Я держался за эти звуки, будто они были единственной связью между реальностью и вселенной из боли, в которую меня погрузил Росфельд. Но самым ужасным была даже не эта боль, а то, что сделал со мной Тергард. Мне уже не в первый раз приходилось выносить удары на ментальном уровне, но еще никогда они не были настолько сильными. Магистр тамплиеров вывернул мой разум наизнанку и вторгся в запретные пределы моей души, вытащив наружу то, о чем я и сам не знал. А затем он взял мое сознание и выкрутил его, будто мокрую тряпку. Именно такое сравнение приходило мне в голову, но и оно не было достаточно точным. Я чувствовал себя… опустошенным. Опустошенным и уставшим. Казалось, Тергард украл мою жизненную силу, поступив, как какой-то странный ментальный вампир.

Никто не может выносить того, чтобы его наиболее потаенные мысли и желания выставлялись на всеобщее обозрение. Долгое время мне хотелось лишь одного — умереть, чтобы избавиться от неописуемого чувства стыда, которым залил мою душу Тергард. Тамплиер листал мое сознание, словно книгу, и сейчас не было буквально ничего, чего бы он обо мне не знал.

— Вот, значит, как, — произнес он, смерив меня долгим взглядом.

В его голосе смешались изумление и недоверие, но взгляд остался таким же беспощадным, как и раньше.

— Должен сказать, что я действительно был несправедлив к вам, Крейвен, — пробормотал он. — Вы не шпион.

Я хотел ответить, но у меня не хватило сил даже открыть рот. Возможно, Тергард и не ожидал узнать что-либо подобное. Хотя он и пытался делать вид, что спокоен так же, как и раньше, я чувствовал его замешательство от того, что ему довелось прочитать в моей памяти.

— Нет. Вы явно не шпион. — Он тихо рассмеялся. — У вас даже паспорт не поддельный, хотя в это трудно поверить. Если я сейчас отправлю вас в Америку, то вы сможете встретиться с самим собой. Парадоксальная мысль, не так ли? — Он вновь сделался серьезным. — Но не волнуйтесь, друг мой. Мы не позволим возникнуть подобному парадоксу.

— Да? — выдавил я. — Не хотите лишать свою гориллу удовольствия?

Голос у меня дрожал, и лишь мое упрямство придавало мне сил для того, чтобы говорить.

— Вы имеете в виду Росфельда? — Тергард опять рассмеялся. — Нет, конечно. Он уже наигрался вволю, вам не кажется? Что касается его сломанной руки, то, вероятно, вы теперь квиты…

С трудом повернув голову, я посмотрел на Росфельда, стоявшего рядом со мной. У сержанта была перевязана правая рука, и, судя по выражению его глаз, у него на этот счет сложилось совершенно противоположное мнение. Росфельд со мной еще не поквитался. И близко не поквитался.

— Не волнуйтесь, Крейвен, — сказал Тергард, заметив мой взгляд. — Росфельд вам больше ничего не сделает. У нас есть более эффективные методы для того, чтобы справиться с такими людьми, как вы.

Я из последних сил поднялся на ноги, но вновь упал, когда Росфельд ударил меня в бок.

— Росфельд! — недовольно воскликнул Тергард. — Я же сказал тебе, чтобы ты оставил его в покое. Мистер Крейвен должен насладиться нашим гостеприимством.

Укоризненно взглянув на несдержанного сержанта, он покачал головой и с наигранной обеспокоенностью склонился надо мной.

— Вы не должны обижаться на него за это, Крейвен, — сказал он. — Размер его мозга диаметрально противоположен размеру его мышц. Уверяю вас, что теперь и волос не упадет с вашей головы. — Он указал на повозку с клеткой. — Я даже приказал приготовить экипаж, чтобы отвезти вас в ваши покои. Вам там будет очень уютно. — Ухмыльнувшись, он поклонился. — Уводи его, Росфельд.

Одобрительно что-то буркнув, сержант поднял меня на ноги и пинками погнал к повозке, а потом запихнул в клетку и надел наручники. Когда он меня отпустил, я тут же упал, но ржавые железные наручники на запястьях удержали мое тело.

Захлопнув клетку, Росфельд запер ее на засов и, обойдя повозку, уселся на козлы.

— Куда вы… меня… везете? — простонал я.

Мир вокруг меня начал вращаться. Мне стало плохо, и я почувствовал, что вот-вот потеряю сознание.

— В место, где вам наверняка будет хорошо, — ответил Тергард. — Вы ведь хотели узнать, что здесь происходит, не так ли? Ну что ж, дорогой мой Крейвен, теперь, когда я так много знаю о вас, было бы несправедливо держать вас в неведении. Потерпите немного. Вы увидите, что это того стоило. И кто знает, возможно, вскоре вы повстречаетесь с одним старым другом. А теперь мне осталось лишь уладить кое-какой пустячок…

Уже теряя сознание, я услышал его презрительный смех. А потом меня поглотила тьма.



— Почему вы это сделали? — Голос Эльдекерка звучал неестественно ровно.

Он вообще говорил с трудом. С тех пор как они вышли из джунглей и добрались до его дома на окраине городка, это были первые произнесенные им слова. Он практически не помнил, как дошел сюда. После жестокого убийства солдат голландец впал в транс. Шок сковывал не его тело, а разум. Дело было не столько в бесчеловечности действий Шеннона, сколько в их полной бессмысленности.

— Почему, Шеннон? — повторил он свой вопрос. — Эти двое могли бы нам помочь.

Вместо ответа Шеннон уверенно направился к стенному шкафу, где Эльдекерк хранил свой скудный запас алкогольных напитков. Затем он повернулся к хозяину с наполненным до краев стаканом виски.

— Выпейте, — сказал он и вложил в руку голландца стакан.

Уставившись на него, Эльдекерк нервно сглотнул и поднес стакан к губам. Виски было неразбавленным и жгло горло, как огонь. И все же напиток помог. Руки перестали дрожать, оцепенение постепенно спало. Вместе с тем в его душе разгорелся вулкан чувств.

— Так, значит, вы считаете, что они бы нам помогли? — спокойно спросил Шеннон. — Боюсь, это ошибка, мингер Эльдекерк. Совсем наоборот. Я убил их, потому что в противном случае они убили бы нас.

— Но это же безумие, — возразил Эльдекерк, хотя чувствовал, что Шеннон говорит правду. — Зачем им было убивать нас?

— А почему они вообще там появились? — ушел от ответа Шеннон. — Вы об этом подумали? Там, наверху, их совершенно ничего не могло интересовать. В том месте нет ни жилищ, ни стратегически важных точек, ни вообще чего-либо ценного. А гарнизон находится на расстоянии тридцати миль отсюда. — Покачав головой, юноша отобрал у Эльдекерка пустой стакан и вновь наполнил его. — Нет. Они оба были там по совершенно определенной причине, Эльдекерк. Они искали нас.

— Нас? — опешил голландец.

— Или таких, как мы, — поправился Шеннон. — Людей, которые слишком любопытны и которые могли разузнать то, что их не касается. Поверьте мне, они не задумываясь расстреляли бы нас, если бы вы сказали им, что нам удалось обнаружить.

— Но это же чепуха какая-то! — возразил Эльдекерк скорее из-за упрямства, а не потому, что он действительно так считал. — Гарнизон здесь для того, чтобы нас защищать!

