А Брайс самый жалкий из паяцев. И что я вообще могла в нем найти?

Дин расслабился и кивнул:

– Ты не ощущаешь странный вкус во рту, Брайс?

Я встала с кресла и повернулась к нему лицом. Я будто надела очки и смогла наконец ясно увидеть его таким, какой он есть, – увидеть, что он говнюк. Я больше не была ослеплена его обаянием, его красивым лицом или его психологическим манипулированием. Он переключил свое внимание и сделал несколько шагов ко мне. Кристал потерла голову, как будто у нее начиналась головная боль.

– Нет, а что? – На лице Брайса было написано самодовольство.

– Ну… я просто подумала, что этого можно ожидать, ведь из твоего рта извергается столько дерьма. – Я выпрямилась и подбоченилась.

– Тогда этот вкус должен быть тебе хорошо знаком. Ты же жрала это дерьмо столько лет. – Брайс улыбнулся своей насквозь фальшивой улыбкой политикана.

– Брайс, перестань, – взмолилась Кристал.

Он отмахнулся от нее:

– Шеннон большая девочка. Если она может наезжать на других, значит, ей под силу стерпеть, когда они отвечают ей тем же. Не так ли, Шеннон? Ты же можешь постоять за себя?

– Да могу, и ты это знаешь. – Я вздернула подбородок.

– Ты пела другую песню, когда тогда, в ресторане, делала мне предложение жениться на тебе. – Брайс оглядел зал, хитро улыбаясь.

Оливия разразилась смехом, а Кристал изумленно открыла рот.

– Ты сделала предложение Брайсу? – спросила Кристал.

И тут я поняла, что она не видела то видео и все это для нее новость. Я почувствовала себя полной идиоткой.

– Это было не всерьез, – сказала я, но мое лицо покраснело, выдав меня.

– Ага, как же. – Брайс поправил свой галстук.

– Я думала, ты сказал, что вы уладили свои отношения… – Кристал нахмурилась.

– Так оно и было. Просто Шеннон никак не может забыть меня, – сказал Брайс.

– Я выкинула тебя из головы, и когда-нибудь то же самое сделает и Кристал. Потому что ты, Брайс, гребаный говнюк!

– Шеннон, перестань. Пожалуйста, не говори о моем муже в таком тоне, – заговорила Кристал, явно удивившись словам, сорвавшимся с ее уст.

– Не будь дурой, Кристал. Раз он сделал это со мной, то сделает это и с тобой. Женщина, ради которой мужчина уходит от своей жены, всегда считает себя особенной, той, которую он никогда не бросит. Но поверь мне, это не так, и ты должна понимать это как никто другой.

Кристал посмотрела на меня странным взглядом, будто гадая, знаю ли я. Я прищурилась, пытаясь дать ей понять, что да, знаю. Я уже давным-давно хранила ее секрет, а она об этом даже не подозревала.

– Все, хватит! – Оливия встала со своего места и, подойдя к Кристал, одной рукой обняла ее. – Я не стану стоять и слушать, как ты так говоришь о ней. Кристал моя лучшая подруга, и я не потерплю наездов на нее.

Кристал наморщила лоб. Было очевидно, что до сих пор она и не подозревала о своих якобы близких отношениях с Оливией.

– Не заносись, Оливия, – сказала я.

Дин встал, сжал руку Оливии выше локтя и потянул ее к выходу.

– Пойдем. Я же сказал тебе не нарываться.

– Убери от нее свои лапы. – Марк вскочил со своего места.

– Нет, Оливия права. – Брайс ткнул в меня пальцем: – Я не позволю тебе так говорить о моей жене.

Марк схватил Дина за плечо, развернул и, всадив кулак ему в лицо, сбил его с ног. Но Дин тут же поднялся, атаковал Марка, и тот, врезавшись в кресло для педикюра, опрокинул ванночку с водой на пол. Кристал взвизгнула, Брайс попятился. Оливия заорала на Дина и попыталась оттащить его. Дин отвел руку для удара, его локоть врезался Оливии прямо в глаз, и она упала навзничь.

В зал впорхнули Карен и Киша, румяные и с сияющими улыбками на лицах. Но их улыбки тут же погасли, когда они увидели, что Оливия лежит на полу, держась за лицо и плача. Дин, поняв, что он наделал, слез с окровавленного Марка, чтобы помочь своей жене. Кристал бросилась к Оливии. Брайс стоял в сторонке, как истый политик, который сначала дает толчок заварушке, а затем смотрит на разворачивающийся хаос со стороны, не марая рук, пока замаранными оказываются все остальные.

– Хватит. А ну прекратите!

Дженни схватила пустой графин и шваркнула его об пол. Он разбился на тысячу осколков, и все, застыв на месте, воззрились на Дженни, вытаращив глаза и разинув рты. Никто из нас никогда не слышал, чтобы она повышала голос, не говоря уже о том, чтобы что-нибудь разбить. Это было совершенно несвойственно ей и так же неестественно, как переделанное тело Оливии. Однако я получала от этого истинное удовольствие. Женщины созданы не для того, чтобы вести себя тихо.

37. Карен

Моим первым побуждением было подбежать к Марку, который сидел на полу, держась за свой расквашенный нос. Независимо от того, что произошло сейчас между мной и Кишей, Марк как-никак был моим мужем. Я схватила со стола салфетки и прижала их к его носу. Дженни стояла, застыв и уставясь в пространство, пока Киша пыталась вывести ее из оцепенения.

– Боже! Ты в порядке? – спросила я, помогая Марку задрать голову, чтобы остановить кровотечение.

– Да, со мной все нормально, – пропыхтел он.

– Что тут произошло? – спросила я его.

– Это начал он. – Марк ткнул пальцем в Дина.

– Зато в следующий раз ты, надо думать, будешь помалкивать, когда речь зайдет о моей жене, – сказал Дин, осыпая поцелуями лицо Оливии. Он шепотом просил у нее прощения, называл ее своей малышкой и говорил, как он любит ее.

