Квар мотнул головой и исчез, чтобы выполнить приказ. Если кто и верил в Чокнутого безоговорочно, так это седая пантера. И у него были все причины в эту веру.
– А что я? – Бобо терпеливо дожидался своей очереди.
– Зови мишек сюда. Твоя стая будет ударным отрядом. А где, кстати, Родж?
Мил огляделся, но серого странника не обнаружил.
– Он побежал навстречу своим. Они ведь нам понадобятся?
– И в самом скором времени.
Мил задумчиво смотрел вслед удаляющимся животным. Бели ему посчастливится выжить после сегодняшнего дня и если жители не перестанут доверять ему, он сделает все возможное, чтобы привести все в порядок. И мысли, и душу, и тело.
Через десять минут все были на местах. Орангутанги и пантеры затаились где-то на флангах. Медведи залегли в центре. Квар, Бобо и немного запоздавший Альвареза держали военный совет.
– Тут как ни крути, но ты должен забраться на камень, дабы своим видом воодушевлять нас на ратный подвиг.
– И как мы узнаем, что пора?
Мил внимательно выслушал пожелания, но у него было свое мнение по данному вопросу.
– Если я покажусь на камне как бельмо на глазу, то вся секретность операции пойдет насмарку. Сейчас главное – внезапность.
– Да какая, к дьяволу, внезапность, – взорвался обычно спокойный Квар. – Мы тут такой шум подняли, что мутанты о нас давно знают.
– Да и воняет от нашего бивака за версту, – вставил свое слово Бобо.
Здесь он был прав. Не поспоришь. Ветер, как назло, дул в сторону мутантов. Даже если у Проклятого народа напрочь отсутствует нюх, то уж слух у них превосходен.
– Ладно, – согласился Мил. – Но это последний раз, когда я вас слушаюсь. И вот еще что, пошлите кого-нибудь навстречу серым странникам. Пусть они попробуют зайти в тыл мутантам. Если успеют.
Мил больше не стал тратить времени на разговоры. Сделать что-либо кардинальное в оставшееся время не представлялось возможным. Только ждать и при необходимости драться. Он взобрался наверх и стал ждать.
Несколько минут с той стороны, откуда должны были показаться мутанты, доносился только неясный шум. Приближалось нечто большое. Неожиданно Мил заметил бледно-серое пятно, мелькающее среди деревьев. Он непроизвольно лег на камень, стараясь слиться с его теплой поверхностью.
Бледно-серое пятно на несколько минут исчезло, чтобы затем появиться у самых крайних деревьев. Очевидно, мутант что-то почувствовал. Он замер, слился с деревьями, принюхиваясь и щурясь, вглядываясь в сторону жителей. А еще через несколько минут вся полоса подступающих деревьев изменила свой цвет.
Они не выходили из-под прикрытия толстых лесных великанов. Они ждали.
Под лопаткой у Мила неприятно засосало. Он не строил иллюзий относительно будущего своего войска. Он только молил бога, чтобы все обошлось меньшей кровью.
В какой-то момент Мил почувствовал, что ждать больше нельзя. Может быть, это было предчувствие, может, зов предков, но неожиданно для себя Мил сжался в тугой комок и кинул свое тело вперед. Словно во сне он видел, как всколыхнулась бледно-серая полоса мутантов, как от этой полосы отделилось одно пятно, похожее на кляксу, которое устремилось к нему.
Они столкнулись где-то посередине.
Мил был сбит с лап, повален на землю, повержен и прижат к траве. Он уже приготовился услышать звук раздираемого тела, своего тела, но этого подозрительно долго не происходило. Мил изловчился, оторвал морду от земли, треща позвонками, повернул голову и чуть не обалдел. Он, правда, не знал, как обалдевают пантеры, тем более белые, но это было именно то, что он почувствовал.
– Я не слишком сегодня воняю?
Наглая, противная, улыбающаяся, но такая родная морда Мистера нависала над Милом, капая в его морду слюной.
– И у меня для тебя сюрприз.
– О сюрпризах потом. – Мил вдруг испугался, что сейчас может произойти нечто страшное. – Помоги мне подняться и предупредить жителей, что ты друг. Ведь ты пришел к нам не с дурными новостями?
– Обижаешь, старина.
Мутант схватил Мила за шкварник, приподнял его.
– Помогай дальше. – Мил попытался привстать на задних лапах, но тело пантеры не приспособлено для прямохождения. Мистер уловил, в чем дело, уперся руками в мягкое пузо Мила и постарался удержать его в таком положении, пока тот орал диким голосом: – Всем стоять! Это свои! Это помощь!
Это было сделано вовремя. Жители видели, как белая пантера столкнулась с мутантом, была опрокинута и прижата к земле. Любой из джунглей мог себе представить, как дальше разворачивались события в густой траве. Вот нападающий перегрызает горло поверженного. Вот последние силы уходят из тела жертвы. И она умирает. Каждый из жителей хоть раз оказывался в роли победителя и прекрасно знал, чем заканчиваются подобные сцены. Все делается быстро. И теперь, когда их предводитель стал жертвой, мертвой жертвой, джунгли требовали мести.
Словно вода, прорвавшаяся сквозь плотину, которую соорудили нерадивые строители с широкими хвостами, жители бросились в атаку. Смять, уничтожить, умертвить.
Но когда среди травы неожиданно выросла фигура белой пантеры, в странной позе, с задранными вверх лапами, истошно вопящей, многие остановились как вкопанные. Слишком уж необычное для джунглей зрелище – мутант, уткнувшийся головой и руками в пузо жителя.
Мил удовлетворенно выдохнул. Он сумел предотвратить страшную резню.
– Еще немного – и мои ребята разодрали бы тебя на куски, – улыбнулся он мутанту, свесив голову. – Кстати, можешь меня отпустить.
