— Судя по всему, да. Разве не так?

— В этом нет моей вины. — Ее голос напоминал шипение. — Я дала вам самый лучший психологический портрет, который только можно было составить исходя из имеющейся информации. Любой другой сделал бы на моем месте то же самое.

— Ничего подобного. Далеко не любой. И уж точно человек компетентный такого бы не сделал.

Фиона задрожала от ярости. Казалось, еще немного, и она бросится на него с кулаками.

— Да как вы смеете… Как вы смеете говорить мне такие вещи!

Фил ответил ей в тон:

— Слава богу, что мы еще не воспользовались вашим географическим анализом. А то искали бы сейчас неизвестно кого где-нибудь в Кардиффе.

Она уставилась на него испепеляющим взглядом.

— Как вы смеете! — Голос ее стал тихим и угрожающим. — Вы всего лишь коп. И какой-то необразованный коп разговаривает со мной таким тоном! — С особым удовольствием она бросила ему в лицо слово «необразованный». — Как вы смеете!

Фил смотрел на нее, с огромным трудом сдерживая себя.

— Пришлите счет, — сказал он и, развернувшись, ушел.

Фил спустился вниз и вышел на парковку. Сел на каменную ограду. Тяжело вздохнул.

Все прошло, как и ожидалось, подумал он. И помотал головой, стараясь успокоиться и прогнать все мысли о Фионе Уэлч. Его трясло, ему нужна была физическая нагрузка, чтобы отделаться от воспоминаний об этой женщине. Здесь подошла бы хорошая тренировка в тренажерном зале или пятимильная пробежка.

Фил не помнил, чтобы вынимал из кармана свой мобильный, но тот, тем не менее, лежал у него на ладони. Он машинально набрал знакомый номер. И стал ждать.

Ждать.

Автоответчик.

Он вздохнул.

— Привет, Марина, это я. Послушай, я знаю, где ты находишься. Бари-Сент-Эдмундс. Это было нетрудно выяснить, я ведь все-таки детектив. К тому же я должен был догадаться. Такое особое место. Особое для нас с тобой. — Он снова вздохнул и продолжил: — Я не знаю, что тебе еще сказать. Я здесь. Можешь на меня рассчитывать. В чем угодно. Я… Для чего угодно. Просто… просто позвони мне.

Он отключил вызов. Откинулся назад. Посмотрел на небо. Такое красивое и опять ярко-голубое, как яйца певчего дрозда.

Он думал о том, что делать дальше. Как продвигаться в расследовании.

Он встал и хотел уже зайти в здание управления, но остановился, потому что у него зазвонил телефон. Он быстро взглянул на дисплей.

Марина.

Он принял вызов.

— Привет, — сказала она.

Глава 73

— Это точно здесь? Ты уверена?

Роза Мартин вздохнула.

— Да, Бен, уверена. И перестань брюзжать, как…

Он натужно улыбнулся.

— Как старуха?

— Я хотела сказать «как тупица», но старуха тоже ничего, сойдет.

Они стояли перед домом Марка Тернера на Гринстед-роуд, и Роза постучала снова. Они ждали.

— Думаю, его нет дома, — сказал Фенвик.

Он явно чувствовал себя не в своей тарелке и хотел побыстрее уйти.

— Надеюсь, что его действительно нет, — сказала она. — На самом деле я даже рассчитывала на это.

Сердце Фенвика замерло.

— Что ты хочешь этим сказать?

Роза улыбнулась.

— Я уже говорила с Марком Тернером. Причем несколько раз. Если я снова попробую это сделать, он потребует вызвать адвоката. Он грозился сделать это в прошлый раз, и мы тогда ни до чего не договорились. Нужен какой-то рычаг воздействия на него. — Она полезла в карман и вынула флешку. — Давай сделаем так, чтобы у него в компьютере точно были эти фотографии.

Она вытащила из кармана отмычку и с улыбкой подняла ее, чтобы показать ему.

Фенвик отшатнулся и принялся лихорадочно оглядываться по сторонам, не следит ли кто-нибудь за ними.

— О нет… нет…

— О да.

— Но это же… неправильно. Если мы сделаем это, то любые улики, которые мы обнаружим, и любые признания, сделанные на основании этих улик, не будут признаны в суде. Это грязно. Мы должны соблюдать…

Она резко повернулась к нему. Улыбки на ее лице уже не было.