Я невольно поджала губы, глядя на Марка, на его редкие растрепанные темно-русые волосы, на его уязвленное эго, на его бегающие глаза… Почему Оливия так интересует его? Сейчас я не могла отчитать его, потому что было видно, что она здорово пострадала. Ее глаз был красен и опух, и наверняка у нее останется синяк. Кристал принесла ей бокал со льдом и салфетку, и Дин, завернув лед в салфетку, прижал его к ее глазу и сказал держать его там. Она поморщилась.

Дженни наконец расслабилась. Ее мышцы были так напряжены, что теперь, когда ее отпустило, она едва не упала на пол. Ее подхватила Киша.

– Ты в порядке? – спросила Киша.

– Да, все нормально. Мне просто нехорошо.

Голос Дженни был тих. Киша налила стакан апельсинового сока и протянула его ей. Она отпила большой глоток, затем долила сок шампанским, отхлебнула и выпила все залпом.

Мне было ужасно жаль Дженни. Она не такая, как мы. Мы привыкли к разборкам, кризисам, сплетням и обману, а она нет. Она не отсюда. Кристал тоже приезжая, но у нее Брайс, который мог бы помочь ей разобраться с хитросплетениями Бакхеда. Ведь в Бакхеде надо было не жить, а выживать.

Я помогла Марку встать на ноги и, прежде чем уйти, крепко обняла Дженни и сказала ей, что мне очень жаль. Ее тело было напряжено, и было видно, что она сама не своя. Я быстро обняла и Кишу, шепнув ей на ухо, что получила огромное удовольствие.

– Мне тоже очень жаль, что так вышло, – сказала Кристал и ткнула Брайса локтем в ребра. Он посмотрел на нее и подобрался.

– Дженни, я прошу прощения за мою роль в этом происшествии, – произнес он своим тоном политикана, сочетающим в себе капельку серьезности, изрядную порцию обаяния и примесь неискренности. – Ребята, вы хотите что-то сказать? – Брайс посмотрел на Дина и Марка. Они оба извинились. Дин помог Оливии встать с пола и осторожно осмотрел ее заплывший глаз. Дженни кивнула, принимая их извинения, но было похоже, что она делает это на автомате.

– Давайте просто спишем это на то, что в каждом мужчине сидит драчливый мальчишка, и ничего с этим не поделаешь. Как говорится, мальчишки есть мальчишки, – продолжил Брайс, смеясь. – Полно, мы же все соседи. Мы много работаем, и я уверен, что у нас просто стресс. Только и всего. – Он похлопал их по спинам.

Я закатила глаза. «Мальчишки есть мальчишки». Какая гадость.

– Ты прав, Брайс. Извини, Марк. Просто в последнее время на работе на меня столько всего навалилось, – признался Дин и протянул Марку руку. Марк с опаской посмотрел на нее.

– Я тоже виноват. Мне не следовало провоцировать тебя. Это все из-за этих бесконечных перелетов в Майами и обратно, они изматывают меня. – Марк пожал руку Дина. Они приобняли друг друга и похлопали друг друга по спинам.

– Вот это по-нашему, – сказал Брайс. – Давайте пойдем куда-нибудь и выпьем пива.

Они кивнули.

– Ты не против? – спросил Дин, обращаясь к Оливии. И снова поцеловал ее в щеку.

– Нет, не против. Идите, со мной все будет в порядке, – небрежно бросила Оливия.

– Я могу отвезти тебя домой, – предложила Кристал, и Оливия кивнула.

– Отлично. Значит, договорились, – с удовлетворением заключил Брайс и хлопнул в ладоши. – Кстати, я хотел пригласить вас всех на новоселье – оно состоится через две недели. Мы добавили к дому новую пристройку и полностью отремонтировали и подновили его. Для меня было важно сделать так, чтобы Кристал чувствовала, что мой дом – это ее дом. – Брайс криво улыбнулся и перевел взгляд на Шеннон, будто бросая ей вызов.

Шеннон сложила руки на груди и зло уставилась на него. Она открыла было рот, будто хотела что-то сказать, но затем закрыла его, так ничего и не произнеся… Совсем ничего. Ей не надо было произносить последнее слово, чтобы все услышали его.

38. Дженни

Настоящее время

Детектив Сэнфорд роняет свою ручку на стол, откидывается на спинку стула и раскидывает руки, будто обнимая воздух. Затем делает медленный выдох, явно измотанный этим делом, – скорее всего, его измотал мой рассказ о том, сколько во всей этой истории было всяких терок и как все фигуранты были друг с другом в контрах, так что неизбежно должно было произойти нечто такое, что изменило бы нашу жизнь навсегда. Он трет глаза, подается вперед и ставит локти на стол.

– И вы пытаетесь мне сказать, что после всех этих разборок – как словесных, так и связанных с рукоприкладством – мужья просто пошли пить пиво, а их жен устроило все, что произошло?

– В каком-то смысле да, но это никогда их по-настоящему не «устраивало». Похоже на слишком медленно закипающую воду – ты смотришь, как на дне кастрюли начинают образовываться пузырьки, но все никак не доходят до верха, – объясняю я.

– А это всегда было похоже на медленное закипание?

– Нет.

– И как вы думаете, что породило эту непрекращающуюся напряженность? – Он морщит лоб.

– Ее породила новая жена Брайса, Кристал.

– А почему? – Сэнфорд опять откидывается назад.

– В этой группе женщин жена была заменена впервые, и мне кажется, это заставило остальных сомневаться в крепости своих браков, в смысле своего существования и задаваться вопросом о том, кем они станут, если перестанут быть женами. Это внушило им страх, а страх сводит людей с ума.

