— Разве ты не понимаешь? Он объявил себя новым халифом, правителем исламского мира по праву рождения. Если он получит достаточную поддержку, то станет связующим звеном фундаменталистского альянса от Ирака до Марокко.
— Только потому, что объявил себя халифом?
Майкл покачал головой:
— Нет, не только потому. Он должен предложить им что-то такое, чего не может предложить никто. И мой брат узнал, что именно. — Он помолчал.
Из города через мертвые развалины к ним приплыл слабый звук — такой тихий, что его можно было принять за стон, — звук адхана, призывающего на полуденную молитву.
— Он хочет повернуть историю вспять, — сказал Майкл. — Ты знаешь, что в исламском праве есть закон, который гласит: если какая-либо страна окажется под контролем ислама, то она должна навсегда остаться исламской территорией. Вот почему потеря Палестины была таким ударом. Эль-Куртуби хочет отомстить за создание Израиля. Компенсации. Честного обмена. Западные силы вогнали клин в арабский мир, и теперь мусульмане предъявят претензии на страну, которая когда-то принадлежала им, страну, отнятую у них силой. Плацдарм в Европе.
Он не дурак. Он знает, что не может требовать всей территории, которая когда-то была мусульманской Испанией. Это немыслимо. Но он намерен предъявить претензии на нынешнюю Андалузию, остатки последнего мусульманского государства, в которую входят провинции Альмерия, Кадис, Кордова, Гранада. Уэльва, Хаэн, Малага и Севилья. Тридцать три тысячи шестьсот семьдесят пять квадратных миль. Это почти в точности равно обшей площади Израиля.
Он еще не выдвигал своих требований. Прежде чем сделать это, он развяжет во всей Европе террористическую войну, которую назвал «Фатх эль-Андалус» — «Завоевание Андалузии». Верхарн убежден, что «Завоевание Андалузии» будет самой кровавой террористической кампанией в истории. Скоро покажется, что откупиться Андалузией — невысокая цена.
Айше долго молчала. Фадва молча сидела рядом с ней, удивленная этой взрослой игрой. Она ждала, что они умрут. Все в конце концов умирали. У нее ни на что и ни на кого не осталось надежд.
— Кто будет жить там? — наконец спросила Айше.
— Беженцы. Ты не понимаешь замыслов этого человека. В папках Пола я обнаружил все подробности. Это просто ужас. В Европе живет восемь или девять миллионов мусульман: североафриканцы во Франции, пакистанцы в Англии, турки в Германии и другие. Они уже стали мишенью расизма. Многие требуют их депортации. К тому времени, как волна взрывов и убийств, устроенных эль-Куртуби, подойдет к концу, их будут отовсюду гнать. Он этого ожидает. Ожидает и приветствует. Они будут первыми поселенцами халифата. Затем — палестинцы, у которых по-прежнему нет государства; их он тоже пригласит в свой халифат. Мусульмане из Индии, которые ощущают угрозу от индуистского большинства. Большие группы из государств, отделившихся от России. Эль-Куртуби наполнит ими свою новую Андалузию.
— А ее нынешние жители?
— А что случилось с палестинцами, когда пришли сионисты? — скажет он. Испания — большая страна, скажет он; у Европы и Католической церкви много денег, а мусульмане достаточно настрадались от своих притеснителей. Он предложит христианам право жить в качестве «ахль эль-дхимма»: защищенных народов, народов Книги. Под исламским правлением у них будет больше прав, чем у мусульман было под инквизицией.
— Никто не согласится.
— А он и не ждет согласия. Он хочет вершить мировую политику. Он хочет создать Царство Аллаха, и его не интересует, какую цену ему или другим людям придется заплатить за его создание.
Глава 55
— Как ваш друг был ранен?
Фадва встала на колени около Бутроса и помогла ему сесть прямо.
— В него стреляли. — Айше поднялась и подошла, чтобы помочь ей.
— Кто стрелял?
— Полиция.
Фадва встревоженно посмотрела на Айше.
— Они придут сюда? — спросила она.
— Полиция? Нет, вряд ли. Им здесь нечего делать.
Фадва кивнула с серьезным видом. Айше показалось, что она боится мухтасибов сильнее, чем чумы.
— Нам нужно вытащить нашего друга отсюда, — сказала Айше. — У него в плече пуля. Ее надо извлечь.
— Он умрет, если ее не извлечь?
Айше кивнула.
— Но он все равно заболеет и умрет.
— Нет, я же сказала тебе, что у нас есть лекарство. Послушай, Фадва, ты должна нам помочь. Мы должны выбраться из Булака. Должно быть, люди и раньше пытались убежать отсюда. Тебе никто не говорил, как это можно сделать?
Фадва покачала головой.
— Отсюда не выбраться, — сказала она. — С тех пор как построили стену.
Девочка казалась испуганной, как будто одно упоминание о бегстве привело ее в ужас.
— Фадва, что такое? Почему разговор о бегстве пугает тебя?
— Я говорю вам: вы не выберетесь отсюда. Никто не выберется. — Голос девочки был визгливым, и она не поднимала глаз на Айше.
Что-то в ее облике напомнило Айше тот момент, когда они проходили мимо бани и Фадва чего-то испугалась. Баня и канализационная решетка.
Конечно! Вот в чем дело. Путь на свободу лежал через канализацию. Она нагнулась и взяла Фадву за руку.
— Фадва, не бойся. Мы с Майклом здесь; мы защитим тебя. Тебе нечего бояться. Но мне нужно знать: пытался ли кто-нибудь выбраться через канализацию? С ними случилось что-то плохое? Ты поэтому боишься говорить?
Фадва пыталась вырваться, но Айше крепко держала ее за руку. Девочка опустила голову, отчаянно мотая ею из стороны в сторону.
Майкл поднялся и вышел наружу. Он бросил взгляд вдоль улицы, на пустые окна, подумав, что Том Холли ждет его в холодном кафе.
