— Вы позволите? — он принялся перебирать вещи.

Микки быстро взглянул на Стречи. Та откликнулась:

— Конечно позволю.

Очень быстро Люк убедился, что фамильного серебра в ее багаже нет.

— Даже бутылки виски нет. Что ж, я должен был проверить.

— Понимаю. Должно быть, все это выглядит весьма подозрительно.

— Что — это? Полночь, тяжелый чемодан и тому подобное? Нет, вовсе нет. Хотя ближайший автобус будет в четверг.

— Срочные дела.

— Я так и догадался.

— Что же. — Она беспомощно пожала плечами. — Похоже, нам пора.

— Похоже на то. Ну, Стречи, вы были хорошей гостьей — но не затруднит ли вас оставить адрес? Хотя не думаю — даже лорду Эском! — Он пристально посмотрел на нее. — Кому-либо из лордов Эском.

Она улыбнулась:

— А он только один.

Он тихо пропел:

— То-олько один лорд Эском.

— Приятно было познакомиться, — буркнул Микки. — И голос у тебя ничего. Только не звони нам — мы сами тебя найдем, если что.

Как только они выехали с парковки, Микки сказал:

— Похоже, у тебя есть что мне рассказать.

— Это долгая и запутанная история.

— Я готов ее выслушать.

Над дорогой нависали кусты живой изгороди — в свете фар они казались грязно-желтыми. Дорогу перебежал кролик.

Она спросила:

— Ты ведь не знаком с Клайвом?

— А-а, так это из-за твоего бойфренда..?

— Он задумал аферу. Купил, значит, титул давно почивших лордов поместья — слышал, они продаются? Потом обманом продал его дюжине американцев — по заоблачной цене.

— Ты умеешь выбирать мужчин.

Она пропустила эту реплику мимо ушей.

— Вообще-то это не противозаконно…

— Просто-напросто афера.

— Титулы эти можно купить на специальном аукционе — они проводятся раз-два в году. Так вот, Клайв купил два титула — один для себя (он теперь Клайв, лорд Лоуэр-Марш), а со вторым приехал в Америку и представил его как нечто грандиозное.

— Старая история — как про шляпника.

— Про какого шляпника?

Микки не отрывал взгляда от дороги, ибо та была узкой и ограниченной с обеих сторон:

— В витрине одного шляпника были выставлены шляпы с табличкой: «Дешевые шляпы — всего пять фунтов штука». Но никто не желал их покупать. Тогда он убрал из витрины все шляпы, оставив лишь одну — он водрузил ее на возвышение и вывесил этикетку: «Эксклюзивная модель — сорок девять фунтов девяносто пять шиллингов». Он распродал всё.

Она улыбнулась:

— Примерно так же поступил и Клайв. Подобные титулы могут стоить и сотни тысяч фунтов, но самые дешевые уходят меньше чем за десять. Но Америка далеко, и тамошние жители об этом не знают. А те, кто знает, не стали бы ничего покупать у Клайва.

— Ну… каждую минуту рождается по дураку.

Микки закусил губу. Стречи показалось, что он снова стал избегать смотреть на нее. Она спросила:

— Вот влипла, правда?

Он ответил не сразу.

— Да уж.

Она вздохнула:

— Мне опять стало скучно. Знаешь — жизнь идет своим чередом, солнышко светит, каждый день так похож на остальные… Мне просто надоело. Захотелось приключений. Это моя слабость — а ведь жизнь только из них и состоит, верно?

— Я помню, когда в твоей жизни светило солнце. — Он устремил свой взгляд в ночную темень. — Наверное, увлекательно было, когда этот «лорд Клайв» стал подбивать к тебе клинья?

— Чтобы произвести на меня впечатление, нужно больше, чем громкий титул.

— Тогда чем же? Глупый вопрос. Забудь, что я спрашивал. А сейчас где он?

— Бог его знает.

Он покосился на нее:

— А поподробней?

Она коснулась его руки, что держала руль.

— Он бросил меня — убежал с одной блондинкой. Но хуже всего то, что он оставил меня с младенцем на руках.

Он резко обернулся:

— С младенцем?