— Вы так думаете? — Шеннон усмехнулся. — А если я скажу вам, что у этого так называемого гарнизона с голландской короной так же много общего, как и с маорийскими жрецами?

— Но почему? — Эльдекерк растерялся. — Вы что, хотите сказать, что… а значит… Боже мой, Шеннон, они же приносят в жертву людей! И что нам делать, если мы не можем рассчитывать на помощь гарнизона?

— Есть одна возможность. — Шеннон ответил так поспешно, что Эльдекерк вдруг понял, что он только и ждал этого вопроса. — Но мне нужна ваша поддержка, Йоп. Слушайте…



Конечно же, я попытался запомнить путь, по которому меня везли, и, конечно же, у меня ничего не получилось. Повозка выехала из гарнизона и повернула на восток, прямо к центральной части острова, находившейся на уровне двух тысяч ярдов над морем. Вскоре мы оказались в джунглях.

Дорога скорее напоминала протоптанную тропу, и даже эта небольшая повозка с трудом ехала по ней. Кроны огромных старых деревьев, сплетясь ветвями, образовали над нашими головами непроницаемый шатер из листьев, так что повозка, казалось, двигалась по тоннелю, в который практически не проникали лучи солнца и который был залит слабым темно-зеленым светом.

Поездка длилась часа два, а потом Росфельд остановил повозку и, спрыгнув с козел, подошел к моей клетке. Он посмотрел на меня, и я увидел в его глазах выражение садистского удовлетворения. Медленно сняв фляжку с пояса, он зубами выдернул пробку и сделал глубокий глоток. Губы у него заблестели.

— Пить хочешь? — спросил он.

Я кивнул.

Подпрыгнув ко мне, Росфельд протянул фляжку к прутьям клетки и ухмыльнулся.

— Ну тогда возьми, — сказал он.

Я уставился на него. Наручники так крепко фиксировали мои руки, что я не мог пошевельнуть и пальцем, не говоря уже о том, чтобы взять флягу. Даже если бы мне это удалось, расстояние между прутьями было слишком маленьким, чтобы фляга могла пролезть.

С минуту подержав флягу перед моим лицом, Росфельд пожал плечами и, закрыв ее, покачал головой.

— Что ж, раз ты не хочешь… Но ничего. Уже недолго осталось. Еще семь-восемь часов, и ты сможешь выпить столько, сколько захочешь. — Он хихикнул. — Конечно, я не знаю, сможем ли мы дать тебе французского шампанского, Крейвен.

— Свинья, — тихо произнес я. Мои губы распухли и потрескались, и я едва мог говорить. И все же, чувствуя какое-то детское упрямство, которое могло мне только навредить, я добавил: — Ты заплатишь мне за это, Росфельд, клянусь тебе. Я убью тебя!

Моя угроза не произвела особого впечатления на сержанта.

— Вот как? — воскликнул он. — Неужели? Ну что ж, интересно, как ты сможешь сделать это со связанными руками и без оружия.

С ненавистью поглядев на него, я на мгновение закрыл глаза. Затем, заставив себя успокоиться, собрал последние силы, которые у меня оставались, и начал концентрироваться.

— Посмотри на меня, Росфельд, — сказал я.

Ухмыльнувшись, Росфельд повернулся ко мне и… замер на месте. Улыбка застыла на его губах.

— А теперь, — продолжил я, — открой клетку и освободи меня.

Я вложил в этот приказ всю свою способность к внушению, которая у меня оставалась. Боль и то, что сделал Тергард, подточили мои духовные силы, но на человека с таким интеллектом, как у Росфельда, моих сил хватило бы.

Но Росфельд не двинулся с места. Он стоял и смотрел на меня с глупым видом.

— Ты должен открыть клетку! — воскликнул я. — Сделай это немедленно.

Моргнув, Росфельд опустил руку на связку ключей на поясе… и отступил от повозки. Постепенно отсутствующее выражение его лица сменилось отвратительной ухмылкой.

— Нет, хозяин, — пробормотал он. — Росфельд плохой. Росфельд колдуна не слушай. А то Росфельда друзья ругать. А хозяин этого не хотеть. Да?

Я замер, а Росфельд запрокинул голову и истерично расхохотался.

Внезапно я понял, что имел в виду Тергард, когда говорил, что ему осталось лишь уладить кое-какой пустячок… Этим «пустячком» были мои ментальные способности. А как же иначе, в отчаянии подумал я. Должно быть, от побоев Росфельда я действительно поглупел настолько, что поверил в свои способности переубедить его.

Господи, ведь Тергард знает обо мне все! Разумеется, он понимал, что я легко смогу превратить его прихлебателя в своего раба, как только мы окажемся на достаточном расстоянии от него. И конечно, он позаботился о том, чтобы этого не произошло.

Очень простым — и эффективным! — способом.

Он отнял у меня мои колдовские силы!

Когда мы добрались до лагеря, был уже вечер.

По пути сюда дорога все время вела в гору, и пару раз я даже видел вершину Кракатау, огромного вулкана, подарившего острову свое имя. Сейчас вершина была к нам намного ближе, чем раньше.

Гарнизон располагался на побережье. Естественно, оно было обрывистым, но все-таки примерно соответствовало уровню моря, в то время как лагерь находился на высоте тысячи ярдов. Внешне лагерь напоминал крепость даже в большей степени, чем здание штаб-квартиры в гарнизоне. Он был скрыт от любопытных взглядов скалами. Эти скалы громоздились на склоне Кракатау и имели такой вид, будто их разрубили своими топорами сами боги. По форме лагерь напоминал вытянутый прямоугольник, причем его задняя часть повторяла естественные очертания горы, словно сохраняя границы черной лавы.

Ограждение высотой в три человеческих роста было сделано преимущественно из обломков застывшей лавы. Оно окружало территорию площадью в три квадратных мили. От ворот, низких и изогнутых, внутрь лагеря вел крытый коридор, который в случае атаки извне можно было легко оборонять. По бокам ворот находились две невысокие башни. Из бойниц торчали дула древних, но тем не менее весьма впечатляющих двенадцатифунтовых орудий. Внутри первой оборонительной линии, охранявшей лагерь от вторжения, возвышалась вторая стена таких же размеров. Сверху она была покрыта колючей проволокой и ржавыми железными остриями, а уже за этой стеной размещался сам лагерь — прямоугольная территория с десятком низких хижин под соломенными крышами.

Когда повозка въехала во внутренние ворота и приблизилась к баракам, в нос мне ударила неописуемая вонь. Росфельд щелкнул кнутом, чтобы подогнать уставших лошадей. В первом из бараков зажегся желтоватый свет, и через несколько секунд открылась дверь. Наружу вышел какой-то человек. Когда я увидел его, у меня внутри все сжалось.

Он не носил ни форму голландского флота, ни рваные обноски, в которые были одеты охранники, патрулировавшие внешнюю стену. На нем был белый плащ до колен с ярко-красным крестом на груди, кольчуга, черные шерстяные штаны и такие же черные ботинки. На перевязи висел длинный обоюдоострый меч!

Подъехав к этому человеку, Росфельд дернул лошадей за поводья и, когда повозка остановилась, спрыгнул на землю. Поприветствовав сержанта кивком, тамплиер с интересом, но без какого-либо сочувствия, посмотрел на меня.

— Новенький, — констатировал он. — А почему только один, Росфельд? Ведь брат Тергард знает, что нам нужны новые поступления.

— Этот у нас особенный, — проворчал Росфельд.