— Да, они пытались выбраться через канализацию, — прошептала Фадва. Айше пришлось наклониться, чтобы расслышать ее. Казалось, что девочка говорит сама с собой, рассказывая себе о страхах, скопившихся в ее сердце. — Им говорили, чтобы они не ходили, что там, внизу, живут твари. Твари, которые ползают. Им говорили, что твари нападут на них, но они не послушались и пошли. И их там съели заживо.
Айше не улыбнулась. В словах девочки могло быть зерно правды.
— Их съели крысы? Ты это имеешь в виду?
Фадва энергично затрясла головой:
— Нет, не крысы. В канализации есть крысы, но они не едят живых людей — только мертвых. Я говорю о других тварях. Я не знаю, как они называются — такие гигантские ползающие твари.
— Неужели такая большая девочка, как ты, можешь верить в сказочных чудовищ?
— Они не сказочные. Они настоящие.
— Ты их видела?
Фадва задрожала и покачала головой.
— Кто тебе о них рассказывал?
— Папа. Он говорил, чтобы я не играла около решеток.
— И ты говоришь, что эти твари съедают людей, которые спускаются туда?
Фадва кивнула.
— Откуда ты знаешь?
— Потому что они никогда не возвращались.
— Может быть, им удалось выбраться наружу?
Фадва казалась ошеломленной, как будто такая возможность никогда не приходила ей в голову. В душе своей она не была ребенком. Для нее все кончалось смертью. Спасение, настоящее спасение не существовало в ее мире — ни во сне, ни наяву.
— Родная, — сказала Айше, — я не думаю, что в канализации водятся чудовища. Там живут крысы, но с ними мы справимся. Мы выберемся отсюда. Ты пойдешь с нами?
Фадва крепко зажмурилась и покачала головой.
— Фадва, мы не уйдем без тебя. Если ты не пойдешь с нами, то мы останемся. Нам придется остаться здесь. И тогда Бутрос умрет. А когда у нас кончится лекарство, мы с Майклом тоже умрем.
Фадва крепко зажала руками уши, по-прежнему тряся головой. Айше не хотела быть жестокой. Она потянулась к девочке, положив ладони на ее руки, и осторожно оторвала их от ее лица!
— Нет! — закричала Фадва. — Нет, я не пойду!
Она вскочила на ноги и, прежде чем Айше успела остановить ее, выбежала на улицу. Айше вскочила и кинулась за ней, но, добежав до двери, остановилась. Погоня принесла бы больше вреда, чем пользы.
Майкл ждал ее на улице.
— Она сказала тебе что-нибудь? — спросил он.
— Да. Были люди, которые уходили по канализации, но Фадва считает, что их съедали твари, живущие в трубах.
— Мы будем ее искать?
— Нет. Мы ее не найдем. Я уверена — она сама вернется.
— До сих пор она вполне неплохо обходились без нас.
— У нее не было выбора. Майкл, она всего лишь маленькая девочка — одинокая и испуганная. Поверь мне, она вернется.
Они медленно направились назад, не вспоминая о том, что вновь соединило их. Любовь была такой хрупкой, она не могла держаться на страсти, проснувшейся на холодной зимней улице.
— Как ты думаешь, ты сможешь найти вход в канализацию? — спросила Айше.
Майкл кивнул:
— Думаю, что да. Попробую.
— Постарайся. Найди другие отверстия. Но не уходи слишком далеко. Я посижу с Бутросом. Кто-то должен остаться здесь на случай, если Фадва вернется. Проверь, можно ли туда пролезть. А если найдешь в каком-нибудь магазине фонарики и компас, захвати их. И веревку тоже.
— Это все? — Майкл улыбнулся. Айше в первый раз после их встречи видела на его лице улыбку.
— Нет, — сказала она. — Мне бы не помешали духи и новое платье. — Она тоже пыталась улыбнуться, но губы не слушались ее.
— Сделаю все, что смогу, — сказал Майкл, нагнулся и поцеловал ее. Когда она была далеко от него, он столько всего хотел ей сказать! Но сейчас, когда они снова были вместе, он не мог выдавить из себя ни слова.
* * *
Сначала нужно было удостовериться, что другого пути в город нет. Положившись на инстинкт и удачу, он шел по улицам, пока не уперся в высокую стену. За стеной он слышал голоса и звуки моторов, но она была слишком высокой, чтобы увидеть, что творится за ней. Тогда Майкл зашел в высокий дом, окнами выходящий на улицу.
Дверь на площадке третьего этажа была приоткрыта. Здесь ощущался все тот же сладковатый тошнотворный запах. Майкл вошел в квартиру, включив фонарик. Выбора не было: приходилось рискнуть и включить свет. Мысль о том, чтобы на ощупь бродить в непроглядном мраке, наполняла его ужасом. Он не мог бы этого сделать даже ради спасения жизни.
В воздухе, как крохотные звездочки, висели пылинки. На полу лежали бледные солнечные лучи, а задняя стена была испещрена крохотными рисунками. Взгляд Майкл упал на кровать — высокую кровать с ярко расшитыми покрывалами. Она была усеяна какими-то бледными, извивающимися личинками. Майкл с содроганием отвернулся.
Окно было заколочено досками. Майкл выключил фонарик и выглянул наружу через широкую щель между досками.
Улица под окном была полна солдат. Джипы и гусеничные машины тянулись мимо дома длинной вереницей, другие стояли через равные промежутки вдоль тротуаров. Взглянув в другую сторону, Майкл увидел ту же самую картину. Айше права — путь по земле закрыт. Судя по всему, ждать, когда им надоест и они решат снять охрану, бессмысленно.
Глава 56
Руки Нури Ваффака дрожали, когда он завязывал галстук. Его кабинет на десятом этаже башни Каирского радио— и телецентра был едва освещен. Окна кабинета выходили на реку, на южную часть острова Джезира и на трущобы Эль-Аджузы. В хороший бинокль он мог бы увидеть пирамиды, хотя никогда не пытался этого сделать. А сейчас, как он знал, было уже поздно. Но об этом, как и о чуме, лагерях и ежедневных казнях, нельзя упоминать в эфире.