– Тяжелый ты. – Мутант долго отдувался, несколько опасливо поглядывая на осторожно приближающихся жителей. Подавляющее большинство из них никогда в жизни не видели мутанта так близко. Незнакомый вид, неприятный запах пугал, поднимая на загривках шерсть, и поэтому мутант небезосновательно опасался за свою жизнь. Кто их, жителей, знает?
Но все опасения насчет Мистера как-то само собой развеялись, когда Квар, Альвареза и Бобо выразили свое отношение к странному гостю.
После традиционных приветствий, заключающихся в признании достоинств и добродетелей, какая разница, действительных или нет, разговор перешел в более прозаическое русло.
– И ты сбежал от нас, не сказав ни слова? Ты думал, мы не сможем поверить тебе? Да знаешь, кто ты после этого?
Этот односторонний диалог прервал Мил, спасая мутанта от наступающих на него жителей.
– Кажется, ты сказал, что у тебя для нас есть сюрприз? Это не он скрывается за деревьями? – Пантера слегка повела мордой в сторону бледно-серой полоски у деревьев. – Будет лучше, если они выйдут. Нет, не сразу. Сначала необходимо провести разъяснительную работу с местным населением. Я хотел сказать – с жителями.
Пока вожаки доводили до сведения жителей, кто есть кто, Мил занялся дознанием:
– Последнее, что я помню, ты сказал что-то о двойных агентах? Говорим ли мы об одном и том же или мутанты придают этому слову другое значение?
После того как жители удалились на безопасное расстояние, Мистер стал более разговорчив:
– Проклятый народ не одинаков. Раньше, когда мы жили глубоко под землей, выходя наружу только для того, чтобы добыть пропитание, все было по-другому. Мы никому не хотели зла, никого не трогали. Но после того как несколько лет назад к нам забрели Коты – вы их называете Маленькими Но Злобными Кошками, все переменилось. Наши вожди слишком долго с ними общались и, кажется, постепенно сошли с ума. Они стали считать, что все джунгли принадлежат им по праву сильнейшего. Дальше – больше. Проклятый народ стал верить в то, что нашептывали ему Коты. Что получилось, вы знаете. Сейчас Проклятый народ готовится выйти из пещер и залить джунгли кровью, чтобы стать хозяевами. Вернее, чтобы сделать хозяевами Котов.
– А ты думаешь по-другому? – поинтересовался Мил.
– Не я один. Среди Проклятого народа много недовольных нынешним положением дел. Но у нас не поощряется вольнодумие, мы коллективный народ. Те, кто посмел открыто выступить против тех идей, которые принесли нам Коты, поплатились. Суд у Проклятых скор. Можешь нас называть как угодно, но мы те, кто хочет мира и в джунглях, и в наших пещерах.
– Как же твои проморгали такого смутьяна? Даже с нами отпустили?
Мутант усмехнулся:
– Я в четвертом поколении наследник Пещер. Своего рода вожак своей стаи. Но, пока жив отец, мне ничего не светило. Я мог бы подождать, и мы делали это долгие годы, но привалил случай в твоем лице. Так что здесь нет ничего удивительного. Кстати, наверное, пора и моим выйти, волнуются.
– А я не знаю, чего они там топчутся. Пусть вылезают.
Через несколько секунд Мил пожалел о своих словах. Одно дело – видеть единственного мутанта, знать, что он вроде как бы где-то друг. Но совсем другое – с ужасом наблюдать, как из-за деревьев, смущенные не меньше жителей, вываливаются, выползают, выпрыгивают десятки, сотни мутантов. Все одного цвета, бледно-серые, но, как в калейдоскопе, ни одного одинакового.
Мил проглотил тягучую слюну. Где-то в районе поясницы возникло ощущение холода, странное чувство для бывшего человекообразного. Мил даже подумал о том, что страх, в сущности своей, у животных прячется в совершенно другом месте, нежели у представителей его человеческой стаи.
– Слышь, Мистер, они того, не психованные? Не набросятся?
Мутант не обиделся. Он и сам чувствовал, видел, что вопрос отнюдь не из праздных. Жители, которые вроде собрались разойтись и заняться своими житейскими делами, остановились и весьма неприязненно встречали своих новых союзников. Несомненно, вид мутантов смущал их. В джунглях не принято мгновенно доверять незнакомцам, даже если они улыбаются и подставляют под удар шею.
– Нужно время. – Мистер выкрикнул несколько команд, смысл которых заключался в том, чтобы его сородичи не приближались слишком близко к жителям во избежание нежелательных эксцессов. – Нужно время. Вы же привыкли ко мне? Так и с остальными. Все будет хорошо.
Мил не стал напоминать, что жизнь Мистера одно время висела на волоске. И, признаться, на весьма коротком волоске. Поискав глазами Альварезу, он подозвал его.
– Надо срочно что-то делать. – Он показал глазами на две замершие друг против друга линии. Казалось, требуется мгновение, чтобы эти две линии схлестнулись. И это будут отнюдь не дружественные рукопожатия.
Альвареза думал всего несколько мгновений. Его титанический мозг, способный решать грандиозные задачи, в последнее время занимался только поисками ответа на вопрос, есть очередной банан или нет. И вот теперь Чокнутый поставил перед ним, казалось, неразрешимую задачу. И Альвареза был несказанно горд, что решил задачу быстро и качественно.
– Есть одна мыслишка, – многозначительно произнес он.
– Ну, тогда ты претворяй в жизнь мысли, а мы соберем небольшой совет. Тем более что вот уже и серые странники вливаются в наши стройные ряды. Кстати, неплохо было бы и ими заняться.
