнату рукой, — находится то, что я называю ключом к разгадке тайны. Старуха чертовски хитро обделала это дельце, и только один человек в мире может это понять. Теперь этот человек здесь и останется здесь, пока мы не узнаем, где это спрятано.
— Валаштаян.
— Почему она должна вамговорить об этом? — спросил я.
— Узнал?
— Потому что, — ответил Босс, — у нее это единственная возможность остаться в живых, получить унаследованные деньги и вернуться в Англию.
— По-моему, нет.
— Минуя полицию?
— Валаштаяна ликвидируйте. Подготовьте отвлекающий маневр где-нибудь в пространстве. Меня начинает беспокоить интерес пограничников и безопасности к Дайсону-2. Как вы оцениваете общую обстановку?
— Верно. Стоит ей только дать согласие продать Стринджер Стейшн — и она вернется домой с вырученными от продажи деньгами и со всем своим наследством. Вот и все. Честно, не так ли?
— Как напряженную. Земля запретила исследования Д-комплекса до выяснения обстоятельств взрыва. Планетарным отрядам дано указание соблюдать максимальную осторожность в активных исследованиях. Но главного мы достигли: техника дайсониан, а то и они сами начали реагировать на негативное поведение землян.
— Ты находишь это честным? — спросил я Джейн.
— Я это знаю лучше вас. Все идет нормально. Надо продолжать террористическое давление. Проводите запланированные акции и подумайте об их усилении.
— Я не люблю, когда на меня давят.
— У меня осталось всего два биокопа.
— Активизируйте еще двух взамен ликвидированных. Кстати, не нравится мне деятельность нового инспектора по освоению. Вы его проверяли?
— Но есть и другая сторона монеты, — добавил Босс. — Западная Австралия настолько велика и пустынна...
— Насколько смог. Напарник на Земле выяснил лишь соответствие его личности паспортным данным, все сходится. Может быть, стоит провести пси-зондаж?
— Понаблюдайте за ним, потом будет видно. Нельзя ли провести прямой зондаж Пинаева?
— Что никто не найдет нас? — продолжил я.
— Он профессионал, подобраться к нему практически невозможно. К тому же, мне кажется, он уже подключил к работе скрытую группу подстраховки и контроля связи.
— И все же подумайте над этим вариантом. Что известно о группе риска?
— Никто даже не споткнется о ваши кости, — ответил он. — Вы оба станете обедом для динго
[17]. Сегодня вечером или завтра. Поэтому начинайте искать и соображать.
— Ничего, кроме факта присутствия второго спейсера «Печенег» в Сфере.
— Что делать мне? — спросил я.
— Даю сутки на поиск информации. Не сможете добыть сведения, я найду другого работника.
— Думаю, вы отлично понимаете, что для меня вы представляете такую же ценность, как использованная жевательная резинка. Поэтому лучше сидите тихо.
— Думаете, это легко сделать? Едва ли вам удастся скоро купить еще одного землянина, мистер нечеловек. Для этого необходимо не только знание человеческой психологии, но и стечение обстоятельств, и просто везение.
— Хорошо, — согласился я.
— Удалось найти вас, удастся найти и других. Этот разговор — пустая трата времени. Я не угрожаю, я сообщаю свое отношение к делу. Цена сделки велика, и вы ее знаете. Конец.
* * *
— Отбой связи.
Джейн начала поиски. У меня не было сомнений, что Босс убьет меня, он просто вынужден отложить это лишь потому, что моя смерть выбьет Джейн из колеи, а это не в его интересах. Для цели, которую он преследует, Джейн должна сохранять светлую голову и быть слегка испуганной: в этом случае ее интуиция и восприятие окружающего будут работать на нужном уровне.
Он явно испытывал напряжение, не сомневаясь, что Джейн беспрекословно примет все его условия, и явно ожидая, что вот-вот что-то прояснится, что Джейн, схватив в руки какую-то вещь, подпрыгнет на месте с радостным криком «Эврика!».
Савва Калашников
Но она этого не сделала. Джейн начала перебирать картины и вышивки, фотографии, развешанные по стенам, брала их в руки, переворачивала, смотрела, нет ли на обороте каких-то надписей, вынимала картонку, на которой вышивка или фотография держалась.
Сообщение о последних событиях в Сфере пришло в управление восьмого марта вечером.
Это продолжалось довольно долго, и Босс не выдержал:
Через полчаса Калашникова оторвали от стола у друзей и аварийно доставили в кабинет директора. Еще через сорок минут из кабинета Косачевского он отправился на метро в Сферу в сопровождении группы поддержки.
— Кто это?
На Д-комплексе никто их не встретил: во-первых, потому что они никого не предупредили, а во-вторых, потому что здесь шел второй час ночи.
Калашников отослал группу в три человека в распоряжение Калчевой, которая должна была со своим отрядом спасателей быть или на Базе, или в глубинах Д-комплекса, а сам решил пройтись по дайсонианской станции, понюхать запах тайны.
