– Но…

– Возможно, это не он. Возможно, это проклятие, заговор или перебалансировка. Это не твоя сила, – сказала Гвен.

– Не может быть.

Опять разочарование. Она снова стала жертвой. Жертвой проклятия. Или чего-то там еще. Она была так осторожна, она тренировалась, прочитала «Полный травник» Калпепера, «Современный гербалист» и все остальное, что посоветовала Гвен. Она делала записи на листах формата А4 и никогда не пробовала магию без присмотра. Она следовала всем правилам, которые установила Гвен, и вот теперь, когда что-то наконец случилось, Гвен говорит, что не надо обращать на это внимание.

– Сиди спокойно и ничего не предпринимай. Я разберусь. – Гвен быстро обняла ее. – А если увидишь сороку, заткни уши пальцами.

– Ты серьезно? – Разочарование быстро переросло в раздражение. Гвен отказывалась от нее. То же самое могла бы сказать ей мать.

– Совершенно серьезно. Если это какой-то побочный эффект, ты должна ему противостоять.

– Хорошо, – сказала Кэти. – Мне пора на работу. Уже опаздываю.

– Думаю, тебе лучше держаться подальше от этого места. Пока все не уляжется.

– Я там работаю, – напомнила Кэти и, поцеловав Гвен в щеку, направилась к задней двери. – Не волнуйся. Глупостей не наделаю.



Кэти осторожно пробралась по коридору верхнего этажа. Она знала, что гостей наверху нет и, проверив табель рабочего времени, выяснила, что уборка должна закончиться здесь. Включив весь свет, она направилась прямиком к Желтой комнате.

Желтую полицейскую ленту по распоряжению Патрика уже сняли. Не позволяя себе колебаться или думать, что позволяет себе лишнее, Кэти открыла дверь и проскользнула внутрь.

После недавнего инцидента номер тщательно убрали, и теперь комната выглядела точно так же, как перед вселением Оливера Коула. Правда, кто-то сбил термостат, и температура заметно упала.

Сама не понимая, зачем это делает и что ожидает найти, Кэти проверила смежную комнату. Туалетные принадлежности заменили, унитаз сиял. Поймав в зеркале над раковиной свое отражение, Кэти состроила гримасу. Бледная кожа, темные круги под глазами, потрескавшиеся губы. Жутковатое зрелище.

Кэти вздрогнула, услышав какой-то звук в спальне. Мгновенно подскочил пульс. Дверь приоткрылась, послышались приглушенные ковром шаги. Кэти торопливо оглянулась и, вооружившись единственным переносным предметом – огромных размеров бутылкой шампуня, – бочком двинулась к двери.

В той части комнаты, которая была ей видна, возникла мужская фигура.

– Аа! – размахивая бутылкой шампуня, Кэти выпрыгнула из ванной.

– Иисус, Мария и Иосиф! – воскликнул, обернувшись, Макс.

– Ты что здесь делаешь? – Получилось нелепо, и Кэти разозлилась не на шутку.

– А что ты делаешь с этой штукой? – Макс показал на бутылку, нахмурился и шагнул вперед. – Это случайно не…

Кэти ловко повернулась и ловким жестом вернула шампунь на его законное место. Потом, выгадывая время, вымыла руки и, оглянувшись, увидела, что Макс опустился на колени и заглядывает под кровать.

– Что ты ищешь?

Он отступил.

– Они убрали номер.

– Конечно. Но тебе-то что? – Не сразу, но до нее все же дошло. – Хотел просмотреть его вещи?

– А ты не хотела? – Макс выпрямился и отряхнул джинсы.

– Нет! – Между неплотно сдвинутыми тяжелыми бархатными шторами осталась щель, и колышущаяся за ней прозрачная занавеска отвлекала Кэти. Она пересекла комнату, чтобы закрыть окно, но оно было плотно закрыто. Занавеска перестала колыхаться и висела неподвижно. Игра света, подумала Кэти и, повернувшись, увидела Макса, стоящего в опасной близости от нее. – Тебе нельзя здесь быть. Ты – «мопс».

– Я всего лишь хочу кое-что проверить. – Он раздвинул бархатные шторы и принялся обыскивать мебель – прикроватный шкафчик, гардероб, комод.

– Отсюда все забрали. Что было, взяла полиции. Или родственники.