Я смотрю на часы на стене. Сейчас два часа дня. Я сижу здесь уже шесть часов, а мы еще только едва-едва затронули тему. Когда я вызвалась прийти и поговорить с детективом, возглавляющим расследование этого дела, я не ожидала, что это займет столько времени. Как бы мне ни хотелось помочь, я устала. Я зеваю, разинув рот так широко, что у меня закрываются глаза и из их уголков вытекают слезы. Я тру их, чтобы не заснуть.

Детектив Сэнфорд глядит на часы, затем снова переводит взгляд на меня.

– Вам нужен перерыв?

– Да, и я умираю с голоду.

– Я могу об этом позаботиться. Вам пиццу или бургеры?

– Пиццу, – отвечаю я с чуть заметной улыбкой.

– Я так и подумал, что вы из тех, что предпочитают пиццу. – Он тоже улыбнулся. Детектив Сэнфорд встает со своего стула и идет к двери. Затем останавливается и, повернувшись ко мне, мгновение мнется.

Я знаю, что ему действительно нужна моя помощь. Бакхед многосложен, хитро сплетен, как паутина – с виду она красива, но в ней так легко запутаться. Только пауки знают, как передвигаться по ней, не застревая. А я – паук.

– А что вам известно о жизни Кристал… до ее переезда в Бакхед? – спрашивает он.

Я пытаюсь вспомнить то, что узнала о ней, то, что слышала то тут, то там. Она работала барменшей в Техасе – это все, что мне было известно о ней. Никто никогда по-настоящему не расспрашивал ее о ее прошлом, если это не касалось вопроса о том, как начались ее отношения с Брайсом.

– Вообще-то, я мало что об этом знаю.

Детектив Сэнфорд поджимает губы и кивает:

– Я так и думал. А между тем у нее, похоже, была своя собственная непростая история. – Он открывает дверь, закрывает ее за собой, и его слова повисают в воздухе.

39. Карен

Я в последний раз выжала воду из швабры в раковину в кладовке и прислонила ее к стене. И, закрыв за собой дверь, вернулась в зал. Шеннон бросила пакет, полный грязных салфеток, крошек и пустых бутылок из-под шампанского в мусорное ведро. Дженни энергично вытирала влажной тряпкой столы и кресла. Они и без того были чистыми, но она все равно продолжала тереть. Киша собрала грязную посуду.

– Вам вовсе незачем мне помогать, – сказала Дженни, сдув волосы, упавшие ей на лицо, и вытерев пот со лба.

– Вздор. – Шеннон собрала оставшийся мусор.

– Мы больше не будем оставлять за собой грязь, чтобы ты ее убирала. Мы же взрослые женщины, – подтвердила я.

– Верно, и к тому же ты платишь мне, – со смехом добавила Киша.

– Хорошо, хорошо. – Тяжело дыша, Дженни уселась в парикмахерское кресло и сделала шумный выдох.

Мы последовали ее примеру и сели в круг. И оглядели салон, в котором опять все блестело. Не осталось никаких следов того, что произошло здесь час назад. Кровь, вытекшая из носа Марка, была замыта, и мы прибрали все, что было опрокинуто на пол. Все столы для маникюра были убраны, внештатные маникюрши упаковали свои принадлежности и быстро ушли.

– Шеннон, ты пойдешь на это новоселье? – спросила Киша, и ее вопрос явно был искренен.

– Нет, не пойду. Тебе пришлось бы приставить к моей голове пистолет, чтобы заставить меня. – Шеннон отпила глоток воды и скривилась при мысли об этом.

– Я тебя не виню, – отозвалась Дженни. – То, что Брайс сделал сегодня, переходит все границы.

– И давайте не будем забывать о том, что произошло на приеме, и о том видео. – Шеннон скрестила руки на груди.

Я кивнула:

– Сегодня тут отличился не только Брайс. Мой муж тоже вел себя как идиот. Мне непонятны его стремление защищать Оливию и эта его дурацкая враждебность по отношению к Дину. – Я вслед за Шеннон тоже сложила руки на груди.

– Но она же его клиентка, не так ли? – спросила Киша.

– Вообще-то да…

– А вы с ней подруги? – Киша закинула ногу на ногу и принялась качать ею.

– Едва ли. – Я закатила глаза.

До того как Шеннон и Брайс развелись и на сцене появилась Кристал, Оливия, Шеннон и я были близки. Но после того, как стало известно, что Шеннон и Брайс разводятся, наша дружба распалась и мы все больше и больше отдалялись друг от друга. Я по-прежнему была близка к Шеннон, хотя иногда ей было нужно побыть одной, но Оливия пыталась вбить между всеми нами клин.

– Возможно, дело и правда в том, что он хочет защитить ее, поскольку она его клиентка и твоя типа подруга. – Киша пыталась разгадать эту головоломку.

– Или же он с ней спит, – выпалила Шеннон.

У меня округлились глаза и раскрылся рот.

– Ты думаешь, он с ней спит?

Я встала со своего места и начала ходить взад и вперед. Мне всегда было трудно сидеть, отсюда и моя потребность в пробежках. Я попыталась воссоздать в голове последние несколько месяцев с тех пор, как Марк начал вести себя странно.

– Хм. Нет, по правде говоря, я не знаю. Это были просто мысли вслух. Ты же знаешь, как это бывает у меня, Карен, – сказала Шеннон и принужденно рассмеялась.

– Да, давайте не будем опережать события, – вмешалась Дженни.

Я начала ходить быстрее, мои туфли громко стучали по паркетному полу. Что, если он и вправду изменяет мне? Изменяет с Оливией? Неужели он мог так поступить со мной? Неужели он мог так поступить с Райли? Ох, Райли. Когда я подумала о моем маленьком сыне, у меня болезненно сжалось сердце. Могу ли я вообще возмущаться после того, что было между мной и Кишей?

– Мне надо это выяснить. Разве не так? Например, наняв частного детектива? – Я замолчала и посмотрела на каждую из них, ища подтверждения.

Дженни кивнула.

Шеннон пожала плечами.

