— Да, вот этот подержанный «Мерседес» бледно-голубого цвета.

Лангтон зааплодировал. Анна сияла от удовольствия.

— Но водителя она, как и прежде, описала лишь в общих чертах — лет тридцати семи — тридцати восьми, в хорошем костюме, невысокий светлый шатен или блондин, носит темные очки. И, что самое интересное, она сказала: «Похоже, Мелисса была с ним знакома».

— Неужели?

— По ее словам, Мелисса совсем не выглядела испуганной, а улыбалась и болтала с водителем, когда садилась с ним рядом. Да, очевидно, они неплохо знали друг друга.

— Она знала водителя? — Лангтон по-прежнему хмурился.

— Да, — повторила Анна. — Поэтому Ивонна сразу отошла. Ведь она хотела с ней объясниться, сказать девочке пару теплых слов, чтобы та убралась с ее «законного пятачка» на перекрестке Олд-Комптон-стрит.

— Что же, мы открыли большую банку с червями. — Лангтон потянулся и дотронулся до ее плеч. — Полнейшая неожиданность и хорошая работа.

— Благодарю вас.

Анна завершила свой отчет только в половине одиннадцатого. Уходя, она заметила, что в кабинете Лангтона еще горел свет. Домой она добралась в половине двенадцатого и, ложась в постель, провела пальцами по фотографии отца.

— Я нашла ее, папа, — прошептала Анна.

* * *

Когда она следующим утром появилась на работе, Льюис держал в руках ее отчет.

— Вам повезло.

— Да, мне тоже так кажется. — Она рассчитывала на другую реакцию. Села за стол и спросила Мойру: — А где шеф?

— В лаборатории. Знаешь, тут намечается поездка в Испанию. Хочешь, чтобы тебя включили в список? Шеф выберет подходящего человека, но могут возникнуть проблемы с покупками в евро.

— В Испанию? Почему в Испанию?

— Нам позвонил полицейский в отставке. Говорит, у него есть информация об убийце. Что-то не верится, мы думаем — туфта. Я его знаю: скользкий тип. Так ты не против, чтобы тебя включили в список?

— Да, разумеется.

Сидевшие в ситуационной украдкой переглянулись. Никто не желал лететь в Испанию. Путешествие означало расходы на самолет, и обернуться туда и обратно предстояло за сутки, не говоря уже о пересадке в аэропорту Лутона.

Лангтон тем временем нетерпеливо расхаживал взад-вперед по коридору судмедлаборатории. Наконец к нему вышел Хенсон в белом халате, снимая на ходу маску.

— Знаете, вы могли бы мне и позвонить.

— Я хотел увидеть своими глазами.

— Что увидеть?

— Тело Мелиссы Стивенс.

Хенсон медленно вынул из большой холодильной камеры ящик с ее трупом.

— Мы до сих пор ждем подробностей о нашествии насекомых.

Лангтон покачал головой:

— Не в этом суть. При вскрытии вы сказали, что у нее съеден кончик языка и, возможно, его откусили лисы. Я не ошибся?

— Да. Мы исследовали содержимое желудка. Она его не глотала.

— А какого размера этот кончик?

— Посмотрите сами.

Хенсон снял с ее головы покрывало. Он воспользовался шпателем, чтобы открыть ей рот, потом взял в руки предмет, похожий на пинцет, и осторожно вытащил им язык Мелиссы.

— Как видите, у него нет кончика и еще чуть-чуть.

Лангтон склонил голову на сторону и посмотрел на Хенсона.

— Вы уверены, что это была лиса или собака?

— Нет, честно признаться, не уверен. И понимаю, куда вы клоните, но сильно сомневаюсь.

— А вы могли бы провести тест?

— Пусть лучше ее для вас протестирует одонтолог. Может быть, ей придется отрезать язык, и вам понадобится согласие ее родителей. Они продолжают звонить как по часам и очень хотят поскорее ее похоронить. Их терпение на пределе, и это объяснимо — они ждут уже несколько недель.

Лангтон уставился на Хенсона.

— Я получу их согласие. Вероятно, скажу, что они смогут забрать ее тело, если разрешат нам провести тесты.

Хенсон вновь накрыл голову Мелиссы покрывалом и убрал ящик в камеру.

— Сделайте это сегодня же, — заявил Лангтон.