— В переносном смысле, разумеется. — Она не спешила убирать руку. — Так случилось, что по всем документам владелица фирмы-продавца — я. Я-то думала, что мы продаем лишь один титул — купили за пять тысяч, а продали за сто — неплохой куш, правда? Я же не знала, что титул будет продаваться столько раз! Я ждала прибытия только одного лорда Эском, а их прилетел целый самолет!

— Очевидная уловка.

— Со стороны-то все виднее, так? Клайв надул их, а заодно и меня. Но даже он не ожидал, что в Англию пожелают приехать все покупатели. Он-то думал, что эта покупка — дань тщеславию, и они будут сидеть дома и чахнуть над своими пергаментами, а потом уж приедут в страну — причем по очереди.

— А он — такой тонкий знаток человеческой натуры?

— Ты относишься к нему с предубеждением, Микки. — Еще бы это было не так. Она легонько сжала его руку. — В любом случае, четыре лорда уже прибыли, и это еще не все! Я же даже толком не знаю, сколько титулов продал Клайв! Может, скоро приедут все.

— Но тебя, чтобы встретить их, не будет.

— Господи, нет.

Он помедлил:

— А где ты будешь?

Она убрала руку:

— Не знаю, Микки. Где-нибудь далеко, где я смогу спокойно зализывать раны.

— Ну а сейчас — сейчас ты куда?

Она вздохнула:

— У меня и дома-то больше нет. Все, что у меня есть, умещается в этом чемодане.

— Тогда нам надо найти Клайва.

— Я не имею понятия, где он. Возможно, уже улетел в Америку с Глорией. Да и плевать на него. Мне бы смыться. И забыть про все это.

— Полагаю, лучше все-таки найти его.

— Пусть себе горит в аду. Я пас.

— Ты можешь пожить у меня, — наугад сказал он. — Пока все не утрясется.

— Я недолго. — На мгновение она закрыла глаза, потом обернулась к нему: — Должно быть, ты ненавидишь меня, Микки. Такую обманщицу…

— Ненавидеть тебя? — Он горько усмехнулся. — Спал бы тогда себе и спал.

Она придвинулась к нему и обняла его за плечи:

— Мне очень жаль. Серьезно… ой, у тебя новый лосьон после бритья?

— Бритья? — Он провел пальцем по щеке. — Я не брился вот уже… двадцать часов. Нет, это мой запах.

— Не угадал, ублюдок, — это мой запах.

Голос раздался так внезапно, что машина едва не съехала в кювет. Он раздался сзади — из крохотного пространства за их головами. Микки лишь искоса взглянул через плечо — но Стречи резко обернулась и очутилась лицом к лицу с Фрэнки ди Стефано и его пистолетом.

— Вы хорошо сказали, мистер, — спали бы и спали.

Дуло пистолета уперлось в челюсть Микки. Стречи небрежно потянулась было к оружию, но Фрэнки мигом перевел пушку на нее.

— Это касается вас обоих.

Стречи обозрела его:

— В меня не стреляйте — если хотите найти Клайва.

— Я спрашивал — и ты только что сказала, что не знаешь, где он.

— Тогда ладно. Вас где высадить?

— Убери свою хорошенькую мордашку. Смотри вперед.

Помедлив, она повиновалась. Фрэнки сообщил:

— На случай если кому интересно: я отправил своего приятеля в ближайший травмпункт. На моей машине.

Стречи ответила:

— Я так за него испугалась! Он будет жить?

Фрэнки усмехнулся:

— Будет, будет — куда он денется. — Он потрепал Микки по щеке. — Обрати особое внимание — полагаю, ты сломал ему нос. В «Холидей Инн».

— А где это? — спросил Микки.

— Объясни ему, Стречи.

Она округлила глаза:

— Откуда мне знать? Машину вел Микки. Да я вообще не имею понятия, где мы.

Микки притормозил.

Фрэнки сказал:

— Ну что, большой мальчик, — вылезай.

Микки выдержал его взгляд.

— Чтобы получить пулю?

— Вылезай!

— Нет уж, стреляй прямо тут. Убирать-то тебе.

