Найт пошевелился, неспешно повернулся и оперся на локоть:

— Что это ты делаешь?

— Пою. Вроде как.

Фери усмехнулся, изучая Мег.

— Мне нравится твой вид, милая.

— А я привыкаю к твоему.

Провела кончиком пальца по ямочке на твердом подбородке и прикрыла веки:

— Все прошло хорошо, правда?

— Что?

Мег снова взглянула на него, Найт мудро сдержал усмешку:

— Ах, это. Несомненно, совсем неплохо для начала.

Меган открыла рот, потом закрыла, издав легкий ворчливый звук, явно не совсем музыкальный.

— Мог бы… и польстить слегка.

— Могла бы и не задавать дурацких вопросов, — чмокнул Найт распухшие губы. — Занятие любовью — не экзамен, Мег. Оценок не ставят.

— Я имела в виду, была ли я… Не имеет значения.

— То, что ты имела в виду…

Найт подтащил глупышку и уложил поверх себя.

— Умножь на десять…

— Перестань, Натаниэль.

Мег устроилась щекой на твердой груди.

— Ненавижу, что ты заставляешь меня чувствовать себя смешной.

— И зря.

Найт собственнически провел по гладкой спине:

— Обожаю заставлять тебя чувствовать себя смешной. Обожаю заставлять тебя чувствовать.

И едва не продолжил напрашивающимся «Я люблю тебя». Но Мег пока не воспримет эти слова. Он и сам-то с трудом воспринимал.

— Ты добился этого.

Мег опустила голову на ровно бьющееся сердце.

— Заставил ощущать никогда раньше неизведанные чувства. Я испугалась.

Тревога омрачила его глаза.

— Не хочу, чтобы ты меня боялась.

— Испугалась сама себя, — уточнила Мег. — Нас. Того, что позволила этому случиться. Но очень рада, что все произошло именно так.

Оказалась, что не так уж трудно, как она себе воображала, улыбаться, прижиматься губами, заниматься любовью. На мгновение почудилось, что Натаниэль напрягся, но Мег сочла это глупостью и снова поцеловала его.

Мужское естество тут же восстало в полной боевой готовности. «Как можно захотеть снова, да так отчаянно, так быстро? — гадал Найт. — Как можно сопротивляться этим сладким искушающим губам?»

— Не останавливайся, — прохрипел он, — и все произойдет еще раз.

Восхитительная дрожь возбуждения пробежала по Меган.

— Уговорил.

Мег продолжила провоцирующий поцелуй, терзая манящий рот, дразня язык. Пораженная пылкой отзывчивостью любовника, издала низкий звук восторга, когда Найт перекатился, подмял ее под себя и обрушился на жаждущие губы. На какой-то безумный момент позволил восторжествовать нестерпимому голоду, заманил в ловушку своих объятий, жадно вкушая вкус и аромат кожи, тянул за растрепанные волосы, пока хрупкое горло не оказалось подставленным жадным зубам и языку.

Мег стонала и извивалась. Всхлипывала.

Откатившись в сторону, Натаниэль улегся на спину, проклиная себя за ненасытность, сердце обстреливало вены кровью.

Растерянная, дрожа от страсти, пробужденной, но неутоленной, Меган погладила сильную руку. Найт отдернулся:

— Не надо.

Приказ прозвучал резко.

— Дай передохнуть.

У Мег помертвели глаза:

— Прости. Не хотела обидеть тебя.

— А ты и не обидела.

Найт провел ладонями по лицу и сел.

— Просто я не готов. Послушай, почему бы мне не спуститься и не найти нам что-нибудь поесть?

Фери находился всего лишь в дюйме от нее. А, может, и за сотни миль, и Мег почувствовала острое жало отвержения.

— Нет, не стоит.

Голос снова стал прохладным и спокойным.

— Мне пора. Надо забрать Кевина.

— С Кевином все в порядке.

— Неважно.

Меган попробовала пригладить спутанные пряди, невыносимо желая хоть чем-то прикрыть наготу.

— Даже не пытайся снова уползти в свою раковину.

Найт отчаянно сражался с бешенством и гораздо более опасной страстью.

— Никуда я не уползаю. Я решила… то есть предположила, что ты захочешь, чтобы я осталась. Но раз не хочешь, то я…

— Конечно, я хочу, чтобы ты осталась. Проклятье, Меган.

Натаниэль резко качнулся к любимой и совсем не удивился, когда та отпрянула.

— Дай мне одну-единственную чертову минуту. Я так жажду тебя, что живьем бы съел.

