В гости пожаловали Джози и Чарльз. Они принялись рассказывать о том, как ревностное служение святому Иарлафу выручает их почти в любой ситуации. Матти поблагодарил их и заявил, что интересуется святым Иарлафом, как и остальные, и если тот когда-либо ему понадобится, он непременно попробует вступить со святым в контакт. Однако, к большому счастью, он уже идет на поправку и вскоре должен окончательно выздороветь.

Подобно прочим посетителям, Чарльз и Джози пребывали в замешательстве. Оба умирали от желания обсудить с Матти полученное ими от миссис Монти наследство и то, как наилучшим образом распорядиться им. До сих они никому не говорили, даже Ноэлю, сколь велика полученная ими сумма. Но им показалось бестактным расспрашивать о таких вещах человека, стоящего на пороге смерти. Неужели Матти на самом деле не подозревает о том, что умирает?

Молли и Пэдди испытывали те же чувства.

— Он рассуждает о том, что через пару месяцев поедет в Нью-Йорк. — Молли была искренне озадачена. — Помилуйте, он не в состоянии дойти до берега Лиффи[12] — и что же, он не отдает себе в этом отчет?

И впрямь загадка.

В гости заглянул Ноэль и привел с собою Фрэнки. Девочка устроилась на коленях у Матти и предложила ему свою кружку-непроливайку, Ноэль разговорился со стариком. В его обществе он чувствовал себя намного свободнее и раскованнее, чем с кем-либо еще. Он рассказал Матти о том, что ужасно перепугался, когда Фрэнки потерялась, и о том, что в груди у него поселилась острая боль, словно кто-то насквозь пронзил его копьем и вытащил его внутренности наружу.

— Ты стал прекрасным отцом для этой девчушки, — одобрительно заявил ему Матти.

— Иногда мне снится, что она — не моя дочь, и что кто-нибудь может прийти и забрать ее, — признался Ноэль и прижал Фрэнки к своей груди.

— Такого не случится никогда, Ноэль.

— Как же мне повезло, что Стелла обратилась ко мне. Мне даже страшно представить, что было бы, если бы она поступила иначе, и Фрэнки росла бы где-нибудь в другом месте, и тогда я не узнал бы всех вас.

— А ей повезло в том, что у нее есть ты, пусть и работаешь слишком много, — сказал Матти.

— Я должен работать много. Я хочу иметь такую работу, которой я мог бы гордиться к тому времени, когда Фрэнки сможет понять, чем я занимаюсь.

— И ради нее ты отказался от выпивки. Это было нелегко.

— По большей части, это совсем неплохо. Понимаете, я все время занят выше крыши, но иногда случаются такие дни, когда я готов опорожнить шесть кружек подряд.

— И как ты с этим справляешься? — Матти на самом деле было интересно.

— Звоню приятелю из «анонимных алкоголиков», и он приезжает, или мы встречаемся где-нибудь в городе за чашкой кофе.

— Чертовски полезная организация. К счастью, мне самому они никогда не требовались, но свою работу они делают исправно. — Матти был полон одобрения.

— Вы — хороший товарищ и настоящий мужчина, Матти, — неожиданно вырвалось у Ноэля.

— Не самый худший, — согласился Матти, — но посмотри, какая замечательная у меня семья. Мне повезло больше, чем кому-либо другому. Нет ничего, чего бы они не сделали для нас; прилетают, словно миллионеры, из самого Чикаго, и только потому, что я здесь чихнул не так. А что касается близнецов… Да живи я в первоклассном отеле, меня и то не обслуживали бы так роскошно. Они постоянно таскают мне какие-нибудь новые вкусности.

На губах Матти заиграла широкая улыбка.

Ноэль крепко прижал к себе Фрэнки, и девочка, уже утратив интерес к тому, чтобы поделиться с кем-нибудь из взрослых своей кружкой-непроливайкой, обняла отца в ответ. Ноэль подивился про себя, с чего бы это ему снится, будто ее могут забрать у него. Она была его дочерью. Его плотью и кровью.



