— Но мы не имеем доступа к таким деньгам.

— Шерил, — произнес Рассел тихо, — резервы наличности «Хаммонд аэроспейс» составляют почти четыре миллиарда долларов в деньгах и ценных бумагах. Я только что прочел в этой вашей папке.

— Послушайте, — сказал Слеттери, поворачиваясь к Расселу, — даже если мы сможем достать такие деньги, то как, черт возьми, вы собираетесь их получить? Наличными, немечеными купюрами? — Он изогнул губы в презрительной усмешке.

— Видите ли, Рон, вы сейчас говорите со мной как с идиотом, а я этого не люблю. Разумеется, речь не идет о пачках купюр. Речь идет о нажатии нескольких клавиш компьютера. Система электронных платежей и все такое. Я все же кое в чем разбираюсь.

— В штаб-квартире нас контролируют, — сказал Слеттери. — Коды безопасности, ПИН-коды, обратный звонок. И на какой счет вы хотите перечислить эти сто миллионов долларов? На ваш банковский счет? Представляете, как быстро ФБР сядет вам на хвост?

— Насколько я слышал, Рон, правительству не очень подвластны офшорные банки.

Слеттери покачал головой.

— Ну, даже если так, — сказал он, — у нас нет полномочий переводить такие деньги.

— Нет? — Рассел вынул из кармана куртки сложенную бумажку и развернул. — Здесь говорится, что все вы — менеджеры высшего звена, руководство компании. И вы не имеете полномочий оперировать фондами?

— Рассел, — произнес Аптон Барлоу, — речь идет о выкупе, не так ли? Назовем это выкупом, и тогда вам остается только позвонить в нашу штаб-квартиру в Лос-Анджелесе. У нас есть страховка на случай похищения и выкупа. У компании не будет выбора, она выплатит вам эти деньги. Все просто.

Мы с Эли переглянулись. Казалось, она не меньше меня удивлена тем, что один из нас сам предложил выкуп.

— Что ж, Аптон, я ценю ваше предложение, — раздумчиво сказал Рассел, словно руководитель, обсуждающий детали маркетинговой кампании. — Но похищение с целью выкупа, на мой взгляд, — это для дилетантов. Для бандитов из Мексики или Колумбии. Думаете, я хочу, чтобы на нас с ребятами налетел спецназ? Чтобы здесь кружили вертолеты и все такое? Никоим образом. Зачем? Ведь у нас собраны все ключевые игроки, они вполне могут осуществить нашу маленькую сделку.

— Я же сказала, что мы не можем, — перебила его Шерил.

— Шерил, я разговариваю не с вами. Вы с Ронни, похоже, знаете только слово «нет». — Он заговорил громче, обращаясь ко всем. — Вот что, детки. Мне нужно позвонить своему старому дружку, который знает, как это все делается. А вы пока можете немного посовещаться. Эй, Бак, когда закончишь обыскивать, свяжи им руки. Свяжи спереди, чтобы могли сами сходить в уборную. — Он вытащил рацию. — Верн, несите с Тревисом все вещи сюда.

— Есть, — послышался ответ.

— Совершенно незачем нас связывать, — сказала Шерил. — Серьезно, как вы думаете, куда мы денемся?

— Ну, Шерил, — сказал Рассел, — понимаете, вашим людям придется немного побыть здесь, а я не люблю неожиданностей. Надеюсь, к моему возвращению все будут готовы танцевать рок-н-ролл. — Он улыбнулся. — Применяем подход «кнут и пряник»: вы с нами сотрудничаете, мы совершаем сделку и мы с товарищами уходим.

— А кнут — это что? — спросил Рон Слеттери.

— Вы, — сказал Рассел. — Начнем с вас. Спасибо, что вызвались добровольно. — Равнодушно прикрыв глаза, он обратился ко всем нам. — Если у меня с вами возникнут проблемы, я убью Ронни. Считайте это штрафной санкцией за невыполнение условий контракта, так это у вас называется?

Слеттери побледнел, а Рассел убрал рацию.

— Уложить всех на пол, — приказал он своим людям.

Бак пошел за большим мотком веревки, которую во время ужина демонстрировал Бо Лампак, и тут в зал привели управляющего отелем, Пола, и его сына Райана. Пол хромал, его лицо было в ссадинах. За ними шла остальная обслуга отеля — официанты, коротышка с усами — мастер на все руки, две горничные. Далее Бо Лампак — его щеку пересекал красный рубец.