Земным лифтом он опустился на десятый, бытовой горизонт, прошелся у дверей кают, обитатели которых спали без тревог и сомнений в правильности своих поступков. Светильники в коридоре были выключены, лишь в толще потолка изредка пробегали прожилки голубого света. Утопая по щиколотку в губчатой массе пола, Калашников повернулся спиной к «гостинице» и бесшумно углубился в недра гигантского сооружения. Он ни разу не был на станции, но хорошо знал ее особенности и опасные зоны, которые следовало обходить стороной.
«Вепрь» удачно выбросил его к сотому горизонту девятого сектора, ниже которого произошел недавний взрыв. Людей здесь уже не было. Убедившись в том, что сектор заблокирован, спасатели оставили у границ блокированного участка роботов-наблюдателей, сигнализирующих об изменении обстановки. Калашников наткнулся на одного такого робота, похожего на металлического богомола, и вздрогнул от раздавшегося голоса:
— Внимание! Находиться на аварийном горизонте запрещено. Настоятельно рекомендую вернуться в бытовой сектор.
— Хорошо, хорошо, — вполголоса пробормотал Калашников.
Заблокированная зона выглядела как обычный тупик коридора: гладкая серая стена под напряжением в шестьсот вольт. Пробиться сквозь такую стену можно было только с помощью излучателей.
Калашников нашел второй радиоактивный коридор, потом третий, но все они заканчивались тупиками. А в широком кольцевом коридоре с губчатым полом на него напал странный зверь, похожий одновременно на гигантскую крысу и на пятнистого волка или рысь.
Зверь неожиданно и бесшумно появился из бокового ответвления коридора, залитого черной вязкой темнотой, и от его броска Калашникова спасло только природное чувство опасности, не дремлющее ни днем, ни ночью, да возглас «Микки»: «Опасность!» Калашников отпрянул к стене, мгновенно выхватив из подмышечного захвата «универсал».
Зверь промахнулся буквально на сантиметр, громко щелкнув мощными верхними клыками, выдающимися, как у саблезубого тигра. В длину он достигал не менее трех метров, хвост тянулся еще метра на полтора, голова тоже была вытянутой, с длинной хищной пастью. Задние ноги работали как мощные рычаги, а передние лапы заканчивались растопыренными когтями длиной сантиметров по семь.
«Крысоволк» бесшумно приземлился на все четыре лапы, тут же гибко изогнулся и без остановки, попирая законы инерции, «перелился» в другой прыжок, но на мгновение раньше Калашников отпрыгнул назад, в одну из ниш с дверью — здесь их было много, — и выстрелил вдоль стены, автоматически выбрав разряд-факел.
Слепящий голубой рукав с шипением ушел в глубь коридора, опалив шерсть зверя, и тот длинным прыжком метнулся прочь, исчез в темном тупике, словно тень. Ни стука когтей, ни шороха, ни звука дыхания — тишина. Лишь запах остался, тяжелый смрадный запах зверя, запах хищника, не перебиваемый даже разлившимся после выстрела озоном.
Калашников подождал немного, потом внимательно осмотрел место схватки, нашел несколько длинных бурых волосков и положил в карман. Не пряча «универсал», отступил к перекрестку, где его подхватил «вепрь». Наверх, на административно-исследовательский горизонт, он попал только с третьей попытки, увидел дежурного связи и вызвал директора.
Нагааны Даваа явился через десять минут, с бесстрастной миной пожал руку начальнику отдела.
— У вас, кажется, период бессонницы?
— Нечто вроде этого, — кивнул без улыбки Калашников. — К сожалению, нашей бессонницей всегда руководят обстоятельства. Я прибыл час назад, побродил по станции, и в секторе, где произошел взрыв, на меня напало хищное животное.
Даваа на мгновение сбросил свою природную невозмутимость.
— Не может быть! Хищное животное?!
Калашников молча выложил на стол три длинных волоса, черных у основания, бурых по длине и со светлыми метелочками на концах.
Директор центра внимательно осмотрел волосы, сцепил пальцы на груди.
— Я, грешным делом, подумал… Странные волосы. На кого это животное было похоже?
— На крысу и пятнистого волка, только крупнее. Я имею в виду — крупнее волка. На вашей памяти таких встреч не было?
Даваа задумался, потер переносицу пальцем.
— По-моему, молодые биологи на Дайсоне-2 видели нечто подобное… дня три назад. Могу уточнить.
— Уточню сам. — Калашников наконец понял, откуда у него взялось ощущение, будто он уже встречал где-то «крысоволка». Неделю назад в потоке информации, проходящей через отдел безопасности, промелькнуло короткое сообщение о происшествии в Австралии на биополигоне «Хоррор», где палеогенетики воссоздали утраченные в процессе эволюции формы жизни. Наиболее удачными были признаны эксперименты по выведению мамонта, ламантина, утконосого динозавра траходонта и гигантской нелетающей птицы диатримы. Год назад на полигоне был впервые выведен тритемнодон — представитель полностью вымершего отряда хищников, похожий на волка и крысу одновременно. И вот неделю назад вольеры с тритемнодонами на полигоне опустели. Никто не видел, как и когда это произошло и куда делись звери…
— Кажется, я знаю, что это за животное, — пробормотал Калашников. — По Д-комплексу теперь опасно ходить в одиночку и даже парами. Утром объявишь по внутреннему интеркому приказ всему населению станции собраться у тебя, а я объясню ситуацию.