К Матти зашел Марко. Он надел пиджак и галстук, словно собрался на официальное мероприятие. Лиззи сообщила ему, что, конечно, он может пройти к Матти, но ненадолго, и что он должен вести себя осторожно. Ночью издох Хувз и, хотя они попытались скрыть это от Матти, тот догадался, что случилось какое-то несчастье. В конце концов, пришлось рассказать ему обо всем.

— Хувз был отличным псом, и мы не станем унижать его память слезами, — сказал он.

— Хорошо, — согласилась Лиззи. — Я передам остальным.

Когда Марко пригласили, он вошел в комнату и остановился у кровати.

— Мне очень жаль вашу собаку, мистер Скарлетт.

— Я никогда и подумать не мог, что он уйдет раньше меня, Марко. Но все к лучшему, ему было бы очень одиноко без меня.

— Мистер Скарлетт, я знаю, что вам нездоровится и, вероятно, я выбрал не лучшее время, но у меня есть один вопрос, который я должен с вами обсудить.

— Какой же именно, Марко?

Матти улыбался, глядя на молодого человека. Строгий костюм, встревоженная физиономия, потные ладони. Да у него на лбу написано, что за вопрос он хочет задать.

— Я хочу просить вас оказать мне честь и отдать мне руку вашей внучки, — чопорно проговорил Марко.

— Ты хочешь жениться на Мод? Она еще очень молода, Марко, еще не стала взрослой, совсем не знает жизни и не повидала мир.

— Но я покажу ей мир, мистер Скарлетт. Я стану заботиться о ней, и она ни в чем не будет нуждаться.

— Мне это известно, парень, но ты спрашивал ее мнение?

— Еще нет. Для меня важно, чтобы я сначала узнал, как на это смотрит ее отец или дедушка.

— Я — не ее дед, и тебе это известно.

— Она считает вас дедушкой, и это — самое главное.

Матти высморкался.

— Что ж, это хорошо, потому что мы с Лиззи относимся к ней и Саймону как к родным. Но как может Мод выйти за тебя, если она улетает в Нью-Джерси с Саймоном?

— Она никуда не летит, они отложили поездку.

— Только потому, что я болен. Но они поедут… ну, ты меня понимаешь… потом.

— Вы еще долго будете с нами, мистер Скарлетт.

— Нет, сынок, не буду, но я уверен, что вы с Мод обо всем договоритесь сами.

— Я не мог сказать ей, что хочу жениться, пока не поговорю с вами…

Симпатичный юноша безмолвно умолял Матти дать ему благословение.

— Она будет работать с тобой в ресторане твоего отца?

— Да, поначалу, если захочет. А потом мы с нею хотим открыть собственный ресторанчик. Может быть, не скоро, но отец обещает дать мне денег. Вы можете не бояться за нее, моя семья будет хранить и беречь ее, как зеницу ока.

Матти взглянул на гостя.

— Если Мод скажет, что хочет выйти за тебя, я буду счастлив.

— Спасибо вам, мистер Скарлетт, — горячо воскликнул Марко, не в силах поверить в свою удачу.



Навестить Матти пришла и Лиза.

— Я не очень близко знакома с вами, мистер Скарлетт, но вы — хороший человек. Я слышала, что вы больны, и подумала — может быть, я могу что-либо сделать для вас?

Матти огляделся, чтобы убедиться, что в комнате, кроме них, никого нет.

— Если я дам тебе пятьдесят евро, ты сможешь поставить их для меня на лошадку по кличке Не-Злодей?

— Даже не знаю, мистер Скарлетт…

— Это — мои деньги, Лиза. Неужели ты не можешь сделать этого? Ты ведь только что сама сказала, что хочешь помочь.

— Конечно. Хорошо, я сделаю, как вы просите. Какую сделать ставку?

— Десять к одному. Не соглашайся на меньшее.

— Но тогда вы выиграете целых пятьсот евро, — ошеломленно пробормотала она.

— А ты получишь свой посреднический процент, — подмигнул Матти и искренне рассмеялся, когда в комнату быстрым шагом вошла Лиззи, чтобы прибрать грязные чашки и предупредить о времени для отдыха перед тем, как принимать следующего посетителя.