– Черт. – Макс полностью вытащил нижний ящик комода и заглянул в пустоту. – Иногда вещи просто проскальзывают и оказываются внизу. – Он посмотрел на Кэти через плечо. – А параноики нередко прячут деньги в самых неожиданных местах, приклеивая их клейкой лентой.

– Если что-то найдешь, тебе придется это сдать. Это воровство.

Макс оглянулся через плечо.

– Я не вор, – с оскорбленным видом сказал он. – И ищу свои деньги.

– Но он мертв и расплатиться с тобой уже не в состоянии.

Макс покачал головой.

– Деньги мои. В покере расплачиваться по долгам считается делом чести. Нет ничего хуже, чем не оплатить долг. Так что спасаю его от позора.

«Честь», «позор» – от этих слов по спине у нее побежали мурашки. Нет, нет, она не позволит себе потерять голову. Макс хитер и изворотлив. Самоуверен. Раздражает.

– Нет, так нельзя. Это неправильно.

– Как и не платить по карточным долгам. Играешь – плати.

– Но человек-то умер. – Кэти почувствовала, что говорит почти как Монти Пайтон, но удержаться от взятого тона не смогла. – Он не может отдать деньги, потому что уже не с нами. Он мертв. – Ее так и тянуло употребить слово «экс».

Макс пожал плечами.

– Есть вещи, преступающие грань смерти.

– Поверить не могу, – сказала Кэти, ощущая за собой моральное превосходство. – Человек умер.

Привстав на цыпочки, Макс провел руками по карнизу картины. Футболка потянулась вверх, обнажив полоску голой кожи.

Кэти отвернулась.

– Я не сказал, что мне наплевать. Я едва знал его, но мне жаль, что так случилось. Хочу закончить наше с ним дельце и двинуться дальше.

– Нельзя. – Какой же все-таки молодец Патрик, неожиданно подумала Кэти. Как эффективно он все устроил. – Тебе придется поговорить с его семьей. Может быть, они признают долг. Кто знает.

Макс закончил с картинным карнизом, но, оставшись на месте, все еще оглядывал комнату с несколько рассеянным видом. Кэти уже решила, что он выключился из разговора, и собиралась что-нибудь сказать, но тут он посмотрел на нее с вызывающей прямотой.

– У меня не сложилось впечатления, что его жена смотрела сквозь пальцы на увлечение Коула азартными играми. Не уверен, что она вообще знала об этом пристрастии мужа.

– А ты такой щепетильный? Рыться в вещах покойника – нормально. Поговорить с его женой – нет, спасибо.

– Не с женой, с вдовой. И нет, я не вижу смысла расстраивать ее. То есть расстраивать ее еще больше. Игра была его секретом, и решать, хранить этот секрет или раскрывать, должен был он, а не я.

– А по-моему, твой моральный компас немного сбился.

– Думаю, ты одержима деньгами.

– Что?

– Ты ставишь деньги выше чувств.

– А откуда ты знаешь, что он не испытывал сильных чувств относительно денег? – парировала Кэти.

Макс усмехнулся.

– Приятно с тобой поболтать, но мне надо идти. Ты, случайно, не знаешь, здесь где-нибудь в покер играют? Или в блек-джек?

– В Пендлфорде? Вряд ли.

– Да? Ну ладно, что-нибудь подвернется.

– Чем займешься?

Макс пожал плечами.

– Не представляю. Но в этом свой плюс.

– Забавные каникулы.

На его лице промелькнуло странное выражение. У двери он остановился и повернулся.

– Между прочим, что ты здесь делаешь? Только не говори, что он и тебе задолжал.

Кэти не собиралась объяснять, что прошлой ночью видела мистера Коула во сне и что сорока просила ее найти его часы.

– Проверяю, готова ли комната. – Кэти отвернулась, чтобы не встречаться с ним взглядом. Она всегда предпочитала быть по возможности честной, отчасти потому, что совершенно не умела врать. Вот и теперь она почувствовала тепло вспыхнувшего на шее и растекшегося к щекам румянца. – Конечно. – Макс не спускал с нее испытующего взгляда, как будто знал, что она говорит неправду. Может быть, и знал.

Он шагнул к ней.

– Ты знала Оливера? Мистера Коула?

– Я даже не знала, что его так зовут, – сказала Кэти, с облегчением возвращаясь на безопасную территорию правды.

– Ты была на свадьбе. А не видела, он давал кому-нибудь что-нибудь?