— Страна идиотов, — рявкнул Фрэнки. — Послушай, у меня была трудная ночь. Я зол как черт. Вылезай, кому говорят.

Микки нахмурился и посмотрел на него. Стречи догадалась, что́ он собирается делать: он уже проделывал это однажды на ее глазах. Он подался вперед и сказал:

— О\'кей. Только ответь мне на один вопрос.

У него сделался озадаченный вид. Свои большие руки он держал на заднем сиденье. Не успел Фрэнки ответить, как Микки выбросил вперед руку и схватил его пистолет. Завязалась борьба. Тут Фрэнки нечаянно нажал на курок. Грохот был такой, будто кто-то взорвал прямо в машине ручную гранату. Даже стекла задрожали. Но не успело смолкнуть эхо выстрела, как пушка уже была в руках Микки.

— Ты в порядке, Стречи?

— Д-да. — Голос ее дрожал. — Но в крыше дыра.

Глаза Фрэнки сверкали гневом:

— Я убью тебя!

— Ты немного опоздал, сынок. А теперь твоя очередь. Вылезай из машины. Пойдешь пешком.

Фрэнки уставился на него.

— Ты — покойник!

— А пушка-то у меня.

— В следующий раз…

— А что, будет следующий раз?

Вмешалась Стречи:

— Прекратите вести себя как первоклассники! Никто не собирается никого убивать. Это всего-навсего деньги, Фрэнки.

— И гордость! — возразил он.

И покосился на Микки. Но тот кивнул:

— Согласен. Но тогда тебе нужен этот… лорд Клайв.

— А вы не знаете, где он, — я это понял, спрятавшись в салоне и подслушивая ваши разговоры. Но все, что у меня есть, — вы двое.

— Нас у тебя нет. Выходи из машины.

Фрэнки уселся на заднее сиденье:

— Решили помыть машину?

Стречи тихо сказала:

— Мне очень не хочется в этом признаваться, Микки, — но я так глубоко во всем этом завязла, что уже не смогу убежать.

— От этого типа? Мне вовсе не надо убивать его, Стречи. Я высажу его прямо здесь, на обочине. К тому времени, как он доберется до дома, ты будешь за сотни миль отсюда. А если полетишь на самолете — то и за тысячи.

— Он — только один из покупателей.

— А что — они все такие?

— Моя компания должна каждому из них по сто тысяч. Я не знаю, сколько всего было покупателей, но даже если десять — это уже миллион долларов. Не могу же я просто улететь на какой-нибудь пляж и спрятать там голову в песок?

Фрэнки тихо сидел и слушал разговор.

Микки сказал:

— У тебя нет выбора, Стречи. А таких денег — тем более. Останешься здесь — загремишь в тюрьму.

— Что никому не поможет, — вздохнула она. И, обернувшись к Фрэнки: — Правда ведь?

Фрэнки поежился:

— О, я уже все прекрасно понял. Что я хочу сказать — то, что у нас с вами общая цель.

— У всех у нас общая цель.

— У кого это — у всех? Вы имеете в виду остальных? Чем эти придурки могут нам пригодиться? Послушайте, когда мы найдем этого чертова Клайва, я на все сто уверен, что всех денег у него нет. Что у него их полно, это точно. По крайней мере, моя сотня у него есть.

— Вы этого хотите?

Фрэнки злобно покосился на них:

— Я хочу все его деньги. До последнего пенни. И еще я хочу вырвать ему глотку. А ты, Стречи, — какую часть его тела хочешь вырвать ты?

17

Одна из множества американских добродетелей — уважение к личной гигиене, в том числе ближнего своего. Когда они добрались до «Холидей Инн», Фрэнки счел само собой разумеющимся, что Микки и Стречи пожелают воспользоваться его ванной, чтобы принять душ — по очереди, конечно (настолько понимающим он не был). Он самолично провозгласил себя атаманом шайки, заставив сперва Микки сидеть с ним в вестибюле и ждать, пока вымоется Стречи, а затем сидел с ней в ожидании ее приятеля. Сам же Фрэнки не рискнул оставлять парочку наедине, и от водных процедур ему пришлось отказаться. Он с трудом проникался доверием к людям. Потом все трое направились в кафетерий позавтракать — там они взяли свежих фруктов и термос кофе.