Лиза не знала, есть ли поблизости какие-нибудь букмекерские конторы, но Динго Дугган сказал, что такое местечко ему известно.

— Я отвезу тебя, — предложил он.

Динго нравилась Лиза, и ему было приятно, что такую красивую девушку увидят на переднем сиденье его фургона.

— Выходит, у тебя есть хорошая наводка? — полюбопытствовал он.

— Один человек попросил поставить пятьдесят евро на лошадь в отношении десять к одному.

— Ого! Это наверняка славная лошадка, — задумчиво протянул Динго. — Как было бы здорово, если бы ты шепнула мне, как ее кличут. Я хочу сказать, от этого твой выигрыш не уменьшится или что-то такое. У меня всего десять евро, так что выиграть целую сотню было бы очень неплохо, с какой стороны ни посмотри.

Лиза назвала лошадь, но сочла своим долгом предупредить:

— Источник не слишком надежен, Динго. Мне бы не хотелось, чтобы ты потерял деньги.

— Не волнуйся, — успокоил ее Динго. — У меня очень острый ум.

В букмекерской конторе Лиза чувствовала себя неловко, а присутствие Динго лишь усугубляло дело.

— Куда ты теперь? — поинтересовался Динго после того, как сделка завершилась.

— Поеду к Антону, — ответила Лиза.

— Давай подвезу, — предложил Динго.

— Нет, спасибо — я хочу пройтись, чтобы собраться с мыслями. А еще мне надо сделать прическу.

Это были самые обычные вещи, но Динго заметил, что Лиза озвучила их с таким видом, словно они имеют для нее огромное значение. Он пожал плечами.

Иногда женщин очень трудно понять.



Кэти вздохнула, когда в парикмахерскую вошла Лиза. Сейчас последует очередная просьба сделать ей прическу по-быстрому. А в салоне и так яблоку негде упасть. Она что же, никогда не слышала о предварительной записи?

— Мне нужно кое-что, Кэти, — сказала Лиза.

— Только через полчаса минимум, — отозвалась Кэти.

— Я подожду, — согласилась Лиза.

Время от времени Кэти бросала на нее любопытные взгляды. Лиза держала в руках модный журнал, но не прочитала ни строчки. В глазах у нее было отсутствующее выражение, видно, мыслями она унеслась куда-то далеко-далеко.

Наконец Кэти освободилась.

— Важное свидание? — осведомилась она.

— Нет. Просто крупный разговор.

— С Антоном?

— А с кем же еще?

— Ты бы поосторожнее с ним, Лиза, — предостерегла Кэти.

— Я была осторожна столько лет, и что мне это дало?

Лиза безо всякого удовольствия смотрела на свое отражение в зеркале. На ее бледном лице под глазами отчетливо проступили темные круги.

— Мы сделаем из тебя настоящую красавицу, — пообещала Кэти, которая, кажется, прочла ее мысли.

— Да, мне сейчас не помешает выглядеть сногсшибательно. — Лиза тускло улыбнулась. — Слушай, я хочу, чтобы ты состригла все лишнее. Мне нужна короткая стрижка. Со всех сторон.

— Ты спятила! Ты же всегда любила длинные волосы. Не делай глупостей.

— Мне нужна короткая, модная, авангардная стрижка. Я хочу сменить имидж. Ты меня подстрижешь или мне пойти к другому мастеру?

— Хорошо, я сделаю, как ты хочешь, но завтра ты проснешься и пожалеешь о том, что натворила.

— Не пожалею, если ты все сделаешь хорошо.

— Но ты всегда говорила, что ему нравятся твои длинные волосы, — упорствовала Кэти.

— В таком случае, ему придется полюбить меня с короткой стрижкой, — парировала Лиза.



Через два часа все было готово: полный макияж, маникюр и новая прическа. Лиза чувствовала себя намного лучше. Она хотела заплатить, но Кэти лишь отмахнулась.

— Ничего не говори Антону сгоряча. Не говори ничего, о чем бы тебе пришлось пожалеть впоследствии. Будь очень осторожна.

— К чему ты мне все это советуешь? Тебе же не нравится Антон. Ты считаешь, что он мне не подходит, — недоуменно заявила Лиза.

