— Неужели вы держите меня за идиота? Его не арестуют. За ним придет целая толпа вооруженных офицеров. И, будьте спокойны, они свое оружие используют.

— Вроде бы… разумно, — неуверенно пробормотал Мэр.

— А точно сработает?

— Точно.

— А вы знаете, где он будет?

Законодатель кивнул.

— В запасном помещении. Там, где находилась Фэйт Ласомб.

— Там, откуда она сбежала.

Глаза Законодателя, пускай на считаные секунды, вспыхнули гневом. Но этих секунд было достаточно, чтобы все собравшиеся вздрогнули от страха.

— Никто ниоткуда не сбежит, — заверил он.

— А как же Сад? От Сада тоже придется избавиться?

— Не думаю, — улыбнулся Законодатель. — Как раз наоборот: Сад снова заживет полноценной жизнью.

— Хорошо, — сказал Мэр, поглядывая на часы. — Тогда до скорого. — Он обвел всех присутствующих взглядом, никого не забыл. — Главное — не волноваться. Мы уже почти у цели. Ставки высоки как никогда. Давайте с оптимизмом смотреть в будущее.

Законодатель улыбнулся, и от этой улыбки по спине у Мэра пробежал озноб.

— Я-то не волнуюсь, — сказал он. — А вы?

Встреча подошла к концу.

ГЛАВА 97

Марина склонилась над своим столом, заваленным картами и таблицами. Микки постоял минуту-другую молча, переминаясь с ноги на ногу и дожидаясь, пока она его заметит.

— Как поживаешь, Микки?

— Нормально. А как у тебя дела?

Марина со вздохом выпрямилась, убрала непослушную прядь за ухо.

— Ни шатко ни валко. Пытаюсь составить географический профайл нашего убийцы, основываясь на календаре и тех местах, где он уже побывал. Может, смогу установить какую-то зависимость между местами и временами года.

— И как, получается?

— Пока не очень. Такой профайлинг — дело кропотливое, требующее к тому же большего объема информации. Я надеялась, что календарь поможет мне срезать путь и добраться до конечной точки быстрее… — Она снова поправила волосы. — Ты чего-то хотел?

Микки нервно оглянулся. Похоже, он боялся посторонних ушей.

— Можно тебя на минутку?

— Конечно.

— Только не здесь.

— Где же тогда?

— Давай у тебя в кабинете.

— Идем.

Она забрала сумку и вышла из, главного офиса, Микки — за ней.

— Как там Фил? — спросил он, поднимаясь по лестнице.

— Сносно. Учитывая ситуацию, — ответила Марина не оборачиваясь.

— Вот дрянь.

— Ситуация или Гласс?

— И то и другое.

— Согласна, — тихо сказала она, как будто обращалась даже не к нему, а к самой себе.

Они дошли до кабинета, Марина отперла дверь.

— Садись.

Микки уселся в одно кресло посреди комнаты, Марина — во второе. Закинула ногу на ногу, подтянулась, но тут же поняла, что это слишком формальная поза, и расслабилась. Микки понял, что она не хочет превращать дружескую беседу в сеанс психоанализа. И надеялся, что этого таки не произойдет.

— Чем я могу тебе помочь?

Микки замешкался, подбирая слова. Марина терпеливо ждала.

— Я… совершил ошибку.

— Какого рода?

— Вступил в контакт с человеком, который… имеет отношение к нашему расследованию. Личный контакт.

— С подозреваемой?

— Нет, — без уверенности в голосе ответил он. — С… Не знаю даже, можно ли считать ее свидетельницей. Но какое-то отношение она к этому делу все-таки имеет.

— Кто же это?

И Микки рассказал ей обо всем. Как он познакомился с Линн Виндзор. Как она позвонила ему и пригласила в гости под тем предлогом, что должна показать нечто важное. Как попросила никому не рассказывать об этой встрече.

— И что? Она показала тебе что-то важное?

Микки с трудом сдержал улыбку.