Альвареза проводил глазами удаляющихся мутанта и Чокнутого, хитро усмехнулся и занялся делом…
Ночной Родж был рад, что инцидент с мутантами исчерпан. И хотя встретивший его Чокнутый был слегка обеспокоен тем, что жители и мутанты довольно прохладно отнеслись к встрече, сам Родж за своих странников был спокоен. Никто в джунглях не сможет так быстро привыкнуть к любым условиям или к любой компании, как серые странники. Но сейчас голова у серого вожака была занята другим.
– Необходимо собрать всех вожаков и переговорить. У меня есть новости. Новости из джунглей.
Все старейшины собравшихся родов были рядом, кроме Альварезы, так что тянуть не стали. Квар, Родж, Бобо, Чокнутый и Мистер укрылись от палящих лучей звезды, дающей планете тепло и свет, под раскидистым деревом, защищенные от посторонних взоров густым кустарником.
– Орангутанг занят налаживанием контактов между племенами, – сообщил Мил. – Начнем без него. Что за новости принесла твоя стая, Ночной Родж?
– Есть три новости. Плохая, плохая и плохая. С какой начинать?
Странный вопрос для жителей. Любая новость есть всего лишь продолжение жизни, определяющей, по какой дороге идти дальше. Что гадать, было бы хорошо, если б сделать все по-другому? Что будет, то будет.
Мил задрал брови ко лбу, покачал головой и решил, что жители иногда бывают странными в своих рассуждениях о природе жизни.
– Давай с плохой.
– Вести с юга. Маленькие Но Злобные Кошки как-то узнали, что мы собираем сборный отряд, и предприняли меры. По всем джунглям снуют их гонцы и поднимают жителей. Если раньше они говорили, что мы продались Пришельцам, то теперь разговор другой. Мол, белая пантера, которая снюхалась с Пришельцами, хочет подчинить себе джунгли…
– Вот же проститутки, – выругался Бобо. Мил удивленно уставился на него. Откуда эта пещерная реликвия знает такие выражения? Тут уж не спишешь все на гены и предания. Но спрашивать не стал. Отчасти потому, что никто из жителей не обратил никакого внимания на слова Бобо, отчасти оттого, что не совсем ко времени. Серый странник, так же равнодушно отнесшийся к ругательствам медведя, продолжал:
– …И для этого собирает огромную армию, в которую вошли потерявшие рассудок пещерные медведи…
– Я же говорил, проститутки, – снова Бобо.
– …Пантеры, предавшие Закон джунглей и принявшие в стаю альбиноса…
– Неужели джунгли настолько оглупели, что верят каким-то там кошкам. – Квар помотал головой. Эта новость его не сильно расстроила. Рыси собирают армию? Этого следовало ожидать. Его и пантер обвиняют в том, что в их стае альбинос? Глупо.
– …О нас, о серых странниках, вообще говорить не приходится. К нам и раньше относились не слишком приветливо, а сейчас… В джунглях стало опасно охотиться. Мне пришлось отправить всех самок и детенышей на север.
– Вторая новость?
– Вторая вытекает из первой. Помните ту равнину, заросшую кактусами? Да, да. Именно там несколько лет назад произошло основное сражение с серыми странниками. Теперь армия джунглей собирается как раз в том месте. Мои лазутчики видели, как со всех джунглей стекаются жители. И все настроены против нас. Частенько вспоминают последний Большой Совет и мертвого Черри.
Ночной Родж искоса взглянул на Квара. Тот, как всегда, не придал этим словам абсолютно никакого значения. Может быть, смерть Черри от его лап была единственным светлым пятном в его биографии. Квар никогда не убивал из-за справедливости.
– Но это не все. Маленькие Но Злобные Кошки ведут туда мутантов.
А вот эта новость расшевелила даже седую пантеру. Остальные тоже зашумели. Никто не мог поверить в то, что мутанты решатся на прямое слияние с жителями.
– Но ведь мы решились. – Мил влез в разговор, оборвав поток восклицаний, упреков неверия и недоверия. – Мистер, ты знал об этом?
Мутант, все это время молча сидевший чуть в стороне, кивнул:
– Ходили разговоры. Но я не думал, что это произойдет так скоро. Кошки хитры, и они решили не рисковать. Еще вопрос, кто победил бы в споре – мы или остальные жители. Но сейчас… Когда я увел мутантов из пещер, они решили сыграть по-крупному. Все джунгли плюс мутанты против взбунтовавшихся. То есть нас.
– Будет слишком много крови, – ни к кому не обращаясь, констатировал Бобо.
– Джунгли стоят того.
И наступила тишина. Какая-то странная и неестественная. Словно каждый из присутствующих вдруг представил кровь.
Она вытекает из ран поверженных, стекает на траву, падает на землю, капля за каплей собирается в маленькие ручейки, которые спешат друг к другу, повинуясь не известным никому законам притяжения. Ручейки встречаются где-то в низинах, небольшим, чуть заметным всплеском приветствуют друг друга и бегут дальше вместе. Кто ответит, как в бескрайних джунглях эти ручьи находят себе подобных. Где-то под камнями, под сваленными гнилыми деревьями. Они сталкиваются с громким всплеском и образуют небольшую речку, которая старается быстрей убежать от своих истоков. А джунгли взирают с высоты вековых великанов на красную воду и удивляются. Откуда в джунглях красная вода?
Единственным, кто думал совершенно о другом, был Мил. Реки крови? Он видел моря крови и не удивлялся этому. Попробуйте пошарахаться по дальним планетам, где почти нет законов, и все будет понятно. Мила беспокоило другое.
– А скажи-ка, Родж, твои вездесущие лазутчики, случайно, не оценили силы противника?
– Их в три раза больше.
– Это мне ни о чем не говорит. Если я правильно понимаю, один медведь стоит сотни ежиков. Меня интересует, насколько они сильны.