— Моя бабушка, когда она была еще совсем молодой, — ответила Джейн.
— Это серьезно? Мы и так почти бездействуем, остановили все работы в нижних секторах начиная с сотого горизонта.
— Что здесь?
— Придется потерпеть, пока не выясним, что здесь происходит. — Калашников перевел разговор на другую тему: — Как тебе работается с пограничниками? С Пинаевым?
Даваа улыбнулся, превратив глаза в щелочки.
— Белая роза, вышитая на синем фоне.
— Очень решительный молодой человек. Во многом максималист, азартен и поспешен в решениях, но это возрастное. Хороший работник. Сколько ему?
— Почему белая?
— Двадцать пять.
— Это эмблема Йоркшира, бабушка там родилась.
— Я так и думал. Кстати, почему я, директор центра, не знаю, зачем прибыла в Сферу машина спасателей?
— Покажите. — Он долго смотрел и наконец изрек: — Похожа на обыкновенную маргаритку.
— А разве последние события в Сфере не требуют специальных мер? Взрыв острова, взрывы на ТРБ-два, взрыв здесь, на Д-комплексе, наконец. Вам это ни о чем не говорит?
— И тем не менее это роза, — твердо стояла на своем Джейн. — Белой розой награждали команду Йоркшира, победившую в игре в крикет.
— Эскалация военных действий…
И все началось сначала. Ясно, что Джейн со всем вниманием отнеслась к поставленной задаче, но так ничего и не нашла. Джейн не знала, что именно она ищет, а все были уверены — Мэри Эллен оставила что-то такое, что узнать или-понять могла только Джейн.
Калашников пристально посмотрел на директора.
Но вот что это было, никто из нас, в том числе и сама Джейн, не имел ни малейшего представления.
— Очень точная формулировка. Если бы я не знал тебя, как знаю, я бы решил, что в отделе произошла утечка информации.
Она могла только продолжать искать и надеяться.
— А, так это не беспочвенные старческие фантазии?
Босс мог только следить и ждать, а он этого не любил.
— К сожалению.
— Может быть, нам лучше уйти со станции? Построить свою?
Босс — человек, привыкший повелевать и получать немедленный результат от исполнения своих команд. Чтобы это понять, не требовалось Даже видеть его лицо: это читалось в его жестах, в каждом движении его длинного напряженного тела. Часа через полтора он отошел от стены, о которую опирался, и сказал:
— Потеря времени и ресурсов, да и ситуации наш уход не изменит. Похоже, мы нарвались на чье-то настойчивое противодействие. Хорошо, если это просто дайсонианская техника, автоматы и киберсистемы, пусть даже «сошедшие с ума». Но скорее всего вмешались чужие силы… Вот что, директор, я вызову Пинаева, а ты пока отдохни часа два.
— Давайте попробуем другой способ.
Даваа развел руками.
— Она еще не исчерпала этого, — встрял я.
— Какой там отдых!.. Вызывай своего Пинаева, пойду к диспетчеру, обзвоню лагеря на планетах.
— Не важно. Может быть, если мы узнаем все...
Директор ушел, а через несколько минут вошел подтянутый и свежий — сна ни в одном глазу — Пинаев.
—О чем? — спросила Джейн.
— Доброе утро.
— Об этом месте под названием Торнтон.
— Здравствуй, капитан. Не спишь?
— Но вы уже все знаете о нем, — сказала она. — Вы же говорили, что послали туда своего человека и уже получили от него сообщение. Даже заставили меня его читать. Около пятидесяти страниц, такая скука! Население, статистика, земля и так далее.
— Мне хватает трех часов. Докладывать?
— Расскажите мне, что знаете вы, -приказал Босс.
— А разве есть новые данные?
Джейн пожала плечами:
Пинаев немного смутился, легкая краска выступила на скулах.
— Я уехала оттуда больше десяти лет назад, а Мэри Эллен жила там шестьдесят лет назад.
— В общем-то… нет. У Валаштаяна на левом виске обнаружилась странная рана…
— Опишите Торнтон.
— Когда обнаружилась? После нападения?
Она так и сделала. Джейн вряд ли сомневалась, что ее жизни угрожает опасность. Было ясно, что этот человек и не собирается выполнять свои обещания и конечно Же ее не отпустит, потому что, как только он это сделает, Джейн пойдет в полицию и его арестуют по обвинению в похищении.
— Так точно. Раной, собственно, этот порез нельзя назвать, он не болит, не кровоточит. И похоже это на небольшой кожаный карман.
Но, внезапно подумал я, он до сих пор считает, что нам неизвестно его лицо. Относительно Джейн это, возможно, так и было, но я-то знал, кто он. Только Боссу это было неведомо, отсюда и весь этот маскарад.
Начальник отдела безопасности и командир пограничников встретились глазами.
...Значит, существует пласт, обнаруженный, по всей видимости, Старым Человеком Грином. С изумрудами. Но официально заявлено об этом не было, я уже проверял в Перте: Грин нигде не записан. Итак, есть где-то пласт пегматита — матричного материала, в котором обычно находят кристаллы. Если Босс узнает где, то не выпустит Джейн, пока не выкупит лицензию «Права старателей», а потом сделает заявление, представит его на рассмотрение и получит эксклюзивные права на добычу камней. Тогда конец всему. Если Джейн потом заявит: «Этот негодяй украл мой прииск», над ней только посмеются.