Киша ущипнула себя за переносицу и устремила на меня осуждающий взгляд. Ей не было нужды что-то говорить. Я и так знала, о чем она думает.

– От этого тебе хуже не будет, – сказала Шеннон. – Ну, ты понимаешь… чтобы удостовериться. – Она порылась в своей сумке и достала из нее визитную карточку. – Вот, держи.

– Что это? – Я взяла карточку. Надпись на ней гласила: «Уильям Беллинджер, частный детектив».

– Некоторое время назад я прибегала к его услугам. – Шеннон достала из сумки красную помаду и медленно накрасила ею губы.

– Погоди – чтобы он проследил за Брайсом? – спросила Дженни.

– В том числе, – ответила Шеннон, слегка махнув рукой.

– Возможно, мне следовало бы нанять частного детектива, чтобы выяснить, кто вломился в мой салон. Думаю, хуже всего именно это – неизвестность. Ощущение, что они могут вернуться в любую минуту, – проговорила Дженни, но мне показалось, что она даже не сознает, что произносит это вслух, потому что в эту минуту она не смотрела ни на кого из нас.

Киша взяла Дженни за руку, выведя ее из оцепенения.

– Если тебе станет от этого легче, то да, тебе стоит это сделать.

Дженни поглядела на Кишу:

– Возможно, я так и сделаю. Но тебе, Карен, однозначно нужно обратиться к нему.

Я кивнула и положила карточку в карман. Я не знала, воспользуюсь ли я ею, но лучше иметь ее под рукой. Если Оливия действительно спит с моим мужем, то что еще она может сделать?

40. Кристал

Оливия сидела напротив меня на похожем на трон кресле с лиловой обивкой в своей просторной и шикарной гостиной. Дом, в котором жили она и Дин, был невероятно роскошен. Все здесь было отделано золотом, везде виднелись оникс и белый мрамор. Я не знаю, какую именно фирму по дизайну интерьеров она нанимала, но уверена, что самую помпезную и дорогую. Именно таким я и представляла себе ее вкус в отношении декора. Ее дом представлял собой какой-то архитектурный сюр и поражал своими размерами – десять спален, восемь ванных, открытый бассейн, огромный сад и теннисные корты. Как и сама Оливия, он словно бросал вызов всем и вся, и все в нем было чересчур. Я была знакома с ней недолго, но за это время успела понять, что она именно такова.

Она прижимала к глазу пакет с почти растаявшим льдом. Мы сидели здесь уже полчаса, в основном разговаривая о великолепии дома, в котором она жила. Мне хотелось уйти, но я не желала оставлять ее в таком состоянии. Оливия была не очень-то добрым человеком, но она все-таки была человеком. Я знала, что то, что с ней сделал Дин, было случайностью. Однако то, что он сделал с Марком, было сделано намеренно, и я видела, что внутри у него кипит ярость. И боялась, что когда-нибудь эта ярость выплеснется на Оливию, если это уже не произошло.

– Ты уверена, что с тобой все в порядке? – спросила я уже в сотый раз.

– Да. Это вышло случайно.

– На этот раз да, но как насчет следующего? – Я беспокойно поерзала на диване.

Оливия сделала глубокий вдох и отняла пакет со льдом от своего лица. Положив его на журнальный столик, она откинулась на спинку своего кресла и прижала кончики пальцев к подбитому глазу. Она морщилась, но продолжала нажимать. Было видно, что ей больно, но она не переставала нажимать, что показалось мне довольно странным. Затем, перестав нажимать, она посмотрела прямо мне в глаза.

– Следующего раза не будет, – сказала она.

– Ты в этом уверена?

– Да, Кристал. Я отнюдь не маленькая девочка, не умеющая за себя постоять.

– Я не говорила, что ты не можешь за себя постоять, но сама я думала так же…

Лицо Оливии просияло, и она подалась вперед.

– С тобой что-то произошло?

Я опять беспокойно поерзала.

– Э-э-э. Нет… Я просто пыталась представить себе, каково тебе сейчас, что́ тебе приходится переживать, – неубедительно проговорила я. Уголки губ Оливии приподнялись, и она снова откинулась назад.

– Мне ничего не приходится переживать, – отрезала она. – Так что просто оставь эту тему.

Я смущенно огляделась по сторонам. Вошла пожилая женщина и протянула нам по стакану сладкого чая со льдом. Оливия взяла свой стакан, не обратив на женщину ни малейшего внимания, я же поблагодарила ее.

– Извини, Оливия. Я просто хотела удостовериться, что с тобой все в порядке. Я вовсе не собираюсь лезть в твои дела. – Я отпила глоток чаю со льдом.

Оливия кивнула:

– Ничего. Просто я чувствую себя не в своей тарелке, когда кто-то плохо говорит о Дине. Ведь он мой муж. Я уверена, что ты так же относишься к Брайсу. – Она вскинула бровь, потягивая свой чай со льдом.

– Разумеется, – согласилась я, поставив свой стакан на серебряный поднос.

– Я рада, что мы с тобой подруги, – сказала Оливия, смерив меня взглядом.

– Я тоже. – Я прикусила губы и начала теребить ногти, не зная, что еще сказать.

– Я предпочитаю, чтобы мой ближний круг оставался узким, так что тебе повезло, что ты стала его частью. – Оливия склонила голову набок и самодовольно ухмыльнулась.

– Да… Тебе что-нибудь нужно? – Я встала с дивана и приготовилась быстро уйти.

– Я бы хотела, чтобы завтра ты поужинала со мной и Дином. И приведи с собой Брайса. Мы устроим двойное свидание.

Я попыталась найти какой-нибудь предлог для отказа. Мне не хотелось ни с кем встречаться, и мне не нравился Дин. Бакхед сводил меня с ума, но, немного поколебавшись, я все же нехотя сказала «да».

– Отлично. Приходите в семь, хорошо?