Мег оборонительным жестом сложила руки на груди:

— Не понимаю.

— Чертовски верно, не понимаешь. Унеслась бы отсюда, как ведьма на помеле, если бы поняла.

Фери изо всех сил старался обрести привычное самообладание, выиграть время, удержаться на ниточке.

— С нами все будет хорошо, Мег, просто дай мне время придти в себя.

— О чем ты говоришь?

Охваченный расстройством, Найт схватил мягкую ладошку и прижал к себе, переплетя пальцы.

— У меня сильные руки, Меган. Унаследовал от отца. Научился правильно использовать их… и неправильно.

В мрачных глазах что-то полыхнуло, словно сверкнуло заточенное стальное лезвие. Вспышка должна была бы напугать, но только еще больше возбудила.

— Ты меня боишься, — спокойно констатировала Мег. — Боишься причинить мне боль.

— Никогда не обижу тебя, — яростно ударил кулаком по кровати Найт.

— Знаю.

Мег погладила по колючей щеке, окаменевший подбородок манил приласкать и утешить. «А ведь я получила власть, — поняла она, — власть неосознанного обладания». И задумалась, что произойдет, если она даст волю неожиданно обретенной мощи.

— Ты меня хочешь.

Чувствуя себя совершенно безрассудной, Меган придвинулась ближе и припала к твердым губам.

— Хочешь трогать меня.

Приподнялась, коснулась сосками стиснутого кулака, сердце забарабанило, когда напряженные пальцы разжались и обхватили ее грудь.

— И я хочу, чтобы ты меня трогал.

Погладила мускулистый торс, потом спустилась ниже и почувствовала дрожь мышц живота. Такая огромная сила, подумала Мег, и так безжалостно скована. Что случится, если разбить эти оковы?

Очень захотелось узнать.

— Займись со мной любовью, Натаниэль, прямо сейчас.

Прикрыв веки, обвила мощную шею и прильнула всем нетерпеливым телом.

— Покажи, как сильно хочешь меня.

Найт держал себя в руках, сосредоточившись на вкусе манящих губ. Поцелуя достаточно, убеждал он себя, чтобы снова заставить Меган воспарить.

Но робкая любовница быстро училась. Он стремился успокоить — она соблазняла, он выказывал нежность — она распаляла.

Выругавшись, притянул возлюбленную к себе, оба встали на колени, кожа к коже. И его рот обезумел.

Мег страстно отвечала на каждый порыв, каждый отчаянный стон. Уверенные руки оказывались повсюду, твердые и собственнические, творя неповторимое волшебство, пока она не закричала. Никакой прохладной воды для утоления жажды, а невиданный шторм, распластавший обоих на кровати в путанице возбужденных тел и бушующих желаний.

Найт не мог остановиться и больше не проклинал потерянное самообладание. Эта женщина принадлежит ему, и, видит Бог, он испробует ее всю целиком. Извернувшись, зажал хрупкие запястья над головой и набросился на пылающую плоть.

Мег извивалась и выгибалась дугой, Натаниэль продолжал атаку, вторгаясь в горячее влажное лоно настойчивым языком, все глубже и глубже, прижимая к кровати тонкие руки, такие же бесстыдные, как его, терзая рот, такой же смелый и алчный, как его, пока Меган не застонала и не выкрикнула его имя.

Найт ворвался внутрь — тяжелый, огромный, ненасытный — и триумфально зашипел, глаза застыли и потемнели. Они переплели пальцы, Мег приподнялась, приветствуя страстное вторжение.

Ей никогда не забыть ни скорость, ни безудержную свободу этого безумного соития. Никогда не забыть пьянящий мощный запах невероятного парения вдвоем на краю…



Должно быть, она заснула. Когда пробудилась, обнаружила себя растянувшейся на животе поперек кровати. Дождь прекратился, ночь вступила в свои права. Прояснив мысли, Меган ощутила множество маленьких болевых точек и дурманящую истому. Захотелось перевернуться, но, похоже, сил не осталось. Вместо этого протянула руку и обшарила постель, уже понимая, что одна. Услышала пронзительный крик хитрой птицы:

— Свистеть умеешь, Стив?[11]

Мег все еще хихикала, когда Натаниэль вошел в спальню.

— Чем ты его развлекаешь? Ставишь старые фильмы на целый день?

— Он фанат Богарта. Что тут добавить?

Найт с изумлением почувствовал себя неуклюжим, держа поднос с ужином, в то время как в его кровати нежилась прекрасная обнаженная женщина.