Неторопливо открыв клетку, он снял с меня наручники и просто столкнул с повозки.

Дорога высосала из меня последние силы. Все вокруг виделось мне в тумане. Опустившись рядом со мной, тамплиер взял меня за подбородок и осмотрел мое лицо.

— Он плохо выглядит. Это ты постарался?

Хмыкнув, Росфельд указал на свою перевязанную руку.

— Эта свинья сломала мне руку, — сказал он. — И вообще, пусть скажет спасибо — Тергард запретил мне раскалывать ему череп.

— Ему и так недолго осталось, — заметил тамплиер и укоризненно покачал головой. Выпрямившись, он бросил на Росфельда раздраженный взгляд и возмущенно воскликнул: — Ну и что мне делать с этим полумертвым? Неужели брат Тергард забыл, что я могу использовать только здоровых и сильных людей? Калек и умирающих у меня предостаточно.

— Этот здесь не для работы, — ответил Росфельд. — Тергард хочет, чтобы ты отвел его вниз, когда он немного придет в себя. — Сержант тихо рассмеялся. — Он просил передать тебе, что ему бы очень хотелось, чтобы этот человек оказался внизу.

— Почему? — осведомился тамплиер.

— Лучше спроси об этом Тергарда, — огрызнулся Росфельд. — Он считает, что этому человеку он особенно обрадуется. И не спрашивай меня почему. Мне ведь ничего не говорят. Я тут занимаюсь лишь мелкими поручениями, не более.

Взглянув на него, тамплиер снова покачал головой и опустился рядом со мной.

— Вы можете встать? — В его голосе внезапно оказалось столько тепла и дружелюбия, что я опешил, поскольку никак не ожидал такой реакции.

Кивнув, я попытался приподняться, но тут же, задыхаясь, опять сел на землю. Мне не хватало сил, чтобы встать. Меня будто парализовало.

Вздохнув, тамплиер выпрямился и хлопнул в ладоши. Вскоре я услышал шаги, и кто-то, подхватив меня под мышки, поставил на ноги.

— Отведите его в камеру, — велел тамплиер. — И скажите доктору, чтобы он им занялся.

Меня поволокли через плац к другому бараку. В этот момент у меня потемнело в глазах, и я потерял сознание.

Какое-то время я пребывал во тьме, а потом открылась дверь, и вошел человек, который начал осматривать мое тело. Было очень больно, но вскоре все неприятные ощущения практически исчезли, а чувство мучительной усталости сменилось обычной слабостью.

Очень хотелось спать, но я знал, что не должен поддаваться этому искушению, если хочу выбраться из лагеря живым. Я даже не догадывался, что имели в виду Росфельд и тамплиер, когда говорили, что меня нужно отправить вниз. Но что бы это ни означало, я был уверен в том, что это приведет к моей смерти.

В полутрансе я поднял руку и остановил врача, который уже собирался уходить.

— Задержитесь ненадолго, — пробормотал я. — Мне нужно с кем-то поговорить.

— Вам необходим сон, — мягко возразил врач, убирая мою руку со своего рукава. — Вам нужно поспать по меньшей мере тридцать шесть часов. — Обеспокоенно посмотрев на меня, он покачал головой. — Вы знаете, что были на волосок от смерти?

— Мне нужно… с кем-то поговорить, — настаивал я, хотя у меня едва хватало сил на то, чтобы не закрывать глаза. — Пожалуйста. Это… очень важно. Пришлите сюда человека, который… всем здесь заправляет.

— Это невозможно.

— Но так должно быть! — Не знаю, откуда у меня взялись силы, но я сумел подняться и опереться на локоть. — Скажите ему, что меня послал брат Балестрано.

Уставившись на меня, врач открыл рот, словно собирался что-то сказать, и побледнел.

— Какое… имя вы назвали? — запнувшись, переспросил он.

— Балестрано, — повторил я. — Не валяйте дурака. Вы прекрасно знаете, кого я имею в виду. Это глава вашего ордена.

Помедлив, врач молча повернулся и вышел из камеры.

Я в изнеможении откинулся на лежанке. Попытка, конечно же, была отчаянной, но, казалось, возымела свое действие. Имя главы ордена тамплиеров было одной из наиболее заветных тайн братства. Вряд ли кто-то из них решился бы проигнорировать человека, который это имя знал.

Вскоре дверь в мою камеру открылась во второй раз, и вошел человек, которого я раньше видел во дворе. Выражение его лица было изумленным и в то же время обеспокоенным. Подождав, пока охранник закроет за ним дверь, он подошел к моей лежанке и, примостившись с краю, заглянул мне в глаза.

— Давайте поговорим без обиняков, — предложил он.

Едва ли он мог сказать что-нибудь другое, что повергло бы меня в еще большее замешательство, ибо, кроме имени Балестрано, я почти ничего не знал о тамплиерах. Во всяком случае, я не знал ничего такого, что могло бы мне помочь. Но сейчас у меня появилось явственное ощущение того, что мои слова станут вопросом жизни или смерти. Моей жизни. Или моей смерти.

К счастью, мой собеседник избавил меня от этих мучений.

— Балестрано, — пробормотал он. — Откуда вам известно это имя, Крейвен?

— Мне известно не только имя, — ответил я. — Я знаком с ним лично.

— Вот как? — переспросил тамплиер.

Его вкрадчивый тон должен был бы насторожить меня, но я слишком устал, чтобы обращать внимание на подобные тонкости.

— Я… я на вашей стороне, — запнувшись, продолжил я. — Поверьте мне. Мы с вами боремся против одних и тех же врагов. Я не знаю, почему Тергард прислал меня сюда, но он совершает ужасную ошибку. Мы с Балестрано друзья. Я спас ему жизнь. И он передо мной в долгу. А вы…

— Против одних и тех же врагов? — Вкрадчивость в голосе тамплиера усилилась. — О ком вы говорите, Крейвен?

— О ДРЕВНИХ, — немного опешив, сказал я. — Возможно, вы называете их по-другому. Я говорю о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ. Ктулху и всех остальных.

— Мы действительно называем этих существ иначе, — подтвердил тамплиер. — Но я понимаю, о ком вы говорите, мистер Крейвен. — Внезапно его улыбка стала холодной как лед. — Но кто сказал вам, — тихо продолжил он, — что мы боремся против них?

Я смотрел на него и постепенно начинал осознавать, что совершил ошибку.

Ужасную ошибку.

Смерив меня спокойным взглядом, тамплиер встал и хлопнул в ладоши. Дверь открылась, и те двое, что привели меня сюда, вошли в камеру.

Человек в одежде тамплиеров указал на меня.

— Приготовьте все. Он должен отправиться вниз. Сегодня ночью.



Ночь была такой тихой, что Шеннону казалось, будто он слышит собственное сердцебиение. Из джунглей доносились звуки леса: шуршание ветра в кронах деревьев, потрескивание веток, крики ночных хищников и их добычи. Время от времени ветер шевелил кроны огромных старых деревьев, и тогда до хижины доносилось их потрескивание.

Но все это казалось звуками какой-то иной реальности. Здесь царила чернота, настолько плотно окутавшая лагерь, что даже привычные звуки ночи и джунглей почтительно стихали, чувствуя присутствие гиганта из лавы и застывшей бесконечности.