— О да, но важное в другом смысле.

Марина улыбку сдерживать не стала, и Микки продолжил:

— Я переночевал у нее. Я знаю, что так поступать нельзя, знаю, что вообще не надо было к ней ехать, тем более никого не предупредив. Знаю, что надо было…

— …думать головой, а не другим местом?

Микки густо покраснел.

— Ага.

— Не переживай. Не ты первый, не ты последний. Как, по-твоему, мы с Филом сблизились?

— Я знаю, но это еще не все.

Марина подождала, пока Микки составил наиболее точную формулировку.

— Я думаю… мною воспользовались.

— В смысле?

— Сегодня… сегодня произошел один случай. Из ряда вон, так сказать. Я на ночь отключал телефон. А когда включил его сегодня утром, там не было ни одного пропущенного вызова от Гласса.

— А должны были быть?

— Да. Он весь вечер телефон обрывал. Хотел, чтобы я приехал в участок, после тех событий в больнице. А у меня не высветилось ни одного звонка.

— Интересно.

— И это еще не все. Я получил пару сообщений, одно из них — от моего осведомителя. Все, что я прочел, я пересказал на брифинге сегодня утром. Что Уивера, дескать, убил литовский киллер.

— И?

— Я только что встречался с этим осведомителем. Он не присылал мне ничего подобного. Он сказал, что сегодня вечером приходит важный груз и что нам нельзя такое пропускать.

— Но как же…

— И это еще не все. Когда я проверил телефон, оказалось, что сообщение пришло с другого номера, хотя и под именем моего осведомителя. С номера Линн Виндзор.

— Тогда веди ее сюда. Допрашивай.

— Но как же…

— Думаю, это нестрашно. В данном случае. Если бы ты с ней не переспал, никто ни о чем не узнал бы. Скорее всего, она сделала это, пока ты спал.

— Да, я помню, она ходила по комнате…

— Так веди ее сюда.

— Вот только мне кажется, что Гласс мне не поверит.

— Этим расследованием руководишь ты, забыл?

Микки улыбнулся, кивнул.

— Точно. Поможешь мне с этим делом?

— С удовольствием.

— Тогда я сейчас ее позову. Спасибо.

— Да не за что, — сказала Марина, провожая Микки взглядом.

Она тоже встала, достала телефон. Ей хотелось позвонить Филу, но она передумала. Не стоит навязываться. Пусть побудет наедине со своими мыслями. «Когда я понадоблюсь, сам позвонит», — решила она и с новыми силами взялась за работу.

ГЛАВА 98

— А что, ОБОПу бюджет урезали?

Фил расхаживал по номеру, периодически брал в руки какие-то предметы, расставляя их по местам и корчась от отвращения, до того там было грязно.

— Здесь никто не станет нас искать, — сказал Феннел.

— Разве что шизофреники, — сказал Дон.

Фил хохотнул.

— Но почему именно здесь?

— Нам предложили выгодные условия, — пожал плечами Клеменс.

Фил улыбнулся.

— Понятно. Это не вы, случайно, устроили тут последний иммиграционный рейд?

Мужчины промолчали.

— Устроить рейд, прикрыть лавочку — а заодно и ключики прихватить. И сделать здесь штаб-квартиру. Умно.

— Слушай, — перебил его Клеменс, — давай ближе к делу, а?

— Что, даже чайку не попьем? — Фил брезгливо осмотрел посуду и снова скривился. — Хотя, пожалуй, не стоит. — Он сел на стул у окна, надеясь, что тот не рухнет под его весом. — Расскажите-ка мне о главном инспекторе Глассе, — попросил он.

— Мы за ним довольно давно наблюдаем, — сказал Феннел.

— Да, давненько мы его заприметили, — подтвердил Клеменс.

— И как вам это удалось?

— Наркота, — коротко ответил Феннел.

— Торговля людьми, сексуальное рабство, — дополнил Клеменс. — Он помогал восточноевропейским группировкам обосноваться в Англии.