— Милая, а у тебя на попе неплохой шрам.

Мег была слишком довольной, чтобы застесняться, когда взглянула на то место, где сосредоточились лукавые глаза.

— Я его заслужила. А у тебя очень славный дракон.

— Тогда мне было восемнадцать, совсем глупый, да и пива выпили немало. Но уверен, что я тоже его заслужил.

— Тебе идет. А что ты принес?

— Решил, что захочешь поесть.

— Умираю с голода.

Меган оперлась на оба локтя и улыбнулась Найту.

— Пахнет потрясающе. Не знала, что ты умеешь готовить.

— Это не я. Голландец. Выклянчил у него кое-что на кухне, пригрозив взорвать атомную бомбу.

— Атомную бомбу?

— Или зажарить в микроволновке.

Найт поставил поднос на сундучок в изножье кровати.

— Здесь вино и цыпленок по-каджунски.

— М-м-м…

Мег достаточно проснулась, чтобы наклониться и изучить еду.

— Выглядит замечательно. Но мне действительно надо забрать Кевина.

— Я разговаривал с Сюзанной.

Найт задумался, сможет ли уговорить Мег поужинать в таком великолепном голом виде.

— Если не позвонишь, она оставит Кевина у себя.

— О. Хорошо.

— Сюзи сообщила, что он по уши увяз в видеоиграх с Алексом и Дженни.

— И если я позвоню, то испорчу ему всю вечеринку.

— В значительной степени.

Найт присел на край кровати и провел кончиком пальца по гибкому позвоночнику.

— Так как? Останешься на всю ночь?

— У меня даже зубной щетки нет.

— Найдем что-нибудь.

Найт оторвал часть цыпленка и скормил гостье.

— Ох.

Мег проглотила кусок и зашипела.

— Острый.

— Ага.

Найт нагнулся, попробовал соблазнительные губы, затем поднес к ним стакан вина.

— Так лучше?

— Превосходно.

Найт слегка наклонил бокал и несколько капель упали на гладкое плечо.

— Упс. Надо срочно очистить.

Затем тщательно облизал нежную кожу.

— Какой подвиг мне совершить, чтобы убедить тебя остаться?

Мег забыла про еду и нырнула в мужские объятья.

— Ты только что его совершил.



К утру туман рассеялся. Натаниэль наблюдал за блеском шпильки в пушистых волосах под солнечным светом. Казалось абсолютно естественным подойти к Меган сзади и прижаться губами к шее.

И помечтать, что такой простой и приятный, такой сладкий и интимный жест мог бы стать привычным.

— Мне нравится смотреть, как ты прихорашиваешься, милая.

— Прихорашиваюсь?

Любопытные женские глаза встретились в зеркале с лукавыми мужскими. На Меган был все тот же строгий костюм, что и вчера… разве что слегка помятый, макияж сохранился местами, мягко говоря, да и то благодаря маленькой косметичке для чрезвычайных случаев, которую Мег всегда таскала в сумочке, волосы в полном беспорядке, потому что половина шпилек пропала.

— Вот как сейчас. Выглядишь, как соблазнительный маленький пончик в витрине булочной.

— Пончик, — чуть не поперхнулась Меган. — Я уж точно не пончик.

— По-настоящему обожаю сладкое.

В доказательство прикусил нежное ушко.

— Успела заметить.

Мег повернулась и уперлась руками в твердую грудь, пытаясь сдержать нахала.

— Мне пора.

— Мне тоже. Полагаю, не сумею уговорить тебя пойти со мной на яхте?

— Посмотреть на китов?

Мег покачала головой:

— Не больше, чем я смогу уговорить тебя просидеть со мной в кабинете весь трудовой день, разбираясь с числами.

Найт вздрогнул:

— Точно нет. Как насчет сегодняшнего вечера?

В Меган снова вспыхнули томление, жажда, страсть.

— У меня есть Кевин. Не могу проводить с тобой все ночи здесь, в то время как сын где-то еще.

— Что-нибудь придумаем. Я тут поразмыслил… может, оставишь открытыми двери своей террасы…

— И ты прокрадешься в мою спальню? — лукаво спросила Мег.

— Ну, как-то так…

— Хорошая идея.

Меган засмеялась и отстранилась от Найта.

— Ну, а теперь собираешься отвезти меня назад к моему автомобилю?

— Похоже, придется.

Натаниэль взял ее за руку и поддерживал под локоть, пока они спускались по лестнице.