— Интересно, — медленно проговорил Калашников. — Карман пуст?
К тому же она могла и не знать, кто скрывается под маской, и ей будет совсем невозможно что-то доказать.
— Медики проверили на аппаратуре — ничего. Но вполне возможно, ему хотели вшить какую-то штучку типа передатчика команд или пси-программатора.
Калашников перестал ходить по кабинету и сел. Помолчал.
Так он мог быпоступить. Его проблема была в существовании свидетеля. А моя — в том, что этот свидетель — я сам. Только убив меня, он выйдет сухим из воды.
— Положение осложняется. Если чужие используют людей в качестве исполнителей… а это, наверное, так… то обнаружить их будет трудно. Нужен компьютерный анализ биографий всех исследователей и работников бытовых служб. Сколько их должно быть?
Мне должно чертовски повезти, чтобы выбраться живым из этой ситуации.
— Резидент может быть один, а помощников… — Пинаев подумал, — не больше четырех. Система «фактора сатаны» распадается на три направления: медицина — случаи непонятных заболеваний, кибертехника — сбои в работе автоматических комплексов и террористические акты — взрывы, нападения и тому подобное.
* * *
А Джейн между тем рассказывала:
— Согласен. У тебя в группе есть профессионалы следственного отделения, дай им задание заняться выявлением «саботажа» по всем трем направлениям. Это хорошо, что система «фактора сатаны» зиждется на людях, в том смысле, что, по старинному определению, любая система, зависящая от человеческой надежности, ненадежна. — Калашников едва заметно улыбнулся, заметив растерянность в глазах пограничника. — Это я о способности человека совершать ошибки. Наш противник, используя людей, уже совершил ряд ошибок. Например, случай с Валаштаяном, угон модуля, да и нападение на меня — ошибки, хотя, может быть, и непреднамеренные.
— Этот городок не намного больше деревни. Расположен на крутом холме, примерно в полумиле от Брэдфорда. Из Брэдфорда все дороги ведут в гору. Вообще-то Торнтон не считается горным поселением, а вот соседняя деревушка — та действительно стоит на вершине горы.
— На вас?! — не поверил своим ушам Ждан.
— Расскажите мне, где вы жили. О своей семье.
Калашников поведал ему о схватке с крысоволком.
— Предки обитали там долгое-долгое время. Моя прапрабабушка, жившая на Сторр-Нейтс в Торнтоне, была знакома с несколькими людьми, которых крестил еще в начале двадцатых годов прошлого столетия сам Патрик Бронте.
— В этом секторе мы еще не успели поставить «глаза», — пробормотал Пинаев.
Джейн рассказывала так, словно перед ней была группа экскурсантов, а Босс задавал вопросы, точно прокурор, ведущий перекрестный допрос в Верховном суде. Наконец ему это надоело, и он сказал Джейн:
— Как видишь, ниточка тянется на Землю, и я за нее потяну. Ну, а тебе остается самое трудное… — Калашников вдруг замолк, прислушался к чему-то и вопросительно посмотрел на пограничника. — Ты не один? Кто тебя подстраховывает?
— Сейчас никто.
— Продолжайте смотреть вещи! — А помощникам: — Следите за ними обоими, — и улетел.
Начальник отдела распахнул дверь кабинета, но в соседнем помещении никого не было, дверь в коридор была открыта. Калашников стремительно выскочил в коридор, но успел увидеть только спину человека, скрывшегося за углом коридора.
* * *
— Не выходи без прикрытия, — сказал Савва, вернувшись в кабинет. — По всем данным, противник знает о нас почти все, а мы о нем ничего. На каждом горизонте постарайтесь установить комплексные датчики и «глаза», работающие на общий селектор. У селектора пусть дежурит Строминьш со своими ребятами. Я сейчас слетаю на ТРБ-два, а ты собери группу и проинструктируй, как обезвредить крысоволка. Насколько мне помнится, в вольерах на полигоне «Хоррор» было двадцать две особи, одну нашли в пустыне, остальные исчезли. И все они где-то здесь, на станции и планетах.
А Джейн продолжила осмотр вещей: подходила к ним, брала в руки. И ничего не говорила. Меня поразило вот что: первое — она была — что совсем на нее не похоже — удивительно покорной; и второе — я не находился среди тех объектов, на которые она обращала внимание.
Пинаев порозовел под его взглядом, но постарался скрыть свои чувства, хотя Калашников никогда не считал такую сдержанность особым достоинством.
Почему? Может быть, она уже о чем-то догадывалась? Это казалось невероятным. Мне казалось, что, когда Джейн обнаружит секрет Мэри Эллен, зазвонят колокола, а она сама резко отпрянет от этого предмета, широко раскрыв глаза, как это бывает в комиксах. Но, подумав, я решил, что все это вздор. Она была упрямая, находчивая и сдержанная. А в данный момент — скромная и покорная.
