Она лежала неподвижно и тяжело, с трудом дышала. Пыталась сообразить, где она находится и что с ней произошло. Она закрыла глаза и направила все мысли на то, как сюда попала и что случилось.

Она вспомнила, что там была эта фигура. Та самая, из ее сна. Она снова была в ее спальне, она нависала над ней, по бокам головы горели огни, и пронзительные демонические белые глаза смотрели на нее сверху вниз. Кричала ли она? Она подумала, что, наверное, кричала, но все произошло так быстро. Он только что был в ногах ее кровати, а в следующую секунду уже оказался на ней сверху. Его рука зажала ей рот, придавила его крепко и сильно, оборвав крик, перекрыв воздух.

Она вспомнила, как ее подняли и понесли. Как она кричала и отбивалась, но все было бесполезно. А потом…

О господи…

Зоя. Она лежала там, на полу кухни. Повсюду была кровь. Ее было так много, что, казалось, одно тело не могло вместить столько.

И большая рана через все ее горло. Она вспомнила, как раскинулись ее ноги и руки, вспомнила ее лицо.

О боже, ее лицо…

Она снова вскрикнула и попыталась освободиться. И продолжала это до тех пор, пока волна страха и ярости не покинула тело, оставив ее, обессиленную и задыхающуюся. Она огляделась по сторонам, надеясь, что глаза привыкнут к темноте и ей удастся рассмотреть окружающую обстановку.

Она находилась в каком-то ящике. Она с силой втянула воздух. Пахло деревом. Деревянный ящик. Достаточно большой для нее.

О господи, подумала она. Гроб.

Она подавила подступавшую истерику и попыталась думать рационально.

Ящик был закрыт. Плотно. Но она все-таки дышала, значит, здесь должны быть отверстия для воздуха, какая-то связь с внешним миром. Она осмотрелась. Поморгала. Поводила глазами из стороны в сторону, стараясь смотреть уголками глаз, как следят за звездами темной безоблачной ночью.

Здесь были какие-то дырки, как раз у нее над головой. Круглые. Похоже, их просверлили. Они тоже были темные, но все же другие. Она не могла сказать, день сейчас или ночь.

Руки ее были связаны спереди. Она попыталась развести их в стороны и почувствовала боль в запястьях. Проволока или режущая синтетическая веревка. В общем, если тянуть, то будет только хуже. То же самое было и на лодыжках. Ноги были босые, и она мерзла. Она была завернута в одеяло, старое и колючее. Но все равно было холодно. Не то чтобы совсем уж, но все равно не тепло.

Сюзанна лежала неподвижно и прислушивалась. Пыталась уловить звуки снаружи ящика и по ним догадаться, где находится. Но ничего слышно не было. Тишина.

Она вздохнула. Попробовала не дать страху снова овладеть ею. Поскольку она всегда страдала клаустрофобией, ситуация была достаточно неприятной. Но помимо этого было еще кое-что.

Много лет назад шел один фильм, «Елена в ящике». Про одного ненормального доктора, который держал у себя молодую женщину. Она жила у него в ящике, а он постепенно отрезал ей руки и ноги, пока от нее не остались только тело и голова. Она смотрела этот фильм с друзьями однажды бурной ночью с выпивкой, когда училась в университете. И тогда все смеялись, говорили, что это полная чушь. Но Сюзанна не смеялась. Потому что для нее это было буквальным воплощением ее самого жуткого кошмара.

Еще с детского возраста ее преследовал один и тот же страшный сон. Ее руки и ноги вдруг перестают двигаться, перестают слушаться ее. Сознание во сне говорит ей, что она должна бежать, спасаться. Но она не может пошевелить ни рукой, ни ногой. Ничем, до самого пробуждения.

А когда она все-таки просыпалась, этот ночной кошмар казался ей настолько правдоподобным и пугающим, что весь следующий день уходил на то, чтобы прийти в себя. Но отделаться от него было даже сложнее, чем от татуировки.