Серый странник поморщился. Трудно разговаривать с Чокнутым, у которого своя шкала ценностей.
– Не знаю точно, но уверен, они гораздо сильнее нас.
– Я так и думал. – Почему-то в этот момент Мил подумал о том, что было бы неинтересно, если бы армия противника проигрывала им в силе. Тогда не к чему приложить свои руки. Лапы, дьявол их побери. – Первые две новости просто отвратительные, если ты, Квар, хотел услышать именно это. Что за третья новость? Надеюсь, она будет поинтереснее?
– Среди мутантов, которые двигаются к кактусовой равнине, были замечены две пантеры.
Если бы Мил не сбил Квара с лап, за шкуру серого странника вряд ли кто дал бы дохлого пухляка.
– Почему ты молчал об этом раньше?
Утихомирить Квара было достаточно сложно. Одно хорошо – тот не выпускал когти, да и челюсти держал сомкнутыми.
Серый странник недоуменно сидел у дерева и невпопад отвечал на вопросы Чокнутого.
– Да хотел сразу сказать. Кто ж знал, что он так расстроится.
– Ты же знал, что он думал, будто Ириза и Шейла мертвы.
– Да… но…
– Дурак ты.
– А чего это вы здесь делаете?
Голос, сказавший это, был настолько необычен для джунглей, что все мгновенно прекратили возню и ненужные препирательства. Собственно, в голосе не было ничего необычного. Просто в джунглях никто никогда не заикался.
Прислонившись одной рукой к дереву, свесив набок хитрую наглую морду, изредка икая, со счастливой улыбкой стоял Альвареза.
– Чок… пардон, Чокнутый, твой приказ выполнен. Стало быть, ик, произведено слияние двух… этих… индивидуальных видов.
И упал.
Мил повернул морду, вздернул ушами и неожиданно уловил, как из джунглей доносится нестройный, но нарастающий с каждой минутой хор. Странники, пещерники, орангутанги, мутанты и пантеры. Все в одном.
Первым, кто сообразил, что происходит нечто непредвиденное, оказался Ночной Родж. Он выскочил из-за кустов и остановился словно вкопанный. Его чуть не смял вовремя затормозивший Бобо, в спину которого поочередно уткнулись все остальные.
– Ну ни фига себе. – Пасть Бобо откинулась перпендикулярно вниз, В джунглях всем известно, что удивить пещерных медведей можно, только предоставив им для разграбления пустое гнездо диких пчел. Но сегодня пасть медведя распахнулась по другому поводу.
Жители, а именно серые странники, пантеры, медведи, обезьяны, а также мутанты предавались самому настоящему разгулу. Голубая мечта Альварезы сбылась. Только вместо одного товарища по поеданию пьяных ягод он нашел более чем достаточное количество. Самыми живописными фигурами были, вне всякого сомнения, обезьяны и мутанты, которые рассредоточились по парам и в обнимку шлялись по лагерю, пугая дикими песнями медведей, которые нашли приятных собутыльников в лице других представителей Проклятого народа. Шатаясь, но поддерживая друг друга, они разминались странной игрой, суть которой заключалась в отгадывании ударившего сзади. Причем казалось, что проигрывали всегда мутанты, которые от крепких ударов медведей отлетали на добрых десять шагов.
Пантеры, вечно добропорядочные пантеры, которые за всю историю джунглей не то что не пили – воздух не портили, расположились по периметру озера. Им было плохо. Впрочем, не только им. Добрая сотня мутантов перемешалась с ними, и вся эта компания дружно опохмелялась свежей водичкой.
– Я убью Альварезу, – сквозь зубы выдохнул Квар и двинулся в сторону сползшего по стволу на землю орангутанга.
– Не думаю, – задумчиво сказал Мил.
Данное заявление не вязалось с добропорядочностью пантер, которые нетерпимо относились к любым проявлениям тупости.
– Почему? – почти одновременно спросили старейшины.
– А потому. – Жители действительно иногда слишком тупы. – Альварезе удалось сделать то, на что у нас ушло бы черт знает сколько времени. Завтра утром все эти зверюги…
– Жители, – вкрадчиво поправил его Родж, до которого быстрее других дошло, чем отличился орангутанг.
– Ну да, жители, – соответственно поправился Мил. – Они очухаются и станут такими друзьями, о которых джунгли не слыхали. А теперь слушайте меня внимательно. Я хочу сказать. Но вначале приведите сюда Альварезу. Надеюсь, его гениальный мозг воспримет то, что я скажу.
Привели Альварезу, который все норовил с кем-нибудь обняться и оставить пламенный поцелуй.
Мил скептически улыбнулся, растопырив во. все стороны усы. От Альварезы толку мало. Обезьяна сделала свое дело, обезьяна может отдохнуть.
– Раз уж вы меня избрали главнокомандующим, то должны слушать то, что я говорю. А говорю я обычно то, что думаю. А думаю…
Неожиданно для себя Мил перешел на крик. И очевидно, этого от него никто не ожидал. Вообще пантеры редко кричат, если кричат вообще. И скорее всего этот крик, даже рев белой пантеры несколько отличался от всего, что слышали джунгли с тех пор, когда в них происходила последняя коллективная трапеза пьяными ягодами. Неудивительно, что даже вконец впавший в беспамятство Альвареза трезво взглянул на окружающую действительность.
– Завтра утром все должны быть трезвыми. Все. В полдень мы уходим. На север. И там, на севере, в новом лагере, я устрою вам Рождественские каникулы. Мало не покажется.
Никто в джунглях не знал, что такое Рождественские каникулы, но по виду белой пантеры всем было ясно, это очень, очень и очень больно.
* * *
Квар склонился над ручьем и долго, чувствуя, как проникает влага в его разгоряченное тело, пил. Утолить жажду с одного захода не удалось. Староста на несколько мгновений оторвался, перевел дыхание и принялся лакать дальше.