— Бен, скажи честно: ты хочешь задержать убийцу? Ты действительно хочешь этого?

— Да…

— Или ты хочешь, чтобы вся слава досталась Филу Бреннану? Снова?

Фенвик угрюмо покачал головой.

— Нет… нет…

— Ты уверен? А то, может, я выбрала не того мужчину?

— Нет, нет, все правильно. Ты не ошиблась… — Не сводя глаз с отмычки, Фенвик тяжело сглотнул. — Нет, я хочу этого… я хочу…

Она улыбнулась и кивнула. Он снова был под контролем. Она знала, чего он хочет.

— Хорошо, — сказала она и начала вскрывать замок.

Это не заняло много времени. Она толкнула дверь, и та открылась.

Фенвик по-прежнему нервно оглядывался по сторонам.

Роза улыбнулась ему. На этот раз ободряюще.

— Если кто-то спросит, мы услышали крик и были вынуждены вскрыть дверь. Понятно?

Он кивнул.

— Точно понятно?

— Я… — Он набрал побольше воздуха и снова тяжело сглотнул. — Мы услышали крик. Верно. Все понятно.

— Вот и хорошо. А теперь войдем.

Роза первой ступила через порог. В доме было так же темно, как и в прошлый раз, занавески по-прежнему были задернуты, и свет сквозь них почти не пробивался. Фенвик, тихо прикрыв дверь, вошел за ней и осмотрелся. Потом вышел на середину комнаты.

— Может, мне…

Закончить фразу он не успел. Из-за дивана выскочила темная фигура и, прежде чем Фенвик успел как-то отреагировать, набросилась на него.

Роза обернулась. Охнула. Человек был весь в черном и напоминал двигающуюся в полумраке разъяренную тень. Она видела, как он отвел руку назад и резко ударил Фенвика в живот. Еще раз.

— О господи, господи, у меня кровь! О господи…

Он стоял, покачиваясь и держась руками за живот.

— Бен! — крикнула Роза и рванулась к нему.

Но тут человек в черном повернулся к ней. Она остановилась и замерла, заметив в руке у него нож. Она посмотрела на Фенвика, который уже упал на колени. Сердце бешено стучало у нее в груди. Она развернулась и бросилась к двери.

Темная фигура догнала ее. Сильные руки крепко сжали Розу, обвившись вокруг ее тела, словно громадная анаконда.

Она попробовала залезть в карман и вытащить оттуда баллончик с настойкой перца. Она дотянулась до него кончиками пальцев, но взять не смогла. Мужчина понял, что она делает, и одной руку так сильно ударил по ее руке, что Розу до самого плеча пронзила резкая боль.

Воспользовавшись ослаблением захвата, она, извиваясь всем телом, попыталась вырваться.

И в этот момент увидела его лицо.

— О боже… О боже…

Рот мужчины приоткрылся. И с губ сорвался какой-то леденящий душу звук:

— Милллаяяяя… Милллаяяяя…

Казалось, он снова и снова произносит одно и то же слово. Она не могла понять, что оно означает, да и не хотела об этом думать. Только хотела вырваться.

— Милллаяяяя… Милллаяяяя…

Но было уже слишком поздно. Она увидела, как он занес над ней руку.

Что было, когда эта рука опустилась, она уже не почувствовала.

Глава 74

— Привет, — сказала она.

— Привет, — ответил Фил. Он понимал, что расплывается в дурацкой улыбке, но даже не пытался с этим бороться. — Как ты?

— Бывало и получше.

Наступило молчание.

— Бари-Сент-Эдмундс, — сказал он. — Мог бы и догадаться.

— Ты и догадался.

— Верно.

Он огляделся на парковке и увидел, как из здания вышла Фиона Уэлч. Она бросила на него испепеляющий взгляд. Он отвел глаза.

— Мне… очень жаль.

Он кивнул. Затем, сообразив, что она этого видеть не может, сказал:

— Все нормально. Как Джозефина?

— С ней все хорошо. С нами… с нами обеими все хорошо.

— Прекрасно.

Снова молчание.

— Слушай… а хочешь, я приеду и заберу тебя?

Молчание. Фил слышал в этой тишине все, что угодно, весь мир, но только не Марину.

— О’кей, — наконец сказала она.