И вот этот страшный сон снова вернулся к ней.

Только теперь все это происходило наяву.

Опять откуда-то изнутри поднялась волна страха и паники, и Сюзанна закричала. Так громко и сильно, как только могла. А когда первый крик затих, она закричала еще раз. Одновременно она била в стенки ящика связанными ногами и руками. Но все ее удары отскакивали от твердого дерева. С таким же успехом она могла пытаться вломиться в Форт Нокс[12] с помощью молотка.

Она остановилась, чтобы отдышаться. На лбу выступил пот и начал каплями стекать по телу. Она старалась успокоиться, собираясь с силами.

Пыталась совладать с охватывавшей ее паникой.

Вскоре она уже слышала лишь свое дыхание и видела в темноте только чуть более светлые дырки для воздуха.

Она лежала неподвижно, ожидая, что произойдет дальше.

— Помолчи… просто помолчи…

Сердце Сюзанны пропустило один удар. Потом еще один. Был ли это ее собственный голос? Действительно ли она произнесла это вслух или же ей это только показалось?

— Эй?

— Пожалуйста, молчи…

Нет. Это определенно был чужой голос. Не ее собственный. И звучал он откуда-то снаружи.

Сюзанна огляделась по сторонам, но, разумеется, никого и ничего не увидела. Внутри затеплилась и начала расти надежда. Там точно кто-то был. Рядом с ней находился кто-то еще. Он может помочь ей, он может вытащить ее отсюда. Она должна заговорить с ним, она должна сказать ему. Она должна дать ему знать, что она здесь.

Но затем в голову пришла другая мысль. Возможно, это и есть похититель. Что он там сказал? «Помолчи». Может быть, если она будет шуметь сильнее, этот человек откроет ящик. Чтобы сделать с ней то, что сделал с Зоей.

Она лежала в темноте, и ее испуганное сердце тяжело стучало в груди. Она ждала.

Голос заговорил снова:

— Бессмысленно кричать… или пытаться выбраться оттуда. Здесь тебя никто не услышит. Кроме меня.

— Что… что… Кто вы?

Тишина. Сюзанна терпеливо ждала. Тишина.

— Ну, пожалуйста, просто… кто вы? И откуда вы знаете, что нельзя выбраться отсюда?

Голос тяжело вздохнул:

— Потому что я уже пробовала…

Глава 34

— Выходит, — сказал Фил, натягивая капюшон синего бумажного комбинезона на лоб, — Сюзанну Перри преследовали и до этого?

Анни кивнула.

— Это был Энтони Хау, один из ее преподавателей в университете. Очевидно, у них был роман, а потом он не хотел ее отпускать. Очевидно. Потому что по этому поводу возникли определенные сомнения.

Фил оглядел квартиру. Повсюду работали криминалисты: осматривали, нумеровали, брали образцы на экспертизу, отсеивали несущественное.

— Кто-то не мог отстать от нее…

Анни ввела его в курс дела относительно Сюзанны Перри. Рассказала о проникновении в ее дом накануне ночью, об обследовании на предмет изнасилования. А также об отсутствии свидетельств взлома и предыдущих проблем с Энтони Хау, включая безосновательные обвинения, которые Сюзанна выдвигала против него. Плюс добавила собственное недоверчивое отношение к заявлениям Сюзанны.

Фил обратил внимание на выражение ее лица, на испуганный и виноватый взгляд. От былого скептицизма не осталось и следа.

— А что там ее бывший бойфренд? — спросил Фил.

— Я узнаю об этом, только когда поговорю с Розой Мартин. Именно она беседовала с ним вчера вечером.

Фил кивнул. Сегодня идея наказать своего зарвавшегося сержанта сверхурочной неоплачиваемой работой уже не казалась ему такой удачной.

К ним подошел Микки, уже переодевшийся в комбинезон.

— И куда мы двинемся отсюда, босс?

— Думаю, на улицу, — сказал Фил.