Он уже много недель подряд ходил по лезвию бритвы. В качестве ведущего телевизионного диктора в Египте он представлял огромную ценность для нового режима, показывая пример молодым неопытным дикторам. Его хорошо знакомое лицо успокаивало людей, растерянных и напуганных, и поэтому его безжалостно эксплуатировали. Как там американцы называют подобных ему людей? «Анкермен»?
[2] Да, именно якорем он и был: якорем для попавшего в бурю корабля-государства.
Но за это приходилось платить. Изменения в официальной пропаганде бывали неожиданны, постоянно присутствовал риск совершить ошибку. На глазах Ваффака половина его коллег предстала перед трибуналом, и до него доходили слухи, что большинство из них расстреляны. Все женщины-дикторы были уволены в первый же день: на телеэкранах страны не должно появляться женских лиц, по радио не должны звучать женские голоса. «Подстрекательство к распутству и преступлениям» — так называл это новый министр информации.
Конечно, власти знали о нем все: о его любовницах, о его пьянстве, о пристрастии к кокаину. Из-за этого он и согласился работать с ними. Он верно служил им, и его оставляли в покое. Но с каждым днем становилось тяжелее, с каждым днем ложь и увертки давались ему все труднее. Он знал, что никто из слушателей не верит ни одному его слову, поэтому он старался слегка менять текст, надеясь, что начальство либо не заметит, либо предпочтет проигнорировать.
Например, вместо слов «слухи о вспышке инфекционного заболевания в Египте абсолютно ни на чем не основаны» он сказал: «Сообщения о чуме, опустошающей страну, судя по всему, преувеличены». Он не знал, заметил ли это кто-нибудь, но знал, что его может погубить любой из цензоров, вынюхивающих ересь в каждом слове.
Сегодня он нервничал. В новой республике все очень быстро менялось. На высшие посты то и дело назначались новый люди, и, как утверждали слухи, многие из тех, кто получил отставку, были казнены.
Несколько дней назад власть окончательно перешла к нескольким темным личностям из правящей хунты. Сегодня должно быть объявлено имя нового президента.
В дверь постучали. В кабинет вошел высокий человек, одетый в черное, — один из «телохранителей», приставленных к нему вскоре после переворота. Его звали Вафа. Он вежливо кивнул — он всегда немного преклонялся перед Нури.
— В студии все готово, господин Ваффак. Президент ждет в гостиной. Он хочет, чтобы передача состоялась вовремя — никаких задержек.
— Японимаю. Сейчас приду.
«Имеет ли какое-нибудь значение такая пунктуальность? — подумал Нури. — Может быть, они боятся нового переворота, если на пять минут опоздают с передачей? Скольких еще президентов ему придется иметь честь представить голодной нации? При условии, что он сам переживет эту ночь...»
В студии стояла тишина. Все проверено и перепроверено, все камеры на своих местах. В эфир шла заставка, предваряющая важное объявление. Ваффак направился прямо к своему столу, кивнув продюсеру — новому здесь человеку, уроженцу Саудовской Аравии.
Техник прикрепил ему на рубашку микрофон, быстро проверил уровень голоса, и ассистент режиссера, держа в одной руке табло, начал безмолвный отсчет времени, показывая секунды на пальцах.
Загремела воинственная музыка. На экране появился герб новой республики — имя Аллаха, вписанное куфическими буквами в зеленый полумесяц. Герб сменили титры. И наконец, в камере показалось лицо диктора.
— Бисмилла эль-рахман эль-рахим, — произнес он, как требовали от него новые хозяева. — Мы ведем специальную передачу по поручению Исламского правительства Египта. Добрый вечер. — Он взглянул на экран телесуфлера и продолжал: — Час назад в Президентском дворце закончилась сессия совета революционного командования. Президент Али Надим уже несколько дней по требованию врача соблюдает постельный режим. Как сообщается, его состояние серьезное.
и ожидается, что он будет прикован к постели. Сегодня днем он заявил, что не способен исполнять обязанности президента, и выразил желание подать в отставку и освободить пост для более подходящего кандидата. На сегодняшней сессии совета командования был избран новый президент из числа наиболее достойных этой выдающейся должности.
Ваффак сделал паузу. Его рот пересох. Глаза уловили слева, за камерой, движение — отворилась дверь. Он бросил взгляд через плечо, затем снова повернулся к камере.
— Достойные жители Египта, — читал он, — люди истинной веры, люди ислама во всем мире, ваш новый президент только что прибыл в студию. Через несколько секунд он впервые обратится к вам. Возблагодарим же Аллаха. Я хочу представить вам его превосходительство Абу Абдаллу Мухаммада эль-Куртуби, президента Исламской Республики Египет.
Камера на несколько мгновений задержалась на лице Ваффака. Он продолжал улыбаться, зная, что от этого зависит его жизнь. Наконец включилась камера номер 2.
Эль-Куртуби глядел прямо в объектив. Он не пользовался телесуфлером, перед ним не лежал текст заготовленной речи.
— Бисмилла, — произнес он, начиная выступление.
Часть VIII
И дан был ей ключ от кладезя бездны.
Откровение Иоанна Богослова, 9:1
Глава 57
К тому времени, как Майкл вернулся, уже стемнело. Он принес еще еды — банки с макаронами и шпинатом, несколько плиток шоколада, коробки с жареным арахисом. Один карман он набил пачками «Кэмела» для Айше, другой — спичками. В маленьком магазине религиозной литературы около мечети Мустафы Мирзы он обнаружил маленькие компасы, которыми пользовались для определения направления на Мекку. В магазине электротоваров на Булак-эль-Джадид нашлись фонарики и батарейки, в гараже — ярко-синие комбинезоны. Для Фадвы он нашел детские джинсы и желтую куртку с капюшоном.