– Я больше не выдержу. – Родж, пристроившийся рядом, от Квара не отставал. – Тебе не кажется, что Чокнутый слегка перегибает палку?
Квар не ответил. Он еще не утолил жажду и не хотел терять драгоценного времени на пустые разговоры. Они сами согласились выполнять все приказы Чокнутого, и теперь, когда эти самые приказы приводились в действительность, негоже было обсуждать их. Хотя… В чем-то странник прав. Последние три недели выдались не слишком легкими в жизни старой пантеры. Эти три недели Чокнутый зверствовал.
Послышались глухие удары. Это кто-то из дежурных колотил палкой по пустому дереву, объявляя жителям, что скоро наступит время Рождественских каникул. Именно так Чокнутый называл то, что заставлял делать жителей все это время.
– Почему я, вожак серых странников, должен заниматься этой ерундой? – Голос Ночного Роджа походил на скуление годовалого волчонка. – Я слишком стар для таких штучек. Мало ему молодых и сильных. Он и нас не жалеет.
– И себя тоже, – буркнул Квар.
На этот раз промолчал Ночной Родж. Что правда, то правда. Чокнутый себя не жалеет. Встает раньше всех, ложится позже. Целый день по лагерю мечется, орет словно бешеный. А по ночам нормальным жителям спать не дает, все посты проверяет. Вчера одного молодого странника чуть в клочья не разорвал. Годок только прикорнул на пару минут у валуна, так Чокнутый тут как тут. И по загривку лапой. А с надранной шеей не поспишь.
Огромная туша сиганула с кручи и, разбросав по сторонам фонтан брызг, исчезла в ручье.
– Бобо, что ли?
– Он, бедняга, – ответил Квар. – Говорит, что за последнюю неделю скинул столько жира, сколько за всю жизнь меда наел. А уж он до меда охоч. Доведет его Чокнутый.
Из-под воды показалась морда Бобо. Загребая лапами, он добрался до берега и растянулся на камнях.
– Вода становится холодной. Скоро сезон дождей.
– Тебе бы, старина, не водными процедурами заниматься, а жирок нагуливать, – вяло пошутил Родж. Пошутил, а потом пожалел. Слишком несчастный вид был у медведя.
Тот поворочался на камнях, согревая бока, потом, ни на кого не глядя, скорее для себя, прошептал:
– Помираю я.
Родж и Квар одновременно прыснули. Смеяться открыто – значит окончательно обидеть здоровяка, для которого Чокнутый придумал специальное Рождество. Персонально для Бобо и его сородичей.
– Твои еще не психуют? – осторожно начал Квар, обращаясь к медведю.
Тот перевернулся на живот и устремил на пантеру глаза, в которых сквозили тоска и почти отчаяние.
Клайв Леннард
– Я не понимаю, что происходит. Чокнутый почти уморил мою стаю. От пещерных медведей остались только кожа да кости. Издевается, как хочет. Но самое интересное, что мои медведи ему в рот смотрят. Представляете? Как на идола. Что тот ни скажет, все делают. Или, может, я чего не понимаю?
Источник судеб
(«Северо-Запад», 1996, том 20 «Конан и Источник судеб»)
– С серыми странниками то же самое, – нахмурился Родж. – Да и с остальными, знаю, такая же история. Уж на что мутанты поначалу шипели, так теперь толпами за ним ходят. Чудеса. Чего молчишь, Квар?
Квару было лень разговаривать, но ему задали вполне конкретный вопрос, и правила приличия требовали, чтобы он ответил. И он сказал то, что думал:
Часть первая
– Чокнутый все делает правильно. Молчите? Значит, тоже так думаете, да боитесь себе признаться. Вот ты, Родж, всю жизнь хотел, чтобы серые странники по струнке у тебя ходили. Добился? А Чокнутый сделал. А ты, Бобо. Кем ты был? Увальнем? А стал? Любо-дорого посмотреть. Да что там говорить! Раньше нам было лень задницы от лежанки оторвать, чтобы лишний раз по нужде за деревья сходить, а сейчас прыгаем, словно зайцы.
КАПИЩЕ ТРЕГЛАВА
Прав. Во всем прав старина Квар. И хоть кое-кто бурчит, кое-кто бывает недоволен, Чокнутый делал правильное дело.
Все началось с того, что он заставил всех недельный путь преодолеть за три дня. Кого силком, кого обещаниями.
Когда они прибыли на новое место для лагеря. Чокнутый не дал ни секунды отдыха. Распоряжения следовали одно за другим, приказы распространялись по лагерю с быстротой весенних молний. Для каждого нашлось дело, каждый получил задание.
Кульрикс держал свои племена,
Для начала Чокнутый приказал натаскать в ледяную пещеру, которая находилась неподалеку от лагеря, побольше туш диких оленей. Эту пещеру белая пантера назвала странным именем – «консервным заводом». Потом он приказал разбить всех на десятки. А кто неграмотен, говорил он, пусть считает пальцы на лапах. В каждой такой десятке был назначен старший, который уже непосредственно подчинялся старосте или вожаку. На это ушло три дня. А после этого в лагере наступил ад.
Кульрикс — великий вождь!
– Чокнутый ждет нас к закату. – Бобо поднялся, отряхнулся от остатков воды и потрусил в сторону лагеря.
Семитха держал свои племена,
За ним следом, молча, след в след, последовали Квар и Родж.
Семитха — великий вождь!
На первый взгляд то, что требовал от жителей Чокнутый, походило на безумство. Ну где, скажите, можно увидеть, как гордые обезьяны, всю сознательную жизнь проведшие на деревьях или в поисках бананов, ползали на брюхе по грязи, сигали через поваленные деревья или ходили колонной, выстроившись по трое. Или медведи, которые, помимо вышесказанного, разбившись по парам, колошматили друг друга лапами, дергали нижними конечностями, словно подлые лягушки. А бедные мутанты? Вот на ком отыгрывался Чокнутый. Их Рождество было самым изощренным. Чокнутый делал с ними такое, что остальные жители только удивлялись, откуда у мутантов столько выдержки. Чокнутый называл их «бледными беретами». Побегав по джунглям, измочаленные и почти обессиленные, они возвращались в лагерь обычно под вечер, по-идиотски топая ногами по утоптанной земле, и орали во весь голос что-то про классных ребят, которые спасут всю вселенную. Кошмарное зрелище.
А их молодая сестра Баннут
– Стой, кто идет? Пароль?
В ясное небо ушла.
Кульрикс пожертвовал чресла свои,
Родж вздрогнул. Это несвойственное ему движение повторялось вот уже несколько раз, когда он в задумчивости подходил к норе, где располагался, тьфу, генеральный штаб. Квар переступил пару раз лапами, вспоминая пароль.
Кульрикс — великий вождь!
Семитха пожертвовав кровь свою,
– Папоротник, – вспомнил он слово, до какого в обычной жизни ему и дела не было.
Семитха — великий вождь!
А их молодая сестра Баннут
И что самое обидное, сегодня в охране стояли его сородичи. Родные и кровные. Могли бы и без формальностей. Но с другой стороны, все правильно. Безопасность превыше всего.
Стала вечерней звездой.
Жители молча расселись по краям просторной пещеры, чьи своды слабо освещал ленивый свет, проникающий через просторный вход. Сам Чокнутый, избравший это место для ежедневных совещаний, находился в глубине огромной каменной норы. Дожидаясь, пока жители займут места, он не торопился выходить им на встречу. Он не хотел, чтобы все увидели, насколько он взволнован. И тому были причины.
Кулрикс остался в песнях племен,
Всего час назад он получил известие. Весьма тревожное известие. И сейчас ему предстояло сообщить об этом остальным.
Кульрикс — великий вождь!
Семитха остался в песнях племен,
За последние несколько дней Мил настолько устал, что иногда ему казалось, еще немного, и он сорвется. Начнет орать, рвать и метать. И не важно, на кого упадет жребий. Если он не выдержит того, что выпало на его долю… Пусть против него ополчится весь лагерь, ему все равно. Он слишком устал.
Семитха — великий вождь!
Мил понимал – то, что он чувствует сейчас, чисто человеческая черта. Жители джунглей никогда не позволят себе того, о чем он сейчас думает. Животные могут разозлиться, вскипеть, но только по совершенно другим причинам. Чисто житейским. Но ни один из жителей никогда не окажется в его шкуре, шкуре белой пантеры. В последнее время он все чаще чувствовал себя уродцем, волей судьбы выигравшим еще несколько часов, дней, месяцев жизни в другом обличье. Именно это было невыносимо. Все чаще приходили мысли о никчемности существования. Иногда казалось, что все задуманное – пустая трата времени. Жалкая кучка взбунтовавшихся жителей против всей планеты. Против всех джунглей. И еще Пришельцы… Люди…
А их молодая сестра Баннут
Квар недоуменно посмотрел на Ночного Роджа, поймал его взгляд и кивнул в сторону Чокнутого.
Смотрит на нас с небес.
– Что это с ним? – чуть разжимая толстые губы, прошептал он так, чтобы не услышал тот, к кому относился вопрос.
Песня племени Баннут.
Серый странник повел плечом. Ему самому казалось странным, что последние дни Чокнутый все реже появляется в лагере. Если в первые дни он носился по окрестным джунглям, заставляя жителей вытворять черт знает что, то сейчас… Может быть, болен? Подхватил какую-нибудь заразу? Их в джунглях хоть залейся. Им-то, остальным, все в привычку. А Чокнутый натура чужая, ранимая. А может, линька началась… Да нет, для линьки рано. Хотя кто его разберет, Чокнутого.
Глава 1
По телу Мила пробежала мелкая дрожь, от черного носа до кончика белого хвоста. От этой дрожи по белоснежной шерсти пробежали чуть заметные искорки. Такого ни с кем из жителей никогда не случалось. Удивительное зрелище. Горящая прозрачным пламенем пантера.
ЗОВ ПЕРАКРАСА
– Что за хренотень? – Единственным, кто мог правильно выразить всеобщее удивление, был Альвареза. – Чокнутый! Ты что, рыбы обожрался? Светишься, как светляк во время смены времен года.
Мил не понял ни недоуменной тишины, ни вопроса Альварезы. Он даже не обратил внимания на удивленные глаза, которыми жители смотрели на него. Он тяжело и глубоко вздохнул, стараясь прогнать большим поступлением кислорода угнетенное состояние, в котором пребывал. Как учили в академии. Если чувствуешь, что тело застоялось и чего-то хочет, вздохни глубоко и почувствуй, как прекрасна жизнь. Но это все лирика и философия. А действительность не так приятна.
За ним гнались всю ночь. Гибкое полуобнаженное тело мальчика, Потерявшего Имя, неслось между колючих ветвей, босые ноги уверенно отыскивали просветы среди коряг, кочки болотин, выступавшие над водой окатыши ручьев и нешироких речек. Темнота ночи не была ему помехой: сколько он себя помнил, малейшего отблеска лунного света хватало, чтобы безошибочно угадывать предметы. Если луны не было — выручал бледный свет далеких звезд. Даже сейчас, когда небо скрывали облака и мелкий холодный дождь обволакивал тело скользкой водяной пленкой, он ни разу не наколол ногу, прыгая, словно заяц, среди подлеска или пробираясь по каменистым осыпям, не ушибся, хотя и падал не раз, не распорол кожу об острые сучья. Он не боялся ночи, хотя и мечтал о пристанище и отдыхе, о конце этой затянувшейся погони, о свете дня.
– У меня не слишком хорошие новости для вас, жители.
Тянуть дальше не имело смысла. Они все равно узнают. Не от него, так от другого. Наверняка уже сейчас по лагерю расползается шепоток. Новости в джунглях не любят долго засиживаться на языке.
Несколько раз он слышал поблизости звериный рык и тогда застывал с грацией лесного зверька, оглядываясь и быстро соображая: стоит ли нырнуть под куст и затаиться, или вскарабкаться на дерево, доверившись спасительной гуще ветвей, либо, что бывало чаще всего, свернуть по ветру, чтобы неведомый хищник лишился возможности выследить его по запаху.
– Да ты не тяни, Чокнутый. – Альвареза и на этот раз оказался первым. Очень полезная деталь характера в джунглях – быть всегда первым. Кто первым заметил эту вкусную гусеницу? Тот, кто первый крикнул, какая она толстая. И не важно, что эта самая гусеница уже корчится в смертных судорогах в зубах менее разговорчивого и сообразительного сородича. Альвареза запомнил с детства одну умную вещь, передаваемую в его стае от отца к сыну. Прав тот, кто больше вякает.
Лишь однажды он ошибся, и какая-то летучая тварь неожиданно бросилась на него из тьмы кустов. Если бы он хуже знал повадки ночных летунов, то погиб бы через минуту, ибо то был беззубый нетопырь-пискун, смертельный яд которого таился в небольшом шипе на кончике хвоста. Яд лишал жертву возможности двигаться, и нетопырь спокойно мог наслаждаться теплой кровью, неторопливо высасывая ее своим длинным беззубым клювом, похожим на чудовищно увеличенный хоботок обыкновенного комара.
– Мы, Чокнутый, в последнее время столько новостей слышим, и хороших, и плохих, что еще более хорошими, или наоборот, нас не удивишь. Раз уж мы пошли за тобой, то будь любезен. По порядку и без истерик.
Упав на четвереньки, мальчик застыл неподвижно, хотя животный страх так и подмывал вскочить и броситься наутек от мерзко пищавшей гадины. Неосторожное бегство часто губило маленьких детей, которым не могли втолковать, что пискун почти слеп и различает лишь то, что движется.
Альвареза закончил и гордо огляделся. Все должны были оценить его красноречие. Оценили все.
Промахнувшись при первой атаке, нетопырь обиженно запищал и закружил среди ветвей, выделывая замысловатые круги и петли. Несмотря на свою подслеповатость, он отлично чувствовал препятствия и ни разу не натолкнулся на сучья.
Мил прокашлялся, вытягивая шею, крутанулся на месте, словно приминая несуществующую траву, улегся на прохладную землю пещеры.
Получив вынужденную передышку, мальчик постарался расслабить мускулы и застыл, опираясь на колени и локти. Сейчас для летучего гада он ничем не отличался от обычной коряги, которую стоит огибать во избежание неприятностей. И все же летучий хищник несколько раз пролетел так близко, что почти задел крыльями плечо беглеца.
– Мы сворачиваем лагерь и перебираемся на другое место.
Сердце Потерявшего Имя билось все спокойнее, дыхание выравнивалось, усталость, накопившаяся в конечностях, отступала. Он отдыхал в двух пядях от пищавшей смерти. Он был почти уверен, что спасительная цель близка, и к утру ему удастся ее достигнуть. Погоня шла по пятам, несколько раз среди деревьев даже начинали мелькать бледные огни, но каждый раз они оставались позади — совершив маневр, беглец уходил оврагом или козьей тропой, возникавшими как раз в тот момент, когда его уже готовы были схватить.
– А ты, случаем, не того? – Здоровяк Бобо раздраженно уставился на белую пантеру. – У тебя с головой все в норме? Мы только-только обосновались, такой тут, понимаешь, интернационализм устроили, а ты все по-новому?
Мил молчал.
Шестеро его товарищей, бежавших из Мужского Дома с восходом первой звезды, были уже пойманы и уведены на поляну Глотающей Пасти. Дольше всех держался Скол, его двоюродный брат. Впрочем, оказавшись за тыном Мужского Дома, он перестал быть Сколом, как и все беглецы лишась Имени и став неприкаянной тенью, несущейся среди просторов Ночи.
– Ты действительно загнул. – Ночной Родж вскочил на лапы и стал нарезать маленькие восьмерки вокруг жителей. – Жители и так устали, а ты новый переход предлагаешь? Не поймут ни тебя, ни нас.
Его схватили в Камышовой Заводи Безымянной реки. Братья переплыли ее неторопливые, парившие туманом воды под мелким дождем, держась рядом, — так слаженно, словно один из них был пловцом, а другой его отражением. Плыли в полной тишине, лишь негромкий плеск сопровождал тела, скользящие в мерцающих струях, смывавших грязь и налипшие листья. Не сговариваясь, они направились к Камышовой Заводи, сулящей убежище более надежное, чем открытый песчаный берег. И ошиблись.
– Ведь только роптать перестали, – подал свой голос старик Квар. – Только поняли, что во благо весь этот, как ты говоришь, военизированный ад.
Лодка, пришедшая с севера, очевидно воспользовалась неизвестной им протокой, соединявшей заводь с излучиной Безымянной. Если бы преследователи появились из-за поворота реки и попытались настичь пловцов, двигаясь им наперерез, мальчики успели бы добраться до противоположного берега и скрыться в зарослях. Но загонщики поступили умнее: пройдя протокой, они затаились в зарослях камыша, верно рассчитав, что Потерявшие Имя попытаются скрыться в плавнях.