— Знаю. Но ты любишь его, а я люблю тебя и потому хочу, чтобы ты была счастлива.

Лиза поцеловала сестру, что случалось нечасто.

Кэти показалось, что все ей это снится. Лиза, всегда такая колючая и холодновато-отстраненная, действительно обняла ее и поцеловала в щеку.

Что же будет дальше?



Лиза целеустремленно зашагала к Антону. Сейчас его можно было застать у себя. После обеда в ресторане всегда наступало нечто вроде передышки. Ей предстояло лишь избавиться от Тедди и выгнать вон Эйприл, если она там околачивается, после чего можно будет откровенно поговорить с Антоном.

Тедди заметил ее издалека, но поначалу даже не узнал.

— Пристегни ремни, — прошипел он Антону.

— О Господи, только этого мне сейчас не хватало… — простонал Антон.

Лиза выглядела прекрасно и сознавала это. Она ступала уверенно, и на губах ее играла улыбка. Она знала, что они смотрят на нее во все глаза, Антон и Тедди, и поняла, что оба потрясены произошедшими в ней переменами. Новая стрижка придавала ей уверенности в себе; она была легкой и воздушной, хотя волосы ее и сохранили свой солнечный, золотистый блеск. Она с улыбкой перевела взгляд с одного мужчины на другого, позволяя им полюбоваться собой и оценить ее изменившуюся внешность.

— Ага, кофе… — протянула она. — Тедди, я, конечно, прошу прощения, но мне нужно поговорить с Антоном с глазу на глаз. Это ненадолго.

Она произнесла эти слова так, словно задавала ему вопрос, который не нуждался в ответе.

Тедди взглянул на Антона, который лишь пожал плечами. Тогда бармен молча развернулся и ушел.

— В чем дело, Лиза? Ты выглядишь потрясающе, кстати.

— Большое спасибо, Антон. И что же во мне потрясающего?

— Ну, ты стала другой, прямо светишься изнутри, что ли. A-а, ты остригла волосы!

— Да, я постриглась сегодня утром.

— Я вижу. Твои роскошные, длинные золотистые волосы… — В его голосе сквозило неприкрытое изумление.

— Они остались на полу салона. В старые времена волосы продавали на парики, ты знал об этом?

— Нет, не знал, — утомленно ответил Антон.

— Да, это правда. Ладно, что было, то сплыло.

— Мне нравились твои волосы. Откровенно говоря, мне очень нравились твои длинные волосы, — с сожалением заметил он.

— В самом деле, Антон? Тебе очень нравились мои длинные волосы?

— Ты изменилась, стала другой. Все такая же красивая, но другая.

— Отлично. Значит, тебе нравится то, что ты видишь?

— Это глупо, Лиза. Разумеется, нравится. Ты мне нравишься.

— Вот, значит, как? Я тебе нравлюсь?

— Это что, викторина? Разумеется, ты мне нравишься. Ты — мой друг.

— Друг — не любимая?

— Ну, хорошо, любимая. Если тебе так хочется… — Он был явно недоволен.

— Очень хорошо, потому что я люблю тебя. Очень сильно, — покладисто добавила она.

— Лиза, перестань. Или ты снова пьяна? — осведомился он.

— Нет, Антон. Я трезва, как стеклышко, а в тот единственный раз, когда напилась, ты был со мной не очень-то любезен. Ты практически приказал Тедди вышвырнуть меня вон.

— Ты выставляла себя на посмешище. Так что ты должна быть мне благодарна.

— А я смотрю на это по-другому.

— Что ж, в тот раз трезвым был я — и поверь мне, тебе было лучше уйти отсюда, и поскорее, пока тебя не увидели все посетители.

— Что тебе приходит в голову, когда ты думаешь обо мне? Ты сильно меня любишь или совсем немножко?

— Лиза, это всего лишь слова. Может, ты прекратишь вести себя, как девочка-подросток?

— Ты говорил, что любишь, когда мы с тобой занимались любовью.

— Все так говорят, — защищаясь, пробормотал Антон.

— А я так не думаю.

— Ну, не знаю. Я не проводил социологического исследования на эту тему. — Вот теперь он испытывал явное раздражение.