— Меган…

Очень не хотелось поднимать этот вопрос, когда так ярко светит солнце и ему под стать царит сияющее настроение.

— Если получишь известия от Дюмонта, или он попытается встретиться с тобой или Кевином, если позвонит, да хоть пошлет чертов дымовой сигнал или что-то подобное, обещай, что сообщишь мне.

Меган успокаивающе стиснула сильные пальцы.

— Сомневаюсь, что это произойдет, учитывая водную процедуру, которую ты ему устроил. Не волнуйся, Натаниэль, с Бакстером я сама справлюсь.

— Отрубить ему голову, — предложила Птица, но Найт не улыбнулся.

— Вопрос не в том, с чем ты сама можешь справиться.

Толкнул дверь и вышел наружу.

— Возможно, ты и не считаешь, что прошедшая ночь дает мне право присматривать за тобой и твоим парнишкой, но я-то в этом уверен. И займусь этим. Тут и спорить не о чем.

Открыл автомобильную дверцу.

— Или пообещай, что тут же сообщишь мне, или я немедленно отправлюсь за Дюмонтом.

Меган собралась возразить, но образ — абсолютно четкий — пылающего убийственного взгляда Натаниэля, когда он молотил Бакстера о стену, остановил готовые вырваться слова.

— Ты бы смог.

— Даже не сомневайся.

Мег пыталась отделить раздражение от простого удовольствия быть оберегаемой. И не смогла.

— Хочу заметить, что ценю твое беспокойство, но не уверена, что последую приказу. Я много лет сама заботилась и о себе, и о Кевине.

— Теперь все изменилось.

— Да, — осторожно согласилась она, гадая, что скрывается за этими спокойными немигающими серыми глазами. — Но чувствую себя комфортней, когда перемены наступают медленно.

— Стараюсь держаться в твоем темпе, Мег.

Не обращая внимания на разочарование, сказал себе, что справится.

— Просто скажи «да» или «нет», исходя из этого я и буду действовать.

Вопрос не только во мне, подумала Меган. Есть еще Кевин. И Натаниэль предлагает им обоим свою защиту. Гордость ничего не значит по сравнению с благополучием сына.

Мег повернулась, как только Найт обосновался на водительском месте, не совсем понимая, почему так развеселилась.

— А ты с невероятной ловкостью добиваешься своего. И, когда это происходит, просто принимаешь в качестве неизбежного.

— Как правило.

Найт включил двигатель, и они направилась к «Турам», где их ждала маленькая встречающая команда: Холт и, к удивлению Меган, Слоан.

— Я отвез детей в Башни, — сообщил Холт, прежде чем она спросила. — Твою собаку, Найт, они забрали с собой.

— Спасибо.

Меган только вышла из автомобиля, как Слоан схватил ее за плечи и напряженно вгляделся в глаза.

Вдруг вспомнились Ли Янь, игра в шахматы с его дядей. Ужаснула мысль о том, что через два, от силы три года в мозгу детектива начнет свою разрушительную работу безжалостный вирус. Разрушительную не только для Ли — жертвами ИВР станут миллионы и миллионы. Количество заболевших будет расти, во всем мире им не хватит ни коек, ни врачей. Вот когда разверзнется настоящая преисподняя.

Маргарет обвела взором улицу, группу припозднившихся велосипедистов, желтые прямоугольники окон. Господи, эти люди еще не знают, что носят в себе семена смерти!

Как-то разом навалилась неимоверная тяжесть. Одной ее не унести, но кто согласится подставить плечо? У кого искать утешения? Секрет, которым она должна была поделиться, обрекал человека на беспросветно жестокий путь в небытие.

С залитым слезами лицом Маргарет медленно двинулась во двор гостиницы. Когда она уже подходила к ступеням входа, на фоне серой стены возникла тень; мужской голос тихо произнес:

— Доктор Кэмпбелл?

Тусклый свет едва позволил ей различить знакомые черты. Ма Юнли! Облик американки поразил добродушного крепыша.

— Что произошло? Вы в порядке?

— Да. — Маргарет с трудом удержала себя от того, чтобы не разрыдаться на его широкой груди. — Мне необходимо сменить одежду и забрать паспорт.

Заставить себя думать о чем-то другом она не могла. Любое отклонение от намеченного курса вызвало бы поток слов, произносить которые было бы сейчас слишком опрометчиво. Жизнь висела на ниточке. Очень вежливым, неестественно вежливым голосом она произнесла:

— Я хочу добраться до американского посольства. Вы знаете, где оно находится?