Найдя прибывшего с ним начальника группы поддержки, он сказал:
* * *
— Гоша, срочно возвращайся на Землю и раскопай с Захаром инцидент в Австралии на полигоне «Хоррор». Никого не привлекайте, этот поиск необходимо провести скрытно. К моему возвращению материал должен быть собран.
Через полтора часа вернулся Босс, широко распахнул дверь, прямо с порога спросив:
Маленький подвижный Гоша, Георгий Хлопов, умевший понимать начальника отдела без слов, укатился к метро, а Калашников остался размышлять над тем, кто мог подслушивать разговор с Пинаевым и услышал ли этот любопытный что-нибудь существенное.
— Ну, нашли?
До утренней зарядки начальник отдела побывал на Базе-2, выслушал доклад Калчевой о выполненных мероприятиях, осмотрел место взрыва и вернулся на Д-комплекс, где директор исследовательского центра уже собрал всех своих работников, проживающих в «гостинице» станции.
— Не имею ни малейшего представления! — ответила Джейн.
— Господи, вы провели здесь столько часов!
Калашников скупо поведал им о создавшемся положении, не разъясняя сути своей работы, прочитал распоряжение руководства Даль-разведки о временном прекращении исследовательских работ непосредственно на Д-комплексе и провел инструктаж по технике безопасности. Вопросов было немного, опытные специалисты, не раз участвовавшие в дальних экспедициях, знали цену неожиданностям. Первый вопрос был самому Калашникову:
Джейн едва заметно улыбнулась:
— Могут ли ученые, изучающие станцию, присоединиться на время к экспедициям на планетах?
— А мне они показались месяцами.
Начальник отдела безопасности предвидел подобные вопросы и ответил, что это нежелательно, хотя решающее слово остается за руководством центра.
— И ничего? Ни намека, ни ключа?
Второй вопрос задали директору Нагааны Даваа:
— Я думаю, — сказала Джейн, — если Мэри Эллен хотела оставить сведения, понятные только мне, она должна была оставить их на видном месте.
— Почему доступ к вам стал практически невозможен? Многие вопросы находятся вне компетенции секретарей, тем не менее в последнее время все пути ведут к секретарю Каспару Гриффиту.
Босс помолчал. Потом зло ухмыльнулся:
— Должна была! Но как она могла определить такое место для вас? Она могла ожидать, что вы вообще только сунете сюда свой английский нос и вернетесь в Перт.
Среди собравшихся послышались восклицания и смех, молодежь до тридцати лет составляла среди них более восьмидесяти процентов.
— Мэри Эллен с таким же английским носом прожила здесь шестьдесят лет, — сухо заметила Джейн.
— Константин не может без шефа…
— Да, но...
— Он решает только глобальные проблемы…
— Я думаю, — продолжила Джейн, — возможно, она считала, что мне следует заработать это,или, может быть, это нечто такое, что я могла бы определить только постепенно.
— Пора перевести его на диетпитание — у человека явно выросло самомнение.
— Что значит «определить постепенно»?
Виновник реплик и смеха, молодой рыжий кибернетик, покраснев, отбивался от беззлобных выпадов товарищей. Каспар Гриффит, улыбаясь, оглянулся на Калашникова и развел руками:
— Каюсь, узурпировал власть, но у директора очень много работы.
— Я не знаю, — призналась Джейн. — Действительно не знаю. Но думаю так: она оставила мне эту ферму.
Даваа переждал шум и сказал серьезно:
— Плюс прииск. Пустяковое дополнение.
— Разрешаю все вопросы обсуждать со мною лично в любое удобное для вас время.
— Но ферма — это главное. Мэри Эллен прожила здесь много лет, и ясно, что она любила Стринджер Стейшн. В любое время можно было продать ферму и уехать отсюда, но она не сделала этого. Может быть, ей хотелось, чтобы и я осталась здесь, хотя бы на какое-то время, на несколько недель или месяцев, как следует узнала бы Стринджер Стейшн. Мэри Эллен знала, что я сразу же замечу вышитый ею трактир, так оно и получилось. Остальное прояснится постепенно. И последняя мелочь...
Смех вспыхнул с новой силой. Никакие ограничения и запреты не могли вышибить из молодых исследователей их оптимизм и веру в свои силы.
— Ради Бога! — воскликнул Босс. — Вы хотите провести здесь полгода? Считаете, что она этого хотела?
Калашников провел в Сфере еще сутки, посетил несколько лагерей на Дайсонах-2 и -3, поговорил с биологами, видевшими животное, похожее на тритемнодона крысоволка, и убыл на Землю с грузом информации для размышлений.
— Мэри Эллен ничего обо мне не знала, не так ли? Не знала, какого человека я могла бы привести с собой. Я не замужем, но могла бы выйти замуж за какого-нибудь слизняка. Поэтому не хотела, чтобы онэто нашел, присвоил и, бросив меня, сбежал.
— Чепуха! — отмахнулся Босс.
Дайсон-1. Вторая операция по уничтожению
— Нет, не чепуха! Это важная мелочь, которой как раз и не хватает, чтобы добраться до сущности загадки, — сказала Джейн. — Она адресована очень обдуманно интеллигентной женщине.И эта существенная мелочь, я уверена, относится к тому миру, в котором обитают женщины.