— Успокойся, Антон.

— Я совершенно спокоен…

— Нам будет легче разговаривать, если ты постараешься не выходить из себя. Просто расскажи о том, какое место я занимаю в твоей жизни.

— Ну, не знаю… очень важное — ты составляешь планы и разрабатываешь дизайн; у тебя масса отличных идей; ты выглядишь превосходно и очень мне нравишься. Ну, а теперь, может, хватит?

— А в твоем будущем для меня есть место? — Она по-прежнему сохраняла полнейшую невозмутимость.

Последовало долгое молчание.

Лиза вспомнила предостережение сестры. Она ни в коем случае не должна вести себя безрассудно, не говорить ничего, о чем впоследствии можно пожалеть. Может, он ответит «нет» и скажет, что не видит ее в своем будущем. Тогда она почувствует себя ненужной и пустой, как скорлупа, но Лиза сомневалась, что он скажет именно так.

Антон явно чувствовал себя не в своей тарелке.

— Не спрашивай меня о будущем. Никто из нас не знает, что его ждет.

— Мы уже достаточно взрослые для того, чтобы планировать его, — возразила Лиза.

— Знаешь, о чем разговаривали мы с Тедди перед тем, как сюда вошла ты и выпроводила его?

— Нет, не знаю. О чем же?

— О будущем этого ресторана. Доход упал ниже плинтуса, деньги буквально утекают сквозь пальцы. Поставщики начинают уже не ворчать, а орать благим матом. Банк помочь не пожелал. Иногда на ланч вообще никто не приходит. Сегодня у нас были заняты всего три столика. Скоро придется возвращать по пятьдесят евро всем, кто забронировал у нас места, и советовать пойти куда-нибудь еще. Нынче вечером зал не будет заполнен и наполовину. А постоянные клиенты и тусовщики безошибочно подмечают подобные вещи. Нам нужна встряска. Мы закисли здесь, как в болоте. Ты хочешь говорить о будущем — а я сомневаюсь, что оно у меня есть.

— Ты видишь меня в своем будущем? — Лиза вновь повторила свой вопрос.

— Боже Всемогущий, Лиза, вижу, если ты подкинешь мне какую-нибудь грандиозную идею, а не будешь блеять, как влюбленная девочка-подросток. То есть, если у нас здесь вообще есть будущее…

— Идея — вот, значит, что тебе нужно? — Голос ее по-прежнему оставался ровным и спокойным, но отчего-то в нем зазвучала угроза.

Антон метнул на нее нервный взгляд.

— Ты всегда фонтанировала идеями.

— Ладно. Легкий ланч — низкокалорийный натуральный ланч в отдельной части зала, чтобы клиенты не видели, как мимо них проносят жареное мясо или тирамису. Даже эта идиотка Эйприл способна сделать тебе какую-никакую рекламу. Да, кстати, можно организовать на радио еженедельную передачу, куда люди станут присылать свои рецепты блюд с калорийностью меньше двухсот пятидесяти единиц, а ты возьмешь на себя роль арбитра. Ну, как, нравится?

— Ты, как всегда, попала в самую точку. Может, позовем остальных, чтобы обсудить твое предложение?

— А какие у тебя есть предложения на мой счет? — поинтересовалась она.

— Ты опять за свое?

— Ты не ответил. Скажи мне честно и откровенно, и я перестану донимать тебя своими вопросами, — пообещала она.

— Ну, хорошо. Я восхищаюсь тобой. Я — твой друг…

— И любовник, — подсказала она.

— Ну, да, время от времени. Я думал, ты относишься к этому точно так же.

— Как именно?

— Что между нами что-то есть — нечто такое, что доставляет удовольствие нам обоим. Но не смысл жизни или что-нибудь в этом роде. И уж, во всяком случае, не прямая дорога к алтарю.

— В таком случае, почему ты до сих пор держишь меня рядом?

— Как я уже говорил, ты умна, даже очень умна, красива и обаятельна. И еще мне кажется, что ты чуточку одинока.