Я кивнула. Она встала со своего кресла, подошла ко мне, обняла меня, затем разжала объятия и, прежде чем я успела повернуться, чтобы взять сумочку, сжала мои плечи и посмотрела мне в глаза:

– Вот и славно. Мы скажем нашему повару приготовить оссобуко[12]. Ты, вероятно, не знаешь, что это такое, но поверь мне, отведав, умрешь от восторга.

Оливия растянула губы в широкой улыбке, показав все зубы, как делают приматы, перед тем как атаковать. Я тоже улыбнулась. За те две недели, что я знала Оливию, я заметила, что она может быть одновременно и жестокой, и доброй. Это ее поведение было неестественным… И оно было умышленным.

41. Оливия

Я впорхнула в столовую, одетая в обтягивающее красное платье и с решительным лицом. На моих шее, запястьях и пальцах сверкали бриллианты. Мои волосы были безупречно уложены, и, благодаря макияжу, искусно наложенному Дженни, на моем лице не было видно никаких следов вчерашней накладки. Я проследила за тем, чтобы все было в безукоризненном порядке. Белая шелковая скатерть, фарфоровая посуда, украшенная позолотой. На огромном столе красного дерева стояло несколько бутылок красного вина. Кристал и Брайс должны были вот-вот прийти, и я была твердо намерена сделать так, чтобы сегодняшний вечер прошел хорошо. Поначалу мои отношения с Кристал не заладились, и я видела, что она относится ко мне настороженно, что в моем обществе ей неуютно. И сегодня я собиралась исправить это. Пары, принадлежащие к сильным мира сего, должны держаться вместе.

Мне не нужны были новые разборки. Они приводят к морщинам, и мне приходилось делать инъекции ботокса все чаще. Но Кристал нервировала меня, хотя я не понимала почему. Надо будет поговорить об этом с моим психотерапевтом, чтобы разобраться, в чем тут дело. У меня не было причин питать к ней неприязнь. Поскольку Шеннон должна была скоро покинуть нашу компанию, хотела она того или нет, Кристал предстояло занять ее место. Надо признать, что количество дает силу, так что я не могла просто так выбрасывать людей вон, не заменяя их. Кристал и была такой заменой – как для Брайса, так и для моей сферы влияния.

В дверь позвонили. Я собралась было позвать прислугу, чтобы она открыла дверь, но затем решила, что будет любезнее, если я открою сама. Сделав глубокий вдох, я приподняла уголки губ в приветливой улыбке. Она была деланой, но располагающей.

Я распахнула большую арочную дверь и увидела Кристал и Брайса. Кристал была одета в облегающее бледно-розовое платье, а Брайс, как обычно во время своей избирательной кампании, в темно-синий костюм и красный галстук. На его лице играла фирменная широкая улыбка. Кристал неловко улыбалась, пытаясь придать своим губам изгиб, наиболее подходящий для приветствия. Она протянула мне бутылку «Вдовы Клико».

«Дом Периньон» был бы более подходящим выбором».

– Спасибо. Входите, входите. – Я обняла и ее, и его. – Дин, они уже здесь, – крикнула, оглянувшись, когда они переступили порог.

– Спасибо, что вы пригласили нас, – сказала Кристал.

– Нет, спасибо вам, что вы пришли. Мы так рады, что вы согласились поужинать с нами.

– Я рад, что вы смогли выбраться к нам. – Дин сбежал по винтовой лестнице.

Он был одет в черные брюки и белую рубашку – не так официально, как Брайс, но Дин никогда не одевался и не вел себя так уж официально. Он обнял Кристал, пожал руку Брайсу, затем проводил их в гостиную, чтобы выпить, показав им по дороге тридцатифутовые потолки и великолепные интерьеры нашего дома.

– Мы с Кристал с нетерпением ждем нашей вечеринки в честь новоселья. Нам не терпится продемонстрировать вам всем пристройку, которую мы добавили к нашему дому, и дизайнерские способности Кристал. Верно, дорогая? – Брайс обвил ее рукой и притянул к себе.

– Верно, – подтвердила она.

Я сжала руки, когда они сели на огромный диван.

– Дизайнерские способности? – произнесла я, подняв бровь. – Я и не подозревала, что ты дизайнер, Кристал. Очень удивлена. Я сама разработала дизайн всех интерьеров в этом доме. Как он вам? Что вы о нем думаете?

Она с усилием сглотнула. Дин протянул им хрустальные бокалы для шампанского. Прежде чем ответить, Кристал отпила глоток.

– Я не изучала ни дизайн интерьеров, ни дизайн вообще. Просто Брайс гордится моим вкусом, а что до интерьеров вашего дома, то они выглядят… дорого, – проговорила она, отпив еще глоток.

– Спасибо. – Я очаровательно улыбнулась. – Именно такое впечатление я и желала создать. Мне хотелось, чтобы наши гости чувствовали, что находиться в нашем доме – это честь.

– Я хочу предложить тост, – объявил Дин, подняв свой бокал. Мы все последовали его примеру и подняли свои. – За хороших друзей, новые начинания и долгую жизнь.

Мы кивнули, чокнулись и выпили за это.

– А мы упоминали, что наша вечеринка в честь новоселья будет костюмированной? – Брайс сделал еще один глоток шампанского.

– Нет, и я уже купила себе платье, очень дорогое платье, – сказала я, досадливо фыркнув.

– Прибереги его для другого случая. – Дин подошел ко мне, обхватил рукой мою талию и прижал меня к себе, пожалуй, слишком уж крепко.

– Я уверена, что ты все равно можешь прийти к нам в этом платье. Маскарадные костюмы необязательны, – подала голос Кристал.

– Вздор. Они обязательны. Поскольку наша вечеринка состоится в уик-энд после Хэллоуина, мы решили, что это будет как нельзя более уместно, – заявил Брайс.

– Да, дорогая. Это будет забавно. Нет ничего лучше, чем притвориться, что ты не ты, а кто-то другой, – сказал Дин.