– Что, к примеру?

Макс по-прежнему смотрел на нее с нервирующей расчетливостью. Потом лицо его прояснилось, и он одарил ее очаровательной улыбкой.

– Неважно. Не обращай внимания.

– Не буду, – раздраженно бросила Кэти. Вуаль снова шелохнулась. Дрогнул горчичного цвета бархат. Штора колыхнулась внутрь комнаты, как будто за ней скрывался кто-то. Глупости, конечно. Что-то у нее с глазами. Возможно, сахар упал или что-то еще.

– О’кей. Еще увидимся.

Макс вышел из комнаты, но Кэти снова отвлекло изменение температуры. В комнате и раньше было прохладно, а теперь стало просто холодно, и на руках выступила гусиная кожа. Кэти подошла к окну. Тихо, ни ветерка. Ткань шторы слепилась в плотную колонну. За ней определенно кто-то прятался. И этот кто-то шевелился.

– Эй? – выдавила Кэти и едва узнала свой голос, тоненький и дрожащий. Внутри все таяло от страха, но она все же удержалась и не побежала. Она бы и не закричала, но шторы вдруг вздыбились грозной, исполненной зловещих намерений башней.

– Что? – Макс вернулся на крик, и тяжелый бархат отступил и разгладился. Притворился мертвым.

Кэти отступила от окна.

– Мне кажется, здесь кто-то есть, но я никого не вижу.

Вопреки ее ожиданию, Макс не засмеялся, но подошел к шторам и – Кэти не успела его остановить – раздвинул их. Потом проверил ванную, заглянул в гардероб и под кровать.

– Ты немножко разнервничалась. Это из-за Коула.

– Нет. – Кэти покачала головой. – Посмотри на шторы. – Длинные, до пола, они снова взбугрились, приняв форму колонны или человека. Она моргнула, и они снова распустились.

– Ты видел? – Кэти подтянулась к Максу. Оглядела комнату.

– Куда ж они подевались?

– Движение воздуха или что-то такое. Я закрою окно. – Он шагнул вперед, но Кэти схватила его за руку.

– Не надо! – панически вскрикнула Кэти и, обратившись к шторам, добавила: – Хватит дурачиться. Не смешно.

– Все о’кей, – успокаивающе сказал Макс. – Здесь никого нет.

– Думаю, есть. А еще здесь холодно. – Она уже дрожала и даже стучала зубами.

Макс положил руку ей на плечо, и ей захотелось прильнуть к нему, согреться его теплом. Но он был чужак и вор, и она отстранилась.

– Давай-ка выйдем, – предложил он. – На солнышке тебе сразу станет лучше. Согреешься.

– Что-то здесь не так, – тихо сказала Кэти и, повернувшись, принюхалась. – Чувствуешь? Горелый запах. И… – Она не договорила. Покачала головой.

– Ничего здесь нет, – повторил Макс. И тут перевернулся стул. – Черт! – выругался он и переместился к двери. Кэти уже была на шаг впереди.

Макс вытолкнул ее в коридор и захлопнул дверь.

– Господи. – Кэти глубоко вдохнула и прислонилась к стене.

– Странно. – Голос у Макса не дрогнул, но лицо побледнело, и глаза заметно расширились. – Ну что, выйдем на солнышко?

Теплый воздух и послеполуденное солнце согрели лицо и руки, прогнали озноб. Они вышли к фасаду отеля и спустились по каменным ступенькам к нижней лужайке.

Кэти опустилась на траву возле огромного прямоугольного пруда, поверхность которого задыхалась от кувшинок.

Макс аккуратно сел рядом.

– Ты в порядке?

– Не совсем, – сказала Кэти, но ободряюще улыбнулась.

– Знаешь кого-нибудь, кто бы мог это сделать? Чтобы напугать тебя?

Кэти покачала головой:

– Вообще-то нет. Ко мне здесь хорошо относятся. – Она остановилась, поняв, как самоуверенно это прозвучало. – Серьезно. Моя тетя, Гвен, что-то вроде местной знаменитости. Одним она нравится, другие хотят от нее что-то, и ее популярность в некотором смысле распространяется на меня. Но относятся ко мне доброжелательно.

– Ты ни с кем не ссорилась? По-крупному?

– Это не мое.

– Бойфренда ни у кого не уводила? Что-то вроде этого?

Кэти фыркнула.

– Нет.