Когда она услышала эти слова, в голове у Лизы что-то щелкнуло, словно автомобиль переключился на другую передачу. Ей показалось, что какая-то пелена спала с ее глаз, и она пробудилась от долгого сна. Она вдруг поняла, что может понять и принять его равнодушие, его неверность, его необязательность.

Но она не могла принять его жалость.

— И тебе тоже станет немножечко одиноко, Антон, когда твой ресторан пойдет ко дну. Когда Тедди бросит тонущий корабль и уйдет в какое-нибудь другое модное заведение, когда мисс Эйприл упорхнет к более удачливому ухажеру. В ее маленькой жизни нет места проигравшим. Когда люди станут говорить: «Антон? Тот самый, у которого когда-то был собственный ресторанчик… Одно время он был популярен, но потом исчез без следа». Может быть, тогда и тебе станет одиноко. Но будем надеяться, что и тебя кто-нибудь пожалеет, и ты поймешь, что это такое.

— Лиза, прошу тебя…

— Прощай, Антон.

— Ты вернешься, когда придешь в себя.

— Думаю, что нет. — Она по-прежнему не теряла присутствия духа.

— За что ты на меня так рассердилась, Лиза?

Он склонил голову набок — его излюбленная поза. Воплощенное убеждение.

Но это не заставило ее передумать.

— Я злюсь на себя, Антон. У меня была прекрасная работа, но я оставила ее ради тебя. Мне хотелось привлечь новых клиентов, но здесь всегда возникала какая-нибудь срочная проблема. Я осталась без гроша в кармане. Мое будущее зависит от лошади по кличке Не-Злодей, потому что если она выиграет скачки, я получу с этого то, что называется «процент», и смогу купить свою долю продуктов для квартиры, в которой живу.

— Не-Злодей, — медленно проговорил Антон, — так я отношусь к себе. Я не думал, что для тебя это серьезно. На самом деле. Я похож на лошадь, на которую ты поставила деньги. Я — не самый большой злодей в этом мире, как ты понимаешь.

— Понимаю. И поэтому злюсь. Я просто ошиблась…



Тедди услышал, как с грохотом захлопнулась дверь, и вернулся в зал.

— Все нормально? — спросил он.

— Тедди, если дела у меня пойдут совсем плохо, ты уйдешь в другое место?

— Маленькая сучка — все-таки она растрепала тебе, — проворчал Тедди.

— Растрепала мне о чем?

— Наверное, она видела меня или что-то слышала. Я ходил в новый отель на реке, чтобы узнать, нет ли у них вакансий, и они ответили, что посмотрят. Этот город — хуже маленькой деревни. Должно быть, Лиза узнала обо всем от них.

— Нет, она ни о чем даже не подозревала.

Антон внезапно ощутил невероятную усталость. В том, как Лиза ушла из ресторана, было что-то окончательное. Но ведь это все ерунда, не так ли? Нет, она не могла вести себя серьезно. Наверное, какая-нибудь ее подруга вышла замуж и забеременела, вот ей и стало завидно. А эта идея насчет легких ланчей очень даже недурна. Можно заказать небольшие карточки с логотипом на них. Впрочем, Лиза сама додумает остальное, когда выбросит из головы всякие глупости…



Легкой походкой Лиза вышла из ресторана. Шагая по запруженным людьми улицам, она заметила, как прохожие с восхищением оглядываются ей вслед. Она не станет думать о том, что только что сказала и сделала. Она разобьет случившееся на фрагменты. Она припаркует часть своей жизни прямо здесь, у обочины, а сама двинет дальше. Потом можно будет и вернуться, если в том возникнет надобность. А пока она сосредоточится на чем-нибудь еще. Этот город таит в себе общения, массу друзей и даже будущих возлюбленных. Она задвинет Антона в самый дальний уголок своей души и зашагает с высоко поднятой головой.



И вдруг, совершенно неожиданно, она увидела Эмили, которая толкала перед собой коляску, в которой сидела Фрэнки.

— Я приучаю ее к походам по магазинам — ведь ей предстоит потратить на это занятие годы жизни, так что пусть знает, что к чему.

— Эмили, вы не устаете меня удивлять. Что вы купили сегодня?