– Только если речь не идет обо мне. Если бы кем-то другим притворился я, то это было бы для меня понижением статуса. – Брайс захохотал.

Дин рассмеялся еще громче, а я хихикнула. Кристал засмеялась с закрытым ртом – принужденно, чисто из вежливости. Ей явно был не по вкусу его высокомерный юмор. Мне же всегда нравились люди, знающие, какое место они занимают в обществе. Брайс занимал в нем высокое положение, и он это знал. А вот Шеннон не осознавала, как низко она пала. Она была бывшей женой, сбитым летчиком, пустым местом. И причинила мне зло, а это никому не сходит с рук.

Я никогда не стану такой, как она, поэтому-то и было необходимо оторвать ее от этой группы – так поступает ящерица, схваченная за хвост. Эта ящерица может выжить, только если она избавится от хвоста. Шеннон была этим хвостом, бесполезным и ненужным. И, если она не оторвется сама, это сделаю я, потому что знаю, что она только низведет нас до своего уровня. Но хватит о Шеннон. Сегодняшний вечер был нужен мне не для того, чтобы оттеснить Шеннон еще дальше, а для того, чтобы приблизить Кристал.

– А вы уже готовы к этой вашей вечеринке? – спросила я с сияющей улыбкой.

Прислуга вновь наполнила наши бокалы шампанским, и мы с Дином уселись на наши похожие на троны кресла с лиловой обивкой, стоящие бок о бок. Он держал мою руку, и мы восседали, как королева и ее король. Я улыбнулась ему, и он улыбнулся в ответ, ибо сегодня вечером он был мною доволен. Дин хотел любой ценой сохранить наши отношения с Брайсом и той, на ком он в данное время был женат, так что Кристал будет моей новой лучшей подругой, нравится ей это или нет.

– Не совсем. Остаются еще кое-какие завершающие штрихи, и на следующей неделе к нам должна явиться бригада декораторов, чтобы украсить дом к Хэллоуину, – ответила она. – Скелеты, паутина, и все в красных и черных тонах: шторы, ковры, розы. На эту ночь даже вода в бассейне будет окрашена в красный цвет. – Когда она говорила об этом, ее лицо сияло, как у ребенка в магазине игрушек. Впрочем, Кристал и была ребенком. Я улыбнулась и отпила еще один глоток шампанского.

– Похоже, это будет выглядеть шикарно. Нам не терпится увидеть ваш декор. – Я поджала губы.

Дин нежно провел по моей руке большим пальцем.

– Это придумала Кристал, – гордо сказал Брайс. И любовно погладил ее ногу.

Она ласково улыбнулась ему:

– Я бы ничего не смогла сделать без твоей помощи.

– И его чековой книжки. – Я кашлянула.

Кристал взглянула на меня, и ее лицо сморщилось. Она не расслышала моих слов, но ее мозг пытался разобрать, что именно я сказала. Дин что-то буркнул.

– Извините… Я поперхнулась. – Я сделала вид, что откашливаюсь. Иногда я просто ничего не могла с собой поделать.

– А еще у нас будет фейерверк, – добавил Дин.

– Эй, не раскрывай всех наших секретов. Пусть это станет для них сюрпризом, когда они придут на вечеринку, – сказала Кристал.

– Ничего себе. Судя по всему, это будет великолепная вечеринка, – заметил Дин, подзадоривая Брайса.

– Обычно, когда устраиваются званые вечера, так и бывает, но мы же все знаем, как прошел последний прием. – Брайс слегка улыбнулся.

Кристал неловко заерзала. Прислуга опять наполнила наши бокалы шампанским. Я выпрямилась.

– Да уж. В тот вечер Шеннон выставила себя такой дурой. Это невозможно забыть. Плюс это видео. – Я засмеялась.

– Какое видео? – спросил Брайс.

«Черт». Кристал бросила на меня странный взгляд.

– А затем она сделала тебе предложение руки и сердца, – быстро добавила я, но была уверена, что теперь уже поздно.

Черт побери, жалкий мозг Кристал уже сопоставлял факты. Она пристально посмотрела на меня, поднеся бокал к губам.

Брайс разразился смехом, и Дин тоже.

– А мы не могли бы сменить тему? – раздраженно сказала Кристал.

И это прозвучало скорее не как вопрос, а как требование. Брайс что-то шепнул ей на ухо. Я не слышала, что он сказал, но после этого он и впрямь сменил тему, так что надо думать, это было что-то вроде извинения. Почему Кристал защищает Шеннон? С какой стати? Возможно, она просто чувствует себя виноватой. Ведь то, что она сделала с Шеннон, – это самое худшее, что вообще можно сделать с великосветской домохозяйкой. Хотя вообще-то самое худшее, что можно было бы сделать с Шеннон, – это убить ее. Черт возьми, возможно, на данном этапе только это и могло бы исправить дело. Это было бы гуманным выходом из положения и самым лучшим для нас всех. Избавить Шеннон от мучений, как старую шелудивую собаку.

42. Кристал

Женщина, одетая в черные брюки и черную блузку, с лицом, лишенным всякого выражения, поставила передо мной тарелку с горячей едой. От тарелки поднимался пар, полный пьянящего аромата мяса, овощей и белого вина. Я поблагодарила женщину. Она едва заметно кивнула и быстро исчезла. Слуги Оливии и Дина были похожи на призраков, во всяком случае, хозяева относились к ним именно так. Они ничего не говорили и только что-то приносили или уносили, когда им приказывали что-то принести или унести. Было очевидно, что Оливии нравится, чтобы дело обстояло именно так. У нас с Брайсом имелись уборщица, повар, садовник и смотритель бассейна, и я была лично знакома с каждым из них. Только Оливии могло нравиться обращаться с живыми людьми так, будто они уже были неживыми.