Океан занимал семьдесят процентов поверхности планеты, остальная площадь приходилась на сушу — пять крупных островных архипелагов и «четверть материка», часть суши, занимавшую по площади промежуточное положение между большим островом и небольшим материком.
— К кухне, что ли? — спросил Босс. — Это же и есть настоящий женский мир.
И она даже не плюнула ему в лицо, невозмутимо выслушала это и всего лишь сказала, подняв на него глаза:
Экспедиции на островке, носившем название Остров Невезения, не работали по многим причинам. Во-первых, он был густо заселен дайсами: орбитальные наблюдения показали, что на острове находится сорок поселений аборигенов, приспособленных к жизни в вудволловом лесу. Но это обстоятельство объяснялось легко — остров располагался в экваториальной области южной тропической зоны планеты, и его среднесуточная, она же среднегодовая температура достигала двадцати шести градусов. Во-вторых, на острове практически не было открытых пространств, полян и площадок — только лес и несколько невысоких каменных горбов. В-третьих, электрический потенциал Острова Невезения был настолько высок, что всякое появление инородных тел над его территорией вызывало сухую электрическую бурю, и работать там без скафандров было невозможно.
— Если вы предпочитаете так думать, сэр, пожалуйста.
Совет исследовательского центра во главе с директором Даваа решил пока довольствоваться наблюдениями за жизнью островитян с помощью высотных зондов и дистанционных измерений, для чего над Островом Невезения был повешен ИКО «Аргус-2» — исследовательский орбитальный комплекс с компьютером первичной обработки данных.
Джейн произнесла эти слова мягко и кротко. Ну, просто мисс в викторианском стиле, покорная власти. Как скажете, сэр...
Двадцать второго марта по земному календарю, в два часа ночи по относительному времени Д-комплекса, над ИКО «Аргус-2» появился модуль серии «Коракл». В его кабине находились двое, затянутые в компенсационные костюмы спасательной службы: пилот и бортинженер.
—Господи! — сказал Босс измученным голосом. — Давайте хоть поедим немного.
Пилот вывел модуль в позицию энерговыхлопа — корабль мог вызвать снежную лавину или уничтожить ледник — и, не предупреждая соседа, мысленно скомандовал: «Залп!»
Он вышел и через несколько минут вернулся с двумя коробками. В одной были пирожные и еще какие-то кондитерские изделия, в другой — холодное пиво, которое пришлось очень кстати. Наступил полдень, и в доме стояла жара. Босс открыл окно и распахнул дверь, чтобы создать хоть какое-то подобие ветерка.
Энерголуч вонзился в двадцатиметровый пучок труб — станцию «Аргус-2» — и в течение двух секунд раскалил их до желтого свечения. Большего с расстояния в десять километров луч сделать не мог, да этого и не требовалось.
Потом снова уселся, все время держа Джейн в поле своего зрения. Двое его помощников, явно в полусонном состоянии, замерли лениво, почти неподвижно, лишь иногда приоткрывая глаза и потягивая пиво. Джейн подошла к раковине и посмотрелась в покрытое пятнами ржавчины старое зеркало, висевшее над нею, когда Босс внезапно сказал:
Пилот выполнил маневр входа в атмосферу, а спустя двадцать минут модуль вышел над островом, живущим своей замедленной таинственной жизнью. Две минуты ушло на выбор точек удара и расчет траекторий сбрасываемых аппаратов, затем с интервалом в пять секунд модуль, как невиданная птица, обронил над островом три серебристых яйца.
— Коврики.
Пилот и его спутник молча проследили за падением капсул.
Джейн обернулась, держа в одной руке кусок пирога, а в другой — банку пива. Выражение ее лица было тем, прежним, как в последний раз в парке, и я почувствовал желание зааплодировать.
Первая упала в центре деревни дайсов, вторая и третья — в массивах вудволлового леса. Через мгновение в местах их падения взметнулись поначалу небольшие, но стремительно растущие белые облака. За минуту деревня дайсов была скрыта парообразной пеленой, на глазах сгущающей цвет до ослепительно белого. Белые шапки странной кипящей пены выросли и над лесом, где скрывались аппараты, но здесь их продвижение было замедлено, хотя площадь леса под снежно-белой пеленой увеличивалась, пока не достигла сорока квадратных километров.
— Да, я видела, — сказала она, и я не выдержав хлопнул в ладоши.
— Заткнись! Помни, что я сказал, — разозлился Босс.
Издалека донеслись частые и звонкие, как удар хлыстом, звуки — лопались от жуткого холода замерзшие вудволлы. Капсулы, сброшенные неизвестными, были генераторами холода, способными в течение считаных секунд заморозить небольшое озеро; применялись они для построй-ки айсбергов нужной конфигурации и в спасательных операциях, когда нужно было перекрыть реку, брешь в плотине, пробоину в подводном куполе, укротить вулкан или цунами.
Джейн произнесла кротким голосом:
Три растущих пятна соединились в одно белое пятно и прекратили рост.
— Если вы думаете, что они могут быть картами, я с вами согласна. Но два из них уже осмотрены, на них ничего нет. Третий же весь в засохшей крови, и я не намерена до него дотрагиваться, пока он не будет чистым.