День снова выдался жарким, и маленькая квартирка не могла выдержать присутствия стольких людей одновременно. К тому же они сейчас только путались под ногами у криминалистов.

Они вышли на лестничную клетку, где было ненамного просторнее, зато прохладнее. Снаружи вокруг старинного дома в эдвардианском стиле стояло оцепление, а прилежащая улица была опутана желто-черной полицейской лентой, словно подарок, упакованный осами в своих характерных цветах.

— Итак, наши соображения по этому поводу?

— Вы имеете в виду, связано ли это с Джулией Миллер? — переспросил Микки.

Они с Анни вопросительно посмотрели на Фила в ожидании ответа.

— Ну, я в каком-то смысле даже надеюсь на это. Два трупа за два дня. Причем оба — молодые женщины… — Он пожал плечами. — Многовато для простого совпадения.

— Правильно. Анни, а как выглядит Сюзанна Перри?

— Высокая, длинные темные волосы, красивая. — Она смотрела то на одного мужчину, то на другого. — А что?

— А то, что это полностью совпадает с описанием Джулии Миллер, — сказал Микки.

— И Адель Харрисон, — добавил Фил, и подчиненные дружно посмотрели на него. — Она пропала неделю назад и до сих пор не найдена. Здесь может быть какая-то связь. — Фил вздохнул.

Высокая, длинные темные волосы, красивая… Марина. Его мысли метнулись в сторону, выбившись из профессиональной колеи на личное. Он почувствовал, как грудь стягивает невидимая лента…

— Вы в порядке, босс?

Анни озабоченно смотрела на него.

— Да, нормально, — сказал он, снова взяв себя в руки. — Ладно, давайте подумаем. Если между этими событиями есть связь, то в чем она заключается? И почему она имеет место?

— Может быть, для этого нам понадобится профайлер, босс, — сказал Микки.

Фил кивнул, стараясь не думать о Марине.

— Может быть. Давайте посмотрим, что сможет нам предложить Фенвик.

— Только помяни черта… — сказала Анни.

Она смотрела вниз по лестнице. Мужчины проследили за ее взглядом. К ним поднимался Фенвик, его прическа и костюм, как всегда, были безукоризненны. Позади него шла Роза Мартин с какой-то женщиной.

— Чарли и его ангелы[13].

Анни сказала это шепотом, но достаточно громко, чтобы мужчины услышали ее и улыбнулись.

Фенвик поднялся на лестничную площадку.

— Фил, вы со своей командой уже здесь. Молодцы!

— Сэр… — ответил Фил.

Он чувствовал, что Роза Мартин смотрит на него. На лице ее блуждало странное выражение: смесь хитрой улыбки и плохо скрываемого презрения. Он улыбнулся ей.

— Роза, как поживаете?

Она проигнорировала его слова.

Как и Фенвик. Вместо этого он обернулся и подтолкнул вперед женщину, которая стояла позади него.

— А вот и наш ответ на ваши молитвы.

Сказано с присущей ему скромностью, подумал Фил.

— Разрешите представить вам Фиону Уэлч.

Женщина была небольшого роста, довольно изящная. Она стояла, скрестив руки, в которых держала сумку. Волосы мышиного цвета коротко подстрижены, в очках, макияжа совсем немного, одета в летнее платье в цветочек — как человек, у которого нет особых возможностей наряжаться.

— Здравствуйте, — сказала она и помахала им рукой, едва не уронив свою слишком большую сумку.

Фил поздоровался с ней и вопросительно посмотрел на Фенвика.

— Помните, мы говорили о том, чтобы привлечь к этому делу профайлера? — сказал Фенвик в ответ, сделав витиеватый жест в сторону Фионы. — Это она и есть.

— Добро пожаловать на борт, — сказал Фил, оборачиваясь к Анни и Микки.

— Фиона Уэлч бакалавр естественных наук и одновременно магистр по судебной психологии, — заученно произнес Фенвик. — Она работает в больнице и преподает в Эссекском университете.