Он шумно вдохнул воздух, только сейчас сообразив, что в ожидании ответа затаил дыхание.

— Хорошо. — Он посмотрел на часы. Что-то прикинул в голове. — Я сейчас приеду.

Он услышал, как она вздохнула.

— Разве ты не занят расследованием убийства? Ты не можешь вот так… просто бросить все и сбежать.

— Но ты же смогла.

Тишина. Фил подумал, что снова потерял ее.

— О’кей. Но нам с тобой нужно поговорить.

— Я сейчас приеду.

Он отключил телефон и сел в свою «ауди».

— Да, — сказал он, — пару часов они без меня вполне обойдутся.

И, продолжая улыбаться, под льющуюся из стереосистемы музыку «Давс» он направился в сторону Бари-Сент-Эдмундс.

Глава 75

Сюзанна услышала новый скрип, новый скрежет.

— Что происходит? — спросила она. — Что ты делаешь?

— Только… еще… немного…

Джулия выбиралась наружу. Сюзанна не знала, куда именно, та просто сказала ей, что нашла выход, и сейчас она пытается выбраться. Этот громкий шум был таким же, какой она слышала, когда ее выпускали из ящика. Сюзанна была напугана. Если их похитители вернутся в тот момент, когда Джулия пытается сбежать… Она и представить не могла, что они с ней сделают. И даже не хотела об этом думать. Не смела.

— Я вижу… солнечный свет. Снаружи сейчас день.

Сюзанна почувствовала, как сердце ее забилось чаще. В ней нарастало запрещенное чувство надежды. Солнечный свет. И Джулия уже почти выбралась. А если она выбралась, то сможет помочь Сюзанне, и тогда они обе будут свободны. При этой мысли губы ее сами собой расплылись в улыбке.

Шум прекратился. Сюзанна снова слышала только свое дыхание и бешено стучащее сердце, которое, казалось, готово было вырваться из груди. Она почти потеряла дар речи. Почти.

— Что там… что ты сейчас делаешь?

Тишина.

— Джулия? Ты здесь?

— Я здесь.

У Сюзанны отлегло от сердца.

— Я открыла дно своего ящика. Думаю, он плохо закрыл его, когда выпускал нас. Немного трудно, но… если бы мне удалось… согнуться…

Сюзанна слушала, чувствуя, как в висках пульсирует кровь.

— Говори, Джулия, говори. Продолжай рассказывать, что происходит…

Снова громкий скрип и треск.

Потом тишина.

— Джулия…

Сюзанна услыхала вздох.

— Я сделала это. — Джулия радостно рассмеялась, словно не веря себе. — Сюзанна, я сделала это!

— Прекрасно! Есть!

— Да, теперь все, что мне нужно сделать, это…

А затем раздался вопль. Это кричала Джулия — громко, долго, надрывно.

Широко открытые глаза Сюзанны с ужасом уставились в темноту.

— Джулия…

Она пыталась спрятаться от этого звука, старалась закрыть уши руками, но безуспешно. Поэтому ей оставалось только слушать.

— Нет, Джулия…

Вопль затих.

Наступила тишина.

— Джулия…

Молчание.

— Джулия…

Та не отвечала.

— О господи, о господи…

Сюзанна заплакала. Надежда. Это проклятое чувство — надежда. Сюзанна продолжала рыдать.

И боялась, что уже никогда не сможет остановиться.

Часть четвертая

Глава 76

Французский ресторанчик «Жерар» был расположен на углу Лоуэр-Бакстер-стрит и Эббигейт-стрит в старинном английском городке Бари-Сент-Эдмундс. Солнечный, просторный и светлый внутри, он был сделан в виде закрытого внутреннего дворика, где весной и летом английский ленч легко перетекал в ленивое послеобеденное время с разнообразными французскими hors d’oeuvres[20], хорошей компанией и обилием вина. Как бы Филу хотелось приобщиться ко всему этому прямо сейчас! Он подозревал, что Марина чувствует то же самое.

Они сидели друг напротив друга, разделенные гораздо бóльшим расстоянием, чем просто ширина ресторанного столика между ними. Оба нервно поглядывали друг на друга, пытались улыбаться, продолжая сомневаться, будут ли уместны сейчас какие-то прикосновения. Словно два канатоходца, старающиеся сохранить равновесие.