К своей радости, на Шари-эль-Хадра, в Западном Булаке, меньше чем в квартале от реки, он обнаружил маленький магазин, продававший принадлежности для водного спорта, и реквизировал там моток троса, багор с крюком и — чудо из чудес — маленькую резиновую лодку, едва способную вместить троих взрослых и ребенка. Плыть в ней было бы невозможно, но в крайнем случае она не дата бы им утонуть. Впрочем, он надеялся, что им не придется воспользоваться лодкой.
Нашелся и единственный надувной спасательный жилет. Майкл обшарил магазин, но больше не нашел ни одного. Это был старый жилет, многократно залатанный, но он держал воздух, и Майкл положил его в рюкзак вместе с другими находками.
Фадва вернулась, как и предсказывала Айше, незадолго до наступления темноты. Днем она плакала, и сейчас ее глаза все еще были красными, но она уже успокоилась. Когда Айше спросила, заходила ли она домой, девочка покачала головой и сказала, что теперь боится туда идти. После появления Айше и Майкла она уже не могла себя обманывать.
Майкл нашел на маленьком базаре около площади Абд-эль-Джавад кое-какие игрушки — дешевые китайские поделки из яркого пластика — и принес их, надеясь, что они развеселят Фадву. Девочка безучастно повертела в руках собаку, кивающую головой и виляющую хвостом, и клоуна с красным носом, крутившегося на месте, и вернулась к своей потрепанной кукле.
Пока Фадва играла, Айше отвела Майкла в сторону:
— Ты нашел вход в канализацию?
— Есть несколько входов, — сказал он, — но большинство из них заперты, и открыт, похоже, только ближайший. Он выглядит самым многообещающим. Ядумаю, через него в канализацию проникали рабочие. Замок на решетке был не заперт, и я забрался туда. Воды там нет. Идти далеко не придется: все, что нам надо, — выбраться за пределы Булака.
— А если там дальше будет вода? В последнее время часто шли дожди.
— Придется быть осторожными, только и всего. Мы не сможем ждать, пока вода не уйдет. Сегодня ночью надо попытаться вырваться. Идя по трубам, мы сможем выбраться отсюда.
— Майкл, Бутрос не может плавать — с его-то рукой.
— Он наденет спасательный жилет, и тогда ему останется только держать голову над водой. А Фадва?
— Не знаю. Я ее не спрашивала. Может быть, кто-нибудь и учил ее плавать.
— При необходимости можно воспользоваться лодкой. Но если она опрокинется, мы все утонем.
— Когда выходим?
— Как можно скорее. Незачем терять время. Сейчас поедим, потом дождемся, когда у Бутроса пройдет действие морфия. Ему придется потерпеть боль, пока мы не выберемся наружу.
* * *
Через час они отправились в путь. Фадву пришлось очень долго уговаривать, прежде чем она согласилась идти с ними. Притихший и задумчивый отряд молча шел по пустынным улицам. Время от времени они отваживались зажечь фонарик, чтобы определить свое местонахождение. Всюду на их пути в темноте виднелись серые тела терпеливо ожидающих крыс — сверкающие глаза, лоснящиеся шкуры, острые как бритва зубы.
Майкл нес на плече моток веревки. У Айше в маленьком брезентовом рюкзаке лежала спущенная лодка. Автомат они оставили. Небо над головой была темным, беспросветным, обещая разразиться дождем. Дул ледяной ветер. Стояла тишина.
Наконец они дошли до решетки. Она была открыта, как Майкл и оставил ее. За ней был полный мрак. Фадва отшатнулась. Все ее недавние страхи вновь ожили в ней.
Майкл достал пистолет и дал подержать его девочке.
— Фадва, это настоящий пистолет, — сказал он. — Он стреляет настоящими пулями. Я обещаю тебе, что если там кто-то есть, я убью его. Тебе нечего бояться.
Фадва внимательно осмотрела пистолет.
— Что мы увидим, когда окажемся снаружи? — спросила она. — Там тоже все умерли?
Майкл колебался. Какую часть правды разумно поведать девочке? Он по-прежнему не имел понятия, что им делать с Фадвой, когда они выберутся отсюда.
— Некоторые умерли, Фадва. Но не все. Мы не останемся в городе. Ты будешь в безопасности.
— Кто-нибудь ждет меня там?
— Нет, милая.
— А можно, я заведу себе кошку?
— Ты сможешь завести сколько угодно кошек. И собаку, если хочешь.
Ее лицо омрачил страх. Она покачала головой.
— Нет, — прошептала она. — Я не хочу собаку.
Майкл с опозданием вспомнил изгрызенные останки, которые обнаружил рядом с квартирой девочки. Фадва протянула ему пистолет, но он не взял.
— Подержи его пока у себя, — сказал он, полагая, что оружие придаст ей решительности.
Майкл пошел первым, крепко держа Фадву за руку. За ним следовала Айше, помогая Бутросу, который был в сознании, но страдал от сильной боли.
Короткий отрезок туннеля со стенами, покрытыми потрескавшейся и разбитой плиткой, привел их к круглой дыре в земле. Закрывавший ее тяжелый люк был снят. Это был вход в вертикальный колодец, выложенный кирпичом. Луч фонаря не достигал дна. С одной стороны колодца была поржавевшая железная лестница, прикрепленная к стене массивными скобами.
— Давайте все делать по порядку, — сказал Майкл. — Я спущусь первым. Айше, ты пойдешь за мной. Я хочу, чтобы Фадва следовала за тобой и присматривала за Бутросом.
Ответственность за Бутроса заставит Фадву забыть о своих страхах. Майкла преследовала мысль, что девочка может на полпути отказаться идти дальше. Они не смогут ее бросить, но будет трудно, почти невозможно тащить ее насильно.