— А зачем ему было сюда переводиться? Да чтобы контролировать поставки. От Колчестера рукой подать до Харвича.

— Извините за дурацкий вопрос, — сказал Фил, — но если вы знаете, что он вовлечен в преступный бизнес, то почему до сих пор его не арестовали?

— Потому что такие дела на скорую руку не делаются, — пояснил Феннел.

— Надо, чтобы даже комар носа не подточил. И чтобы Гласс заранее ничего не прознал и не позвал на помощь своих приятелей.

— Да, на это нужно время.

— К тому же, — сказал Клеменс, — мы хотели взять его на горячем.

— И желательно не только его.

— И когда это произойдет? — спросила Донна, которой тоже хотелось поучаствовать в разговоре. Филу понравилась в ней эта черта. — Сегодня? Завтра? Когда? А он все это время будет разгуливать на свободе?

— Сегодня вечером.

— В Харвич прибудет груз, — сказал Клеменс. — Там-то мы его и возьмем.

— Груз? Какой?

— Живой, — сказал Феннел.

— Девочки, — уточнил Клеменс. — Дети. Все из Восточной Европы.

Фил заметил, что Донна опустила голову. В глазах ее было отчаяние. Она постоянно посматривала на мальчика, выбившегося из сил и задремавшего.

Когда Донна подняла голову, в глазах ее уже читался гнев.

— И все, да? Поймаете его, значит, в Харвиче. А что насчет Розы Мартин? Он убил ее у меня дома. И нас с Беном тоже убил бы. Почему вы его тогда не взяли?

— Нам очень жаль, что так вышло.

— Жаль? Жаль им, видите ли! Этого, дружок, недостаточно. А она, значит, так и будет там лежать и мух приманивать?

— Послушай, — с раздражением в голосе сказал Клеменс. — Мы очень сожалеем о случившемся, но нельзя на этом зацикливаться.

— Ах ты, говнюк…

Донна соскочила с кровати и рванулась к Клеменсу, но Феннел остановил ее.

— Донна, — спокойно, рассудительно сказал он. — Держи себя в руках.

Бен заворочался на кровати. Открыл глаза, увидел, что происходит, и снова зарылся лицом в подушку.

— Мальчику страшно, — сказал Фил, вставая со стула. — Отпустите ее.

Феннел нехотя повиновался. Донна села на прежнее место и обняла малыша.

— Мы сами не знали, как быть с Розой Мартин. В доме осталось достаточно ДНК Гласса, чтобы упечь его за решетку, как бы он ни отнекивался.

— И свидетель у нас имелся, — подхватил Клеменс. — Если Донна, конечно, согласна давать показания. Так что это дело в шляпе. Вот мы и решили еще немного покараулить — авось подвернется еще кто-нибудь.

— И кто-то таки подвернулся, — угрюмо буркнул Дон.

— Но ты не волнуйся, — сказал Феннел Донне. — Туда уже выехали криминалисты.

— Наши собственные, — уточнил Клеменс, — а не местные. Не хотелось бы, чтобы отпечатки пальцев Гласса «случайно» стерлись.

Фил прекрасно понимал, почему Донне хотелось ударить этого человека по лицу.

— Гласс, — задумчиво обронил Дон после недолгой паузы. — Никогда я ему не доверял.

— Так вы его давно знаете?

— Да уж. Еще когда работал инспектором. Настоящий бандит, разве что в форме. Умный, правда, зараза. Амбициозный.

— Ничего не изменилось, — поддакнул Клеменс.

Дон нахмурился.

— Но после той заварухи с «Садом» он изменился. Не в лучшую сторону, конечно. Стал еще злее, еще наглее. Держался еще заносчивее. Как будто у него появились покровители. Где-то наверху.

— И что дальше?

— А дальше дела у него пошли в гору. И я его больше не видел. Мы вращались в разных кругах.