– Все выглядит таким вкусным. – Я развернула свою салфетку и постелила ее себе на колени. Оливия и Дин сидели напротив нас с Брайсом за роскошным обеденным столом, за которым могли бы разместиться восемнадцать человек. Я удивилась тому, что они не заняли места на его концах, отстоящих далеко друг от друга. Как бы пошло это ни смотрелось, это был бы настоящий ход конем. Надо думать, когда они здесь одни, то сидят именно так, чуть ли не в миле друг от друга. Я захихикала, но тут же положила этому конец, отпив глоток красного вина. Оно доставило мне удовольствие в отличие от всего остального в этом доме – здешней атмосферы, роскоши, здешней компании. Это чертово видео было упомянуто снова. Я не видела его и не знала, о чем оно, но теперь мне было известно, что Оливия имеет к нему какое-то отношение. Она имела отношение ко всему, что происходило, и я знала, что что бы это видео собой ни представляло, это какая-то дрянь.

– Спасибо, – сказала Оливия, положив в рот кусок со своей тарелки. – Ешь.

Я кивнула и взяла нож и вилку. Нож прошел сквозь мясо, как сквозь масло. Я чувствовала, что Оливия наблюдает за мной, и действительно, когда я подняла взгляд, ее шоколадные глаза были устремлены прямо на меня. Она слегка улыбнулась мне, однако из-за инъекций ее губы сделались такими пухлыми, что эта улыбка выглядела куда шире, чем была на самом деле. Я воткнула вилку в кусочек телятины и поднесла его ко рту, глядя ей в глаза. Мясо легко соскользнуло с вилки мне в рот и, ощутив на языке его вкус, я вскрикнула от восторга.

– Боже, как вкусно. – Я проглотила его.

– Я же говорила тебе, Кристал, что, отведав его, ты просто умрешь, – сказала Оливия, явно довольная собой.

– Ты права, Оливия. Это великолепно. Наш повар должен обязательно узнать у вашего рецепт этого блюда, – сказал Брайс, съев еще несколько кусков.

– Это дорого тебе обойдется. – Оливия игриво подмигнула и, сделав еще один глоток вина, перебросила через плечо свои длинные роскошные волосы.

Дин рассмеялся:

– Конечно же, мы добудем для вас этот рецепт. – Он вытер лицо салфеткой.

– А как дела в салоне? После вчерашней накладки все пришло в норму? – спросил Брайс.

Я неловко кашлянула. Я не имела возможности поговорить ни с кем из женщин, кроме Оливии, и мне очень не хотелось обсуждать салон.

– Я была сегодня у Дженни, чтобы сделать бразильскую укладку и макияж, и, похоже, там все хорошо, – равнодушно сказала Оливия, сцепив руки.

Брайс кивнул и продолжил есть.

– Рад это слышать. Ты тоже считаешь, что там все хорошо, Кристал? – Он поглядел на меня, ожидая моего подтверждения.

– Я не имела возможности поговорить ни с кем, кроме Оливии, но если Оливия говорит, что там все хорошо, то я уверена, что так оно и есть. – Я отпила большой глоток из моего бокала.

– Наверное, тебе стоило бы сходить туда завтра. Побалуй себя, а я закину Дженни денег, чтобы компенсировать вчерашнюю неприятность, – предложил Брайс.

Он вечно пекся о своей репутации, о том, чтобы сгладить острые углы, уладить дело – но как он улаживал его? Просто тратя деньги. Это доставало меня, но сейчас было неподходящее время для того, чтобы отругать его за это, поэтому вместо этого я просто кивнула и улыбнулась. Это был любезный жест, хотя он собирался сделать его вовсе не от чистого сердца. Я чуть было не закатила глаза, но опять поймала на себе взгляд Оливии и заставила себя не делать этого.

– Это так мило с твоей стороны, Брайс. – Оливия захлопала ресницами. – Может, и нам стоило бы сделать то же самое, Дин? – Она повернулась к своему мужу.

Дин кивнул и со ртом, полным телятины, проговорил:

– Само собой.

Я не верила, что Оливия и Дин выполнят это обещание. Похоже, их предложение было сделано скорее для приличия, чем из желания исправить положение. Впрочем, Брайс тоже сделал широкий жест для приличия, так что, возможно, мы все были больше похожи друг на друга, чем я думала прежде.

– Кстати, о том, что еще нам следует сделать. Я тут поговорил с Брайсом и Марком и думаю, нам надо увеличить объем покрытия в наших договорах страхования жизни, Оливия, – небрежно сказал Дин, не переставая жевать.

Я в замешательстве посмотрела на Брайса:

– Почему ты вдруг решил поговорить об этом с Дином?

Брайс взял с колен салфетку и вытер лицо. В отличие от Дина, прежде чем заговорить, он тщательно прожевал свою еду и проглотил ее.

– Двоюродный брат Марка занимается страхованием, но дела у него идут не очень хорошо, вот он и поднял эту тему, когда мы все пили пиво. У них с Карен родился Райли, а мы с тобой только что закончили ремонт в нашем доме. Так что, по-моему, это хорошая мысль.

– А может, дело в том, что Марк планирует убить Карен, – сказала Оливия и, запрокинув голову, засмеялась.

Дин засмеялся вместе с ней.

Брайс фыркнул и, покачав головой, снова повернулся ко мне:

– Мы все стареем, и нам не помешает увеличить объем нашего страхового покрытия. Тем более после того, что случилось в салоне. Береженого бог бережет.

– Не то слово, – кивнула Оливия. – Ведь смерть приходит без предупреждения.

– Я хочу гарантировать, чтобы, если со мной что-то произойдет, ты была обеспечена, – сказал Брайс, взяв меня за руку.

– Но ты собираешься внести изменение в договоры страхования жизни нас обоих? – спросила я.

– Да. Мне не хочется о ней говорить, но Шеннон и я сделали то же самое. Мы оба хотели, чтобы, если с кем-то из нас что-то случится, другой был обеспечен. Когда я был женат на Шеннон, речь о детях никогда не шла, но, думаю, мы с тобой – другое дело. Я мыслю на перспективу, дорогая. – Он поцеловал меня в щеку.