Запрокинув голову, Шеннон посмотрел на вершину Кракатау. Хотя небо заволокли тяжелые дождевые облака и ночь была почти непроглядной, он все же сумел различить горизонтальный край вулкана, проведенную огнем линию, над которой, казалось, горело небо. В зависимости от того, в какую сторону дул ветер, время от времени можно было почувствовать жар уснувшего, но все же действующего вулкана, огня, скрытого внутри горы. Этот жар казался прикосновением теплой невидимой руки.

Шеннон опять перевел взгляд на внешнюю оборонительную стену лагеря, черной тенью выступавшую над склоном из застывшей лавы. Порой за ограждением вспыхивали какие-то огоньки, и тогда он слышал тихие шаги охранников, патрулировавших местность.

Он не питал особых иллюзий: даже ему будет трудно пробраться в эту крепость незамеченным. А может, у него вообще ничего не получится. С этими людьми не стоило шутить, так как они не были головорезами и убийцами, как посчитали бы другие, посмотрев на их потрепанную одежду. Весь их внешний вид был лишь маскировкой. На самом деле это были профессиональные воины, люди, которых всю жизнь учили сражаться.

Подождав, пока туча полностью закроет месяц и станет совсем темно, Шеннон выбрался из-за скалы, где он прятался, и беззвучно направился к ограждению. Ловко обойдя все замаскированные ловушки с колючей проволокой, которые должны были предотвратить проникновение чужаков, он прижался к забору неподалеку от ворот и, закрыв глаза, прислушался.

Шаги охранника то приближались, то отдалялись в неизменном ритме. Шеннон усиленно прислушивался, так как знал, что в походке охранника что-то изменилось бы, если бы он заметил присутствие постороннего. Даже если бы охранник попытался взять себя в руки и сделать вид, что ничего не происходит, по шагам все равно можно было бы определить его напряжение.

Когда охранник прошел мимо и шаги стихли в ночи, Шеннон уже не сомневался в том, что его никто не заметит. Выпрямившись, он нащупал пальцами опору в ограждении и принялся ловко карабкаться наверх. Почти добравшись до самого верха, он застыл, словно огромный четырехлапый паук, и стал ждать.

Прошло несколько минут, прежде чем шаги охранника опять приблизились. Дождавшись, когда охранник окажется прямо под ним, и собрав все силы, Шеннон сделал сальто и перепрыгнул через забор.

Охранник не успел даже вскрикнуть. Нога Шеннона попала ему в подбородок, и удар, усиленный прыжком, сломал парню шею. Подхватив тело, Шеннон осторожно опустил его на землю и, поспешно оглянувшись, снял с трупа потрепанную куртку. Быстро переодевшись, он поднял тело и перебросил через стену. Звук удара о землю пушечным выстрелом отозвался в ушах Шеннона, но он был уверен, что ветер и ночь поглотят шум.

Еще раз оглядевшись по сторонам, чтобы убедиться в том, что его никто не заметил, он побежал дальше. Шеннон торопился, стараясь наверстать время, упущенное в этой недолгой стычке. Когда он понял, что ему это удалось, он стал двигаться тем же шагом, что и охранник.

Через некоторое время Шеннон дошел до края ограждения. Как он и рассчитывал, навстречу ему вышел второй охранник. Тот поднял руку в знак приветствия, постоял немного и отвернулся.

Через три секунды он был уже мертв.

Шеннон отправился дальше. Ему еще дважды пришлось столкнуться с другими охранниками, патрулировавшими эту территорию ночью.

Наконец он удостоверился в том, что в этой части лагеря больше нет никого, кто мог бы выдать его присутствие.



Снаружи строение под соломенной крышей ничем не отличалось от всех остальных бараков, стоявших вокруг центрального плаца лагеря.

А вот внутри… внутри были врата в ад.

За дверью здания находилось крошечное помещение без окон. В противоположной от входа стене была массивная железная дверь. Но даже она пропускала чудовищный жар, поднимавшийся снизу.

После того как меня втолкнули в эту комнату, сюда же вошел и тамплиер. Сейчас он был уже не в одеяниях ордена, а в простой, по самые щиколотки, рубашке. Рубашка была красной, и на ней виднелись странные кабалистические символы. Вместо меча на поясе тамплиера висел странной формы ключ, которым он и открыл железную дверь. При этом его губы шевелились, тихо произнося какие-то слова, а лицо было сковано выражением крайней сосредоточенности.

И страха.

Он очень старался скрыть это чувство, но мне слишком часто приходилось видеть страх в глазах других людей, и я не мог его не узнать. Что бы ни находилось по ту сторону железной двери, оно наполняло тамплиера паническим ужасом.

Дверь с металлическим клацаньем открылась, и в комнату ворвалась волна удушающего жара и кроваво-красного света. Отступив на шаг от двери, тамплиер махнул рукой моим охранникам и с явным облегчением вытащил ключ из замка. Меня подняли на ноги и втолкнули в дверь.

Ослепленный ярким светом, я прищурился. Помещение за железной дверью было совершенно пустым, но в полу зияла круглая дыра пяти ярдов в диаметре, наполненная красным светом, будто кровавой водой. Жара тут стояла невыносимая. В воздухе витал запах раскаленного камня.

За мной в помещение вошел и тамплиер. Повинуясь взмаху его руки, один из охранников поставил меня на колени, а второй связал мне руки и ноги, так что я в лучшем случае мог делать мелкие-мелкие шаги.

— Что, черт побери, вы задумали? — простонал я, когда меня опять подняли на ноги и подтолкнули поближе к ужасной дыре.

Посмотрев на меня, тамплиер медленно обошел расщелину в полу и остановился с противоположной от меня стороны. Подняв руки, он закрыл глаза и пробормотал одно-единственное мрачное слово.

Красное сияние погасло.

Погасло оно внезапно, будто кто-то потушил свечу, а удушающая жара уступила место горячему, но все же освежающему в этой жаре ветерку.

А потом задвигались какие-то тени.

В первый момент это было почти незаметно. Темнота на дне расщелины немного сгустилась, тени в комнате стали глубже, что-то шевельнулось, и из глубины поднялось нечто.

Увидев создание, парящее на краю расщелины, я чуть не вскрикнул. На первый взгляд оно напоминало человека. Но это только на первый взгляд. У него было две ноги, две руки, тело и голова, но на этом его сходство с человеком исчерпывалось. Кожа у создания была гладкой и блестящей, словно сталь или отполированное дерево. При этом она была черной. Руки и ноги — тонкие, но крепкие, с видневшимися на них утолщениями суставов — напоминали металлические прутья. Все это делало его похожим на паука. А голова…

Голова у него была, но там, где обычно находится лицо, блестела совершенно гладкая бесформенная поверхность, напоминавшая забрало шлема. От всей его фигуры исходила мрачная угроза.

Существо повернуло голову в мою сторону, и, хотя у него не было ни глаз, ни других видимых органов чувств, у меня на секунду возникло неприятное ощущение, что оно наблюдает за мной, пытаясь оценить. Затем оно повернулось к тамплиеру.

Согнувшись, словно от удара, тамплиер поспешно указал на меня.

— Приветствуем тебя, посланник ТУЛЬСАДУУНОВ, — произнес он. — Мы благодарим тебя за то, что ты ответил на наш зов. Прими этого смертного в жертву для твоих господ.

— Всего один?

Голос чудовища звучал так, будто его голосовые связки были сделаны из стали. Поспешно кивнув, тамплиер униженно поклонился.

— До захода солнца мы приведем тебе больше людей, — сказал он. — Обещаю. Мы держим слово, данное твоим хозяевам. Но этот человек особенный. ТУЛЬСАДУУНЫ будут довольны, так как он стоит пятидесяти.