— А вы не могли бы рассказать нам об этом «Саде» поподробнее?

ГЛАВА 99

— Пол Клан, — сказал Дон. — Так звали основателя «Сада».

Фил прислушался, стараясь не вспоминать о вчерашнем рассказе.

— Городской служащий, у которого то ли видение было, то ли нервный срыв, тут это просто дело вкуса… Он купил загородный дом и заселил его родственными душами.

— И Гласс был одним из них? — спросил Клеменс.

— Нет-нет. К нему я еще вернусь, не торопи события.

— Когда это происходило? — спросил Феннел.

— В конце шестидесятых годов, в начале семидесятых. Тогда таких коммун было пруд пруди. И все создавались по одному и тому же образцу: более-менее харизматичный лидер и толпа приверженцев, которым нравилась его версия истины.

— Имя у него какое-то странное. Не особенно харизматичное.

— Думаю, он компенсировал это в других областях. В общем, члены коммуны должны были, прежде чем вступить, отречься от всех мирских благ. Иначе, видимо, просветления было не достичь.

— И как они, достигли?

Дон пожал плечами.

— В каком-то смысле. На какое-то время. В любом случае в «Саду» дела шли прекрасно. Коммуна сказочно разбогатела.

— Неудивительно.

— Мы проверяли их финансовую документацию. Как выяснилось, они в основном инвестировали деньги в недвижимость.

— К примеру, купили дом у подножья Ист-Хилла, — вставил Фил.

— Да. Но концов, боюсь, уже не найти. Но где документы на тот дом, там и сами Старейшины, это я вам гарантирую.

— Старейшины?

— Клан же не сам все это провернул. У него были помощники. Единомышленники. Каждый из них носил свой титул. Клан был Провидцем. Был еще Мэр, который занимался общим руководством, повседневной рутиной. Звали его Роберт Фентон.

— Фентон? — оживился Фил. — Знакомая фамилия…

— Он был парень ничего. Порядочный. Придерживался тех же убеждений, что и Клан. И Джун Бокстри, Законодатель, тоже была нормальная баба. Вербовкой у них занимался Миссионер: выводил симпатичных детей на улицу просить милостыню, разговаривал с прохожими, приглашал их на встречи… Он, кстати, улизнул, когда мы устроили рейд. — Дон улыбнулся, но улыбка быстро сошла с его лица. — Но оставшиеся двое… Это были настоящие негодяи.

— А у вас отличная память, — похвалил его Клеменс.

— Я помню все так, будто это было вчера. У каждого копа есть такое дело, правда? Одно дело, которое он не может забыть. От которого у него всю жизнь кошмары по ночам.

— Вы говорили об оставшихся двух, — напомнил Феннел.

— Ага. Так вот. Одну звали Учитель. Гэйл Бэнкс. Та еще засранка — жестокая, неумолимая. Свою свирепость она прятала за миролюбивостью «Сада». Она стала самой воинственной феминисткой.

— С упором на воинственность, — догадался Феннел.

— Именно, — кивнул Дон. — Воинственная, как Гитлер. Трахалась с кем попало, лишь бы своего добиться. Наказывала членов коммуны. Особенно детей. Особенно девочек. Но ее зверства не шли ни в какое сравнение с тем, что творил последний Старейшина.

— Как его звали?

— Ричард Шо.

Фил не верил своим ушам.

— Хитрый Дики Шо? Бандит?

— Он самый. Видимо, в «Сад» он пришел обычным хиппи. Хотел изменить жизнь к лучшему и все такое. Так он, по крайней мере, уверял. И ему поверили. Приняли его. И дали новое имя.

— Не Робин Бэнкс случайно?

Донна, продолжая обнимать спящего Бена, рассмеялась.

— Нет. Джордж Уивер.

Фил кивнул.

— Логично.

— Мы до сих пор не знаем, пришел он в «Сад» по зову сердца или просто пересидеть облаву. Да уже и неважно. Он сказал, что он художник, начал рисовать. И заинтересовался садоводством. А вскоре примкнул к Старейшинам. Его должность называлась Садовник.