— Бутрос, — продолжал Майкл. — Тебе придется спускаться, держась одной рукой. Фадва будет придерживать тебя, когда ты будешь переставлять ноги. Самое главное — не торопись. Нам спешить некуда.
— Я... боюсь высоты, — сказал Бутрос.
Майкл посветил на него фонариком. У Бутроса побелели губы, и он дрожал. Сквозь повязку на плече просочилась кровь. Он выглядел совершенно обессилевшим. Он держался только усилием воли.
— Я не думаю, что здесь глубоко, — солгал Майкл. Он уже побывал здесь и знал, что лестница спускается на сотню футов. — Не думай ни о чем, кроме следующей ступеньки. Все равно ты больше ничего не увидишь.
Бутрос кивнул и попытался улыбнуться. Он едва осознавал, где находится. Пуля в плече жгла огнем. И все почему? Потому что он оказался настолько глуп, что влюбился в женщину, которая любит другого. Но, возможно, он сможет с этим справиться. Возможно, что в конце концов он все обратит в свою пользу. Если только боль в плече отпустить его хоть на мгновение.
Майкл бросил лодку, багор и веревку на дно колодца. Затем пролез в узкое отверстие и начал спускаться. Эта часть системы была старой и неремонтированной. Кирпичная кладка колодца была сделана плохо, часто попадались дыры, из которых вывалились целые кирпичи или раскрошился цемент. Многие скобы, державшие лестницу, либо отвалились совсем, либо болтались. Если этим путем люди пытались выбраться из Булака, то наверняка лестница уже расшатана.
Каждый звук, каким бы слабым он ни был, многократно усиливался и метался взад и вперед по колодцу. Один раз Бутрос закричал от боли, и крик эхом разнесся по узкому пространству. Спуск медленно продолжался. Писк крыс над головой напоминал о том, что они оставили позади.
Неожиданно целая секция лестницы над головой Майкла оторвалась от стены. Ближайшие скобы вышли из кладки. В шести футах под ним, во втором слабом месте лестница вдруг согнулась, переломившись, и с размаху швырнула его о стену колодца, так что он едва не разжал рук от удара.
Майкл закричал от боли, его ноги соскользнули со ступеньки, и он повис на руках.
— Майкл! Майкл, ты цел?
Айше включила фонарик и направила его на Майкла. Она увидела, что он висит, держась за последнюю перекладину, которая еще не оторвалась от стены. Но было очевидно, что держится он еле-еле.
— Майкл, поднимайся наверх! Развернись. Если сможешь подтянуться, я достану тебя.
Подняв глаза, он увидел над собой свет фонарика Айше.
— Майкл, когда будешь готов, подай мне руку.
Он покачал головой:
— Если я поднимусь, все пропало. Это единственный путь вниз.
— Ты же говорил, что есть другие.
— Кто-то, знающий систему, выбрал этот путь для спасения. Наверняка он самый безопасный. Может быть, единственный, в котором туннели достаточно широки. Мы не можем уйти отсюда.
— Майкл, не сходи с ума. Лестница обвалится в любой момент.
— Я спущусь за веревкой. Оставайся. Я сейчас вернусь.
Он осторожно опустился на нижнюю секцию, моля Бога, чтобы она выдержала. Она выдержала. Начав спуск, он чувствовал, как лестница дрожит под ним.
— Продержись еще чуть-чуть, — пробормотал он, не вполне понимая, к кому обращается — к лестнице или к самому себе.
Спуститься нужно довольно глубоко. Чем ниже, тем становилось холоднее. Снизу приполз вонючий запах помоев, речного ила и какой-то еще — неясный, но тревожный. На ступеньках лестницы лежала тонким слоем вонючая слизь. Майкл дважды поскользнулся на ней, на мгновение повисая в пустоте.
Наконец он встал на землю. Прислонившись к лестнице, он очень долго, как ему показалось, отдыхал. Здесь, внизу, воздух был спертым и зловонным, и дышать полной грудью было невозможно. Постепенно сердце успокоилось, вернулись силы. Включив фонарик, Майкл посветил им на пол.
Вещи, которые он скинул в колодец, лежали там, где упали, — веревка у его ног, все так же свернута, рядом с ней багор. Но ялик откатился чуть поодаль. Повернув к нему фонарик, Майкл увидел, что он наткнулся на какой-то предмет, и шагнул вперед, чтобы разглядеть получше.
Это был человеческий труп — вернее, то, что осталось от него. Большая часть мяса была выгрызена, скелет расчленен и разбросан во все стороны. Голова отсутствовала.
Было похоже, что кто-то съел его заживо.
Глава 58
Короткий туннель, кончавшийся аркой, вел к мелкой поперечной канаве. Майкл скинул в нее куски тела, подталкивая их багром. Вода в канаве, к счастью, стояла достаточно высоко, и останки затонули. Его едва хватило на эту работу, но он понимал, что Фадва не захочет идти дальше, увидев доказательство своих худших опасений. Возвращаясь к лестнице, он дрожал. Крысы, конечно не могут сделать ничего подобного с человеческим телом. Едва он подумал о крысах, мимо него к канаве проскочила большая коричневая тварь.
Он услышал голос Айше, окликавшей его сверху:
— Майкл? Что ты так долго? Ты нашел веревку?
Он отозвался, заверив ее, что поднимается.
Обвязавшись веревкой вокруг пояса, он оставил свободный конец свешиваться вниз. Лестница трещала и скрипела, но выдерживала его. Последние десять футов Айше освещала ему путь фонариком.
— Как там внизу? — спросила она.
— Вроде все в порядке, — сказал Майкл. — Там арка, которая ведет в большой поперечный туннель с канавой. Она не очень глубокая: мы сможем идти по ней вброд.
— Если спустимся.
— Ничего. На нижнем участке лестница покрепче. Сейчас я попробую кинуть тебе конец веревки. Привяжи ее к самой крепкой перекладине, какую найдешь.