«Это просто нелепо. Я сейчас должен быть на работе, заниматься расследованием. Мне нельзя находиться здесь и улаживать свои домашние дела». Но потом он посмотрел на Марину, на ее красивое лицо с правильными чертами, на их дочь, которая спала в стоявшей рядом со столиком коляске в состоянии полного удовлетворения, с задранными вверх ручками. И понял, ради чего он сюда приехал.

— Хорошо выглядишь, — сказал он.

— Ненамного лучше тебя. — Марина с трудом улыбнулась, но в глазах у нее была тревога. — Но все равно спасибо.

«Она действительно хорошо выглядит. Конечно, страх и беспокойство оставили следы на ее лице, но она по-прежнему выглядит здорово».

Для Фила она всегда выглядела прекрасно.

Марина отвела взгляд и опустила глаза в меню. Колеблется и растеряна. Она вздохнула.

— Это была плохая идея. Видимо, следовало сделать это позже.

Фил продолжал пристально смотреть на нее.

— Марина, если мы не сделаем этого сейчас, никакого «позже» может уже и не быть.

Она снова вздохнула, глядя на стол перед собой. В этот момент к ним решилась подойти официантка. Фил хотел отослать ее, но Марина уже начала заказывать себе морского окуня со шпинатом и салат из помидоров. Он быстро пробежал глазами меню и заказал первое, что бросилось в глаза, — утку. И большую бутылку минеральной воды. Официантка снова исчезла, оставив их наедине с молчанием.

Фил ждал.

— Между нами… кое-что стоит, — наконец произнесла Марина. — Или, точнее будет сказать, кое-кто.

Фил с трудом заставил себя вдохнуть, тело его напряглось. По дороге сюда он перебрал все, что только могло прийти в голову, все самое ужасное, что только Марина могла сказать ему. Он надеялся, что таким образом сможет подготовить себя к этому, — что бы там ни было — и ему будет не так тяжело. То, что она нашла кого-то еще, было самым худшим из всего, что ему удалось придумать. И сколько бы он к этому ни готовился, он все равно не смог бы воспринять эти слова как-то легче.

Фил только кивнул. И напряженно ждал, продолжая кивать.

Официантка принесла минеральную воду. Бутылка так и осталась стоять на столе нетронутой.

Марина, не поднимая глаз, смотрела на стол перед собой.

— Это Тони.

Тони… Мужчина, с которым Марина жила раньше. Который был избит до полусмерти убийцей, за которым охотились Фил с Мариной. Это произошло как раз перед тем, как Марина решила сказать ему, что уходит.

Вот так дела, подумал Фил.

Вздрогнув, он часто заморгал.

— Тони?

— Тони. Я… — Она опять тяжело вздохнула. — Я… Он просто лежит там. А я продолжаю поддерживать… — Ее пальцы принялись мять салфетку. — Я просто… Я должна принять решение, Фил. Он лежит там, подключенный к системе жизнеобеспечения, и они хотят, чтобы я наконец приняла решение. Они хотят, чтобы я отключила его.

Голос Фила был тихим и спокойным.

— И поэтому ты убежала от меня?

Она кивнула. Ее пальцы уже рвали салфетку на мелкие кусочки.

— Но… мы, конечно, могли бы что-то придумать вместе…

Марина резко подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо. Глаза ее были покрасневшими и влажными. Ее удерживало от рыданий только то, что они были на публике.

— Нет. Я должна сделать это сама. Это мое решение. Ты понимаешь меня?

— Объясни, — попросил он.

— Я не могу этого сделать, — сказала она. — Я просто не могу заставить себя выключить эту систему и… и… и осознать, что он наконец умер, умер по-настоящему, раз и навсегда.

Фил наклонился к ней.

— Ты думаешь, что у него есть шанс снова прийти в себя? Ты это имеешь в виду?

Она быстро вытерла слезы, твердо решив не дать упасть ни одной слезинке, и покачала головой.

— Нет. Нет, дело не в этом. По крайней мере, я не думаю, что это возможно… — Она снова покачала головой. — Это чувство вины. Оно… оно… — Ее голос упал. — Это убивает меня.

И это слышно в ее голосе, подумал он. Ее всю буквально ломает, крутит.

— Принятие решения?

Она еще раз покачала головой.