— Я пишу там диссертацию по виктимологии, — сказала она, и голос ее оказался неожиданно сильным для таких хрупких форм. — По совместительству.

Фенвик буквально расцвел, словно она была куклой, которой он управлял дистанционно.

— Прекрасно, — сказал Фил. — Ладно.

Он представил ей Анни и Микки. Она застенчиво улыбнулась им обоим, но на Микки ее взгляд задержался чуть дольше, чем того требовал профессиональный этикет, подумал Фил. Хотя Микки, похоже, этого не заметил.

— Хорошо. Я считаю, нам следовало бы предположить, — сказал Фенвик, оглядываясь по сторонам, не может ли их услышать кто-то еще, — что эти два убийства как-то связаны между собой.

— Нам не нужно ничего предполагать, — сказал Фил, также оглядываясь. — Существует высокая вероятность этого, но при отсутствии каких-то сходных черт мы не можем утверждать это с уверенностью.

— А можно я… Можно мне тоже сказать? — спросила Фиона Уэлч.

Мужчины замолчали и обернулись к ней.

— Спасибо. — Она немного покраснела, потом откашлялась. — Я… хм… Я изучила все ваши записи по вчерашнему убийству, и, кроме этого, сегодня утром меня вкратце ввел в курс дела Бен, — продолжила она, застенчиво улыбнувшись, и кивнула в сторону Фенвика, который в ответ снова расцвел. — И я должна сказать: очень похоже, что оба убийства совершил один и тот же человек. Причем это был мужчина.

Фил удивленно приподнял бровь.

— Неужели?

— О да, — сказала Фиона. По мере того как она приближалась к своей излюбленной теме, голос ее звучал все тверже и энергичнее. — Я считаю, что в этом случае мы имеем дело с разошедшимся убийцей. — Она принялась жестикулировать, и сумка раскачивалась у нее на запястье. — Он убил один раз, это ему явно понравилось, и теперь он хочет убивать снова.

— Правильно, — сказал Фил.

— И он сделает это еще раз. В этом не может быть никаких сомнений.

Голос ее буквально звенел, как песня назойливой птицы. Фил закрыл глаза и почувствовал где-то в голове пульсирующие удары. Как жаль, что рядом с ним сейчас нет Марины. Она бы точно сказала, что делать и кого именно они ищут…

— Можете сказать что-то еще? — спросил он.

Последовала очередная робкая улыбка.

— Думаю, мне сначала нужно осмотреть место преступления. Это могло бы подтвердить мои догадки.

— Конечно, это хорошая идея, — сказал Фил. Его головная боль продолжала усиливаться. — Так откуда, вы говорите, вас к нам направили? Из отдела Смутных Догадок?

Фенвик резко повернулся к нему, в глазах его светилась ярость.

— Фил!

У Фионы Уэлч даже рот приоткрылся и глаза стали круглыми от обиды. Она стояла потрясенная, словно получила пощечину.

— Простите меня, — сказал Фил. — Но вы, похоже, очень уверены в своих теориях, хотя даже не видели места преступления и не читали рапортов осмотра.

Прежде чем Фиона успела ответить, Фенвик взял ее под руку и увел в квартиру.

— Что ж, давайте пройдем внутрь.

Фил смотрел им в спину. И пожалел — уже не в первый раз и, видимо, не в последний, — что рядом с ним нет Марины.

Глава 35

Последняя из оболочек была убрана. Сейчас она, должно быть, визжит, кричит и рыдает. Физическое тело всегда ведет себя так, потому что именно это всегда происходит с ним, когда его покидает душа. Но Аспид никогда не слушал этого. Он просто уходил и начинал думать, в каком воплощении Рани появится в следующий раз.

Он лежал на спине с закрытыми глазами. Легкое покачивание из стороны в сторону убаюкивало его, наполняло покоем, позволяло снова увидеть перед собой ее лицо. Представить себе, как она выглядела, когда он впервые встретил ее. И как будет выглядеть, когда он увидит ее снова.