Он сделал несколько бросков, прежде чем Айше поймала конец. Если веревка выдержит, лестница все-таки поможет им. Майкл спустился на несколько футов и осветил друзьям путь. Лестница угрожающе дрожала, но держалась.
Бутрос несколько раз едва не упал. Если бы не Фадва, он бы разбился насмерть. Девочка говорила с ним как взрослая, успокаивала его, следя, чтобы его ноги крепко стояли на ступеньках, прежде чем отпускать руку. Им понадобилось полчаса, чтобы спуститься до дна.
К тому времени Майкл и Айше уже успели исследовать следующий участок. Выбрать направление было нелегко. Пути на запад не было: в той стороне лежала река, и они не были уверены, что туннель выходит выше уровня воды. Идя на восток, север или юг, они бы вышли за пределы Булака, но было неизвестно, идут ли главные туннели все время в одном направлении. Наверняка их ожидают многочисленные повороты, боковые туннели и тупики. Если не соблюдать осторожности, то можно безнадежно заблудиться. У них было достаточно батареек для фонарей, но очень мало еды и питья. А если и батарейки в конце концов кончатся, они окажутся в абсолютной тьме, без всякой надежды на спасение.
Предположив, что эта часть системы понижается по направлению к реке, Майкл решил, что путь вверх по канаве приведет их в главный туннель, ведущий точно на восток. Если повезет, он выведет их к Эль-Азбакийе или Баб-эль-Шарийе.
Они позволили себе пятнадцать минут отдыха. Больше всех в передышке нуждался Бутрос. Во время спуска он почти постоянно ударялся раненым плечом, и сейчас оно ужасно болело. Айше осторожно исследовала его рану, стараясь, чтобы на нее не попала грязь. Пулевое отверстие было сильно воспалено, а само плечо распухло.
— Наверно, у него треснула или даже сломана ключица, — сказала она. — Возможно, этим объясняется сильная боль. Я думаю, нужно дать ему немного морфия.
— Ему нельзя засыпать. Что, если бы он потерял сознание на лестнице?
— Сейчас мы внизу. Небольшая доза уменьшит боль, не выводя его из строя.
Майкл поколебался, но потом кивнул. Айше достала шприц из сумки, висевшей у нее на шее, и впрыснула Бутросу лекарство. Морфий быстро подействовал, притупив боль, но, разумеется, не сняв ее полностью.
— Пора идти, — сказал Майкл с беспокойством. Открытие полусъеденных останков наполняло его сосущей тревогой.
Пригнувшись, они пробрались через узкий проход в более широкий туннель. Потолок здесь был выше, но все же недостаточно, чтобы взрослые люди могли ходить не сгибаясь. Только Фадва двигалась без проблем. Но когда они оказались под землей, уверенность покинула девочку. На каждом шагу она нервно оглядывалась, а когда мимо пробегала крыса, непроизвольно подпрыгивала.
Они попали в темный мир, безнадежно отрезанный от живой жизни. Иголка крохотного компаса в руке Майкла указывала на север, но сейчас это мало чем помогло им помочь. Над собой они чувствовали стены, тяжелые и сырые, множество слоев каменных плит и ужасный вес города, давящий на них. Они чувствовали себя раздавленными, ничтожными и неспособными вздохнуть.
Туннель, по которому они брели, имел в сечении форму яйца — внизу шире, чем вверху, и был выложен древними, крошащимися кирпичами. Через каждое несколько ярдов отверстия в стенах отмечали места, где к канализации примыкали уличные водостоки. Именно в этих местах чаще всего попадались крысы. Вода доходила до колен, Фадве — немного выше. От воды поднималось застойное зловоние, вынуждая их дышать, прижимая рукава ко рту.
Канализация под Булаком находилась в ужасном состоянии, так как она обслуживала один из городов мира. Вода приносила с собой все отбросы города; дохлых крыс, дохлых кошек и собак, мертвые листья, трупы людей.
Казалось, что туннель будет тянуться вечно. Свет фонариков не позволял верно оценить расстояние. Время от времени они проходили мимо боковых туннелей, слишком узких, чтобы по ним можно было передвигаться. Шли они уже на юг, а главный туннель, обещанный Майклом, так и не появлялся.
Они прошли около полумили, когда Айше впервые заметила, что в туннель из боковой сточной трубы льется вода. Через несколько ярдов из следующей трубы хлестал бурный коричневый, мутный поток. Они остановились, прислушиваясь, и отчетливо услышали журчание бегущей воды, которого раньше не было. Приглядевшись, они поняли, что уровень воды поднимается.
— Наверное, наверху начался дождь, — тихо сказал Майкл Айше. — Нужно поторопиться. Мы можем оказаться в ловушке, если туннель затопит.
Он знал, что им грозит смертельная опасность. Через каждый сток в канализационную систему льются потоки воды.
— Может быть, еще не поздно вернуться, — предложила Айше. — Если лестница выдержит...
Майкл покачал головой.
— Мы не сможем там пройти, — сказал он.
— Почему?
— К тому времени, как мы вернемся, в колодце будет слишком много воды, и даже мы, не говоря о Бутросе, не сможем добраться до лестницы. Мне очень жаль, но выбора у нас нет. Придется идти дальше.
Глава 59
Вода в туннеле поднималась все быстрее. Ноги скользили по грязи и илу, покрывавшим дно. Фадва дважды падала в вонючую воду. Лодка в таком тесном пространстве была бесполезна. Пока они не нашли более глубокий и широкий проход, им приходилось идти или плыть. Майкл велел Бутросу надеть спасательный жилет.
— Держи его надутым, — сказал он. — Если поскользнешься, он не даст тебе утонуть.
Фадва немного умела плавать: братья научили ее плавать в Ниле, воды которого омывали западный край Булака.
— Майкл! Кажется, мы дошли до конца туннеля.
Айше шла впереди. Луч ее фонарика выхватил из темноты провал в стене. Майкл подошел к ней. Она была права. Крутой скат, залитый водой, вел в более широкий туннель, именно такой, какой они искали. Вода бурным потоком текла по скату.