Замыкали шествие двое мужчин с пистолетами. Один был вылитый Рассел, но помоложе, с бритой головой. Другой, лет пятидесяти, был тощ и шелудив. Его испещренное оспинами лицо покрывали шрамы, особенно глубокий был под левым — стеклянным — глазом. Под здоровым глазом вытатуированы три слезы. Я знал, что это тюремный код: это означает, что он убил трех сокамерников.

Рассел переговорил с ними. Младшего он называл Тревисом, а старший уголовник, одноглазый, был Верн. Вместе с охотниками, которых, как я понял, звали Уэйном и Баком, они стали нарезать куски веревки, обыскивать и связывать нас, а потом одного за другим отправлять к стене по обе стороны огромного камина.

— Сложи ладони, как на молитве, — приказал Верн Шерил и затянул узел.

Он еще не подошел ко мне, а я уже чувствовал его запах — тошнотворный дух алкоголя, табака и пота. Улыбка у него была как у аллигатора. Зубы серо-коричневые, с черными пятнами. Метамфетаминовый рот: он явный наркоман.

— Ох, обыскал бы я ту крошку с краю, — сказал он Баку, и оба плотоядно посмотрели на Эли.

Я боялся, что будет заметен бугор на ботинке — там, где я спрятал нож. Верн принялся меня обыскивать. Вот его руки ползут по моим ногам, все ближе к ступням. Вот он ухватил меня за лодыжку…

— Видите вон того человека? — сказал я.

— А? — Верн снизу посмотрел на меня.

— Седого человека с залитым кровью лицом? Ему нужна медицинская помощь.

Армейским ножом очень внушительного вида он отрезал кусок веревки.

— Я что, похож на врача?

— Вы же не хотите, чтобы он умер. Тогда ко всему прочему вам предъявят обвинение в убийстве. А я умею оказывать первую помощь. Позвольте мне его осмотреть, пока меня не связали.

— Ага, счас!

— Ваш друг Бак держит меня на мушке, и оружия у меня нет.

— Отпускай, — буркнул Бак. — Я за ним прослежу.

Бодин сидел с распухшим лицом, униженный и злой.

— Как вы себя чувствуете? — спросил я.

— Не спрашивайте.

— Не возражаете, если я посмотрю?

— Два зуба выбили, — сказал он.

Я осторожно ощупал его лицо. Когда я коснулся скулы, он вздрогнул.

— Должно быть, перелом кости, — сказал я.

— Да? И что мне теперь делать? — злобно спросил он.

— Принять болеутоляющее.

— Вряд ли получится, с этими скотами, — тихо сказал он.

— Попробуем. Может быть, и нос сломан. Если добудем бумажных салфеток или туалетной бумаги, нужно заложить в ноздри, чтобы остановить кровотечение. И вызовем вам врача. Как только все это закончится.

— И когда же оно закончится?

Я не ожидал услышать такое из его уст. Хэнк Бодин всегда отдавал приказы.

— Время вышло! — заорал Бак.

Я тихо сказал Бодину:

— Все зависит от того, как мы поведем игру. — И продолжал, уже громче: — У вас все брюки в крови. Я попрошу принести вам другие из вашей комнаты.

Я встал на ноги. Он смотрел на меня.

— Эй, — вдруг сказал он.

— Да?

— Спасибо.

ГЛАВА 8

Помещение пропахло сигаретным дымом: Верн смолил одну за другой. Он обыскивал Эли, обращая особое внимание на те участки тела, где она заведомо не могла спрятать оружие.

Мы сидели на дощатом полу двумя группами. С другой стороны камина — но все равно что на другой планете — были служащие отеля и Джон Данцигер с Аланом Гроганом. Хэнк Бодин лежал на боку; казалось, он без сознания.

Рядом со мной Джефф Латимер пытался поднять связанные руки, чтобы не так затекали.

— Не знаю даже, увижусь ли когда-нибудь с женой и дочкой, — вздохнул он. Он был совершенно уничтожен.

— Чертова веревка, — сказала Шерил. — У меня уже пальцы онемели. — Усталая, она словно стала лет на десять старше. И почему-то без больших серег-колец казалась очень уязвимой.