Вид у Макса был такой, словно он пытается решить алгебраическое уравнение.

– А есть такие, кто любит подобного рода шутки? Так, ради смеха?

– Это была не шутка.

Он пожал плечами.

– Может быть, у нас тепловой удар. Или мы напились.

– Я не пила. А ты?

– Вроде бы нет.

Кэти поднялась, стряхнула с юбки траву.

– Пойду поищу часы.

– Что? – Заслонившись ладонью от солнца, Макс посмотрел на нее снизу вверх.

Она смущенно пожала плечами.

– Часы мистера Коула. Мне нужно их найти. Надо сходить в бюро находок.

– Подожди. – Он тоже поднялся. – Откуда ты знаешь про часы? Он дал их тебе? Вот уж не подумал бы, что этот старый развратник…

Кэти удивленно посмотрела на него.

– Что тебе известно о его часах?

Макс, подбоченившись, уставился на нее. Несколько секунд они молча смотрели друг на друга. Первым не выдержал он:

– Мне нужно найти их.

– И мне тоже. – Кэти повернулась и направилась к отелю.

– Они принадлежат мне. Я их выиграл. – Макс последовал за ней через лужайку.

– Об этом я ничего не знаю.

– Если найдешь, тебе придется отдать их мне. Они мои.

Получалось нехорошо. Просил ли дух мистера Коула забрать часы у Макса, потому что с ними связано что-то опасное? Макс не выглядел человеком, готовым так быстро сдаться. Разве что дух мистера Коула переживал из-за того, что не может вернуть карточный долг. Может быть, он хочет, чтобы она нашла часы и передала их Максу. Жаль, что сорока не объяснила понятнее. С магией такая проблема возникает часто. В ней все так чертовски загадочно.

После иссушающей жары отель встретил их благословенной прохладой. Анна, сидевшая за столом в рецепции, обмахивалась брошюрой.

– Привет. – Макс прошел мимо Кэти и улыбнулся Анне. – Я кое-что потерял и надеюсь, что вы мне поможете.

– Конечно. – Анна отложила брошюру.

– Я потерял носовой платок. – Макс прислонился к столу, посмотрел Анне в глаза и улыбнулся. – Ничего особенного, но он имеет для меня сентиментальную ценность.

– Можно заглянуть в бюро находок. – Анна мило улыбнулась в ответ. – Если хотите, я покажу…

– Носовой платок, – вмешалась Кэти. – Неужели?

– Кэти как раз собиралась туда. Вот и я приклеился. Но все равно большое спасибо. Здесь все такие любезные.

– Мы для того и работаем, чтобы угождать клиентам, – машинально выдала Анна, переводя взгляд с Кэти на Макса.

– Ни малейшего шанса. – Кэти взялась за ручку двери. – «Мопсам» вход воспрещен.

– Что это за «мопсы» такие? – поинтересовался Макс.

Кэти уже открыла рот – сказать, чтобы он не соскакивал с темы, но Анна опередила ее:

– Обычные граждане[1].

– А лайфер?[2]

Анна нахмурилась.

– Вы работали в отеле?

Макс покачал головой:

– Нет, слышал это слово от Кэти.

– Постоянный резидент, – сказала Кэти. – Как Хемингуэй или Феллини.

– Да, – подхватила Анна. – Патрик с радостью принял бы такую парочку, но я постоянно говорю ему, что здесь у нас не Лондон и не Нью-Йорк. У нас нет таких богачей.

– Неужели?

– Ваш отель – шикарное заведение.

– Ладно, положим, вы миллионер и можете позволить себе жить в отеле. Имея возможность выбирать, что бы вы предпочли? Уилтшир?

– Верно сказано, но некоторые хотят жить спокойной жизнью.

– Если хочешь жить спокойно, не живи в отеле. Живи на каком-нибудь острове или в частном имении.

– Но есть покой и есть тишина. В отеле ты живешь среди людей, но не обязан взаимодействовать с ними. По крайней мере, только на своих условиях. Ты один, но не одинок.

– Как-то у тебя грустно получается, – сказала Кэти и, толкнув дверь с табличкой «Только для служащих отеля», повернулась к Анне. – Если не вернусь через пять минут, высылай поисковую группу.

Анна согласно кивнула.

Кэти отступила, пропуская вперед Макса. Если спускаешься по лестнице первым, тебя могут толкнуть в спину.

– Знаешь, мы не держим деньги в бюро находок, – сказала Кэти, стараясь не думать, что находится в ограниченном пространстве с незнакомым мужчиной.

Макс мило улыбнулся через плечо.

– Носовой платок, не забыла?

– Имеющий большую сентиментальную ценность, – саркастически заметила Кэти.

Он кивнул.

– Я в отчаянии.

– Вижу.

Внизу, под кухней и по соседству со стеллажом для вин, проходил короткий и широкий коридор.

С одной стороны вдоль него тянулись заставленные коробками полки. Макс выдвинул одну из них и запустил внутрь руку.

– Я бы так не делала. – Кэти указала на подписанный от руки ярлычок, наклеенный на боковую стенку и пожелтевший от времени. Надпись едва читалась.

– Зубы? Ты серьезно?

– Ты удивишься, узнав, сколько людей оставляют в номере свои вставные челюсти.

– Угу.

– А еще женские панталоны.

– Пардон?

– Смотри. – Кэти вытащила коробку побольше и достала из нее с полдюжины шелковых и ажурных трусиков. – Женщины, когда собираются остановиться в отеле, берут с собой самое лучшее белье. Потом, проведя здесь ночь страсти, забывают их в постели. Забывают насовсем, а трусики попадают в эту вот коробку.

– Вы их хотя бы стираете?

Кэти выпустила из пальцев розовые танга.

– Конечно. То есть это делают горничные. Не я лично.

– А почему вы их храните?

– На случай, если их востребуют владельцы. Мы – хранители потерянных трусиков, вставных челюстей, вибраторов…

– Нет. Серьезно? – Кэти кивнула. – И драгоценностей?

– Конечно. – Кэти подошла к стеллажу, привстала на цыпочки и сняла с верхней полки обувную коробку, наполненную часами. На кожаных ремешках, в пластмассовом корпусе, красный «свотч», огромные дайверские.

– А почему вы не отсылаете это все владельцам? У вас же есть их адреса.

– Если попадается что-то по-настоящему ценное – например, кольцо с брильянтом, – мы нарушаем пакт и связываемся с гостем, но все остальное…

– Какой пакт?

– Пакт, который гласит «ничего не вижу, ничего не слышу». Важный принцип в отельном бизнесе.

– О’кей, – смущенно сказал Макс.

– Если вы через три дня после ваших каникул получаете по почте ваши панталоны, это разрушает иллюзию незаметного сервиса. Это то же самое, что бросить их вам в лицо.

– Правильно. И справедливо. Но вот эта штука стоит сотни фунтов. – Он взял из коробки дайверские часы.

– Правда? – Кэти с сомнением посмотрела на часы. – Они ужасные.

– Они водонепроницаемые до двухсот метров, измеряют глубину до сотни метров и сделаны из титана.

Последовавшая за этим пауза растянулась настолько, что стала некомфортной.

– Ну ладно. Идем дальше, – сказала Кэти, чувствуя, что краснеет.

Стоявший рядом Макс наклонился к ней, и на мгновение Кэти прислонилась к нему. Но только на мгновение. В следующую секунду она опомнилась и сделала шаг назад.

– Будешь искать свой платок?

– Мой что? – слегка осевшим голосом спросил Макс и откашлялся.

– Носовой платок. С которым у тебя что-то связано.

– Правильно. Для носовых платков есть своя коробка?

Кэти махнула рукой в конец коридора и пододвинула к себе коробку с часами.

– Черт. Знать бы еще, как они выглядят.

– Ты видела их у него на руке?

– Нет, я и не присматривалась, – рассердилась Кэти. Откуда ей было знать, что придется копаться в аксессуарах Оливера Коула? «Травник Калпепера» точно не предупреждал ее об этом.

– Можно? – Макс протянул руку.

– Я все равно не позволю тебе забрать часы мистера Коула. – Кэти прижала коробку к себе. – И мне наплевать, если тебе это не понравится.

Он покачал головой.

– Я только сомневаюсь, что мы ищем одно и то же. Часы, которые я выиграл, женские. Циферблат выложен брильянтами. Броские, такие носила бы девушка из бандитской шайки.

– То есть он играл на часы жены. – Может быть, поэтому он и хотел, чтобы Кэти нашла их. Может быть, его дух переживал из-за потери часов супруги?

– Ты так и не сказала, почему тебе нужно их найти. Ты ведь даже не знаешь, как они выглядят.

– Нет. – Она вынула из кучи «свотч», подер-жала и вернула на место. – Какая ж я идиотка. Надо спросить его жену. Скажу, что они пропали, а сообщать, когда он мне это сказал, необязательно. Так что и врать не придется. Отлично.

– Отлично, если ты веришь, что его жена не выберет «Брайтлинг» и не продаст их потом за хорошие деньги.

– Ты бы так, конечно, и сделал.

– В прошлой жизни, возможно. Но сейчас я начинаю с чистого листа.

– Точно? – Кэти прижала к себе коробку. – Ты закончил?

– Да.

Они поднялись на лестницу и вышли на свет.

Глава 5

Кэм допоздна работал в офисе, и Гвен воспользовалась возможностью просмотреть все дневники Айрис. Когда она только унаследовала дом и впервые читала записи, ей часто казалось, что они открываются именно в том месте, которое было ей нужно. Теперь она знала их практически наизусть, но хотела прочитать повнимательнее, освежить память. При отсутствии какой-либо системы индексации это означало, что искать придется долго. Прошло несколько часов, дневная жара вызывала желание положить голову на стол и поспать, она уже сомневалась, что ее усилия дадут требуемый результат.

Когда пришла Кэти, Гвен отложила разговор и отправилась готовить смузи в блендере. Пока машина жадно перемалывала фрукты и лед, а Кэти искала высокие стаканы и соломинки, Гвен попыталась придумать, как бы помягче объяснить то, что только что прочитала. Кэти потянулась и выключила «Китчен Эйд».

– Что?

– Ничего хорошего.

– Рассказывай. Мне нужно знать.

– О’кей. – Гвен разлила смузи. Себе она добавила рюмку водки и протянула бутылку Кэти, которая, как всегда, покачала головой. Кот выслеживал что-то в подлеске, и в воздухе витал аромат лаванды. Вечернее солнце еще дарило тепло, но жара спала, и дышалось легче. Гвен села на деревянную скамейку, передав одну из подушек Кэти, и положила другую за спину.

Кэти сжимала свой стакан, как будто позабыв про смузи. Гвен хотела снять напряжение, утешить ее, но когда положила руку на плечо племянницы, та сбросила ее.

– Пожалуйста, расскажи, что ты узнала.

– Нашла кое-какую информацию о появлении привидений. Случается так, что духи иногда попадают в ловушку. Вроде как привязываются к какому-то месту, объекту или человеку.

Кэти откинулась назад.

– О’кей. Итак, мистер Коул привязан ко мне. Я к тому, что он говорил со мной через сороку, следовательно, он не застрял в отеле.

– Я так и подумала, – сказала Гвен.

– Так как же мне от него избавиться? То есть не избавиться от него, а помочь ему.

– Вот и об этом подумала. Говоря о мертвых, Айрис очень уклончива. Этой темы она касается дважды и оба раза говорит, что идея эта очень-очень плохая.

– Что ты имеешь в виду?

– Вероятно, ее бабушка умела говорить с мертвыми. Вроде как.

– Что значит «вроде как»?

– Она прикасалась к мертвецу и узнавала, как он умер.

– Как в «CSI. Место преступления»?

Гвен кивнула.

– Страшная сила, – сказала Кэти. При этом особенно шокированной она не выглядела. Скорее заинтригованной. Гвен постоянно забывала, какой силой наделена племянница, насколько она мотивирована. Пора уже перестать думать о ней, как об испуганной четырнадцатилетней девчонке.

– Так. Что мне делать с мистером Коулом? Есть ли способ поговорить с ним? Спровоцировать контакт или что-то вроде того? Я имею в виду, что он, очевидно, пытается со мной поговорить, и если я хочу, чтобы кошмары прекратились, может быть, мне стоит постараться прислушаться?

Смысл в этом был. Гвен тревожилась, но не могла придумать другого выхода. Кэти просила о помощи. И поскольку она, вероятно, была той, кто проклял ее этой силой, ее долг избавить племянницу от нее. Излечить Кэти.

– Есть одно заклинание, его можно попробовать. Нечто вроде вызывания духов.

– Устроить сеанс?

– Думаю, что да. Айрис изложила детали, но, судя по краткости описания, понятно, что она относилась к этому неодобрительно.

– Хорошо, что ее здесь нет. Мы можем попробовать? – Кэти высосала остатки смузи, издавая соломинкой всасывающие звуки.

– Так и думала, что ты это предложишь. – Гвен вернулась в дом и взяла первую попавшую под руку свечу, высокую, с бергамотом, которую использовала на кухне, чтобы удалить посторонние запахи после приготовления карри. Вернувшись во двор, она поставила свечу перед лавочкой и села, скрестив ноги, на траву. Кэти села напротив.

Гвен зажгла свечу и протянула руки племяннице. Руки Кэти были холодные, и она мягко сжала их.

– Что мне делать? – взволнованная предстоящим приключением, спросила Кэти.

– Думаю, мы просто послушаем, – сказала Гвен и, уставившись на пламя свечи, приказала себе расслабиться.

– Сосредоточенно или медитативно? – спросила через секунду Кэти. Племянница как будто читала ее мысли.

– Медитативно. Нужно открыть пространство, чтобы Оливер Коул мог войти.

– В меня он не войдет, большое спасибо, – сказала Кэти, но потом закрыла глаза и притихла.

Гвен сделала то же самое и через некоторое время почувствовала, как соскальзывает в пространство между бодрствованием и сном. Вместо мужчины, который мог быть мистером Коулом, она увидела лежащую на кровати, умирающую четырнадцатилетнюю Кэти. Гвен открыла глаза. Кэти, взрослая, сидела перед ней. Здоровая. Живая. Чувствуя, что покрывается пупырышками, Гвен сжала ее руки.

– Извини. Не могу.

Кэти открыла глаза.

– Все в порядке, – сказала она, вероятно, увидев что-то тревожное в глазах Гвен. – Я найду часы. И мне не нужна его помощь. – Она улыбнулась. – Вообще-то я увидела еще кое-кого, кто ищет их. И, похоже, он из тех, кто получает то, что хочет. Буду держаться его, и, держу пари, он приведет меня к ним.

– Он? – Гвен уже видела однажды такую же улыбку на лице Кэти и знала, что она значит. – Этот он, случайно, не симпатичный?

– Может быть. Но ты не беспокойся, я очень здравомыслящая девушка. – Меня не это беспокоит. – Кэти всегда была осторожной. Не доверялась первому встречному и всегда принимала во внимание каждую потенциальную опасность. Одна половинка Гвен была только рада тому, что племянница такая, что она никогда не выпьет лишнего, не соблазнится наркотиком и не сядет в машину с пьяным водителем, но другая половинка беспокоилась из-за того, что она не узнает иной жизни. Что ее безопасный мирок будет сокращаться, съеживаться, пока не уменьшится до размеров ее дома, Эндхауза, и этого мавзолея на холме, отеля «Грандж». И может быть, даже без последнего, если мистер Коул продолжит изводить ее из могилы.

Выпив еще смузи, Кэти положила голову на спинку скамейки. Потянулась, широко, словно соперничая с Котом, зевнула и вытерла лицо.

– Извини. Не выспалась.

– Ну так приляг. – Гвен забрала пустой стакан и поставила его на землю. Пусть она не могла решить проблему беспокойного духа или возможного вмешательства черной магии, но могла до отвала накормить Кэти фруктами и обеспечить ее надежной крышей над головой. Иногда это все, что можешь сделать, и иногда этого достаточно.



В глубокой задумчивости Гвен шла по дорожке вдоль канала от Пендлфорда к Бату. Вышла она рано, до шести, пока тихо, но собачников было больше, чем она ожидала. Мужчина на курсирующей по каналу лодке курил сигарету и, когда она проходила мимо, пожелал ей доброго утра.

Спустя пару миль ритм ходьбы успокоил мысли, и она почувствовала, что сможет работать, когда вернется домой. Гвен не интересовал пейзаж, ее мысли были направлены внутрь, поэтому она не замечала женщину, пока та не оказалась прямо перед ней. Незнакомка проворно прыгнула с борта лодки на тропу.

– Вы ведь Гвен Харпер?

У женщины были серебристо-седые волосы, перехваченные завязанным по-крестьянски желтым платком, темные джинсы и жилет поверх клетчатой рубашки. Она выглядела здоровой, непринужденной и до странности знакомой.

Женщина покачала головой и протянула руку.

– Я – Ханна.

Гвен пожала протянутую руку, крепкую, сухую, с чуть загрубелой кожей и коротко подстриженными ногтями. Рабочие руки.