— Не только. Нет. Меня гложет, съедает изнутри… чувство вины. Я не могу… не могу жить дальше, не могу… принять себя, не могу позволить себе радоваться жизни, пока не приму решение. Пока не отпущу его.

Марина опустила голову, и плечи ее поникли, словно на них легла огромная тяжесть. Глаза ее уставились в стол.

— А я не могу отпустить его…

Фил молчал, обдумывая услышанное. Он взял со стола бутылку, открутил пробку и налил воды в два стакана.

Но никто из них пить не стал.

Фил посмотрел на нее. Когда он заговорил, голос его был спокойным и контролируемым — полная противоположность той буре, которая бушевала у него внутри.

— О’кей, — сказал он. — Но есть вопрос. Если бы Тони не был… если бы он не находился там, где он сейчас, если бы на него никто не напал, если бы он все еще… был вместе с нами… Что бы ты сделала тогда?

Она нахмурилась.

— Что ты имеешь в виду?

— Только то, что сказал. Что бы ты сделала? Как бы ты себя повела?

— Я бы…

Она вздохнула, покачала головой и снова отвела глаза в сторону.

— Ты ведь собиралась оставить его, Марина. Ты хотела сказать ему, что больше его не любишь, что уходишь от него. Разве не так?

Она кивнула, по-прежнему не поднимая головы.

— Ради меня?

Он произнес это с вопросительной интонацией.

Она опять кивнула.

— Почему?

Голос его звучал еще тише и мягче. Так, как это бывало во время допросов, когда люди открывались перед ним и проникались к нему доверием.

— Потому что… я люблю тебя…

Он рискнул слабо улыбнуться.

— И все? Только поэтому?

— Нет. Еще потому, что я хотела провести с тобой остаток своей жизни. Потому что я никогда и никого не любила так, как любила тебя. Потому что я никогда не встречала таких людей, как ты.

— Кого-то, кто был бы так похож на тебя, ты хочешь сказать.

Она кивнула.

— И потому, что я носила под сердцем твоего ребенка.

— Нашего ребенка.

— Нашего ребенка. И потому, что ты — любовь всей моей жизни.

Она отвернулась в сторону, и слова ее захлебнулись в сдавленных рыданиях.

Фил подождал, пока она возьмет себя в руки.

— Марина, Тони знал, что ты хотела уйти от него. Он был старше тебя. Он был твоим учителем, а на том этапе жизни тебе и нужен был такой человек. Он знал, что ты не останешься с ним. Что рано или поздно ты все равно уйдешь. Он ожидал этого. Он мог не приветствовать это, мог этого опасаться, но он все равно ожидал.

По-прежнему опустив голову, Марина вытерла глаза смятой и порванной бумажной салфеткой. Фил наклонился через стол и взял ее за руки.

— Проблема только в этом? — спросил он. — В том, что ты ему этого так и не сказала? Что так и не закрыла ваши отношения?

Она убрала руки.

— Нет, не только, — сказала она. — Он находится в коме из-за меня. — Марина подняла голову и посмотрела прямо ему в лицо. Глаза ее были влажными от переполнявших ее чувств. — И из-за тебя тоже, Фил.

— Каким образом?

— Потому что, если бы мы с тобой не встретились, если бы я не согласилась работать с тобой, если бы ничего этого не случилось, Тони по-прежнему был бы жив.

— А ты по-прежнему была бы несчастлива. — Он снова взял ее за руки. И теперь крепко держал их. — Я понимаю тебя, Марина. И это вовсе не самоуверенность с моей стороны. Я понимаю тебя, потому что ты понимаешь меня. Ты понимаешь меня лучше всех на свете. Я знаю, что происходит в твоем сознании, потому что оно очень похоже на мое собственное. Я знаю, что там внутри. И знаю, что там сломалось.

От его слов она вздрогнула, но перебивать не стала.

— И этот надлом не позволяет тебе думать, что ты достойна чего-то в этой жизни, достойна счастья. Но на самом деле ты его достойна. — Он еще крепче сжал ее руки, и она уже не вырывалась. — И это может быть единственный шанс, который нам представился. И мы должны воспользоваться им.

Она без слез, молча, внимательно смотрела на него, впитывая каждое слово.

— Помнишь, что ты мне однажды сказала? — спросил он. — «Все психологи просто ищут дорогу к себе домой». Я, Марина, и предлагаю тебе эту самую дорогу домой. Это может быть не так просто, нам нужно будет принять трудные решения, но это реально. Все в наших руках. — Он отклонился назад, все еще не отпуская ее руки. — Хочешь выбрать этот путь для себя?