По-прежнему паря над расщелиной, существо повернуло свое ужасное безглазое лицо, а потом протянуло ко мне свои чудовищные паучьи лапы…



Шеннон достиг внутренней стены. Никто его не заметил и не задержал. Эта стена была немного ниже внешней, и подниматься по ней не составило труда. К тому же охранников здесь оказалось меньше, а их внимание было приковано к низким домикам, в которых содержались пленные.

Понаблюдав за перемещением охраны, Шеннон понял, что у него достаточно времени на то, чтобы перебраться через стену и спрятаться в тени одного из строений, прежде чем вернется тот охранник, чьи шаги он только что слышал. У него было преимущество неожиданности: охранники рассчитывали на линию укреплений за их спинами и должны были следить за теми, кто, возможно, попытается выбраться из лагеря, а не забраться в него. Таким образом, у Шеннона не было никакой необходимости в том, чтобы их убивать.

Шеннон подумал об этом, не испытывая никаких эмоций. К такому выводу юноша пришел, исходя из чистой логики: каждый охранник представлял собой опасность, ибо мог заметить присутствие чужака в лагере, причем вне зависимости от того, насколько осторожно и быстро тот будет действовать.

Это была та же незамутненная эмоциями логика, которая заставила его убить охранников внешней стены. Шеннон ничего не ощущал при мысли о том, что он успел убить с полдюжины человек. Это были враги, а приказ, внушенный ему Некроном, предполагал одно: убивать всех врагов. Шеннон — настоящий Шеннон — при этой мысли вздрогнул бы от ужаса, но человек, который сейчас беззвучно перебрался через забор, имел мало общего с юным магом, познакомившимся с Робертом Крейвеном в Аркаме. Сейчас, полностью покоренный волей Некрона, он был всего лишь машиной, автоматом, который неуклонно стремился к достижению своей цели. Было, конечно, то, на что он не мог пойти, даже находясь во власти Некрона, но властитель крепости дракона учился на своих ошибках и позаботился о том, чтобы Шеннону не пришлось попадать в подобные ситуации.

Подождав, пока охранник пройдет мимо и его шаги умолкнут, Шеннон пригнулся и побежал вперед. Он умело пользовался тем, что рисунок на небе непрерывно менялся и облака отбрасывали на землю тени.

Когда постовой прошел в следующий раз, Шеннон уже слился с тенью одного из бараков.

Некоторое время слуга Некрона рассматривал почти одинаковые здания, окружавшие его, но в конце концов нашел то, что искал. Это был единственный дом, в котором еще горел свет; и, хотя на первый взгляд казалось, что он совершенно не отличается от остальных зданий, он все же был не таким грязным и обшарпанным, как другие бараки.

Шеннон беззвучно пересек плац, дождался, пока мимо пройдет очередной постовой, и, выпрямившись, прижался ухом к шершавым доскам двери. В доме кто-то был. В комнате за дверью говорили два или три человека, слышался звон бокалов, скрип деревянных стульев на утоптанном полу и шуршание одежды.

Решительным движением Шеннон дернул ручку двери и вошел внутрь.

Прямо за дверью стоял высокий парень в потрепанной одежде, которую носили здешние охранники. В руках он сжимал винтовку, а во рту у него торчала сигара. Напротив него на скрипящем стуле сидел человек в синей униформе. Рука у него была перевязана. В другом углу комнаты находился, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, еще один охранник. Рядом с ним стояла винтовка с прикрепленным к ней штыком. Шеннону потребовалось меньше секунды, чтобы оценить ситуацию и начать действовать.

Охранник у двери умер, даже не успев осознать, что происходит. Его товарищ у противоположной стены комнаты среагировал немного быстрее, но его реакция оказалась неправильной. Возможно, у него был бы шанс, если бы он воспользовался долей секунды и сбежал, ведь даже такой человек, как Шеннон, не мог находиться в двух местах одновременно. Но он попытался поднять оружие, чтобы застрелить чужака. В результате ему не удалось вскинуть винтовку: Шеннон одним прыжком перелетел через стол и, выхватив ее у охранника, заколол его штыком. Обмякшее тело осело на пол.

Повернувшись, Шеннон поднял оружие, но стрелять не стал, так как выстрел поднял бы на ноги весь лагерь. А если бы на него напали одновременно двадцать человек, то особых шансов у него не было бы. Даже если бы и были… Он ведь забрался сюда не для того, чтобы устраивать кровавую резню. Его появление обусловлено другими причинами.

Молниеносным ударом приклада он раскроил третьему сидевшему здесь человеку череп.

Бой закончился. Сделав несколько поспешных шагов, Шеннон очутился рядом с человеком, у которого была разбита голова. Тамплиер был в сознании, и Шеннон знал, что он умрет не раньше, чем через минуту.

А этого времени достаточно, чтобы выяснить все, что он хотел знать…



Огромная пещера, залитая кроваво-красным сиянием горящей лавы, чем-то напоминала подземный храм. Жара здесь стояла просто невыносимая. От воздуха, который я вдыхал, мои легкие горели, а с тела ручьями стекал пот. Свет был настолько ярким, что у меня слезились глаза, когда я пытался рассмотреть противоположный берег кипящего озера лавы, возле которого меня высадило безликое создание.

И все же я не стал отворачиваться, приказав себе держать глаза открытыми. Возможно, что от того, запомню ли я дорогу, зависела моя жизнь. Расщелина вела вглубь не очень далеко — на десять, максимум пятнадцать ярдов, а затем расширялась и переходила в этот подземный собор.

Демон мягко опустил меня на землю и исчез — я даже не мог сказать, куда и каким образом, поскольку в первый момент моего пребывания здесь был ослеплен красными отблесками и вообще ничего не различал. Когда же в глазах прояснилось, я увидел с полдюжины людей, которые окружили меня и помогли подняться на ноги. Это были такие же люди, как и я, а не демоны, однако все они выглядели ужасно.

Ни один из них не весил больше ста фунтов. Не будучи ни карликами, ни калеками, они казались… иссохшими. Никогда в своей жизни я еще не встречал таких изможденных людей. Кожа настолько обтягивала кости, что их головы походили на голые черепа, а лица были, как у мумий. Тела под обуглившимися лохмотьями были покрыты шрамами и гнойниками. Многие к тому же страдали от ужасных ожогов, свидетельствовавших о том, что они находились здесь уже довольно давно.

Хотя этих людей было шестеро, их вид наполнил меня скорее сочувствием, чем страхом. Даже в моем теперешнем состоянии я сумел бы справиться с ними, если бы попытался сбежать.

Но я не решился на этот шаг, так как знал, что демон находился где-то поблизости, и, попытайся я оказать серьезное сопротивление, он тотчас напал бы на меня. Кроме того, даже при удачном побеге мне некуда было податься. Я находился внутри действующего вулкана, а единственный путь наружу, который был мне известен, начинался в тридцати ярдах над моей головой. Добраться туда я не мог.

Итак, я позволил моему странному эскорту провести меня по берегу озера, хотя его раскаленное дыхание опаляло мою кожу, а глаза постоянно слезились.