— Я бы с радостью вам помог, — откликнулся Рон Слеттери, — но у меня руки связаны.

Если это была шутка, то никто не засмеялся.

Я спросил:

— Хотите, я кого-нибудь позову, чтобы ослабили узел?

Шерил покачала головой:

— Чем меньше мы с ними соприкасаемся, тем лучше. Я потерплю. — Помолчав, она добавила тихо: — Нужно связаться с внешним миром. Сообщить, что здесь происходит.

Кажется, наши тюремщики нас не слышали. Рассел куда-то ушел, а Тревис — я был убежден, что это его брат, — патрулировал зал с пистолетом на боку и в данный момент находился довольно далеко. Стриженный ежиком пошел наверх грабить дальше, а остальные двое — Бак с козлиной бородкой и наркоман Верн — были в другом конце зала.

— Как? — спросил Кевин Бросс. — У вас есть спутниковый телефон?

— Нет. Но он есть у управляющего. Может, кому-то из нас удастся туда прокрасться.

— Как интересно, — заметил Аптон Барлоу. — А я думал, мы все вне зоны доступа, как вы говорили.

— Хоть один из нас должен быть на связи, — ледяным тоном ответила Шерил. — А на вашем месте я бы не брала на себя слишком много. Зачем вы предложили Расселу выкуп?

— Извините, что я так неловко пытался спасти вам жизнь. Вы, наверное, забыли, как он целился вам в лицо?

— Шерил, — добавил Ламмис, — он нас чуть не убил.

— А вы зачем-то рассказали ему о наших страховках. — Теперь она смотрела на Ламмиса. — Вы отдаете себе отчет, что эта система превращается в ноль, в пустое место, если о ее существовании узнает кто-то кроме дирекции?

Пухлые щеки Ламмиса лоснились от пота.

— Господи всемогущий, я же сказал, что эта ситуация квалифицируется как «под исключительно сильным давлением».

Тот факт, что у нас есть система страхования на случай похищения, для меня тоже был новостью, но я не понял, для чего такая секретность.

— Эй, народ, пусть каждый сосчитает до десяти, — сказал Бо Лампак. — Я понимаю, у каждого свой характер, но мы должны действовать сообща, как единая команда.

— Вот еще псих на нашу голову, — пробормотал Бросс.

— В любом случае, — заметила Шерил, — уступить этому вымогательству будет громадной ошибкой.

— Шерил, — стал увещевать ее Слеттери, — в последнем квартале мы потеряли гораздо больше на телекомовском спутнике для Малайзии. Если мы должны взять сто миллионов на выкуп…

— Которые, я уверен, покроют наши страховки «К» и «Р», — вставил Ламмис.

Шерил покачала головой:

— Рон, вы же знаете, как это обычно бывает. В Латинской Америке, когда похищают американских руководящих работников, вымогатели получают не больше тридцати процентов от первоначально запрошенной суммы. И если вы заплатите им больше, они будут думать, что мало запросили. Этот тип требует сто миллионов долларов, но в тот самый момент, как мы уступим его требованиям, он подумает, почему не попросить миллиард? Не четыре миллиарда? Не каждый, черт возьми, доллар из наших резервов денежной наличности?

Я кивнул: она была права.

— Шерил, мы этого не знаем, — сказал Слеттери. Очки его были чем-то заляпаны, оправа покорежена. — Совершенно не обязательно он будет повышать требования.

Она опять покачала головой:

— Рон, простите, но кто-то из нас должен сказать «нет», и это придется сделать мне. Мы не пойдем навстречу их требованиям.

Слеттери ничего не сказал, но на лице его отразилась паника. Видно было, как верность долгу борется в нем с инстинктом самосохранения. Ведь Рассел обещал убить его первого, если мы не станем сотрудничать. При этом он был ставленник Шерил, единственный, кто был обязан своей должностью непосредственно ей. Единственный ее союзник во всей дирекции. Кроме, может быть, Джеффа Латимера; но Латимер, похоже, из тех, кто старается не принимать ничью сторону.

— Она хочет, чтобы нас всех убили, — сказал Бросс.

— О, я вас умоляю, — ответила Шерил. — Эти шуты гороховые никого не собираются убивать. Это воры, а не убийцы.

— Шерил, вы не знаете людей такого сорта, — перебил ее Бросс. — Это шайка истеричных бандитов.