Ее улыбка. Именно это было первым, что бросилось ему в глаза. Морщинки вокруг темных глаз, появившиеся, когда уголки ее губ пошли вверх, обнажая ровные белые зубы. Когда она делала так, сердце его начинало петь от радости. Только это останавливало его от того, чтобы вскочить, подхватить ее на руки, оторвав от земли, чтобы слышать в ушах только ее смех и видеть перед собой свет ее улыбки.

И еще осознавать, что он несет ответственность за эту улыбку. Было невозможно описать, насколько это приятно.

— Я опять думаю о тебе.

Он открыл ей свои мечты о том, как ему хочется подхватить ее на руки и закружить.

Я хотела бы, чтобы ты сделал это. И чтобы ты в этот момент говорил мне что-нибудь.

— Я тоже хотел бы этого, — ответил он.

Чтобы ты не откладывал этого на потом, когда…

Он больше не видел глаз Рани. Ее улыбающееся лицо полностью исчезло, словно солнце заволокла туча.

— Нет…

Он быстро поднялся и, не открывая глаз, замотал головой.

— Нет, нет…

Но она уже пропала из его сознания. Только что она была в его руках, а в следующий момент уже ушла. Он видел, как она становится все меньше и меньше. Она тянет к нему руку, что-то кричит. Потом стало жарко, кромешная мгла окутала ее. И хотя она пыталась вырваться, чтобы освободиться, было уже слишком поздно. Она исчезла.

Он снова сел. Вздохнул. Глаза его по-прежнему были закрыты. Он был один.

Ему не хотелось думать обо всех этих долгих годах одиночества. Без Рани они были потеряны. Это было время, когда боль была так сильна, что он не мог спать или есть, он даже не мог разговаривать или просто жить. Единственное, что он мог делать, — это думать о ней. И о том, насколько он одинок.

Так бы все это и продолжалось, если бы ее голос не позвал его и не попросил ее найти. Она сама направляла его. Говорила ему, где находится, давала ему подсказки и наставления, как найти ее. Она сказала, что тело ее умерло. То тело, в котором он ее знал. Но ее душа была очень сильна. Она продолжала жить. Она жива, сказала она, потому что ее любовь к нему слишком велика. Она должна встретиться с ним снова. Они должны быть вместе. Навеки. Все должно быть именно так.

Когда она сказала ему это, он думал, что сердце его разорвется.

Поэтому он отправился искать ее. Она прятала свои подсказки, которые он должен был найти, свои секретные коды, которые он должен был расшифровать. Она предупреждала его, что будет выглядеть по-другому, в зависимости от тела, куда вселится ее душа. Но она надеялась, что не слишком по-другому. Останется достаточно сходства, чтобы он мог узнать ее.

И он узнавал ее. Легко. И думал, что дело сделано. Что они наконец остановятся и будут вместе. Но она перескакивала в другое тело. И он был вынужден следовать за ней.

Ему это не нравилось, он терял терпение, он говорил ей, чтобы она выбрала себе тело и успокоилась, чтобы он мог остаться с ней. Она отвечала ему, что это не так просто. Она пока еще не владеет полным контролем над телами. Иногда, как это случилось только что, оболочка оказывалась неправильной и не могла удержать ее в себе. И она не могла просто выпрыгнуть из нее, потому что тогда тот, кому принадлежит это тело, узнает об этом. Поэтому хозяйку тела — внешней оболочки — нужно убрать. И уладить это. Он не задавал вопросов. Он просто знал, что, если хочет быть с Рани, это должно быть сделано. И что это очень важно.

Рани. Он опять вздохнул. И увидел ее улыбку.

Но теперь уже недолго. Она найдет себе новое тело, и тогда он услышит ее голос, получит секретные коды и тайные подсказки, которые она даст ему, чтобы он мог снова найти ее.

Да.

Ждать осталось уже недолго.