Через некоторое время мы обошли это озеро из расплавленного камня и оказались у противоположной стены пещеры. Стена эта была вовсе не такой массивной, как мне показалось издалека. В ней зияли бесчисленные трещины и дыры, многие из которых были достаточно большими для того, чтобы пробраться в другие пещеры. Из некоторых отверстий исходил красноватый свет, свидетельствующий о том, что огненная кровь горы кипит и по ту сторону этого каменного барьера. Мои спутники подвели меня к одной из этих дыр и остановились. Один из них жестами приказал мне ждать здесь и, перекинувшись парой слов на непонятном мне языке со своими товарищами, скрылся в простиравшемся за расщелиной коридоре.

Вскоре он вернулся в сопровождении еще одного парня, вид которого был менее изможденным, чем у других. Поспешно подойдя, этот тип взял меня за подбородок и начал крутить мою голову. Он разглядывал меня, как коня, которого ему предложили купить. Видимо, если бы я был конем, он бы меня не купил, так как его реакцию нельзя было назвать радостной. Я не понимал языка, на котором он общался с изможденными обитателями этой пещеры, но, судя по его тону и яростной жестикуляции, он был явно возмущен. Мне даже показалось, что между ним и людьми, которые привели меня сюда, разгорелась ссора. Однако через пару минут он завершил спор и, отчаянно махнув рукой, схватил меня за плечо и начал толкать вперед.

Мы вошли в коридор, а шестеро сопровождавших меня людей остались снаружи. Переход этот не был создан искусственно — скорее всего, он появился сам собой, так как его стены были неровными и грубыми, а с потолка свисали острые сталактиты из лавы. Я заметил, как мой новый стражник тщательно избегал попадавшихся под ногами глубоких трещин. Из некоторых трещин исходили красный свет и жар.

С каждым шагом мне становилось все неуютнее, и дело было не только в том, что я оказался пленником, причем достаточно беспомощным пленником. Все объяснялось моим окружением. Я словно чувствовал неукротимую ярость лавы, которая наполняла гору. Я почти физически ощущал ее силу. Я знал, что Кракатау был действующим вулканом, но даже представить себе не мог, с каким чудовищным гневом бьется его кипящее сердце. Иногда появлялось ощущение, что земля дрожит под моими ногами. Казалось, что я иду по… нет, мысленно поправил себя я, не по, а внутри чудовищной бомбы, бикфордов шнур которой уже подожжен…

Я попытался отогнать от себя столь ужасные мысли, но от этого мне стало только хуже. Я и раньше видел Кракатау, гиганта высотой в полторы мили, из кратера которого вырывался красный свет, похожий на отблески адского пламени, бушевавшего в его недрах. Но одно дело — смотреть на вулкан издалека и думать, что кипящая лава погребена под милями и милями скалистой породы, и совсем другое — оказаться внутри него и узнать, что толщина этой защитной оболочки составляет лишь несколько ярдов… А знают ли вообще эти безумные тамплиеры, что их лагерь построен на пороховой бочке, сделанной из тонкой китайской бумаги?

Спустя довольно долгое время мы дошли до края тоннеля и оказались в еще одной огромной пещере.

Увидев ее, я остановился настолько резко, что сопровождавший меня парень не успел среагировать и наткнулся на мою спину. Раздраженно буркнув, он ударил меня кулаком между лопаток, и я пошел дальше.

Эта пещера была не меньше предыдущей, хотя потолок здесь был ниже и, в отличие от первой, я не увидел здесь лавы. Кроме того, эта пещера представляла собой лабиринт. И не в переносном смысле слова, а в буквальном. Мы вышли из коридора не на уровне пола, а в середине стены пещеры, в добрых восьми ярдах над полом. Дорога, ведущая из коридора, имела здесь продолжение: через пещеру проходила вертикальная стена, благодаря которой был образован второй уровень. Эта неровная стена извивалась и к тому же была не одна.

Казалось, здесь были десятки, если не сотни, таких гладких вертикальных стен, пересекавшихся друг с другом, так что нижний уровень пещеры превращался в большой лабиринт с отсеками разной высоты и формы. Некоторые из отсеков были наполнены кипящей лавой. Ни один из отсеков не переходил в другой. Кое-где я заметил движение, и время от времени до меня доносились стоны и отчаянные крики, но их заглушали рев и шипение лавы. Мне еще никогда не доводилось видеть столь идеальную тюрьму.

И тут я с ужасом констатировал, что это действительно была тюрьма.

Мой сопровождающий стал толчками подгонять меня вперед, и если бы я не покорился, то потерял бы равновесие на вершине стены шириной в двадцать дюймов и упал бы вниз. Позади остались несколько пустых отсеков. Поспешно миновав отсек с треснувшим полом, где из неровной трещины кипящей кровью выплескивалась красная лава и поднимались зловонные газы, мы дошли до грубой веревочной лестницы, спускавшейся в один из темных отсеков. Мой спутник указал сперва на лестницу, затем на меня и угрожающе занес кулак, заметив, что я не отреагировал на его жесты.

Интуиция подсказывала мне, что вступать в битву не стоит. Чуть помедлив, я стал на четвереньки и, осторожно нащупав первую ступеньку лестницы, начал спускаться вниз. Как только я добрался до дна отсека, лестницу втянули наверх. Мой сопровождающий исчез.

Я осмотрелся. Мрачный красный свет, наполнявший верхнюю часть пещеры, походил на отблески огненного неба демонов и сюда почти не попадал. Мои глаза, уставшие от непрерывной смены яркого света и тьмы, опять начали слезиться. И все же я сумел рассмотреть, что пол отсека не был таким гладким, как казалось сверху. Он был волнистым, будто окаменевший прибой. Его поверхность покрывали трещины и наросты. А еще он был теплым.

Я принялся обходить свою темницу, осторожно ощупывая левой рукой стену. Результат осмотра меня огорчил. Здесь не было ничего, кроме черной застывшей лавы. От мысли о том, чтобы вскарабкаться наверх по стене, мне пришлось отказаться.

Разочарованно опустившись на пол у стены, я подтянул колени поближе к телу и закрыл глаза. Вскоре усталость обхватила меня своей мягкой невидимой рукой, и боль от ушибов и ссадин заметно поутихла. Тепло пещеры убаюкало меня.

Через какое-то время я уснул, а когда открыл глаза, веки были воспаленными, на языке появился неприятный привкус. А еще появилось ощущение, что на меня смотрят — именно от этого пристального взгляда я и проснулся.

Я резко поднял голову.

На стене надо мной кто-то стоял. Он был высоким, пропорции тела почти соответствовали человеческим. Благодаря мерцающему отблеску лавы контуры его фигуры были четко очерчены. И хотя на фоне красного сияния он казался лишь тенью и мне трудно было разглядеть лицо, я все же узнал его.

В тот самый момент я понял, что мое пребывание здесь отнюдь не случайность.

— Дегон, — прошептал я.



Из пещеры исходил жар, красный свет и зловонное дыхание магии. Что-то сидело там, на дне, и Шеннон не знал, что это, но явственно ощущал его присутствие. Шеннон чувствовал близкую опасность, и все в нем противилось тому, чтобы спускаться в эту адскую дыру. Казалось, будто с жаром раскаленной лавы оттуда доносится какой-то другой жар, жар, сжигавший часть его души.

Шеннон вздрогнул, вспомнив об образах, которые были запечатлены в сознании умирающего тамплиера. Мысли несчастного путались, как это часто бывает в последние секунды жизни. Он не мог различить бред и реальность, но Шеннон чувствовал, что ужас, укоренившийся в памяти тамплиера, был истинным.