Я был совершенно согласен с Броссом.

— Это заблудившиеся охотники, — продолжала Шерил. — Они устали, проголодались, вдруг увидели этот уютный дом, и у них появилась идея нас пограбить. Не станут они делать такой глупости — убивать нас. Они охотники, а не киллеры.

Тут я уже не смолчал.

— Они не охотники, — тихо заметил я.

— Можно мне сказать? — начал Лампак. — С точки зрения психологии пистолет — это на самом деле фаллос. Если мужчина размахивает пистолетом, это значит, он размахивает своим мужским достоинством. Бросить ему открытый вызов — значит кастрировать его, что спровоцирует негативную реакцию…

— Позовите кто-нибудь Рассела, пусть пристрелит этого идиота, — сказал Бросс.

Лампак стал оглядываться в поисках поддержки, но никто не спешил на его защиту, и он сдулся, как воздушный шарик.

— Они не охотники, — повторил я чуть громче.

Наконец Шерил меня услышала.

— Почему вы в этом так уверены, Джейк?

— Во-первых, их снаряжение. Совсем не охотничье.

— Откуда вы знаете?

— Потому что я охотился. Я умею стрелять.

— Вы умеете стрелять? — удивился Бросс. — Из пейнтбольного ружья?

— Вы не хотите меня дослушать?

— Да не особенно.

— Пусть малыш скажет, — слабым голосом сказал Барлоу. Потом пожаловался: — Если я не попаду в уборную, у меня мочевой пузырь лопнет.

— Начнем со снаряжения, — повторил я. — Камуфляж. Такой камуфляж не продается в охотничьих магазинах, он — с военных складов. Рисунок коричневый, такую форму начали списывать где-то после первой войны в Заливе. И кроме того, на них армейские жилеты, с карманами для патронов.

— Так, может, они купили эту одежду в комиссионке, — предположила Шерил.

— Возможно, — ответил я. — Только к жилетам у них пристегнуты карабины-«бананы». Не бывает у охотников «бананов». А пистолет, которым размахивает Рассел, — это «Глок 18-С».

— Да-да, — желчно сказал Бросс, — мы все восхищены вашими познаниями в области огнестрельного оружия.

— Главное для меня — это, конечно, поразить вас, Кевин, — ответил я. — Видите ли, «Глок-18» запрещен к свободной продаже — им пользуются только силовые структуры и армия.

— Может, он из этих безумцев, участников движения за выживание, — предположил Слеттери.

— Двое из них явно сидели в тюрьме, — продолжал я.

— А может, они просто оттуда сбежали, — сказал Латимер.

— Какая разница, кто они? — возразила Шерил. — Их угрозы несерьезны.

— Отчасти вы правы, — сказал я. — Действительно, нет разницы, кто они и откуда взялись. Но их оружие говорит о том, что, во-первых, Рассел знает, что делает. Он не дилетант.

— Это лишь догадка, — сказала Шерил.

— А во-вторых? — спросил Слеттери.

— Что эти ребята здесь не случайно.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Слеттери. — Вы думаете, они планировали…

Тут он замолчал: Верн заговорил с Эли.

— Ай какие сладкие сисечки! — Он пожирал ее похотливым взглядом, держа на мушке «смит-вессона» с двухдюймовым стволом. — Давай повторим без одежды, а?

Эли брезгливо посмотрела на него и пробормотала:

— Ненавижу короткостволы.

Он расслышал и взвыл:

— Да она еще и разговаривает!

— Эй, Верн! — крикнул я.

Он обернулся — в глазах безумие.

— Если тронешь ее, я тебе вышибу здоровый глаз.

— Чем? — мерзко ухмыльнулся он. — Ты и помочиться не сможешь, если я не разрешу.

— Эй, — крикнул Барлоу. — Кстати об этом, мне надо отлить!

— Можешь под себя, разрешаю, — захихикал Верн.

Я вопросительно посмотрел на Эли: мол, ты в порядке? Она улыбнулась мне. Это же Эли — она настоящий боец. Я думаю, Шерил сразу увидела в ней это качество, роднившее их обеих.

— Извините, — подал голос Латимер, — но мне нужен инсулин.

— Чего? — переспросил Верн.

— Наверху, в моей комнате, есть все необходимое. В ящике туалетного столика. Пожалуйста, позвольте мне подняться наверх.