Ко времени, когда в кафе появился Линкольн, разговор иссяк и начали сказываться последствия бессонной ночи. Они помахали Линкольну — на случай, если он решил бы сесть за отдельный столик, но он был не в том настроении, чтобы их избегать. Он рысцой подбежал к ним, сияя свежестью, точно очищенный грейпфрут, — еще один американец, не мыслящий начала дня без душа. Он торжественно пожелал Фрэнки доброго утра, обнадеженно подмигнул Стречи и искоса посмотрел на Микки:

— Разрешите к вам присоединиться?

Она выдвинула ему стул:

— Знакомьтесь: Микки Старр.

— Линкольн Дин. Очень приятно, Микки.

— Мне очень жаль слышать про вашу жену.

Линкольн поднял брови:

— А что — про это уже в газетах написали? — Он нервно усмехнулся: — Глобализация, однако, — мир стал как одна большая деревня: все всё знают.

Вступилась Стречи:

— Микки должен был узнать. Он — мой личный консультант.

Линкольн положил себе мюсли.

— Профессионал?

— Еще какой, — вмешался Фрэнки.

Стречи подалась вперед:

— К сожалению, Фрэнки вынужден нас покинуть.

Для Фрэнки это явно было новостью, но Стречи легонько толкнула его под столом и одарила широкой улыбкой:

— А мы с вами, Линкольн, немного поболтаем.

Фрэнки не спешил уходить, и она добавила:

— Нам надо кое-что сверить.

— Ну да, — неохотно согласился Фрэнки. — Вы идете, мистер Старр?

— Нет. Я ведь ее консультант.

Фрэнки раздраженно засопел и поднялся из-за стола.

— Я подожду в вестибюле.

— Спасибо, что сказали.

Линкольн проводил его взглядом.

— Несчастный человек.

Стречи сочувственно улыбнулась:

— Как вы себя чувствуете, Линкольн, — выспались?

— Хуже, чем выгляжу! — Он коротко хохотнул. — А вы?

— Глаз не сомкнула.

Линкольн покосился на Микки с таким видом, точно именно он был этом повинен.

— Когда вы сюда добрались?

— Часа полтора назад.

Ответ успокоил Линкольна.

— Вы поели?

Они кивнули, и Линкольн вновь принялся за мюсли.

— Вот что. — Прожевал он вместе с мюсли. — Я очень рад видеть вас здесь, Стречи.

— Ну да, все ведь думают, что я сбежала под покровом ночи.

Линкольн пожал плечами:

— А какова ваша роль, Микки?

Пока он раздумывал над ответом, Микки с улыбкой поставил свою чашечку кофе на блюдце:

— Друг и доверенное лицо.

Линкольн с минуту раздумывал, потом рассмеялся.

— А что вы думаете о ди Стефано? Он — честен?

Стречи спросила:

— А кто из нас честен?

Линкольн ответил прямо:

— Я. В этом моя беда — я всю жизнь играл по-честному. Черт бы побрал эту честность! — Он рассмеялся, потом увидел, как она на него смотрит, и снова уткнулся в тарелку с мюсли.

— И Глорию вы никогда не обманывали? — спросила она наудачу.

— Ни разу в жизни.

Она выдержала его взгляд и улыбнулась:

— Она вам не звонила?

Линкольн опустил голову.

— Черт, нет. Наверное, еще в постели, — горько усмехнулся он.

— Думаете, объявится?

Он пожал плечами:

— Кто знает? Такого у нас еще не было.

— Ведь, где бы ни была Глория, с ней может быть и Клайв.

Он едва не подавился мюсли.

— Здорово, — прокашлял он. — Подняли настроение, ничего не скажешь.

— Нам надо быть реалистами. — Она нагнулась к нему. — И помогать друг другу.

— Это каким же образом?

— Если Глория позвонит вам — скажете мне? А еще лучше — попробуйте узнать, где она.

— Можно подумать, она скажет.

Микки предложил:

— А вы установите, откуда звонили.

Линкольн пристально посмотрел на него:

— А потом вы нанесете ей визит — так ведь, Микки? Вас для этого пригласили?