— А Фэйт в своей книге писала об этом «Саде» или о другом? — тихо, чтобы не разбудить мальчика, спросила Донна.

— Мы до этого еще не дошли, — ответил Клеменс. — Продолжайте, Дон.

— А дальше было вот что: Бэнкс и Шо, отодвинув остальных Старейшин на задний план, стали всем заправлять. Миссионер вообще по улицам целыми днями шатался.

— А Клан?

— Клана постоянно держали на наркотиках. Ходили слухи, что он заболел, но никто в это не верил. Это было лишь прикрытие, чтобы Бэнкс и Шо могли безраздельно властвовать и творить все, что им вздумается. Они и творили…

— Что? — с опаской спросила Донна, словно боясь услышать ответ.

— Морили членов коммуны голодом, пока у тех ум за разум не заходил. Продавали их всем желающим. Кое-кто не возвращался. А другие завидовали тем, которые не вернулись.

— Об этом я уже слышал, — сказал Фил.

— Прости. Вот тогда-то мы и спланировали рейд.

— И никого там не обнаружили, — закончил за него Фил.

Дон кивнул.

— Да. Все они как сквозь землю провалились. Так и закончилась история «Сада».

Молчание. Феннел и Клеменс переглянулись, и Феннел кивнул.

— Нет, не закончилась, — сказал Клеменс.

ГЛАВА 100

— «Сад» не погиб. Он выжил.

— Не может быть! — возразил Дон. — Мы все обыскали. Проверили все дома, принадлежавшие «Саду». Ничего. Один вообще стал гостиницей.

— «Сад» выжил, — стоял на своем Феннел. — И существует по сей день.

— Это правда, — сказала Донна. — Фэйт сбежала оттуда. Она пишет об этом в своей тетрадке. Один человек выкупил и ее, и Бена. — Донна вздрогнула. — Но он тоже оказался подонком, и она убежала от него. Так мы и зажили вместе.

— А потом она попыталась подзаработать, продав свои мемуары Глассу, — сказал Клеменс. — Ничего умнее ей в голову не пришло.

Донна оставила его комментарий без ответа.

— И где он теперь находится? — спросил Фил.

— Мы точно не знаем.

— Но он существует. И порядки тамошние мало изменились. Они по-прежнему торгуют своими приверженцами.

— Только теперь это скорее напоминает тюрьму, чем коммуну, — сказал Феннел.

— Но вы не знаете их местонахождение?

Клеменс покачал головой.

— В этих окрестностях. Наверняка.

— И Старейшины, — добавил Феннел, — там по-прежнему за главных.

— Что, те же самые? — удивился Дон.

— Нет. Не совсем. Хитрый Дики Шо пропал после рейда. О Джун Бокстри никто с тех пор не слышал. Первый Миссионер тоже где-то затерялся.

— А остальные? Роберт Фентон? — спросил Фил.

— Этот нашелся. Уже в качестве юриста. Открыл свою контору в Колчестере.

— Этого я не знал, — сказал Дон. — И что, его не арестовали?

Феннел покачал головой.

— Стороны, что называется, пришли к взаимовыгодной договоренности. Сами знаете, как оно бывает.

Глянув на отца, Фил понял, что таких «взаимовыгодных договоренностей» он не одобряет.

— А остальные? — с досадой спросил Дон.

— Как я уже сказал, Хитрый Дики пропал. Пол Клан — тоже.

— Только вы не забывайте, — уточнил Клеменс, — что у него к тому моменту в голове была настоящая каша из идей и наркотиков. Он мог сорваться с обрыва и даже не заметить. Подумал, наверное, что научился летать.

— Клану замены даже не стали искать.

Фил задумался. Бродяга. Пол? Так ведь его звали?

— Мне кажется, я с ним знаком.

И он рассказал о своих встречах с бродягой. Не все. Содержанием бесед он делиться не стал.