— Прости, парень, как-нибудь обойдешься.

— Пожалуйста! Если не сделать инъекцию, может наступить кома.

— Не люблю терять заложников, — буркнул Верн и ушел.

— Я не знала, что у вас диабет, Джефф, — сказала Шерил. — Насколько это серьезно?

— Думаю, еще часа два продержусь. Если пить много воды…

— Будь они прокляты, — сказала Шерил, обернулась и закричала: — Скорей! Принесите воды! И инсулин!

Подошел Тревис с пистолетом на изготовку.

— В чем дело? — угрюмо спросил он.

— Дайте этому человеку воды, — сказала она. — У него диабет, вода нужна немедленно. Еще ему нужен укол инсулина.

— А мне нужно в туалет, — добавил Барлоу.

— Это к Расселу, я сейчас спрошу. — Казалось, ему было неловко. Он отвернулся и стал говорить со стриженым Уэйном, который как раз спустился со второго этажа.

— Спасибо, — сказал Латимер. — Даже если они и не принесут инсулин, вода должна помочь.

— Я так и не услышал, почему Лэндри думает, что все это было заранее спланировано, — сказал Слеттери.

— На них жилеты не той фирмы, — усмехнулся Бросс.

Я решил не обращать на него внимания.

— Они пришли сюда, точно зная, куда идти и что делать. Словно предварительно произвели разведку. И они изо всех сил стараются, чтобы все выглядело как случайное вторжение.

— Почему? — спросила Шерил.

— Не знаю, — ответил я. — Но я это выясню.

— Я думаю, Джейк прав, — сказала Эли. — Сюда приезжают в основном богатые люди. И все они здесь в полной изоляции. Легкая добыча.

— Рассел чересчур много знает о «Хаммонде», — продолжал я. — Насчет наших резервов наличности — сомневаюсь я, что он узнал об этом только что, случайно заглянув в балансовый отчет.

— Это общедоступная информация, — заметил Барлоу.

— Конечно. Но это значит, что он ознакомился с ней, прежде чем здесь появиться.

— Но откуда он узнал, что мы здесь будем? — спросил Слеттери.

— Вы ведь выезжаете сюда каждый год примерно в одно и то же время, — ответил я. — Это не секрет.

— Извините, — сказал Бросс. — Я не понимаю, почему вас все слушают. Вы даже не член исполнительного совета, вы просто заместитель.

Видимо, поскольку Хэнк Бодин временно выбыл из строя, Бросс счел господствующим альфа-самцом себя.

— Кевин, у меня для вас новость, — ответил я. — Исполнительного совета больше нет. Мы все здесь — заложники.

Послышался стон и знакомый раскатистый бас:

— Хорошо сказано, Лэндри. — Это сказал Хэнк Бодин.



Бодин наконец очнулся, и одно его присутствие перестроило ряды — словно над железными опилками провели магнитом. Шерил он явно раздражал. Ей нужно было показать, кто здесь начальник.

— Дело не в том, кто они и как сюда попали, — сказала она, — а в том, что нам теперь делать.

— Скажите, — произнес Ламмис, — у нас вообще-то есть возможность перевести отсюда деньги, если бы мы захотели?

Несколько секунд никто не отвечал, потом заговорила Эли.

— Я уверена, он знает о доступе к Интернету в кабинете управляющего.

— Я не это имею в виду. В принципе это можно сделать отсюда? Действительно ли мы можем перевести сто миллионов долларов корпорации на какой-то офшорный счет, воспользовавшись просто компьютером управляющего?

Шерил молча посмотрела на главного финансиста: похоже, она и сама не знала ответа.

Слеттери снял очки и провел рукой по лбу.

— Я могу перевести деньги с какого-нибудь нашего счета, включив ноутбук в любом «Старбаксе».

— Вы шутите, — сказал Ламмис.

— К сожалению, нет, — ответил Слеттери.

— Подождите секундочку, — вмешался Бросс. — Вы хотите сказать, что достаточно какому-нибудь психу приставить вам пистолет ко лбу и касса компании пуста? Я не верю.

Тон Бросса насторожил меня — его недоверие было несколько преувеличенным.

— Все гораздо сложнее, — сказал Слеттери.

— Рон, — попросила Шерил, — не стоит в это углубляться. Не по теме.

— Нет, я хочу знать, — заупрямился Бросс.