— Так выстирайте его, вон раковина. Женская работа, не так ли? — Он засмеялся.
— Все, — буркнул пилот. — Прилетим позже, посмотрим, что осталось.
Модуль задрал нос и прыгнул в небо.
— А если потечет краска? — спросила Джейн. Она наклонилась и приподняла уголок. Этот коврик был самодельный, тряпичный, примерно пять футов на три, и две трети его были испачканы кровью.
Лишь через час облако осело, и взору предстала картина обледеневшего под действием температуры жидкого водорода леса и деревни дайсов, вернее, того, что от них осталось. Но вскоре под воздействием колоссальной холодной массы над островом стала конденсироваться влага, и он весь скрылся в пелене тумана и дождя — явления небывалого в климатических условиях дайсоновских планет.
— Ну и пусть. Кого это волнует.
— Вы редкий идиот, каких я еще не встречала, — спокойно сказала Джейн, и в тот же момент он вскочил на ноги.
— Не забывайся, ты, английская сука, или я...
Никита Пересвет
— Уйдете ни с чем, — холодно ответила Джейн. — Учтите вот что: основной цвет коврика — синий. Предположим, Мэри Эллен сама его сделала, и более того, сделала в виде карты, обозначив, например, какие-то места красным. Красное видно вот здесь и здесь, и если его постирать, синяя краска потечет, а, красное смажется. Вы разрушите всю карту, вы — тупица!
— Зато я никого не убил, — прорычал Босс. — Пока еще. А ваш проклятый адвокатишка уже это сделал.
Приказ директора исследовательского центра о временном запрещении экспедиционных работ на Д-комплексе привел в уныние большую половину населения центра, состоящего из молодых ученых, экспертов и инженеров в возрасте до тридцати лет. Лишь немногим из них удалось добиться разрешения войти в состав планетарных отрядов, остальным же оставалось заниматься анализом уже добытых данных и обсуждением возникших проблем на «раутах» в каюте Уве Хоона.
Никита не участвовал в полемике о природе странных происшествий на дайсонианской станции и на планетах Сферы, он работал с экологами на спейсере Даль-разведки «Лидер», используемом в качестве информационно-вычислительного центра большой мощности, выполняя программу интегрального обзора характеристик планет. Дважды он встречался с Флоренс Дженнифер по служебным делам и дважды в компании у Хоона, но девушка вела себя, как прежде, с ироничной официальностью, что заставляло инспектора ощущать себя в известной мере объектом исследования.
Ревнивый Константин Мальцев, ни на минуту не оставляющий Флоренс одну, если ему предоставлялась такая возможность, чувствовал «конкурентоспособность» Никиты, но задевать его в шутливых пикировках побаивался.
В последней серии климатических прогнозов Сферы Никите пришлось работать вместе с кибернетиком, и они неожиданно для Константина, видевшего в инспекторе только соперника, подружились. Мальцев даже признался, что успеха у Флоренс не имеет, несмотря на множество попыток найти с ней что-то общее, а Никита был достаточно осторожен, чтобы не расспрашивать Костю в открытую.
— В любом случае я сомневаюсь, что это карта. Хотя, конечно, все может быть. У вас есть двое здоровых мужчин, которые сидят, бездельничая. Почему бы вам не послать одного из них удалить эту кровь?
Закончив расчеты по первому Дайсону, инспектор принялся за Дайсон-2, одновременно устанавливая круг лиц, допущенных к ключевым позициям исследовательского центра. Таких позиций было три: медицинское обслуживание с аппаратом карантин-контроля, обслуживание автоматических исследовательских комплексов типа ИКО «Аргус» и адаптивной робототехники «Осьминог» и прямой доступ к технике землян на топливно-ресурсных базах.
Сквозь прорези в маске его глаза сверлили Джейн.
Количество лиц, занятых на каждом направлении, оказалось достаточно велико, и Никита понял, что необходима связь с Калашниковым: без помощи специалистов отдела он не сможет гарантированно проверить всех подозреваемых в помощи «фактору сатаны». Инспектора неприятно поразило то обстоятельство, что психоэтик Флоренс Дженнифер находится в дружеских отношениях с главврачом медцентра Джанарданом Шрестхой. Дружба эта казалась странной: семидесятилетний старик, вечно мерзший даже в костюмах с терморегуляцией, лысый и неприятно высокомерный, явно не годился в друзья эффектной во всех отношениях Флоренс, но какая-то связь между ними была, и Никите пришлось ввести Флоренс Дженнифер в круг особого внимания, что было, если честно признаться, весьма нежелательно.
— Это мог бы сделать и мистер Клоуз. А я тем временем продолжу поиски.
После семичасового бдения над расчетами с подключением к вычислению Никита разрешил себе расслабиться, и они с Мальцевым потащились в кают-компанию спейсера, зависшего над плоским торцом Д-комплекса. Сели в уголке, заказав тоник со льдом, и принялись развлекаться, вспоминая общих знакомых на Земле. Потом перешли на открытия в Сфере, и Константин поведал инспектору немало интересного, чего тот еще не знал.
Босс перевел взгляд на меня.