— Я его отпустил. Мне показалось, что он на такое не способен. Вы правильно сказали: в голове у него каша. Но случались все-таки проблески сознания. Нечасто, правда. И ненадолго.

— А что насчет Гэйл Бэнкс?

Фил видел, как тяжело воспринимает информацию Дон. Ничего удивительного. Дело, которым он был одержим столько лет, причем одержим не только с профессиональной точки зрения, на его глазах сводилось к грубой прозе жизни. Фил надеялся, что с ним такого не случится, но, с другой стороны, понимал, что, скорее всего, таки случится. Такова судьба каждого порядочного копа.

— Гэйл Бэнкс умерла от осложнений СПИДа еще в девяностые, — сказал Клеменс.

— Так кто же сейчас эти Старейшины, если все умерли либо отошли от дел?

— Титулы превратились в позывные, — сказал Феннел. — Чтобы не называть настоящих имен, если их подслушивают.

— А вы подслушивали?

— Когда была такая возможность.

— Но в суд с такими уликами не пойдешь.

— Именно поэтому мы и хотели поймать Гласса на горячем, — сказал Феннел.

— Кроме того, — вмешался Клеменс, — в суде они могли сказать, что не продавали людей богатым извращенцам, а просто играли в тайное общество. Скоты такие…

Фил призадумался.

— Так как же вы об этом узнали? Вы ведь следили за Глассом.

Феннел и Клеменс выразительно посмотрели на него.

— Ого… — только и смог сказать Фил.

— Именно.

— Он один из них, — с горечью констатировал Дон.

— Да, он стал новым Законодателем, — подтвердил Феннел. — Так мы на них и вышли. Сын Роберта Фентона, Майкл Фентон…

— …из фирмы «Фентон и партнеры», — уточнил Фил.

— Он самый.

— Так вот, он — новый Мэр.

Дон покачал головой. Он чувствовал, что собственные воспоминания предали его.

— А остальные? — спросил Фил. — Миссионер и так далее.

— Миссионером, судя по всему, был Адам Уивер, — сказал Феннел.

— Приводил им богачей. Инвесторов.

— До недавнего времени…

— А Садовник? — спросил Фил. — Он ведь до сих пор на свободе.

— О нем мы ничего не знаем, кроме предыдущего имени. А какой теперь толк от этого имени…

— Верно, — кивнул Феннел. — Это уже неважно. В нашем расследовании он не ключевая фигура.

— Но он до сих пор мучает и убивает детей! — вспыхнул Фил. — Это, по-вашему, ничего не значит?!

— Значит, — успокоил его Феннел. — Но не в рамках этого расследования. Наша задача — поймать Гласса и прикрыть торговлю людьми.

— А все остальное, — продолжил Клеменс, — второстепенно.

Фил ничего не сказал, но знал, что должен что-то делать.

— А что насчет Учителя? — спросил Дон. — Гэйл Бэнкс умерла. Кто стал новым Учителем?

— Ну, понимаете, — начал Феннел, — у Гэйл Бэнкс осталась дочь…

ГЛАВА 101

Линн Виндзор, похоже, была не в восторге от предстоящей беседы. А если быть до конца честной, она была в ярости.

Микки наблюдал за ней через стекло, но она его не видела. Рядом с ним стояла Марина.

— Я, конечно, понимаю, что ты в ней нашел, — сказала она.

— Нашел, вот именно. Как нашел, так и потерял.

Линн сидела в комнате для допросов, сложив руки на столе. Сидела очень ровно. Такую осанку могло обеспечить лишь глубокое возмущение.

Микки позвонил ей и предложил встретиться у входа в фирму. Он надеялся, что она настроится на интимный разговор, не предназначенный для ушей ее коллег. И она действительно так решила.

— Привет! — сказала она, лучезарно улыбаясь.

Наверное, подготовила эту улыбку заранее. Отрепетировала перед зеркалом.