Марина молчала. Просто сидела и смотрела на него.

— Скажи «нет», и я просто уйду, — сказал он. — Навсегда. Уйду от тебя и от нашей дочери. Насовсем. Мне будет чертовски больно, но, если ты хочешь этого, что ж, я готов. Но если ты скажешь «да», мы с тобой поедем домой. И вместе встретим то, что нам суждено. Все зависит от тебя.

Он выпустил ее руки. И застыл в ожидании.

Он не собирался говорить ничего этого. Или даже половины этого. Он был не тем человеком, который в нормальных условиях повел бы себя подобным образом. Но он никогда в жизни не встречал таких женщин, как Марина. Она была особенная. И за нее стоило бороться.

Она молчала.

Может быть, я зашел слишком далеко, подумал он.

Потом вздохнул и продолжал ждать.

Принесли их заказ. Перед каждым поставили тарелку. Но они как будто не заметили этого и даже не взглянули на официантку.

Фил ждал, чувствуя, как разрывается сердце.

Наконец Марина заговорила.

— Да, — сказала она. Голос ее прозвучал тихо, но в нем чувствовалась сила. — Да. Я еду с тобой домой.

Улыбаясь, Фил потянулся через стол, взял ее за руки и крепко сжал их. Он уже очень давно не чувствовал себя таким счастливым.

Он потянул носом. Еда пахла великолепно.

— Я умираю с голоду, — сказал он. И снова улыбнулся.

Марина улыбнулась ему в ответ. Она выглядела не менее счастливой, чем он.

Глава 77

Выйдя из ресторана, Фил снова включил свой телефон. И ощущение счастья тут же рассеялось.

За это время на автоответчике накопилась куча сообщений. Он стал прослушивать их по очереди. Марина перестала возиться с Джозефиной и, подняв глаза, следила за Филом. По мере того как он все больше хмурился, ее лицо тоже становилось озабоченным. Наконец он убрал телефон от уха. Марина выжидательно смотрела на него.

Он взглянул на нее.

— О господи…

— Что случилось?

— Мне нужно ехать. Прямо сейчас.

— Может быть, нужно, чтобы я поехала с тобой?

Фил посмотрел на малышку и снова перевел взгляд на Марину.

— А ты можешь?

Она кивнула, и Фил заметил в ее глазах выражение, которое ни с чем нельзя было перепутать. Она была настроена так же решительно, как и он.

— По дороге я введу тебя в курс дела.

И они направились к машине.



Место преступления находилось на Гринстед-роуд.

Дорога была полностью перекрыта от супермаркета в дальнем конце улицы до круга в начале Харвич-роуд и переезда на Ист-стрит. Черно-желтая лента полицейского оцепления дрожала под легким теплым ветерком, издавая тихий хлопающий звук, который в другой ситуации звучал бы по-летнему успокаивающе.

Фил предъявил свое удостоверение и шагнул под эту ленту. Полицейские у него за спиной тут же сомкнулись, загораживая дорогу попытавшимся проскочить за ним репортерам. Шагая от переезда и поворачивая за угол к дому, Фил обнимал Марину за плечи, словно защищая ее.

Перед этим они позвонили Дону и Эйлин и спросили, не хотели бы они посидеть с внучкой. Те пришли в восторг от такой возможности. Хотя Фил и пытался говорить непринужденным тоном, они почувствовали, что что-то произошло, — многолетний опыт сработал лучше любых расспросов.

Фил увидел, как в дом входит Ник Лайнс: его голубой костюм резко контрастировал с полицейской лентой. На противоположном тротуаре в ожидании сигнала, когда можно будет войти внутрь, стояла Анни. Заметив приближающихся Фила с Мариной, она перешла улицу им навстречу.

— Где вы были, босс?

В глазах ее читалась целая гамма чувств.

— Я… ездил за более квалифицированным профайлером. — Он посмотрел на Марину, которая поздоровалась с Анни. — Итак, что тут у нас?

Фил старался держаться исключительно профессионально, как это было бы на любом другом месте преступления. Но это ему не вполне удавалось.

— Ну…

Анни огляделась по сторонам, пытаясь собраться с мыслями.