— Япойду первой, — сказала Айше.
— Привяжись веревкой. Если внизу попадешь в течение, то не выберешься из него.
Пальцами, онемевшими от холода, Майкл обвязал веревку вокруг ее пояса. В стене перед собой он нашел трещину, в которую воткнул багор, чтобы тот служил упором. Айше начала спуск по скату. Через пару секунд ее ноги лишились опоры, и она упала в нижний туннель.
Веревка рывком натянулась — течение потащило Айше за поворот. Она погрузилась в воду, затем вынырнула, держа фонарик в руке. Рядом с собой она увидела узкий карниз, идущий вдоль туннеля. Бросив на него фонарик, она залезла на карниз сама.
Карниз имел едва ли больше фута в ширину и был очень скользким. Рядом с ней в стене оказалось вмурованное кольцо — такие кольца виднелись на равных промежутках вдоль всего туннеля. Ухватившись за него, Айше выпрямилась. Посветив фонариком вверх и вниз, она рассмотрела старый туннель, выложенный темным, ноздреватым кирпичом, местами полностью раскрошившимся. Туннель был более широким и ровным, чем тот, по которому они шли до этого, и потолок у него был выше. В центре его проходил глубокий желоб, по которому на запад катился разбухший водяной поток.
Отвязав веревку, Айше окликнула Майкла. Он быстро смотал веревку и обвязал Фадву под мышками. Девочка дрожала от страха, но когда Майкл заявил ей, что другого пути нет, она мрачно кивнула и спустилась по скату.
Айше схватила ее и вытащила на карниз. Настала очередь Бутроса.
— Давай я обнажу тебя, — предложил Майкл. — Айше и Фадва вытащат.
— А ты? Как ты спустишься?
— Это мои проблемы.
— Я отдам тебе жилет.
— Он тебе нужнее. У нас нет времени на споры.
В следующую секунду у Бутроса подкосились ноги. Он упал и заскользил к нижнему туннелю, сбив Майкла с ног и увлекая его за собой.
Они плюхнулись в туннель и оказались в бурлящем потоке. Бутрос остался на поверхности, но Майкла затащило под воду. Когда он, задыхаясь, выплыл наверх, он понял, что в его распоряжении всего несколько секунд. В одной руке он по-прежнему сжимал веревку, в другой — багор. Недолго думая, он повернул багор поперек канавы, вклинив его между стенками и со всей силой навалившись на него. Бутроса тащило вперед.
— Айше!.. Скорее!..
Айше была уже рядом и протягивала ему руку.
— Сначала хватай Бутроса! Я не могу... его... удержать!
Айше ползла по карнизу, пока не дотянулась до Бутроса. Он беспомощно крутился в потоке на веревке. Его раненую руку немилосердно колотило о стенки туннеля.
Фадва ухватила Майкла, помогая ему удерживать натянутую веревку. Но он уже чувствовал, что багор поддается. Его горло и легкие наполняла вода, он знал, что долго не продержится.
Фадва держала Майкла, пока Айше не пришла на помощь и не вытащила его на карниз. Забираясь на него, он выпустил багор, и тот уплыл, вертясь в бурном потоке. Майкл закрыл глаза, понимая, что еще горько пожалеет о своей потере.
Они позволили себе лишь недолгую передышку на карнизе, видя, как с каждым мгновением вода в канаве поднимается. Бутрос ужасно мучился. Он сильно расшиб плечо. Айше открыла было сумку, чтобы сделать ему еще один укол, но шприц разбился, а порошок морфия превратился в водянистую жижу. Она собрала все, что смогла, и запихнула ему в рот.
Она дала им на отдых десять минут. И Майкл и Бутрос были почти не в состоянии двигаться, но выхода не было: если дождь будет продолжаться, тем более если он усилится, им придется плохо. Айше помогла Майклу встать на ноги. Вдвоем они подняли Бутроса.
Майкл достал из кармана компас и положил его на карниз. Туннель шел приблизительно с востока на запад.
— Вода течет на запад, — сказал он. — К реке. Мы не можем идти туда. Нужно двигаться на восток.
— Как мы переберемся через скат?
Чтобы попасть на ту часть карниза, которая шла на восток, им нужно было пересечь место, где туннели соединялись. Что еще хуже, Фадва стояла к нему ближе всех, но никто не мог поменяться с ней местами.
Майкл немного поразмыслил.
— Надуй лодку, — велел он.
Айше достала из рюкзака лодку и положила ее на карниз рядом с собой. Чтобы она надулась, нужно было потянуть за желтый клапан. К кольцу рядом с ним был привязан нейлоновый шнур. Зажав в руке шнур, Айше дернула клапан и поспешно бросила лодку в дыру. За несколько секунд лодка надулась и почти целиком заполнила промежуток между двумя карнизами.
Майкл, забрав у нее веревку, наклонился, придерживая лодку, и Айше осторожно шагнула на нее. Это походило на попытку устоять на спине необъезженной лошади. Течение вертело и швыряло лодку, она поднималась, ныряла и дергалась самым непредсказуемым образом. Встав на колени, Айше переползла на другую сторону и дотянулась до кромки карниза. Выбрав момент, она подпрыгнула вверх. Она сильно ударилась о стену, но удержалась на карнизе.
В стене рядом с ней было еще одно кольцо. Майкл перебросил ей веревку, и за несколько секунд она привязала лодку к кольцу.
Теперь, когда лодку держало с обеих сторон, она вела себя более смирно. Фадва перебралась через поток без проблем. За ней последовали Бутрос и Майкл.
Отвязав ялик, они направились на восток. Майкл передал веревку от лодки Фадве, и она тащила ее по воде, как игровую собаку на поводке. Майкл доверил ей это, надеясь, что она забудет о мифических тварях, якобы живущих в туннелях.