— Постельное покрывало, чайник и занавеску для ванной. Очень милые вещички, — ответила Эмили.

Фрэнки что-то восторженно залопотала.

— Сейчас она всем довольна, но слышала бы ты ее полчаса назад. По-моему, у нее начинают резаться зубки. Бедняжка. Личико у нее покраснело, она плакала навзрыд, а десны показались мне опухшими. Если я права, то нам предстоят нелегкие времена, — пояснила Эмили.

— Это точно, — согласилась Лиза. — Пожалуй, мне стоило бы переехать куда-нибудь на следующие несколько месяцев!

Улыбнувшись им обеим и обняв на прощание Фрэнки, она зашагала дальше.



Когда Эмили и Фрэнки вернулись в дом под номером 23, им сразу же стало ясно, что Джози хочет сообщить нечто очень важное.

На том конце улицы дела совсем плохи, — сообщила она, и лицо ее помрачнело.

Это могло означать что угодно. Что доходы в магазине упали, или что доктор Хэт повесил белье сушиться во дворе, а его унесло ветром, или что Фиона и Деклан наконец-то переезжают в отдельный дом.

— Это не…

— Да. Ему совсем плохо.

Джози, похоже, размышляла, стоит ли немедленно отправляться к Матти и Лиззи или нет.

Эмили решила, что не стоит. Они будут только мешать. У Скарлеттов уже и так все члены семьи. Джози была вынуждена согласиться.

— Я видела, как недавно туда прошел отец Брайан, — сказала она.

Фрэнки залепетала и обхватила Эмили ручонками за шею, когда та вынимала ее из коляски.

— Моя ты умница.

Но обе женщины дружно вздохнули.

Джози спросила себя, а не вознести ли ей еще одну молитву. Но поможет ли она? Эмили же размышляла о более приземленных вещах. Она решала, чем и как может помочь. Пожалуй, стоит испечь большую картофельную запеканку с мясом. Ее можно будет поставить в духовку, чтобы она оставалась теплой, и предлагать всем желающим. Да, она займется ею немедленно.



Собственная слабость изрядно раздражала Матти. День и ночь слились для него воедино, а в комнате всегда находился кто-нибудь, кто уговаривал его отдохнуть. А чем он еще занимается с тех самых пор, как вернулся из больницы?

А ведь ему предстояло уладить еще очень многое. Адвокат своими манерами запросто мог свести с ума, но одно было совершенно ясно: небольшая сумма, которую семейство Митчеллов выделило на содержание близнецов много лег назад, и выплаты с которой прекратились на их семнадцатый день рождения, лежала на депозитном счету в банке вместе с процентами от Большого Выигрыша самого Матти, еще с тех времен, когда он выиграл целое состояние, и все они едва не умерли от разрыва сердца.

Остальная часть завещания была простой и ясной: все отойдет Лиззи и детям. Но Матти очень переживал из-за того, что близнецы, возможно, не получат достойного содержания.

— Они будут очень хорошо обеспечены после того, как завещание вступит в силу, — заявил адвокат.

— Что ж, они это заслужили. Видите ли, когда они пришли к нам, то изменили свой социальный статус. Ведь по рождению они стоят намного выше нас. Поэтому они должны получить достойную компенсацию.

Адвокат отвернулся, чтобы Матти не увидел его лица и того, как он старается проглотить невесть откуда взявшийся комок в горле.



Повидать больного пришел отец Брайан.

— Господи, Матти, вы лежите такой величественный и умиротворенный. Противоположность внешнему миру.

— Расскажите, что происходит в этом внешнем мире? — Болезнь ничуть не притупила любопытство Матти.

— В центре, где я работаю, царит настоящий ажиотаж по поводу предстоящей мусульманской свадьбы. Пара пожелала обвенчаться по обычаям ислама, и я направил их в мечеть. Кстати, одни члены семьи согласились пойти туда, а другие — нет. Я сказал, что мы обеспечим угощение — ваши внук и внучка способны приготовить что угодно — но вся штука в том, что часть прихожан заявляет, что центр принадлежит исключительно католикам, поскольку содержится на средства нашей церкви. Говорю вам, Матти, вы бы запросто лишились рассудка, решая подобные проблемы.