— Фактически банковские компьютеры не различают, говорят они с компьютером в штаб-квартире «Хаммонда» в Лос-Анджелесе или с каким-нибудь старым «Макинтошем» в охотничьем доме.

— Разве такое возможно?

— Когда вы входите в нашу систему извне, будучи не в здании штаб-квартиры, вы создаете виртуальный туннель во внутреннюю сеть «Хаммонда». Банковские компьютеры видят только айпи-адрес «Хаммонда». И для банка это все равно что сообщение из моего кабинета на тридцать третьем этаже.

— Рон, — сказала Шерил, — довольно.

Но Слеттери продолжал:

— Для крупных секретных трансакций банк требует, чтобы запрос сделали два авторизованных пользователя. И кроме того, требуется обратное заверение.

— Как это? — Барлоу прищурился.

— Забудьте, — сказала Шерил. — Мы ничего не собираемся переводить.

— Что-то мне кажется, — вдруг заговорил Бодин, — вы пытаетесь заткнуть ему рот. А я вот хочу его послушать.

— Как обычно, вводите имя пользователя и пароль, — продолжал Слеттери, — но кроме этого, вы должны ввести секретный идентификационный знак.

— И если у нас нет хоть одной из этих штук, мы не можем перевести деньги, — сказал Барлоу. — Вы ведь не носите этот знак с собой, так ведь?

— Он на кольце с ключами, — сказал Слеттери.

— Но ведь этим ребятам неизвестно, что это такое, — заметил Барлоу.

— На ключе значится логотип банка, — пожал плечами Слеттери.

— А у кого-нибудь еще есть ключ? — спросил Барлоу. — У меня нет.

— Потому что вам незачем пачкать руки всей этой финансовой… грязью. — Слеттери явно не хотел вдаваться в подробности.

— Кто обладает правом подписи на этом уровне? Кроме меня, конечно, — спросила Шерил.

— Ну, на самом деле у вас нет права подписи, — ответил Слеттери, делая ей знак прекратить вопросы.

— Это я поняла. — Шерил покраснела. — А у кого есть?

— Разумеется, у меня, — ответил Слеттери. — У казначея. У юрисконсульта и ревизора. Гроган, Латимер, Данцигер.

— Я не ослышался? — сказал Бросс. — Вы даже не можете запретить нам перевести эти деньги? Поскольку от вас не требуется подтверждения платежа…

Несколько секунд Шерил молча смотрела на него, и ноздри ее трепетали.

— Мы не будем переводить сто миллионов долларов этим уголовникам, — сказала она. — Я не разрешаю.

— Шерил, пожалуйста, — взмолился Слеттери. — Известно же, что он сделает, если мы откажемся. Пожалуйста.

Шерил изучала веревку, затянутую на запястьях.

— Рон, — сказала она предостерегающе, не поднимая глаз, — я уверена, вы полностью меня поддерживаете.

— Я… мне так жаль, Шерил. Это… это первый случай, когда наши мнения разошлись. Мы должны отдать этому типу деньги.

— Довольно, Рон, — перебила его Шерил. — С вами все ясно.

На глазах у Эли блеснули слезы, и во мне стал просыпаться плохой волк.

ГЛАВА 9

— Народ, — сказал я, — может, сосредоточимся на том, как уйти отсюда живыми? Шерил права: если мы сразу уступим требованиям Рассела, он, вероятнее всего, повысит цену. — О том, что на самом деле мне глубоко безразлично, сколько денег выложит компания за нашу жизнь, я умолчал. — Но мы не можем просто сказать «нет». Потому что, кем бы ни были эти типы, они готовы пустить в ход оружие.

Шерил вопросительно приподняла бровь:

— Так что вы предлагаете?

Я обернулся к Слеттери:

— Номер счета?

— Какой номер счета? — не понял он.

— Если вы хотите получить доступ к нашим счетам в банке, вы должны знать номера этих счетов. Вы их помните?

— Конечно, нет. Я держу список в своем кабинете.

— Вам нужно позвонить в офис, чтобы их получить. Правильно?

— Думаете, бандиты мне разрешат позвонить? — спросил Слеттери.

— Если хотят денег, то разрешат.

— И что это нам даст? — спросил Бросс. — Купим себе еще минут пять жизни. Очень трогательно.