Глава 36

Фил проследил за тем, как Фенвик и Фиона скрылись в квартире, после чего повернулся к своей команде. Он заметил, что Роза Мартин, стоявшая рядом с ним, тоже задержала свой взгляд на спине Фенвика. И еще Фил отметил для себя то, как рука Фенвика легла на талию Фионы Уэлч, когда он направлял ее через порог. Он не сомневался, что и Роза тоже заметила это.

— Хорошо, — сказал он и повернулся к Микки. — Теперь у нас есть профайлер. Доволен?

Микки, похоже, не знал, что на это сказать.

— Что, ожидал чего-то другого?

— Ну, в общем, да…

— Ничего, — сказал Фил, и на губах его мелькнула мрачная усмешка. — Все не могут быть хорошими специалистами. Вернемся к нашим делам. Итак… — Он часто заморгал, стараясь прогнать головную боль. — План действий. Чем мы располагаем. Есть какие-то соображения?

— Думаю, что Бен прав, — сказала Роза. — Я считаю, что эти два убийства могут быть связаны между собой.

— Я тоже так думаю, — сказал Фил, — но пока это не должно как-то влиять на наше мнение. Я имею в виду то, что он это сказал… — Теперь он перешел к персональным инструкциям. — Анни. Это было твое дело. Продолжай заниматься им. Проработай информацию по биографическим данным пропавшей девушки и убитых. Они были подругами, вместе работали, возможно, у этих двоих были какие-то пересечения с Джулией Миллер, может быть, что-то связывало их в прошлом?

— О’кей.

— Да, и пусть Роза вкратце расскажет тебе насчет своего визита к бойфренду вчера вечером. Обязательно держи нас в курсе. Теперь Микки. — Он повернулся к сержанту. — Тот фургон, который вчера утром был на набережной. Займись им. Выясни, кто его видел, кому он принадлежит, номера — все, что сможешь. И узнай, где здесь поблизости есть камеры видеонаблюдения. Это должно помочь нам связать между собой эти два убийства. И пропажу Адель Харрисон. Вместе с Джоном Фаррелом проверьте черные фургоны.

Микки кивал, записывая все в свой блокнот.

— Роза. Вы по-прежнему являетесь частью этой команды. Вы занимались делом Джулии Миллер и продолжаете им заниматься. Я хочу, чтобы вы еще раз просмотрели ее прошлое.

— Но я уже сделала это.

— Я знаю. Но на этот раз вам нужно искать что-то необычное, что-то, не укладывающееся в привычные рамки. И все, что может хоть как-то связывать ее с Зоей Херриот и Сюзанной Перри. Любые зацепки. О’кей?

Она кивнула.

— Хорошо. — Фил вздохнул и взглянул на часы. Время завтракать. Но он не чувствовал голода. — Я направлю Эдриана, чтобы он сопровождал тело в морг и восстановил последовательность событий. Это уже второй раз за два дня. Думаю, он будет в восторге. А я тем временем…

— Ага, хорошо, что вы еще здесь.

Фил обернулся. Из квартиры вышли Фенвик и Фиона Уэлч. Лицо Фенвика было заметно побледневшим. Фиона Уэлч выглядела ошеломленной и растерянной.

Фил почувствовал легкие угрызения совести за свою резкость в отношении к ней.

— Мы уже расходимся, — сказал он.

— Можете задержаться? Чтобы поговорить с Ником Лайнсом?

Фил сказал, что может. Фенвик также попросил всех позже собраться и поделиться информацией, которую каждому удалось собрать. Фил согласился.

— Кстати, — сказал Фенвик, обнимая инспектора за плечо и отводя его в сторону, — можно вас на пару слов?

Фил молча ждал.

— Давайте немного пообщаемся. Фиона… Она обладает проницательностью, которая может быть весьма ценной для нас.

— Она квалифицированный специалист, Бен?

— Она преподает в университете. Чего вы еще хотите?

— Но она квалифицированный специалист?

— Да.

Филу показалось, что сказал он это как-то неуверенно.