Его самого испугало то, что он узнал, но это знание объясняло многие вещи, ранее казавшиеся загадкой. И еще он понял, что придется менять свои планы, поскольку ни Некрон, ни он сам не рассчитывали на столкновение со второй группой врагов, причем не менее опасных.

Осторожно выпрямившись, Шеннон приблизился к краю расщелины и нагнулся вперед, стараясь не утратить равновесия. Хотя юный маг прочитал в сознании умирающего тамплиера всю необходимую информацию, он все же не мог сказать, что ожидает его внизу. Во всяком случае, в представлении тамплиера это место напоминало огненный круг из света и ужаса, что заставило Шеннона вздрогнуть.

Тем не менее эта информация не могла сбить юношу с толку — в конце концов он был магом, а его собственные силы подкреплялись силами могущественного господина.

Отойдя на полшага, Шеннон выпрямился и опустил веки, а когда открыл глаза, мир вокруг него изменился. Свет и тьма поменялись местами. Там, где только что были светлые пятна, теперь шевелились тени разных оттенков серого и черного, а пылающая расщелина превратилась в черную дыру, зиявшую темнотой.

Однако на ее дне пульсировал свет. Источник света был не больше кулака, но по яркости напоминал крошечное солнце. Он пульсировал, словно сердце демона, и был увит сетью светлых, казалось бы, беспорядочно перепутанных линий, которые, как знал Шеннон, состояли из чистой энергии неизвестных сил природы, называемых иногда магией.

А еще юноша почувствовал, что это нечто, трепещущее внизу, знало о его присутствии. Нервно проведя кончиком языка по губам, Шеннон сделал глубокий вдох и выдох и вновь сосредоточился.

Когда свет и тьма заняли свои места, цвета стали такими, какими и должны были быть. Яркая звезда магической энергии померкла, превратившись в темное пульсирующее сердце, проглоченное красным потоком лавы.

Дверь за его спиной открылась, и в комнату друг за другом вошли трое мужчин, которые заперли за собой дверь на засов. Шеннон, не двигаясь, стоял на месте, и только его губы судорожно изогнулись.

Двое мужчин приблизились к нему и стали слева и справа от него, в то время как третий перешел на другую сторону расщелины и медленно поднял руки. С его губ слетели слова, сказанные на языке, который был старше самой жизни на этой планете.

Красный свет на дне расщелины, словно отзываясь на произнесенное заклинание, начал пульсировать сильнее. Лоб Шеннона покрылся капельками пота, а губы задрожали.

Со дна расщелины поднялась какая-то тень и стала медленно растворяться в чудовищном красном свете, как в кислоте. По мере того как тень поднималась, она постепенно приобретала форму и в конце концов превратилась во что-то, напоминающее карикатуру на человека. Тень повисла над огненной пропастью и повернулась к Шеннону своим безглазым лицом. После этого она подняла руку и обратилась к тамплиеру в красной робе.

— Что тебе нужно? — спросила она.

Шеннон, подавив стон, почувствовал дрожь в коленях. От напряжения у него участилось дыхание. Если он хотел выжить, то должен был замереть на месте.

— Прости, что вызываем тебя во второй раз, — почтительно произнес тамплиер. Его лицо, казалось, застыло, но искорки страха в глазах превратились в пылающее пламя. — Мы привели ТУЛЬСАДУУНАМ вторую жертву.

— И это вновь лишь один человек, — сказала тень. — Ты обещал больше. Ты же знаешь договор!

В ее словах звучала явная угроза, и тамплиер, опустив глаза, нервно провел рукой по подбородку.

— Мы приведем тебе еще, как только взойдет солнце, — пообещал он. — Мы держим свое слово. Возьми одного, чтобы утолить голод твоих господ, и скажи им, что скоро жертв будет больше.

— Хорошо, — ответил демон своим ужасным голосом. — На теперешний момент этого будет достаточно. Но времени у вас мало! Постарайтесь выполнить обещание, ибо вам известно, сколь ненасытны ТУЛЬСАДУУНЫ!

Не дожидаясь ответа, тень повернулась и, вытянув руки, подняла Шеннона, словно пушинку. Прикосновение демона причиняло боль. Шеннон сжал зубы, чтобы не вскрикнуть, и отчаянно попытался удержать концентрацию. Забрав его с собой, тень стала медленно опускаться вниз. Они достигли дна пещеры менее чем за минуту, но Шеннону показалось, что прошла целая вечность. Когда демон отпустил его, Шеннон, покачнувшись от усталости, обессиленно упал на колени. Пещера поплыла у него перед глазами. Напряжение, необходимое для того, чтобы удерживать иллюзию присутствия трех человек, вымотало его окончательно, но ему все-таки удалось обмануть демона.

Несколько секунд юный маг, дрожа всем телом, сидел на земле и ожидал, пока его силы восстановятся. Потом он выпрямился и огляделся.

Он был здесь уже не один. Демон исчез, и вместо него появилось с полдюжины людей, которые в полном молчании стали окружать Шеннона. На мгновение он задумался о том, следует ли их убивать, но отказался от этой мысли. Ему еще придется вступить в борьбу, но сейчас важнее другое: чем дольше хозяева этого хтонического[3] лабиринта будут думать, что он безвольный раб, как и все остальные, тем выше его шансы достигнуть своей цели.

Но, очевидно, Шеннон недооценил своих врагов, ибо, не успел он подумать об этом, как все шестеро словно по команде отпрянули от него и рядом с ним вновь появился демон. Сейчас движения демона казались не только быстрее, но и агрессивнее, чем раньше.

— Ты! — воскликнул демон, указывая четырехпалой паучьей лапой на Шеннона. — Не двигайся!

Шеннон сделал вид, будто покорился. Он хотел притвориться загипнотизированной безвольной жертвой, какими, без сомнения, были все остальные люди, присланные сюда тамплиерами, но ему не хватило концентрации. На мгновение Шеннону показалось, что он видит линии серого света, которые тянулись из невидимого центра под потолком пещеры. Одна из этих линий вела к спине демона.

— Этот человек — предатель, — прохрипел демон. — Уничтожьте его!

Шеннон среагировал раньше подбежавших к нему людей. Когда они набросились на него, он сделал вид, что уклоняется, но в последний момент отступил и поставил пробегавшему мимо него человеку подножку. Мгновенно повернувшись, Шеннон сбил с ног следующего человека, а затем толкнул еще одного, так что тот пронесся мимо него и повалил двух своих спутников. Последний из оставшихся противников поспешил спастись бегством, увидев, что Шеннон поворачивается к нему.

Внезапно Шеннон почувствовал нацеленный на него удар, но даже ему не хватило реакции, чтобы уклониться. Рука демона сбила его с ног, заставив заскользить по земле на расстояние в несколько метров, так что он чуть не упал в шипящую лаву. В последний момент юноше удалось ухватиться за край скалы и благодаря инерции встать на ноги.

Демон в неистовой ярости бросился к нему.

Пригнувшись, Шеннон схватил демона за левую руку и, изо всех сил сжав ее, одновременно ударил его по ноге. Пролетев мимо, демон упал на колени и, размахивая руками, попытался восстановить равновесие. Отпустив его руку, Шеннон с громким криком повернулся вокруг своей оси и, используя силу разворота, ударил противника в голову. Послышался сухой треск. Безликая голова странного создания наклонилась набок и отвалилась. Шеннон изумленно посмотрел на неровные края, бывшие когда-то шеей демона.