— В гостиницу вам нельзя, — оставив без внимания ее вопрос, предупредил Ма. — Там полиция.

Маргарет нахмурилась. Ощущение было такое, будто она перебрала водки с тоником.

— Но каким образом они…

— Случилось нечто невероятное. К вам меня послал Ли. — Повар взял ее за руку. — Идемте, там стоит машина.

Они обогнули гостиничный корпус и через щель в ограде выбрались на плохо освещенную боковую улочку, где у бордюра была припаркована мятая, с облезлыми крыльями старая «хонда». Юнли распахнул дверцу; доктор Кэмпбелл опустила голову и неловко уселась на переднее сиденье. Ма тоже носит в себе проклятый вирус, подумала она, значит, и его часы уже начали последний отсчет. В темноту машины беззвучно падали слезы. Однако жить еще стоило, хотя бы для того, чтобы умереть первым. Куда труднее это оказалось бы сделать позже — видя, как вокруг уходят и уходят люди, ощущая собственную беспомощность. Ожидание хуже смерти.

— Вы уверены, что с вами все в порядке? — переспросил Ма Юнли.

Она кивнула:

— Да.

Двигатель приглушенно взвыл; «хонда» укатила в ночь.



Неприметный автомобиль уверенно пробирался сквозь путаницу хутунов, свет его фар выхватывал из темноты безобидные сценки городской жизни: играющих в шахматы стариков, сидевших у своих жилищ, мужчин и женщин, группы молодежи с бутылками пива в руках. Многие провожали «хонду» любопытными взорами. Мертвы, все они мертвы, думала Маргарет. Только пока еще не знают об этом.

Машина двигалась по северным кварталам Пекина, но американка не представляла, где именно. Беспокоило ее другое. Ярко освещенные центральные магистрали остались далеко позади. Юнли свернул налево, затем направо, и они выехали на пыльную узкую колею, что шла по пологому склону холма. По обеим сторонам дороги торчали телеграфные столбы с провисавшими почти до земли толстыми черными кабелями. Фонарей здесь не было. То и дело попадались глубокие рытвины. На потрескавшихся кирпичных стенах Маргарет несколько раз видела в кругах белой краски крупные желтые иероглифы. Против воли заинтересованная ими, она спросила:

— Где мы? Как называется этот район?

— Сичэн, — ответил Юнли. — Здесь все будут сносить, помеченные иероглифами дома — в первую очередь. Городские власти намерены построить тут жилье для рабочих.

Направив «хонду» в почти неразличимое в темноте ответвление колеи, он заглушил двигатель, жестом предложил пассажирке покинуть машину, выбрался из нее сам. Затем Ма взял американку за руку и, тревожно поглядывая по сторонам, повел на соседнюю улочку. Улочка оказалась безлюдной: жители уже год как покинули эти места. Кругом лежали горы какого-то хлама, в воздухе стояла резкая вонь гниющих отбросов. Каждый шаг обоим приходилось делать с осторожностью: под ногами хрустело стекло, время от времени один или другой наступал на жестяную банку. Оттолкнув с пути старую детскую коляску, Юнли приблизился к ветхому домику, тихо постучал в деревянную дверь без ручки. Примерно через минуту изнутри прозвенел нежный женский голосок. Ма шепнул в ответ короткую фразу. Дверь распахнулась: на пороге стояла Лотос, лицо ее было бледным и испуганным. Без следов косметики оно показалось Маргарет прекрасным. Рассмотрев, в каком состоянии находится американка, Лотос сделала жест рукой:

— Заходите!

Юнли бережно подтолкнул свою спутницу. Молодая китаянка втянула Маргарет в темную прихожую.

— Вы плохо себя чувствовать?

Маргарет отрицательно качнула головой, но в царившем вокруг мраке Лотос ее движения не заметила. По скрипучим половицам она провела гостью в крошечную комнату, скудная обстановка которой сохранилась от прежних хозяев. Возле забитого досками окна горела свеча, по ободранным стенам качались тени. Маргарет услышала, как где-то позади Юнли неловко громыхнул щеколдой.

Сбоку от свечи на покосившемся топчане сидел Ли Янь. Колени его согнутых ног упирались в подбородок, большой и указательный пальцы левой руки сжимали сигарету; на щеках — дорожки от слез. Внешний вид детектива испугал бы любого. Пятна крови на джинсах Маргарет заставили его вскочить. Сигарета полетела в угол.

— Что случилось? — Прыжком преодолев разделявшее их расстояние, Ли заключил американку в объятия.

Через тонкую ткань блузки Маргарет почувствовала жар его ладоней.

— Это не моя кровь. — Голос мог принадлежать кому угодно, только не ей. — Маккорда. Его убили.

Если бы не крепкие руки Ли, доктор Кэмпбелл ничком свалилась бы на серый от грязи пол. Детектив нежно подхватил ее, перенес на топчан, пальцами смахнул с ресниц слезы. Маргарет ясно различила перед собой ставшее таким дорогим лицо. Из угла на обоих с сочувствием смотрели Юнли и Лотос.

— Может, я что-нибудь принесу? — шепотом спросила китаянка.

— Нет, — шепотом же ответил Ли. — Вода есть, а другого не потребуется. Вам лучше уйти.

Крепыш потянул свою подругу в коридор.

— Слышала?

— Но как она…

— Она в надежных руках. — Ма развернулся к приятелю. — Утром мы вернемся. Если нет, будешь знать: нам помешали.

Ли кивнул:

— Спасибо.

Мужчины обменялись короткими взглядами, которые говорили больше всяких слов.

— Я захвачу с собой немного одежды, — произнесла Лотос прежде, чем Юнли увлек ее к двери.

Когда в замке провернулся ключ, детектив присел на топчан. Маргарет спала.



Выбравшись из поглотившей ее бездонной пучины, доктор Кэмпбелл обнаружила, что лежит на чем-то жестком. Ли сидел у нее в ногах, дымил сигаретой; все еще подрагивал огонек свечи. Маргарет приподнялась на локте.

— Долго я спала?

Ли Янь пожал плечами:

— Думаю, около часа. Не знаю, сколько сейчас времени.

Американка поднесла к глазам левое запястье, всмотрелась в циферблат.

— Начало второго.

Она опустила с неудобного ложа ноги, кулачком потерла переносицу. Ли подсел ближе, и Маргарет ощутила исходивший от него острый запах мускуса. Запах этот ободрял, вселял уверенность.

— Почему мы здесь? Что произошло?

Тело мужчины напряглось, прозвучал глубокий вдох.

— Они опередили меня. Я даже не заметил, где и как.

Маргарет попыталась заглянуть ему в глаза, но Ли Янь упрямо отворачивал голову.

— Они убили Ли Липэн и моего дядю.

Внезапная боль криком сорвалась с ее губ.

— Господи, нет! Не-е-ет…

Убить этого добрейшего, очаровательного старика!

— Но почему?!

С подбородка детектива одна задругой капали крупные слезы.

— Чтобы подозрение в их убийстве пало на меня. Как будто я вообще способен на такое! — Ли наконец повернулся к ней, в глазах — безысходность. — Не знаю, Маргарет, не знаю почему, не знаю кто. Но виноват в этом я! Поступи я где-то по-другому, Ифу остался бы жив. Им нужно было во что бы то ни стало скомпрометировать меня, бросить тень на следствие. Если бы я только знал, к чему мы так близко подобрались, то, наверное, сумел бы предвидеть их шаги.

Душу Маргарет рвало отчаяние. Она опустила голову, напрочь забыв о тайне, которой должна была поделиться. Теперь новая информация могла лишь углубить разверзшуюся бездну. Лучше молчать, лучше проснуться однажды утром и осознать: то, что она видела, — всего лишь жуткий кошмар, и он, слава Богу, закончился. Но она понимала: это невозможно, она все расскажет.

Материнским движением ладони доктор Кэмпбелл вытерла с лица Ли Яня влагу: слезы необходимо беречь.

— Зато знаю я. Знаю кто, знаю почему.

Глава 12

I

Пятница

Ли Яня окружал непроницаемый мрак. Свеча давно догорела, оставив после себя сладковатый запах воска. Маленьким мальчиком Ли боялся темноты: в воображении ребенка она была населена злыми духами. С годами испуг ушел — юноша понял, что настоящие демоны живут внутри человека, под личинами их кроются обман, жадность, страх. Теперь они вышли из темноты, их вотчиной стали строгие кабинеты, у них появились мужья, жены, братья и сестры. Они отнимают нормальную жизнь у миллионов людей и мнят себя богами. Ненависть к ним усиливалась в душе Ли Яня чувством боли за тех, кем он дорожил. Дядя Ифу мертв; отцу, Сяо Лин и ее еще не родившемуся ребенку тоже грозит смерть. А Маргарет? Ли напряг слух: в тесной каморке едва слышалось тихое дыхание. Маргарет спала, однако смерть накрыла своим черным крылом и ее.