Хенсон кивнул. Он не любил признавать ошибки, но знал, что должен воспользоваться шансом. По-прежнему считая, что кончик языка ей откусил человек, он все же допускал — отгрызть его мог и какой-нибудь зверь.



Лангтон с улыбкой распахнул дверь ситуационной. Когда он прикрикнул на сотрудников и потребовал внимания, Анна почувствовала — сейчас он сообщит всей группе, что она выследила Ивонну. Она откинулась на спинку стула и услышала, как Лангтон произнес:

— Поздравляю, сегодня утром мы сдвинулись с мертвой точки.

Вокруг зашептались. Детективы не отрывали глаз от Лангтона, а когда он объявил, что Хенсон протестировал язык Мелиссы, они долго не могли оправиться от шока.

— Если наш киллер вырвал его кончик, на нем, очевидно, сохранились следы его зубов. Семья позволила удалить ее язык. Итак, подождем. А пока что вернемся к семье Мелиссы и выясним, был ли у кого-то из их знакомых голубой «Мерседес-Бенц». Вернемся и к ее бойфренду Раулинзу, опросим ее друзей и поглядим, вдруг они припомнят водителя.

Лангтон выразительно посмотрел на Анну.

— Прошлым вечером мы тоже добились успеха, и это второй прорыв в расследовании. Трэвис выследила звонившую свидетельницу с низким голосом. Ее зовут Ивонна Барбер. Она написала длиннющий отчет о разговоре с этой Ивонной, с разными предложениями, не короче моей руки. Свидетельница убеждена, что Мелисса хорошо знала своего убийцу. Так что мы сумели прорваться и уточнили направление поисков. Задача ясна, давайте действуйте.

После того как Лангтон захлопнул дверь своего кабинета, менеджер офиса поинтересовался, кто же добровольно решил полететь в Испанию. Анна подняла руку, и сотрудники отдела смерили ее долгими недоуменными взглядами.

— Вы выиграли билет, Трэвис. Идите ко мне, и мы займемся вашими документами.

Анна негромко рассмеялась и задумалась, не подыграл ли в ее пользу Лангтон.

Позднее она передала список телефонных звонков в его кабинет.

— Завтра вы поедете в лабораторию вместе со мной, — сообщил Лангтон.

— Нет, я не смогу. Завтра я должна вылететь в Испанию, а вернее, на Мальорку, — удивленно откликнулась она.

— Зачем? С какой стати?

— Буду интервьюировать Барри Сауфвуда в Пальма. Мне крупно повезло.

Лангтон усмехнулся.

— Вы настоящий младенец. Команда решила над вами подшутить, а вы ничего не поняли.

— Простите? — ошеломленно переспросила она.

— Ничего, не обращайте внимания. Вы для этого вполне подходите, куда лучше прочих. Их бы я ни за что не отпустил.

Она в растерянности вернулась к своему столу и нашла там путеводитель на завтрашний день с обозначенными точками маршрута и записку, в которой говорилось, что билет можно взять на столе коротких авиарейсов.

Анна начала читать инструкции, и у нее перехватило дыхание. Ей нужно было добраться до аэропорта за два часа до вылета! То есть выехать из дома в четыре утра! Продолжив чтение, она чуть не задохнулась. Возвратиться в Англию предстояло в тот же день: самолет должен был приземлиться в Лутоне в девять часов вечера. Анна испуганно подняла голову и огляделась по сторонам. Сидевшие в ситуационной по-мальчишески ухмылялись. И она невольно улыбнулась.

— Ублюдки. Как же вы меня подставили! Туда и обратно за один день!

* * *

— Это профессор Хенсон.

Лангтон схватил трубку и выпалил:

— Переведите звонок ко мне!

— Детектив-суперинтендант Лангтон?

— Я вас слушаю.

— Я пригласил «зубного волшебника», и мы с ним обсудили подробности.

— Что?

— Так мы в шутку называем одонтолога. Вы были правы, а я ошибся. И он с вами согласен. Кончик языка ей откусил человек. Правда, у нас есть следы лишь от верхних зубов, но мы сможем воссоздать общую картину, и вы получите точное впечатление.

— Человек?

— Да, — довольно робко подтвердил Хенсон. — Так что теперь вам остается только одно — отыскать убийцу.

— Что же, я над этим работаю. Спасибо, что так быстро связались со мной.

Лангтон повесил трубку. Еще один шаг вперед, хотя он вызывал глубокое беспокойство.

Они по-прежнему не знали, кого им подозревать. Однако у них появилось доказательство, что их убийца вошел во вкус и превратился в жестокого садиста. Нет, он вовсе не залег на дно. Какое там! Чудовище, убившее Мелиссу Стивенс, было активным и готовым к новым преступлениям, жертвы станут множиться до тех пор, пока они его не остановят.

ГЛАВА V

Анна заняла очередь в длинном ряду пассажиров в аэропорту Лутон, ожидая посадки у ворот номер четыре. Однако самолет оказался полупустым, и большинство пассажиров вылетели другими рейсами. Это ее не удивило. А каким еще он мог быть в безбожно ранний час. Анна вздохнула и задумалась, удастся ли ей выдержать все испытания долгого-долгого дня.

* * *

Тем временем в Лондоне Лангтон наблюдал, как Хенсон аккуратно достал кусок языка, вырезанного изо рта Мелиссы, чтобы отметить и сфотографировать каждую мельчайшую подробность. Патологоанатом положил одну линейку вдоль этого отрезка, а другую поперек него. Угол фотокамеры должен быть точным и находиться прямо перпендикулярно линии укуса. Позднее эти фотографии увеличат с помощью компьютерной технологии, применив особую камеру, и кропотливая процедура займет немало времени.

Хенсон воспользовался стерильным шерстяным тампоном, вымоченным в дистиллированной воде. Затем взял второй и осторожно провел тампонами по языку. В лаборатории рассчитывали отыскать следы слюны убийцы, а значит, и его ДНК.

— Это надежный определитель, — заметил Хенсон. — Тогда одонтолог сможет восстановить общую картину.

* * *

В аэропорту Пальма было удушливо жарко, и Анна обрадовалась, что прилетела сюда налегке. Покинув терминал, она увидела выстроившиеся в ряд такси и назвала шоферу адрес Сауфвуда: «Вилла „Марианна“, Алькона Уэй». Шофер такси был в бейсбольной кепке, майке и грязных джинсах. Он явно вспотел, сидя за рулем, и Анна, не глядя, заключила, что в машине отсутствует кондиционер, хотя она была зарегистрирована и в ней имелось радио.

— Вы знаете эти края? — спросила у него Анна.

Он обернулся и с сильным ливерпульским акцентом ответил, что местность он знает как свои пять пальцев. Судя по адресу, с улыбкой пояснил шофер, Сауфвуд проживает в пригороде Пальма. Она наклонилась и открыла окно, чтобы в салон пошел пусть душный, но все же свежий воздух. А водитель, сказавший, что его зовут Рон, принялся излагать ей историю своей жизни. Он приехал в отпуск на Мальорку, познакомился тут с будущей женой и обосновался в этих южных широтах. Теперь он часть времени плотничал и помогал в заключении сделок с недвижимостью.

Рон закончил рассказ и, не переводя дыхания, обратился к Анне:

— Ну а вы зачем сюда приехали? Хотите что-нибудь приобрести — особняк или земельный участок? Я заметил, что вы без багажа. Так вы надолго или скоро вернетесь к себе? Могу показать вам красивые места, но все, конечно, зависит от цен, а они колеблются. Сейчас еще есть время для выгодных сделок, хотя вам нужно поторопиться. Я готов подсказать, где стоит искать.

— Я служу в полиции, — ответила она, надеясь, что он наконец замолчит.

— Ну вы даете. Женщина-коп. Господи, да они теперь девчонок стали набирать. Так для чего вас занесло на Мальорку? — повторил он.

— Я расследую дело, только и всего. Нам далеко ехать?

К сожалению, путь оказался совсем неблизкий, а полуденное солнце немилосердно жгло. Анна вспотела, даже сидя у открытого окна.

— И что же это за расследование? — не отставал Рон.

Она уже не впервые уловила, как пристально он разглядывает ее в зеркале заднего обзора и не следит за дорогой.

— Боюсь, что я не вправе его обсуждать, — жестко отрезала Анна, решив, что с этой минуты он прекратит расспросы. И ошиблась.

— Наверное, наркота? Здесь у нас полным-полно наркоманов, особенно в курортный сезон. Так это наркота?

— Нет, не наркотики. — Чтобы отвлечь болтуна от дальнейших вопросов, она попросила его рассказать о городских окрестностях. Рон обрадовался и добрых полчаса глушил ее информацией о лучших ресторанах, отелях, клубах и гончарных фабриках.

— Мой шурин работает на самой крупной гончарной фабрике, в центре Пальма. Делает симпатичные тарелки. Вот бы вам на них посмотреть. Я могу устроить вам отличную туристическую поездку да еще проведу по цехам. Просто позвоните, и мы договоримся. Но с компаниями я вам связываться не советую. Со мной надежнее, я вам сейчас дам свой номер телефона. И устрою скидку.

Он больше не сжимал руль и опустил руки. Такси начало петлять по дороге, пока он перечислял свои прежние занятия, тасуя их, словно колоду карт.

— Прошу вас, сосредоточьтесь и смотрите на дорогу, — строго указала ему Анна.

— Куда же это я завернул? Ладно, попробую выбраться. Дайте-ка мне справочник с дорожными картами. — Такси резко накренилось и остановилось. — Не беспокойтесь, все в порядке. Как вы назвали это место?

— Алькона Уэй.

Рон полистал справочник с картами и нахмурился. Очевидно, он не имел ни малейшего представления, где находится вилла. Анна стиснула зубы, когда он вышел из машины, пересек улицу и обратился к полицейскому. Она вздохнула, проследила из окна за их разговором и недоверчиво поглядела на карты, перевернув их вверх и вниз. Рон отчаянно жестикулировал, напоследок взмахнул рукой и вернулся к такси. Анна посмотрела на часы. Было около двух часов дня.

— Да, правильно, я забыл свернуть. Придется проехать назад, к морю, а потом налево, за старый город.

— Но ведь это в противоположном конце! — воскликнула Анна, почувствовав, что ее терпение может лопнуть в любую минуту.

— Эта ваша вилла хорошо запряталась. Ничего странного, часть новостройки, — улыбнулся Рон. — Если вы меня верно поняли.

Через пятнадцать минут старый город остался позади. Преодолев еще несколько миль, они приблизились к предместью с хорошим шоссе и аккуратно подстриженными живыми изгородями. Теперь им то и дело попадались на глаза роскошные дорогие виллы, окруженные высокими стенами и кустарниками с яркими, только что распустившимися цветами. На мгновение Анна задумалась — интересно, как это отставной коп из полиции нравов смог поселиться в элитном пригороде и откуда у него взялись деньги? Но вскоре гладкие шоссе сменились неровными узкими дорогами, перед ней промелькнули недостроенные здания, и Рон свернул на грязную полосу.

— Похоже, он обитает вон там, наверху. Или где-то рядом.

Такси, раскачиваясь то влево, то вправо, начало взбираться по неухоженной дороге и чуть не задело колесами валявшийся на дороге указатель — «Алькона Уэй». Рон отъехал юзом два-три ярда и опять повернул на дорогу, немногим шире колеи. В конце она упиралась в массивные железные ворота с электронным контролем. На них было выбито название: «Вилла „Марианна“», а рядом изображена испанская танцовщица.

Анна с заднего сиденья выбралась из машины, разминая на ходу затекшие ноги, и нажала на кнопку безопасности. Не успела она произнести ни слова, как ворота распахнулись, приоткрыв ведущую направо вымощенную подъездную дорогу. Такси миновало большой бассейн, окруженный старыми шезлонгами, которые явно нуждались в починке. Волнистый навес неуклюже провис и почти не отбрасывал тень на бассейн. А за цветущей бугенвиллеей виднелась широко раскинувшаяся двухэтажная вилла с белыми ставнями. Многие из них были открыты.

Рон молчал, пока они ехали к центральному входу, у которого припарковались несколько очень дорогих автомобилей — «Порше», «Сааб» с откинутым верхом и желтый «Корниш», также с откидной белой крышей, позволявшей разглядеть кремово-белые кожаные сиденья.

— Черт, ну и живут же люди! Вот красотища, вот красотища! — бормотал Рон, переключая управление.

— Могли бы меня здесь подождать, а потом отвезти назад, в аэропорт? — спросила Анна.

— Меня оштрафуют за время простоя.

— Я возьму вину на себя и заплачу штраф. Но, прошу вас, не уезжайте. Мне нужно успеть на самолет.

Анна снова вышла из такси и нажала на кнопку селектора. Никакого отклика. Она выждала минуты две, опять нажала на кнопку и мгновенно отскочила, когда какой-то мужчина открыл дверь. Анна удивилась — перед ней стоял загорелый молодой человек с темными шелковистыми волосами до плеч и в распахнутой до пупка легкой цветастой рубашке.

— Да? — устало отозвался он.

— Я приехала сюда повидаться с Барри Сауфвудом.

Он не стал лишний раз смотреть на нее и направился в большую гостиную.

— Барри! Барри! — выкрикнул он, поднимаясь по широкой мраморной лестнице. — Барри! — Больше она не услышала от него ни слова. Молодой человек взбежал наверх, перепрыгивая через две ступеньки, и скрылся за лестничной площадкой.

Анна встала в центре холла и обернулась, лишь когда до нее донесся звук катящегося инвалидного кресла. Отставной сыщик Барри Сауфвуд остановил заскрипевшее кресло. Он был очень грузен и, наверное, весил вдвое больше нормы, а живот чуть ли не покоился у него на коленях.

— Вы Барри Сауфвуд? — осведомилась она, окинув беглым взглядом его красное лицо и редкие, засаленные на макушке волосы.

Он тоже внимательно посмотрел на нее.

— Я детектив-сержант Анна Трэвис. — Она собиралась открыть свою сумку и показать удостоверение, но инвалид небрежно махнул рукой.

— Бог ты мой. Сколько же вам лет?

— Мне двадцать шесть.

— Двадцать шесть — и уже детектив-сержант! Ну и хреновина! В мое время нас всех мариновали и не повышали в чинах по десять лет. А тут приходят из университета разные бумагомараки, ни черта не умеют и, пожалуйста, — путь открыт. Толкают наверх этих желторотых, нет чтобы им послужить на одном месте и разобраться, что к чему.

— Мы можем где-нибудь поговорить? — прервала его Анна, ощутив, как сжались ее челюсти.

Сауфвуд покачал головой, капли пота текли по его щекам, словно он только что принял душ.

— Потратили зря гребаное время, а затем прислали ко мне глупую девчонку! Вот сукины дети, никакого уважения к чужому опыту. А вы заткнитесь и передайте им, что мне нужен нормальный коп.

— Мистер Сауфвуд, я проделала долгий путь, чтобы встретиться и побеседовать с вами. Я работаю в отделе расследования убийств, и вы сказали, что у вас есть информация, способная нам помочь.

— Убирайтесь отсюда, а они пусть усрутся.

Анна подошла к нему поближе и почувствовала запах алкоголя.

— Мойра Седли просила передать вам привет. Она очень тепло о вас отзывалась, — солгала она.

— Кто-кто?

— Мойра Седли. Она служила в полиции нравов вместе с вами. Неужели не помните? Блондинка.

— А, да, с большими сиськами. Дерьмо.

Где-то наверху раздался стон, потом пронзительный вопль, и за ним снова последовал стон. Сауфвуд засопел и начал разворачивать кресло.

— Не обращайте внимания. Проходите. — Его кресло скрылось за двойными дверями в конце холла.

Анна догадалась, что стонала и плакала какая-то девушка, а когда вошла в массивную гостиную, эти звуки сменились визгливым смехом у нее за спиной.

Сауфвуд налил себе скотч.

— Я привык смотреть на море, пока эти свиньи не понастроили здесь свои дома. Не желаете? — Он указал на бутыль виски.

— Нет, спасибо. Но я не отказалась бы от стакана воды.

— Угощайтесь. — Сауфвуд открыл бутылку содовой и плеснул немного воды в стакан с недопитым скотчем. — Как, вы сказали, вас зовут?

— Анна. Анна Трэвис.

— Ваше здоровье. — Он допил виски и громко крякнул. Кресло с жужжанием подкатило к открытому окну.

— Я тороплюсь на самолет, — пояснила она, двинувшись вслед за ним. Огромные окна от пола до потолка выходили на террасу. — В три часа я должна быть в аэропорту. — К счастью, из окна подул слабый ветерок.

Сауфвуд поглядел на пустой бассейн.

— А мне заплатят?

— Боюсь, что нет, — деловито откликнулась она и пригубила воды.

Сауфвуд открыл «бардачок» у ручки кресла, достал оттуда пачку сигарет, отдышался и закурил. После первой затяжки его лицо покраснело еще сильнее.

— Вы сказали, что располагаете информацией, — повторила она.

— Возможно. Садитесь.

Анна устроилась на большом мягком диване с бледно-розовой обивкой и свисающей золоченой бахромой. Она отвернулась от пепельницы с горой окурков, стоявшей на кофейном столике. Сауфвуд попытался стряхнуть в нее пепел, но промахнулся.

— Кто у вас ведет расследование? — пропыхтел он.

— Суперинтендант Джеймс Лангтон, а главный суперинтендант отделения — Эрик Томпсон. Наша начальница Джейн… — Но он нетерпеливо взмахнул рукой.

— Ладно, ладно… Никогда о них не слышал. Сколько сейчас развелось чертовых баб-начальниц. Знаю, знаю, боссы должны продвигать этих фригидок, а не то схлопочут за дискриминацию. Но какой от них толк? Ни разу не видел ни одной знающей, что нужно делать.

— А как вы услышали о расследовании?

Он отпил несколько глотков, обхватив стакан пухлыми пальцами, пожелтевшими от никотина.

— Я был у зубного врача, и кто-то оставил в приемной английские газеты. Обычно я ими не интересуюсь — с глаз долой, из сердца вон. Но там говорилось, что у вас появился новый Потрошитель.

— Да уж, СМИ предположили…

— СМИ предположили… — передразнил ее он.

— Если у вас есть информация и мы смогли бы ее обсудить, я была бы вам чрезвычайно признательна… — Анна выпрямилась, когда он наклонился и обратился к ней.

— И вы сказали, никакого вознаграждения? За семь-то жертв? Правда, за старую слизь я и пенни не дал бы, но последняя девочка — просто лакомый кусочек.

— Мы ничего не платим.

— А разве семья не отблагодарит за услугу?

Анна аккуратно поставила стакан на столик.

— Нет. Разве вы меня не слышали? Мне нужно успеть в аэропорт к трем часам, и времени у меня в обрез. Пожалуйста, если у вас есть информация…

Из окна донеслись раскаты смеха, голоса и громкая музыка. Сауфвуд быстро сманеврировал в кресле и отъехал к окну.

Анна разочарованно вздохнула, встала и, подойдя к нему, выглянула в окно. Увиденное привело ее в ужас, и она застыла с широко открытым ртом.

Оператор снимал раздетую догола молоденькую блондинку, которая лежала в шезлонге, расставив ноги. Обнаженный мужчина уткнулся губами в ее влагалище. Другой голый мужчина мастурбировал перед ее лицом, а третий целовал ей соски и мял грудь. «Режиссер» стоял рядом, покрикивал на «артистов» и давал указания.

Несмотря на протесты Сауфвуда, Анна захлопнула окна и опустила шторы.

— Я приехала сюда по делу и не намерена тратить время зря. Если у вас есть какая-то информация, лучше поделитесь со мной.

Сауфвуд со скрипом откатился от окна.

— Гляжу я на тебя и вижу — никто тебя еще толком не трахал. Эх ты, тугожопая маленькая стерва.

— А я гляжу на вас и вижу, что вы не жилец на этом свете.

Сауфвуд разинул рот.

— Что?

Анна раскраснелась от гнева. Она приблизилась и обеими руками вцепилась в инвалидное кресло.

— Да вы только посмотрите на себя, — с презрением заявила она. — Вы служили в полиции, были агентом. А теперь? До чего же вы опустились! Отставной коп из полиции нравов сдает свой запущенный особняк для съемок порнофильмов. Держу пари, что эта девушка — несовершеннолетняя. И я могу донести на вас в испанскую полицию нравов, слышали, вы, гнусный ублюдок?

Сауфвуд оттолкнул ее от кресла.

— Да ты даже законов не знаешь, бумагомарака, а туда же. В испанскую полицию нравов! Вот насмешила своей херовой шуточкой. Уж если хочешь пришить мне дело, сначала попрактикуйся там, у себя.

Пот градом катился по его лицу, когда он с жужжанием подъехал к выходу.

— Вон из моего дома! — в ярости заорал он.

Через минуту Анна оказалась за воротами его особняка. Она знала, что больше ей к нему не попасть. Ее выгнали, и она не справилась с заданием. Но объяснить Лангтону, почему так произошло, будет трудно. А если у Сауфвуда есть важная информация, вряд ли они ее когда-нибудь получат.

— Вы быстро обернулись, — с улыбкой заметил Рон. — Куда мы сейчас отправимся?

— Вернемся в аэропорт! — выпалила она.

Анна вспотела не меньше Сауфвуда. Мойра посоветовала ей надеть что-нибудь с застежками до шеи, и она по глупости выбрала кремовый свитер. Он промок от пота и прилип к ней, точно клейкий лист.

В аэропорт она прибыла заблаговременно и наконец смогла передохнуть. Анна села в зале ожидания и принялась размышлять о своей неудаче. Что же ей сказать Лангтону? Как выйти из положения? Может быть, не стоит все так драматизировать? И лучше ограничиться коротким сообщением: этот коп-пьяница хотел получить деньги даром, а никакой информации у него нет.

В половине седьмого пассажиры услышали объявление. Рейс до Лутона откладывался из-за возникших проблем с электричеством. Через двадцать минут их проинформировали, что рейс отменен и следующий самолет вылетит только утром.

* * *

Мойра постучала в кабинет Лангтона, вошла и увидела, что шеф довольно мрачен. Ей не хотелось усугублять его уныние, однако она все же сообщила:

— Трэвис не вернется до утра.

— Как это?

— Я с нею сейчас связалась. Вылет отменен. Она говорит, что ничего не выяснила у Сауфвуда.

Лангтон покачал головой.

— Я ведь знал, что мы потратим время попусту. Выходит, мы должны будем оплатить ночную задержку? А билет, между прочим, стоит свыше ста фунтов.

— Они возместят убытки. За это отвечает аэрокомпания.

Мойре не терпелось покинуть его кабинет.

— Передайте Трэвис, что я хочу ее видеть, — пробормотал Лангтон, прежде чем она закрыла дверь.

Начальница попросила его представить последние данные. Интересно, как он сумеет отчитаться? Следов ДНК на тампонах не нашли и, хотя в лаборатории для них воссоздали слепок верхних зубов, какой в нем смысл, если им некого подозревать. Время работало против них. Труп Мелиссы обнаружили больше месяца назад, и ее дело «остывало» с каждым днем. Чем дольше тянулось расследование, тем быстрее таяли надежды получить хоть какую-то новую информацию.

В кабинете появился тоже заметно помрачневший Майк Льюис.

— Нет, никто не звонил. А ребят мы отпустили. Кончили допрашивать друзей Мелиссы и ее семьи. Безрезультатно. Ни у кого из них нет «Мерседеса». В общем, все засыхает на корню, верно, шеф?

— Да уж, — угрюмо отозвался Лангтон и в очередной раз перетасовал лабораторные снимки со слепками зубов.

— Кроме них, мы ничего не получили. И знаем, что ублюдок откусил у нее кончик языка.

Льюис с отвращением поглядел на фотографии.

— Хенсон считает, что подонок, возможно, прокусил ей насквозь язык, когда начал насиловать, боялся, как бы она не закричала.

— Ублюдок, — повторил вслед за шефом Льюис. — А как там у Анны? Удалось ей раздобыть информацию?

— Это ты о Трэвис? Насколько мне известно, она пьет сангрию в приморском баре. Вылет ее самолета задерживается, и она проведет ночь в Испании.

— Вот херня! — выругался Льюис. — Как бы я хотел туда съездить.

* * *

Анна решила, что ей нужно вернуться на виллу Сауфвуда. Конечно, повторный визит к выгнавшему ее пьяному грубияну не мог доставить удовольствия. Однако она чувствовала — ей следует еще раз попытаться выяснить, что ему известно и не блефует ли он. Анна вышла из терминала и столкнулась с Роном.

— Я только что услышал, что ваш вылет задерживается. И подумал — вот сейчас я вас встречу. Могу отвезти вас в один отличный отель, «Б и Б». Там все очень дешево, а владелец — мой приятель.

— Нет, прошу вас, давайте опять поедем на виллу. — Она села в его пропахшее потом такси. Уж лучше иметь дело со знакомым водителем, чем стоять и томиться в длинной очереди с другими пассажирами.

— А вы хоть знаете, кто этот тип? Ну, ваш хозяин особняка?

— Да.

— Он отставной коп.

— Да. Мне это известно.

— Я тут успел перекинуться парой слов со своим другом.

— Неужели?

— И в доме у вашего копа снимают порнофильмы. А этот в «Корнише» негодяй, каких мало, и настоящий мафиози. Он ими руководит. Вы ведь из полиции нравов?

Анна закрыла глаза и откинулась на спинку сиденья.

— Нет.

— Какие же у вас с ним могут быть дела?

Она вздохнула. Рон с любопытством посмотрел на нее в зеркало заднего обзора.

— Я расследую убийство вместе с группой коллег, — сухо пояснила Анна.

— Вы не шутите? Уж слишком вы молоды.

— Что же, такое случается. — Она попыталась представить себе, что ее ждет на вилле Сауфвуда и как ей нужно будет действовать. Снова зажмурила глаза и подумала, а как бы поступил отец, окажись он на ее месте?

— И для чего он вам понадобился? — продолжал донимать ее Рон.

Анна открыла глаза и стиснула зубы.

— Мы охотимся за серийным убийцей. А этот отставной коп говорит, будто у него есть информация, но без вознаграждения он мне ее не сообщит.

— Да вы у него и десяти минут не пробыли. Вылетели оттуда пулей.

— Он меня выгнал!

— Неужели вы хотите к нему вернуться? Разве вам не обидно?

— Да, верно, Рон. Мне обидно, но я должна к нему вернуться.

— А что вы будете делать?

— Сама еще толком не знаю.

Рон опустил руки, оставив руль, и повернулся к ней лицом.

— Знаете, как бы я с ним обошелся?

— Если вы не будете следить за дорогой, мы оба попадем не на виллу, а в морг, — рассердилась Анна.

— Извините, я просто разволновался от ваших слов.

Какое-то время они ехали молча. Затем Рон снова повернулся к ней.

— Мой вам совет: припугните его.

— Простите, я не поняла?

— Обычно страх заставляет говорить. Так что припугните его посильнее, милая. Когда вы делаете в штаны, то всегда в чем-нибудь признаетесь. Уж мне-то известно. Вот почему я сразу отъехал от его бассейна. Ведь там эти ублюдки снимают порнуху. А у меня с ними разговор короткий — коленом в пах, кулаком по голове, и пусть себе летят со ступенек.

— Прошу вас, перестаньте болтать и следите за дорогой.

Она наклонилась к переднему сиденью.

— Виноват. Но все же надавите на него покрепче, милая, если он что-то знает об этом серийном убийце. Держитесь увереннее и не отступайте!

— Спасибо, Рон, но я сомневаюсь, что смогу кого-нибудь ударить коленом в пах.

Она вновь откинулась на спинку сиденья и закрыла глаза. Анна была убеждена, что обращаться к Сауфвуду с вежливой просьбой помочь в расследовании бессмысленно. Однако она вовсе не собиралась бить его по голове. Ворота виллы были открыты, и Анна с облегчением вздохнула. Она распорядилась, чтобы Рон остановил такси за воротами. А не то Сауфвуд раньше времени догадается о ее возвращении. Рон вышел из машины, намереваясь ее проводить, но Анна остановила его и сказала, что он должен ждать ее в машине.

— У меня в «бардачке» есть полицейская дубинка. Вожу ее с собой для безопасности. Если вдруг сядет какой-нибудь настырный пассажир. Не хотите ее взять?

— Нет, спасибо. Просто сидите и ждите.

В темноте Анна выглядела совсем маленькой и беззащитной. Он понаблюдал, как она расправила жакет и двинулась по дороге к особняку.

Она позвонила по селектору и, еще не сказав ни слова, услыхала тяжелый вздох и голос Сауфвуда:

— Опять ты опоздал! Оставь все у двери.

Парадная дверь с жужжанием распахнулась, и Анна вошла в дом. Сначала в холле было темно, но вскоре его залил пугающий желтоватый свет. К ней со скрипом подъехало кресло Сауфвуда, и голос, как будто отделившийся от скрытого тенью грузного тела, произнес:

— Наверное, ты не откажешься выпить со мной на посошок, Марио?

Когда кресло выбралось на свет, она увидела изумленное лицо Сауфвуда.

— Какая это блядь сюда приперлась? А я-то думал, мне принесли пойло.

Анна покачала головой.

— Не повезло вам, Барри. Это опять я. И не уйду от вас, пока вы не скажете все, что вам известно. К тому же я не одна. За воротами меня ждет патрульная машина.

— Что?

— Я могу вас арестовать прямо сейчас, — пригрозила она.

— Да неужели? — ухмыльнулся он — И в чем же вы меня обвините? В том, что я описал штаны?

— В том, что вы предоставили свое помещение для съемок порнографических материалов.

Сауфвуд невесело хмыкнул.