— Хорошо. Потому что если это не так, если она просто какой-нибудь ассистент, то ко всему, что она говорит, нельзя относиться серьезно.

— Она… ее…

Фил криво усмехнулся.

— Ее рекомендовали нам на самом высоком уровне?

Фенвик понимал, что Фил имеет в виду. Он покраснел.

— Она публикует свои работы, ее… ее высоко ценят.

— И берет недорого.

Губы Фенвика скривились. Он заговорил совсем тихо:

— Вы можете насмехаться сколько угодно, Фил. Вам ведь не приходится сводить баланс и заниматься отчетностью.

— Не приходится. Моя задача — обеспечивать результат.

Фил развернулся и пошел к своей команде. Фенвик поспешил следом.

Фил хотел сказать что-то своим подчиненным, но Фенвик, заметив это, опередил его.

— Ну хорошо, — сказал он. — Все получили задание? Прекрасно! Тогда вперед! И помните, что мы все — одна команда. Мы работаем командой. — Он быстро взглянул на Фила. — А в слове «команда» нет буквы «я».

Анни взглянула на Фила.

— В «команде» — нет, — тихонько буркнула она. — Странно, что ее нет и в выражении «чванливый чертов придурок».

Фил улыбнулся. Он не был уверен, что Фенвик не услышал этого.

Но это не имело значения.

Глава 37

— Тогда… кто, кто вы? Как вас зовут?

Сюзанна услышала только эхо собственного голоса, а потом наступила тишина. Голос затих.

— Эй? Вы еще здесь?

Молчание.

— Эй?

Ничего.

Сюзанну снова начала охватывать паника. Она находится здесь в полном одиночестве, а теперь еще слышит какие-то голоса. Может быть, это ее похититель, который просто насмехается над ней. Дразнит ее, делая вид, будто она здесь не одна, а сам пытается свести ее с ума. Пытается довести, чтобы она…

Довести до чего? Чтобы она сделала что?

Она и сама не знала этого. Все вокруг вообще потеряло какой-то смысл.

— Прошу вас…

Ничего.

Она вздохнула. Она слышала, как ее дыхание становится все тише. Собственное сердце казалось ей каким-то черным камнем внутри. Темной мертвой глыбой. Она чувствовала холод и пустоту. Внезапно она ощутила, что надежда, окончательно и бесповоротно, покидает ее.

Вот так оно и будет. До конца ее жизни. Спасения не предвидится. Никаких счастливых концов в духе Голливуда.

Здесь она и умрет.

Она поняла, что плачет, только тогда, когда слезы из уголков глаз попали в уши. Было щекотно, но она не могла поднять руки, чтобы почесаться. От этого слезы только усилились.

— Эй… эй…

Сюзанна перестала плакать. Неужели опять этот голос? Снова говорит с ней?

— Эй… эй вы…

— Да! Да, я здесь… — Сюзанна уже кричала, голос ее взвился в истерике. — Эй, послушайте…

Ответа не последовало.

— Эй… вы еще здесь?

Молчание продлилось, казалось, целую вечность, а потом она услышала:

— Да, я все еще здесь. Куда я могу деться?

Сюзанна едва снова не разрыдалась. На этот раз уже от радости. Здесь есть еще кто-то. Она не одна. Ей не придется вытерпеть это — что бы там ни было — в одиночку.

Из нее буквально посыпались вопросы. Да так быстро, что она едва успевала произносить их.

— Вы здесь… вы попали сюда так же, как я? Вас держат здесь… Вы здесь… что происходит? Кто вы?

— Лучше не разговаривать. Им не нравится, когда мы разговариваем.

— Мы? Так значит, кроме нас с вами, здесь есть кто-то еще?

Тишина. Потом тяжелый вздох.

— Уже нет.

— А что случилось?

— Я не знаю. Она ушла. Появились вы.

— Но почему? Что здесь происходит? Почему я здесь?

Опять тишина.

— Сначала я плакала. Совсем как вы. И тоже все задавала вопросы. Но вы к этому скоро привыкнете.