Вода по-прежнему поднималась. Они старались двигаться как можно быстрее, но без спешки. Поверхность карниза была скользкой и коварной. А падение почти наверняка означало смерть. Они держались за руки, прижимаясь спинами к стене и переступая бочком, как крабы. Айше придерживала Фадву за плечо. Девочка по-прежнему крепко сжимала в руке пистолет.
Все молчали. В ушах раздавался непрекращающийся шум воды. Вдали от водослива поток не так бурлил, но мчался по желобу с неуменьшающейся мощью.
Потолок и стены старого туннеля были покрыты мхом и лишайниками — зеленой и желтой порослью, мерцавшей в свете фонарика. Повсюду поодиночке и группами росли поганки, темно-коричневые или призрачно-белые на фоне сырых кирпичей.
— Стоп! — Голос Майкла прозвучал неожиданно глухо, как будто он внезапно оказался вдали от спутников. — Я едва не свалился, — сказал Майкл. — Здесь провал в стене.
Перед ним зияла дыра. Когда-то, много лет, а может быть, и веков назад, большая часть стены обрушилась, и в свете фонарика Майкл увидел высокий зал с каменными плитами. Луч осветил высокий сводчатый потолок с лепниной. Купол его украшали узорчатые резные сталактиты из камня.
Стены когда-то покрывали барельефы — узоры из листьев, цветов и птиц. Сейчас от них остались только фрагменты. Кое-где на штукатурке еще держались голубые и малиновые плитки с остатками узоров. Все это когда-то было центральным залом большого хаммама — общественной бани.
Там, где раньше был пол, теперь стояла широкая лужа, засыпанная помоями и мусором. Там, где поверхность воды покрывали водоросли, она отливала зеленью. В углах лежала белая пена. Каждый раз, как туннель переполнялся, лужа наполнялась заново, затем вновь высыхала. Майкл не мог оценить, какая здесь может быть глубина.
Они пошли дальше.
— Будьте очень внимательны, — предупредил Майкл.
Они медленно пересекли провал и уже добрались до другого края, когда вдруг кровь застыла в них в жилах, раздался глухой рев, а через мгновение — пронзительный вопль. Айше увидела, что Фадва упала с карниза. Она повернулась, нашаривая фонарик, который засунула в карман своего комбинезона. Девочка громко кричала. Раздался ужасный грохот. Рука Айше дрожала, когда она включила фонарик.
Вода под ними бурлила. Было слышно, как что-то тяжелое молотит по воде. Луч фонарика метался во мраке. Крик внезапно оборвался, затем из кипящей, как в котле, воды внезапно показалась голова Фадвы, ее руки, беспомощно молотящие по воздуху. Тело ее было крепко зажато в челюстях какого-то кошмарного чудовища. Айше в ужасе закричала. В то же мгновение снова из воды появилась длинная голова огромного нильского крокодила, ухватившего поперек тело девочки.
Глава 60
Айше замерла, не в силах пошевелиться. Крокодил был огромным — взрослый самец, не меньше двадцати футов в длину, с челюстями, усеянными страшными острыми зубами. Один Бог знал, сколько лет он скрывался здесь, — крокодилы живут по сто лет и больше. Луч фонарика скользнул по его маленьким, злобным глазкам.
Фадва боролась, уже не крича, захлебываясь в воде и быстро лишаясь сил. Крокодил крепко держал ее в зубах. Он мог убить ее одним движением челюстей. Девочка отчаянно пыталась удержать голову над водой. В одной руке она по-прежнему крепко сжимала пистолет Майкла, как будто это был талисман, который мог чудесным образом спасти ее.
Айше не раздумывая бросилась в воду. Два взмаха рукой, три — и она рядом с Фадвой. Фонарик упал, она оказалась в непроглядной тьме и ориентировалась только на звук. Протянув руку, она ощутила мокрую грубую кожу на спине крокодила, толстые чешуйки, холодные и твердые на ощупь. Крокодил дернулся, отплыв от нее. Айше молотила по воде.
Внезапно тьму прорезал белый луч. Майкл стоял на коленях под провалом и светил вниз:
— Айше, хватай пистолет! Пистолет!
Оттолкнувшись ногами, она бросилась к голове крокодила. Рептилия поднялась, развернулась и отбросила ее в воду. Свет фонарика ослеплял крокодила. Айше барахталась под водой. Вынырнув через несколько секунд рядом с крокодилом, она дотянулась до Фадвы и смогла вынуть из ее ослабевшей руки пистолет.
Действовать надо было немедленно. Крепко держа Фадву левой рукой, Айше повернулась и вложила дуло пистолета в огромную пасть крокодила. Оружие намокло. Она нажала на спуск, но ничего не произошло. Еще раз — ничего. Айше зажмурила глаза, уверенная, что ей пришел конец. Крокодил вертелся, пытаясь отшвырнуть ее. Она снова нажала на спуск.
Раздался грохот. Крокодил выпустил девочку и забился. Айше выронила пистолет и схватила Фадву. Вокруг них все будто бурлило и кипело — раненое чудовище хлестало по воде хвостом.
— Плыви к пролому! Я возьму ее! — В воде рядом с ними оказался Майкл. Подняв глаза, она увидела, что фонарик одной рукой держит Бутрос, прислонившийся для равновесия к стене. Она поплыла к пролому.
Когда она карабкалась на карниз, Бутрос подошел к ней. Потрясение привело его в чувство. Зажав фонарик между ног, он протянул здоровую руку, помогая Айше встать на ноги. Через несколько секунд Майкл подплыл к карнизу и положил на него Фадву. Крокодил по-прежнему бился в воде.
— Скорее! — закричал Майкл. — Здесь могут быть и другие. Нужно спешить.
Фадва находилась в полуобмороке, не столько от боли, сколько от страха. Острые зубы крокодила оставили на ее пояснице и ягодицах кровоточащие раны. Девочку подняли на ноги и нагнули, чтобы она выкашляла из себя как можно больше воды.
— Надо уходить, — сказал Майкл.