— Это даст Рону возможность поговорить с одним из помощников. И, возможно, намекнуть, что здесь не все в порядке.

— А бандит, конечно, будет смирно стоять в сторонке и ждать, когда Рон скажет: «Кстати, у меня тут пистолет к виску приставлен, так, может, вы сообщите в полицию».

— Есть такая вещь, называется «пароль принуждения», — объяснил я Броссу. — Сигнал бедствия. Слово или фраза, которая прозвучит для Рассела абсолютно нормально, а тот, с кем Рон будет разговаривать, поймет, что дело неладно.

— У вас есть идея получше, Бросс? — спросил Хэнк Бодин.

— Да. Будем проще. Скажем ему, что деньги можно перевести только с компьютера, находящегося в штаб-квартире «Хаммонда».

— Нет, — сказал я. — Если он подготовился, то знает, что это неправда.

— Откуда ему знать?

— А если у него есть источник информации внутри компании? — предположил я. — Нам совершенно ни к чему, чтобы нас поймали на лжи. Давайте не будем выяснять таким способом, что он знает, а чего не знает.

— Тогда просто по-тихому заплатим, — предложил Бросс.

— А когда мы заплатим, — спокойно произнес я, — вы полагаете, они дадут нам уйти?

Бросс хотел было ответить, но замолчал.

— На них нет масок, — продолжал я. — Они не боятся, что их опознают. Почему, как вы думаете? Возможна только одна причина, — закончил я. — Они не собираются оставлять свидетелей.

Ламмис охнул, и его крупное тело обмякло.

— У меня нет пароля принуждения, мы его не выработали, — сказал Слеттери.

— Тогда просто скажите что-нибудь неожиданное. Что-нибудь такое, что подскажет вашему собеседнику: вы в опасности.

— А что Гроган и Данцигер? — обратился ко мне Слеттери. — Насколько мне известно, один из них или даже оба помнят номера наших счетов. Они дадут Расселу информацию, и никакого телефонного звонка не будет.

Я кивнул:

— Мы должны до них добраться и познакомить с нашим планом.

Гроган и Данцигер сидели по другую сторону гигантского камина — так далеко, что мы их даже не видели.

Единственная возможность поговорить с ними — встать, обойти камин и оказаться на той стороне.



— Ты с ума сошел? — сказал отец.

— Не понимаю, о чем ты.

— Хочешь меня ограбить? Ты же не думаешь, что тебе удастся с ними удрать, правда?

Внезапно он, взяв в захват мою шею, сильно ее сдавил. Я чувствовал запах одеколона «Олд спайс» и перегара у него изо рта.

— Мы можем разобраться с этим по-хорошему или по-плохому. Решать тебе.

Я попытался освободиться от захвата, но он был гораздо сильнее меня, тринадцатилетнего. Свет померк в моих глазах.

На его мощном бицепсе красовалась татуировка морского пехотинца: орел, земной шар, якорь, кружок из звезд.

— Или ты отдашь мне эти пятьдесят баксов, или я сломаю тебе шею. Выбирай.

Я взял эти деньги из сигарной коробки на туалетном столике, чтобы купить автобусный билет и уехать к черту из дома. Мой двоюродный брат учился в колледже в штате Вашингтон. Я думал, что пятидесяти долларов мне хватит, чтобы проехать хотя бы полстраны, а дальше выпрошу или украду. Плохо, что придется оставить маму одну с отцом, без защиты, но тут мне пришлось уступить. Я умолял ее бежать, она не согласилась.

— Ладно, — в конце концов выдохнул я.

Отец ослабил захват, и я осел на пол. Он протянул руку. Я достал из кармана джинсов смятую банкноту и швырнул на ковер. Он победно улыбнулся.

— Так я тебя ничему и не научил. Экий ты хлюпик, не можешь себя защитить.

— Вот расскажу все классному наставнику.

— А я расскажу копам, что ты украл деньги у своих родителей, и знаешь, что с тобой будет? Тебя отправят в колонию.

— Тогда я возьму твой пистолет и украду деньги.

— Ха! Ты хочешь ограбить банк, Джейки?

Я сидел на ковре, голова у меня кружилась, а он спустился вниз, на кухню. Я услышал, как открылась дверца холодильника, щелкнула початая банка пива.

Мама стояла в коридоре. Она только что вернулась с работы и все видела.

— Мама, — сказал я.