Я взглянула на Оливию. Она поставила локти на стол и опиралась подбородком на руку, ловя каждое слово Брайса. Дин тоже смотрел ему в рот. Я посмотрела на Брайса. Его глаза были прищурены, явно прося меня сказать «да» и ожидая моего одобрения.

Все это было лишено всякой логики. У нас не было детей, и, если бы я умерла, Брайс все равно был бы в шоколаде. Ведь все деньги и так принадлежали только ему. Но я не собиралась обсуждать это с ним перед Оливией и Дином и поэтому кивнула и сказала ему, что посмотрю договор.

– Умница. – Он притянул меня к себе и снова поцеловал в щеку.

– Ну а как насчет нас? – спросил Дин, обращаясь к Оливии.

– Что насчет нас? – Она снова начала ковырять еду на своей тарелке, но опять почти ничего не съела. Моя тарелка почти опустела, а Оливия проглотила всего несколько кусочков.

– Думаю, нам тоже нужно это сделать. Моя работа не всегда бывает безопасной, и я хочу, чтобы ты была хорошо обеспечена, если со мной что-то случится… и наоборот. – Дин поцеловал Оливию в щеку.

Весь этот разговор был странен, эта тема однозначно не подходила для обсуждения на ужине в гостях. Кто вообще разговаривает о страховании жизни с людьми, которых он едва знает?

– Думаю, вы с Брайсом правы. Что плохого в том, чтобы делать ставку на смерть? – Оливия засмеялась.

– Точно! – Дин поднял свой бокал.

Оливия подняла свой, Брайс тоже, затем посмотрел на меня. Я нехотя последовала их примеру.

– Выпьем за смерть, – засмеялся Брайс. Они все выпили, утопив свой смех в красном вине.

Я сжалась при одной мысли об этом – о том, чтобы пить за смерть. Я поднесла бокал к губам, красная жидкость влилась мне в рот, скользнула по языку в горло… Во что же я ввязалась?

43. Карен

Я выключила свет и закрыла дверь в комнату Райли, тихо прошептав:

– Спокойной ночи, мое солнышко.

Затем стянула волосы в низкий хвост и прошла по коридору на кухню. И, взяв начатую бутылку красного вина, налила два бокала. Я выпила один из них и наполнила его снова, испустив вздох облегчения. Я ждала этого бокала вина весь день, чтобы притупить тревогу, нервозность, смятение, душевную боль – все, что терзало меня.

Восьмимильная пробежка, которую я проделала утром, только разбередила мое больное колено. Всю вторую половину дня я провела, играя с Райли в парке, но это отвлекало меня лишь ненадолго, когда он просил меня посмотреть, как он прыгает с качелей, лазает по «паутинке» или бежит во всю прыть к какому-нибудь намеченному объекту. После того как вечером я показала потенциальному покупателю дорогостоящий дом, меня охватили еще большие растерянность и опустошенность. Это были временные передышки, помогавшие мне отвлечься от моей тревоги, а все остальное время я не находила себе места. Днем, уложив Райли спать, я попыталась почитать книгу, но что бы я ни читала, слова на странице все время складывались в одни и те же вопросы: изменяет ли мне Марк? Спит ли он с Оливией? Неужели Оливия могла сделать это со мной? И люблю ли я все еще Марка? Действительно ли мне не все равно, если моему браку пришел конец? Пришел ли моему браку конец? Кем я стану без Марка? Как отреагирует на это Райли? Является ли то, что происходит между Кишей и мной, чем-то настоящим? И если да, то сможем ли мы сделать так, чтобы наши отношения работали? Как люди будут относиться ко мне как к лесбиянке? Не скажется ли это на моем бизнесе?

Когда я была с Кишей, я чувствовала себя такой живой, чувствовала, что я живу именно той жизнью, которой мне и было предназначено жить, что я в кои-то веки стала самой собой. Так что это должно быть настоящим, а раз так, то могу ли я злиться на Марка, если он тоже имеет связь на стороне? Я сделала глубокий вдох, затем отпила долгий глоток вина. Бросив пустую бутылку в мусор, я взяла оба бокала и направилась в гостиную. Марк лежал на диване, готовясь смотреть сериал «Прощай навсегда»[13].

– Поторопись. Я сейчас включу воспроизведение. – Он повернулся и посмотрел на меня.

Я протянула ему бокал и села на конец дивана. Он согнул ноги, чтобы освободить мне место. Его волосы были взъерошены, и он уже переоделся ко сну, во фланелевые штаны и белую футболку. Несмотря на мои чувства к Кише, он все еще казался мне красивым. Ему по-прежнему было присуще мальчишеское обаяние.

– Ты готова?

Я кивнула, и он нажал на кнопку воспроизведения.

На экране телевизора забурлили цвета, послышался шум. Но содержание серии до меня не доходило – я была в трансе, и мой мозг целиком был занят мыслями о будущем. Я поднесла бокал к губам и отпила еще вина, но оно не полилось вниз по моей глотке, а застряло в ней, как будто я забыла, как надо глотать. Я надрывно закашлялась, задыхаясь, пытаясь либо проглотить вино, либо извергнуть его – и то же самое можно было бы сказать о той лжи, которой я кормила себя все эти годы, и о правде, которую я не говорила Марку последние несколько недель. Он нажал на паузу и сел, взял у меня бокал, поставил его на столик и хлопал меня по спине, пока я пыталась восстановить дыхание и откашляться. Глотай. Дыши. Кашляй. Марк вышел и вернулся со стаканом воды. Он поднес его к моим губам, наклонил, и я залпом выпила полстакана. Он поставил стакан на столик. Я снова могла дышать. В моем горле больше не было жидкости, но ложь по-прежнему была скрыта внутри меня. Потерев мою спину, Марк спросил, в порядке ли я.