Микки неопределенно пожал плечами.

Вдруг Линкольн скривился и заявил:

— Мама мия. Только этого не хватало.

— Чего? — улыбнулась Стречи.

— Да вон, смотрите, кто пришел. Этот недоумок-проповедник.

Все разом обернулись и узрели Эдгара Деларма — тот влетел в ресторан, как бомба. Склонившись над их столиком, он прогремел:

— С врагом разговариваете?

— Чего? — не понял Линкольн.

— Вы преломляете хлеб с женщиной, лишившей вас состояния?

— Всего-то ста тысяч — ни больше ни меньше, — невозмутимо отозвался Линкольн. — Ну, для вас, возможно, это и есть целое состояние.

— А для вас так — пустячок? — ехидно отпарировал Деларм.

— Я переживу.

На лице Деларма заиграла улыбка.

— А я тут лорда Клайва случайно встретил, — небрежно объявил он.

Он добился желаемого эффекта. Все как по команде повскакали со стульев.

— Где?

— В аэропорту. Его и… Они ждали самолет.

— Время? — спросил Микки.

— Но на самолет они не попали. Там был скандал…

Стречи спросила:

— Клайв ускользнул от вас?

— Вовсе нет. Он, я… — Он оглянулся на Линкольна и закашлялся. — …и еще один человек сидели в зале ожидания, когда мистера Лейна вызвали…

— Вызвали? — отрезал Линкольн. — Он был с моей женой?

— Ну да, она пошла с ним.

— И они не вернулись?

Деларм надул губы:

— Не думаю. Короче, на самолет они не попали.

Линкольн не удержался:

— Господи Иисусе! А куда они делись?

Деларм пропустил богохульство мимо ушей:

— Вам следовало быть в аэропорту.

— Го-го… гори оно все синим пламенем! — выругался Линкольн. — Так вы следили за ними?

— В этом не было нужды.

— Но почему?

— Я уже закончил свои дела с мистером Лейном.

Больше он не сказал ничего — да и не собирался. Точно игрок в покер, которому пришли все четыре туза и который точно знает, что победа за ним. Весь бар стоял на ушах. Ему, Деларму, осталось только вручить лорду Клайву чек. Была, конечно, небольшая вероятность, что кто-нибудь из конкурентов тоже может заплатить всю сумму уже сейчас, но, так как никто из них не знает, где лорд Клайв, это становится неважным. Он слегка улыбнулся собравшимся.

— Мне пора, — заявил он. — Не могу сказать, что получил удовольствие от нашей беседы.

Линкольн поднялся. Деларм вперил взор в Стречи:

— Вы — падшая женщина и обманщица. Не грешите больше.

И ушел прочь.

Микки ухмыльнулся:

— Ну, что я тебе говорил? Умеешь ты выбирать мужчин, нечего сказать.

Стречи не обратила на него внимания. Она сказала:

— Деларм утверждает, что закончил дела с Клайвом. Что бы это могло значить?

— И почему он называл Клайва «мистер» — мистер Лейн. Интересно, а это он к чему?

— Должно быть, для Деларма есть только один лорд — Всевышний, — предположила Стречи. — Но лично я думаю, что там, в аэропорту, они заключили какую-то сделку. И если верить ему, в Америку им улететь не удалось. Клайв и Глория еще где-то здесь. Остается только узнать — где именно?

18

Фрэнки дожидался их в вестибюле. Именно что дожидался — он расположился в огромном квадратном кресле, с которого был прекрасно виден вход в бар — с тем, чтобы видеть всех, кто входит и выходит оттуда. При их появлении он вскочил.

— Пошли в мой номер.

Микки улыбнулся ему:

— Думали — мы улизнем?

— Если вы так глупы — попытайтесь.

Микки навис над ним:

— А ведь мы хоть сейчас можем смыться.

— Тогда ты — покойник.

Микки подошел к нему ближе — голова Фрэнки была как раз на уровне его горла. Только Фрэнки собрался отступить на шаг, он почувствовал руку Микки у себя на затылке. Микки притянул его к себе и улыбнулся всем, кто находился в вестибюле. Затем сказал: