Мил смеялся не оттого, что слова старика показались ему смешными. Вовсе нет. Он смеялся от страха. Именно от того страха, который заставляет сходить людей с ума и заниматься бог знает какими делами. Именно сейчас Мил вдруг ясно почувствовал, что назад дороги нет и не будет, что ему придется всю сознательную жизнь провести в шкуре пантеры. И незачем тешить себя надеждами на обратное превращение. Чудес не бывает. И ему больше никогда не встать на две ноги и не помахать двумя руками.

Вряд ли даже Квар, с его отработанным долгими годами чутьем, понял, что смех Чокнутого незаметно перешел в отчаянный скулеж. Мил катался по полу, скобля острыми когтями камень, страдая от невыносимого отчаяния.

– Чокнутый! Ты где?

Мил узнал голос Шейлы. И эти звуки сделали с ним чудо. Они уняли дрожь, вернули на место сердце. Жизнь продолжается, и, наверное, все-таки стоит ее принимать такой, какова она на самом деле.

– Меня зовут Мил. – Мил неуклюже протер глаза и подошел к решетке.

– Да ладно тебе. Чокнутый, Мил – какая разница. Что с тобой? Что-то случилось?

– А что могло случиться?

– Отец только что отыскал меня. Сам весь на нервах. Толкнул и говорит, иди, мол. Там твой избавитель появился. Сейчас и другие подойдут. Как ты? Нормально?

Мил не успел даже ничего подумать и сделать. Теплый мягкий язык Шейлы зацепил его подбородок и прошелся до самого кончика носа.

– Ты плакал?

Мил готов был провалиться сквозь землю. И не потому, что ему стало стыдно за свои слезы. Все объяснялось гораздо проще. Ему было чертовски приятно, что молодая пантера лизнула его.

– А, пропащий появился. – Только железная решетка спасла Мила от дружественности разом нагрянувших жителей. – Мы уж думали, что тебе каюк.

– Да все в порядке. – Мил подумал о том, что он рад встрече с жителями.

Когда первые страсти улеглись, Родж собрал экстренное собрание, на котором присутствовали все жители.

– Вместе влипли, вместе и думу думать станем. Тем более что это всех касается, – авторитетно заявил Родж, и никто ничего не посмел сказать против.

– Собрание буду вести я. – Мил решил, что хватит с него оставаться послушным исполнителем. Пора брать власть в свои руки. Вернее, лапы, сразу же поправился он. – На повестке два вопроса. Первый – введение в политическую и экономическую ситуацию.

– Чего-чего? – не понял Бобо.

– Я сказал, что объясню всю неприглядность сложившейся ситуации. А вторым вопросом – как из всего этого дерьма выбраться.

В течение получаса Мил старательно, стараясь не пропускать ни единой мелочи, рассказал жителям все, что узнал за последнее время. Со всеми подробностями, плохими и хорошими, которых, впрочем, было настолько мало, что о них даже не стоило вспоминать.

– Таким образом, на сегодняшний день передо мной стоит одна проблема: что делать? Можно принять предложение мутантов и попробовать выполнить то, что они требуют. Или отказаться, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Если вы спросите, что думаю я, то отвечу честно – не знаю. Первый вариант противен мне по двум причинам. В городе находятся мои сородичи, и мне не хотелось бы, чтобы они оказались предметом охоты.

– А второй?

– Даже если я откажусь, это ни к чему не приведет. Вернее, даже совсем наоборот. Мутанты станут попросту истязать вас поодиночке до тех пор, пока все или не умрут, или я не соглашусь.

– М-да! – Родж почесал за ухом. – Задачку ты нам подкинул. Что хочешь, то и делай.

Задумался и Квар. Ему приходилось тяжелее, чем любому из присутствующих. От будущего решения зависела не только его жизнь, но и жизни членов его стаи, одной из которых была дочь. Он бы еще смог смириться, если бы речь шла только об одной его жизни. Но сейчас Квар ругал себя последними словами за то, что поддался уговорам Шейлы и взял ее с собой. Непростительная глупость.

– Надо соглашаться.

В темноте не было видно морд, но Квар чувствовал, что все смотрят туда, где должен был находиться он.

– Основание? – Это Альвареза ввернул умное словечко.

– Свои соображения я скажу только Чокнутому. Лично я не уверен, что…

Квар не стал заканчивать. Все и так поняли, что имел в виду староста. Никто не мог гарантировать, что их не подслушивают. Квар прижался вплотную к решетке и высказал все, что думал.

В общем-то, у Мила вертелось что-то подобное в голове, а соображения пантеры только утвердили его в мысли, что сам он все решил для себя правильно.

– Если это сработает, то все будет нормально, – закончил Квар. – Если не возражаешь, я расскажу остальным.

Пока староста делился своими предложениями с остальными, Мил думал о том, что предприятие это – достаточно рискованное. Ставка самая обычная. Жизнь. И не только его.

Темнота тем хороша, что нет надобности размышлять над тем, день на дворе или ночь. Мил покрутился на месте и расположился около решетки. Остальные улеглись по другую сторону. Мил никак не мог заснуть. Он еще долго слышал, как Квар что-то сбивчиво доказывает Альварезу. Как тихо поскуливает во сне Ириза. Когда сон наконец настиг его. Мил думал только об одном – согласятся ли мутанты на его встречное предложение.

Толчок, достаточно сильный, чтобы рассердить любого жителя джунглей, поднял Мила на лапы.

– Какого черта!

– Следуй за нами, Чокнутый. – На сей раз мутантов было трое. Могли бы вообще прислать одного. В таких потемках нечего даже и думать что-то сделать. Ни хорошее, ни плохое.

Ориентируясь исключительно по запаху, Мил проследовал за мутантами по длинным изогнутым коридорам. Обычно в таких местах всегда веет сыростью, но Мил не слышал ни одного звука от падающих капель. Сухость невообразимая. Тут только он ощутил, как хочется пить.

– Эй, приятели, где тут у вас можно промочить горло?

Мутанты даже не подумали замедлить шаг. У них было только одно задание – привести Чокнутого, и они старательно его выполняли. Мил не стал настаивать. Когда сильно чего-то просишь, редко получаешь желаемое, а если и получаешь, то в совсем другом качестве и количестве. Закон вселенной. И еще Мил подумал, что было бы совсем неплохо вызвать в эти пещеры роту космического спецназа и выжечь все напалмом. Но так как данное событие было только несбыточным желанием, он не стал сильно задерживаться на этой мысли. Хотя и весьма привлекательной.

Его привели в ту же пещеру, что и накануне. Мил отметил, что на этот раз прибавилось немного мебели. Мутанты затащили внутрь большой плоский камень, на котором в настоящее время лежала тушка оленя.

– Присоединяйтесь, – пригласил его за стол один из вчерашних Стариков.

Мил не очень любил сырое мясо. Его больше привлекали многочисленные и разнообразные в джунглях плоды, которые приносила Ириза. Но с тех пор как он стал пантерой, должно многое измениться. Пантеры любят мясо, следовательно, и он должен придерживаться их гастрономических вкусов. Мил почувствовал, как во рту выделилась обильная слюна. Будь ты хоть человеком, хоть стрекозой, а жрать все одно хочется. Но едва Мил приблизился к камню, как по ноздрям резанул резкий запах.

– Так она у вас давно протухла, – несколько даже разочарованно доложил он, ощущая, что слюна в пасти разом исчезла. Хоть Мил и знал, что пантеры изредка балуются подобными деликатесами, но пересилить себя не смог.

– А вы еще больший привереда, чем ваши товарищи, они тоже отказались есть это мясо. Но у них довод совершенно другой. Ваша обезьяна, которая слишком много болтает и слишком громко шумит, заявила, что они объявили голодовку на неограниченный срок. Подохнут, и все. Глупо. Но если вы, уважаемый Чокнутый, не хотите, то мы не вправе заставлять вас. И если больше ничего не хотите…

– Пить хочу. – Мил почему-то подумал, что мутанты проигнорируют и это желание, но оказался не прав.

– Пить? Хорошо. Но только после того, как вы скажете о своем решении. Было бы глупо поить вас просто так. Слишком трудно в наших условиях добывать воду. Так что?

В сообразительности, равно как и в манерах поведения, гадам не отказать. Стелют как по писаному. Неужто от Бига нахватались? Или очередные генные проказы? Воду им трудно добывать. Нечего было в такие трущобы забираться. Шахтеры недоделанные.

Мил как-то не слишком удобно чувствовал себя стоя. Может, сказывалась человеческая привычка находиться в более вертикальном положении. Может, от чего-то другого, но Мил решил, что сидя и беседа пойдет лучше.

– Я согласен принять ваше предложение. Я попытаюсь открыть проход. Не знаю как, даже не спрашивайте. Вы должны сами понимать, что люди могут не послушать слов говорящего животного. То, что вы хотите, довольно хлопотливое дело, и мне нужна будет помощь.

Это был первый пункт тщательно разработанного плана. Альвареза, в крови которого наверняка текла кровь старых звездных пиратов, еще вчера предложил назвать разработанную операцию кодовым словом. Естественно, никто не мог предложить ничего путного. Тогда тот же Альвареза, снисходительно поглядывая на товарищей, выдал великую фразу, которая, без всякого сомнения, долго будет гулять по джунглям, напоминая всем о великом уме орангутангов.

– Мы назовем операцию «Внедреж», ибо это красиво звучит и назидательно для потомков наших. – Спорить никто не стал, потому что спорить с Альварезой – джунгли не уважать.

Мутанты на первую часть тщательно разработанного жителями плана клюнули.

– Все, что от нас требуется…

– Я говорю не о вашей помощи. Хорош я буду, если стану шляться по джунглям в компании с вашими придурками.

– Ты бы. Чокнутый, поосторожнее с выражениями.

– Извиняюсь. С амбалами. Но смысл тот же, неприличный. Меня ж ни один житель близко к себе не подпустит, не говоря о Пришельцах.

Старики задумались. Мил слишком красочно нарисовал картину неприятия, чтобы проигнорировать ее.

– А что ты предлагаешь?

– Мне нужен напарник. А лучше – несколько напарников. Жители джунглей вполне подойдут для этой задачи.

От того, какой последует ответ, многое зависело. В жизни офицера часто случались случаи, когда противник совершал глупые ходы. Это игра. Кто-то должен ошибиться. Скажешь неверное слово, не так посмотришь – и ты в дураках. Можно сливать воду и готовиться на вечную пенсию. Но можно сделать все наоборот. Направить врага в верное русло, вовремя помочь не сбиться с нужного направления – и ты, как говорится, на корабле с якорем и флагом.

До стариков доходило довольно медленно. Мил не торопил, что со стариков взять? Если он на что-то рассчитывал, то только на их медлительность и тугодумие.

– То есть ты предлагаешь нам отпустить с тобой задержанных жителей? – Ишь ты как закрутили. Задержанных. Зеленый патруль, понимаешь.

– Совершенно верно.

На этот раз старики совещались еще дольше. Мил, как никто другой, представлял, как тяжело принимать решения, особенно когда дело касается интересов стаи.

– Мы считаем…

Иногда просто необходимо иметь наглую рожу, громкий голос и умение выпучивать глаза.

– Что значит – вы считаете! Меня, понимаешь, на смерть посылают, а они считают. Я же сказал, что в пекло без них не попрусь, и все тут. Хоть режьте, хоть вешайте меня.

Чем отличается человек от животного. Тем, что может взять на «ура». Именно это и случилось.

Мил предполагал, что его высказывания вызовут целую бурю споров и обсуждений. Но к его удивлению, ничего такого не случилось.

– Нам нужно посоветоваться.

Этого Мил не ожидал. Посоветоваться с кем? Не значит ли это, что существует еще Некто, кто направляет мутантов на их пути? Тогда кто этот неизвестный?

Мутанты в сопровождении помощников удалились из пещеры. Вернулись они минут через десять. Ответ последовал почти сразу же, как только Мил закрыл рот.

– Мы согласны. Как вы собираетесь осуществить задуманное?

С мутантами не соскучишься. Создается такое впечатление, что каждый из сидящих напротив мутантов по отдельности окончил университет где-нибудь на цивилизованной планете. Но в конце концов, какая разница, как они высказывают мысли, если все получилось.

– У меня нет определенного плана. Прибудем на место, осмотримся, посовещаемся. Там и решим. Дела так просто не делаются. Когда я смогу приступить?

– Как только мы выберем достойного представителя Проклятого народа для вашего сопровождения.

– Что?

– А чему ты удивляешься? Мы должны быть в курсе всех ваших дел. Не беспокойся. Наш представитель не будет вам обузой. Некоторые члены нашей стаи, впрочем, весьма незначительное их количество, обладают весьма незаметной в джунглях внешностью. Разве вы не убедились в этом, когда шли сюда? И не спорь больше с нами, Чокнутый. Мы и так пошли тебе навстречу. А уступки должны быть взаимными. Больше мы тебя не задерживаем. Тебя проводят.

Мил двинулся вслед за провожатыми в пещеру, которую мысленно уже называл камерой.

– Ну как? – естественный первый вопрос истомившихся от ожидания жителей.

Мил не стал слишком испытывать чужое терпение.

– Они согласились. – И, предупреждая всеобщее ликование, добавил: – Но с нами пойдет один из них. А, чего сникли? Я думал, вас обрадует эта новость? Нет ничего плохого в том, что один мутант некоторое время побудет с нами.

– Вот именно, – уточнил Родж, хищно обнажив клыки. – Только некоторое время.

Мил хотел добавить о непредвиденных способностях мутанта, но передумал. Может, и нет ничего в этом особенного и необычного? Наверняка самый обыкновенный мутант, какого можно запросто прикончить. А старики врут.

Проклятый народ выбирал достойнейшего почти двое суток. Все это время в пещеру-камеру исправно приносили воду, которая отдавала тухлятиной, и еду, от которой у Мила постоянно пучило живот, и он вынужден был отлеживаться в самом дальнем уголке пещеры. Больше всех страдал бедный Альвареза, желудок которого вообще был приспособлен только для поглощения растительной пищи. Каждый раз во время доставки пищи пещера оглашалась его истошными криками о несоблюдении правил содержания военнопленных. Мил просто покатывался со смеху, слыша оглушительное:

– Тащите бананы, сволочи! Апельсины давай!

Ему повезло только один раз, когда сверху сбросили пару гнилых диких яблок размером с кулак маленькой обезьяны. Этого оказалось достаточным, чтобы орангутанг совсем свихнулся от злости.

В те часы, когда желудок Мила находился в относительном спокойствии, он лежал возле решетки и негромко переговаривался с Роджем. В последнее время он все больше убеждался, что серый странник слишком развит даже для жителя. Волк высказывал такие передовые идеи в развитии цивилизации, что даже Мил приходил в смущение от собственной тупости. Но здесь ничего поделать было нельзя. Работа полицейского слишком узкоспецифична. Найти и доставить по назначению. И желательно в живом виде. А всякая там политика для тех, кто любит протирать штаны.

Мил рассказывал о себе, о тех мирах, где довелось побывать ему за свою недолгую жизнь, о тех новых замечательных предметах, которые служили ему и другим людям. Родж чаще всего не верил и называл Чокнутого – чокнутым. И тогда за Мила заступалась Шейла, которая всегда оказывалась поблизости. Бедная девочка верила всему, что говорил Мил, не сомневаясь ни на секунду в истинности его слов. В конце концов серому страннику надоело выслушивать перекрестные обвинения в свой адрес, и он справедливо решил, что:

– Вот пусть девчонка и выслушивает твои бредни, – и удалился к Квару, чтобы обсудить насущные проблемы.

Обычно после этого Шейла тихо исчезала, оставляя Мила наедине с камерой и решеткой. Но в конце второго дня, когда все уже просто исходили от вынужденного безделья и некалорийной пищи, Шейла осталась. Мил лежал, почти прижавшись мордой к металлу, и слушал ее дыхание. Странное дело, иногда ему очень хотелось, чтобы Шейла всегда была рядом. Ее присутствие придавало ему силы, скрашивало грусть. Он мог бы попросить ее об этом, но постоянно помнил обидные слова Квара об альбиносах.

– Чокнутый, я могу спросить тебя? – Мил почувствовал, как морда пантеры приблизилась почти вплотную.

– Все что угодно.

– Когда ты был человеком, у тебя была самка?

Господи, ну о чем еще может спросить единственная молодая самка-пантера у единственного молодого самца? Самый популярный вопрос во всей вселенной. А был ли у тебя кто-то до меня? А ведь придется безбожно врать, чтобы не нанести урон психике юного, ранимого создания.

– Когда я был человеком, я менял их как перчатки. До задания, во время задания и, естественно, после задания. Если везло – вместо задания.

Шейла была рада, что Чокнутый не видел ее в темноте. Он, дурак, не понимал, что своим враньем только разжигает ее интерес. Конечно, в становище отца она не раз встречала молодых самцов. Некоторые уже заигрывали с ней. Но все это было не то. Ей хотелось не просто найти пару и выносить детеныша. Шейла хотела чего-то большего. По ночам ее сердце щемило от необъяснимой тоски, про которую отец говорил, что это зов предков. Но если предки – люди, то, должно быть, это чувство и есть их зов? С тех пор, когда она впервые увидела Чокнутого в теле пантеры, она испугалась. Чего? Она до сих пор не знает ответа. Вроде был человек, который мог ласкать ее загривок гибкими ласковыми пальцами. Который мог часами сидеть и смотреть на нее ничего не соображающими глазами. Но вдруг появился он.

Шейла долгое время присматривалась к Чокнутому, старалась понять, какие чувства пробуждаются в ней, когда она смотрит на эту белую шкуру. На сильные мышцы, на длинные упругие усы. И лишь совсем недавно она поняла. Шейла любовалась им. И ей были нипочем законы племени. Пусть, пусть Чокнутый альбинос и не имеет права на потомство. Но он такой красивый. Рядом с ним так спокойно. И еще он очень смешно врет.

– Ты врешь?

– Да. Я вру.

– Зачем?

– Правда не всегда служит пользе дела. Ты только это хотела спросить?

– Нет. Я хотела спросить… Ириза недавно мне сказала, что испытывает к тебе любовь. А когда я спросила у нее, что это, она ответила, что точно не знает, но старики будто бы утверждают, что без любви раньше нельзя было жить. Это так?

Мил даже в самом фантастичном сне не мог представить, что ему придется впервые в жизни объяснять, простите, животному, тем более самке, что такое есть в человеческом понятии любовь. В общем-то он и сам не совсем точно представлял, что означает это слово, а уж объяснить…

– Любовь… Ну, это когда самец и самка…

Раздавшийся почти над самым ухом голос мутанта избавил Мила от обязанности объяснять Шейле значение чувства, о котором он и сам имел весьма смутное представление.

– Время пришло.

Насколько мог разбираться Мил, у всех мутантов был однообразный голос. Если по внешнему виду Проклятый народ хоть как-то различался друг от друга, то голосами никак. Наверное, что-то со связками.

То место, куда его привели, ничуть не напоминало те темные пещеры и переходы, которые встречались ранее. То есть пещера – она и осталась пещерой, но боковые стороны были изрезаны многочисленными отверстиями, через которые проникал хоть и не слишком яркий, но свет. В самом центре этого освещенного зала возвышалось что-то наподобие подиума, на котором восседали уже знакомые Милу старики-мутанты. А вокруг, кажется, собрались все представители Проклятого народа. Мил мысленно прикинул их количество и пришел к выводу, что здесь присутствуют несколько сотен мутантов. Достаточно много, чтобы без особых проблем поставить все джунгли на колени. Но что их останавливает? Вопрос, на который не хочется искать ответа.

Его остановили, оставили на некоторое время в одиночестве. Но вскоре показались остальные жители, которых без лишних разговоров присоединили к его компании. Затем их, уже всех вместе, подогнали к самому возвышению и оставили в относительном покое. Плотная толпа мутантов замерла в пяти шагах. Несколько раз Мил ловил не слишком приятные взгляды, отдающие душком гастрономии, но пока их не трогали. Мил был уверен, что раз он и его друзья необходимы Проклятому народу, с ними ничего не случится. Но инстинкты животного, которые в последнее время стали просыпаться в нем с неудержимой скоростью, не переносили присутствия поблизости врага. Мил довольно успешно справлялся с этим чувством, чего нельзя сказать об остальных жителях. Мил видел, как нервничают пантеры, как вздыбилась шерсть на загривке у Роджа. Пожалуй, только Альвареза и медведь находились в спокойном безразличии к происходящему. Первый, потому что выдохся в камере, разглагольствуя о безживотности приютивших их хозяев. Бобо – только по одному ему известным причинам, но Мил заметил про себя, что пещерному медведю нужен только предлог, чтобы ввязаться в драку и поработать мощными лапами и челюстями. Голос одного из стариков оторвал Мила от наблюдения за жителями:

– Пришло время начинать выполнять уговор, жители!

Так как жители были посвящены в основные пункты договора, никто ничего не имел против.

– Через несколько часов вы окажетесь в джунглях и – вольный ветер вам в спину.

Мил едва заметно усмехнулся. Вообще-то он был достаточно высокого мнения об умственных способностях мутантов, но никак не ожидал, что они начнут выражаться белым стихом.

– А пока, в честь будущих успехов и свершений, мы повелеваем устроить праздник. Праздник в честь наших многоуважаемых гостей, которые принесут удачу Проклятому народу. Да будет так!

Старик постарался хлопнуть в ладоши, у него это получилось не слишком хорошо, но мутанты уже не слышали его. Они радостно орали во все пасти, размахивая костлявыми лапами, кто имел – хвостами, прыгали на месте, подбрасывая от радости предстоящего праздника камни, которые, чуть повисев в воздухе, падали на головы остальным.

Понаблюдав некоторое время за этим весьма странным поведением, Мил слегка усомнился в нормальном состоянии того, что находилось под черепными коробками мутантов. Но хозяев, тем более непрошеных, не выбирают.

Мутанты притащили в зал несколько освежеванных туш и, вопя от радости, принялись пировать. Зрелище не для слабонервных.

– Вы не хотите присоединиться? – Все тот же старик, который толканул до этого речь, спустился к ним с куском надкусанной печенки.

Всех опередил Альвареза, который высказал мысли остальных:

– Меня сейчас стошнит.

Мутант подумал, крякнул и оставил их в покое, чтобы предаться более интересному занятию, нежели беседовать с какими-то жителями джунглей.

Но все рано или поздно кончается. Мутанты, покончив с едой, сытые и вполне довольные, вповалку расположились на полу. Старики забрались на свое место.

– Властью, данной нам, мы повелеваем проводить наших пленников в джунгли, дабы они выполнили договор.

– Слишком просто они решили от нас отделаться. – Квар лежал рядом с Милом и вполголоса комментировал происходящее. – Слишком просто. Не нравится мне все это. Неужели они думают, что мы помчимся выполнять их прихоти?

Мил, покусывая кончики усов, не ответил. Ему и самому не верилось, что через несколько минут все они будут на свободе. Даже если с ними отправится один из мутантов, справиться с ним не составит труда, и тогда… Неужели мутанты так глупы.

– Вы свободны, жители. Но, как мы и говорили, с вами отправится один из нас.

Из толпы на возвышение стала карабкаться фигура мутанта. Ничего особенного, чуть крупнее, чем остальные. По всей видимости, молодой, достаточно сильный. С довольно правильными пропорциями. Поднявшись, он постучал себя в грудь кулаками, поклонился старикам, высказался что-то насчет священности возложенной на него миссии и, закончив с этим, спрыгнул к жителям.

– Вы можете идти.

– А… вы не боитесь, что мы смоемся? – По ранее обговоренному плану Мил задал вопрос, который позволял открыть последние козырные карты. Потому что не бывает все так просто. – Смоемся, поднимем против вас джунгли.

– Вы не сможете это сделать.

Шум, производимый веселившимися мутантами, неожиданно быстро стих. Ропот почтения и покорности пролетел над головами Проклятого народа, и даже старики, которые вели переговоры с Милом, склонились в полупоклоне. Из тени пещеры, мягко переступая по каменистому полу, показалось несколько фигур.

– Мурза?!

Если бы жителей в один момент не оттеснили от предводителя Маленьких Но Очень Злобных Кошек, то еще неизвестно, какие слова тот еще мог сказать. И смог ли вообще.

– Я вижу, вы рады встрече со мной? Можете не отвечать. И можете ничего не говорить. Я все знаю. И то, что я предал джунгли. И то, какая я сволочь. Не надо! Не надо патриотизма. Он у меня уже вот где сидит. Или вы думали, что Мурза успокоится в роли вожака маленькой стаи? Не дергайтесь. Вам же еще не надоело жить?

– Гнида ты. – Бобо смачно сплюнул на пол. – Я всегда знал, что в джунглях есть подонки. Теперь вижу, что не ошибался.

Странное дело. Казалось бы, джунгли – как открытая книга, где каждый на виду. И знаешь все обо всех. Джунгли за свою историю многое повидали. Видели немало крови. Немало слез и криков радости. Но джунгли за всю свою историю никогда не знали такого подлого предательства. Джунгли были смущены.

Старик Квар в первое мгновение даже не поверил, что это Мурза. Тот самый Мурза, который по своему статусу обязан был оберегать справедливость в джунглях. Именно он и его племя рассматривали законность в тени вековых деревьев. Именно они могли единолично решать, должен ли тот или иной провинившийся умереть от руки справедливости. И, немного обдумав ситуацию, Квар неожиданно понял и вспомнил. Он вспомнил, что именно Маленькие Но Злобные Кошки несколько лет назад подняли джунгли против серых странников. И сейчас Квар сильно сомневался, что серые странники имели хоть какое-то отношение к тем беспорядкам, которые происходили под звездой, дающей планете тепло и свет. Вот она, жизнь.

– И вам не удастся поднять джунгли. Вам никто не поверит. И вас не примут. Я уже позаботился о том, чтобы все в джунглях знали, что вы сошли с ума, приютив альбиноса. И джунгли мне поверили.

Жители молчали и только слушали. Ни один из них ничего не мог сказать этой маленькой кошке. Она их переиграла.

– А тебе-то какой интерес от всего этого? – Ириза, как самая рассудительная, решила немного поболтать с Мурзой. Никто не знает, что может выболтать противник, который чувствует вкус победы.

– Интерес? – Мурза неторопливо прошествовал к месту, где в изобилии валялась пища, молча попробовал немного, поморщился и только тогда, не глядя в глаза жителей, неохотно ответил. – Мутантов много. Они сильны. Но они неорганизованны. Некоторое время назад я пришел к ним и предложил заключить со мной союз. Я им отдаю свою голову и мысли, они за это предоставляют право назваться их вожаком. Неофициально, конечно. А там и все джунгли…

– Будут твоими? – закончила за него Ириза.

– Может быть, может быть, – ничуть не смутился Мурза. – А теперь, когда вы практически все знаете, то я вас не задерживаю. Мне нужен город. Нам нужен город. И вот еще что…

Мурза что-то вспомнил и двинулся к Чокнутому.

– Держи себя в лапах, – пробубнил Бобо, обращаясь к Милу.

Впрочем, Мил и сам понимал, что Мурза не упустит случая лично пообщаться с ним. Злопамятность Маленьких Но Злобных Кошек известна в джунглях всем.

Мурза несколько секунд пристально разглядывал Чокнутого, затем коротко замахнулся и всадил лапу прямо в нос Мила. Хороший удар, даже если он сделан лапой, так и останется хорошим ударом.

Мил слегка присел на задние лапы, но вовремя остановил себя. До спасительных джунглей их отделяло совсем немного. Негоже, если он, Мил, все испортит. Удар можно перенести и забыть. Не так. Перенести и забыть на время. Потому что в джунглях всегда можно встретить кого угодно и когда угодно. Джунгли большие.

* * *

Под улюлюканье и визг мутантов жители двинулись по направлению к предполагаемому выходу. Снова длинные коридоры, подъемы, спуски.

– Я чую свежий воздух. – Родж вытянул вперед морду и принюхался.

Действительно, Мил тоже почувствовал, как из глубины очередного коридора потянуло свежим вольным ветром. Каких-то двадцать, тридцать метров. И свобода, как говорил поэт старого времени, их примет радостно у входа. Его сердце радостно забилось. Здесь, в подземелье, он стосковался по свободным джунглям. Его тело желало свободы, и он сам желал свободы.

Но все хорошее всегда омрачается чем-то неприятным. Свет уже маячил перед их глазами, когда идущий впереди мутант остановился. Мил заглянул через его плечо. Коридор обрывался здоровенной ямой, отвесно уходящей вниз, через нее – узенький мостик, связанный из лиан и ползущих веток.

– По одному и в порядке общей очереди, – прокомментировал сопровождающий мутант и первым переправился на ту сторону.

Мил секунду подумал, потом попробовал лапой шаткое сооружение, решился и, быстро перебирая ногами, стараясь не смотреть вниз, скорее перепрыгнул, чем перешел на ту сторону. Следом последовал Альвареза, для которого это препятствие было скорее развлечением. Пещерный медведь слегка поупрямился, сомневаясь в прочности мостика, но, поддавшись на уговоры орангутанга, благополучно миновал заскрипевший под его весом настил. Квар и Родж, недолго думая, последовали за ним. И вот именно в тот момент, когда Ириза осторожно покачивалась на середине, оставшуюся Шейлу обступили невесть откуда взявшиеся мутанты.

Мил поначалу не понял, что происходит, но когда увидел, что мутанты своими телами оттесняют пантеру от перехода, почувствовал неладное. Проклятый народ оказался не так глуп. Он, Мил, как бывший полицейский, должен был предугадать, что мутанты могут подстраховаться. Слишком все легко и просто получалось. Ему предложили, а он, недолго думая, согласился. Понадеялся на тупость Проклятого народа. И зря понадеялся.

Квар метнулся было обратно, но как только его лапа ступила на шаткий мостик, тот, подчиняясь неведомым законам, рассыпался в мелкую пыль.

– Эй, что происходит? – Староста выразился несколько иначе, размешивая вопрос древними ругательствами. Его можно было понять. Единственную дочь уводят куда-то в глубину темных переходов, а он, старый вожак стаи пантер, ничего не может сделать.

Из сумрака каменного лабиринта на край ямы вышел Мурза, довольный и улыбающийся.

– Мы оставим ее у себя. Не из темных побуждений, а как знак доброй воли и доверия к вам. С молодой самкой пантеры ничего не случится. Ей будут предоставлены все удобства. Как только договор будет выполнен, вы получите ее обратно. Однако, – Мурза захохотал, – однако, если вы сделаете хоть один неверный шаг, вздумаете обмануть меня, вожака стаи Маленьких Но Злобных Кошек, то пожалеете. У девочки такой нежный мех, что будет жалко испортить его прикосновениями рук Проклятого народа. Да и мне она весьма по нраву. Так что хорошенько подумайте, прежде чем делать опрометчивые поступки.

Сказал. Махнул лапой, и вся компания, заключив упирающуюся Шейлу в плотный круг, исчезла в темноте.

Квар несколько секунд растерянно смотрел на пустоту, затем дико зарычал и не нашел ничего лучшего, как выместить свою злобу на сопровождающем жителей мутанте. Неизвестно, что бы случилось, если бы Мил не загородил своим телом прилипшего к стене мутанта.

– Остынь, Квар. Тебе нельзя трогать этого. Он один из Проклятого народа, и жизнь Шейлы зависит и от того, в каком виде мы вернем мутанта обратно. Подумай. Но рано или поздно мы поймаем этого стервеца, и обещаю, что лично помогу тебе оборвать по одной все его волоски на шкуре.

Квар успокоился моментально. В словах Чокнутого, несомненно, был смысл. Убей он мутанта, кто знает, что сделали бы с его дочерью. Квар глубоко вздохнул, окончательно приходя в себя, подошел к мутанту, заглянул в равнодушные глаза и тихо сказал:

– Если с ней что-то случится, погань лесная, я тебе и всем твоим вожакам шеи откручу, – и двинулся по направлению к выходу.

Следом, хмуро взглянув на застывшего мутанта, проследовала Ириза, бросив:

– И я ему помогу в этом.

Пещерный медведь был более прозаичен:

– Я не завидую тебе, парень. Не в ту компанию ты пришел.

Мил подождал, пока мутант не последует за жителями, и повернулся к Роджу:

– Что скажешь, волк?

Что мог сказать старый волк? То, что теперь выполнение задуманного плана становится не таким простым? Что придется жертвовать пантерой?

– Поговорим в джунглях. Я не уверен, что у этих стен нет ушей.

Мил согласно кивнул и затрусил за серым странником. До джунглей оказалось слишком далеко. Туннель заканчивался небольшой пещерой, посреди которой несла свои воды подземная река. Альвареза засунул в быстрый поток лапу, набрал пригоршню воды, попробовал на вкус, выплюнул и уставился на мутанта.

– Ну и?..

– Вы должны поднырнуть под скалу. Это единственный выход в джунгли.

Альвареза икнул.

– Не понял? Ты хочешь сказать, что для того чтобы выбраться из вашего сарая, мы должны проплыть под водой?

– Да.

Орангутанг повернулся к столпившимся за его спиной жителям.

– Этот парень не понимает. Он определенно ничего не понимает. – И снова к мутанту: – Но мы, жители джунглей, не можем сделать этого!

– Придется, если не хотите остаться здесь навсегда.

Мутант занес лапу над водой. Постоял так несколько секунд и сделал шаг. Его тело тут же скрылось, и поток жадно затянул его под нависшие края камней.

– Я не полезу! – Альвареза заметался по пещере. – Я не хочу умирать. Я молодой, и меня ждет в стае самка, которой я обещал вернуться. У меня куча неоплаченных долгов и вообще…

Что у Альварезы «вообще», никто так и не узнал, потому что Бобо перехватил его по дороге, сграбастал и легким толчком отправил в воду. Все произошло так быстро, что никто не успел даже шевельнуться.

– Ты что? Он же утонет. – Ночной Родж задумчиво посмотрел на то место, в котором исчез орангутанг.

– Не утонет. – Спокойствию медведя, только что своими руками потопившего бедную обезьяну, можно было позавидовать. – Он больше шумел. Во всех джунглях не найти жителя, который бы умел плавать так, как он. Уж поверьте мне на слово. И если он, не приведи к этому джунгли, и в самом деле потонет, то, значит, я просто ошибался.

– Хороши ошибочки, – проворчал Родж и демонстративно отодвинулся от Бобо. – Но раз так, то теперь твоя очередь. Это справедливо.

Бобо открыл рот, собираясь возразить, но сказать было нечего, медведь передумал, выдохнул три раза, традиционно сплюнул и, подняв неимоверную кучу брызг, ушел под воду.

– Теперь я. – Серый странник пощупал лапой воду. – Холодная, зараза. Ладно, не поминайте лихом.

На каменном берегу остались только пантеры.

– Ириза? – Староста взглянул на пантеру. Ириза задумчиво почесала лапой за ухом:

– Знаете, я, наверно, останусь.

– Что?

– Лезть в эту жуть мне страсть как не хочется. Мы кошки, а кошки должны бояться воды. Хотите – верьте, хотите – нет. Да и Шейле скучновато будет в этих пещерах. Решено, я остаюсь.

– Но… – попробовал было возразить Квар, однако старая пантера не дала ему даже слова вымолвить.

– Никаких «но». Я слишком стара, чтобы испытывать такие стрессы. Вы идите. Только возвращайтесь за нами поскорее. Хорошо, Чокнутый? Ты же не оставишь гнить в пещерах свою приемную мамочку? – Ириза старательно лизнула Мила поперек морды.

– Какие вопросы!.. Через недельку-другую мы вернемся.

– Ну и ладно. – Ириза развернулась и, больше не оглядываясь, двинулась обратно, оглашая подземный лабиринт криками, сводящимися к одному – где эти идиотские мутанты.

Квар толканул Мила плечом.

– А ведь она права. Не знаю как ты, но я жутко не люблю воду. Ладно бы еще просто поплавать, а тут… нырнуть. Страшно.

– Помочь?

Староста воспринял шутку вполне серьезно.

– Ага. Я досчитаю до трех, а после этого толкни меня. Если я сам не смогу.

Мил не стал ждать, пока Квар дотянет до трех. По собственному опыту он знал, что такая нерешительность до добра не доводит. Начнет упираться, поцарапает там, покусает тут. А кому это понравится? Квар только хвостом успел взмахнуть. Проводив глазами его тело. Мил минуту постоял над водой, собираясь с мыслями, и сильным прыжком бросил тело в самую середину потока.

Вода обожгла его, словно он нырнул в чан с кипящей смолой, обволокла его и потянула куда-то в глубину. Мил никогда раньше не задумывался, почему кошки и все семейство кошачьих с таким предубеждением относятся к воде. Только сейчас, оказавшись в этой стихии, он почувствовал, как сознание жалобно затрепыхалось, стиснутое сильными объятиями подземной реки, как легкие, разрываясь на тысячи осколков, требуют хоть глотка воздуха. Скорее инстинктивно, он затрепыхал всеми четырьмя лапами, стараясь подняться наверх. Но течение засасывало его все глубже и глубже, до тех пор, пока мозг не отказался подчиняться. И когда казалось, что ему уже никогда не увидеть солнечного света, течение резко подбросило его тело, ударило обо что-то и с силой выбросило на берег.

Мил судорожно захрипел свежим воздухом, постепенно приходя в себя. Рядом так же отдувался Квар, чуть в стороне отлеживался Родж, который рассеянно наблюдал за толкающими друг друга Бобо и Альварезой. Последние никак не могли выяснить, кто кому больше обязан.

Квар пришел в себя раньше Мила, подполз к нему и, прислонившись пастью к самому уху, горячо зашептал:

– Может, сейчас мутанта кончим? Нам с ним никак нельзя. Пока об этом узнают, мы успеем собрать народ и разделаемся с остальными.

Мил выплевывал из пасти песчинки песка, внимательно слушал пантеру и никак не мог понять, почему Квар так кровожаден.

– Рано. Он не мешает нам. И мы не станем лишать его жизни. Пока не будем. Я тоже не слишком хорошо отношусь к Проклятому народу, но пока наши дороги и цели движутся по одному маршруту, даже не напоминай мне об этом. И вообще, с этой минуты я беру руководство операции на себя. Это раз. И потом. Что, если Мурза не соврал относительно джунглей? Как думаешь, они отнесутся к стае сумасшедших жителей, которые таскаются с белой пантерой, утверждая, что он, то есть я, и есть Чокнутый? Да еще вопящих о каких-то там мутантах и Пришельцах?

Мил сказал это достаточно громко, чтобы остальные жители могли слышать его. Альвареза и Бобо прекратили препираться и с интересом уставились на него. Даже мутант, до этого стоявший неподалеку, приблизился и, склонив морду, уставился на Мила.

– Кто-то против?

Собственно, против никого не нашлось. Просто всех удивила перемена, произошедшая с Чокнутым. Твердый голос и уверенность, пренебрежение законами джунглей, когда главенствующая роль в любой ситуации отводится более старшим. Удивительно.

– Удивительно!

– Что ты хочешь этим сказать, Альвареза?

Мил неторопливо подошел к орангутангу, встал на задние лапы, одной передней обхватил его за шею и посмотрел в глаза. Глубокомысленно и внимательно. Именно так он всегда поступал с теми из людей, кто не желал по каким-либо причинам соглашаться с его мнением. И это всегда помогало.

– Я говорю, – морда Альварезы расплылась широкой улыбкой, – до чего удивительно быстро я признал в тебе вожака.

Альвареза не лукавил. Как и любой другой житель джунглей, в чьих венах текла кровь многих поколений животных, Альвареза интуитивно подчинялся сильнейшему и более мудрому. А Чокнутый в настоящее время был именно таким – сильнейшим и мудрейшим. И орангутанг мог с уверенностью сказать, что так думали все, кто в настоящее время находился рядом с ними.

– Пятнадцать минут на перекур и естественные надобности, потом отправляемся.

Отдав ценные распоряжения, Мил окинул взглядом присутствующих. Возражений не последовало.

– Эй, мутант. – Первым делом Мил решил разобраться с уродцем от цивилизации. – Отойдем в сторонку и поболтаем.

Не оборачиваясь, он двинулся к стоящим невдалеке деревьям, заранее решив, что если мутант не последует за ним, то ему ничего не останется, как продемонстрировать по отношению к нему силу. Строптивцев в его отряде быть не должно. На карту поставлена жизнь целой планеты, жизнь людей, его собратьев, жизнь Шейлы. И он не потерпит, чтобы какой-то там мутант выделывался в его присутствии.

– О чем ты хотел поговорить со мной. – Мутант опустился на траву рядом с Милом, впрочем, на достаточно приличном расстоянии, чтобы тот мог не испытывать неудобства из-за этого неприятного соседства.

Мил в отличие от других жителей не испытывал к мутанту особой неприязни. За свою жизнь он видел создания и похуже, и побезобразнее. Так что мутант для него был скорее просто представителем – причем мыслящим представителем – другого стана. Враг, которого стоило терпеть по вполне понятным причинам.

– У тебя есть имя? Как мне называть тебя?

Мутант только на секунду задумался:

– Мистер.

– Чего? – не понял Мил.

– Имя, которым меня называют в пещерах, слишком длинно и довольно некрасиво. Согнутый Большой Клык из племени Проклятых, обитающих в глубокой норе. Обычно меня называют Мистером. Если можно.

– Ладно, – согласился Мил, которому совсем не улыбалось запоминать длинное имя мутанта. – Мистер так Мистер. Черт с тобой. Так вот. Мистер, я хочу, чтобы ты уяснил одну вещь. Я не знаю, для чего ты к нам приставлен. Соглядатаем, доносчиком, лазутчиком. Мне все равно. Но хочу, чтобы ты не сильно путался под ногами. Я не имею ничего против лично тебя, но стоит тебе сказать пару необдуманных слов, и этого уже достаточно, чтобы тут же оказаться без головы. Ты должен… – Мил не успел договорить. Мутант насторожился, вскинул лапу, останавливая Мила:

– Нам надо убираться отсюда. И побыстрее. Опасный район.

– Позволь узнать почему?

– Потом. Скорее! Да скорее, черт вас, жителей, побери.

Глупо доверять мутанту. Но еще глупее не прислушиваться к чужим словам. Мил удивленно посмотрел вслед быстро удаляющемуся мутанту. Надо же, какая прыть. Значит, есть от чего. Если это очередной тактический ход Проклятого народа, то честь им и хвала. Мы спешим за убегающим во все лопатки Мистером.

– Уходим!

Его послушались сразу. В животных, наверное, есть нечто внутри, чего нет в человеке, что заставляет их предчувствовать опасность. Жители сорвались с мест и ломанулись сквозь деревья вслед за быстро скачущим, другого слова Мил не нашел, мутантом. Ломанулись так, что он только диву давался, откуда такая сила после двух дней вынужденной голодовки.

Мил нагнал мутанта и некоторое время молча бежал рядом с ним. Потом не выдержал.

– Что такого есть в джунглях, чего боятся даже мутанты?

– Стражи могил.

Мил даже затормозил. Он никогда не слышал о существовании в джунглях каких-то там стражей, а тем более каких-то там могил.

– Это что такое? – снова нагнал мутанта.

– Не что, а кто. Они загоняют нас полукольцом. Кажется, они нас ждали. Да. Они иногда устраивают здесь засады. И если вы хотите встретить завтрашний день в целости и сохранности, советую поторопиться. Мы проигрываем им в скорости.

И рванул вперед так, что Мил даже не стал пытаться догнать его снова. Наоборот, он чуть придержал бег, дождавшись остальных.

– Мужики, кто-нибудь слышал о стражах могил? Мутант утверждает, что нами заинтересовались и вроде бы преследуют.

– Не знаю, что утверждает твой мутант. – Квар легким прыжком перепрыгнул через поваленное дерево. – Но у меня такое ощущение, что вокруг меня бродит смерть. И от этого мне не по себе. Старики говорили, что когда-то давно в джунглях обитали существа, которые в дальнейшем получили название Стражей могил. Но если верить тем же старикам, о них никто не слышал вот уже несколько сотен лет.

– А дальше? – не успокаивался Мил.

– А дальше не знаю. Но судя по тому, как быстро скрылся наш приятель, ничего хорошего нас не ожидает. Спроси лучше у Роджа. Это по его специальности – наблюдение за исчезнувшими видами.

– Родж?

Серый странник что-то знал. Чтобы понять это, достаточно было взглянуть в его обеспокоенные глаза.

– Если это действительно Стражи могил, в чем я с каждой минутой убеждаюсь все больше и больше, то у нас большие неприятности.

– Ну! – подстегнул Мил волка.

– Слушай, Чокнутый, отстань. У меня от болтовни сбивается дыхание. А драпать нам еще порядочно.

Черт знает, что происходит. Не успели от одних извращенцев отделаться, как еще напасть. Стражи могил. И никто не может объяснить, что это и кто это. У одного память отшибло. У второго дыхание сбивается.

Мил не стал больше настаивать на продолжении беседы. Может быть, все на самом деле довольно серьезно?

Молчаливый бег продолжался часа три. Мил уже не чувствовал под собой лап. С непривычки болели мышцы и ломило кости. Но белая пантера, стараясь не вспоминать про эти неприятные моменты, старалась не отставать от основной группы. И хотя никто не мог упрекнуть его в этом, Милу стало немного стыдно, когда он, переваливая через очередной бурелом, обнаружил всех беглецов, дожидающихся только его. Пара слов, подстегивающие крики мутанта – и все снова устремились в нескончаемое бегство.

Мутант изредка дожидался жителей на одному ему известных поворотах и все время поторапливал. Быстрее, быстрее.

Когда сломался массивный Бобо, звезда, дающая тепло и свет, уже не проникала сквозь густую листву деревьев. Бобо споткнулся и, пропахав носом метра три, замер, уткнувшись мордой в раскидистый кустарник с большими красными колючками.

– Я больше не могу.

Мил брякнулся рядом, вытянув по сторонам лапы.

– Я тебя не брошу, старик. Помрем, так вместе. Но дальше я не побегу.

Умчавшиеся вперед Квар, Альвареза и Родж вернулись.

– Ну… что… разлеглись? – серый странник тяжело дышал, далеко высунув розовый, местами покусанный язык. Бобо жалобно застонал.

– Я с детства не бегал более десяти минут. А тут такой марафон. И еще не понятно, от кого.

– Да, – поддакнул Мил, которому эти минуты валяния на траве казались самыми прекрасными в жизни.

– Но нас преследуют!

– Что с того. Остановимся и дадим бой. Не впервой.

– Но Стражи могил…

– К дьяволу Стражей. Я их не знаю и знать не хочу. А мутант болтает, сам не зная что.