— Знаете, а я бы не возражал ненадолго окунуться во все это, в голосе Матти прозвучала искренняя печаль и тоска.

— У вас еще будет такая возможность, — отец Брайан надеялся, что говорит достаточно убедительно.

— Но если я этого больше не увижу и отправлюсь в мир иной, как вы думаете, там действительно есть что-либо… ну, вы понимаете… там, на небесах?

— Я скажу вам правду, Матти. Я не знаю этого в точности, но верю, что есть. Это вера укрепляла меня на протяжении всей жизни, не позволяя рассыпаться на куски. Я буду очень разочарован, если там ничего не окажется.

Матти остался чрезвычайно доволен услышанным.

— Вы очень здраво все изложили, — с одобрением заметил он.

Выходя из дома, отец Брайан спросил себя, найдется ли еще какой-нибудь служитель Господа, который дал бы столь банальное и короткое описание самой сути веры умирающему человеку.



К Скарлетту во второй раз зашла Лиза Келли. Но члены семьи не были уверены, что отец в состоянии принять ее.

— У меня есть один секрет, который я должна сообщить ему, — заявила она.

— Что ж, расскажи ему свой секрет — но не больше десяти минут, — смилостивилась Лиззи.

Лиза постаралась изобразить свою самую радужную улыбку.

— Я принесла вам пятьсот евро, Матти. Не-Злодей пришел первым, опередив ближайшую лошадь на три корпуса.

— Говори потише, Лиза. Не хочу, чтобы кто-нибудь из них узнал, что играю на скачках, — сказал он.

— Нет, я сказала всем, что у меня есть секрет, который я должна рассказать вам.

— Они решат, что у нас с тобой роман, — заметил Матти, — но Лиззи скорее смирилась бы с ним, чем с азартными играми.

— Итак, куда мне положить деньги, Матти?

— Обратно в свою сумочку. Меня интересовал лишь азарт победы.

— Но, Матти, я не могу принять пятьсот евро. Я рассчитывала получить свой процент, скажем, пятьдесят евро, и все.

— Потрать их с умом, девочка, — сказал Матти, а потом голова его бессильно опустилась обратно на подушку, и Лиза на цыпочках вышла из комнаты.

К дедушке немедленно вошла Мод.

Матти открыл глаза.

— Ты любишь этого парня, Марко? — спросил он.

— Очень. Хотя я понимаю, что мне не с кем его сравнивать, как, например, тебе.

— И кто это говорит?

— Все говорят, но мне все равно. Я никогда не встречу кого-нибудь лучше Марко. Таких людей просто не существует.

Он протянул руку и накрыл ее ладонь.

— Тогда держись за него, Мод, и найди хорошую девушку и для Саймона. Может, прямо на свадьбе.

Мод взяла его исхудавшие пальцы в свои и сидела рядом, пока он не заснул. По щекам ее текли слезы, но она не осмеливалась отнять руку, чтобы вытереть их. Сон — это хорошо. Сон — это когда нет боли. Мод хотелось, что Матти спал как можно дольше.



Дети Матти знали, что это случится сегодня или завтра. Они разговаривали вполголоса, вспоминали о детстве, когда Матти и Лиззи устроили для них пикник с бутербродами и вареньем, и повезли их на поезде к морю в Брее.

Они вспоминали небольшой выигрыш, который Матти целиком потратил на двух жареных цыплят и тарелку картошки. И то, что они всегда были одеты чисто и опрятно для причастия и воцерковления, совсем как другие дети, хотя это означало многочисленные и частые походы в ломбард. Вот Матти на свадьбах… Их пес Хувз… Матти несет покупки из магазина, сделанные Лиззи…

Но они делились этими мыслями, только когда Лиззи не могла их слышать. Она по-прежнему считала, что он поправится.

В тот день пришла Ита, медсестра, и принесла травяную подушечку для Матти. Она посмотрела на старика, и тот не узнал ее.

— Скоро он впадет в кому, — тихо сообщила она Мод. — Пожалуй, вам стоит пригласить доктора Кэрролла, а сестры-сиделки сделают все остальное.