Туловище демона было пустым. Это необычное существо оказалось всего лишь пустой оболочкой из рогового нароста или хитина, напоминавшего внешний скелет паука, вот только плоти под этой оболочкой не было!

Тем не менее демон обладал неуязвимостью. Пока Шеннон стоял, застыв от изумления, обезглавленный торс уже поднялся на ноги и, неуклюже повернувшись, поднял руки, чтобы дотянуться до лица юноши. Шеннон в последнюю секунду отпрыгнул назад. Ему удалось уклониться от первого удара демона, но второй удар не заставил себя долго ждать: противник схватил его за руку и сжал ее.

Шеннон закричал от боли, чувствуя, как когтистая лапа сжимает его пальцы. Юный маг напрягся и попытался высвободиться, но силы демона во много раз превосходили человеческие. Свободной рукой демон ударил Шеннона по лицу, и из разорванной щеки юноши потекла кровь.

Шеннон вновь отпрянул, стараясь уклониться от очередного удара, и одновременно с силой ударил ногой в туловище демона. Послышался хруст, и грудь создания покрылась трещинами. Шеннон сражался в полную силу, хотя знал, что его противник и так мертв. Изловчившись, он вырвался из хватки и, вывернув демону руку, ударил его по локтю. В воздухе опять послышался ужасный хруст, и демон внезапно отпустил его ладонь — рука создания отломалась. Запыхавшийся Шеннон отпрыгнул на пару шагов назад… и замер от ужаса.

Демон не бросился за ним, как он ожидал, а застыл на месте. И… его тело начало регенерировать! Шеннон заметил движение серых теней, направленных к телу демона от невидимого центра магической паутины. В воздухе повис какой-то странный звук, напоминавший шуршание сухого пергамента. Глаза Шеннона расширились от изумления, и он увидел, как затягиваются трещины на теле демона. Отломанная рука начала восстанавливаться, а на том месте, где только что была голова, сформировались новые контуры черепа.

Вскрикнув, Шеннон подскочил к этому странному созданию и схватил его. Демон попытался ударить юношу в лицо, но его движения были медленными и неуверенными, будто он только что очнулся от глубокого сна и еще не мог управлять своим телом. Ведомый силой отчаяния, Шеннон оторвал черное тело от земли и, развернувшись, бросил его прямо в озеро раскаленной лавы.

Над озером взвились языки пламени. Чудовище исчезло в бурлящей лаве. Во все стороны полетели огненные капли, и Шеннон отпрыгнул назад. Лава клокотала. Ее поверхность, покрытая ярко-красной пеленой, оказалась нарушена, и в том месте, где демон пошел на дно, образовалось круглое пятно.

И тут в центре этого пятна появилась рука.

Застыв на месте от ужаса, Шеннон увидел, как в раскаленной лаве начинает формироваться темное тело. Рука опять погрузилась в лаву, но уже через несколько мгновений над поверхностью показался гротескный безликий череп, костлявые плечи и паучьи руки ужасного создания. Все тело демона окутывал огонь, а жар нарастал, как будто лава не хотела отдавать принесенную ей жертву.

Но странные силы, подпитывавшие жизнь демона, победили в этом противостоянии.

Медленно, будто пробираясь сквозь трясину, демон начал двигаться к краю озера. Однако Шеннон не стал дожидаться его выхода и, повернувшись, со всех ног помчался прочь.



— Я же предупреждал тебя, Роберт Крейвен, — тихо произнес Дегон.

Его голос показался мне незнакомым — он был совсем не таким, как раньше. Создавалось впечатление, будто Дегон утратил остатки своей человечности.

— Тебе не стоило появляться здесь.

— А тебе не следовало бросать в беде тех, кто поверил твоим обещаниям, — упрямо выпятив подбородок, ответил я.

Дегон смотрел на меня сверху, и я по-прежнему не мог разглядеть его лицо. Честно говоря, я не сомневался в том, что он не испытывал ни малейшего сожаления или любого другого человеческого чувства относительно своего поступка.

— Что здесь происходит? — спросил я. — Ты что, нашел новых жертв, которые готовы поверить в твои сказки, Дегон? Или ты надеешься покончить со мной должным образом?

— Ты переоцениваешь собственную значимость, Роберт Крейвен. И собственные силы.

— Как и ты, Дегон.

Покачав головой, рыбий бог издал какой-то звук, напоминавший смех.

— О нет, друг мой, — тихо сказал он. — Было время, когда я переоценивал собственные возможности, но это время давно прошло. То, что произошло на корабле, словно открыло мне глаза: я понял, насколько ничтожен в сравнении с ними. Я ничто. Они могли меня уничтожить. Они в любой момент могли это сделать.

— Они? — пробормотал я. — Ты… ты имеешь в виду…

— …ТУЛЬСАДУУНОВ, — перебил меня Дегон. — Их власть безгранична. Мне потребовалось много времени, чтобы понять это, но теперь я все осознал. И покаялся.

— Покаялся? — Я почти кричал. — Ты сошел с ума, Дегон! Эти создания уничтожат тебя, как только ты выполнишь то, что они от тебя требуют!

— Нет, они этого не сделают, — уверенно возразил Дегон. — Я совершил ошибку, и я заплачу за это. Именно по этой причине я до сих пор жив. Все мои усилия направлены на служение их величию и их жизни. Тебе не следовало приходить сюда.

Я проигнорировал его слова и, гордо вскинув голову, спросил:

— Ты что же, собираешься их разбудить? Разбудить демонов, от которых ты прятался пять тысяч лет, Дегон?!

— Я не прятался, — отрезал Дегон. — Все это время они знали, где я нахожусь, и в любую секунду могли уничтожить меня, как какого-нибудь червяка. Что такое пять тысяч лет для бога, Роберт Крейвен? Пришло время искупить свою вину. — Он решительно махнул рукой. — Достаточно. Они нетерпеливы, а время приближается. Ты умрешь, Роберт Крейвен. Прямо сейчас.

Отступив на шаг от края обрыва, он поднял руку. Я услышал какие-то звуки, но не мог понять, что это такое. Затем я увидел две изможденные фигуры, с которыми уже сталкивался раньше. Они униженно склонились перед рыбьим богом, держа в руках какой-то предмет круглой формы, который я не мог подробно рассмотреть, но который был явно больше человеческой головы. Повинуясь приказу своего господина, эти люди подошли к краю уступа, церемонным движением подняли этот круглый предмет и бросили его вниз. Я в последний момент успел отпрыгнуть в сторону, чтобы они не попали в меня.

Круглый предмет, ударившись о землю, с отвратительным звуком раскололся на несколько частей, и в тот же миг мне в лицо повеяло жаром. Из центра этого круглого предмета полился яркий свет, и стало видно, что в нем шевелится что-то темное. От жары у меня перехватило дыхание, и я, покачнувшись, отошел к противоположной стене отсека. Изо всех сил вжавшись в стену, я закрыл лицо руками. Изнутри этого демонического яйца потекла лава, горячая, будто кровь солнца, и жидкая, как вода. И в этой лаве что-то шевелилось!

— Сейчас ты узнаешь мою истинную тайну, Роберт Крейвен, — холодно сказал Дегон. — Тайну ТУЛЬСАДУУНОВ. Но это знание тебе уже ничем не поможет. Ты…

Запнувшись, Дегон резко повернул голову и уставился в ту сторону, откуда я пришел, а потом в величественном жесте протянул руку. В тот же миг двое его приспешников бросились бежать, а через пару секунд за ними последовал и Дегон.