— Привыкну? Как долго вы здесь находитесь?

— Я не знаю. — Ее голос стал немного глуше. — Постарайтесь не думать об этом.

Внутри у Сюзанны снова начала подниматься волна паники.

— Но мы ведь выберемся отсюда, правда? Они же должны нас в конце концов выпустить.

— Да неужели?

Опять долгое молчание. Сюзанна даже решила, что разговаривавший с ней человек снова пропал.

— Та, другая, тоже так думала.

— Та, которая была здесь до меня?

— Да.

— И что с ней случилось? Они выпустили ее?

Сюзанна услышала горький смех. На грани истерики.

— О да. Она выбралась отсюда.

— Прекрасно!

— Я слышала ее вопли. Я слышала, что они с ней делали…

Голос сломался и, всхлипнув, затих.

— Эй?

Сюзанне казалось, что ее голос проваливается куда-то в пустоту.

— Я не хочу больше говорить.

Снова воцарилась тишина.

Сюзанна пыталась не паниковать и не плакать.

Впервые в жизни она поняла, каково это — чувствовать себя полностью, окончательно и бесповоротно лишенной надежды.

Глава 38

— О господи…

Хейзел Миллс, сидевшая напротив Анни, потрясенно прикрыла рот рукой. Этот жест мог бы показаться карикатурным, если бы женщина не выглядела настолько искренне шокированной.

— Боже мой…

А она немногословна, подумала Анни. И тут же устыдилась своих мыслей.

Они находились в кабинете заведующего отделения логопедии, в крыле Гейнсборо Уинг Центральной больницы Колчестера. Эта часть здания выглядела такой же казенной, как и все остальное, хотя здесь явно предпринимались усилия, чтобы все смотрелось более красочно и уютно. Когда Анни шла сюда по коридору, то мельком видела бледные столы и стулья в манипуляционных кабинетах. Коробки, доверху набитые потрепанными игрушками, стояли в углах, где маленькие дети точно не стали бы ими играть. Стены были украшены диаграммами, яркими и броскими изображениями букв и фонетических значков, которые перемежались позитивными высказываниями.

Кабинет Хейзел Миллс был точно таким же — большим, ярким и броским. Но позитива в этой обстановке сейчас было мало. Анни только что рассказала заведующей отделением о судьбе Сюзанны Перри и Зои Херриот.

Прежде чем ехать с места преступления в больницу, Анни поговорила с Розой. Она расспросила ее о беседе с Марком Тернером, пытаясь найти что-нибудь, что могло бы пролить свет на ситуацию и дать им хоть какой-то материал, с которым можно было бы поработать. Но Роза была не слишком разговорчива.

Первое, что она сказала, было:

— Я думаю, что это не он.

Анни была захвачена ее замкнутостью врасплох.

— Я не об этом спрашиваю. Послушай, мне жаль, что Фил заставил тебя заниматься этим. Это должна была делать я.

Роза ничего не ответила. Просто стояла и немигающим взглядом смотрела так, будто только и ждала, когда же Анни наконец замолчит.

— Это было не мое решение. Он начальник. — Анни вздохнула. — Слушай, совсем недавно у меня тоже была с ним крупная размолвка, если тебя это как-то утешит.

В глазах Розы промелькнул огонек.

Анни почувствовала, что попала в точку, и улыбнулась.

— Он не самый легкий в общении человек, и поладить с ним бывает непросто. Я это точно знаю.

Если честно, Фил, вероятно, был самым лучшим начальником, с которым Анни когда-нибудь приходилось работать, но, чтобы привлечь Розу Мартин на свою сторону, она должна была говорить то, что эта женщина хотела слышать.

Похоже, Роза уже взяла себя в руки. Она покачала головой и слабо улыбнулась.

— Мы с ним вчера… немного не сошлись во мнениях.

— В первый же день? — Анни рассмеялась. — Хорошее начало. Я, по крайней мере, продержалась неделю.