По натуре кибернетик относился к холерикам: был нетерпелив, смешлив, склонен к риску, обладал быстрой речью и выразительной мимикой. Однако это не мешало ему завязывать контакты со всеми, кто вызывал у него интерес.
— У этого мистера, возможно, где-нибудь спрятано ружье. Я не верю этому ублюдку ни на грош. Нет, пойдешь ты. — Это относилось к одному из его людей, который с трудом сдерживал зевоту. — Возьми этот чертов коврик и отстирай его. — Босс посмотрел на Джейн. — Как он должен это делать?
— Я был в зоне орбитального запрета, — рассказывал Мальцев, потягивая тоник. — Это область пространства на расстоянии миллиона километров от Дайи. Там обнаружены сооружения дайсониан, по размерам близкие к Д-комплексу. Подходить к ним опасно, вокруг них часто возникают странные вихревые поля, или, как сказал мой друг Валаштаян, «колебания вакуума». Инженеры проникли внутрь одной из шести установок, и знаешь, что они там обнаружили?
— Подержит в течение часа в холодной воде, а потом осторожно прополощет в проточной, пока вся кровь не смоется.
— Живого дайсонианина, — пошутил Никита.
— Ты слышал, что сказала леди?
— Почти, — засмеялся эколог. — Законсервированный машинный парк и банк генофонда! А мы гадали, куда дайсониане подевали свою технику, ведь находки на планетах немногочисленны.
Тем временем Джейн продолжала изучение множества разнообразных предметов; даже старая сковорода была просмотрена на случай важных сведений. Вышивка шелковыми нитками с изречением «Каждый дом — Божий дом» с подписью «Мэри Джейн Эммет, 1870 год» была вынута из рамки и, вероятно впервые за много десятилетий, тщательно и серьезно рассмотрена.
— Выходит, эти орбитальные установки — просто летающие склады, выведенные подальше от любопытных глаз?
— Дайте сюда, — послышался голос Босса.
— Нет, они скорее всего представляют собой преобразователи энергии, но ты же знаешь наших инженеров — они никогда не скажут всей правды сразу, даже если они ее знают. А вообще-то машины дайсониан в высшей степени интересны. Во-первых, они многофункциональны, а во-вторых, трансформны в таких диапазонах, которые пока недоступны нашей технике.
Джейн протянула ему вышивку.
— Так уж и недоступны, — усомнился Никита.
— Кто такая Мэри Джейн?
Мальцев смутился.
— Ее мать.
— Я, конечно, узкий специалист, но к технике близок, и это мнение не мое. Напрасно ты редко посещаешь кают-компанию Уве, услышал бы много любопытных вещей.
— Чья мать?
Кроме машинных парков, кибернетик успел посетить города дайсониан на всех трех планетах, познакомился с коммуникаторами и планетологами, физиками и биологами, поучаствовал в создании музея и сделал множество других дел, и Никита невольно позавидовал его энергии и умению осваиваться в любой обстановке. В школе контактеров Мальцев получил бы высший балл по коммуникабельности.
— Мать Мэри Эллен. Я сомневаюсь, что она была втянута в это дело, поскольку умерла более шестидесяти лет назад.
Босс заворчал и раздраженно махнул рукой:
— Понимаешь, свои обязанности я выполняю легко, — продолжал увлекшийся Константин, — и меня тянет к неординарным задачам. Например, экспертов по технике волнует вопрос: где звездный флот дайсониан? Нашли только один сохранившийся звездолет, а где остальные корабли? Не могли же дайсониане строить Сферу вручную, без флота.
— Продолжайте.
— Много мы знаем об их возможностях, — с улыбкой заметил Никита, которому нравились увлекающиеся натуры. — Может быть, они управляли строительством через метролинии.
* * *
— Вот-вот, есть и такое мнение, но опять же возникает парадокс: дайсониане, судя по Д-комплексу, имели свой метротранспорт, но на планетах до сих пор не найдена ни одна кабина! Как же они сообщались между собой? Или вот еще проблема: облик строителей. Единого мнения по сей день не существует. Все сходятся лишь в том, что дайсониане были двуноги и, может быть, двуруки, если судить по форме пультов управления, кабин и кресел в аппаратах, но точная реконструкция их облика только по этим данным — дело пустое. Там, в этих креслах, есть еще какие-то бугры и вмятины, на пультах — выемки и наросты, причем все наросты и вмятины находились в рабочем состоянии под напряжением.
Так оно все и шло. Час за часом. Если какие-нибудь события и происходили, то наподобие тех, что я уже описал. В доме становилось все жарче, и это действовало как снотворное. Зевая, я сидел на полу под окном, два помощника Босса, тоже зевая, сидели на столе, положив на колени ружья. Один Босс не зевал, продолжая наблюдать за Джейн, которая передвигалась как-то механически от одного предмета к другому.
— И в креслах?
Потом мы пили чай. С сахаром, но без молока. Джейн сидела с эмалированной чашкой в руке, отставив мизинец, явно раздраженная. Она была вынуждена работать на него, и, возможно, уже несколько дней. Временами Босс готов был избить ее, но ему нужны были ее мозги, поэтому он не решался ее тронуть. Это была ее единственная защита. И Джейн пользовалась этим.