Мил продолжал молчать. Склонив голову и уставясь на свои лапы, как в старые времена, когда он еще был действительно Чокнутым, он вполуха слушал, как все более горячатся жители. Он ждал. Он знал, что надолго этого огня у них не хватит. Покричат, порычат, а потом и выслушают внимательно. Не впервой.
Когда черная тень почти бесшумно выскользнула из-за высоких стеблей и стремительно понеслась к плывущим, подгоняемая толчками шестов, братья инстинктивно бросились в разные стороны, стремясь нырнуть поглубже в спасительный донный ил. Скол не рассчитал, и брошенная с лодки сеть накрыла его, словно пойманную рыбу. Однако он уже шел вниз, и сеть потянула за добычей и незадачливых рыбарей, не сумевших удержать равновесие в узкой лодке-однодеревке. Как обычно это делалось при плавании по узким протокам, преследовали отцепили от своего суденышка балансир, придававший однодеревкам остойчивость на стремнинах, и последнее, что слышал Потерявший Имя, уходя глубоко под воду, был громкий плеск и невнятные ругательства посыпавшихся в воду людей.
Так и произошло. Еще минут десять жители выплескивали свое негодование, прыгая вокруг Чокнутого. Никому не хотелось сниматься с насиженного места и отправляться неизвестно в какие края. Где-то в середине ругань незаметно перетекла с Чокнутого, который как бы и не огрызался, на тех, кто прыгал рядом и орал громче, чем остальные. В конце концов все быстро охрипли и бросили это неблагодарное дело – спорить. Венцом горячего разговора послужила фраза Альварезы, который все это время, открыв рот, ошалело наблюдал за неожиданно разговорившимися жителями.
– Ну вы и демагоги!
Ожидая, пока нетопырь-пискун уберется в свои ночные дебри, мальчик мысленно благодарил своих невидимых хранителей за то, что двоюродный брат, хоть и не ушел от погони, все же задержал ее на некоторое время и позволил ему благополучно выбраться из плавней и оторваться от преследователей. Красная Звезда успела заметно опуститься к пределам земного круга, прежде чем другой отряд загонщиков обнаружил его след.
Обижаться никто не стал, потому как в джунглях все знают, что орангутанги не контролируют себя, когда вспоминают высказывания далеких предков.
Мил оторвался от лап и решил, что время пришло.
Сейчас Скол вместе с другими пойманными уже на поляне Глотающей Пасти. Ничего тут не поделаешь. Честь уйти от Ночного Гона всегда выпадает лишь одному. И то далеко не всегда.
– А теперь позвольте мне довести до конца содержание тех неприятностей, о которых меня известили не далее как час назад. Отряд мутантов из пещер через два дня сольется с отрядом жителей, и не позднее чем через неделю нас уничтожат.
Известие действительно было неожиданным. Все происходило совершенно не так, как они планировали. Одно дело сражаться с отдельными неприятельскими отрядами, а совсем другое – с объединенной армией. Попахивает событиями десятилетней давности. Но тогда охотились на серых странников, а сейчас на объединенные племена.
Когда мерзкая тварь, наконец, улетела, жалобно оплакивая свой упущенный ужин, он проворно вскочил на ноги и продолжил бег, повинуясь неслышному зову, который все отчетливее звучал в глубине его существа.
Да и, честно сказать, мысль о том, что рано или поздно состоится великая битва, была далекой и не совсем реальной. Но сейчас, когда Чокнутый сообщил, что происходит, тень войны нависла над каждым. А это неприятно.
Налетевший с севера ветер разорвал облака, обнажая небесные прогалины, на которых, словно далекие светляки, показались успевшие побледнеть звезды. Дождь перестал, среди поредевшего подлеска заклубился холодный предутренний туман. Исчезли большие деревья, и вскоре беглец оказался на пустоши, поросшей вереском и колючей травой. Босые подошвы его ног заскользили по этой живой щетине, как бы приглаживая колючую щеку великана — только так можно было здесь передвигаться, почти не снижая стремительности бега. Местность повышалась, значит, он был на верном пути, почти что у цели.
– Но… – Родж немного помялся, подбирая слова. – Мы достаточно сильны. Мы тренировались. И нас много.
И все же коварная полуслепая тварь задержала Потерявшего Имя чуть дольше, чем нужно. Когда на фоне светлеющей полоски неба уже отчетливо затемнел высокий холм с огромным деревом на вершине, обернувшись, мальчик заметил у себя за спиной на опушке леса неяркие огни.
– Этого мало. – Хвост белой пантеры легко застучал по земляному полу, что говорило о некотором раздражении Чокнутого. Как это, не понимать самых элементарных вещей? – У нас имелся шанс победить в этой разборке только в том случае, если бы они действовали по отдельности. А сейчас…
Теперь, когда ничто не скрывало его от преследователей, загонщики имели солидное преимущество: их легкая лыковая обувь позволяла передвигаться по пустоши быстрее босоногого беглеца. Хотя мальчик старался не замедлять бег, подошвы ног уже начали гореть, он все чаще ощущал болезненные уколы травы и мелких камней, и раз, поскользнувшись, неловко упал на колени, больно их оцарапав.
Мил представил себе, как на их лагерь из утренней дымки появляются сотни и сотни жителей, вперемешку с мутантами из пещер. Как эта огромная армия сминает слабые заслоны, рвет и терзает тела тех, кто поверил, кто доверился ему. И потекут реки. Красные от пролитой крови.
У подножия холма Ночные Загонщики почти настигли Потерявшего Имя. С ловкостью ящерицы мальчик принялся взбираться, по песчаному откосу, цепляясь за торчащие корни и редкие кустики, сумевшие закрепиться на осыпи. Он предпочел бы обогнуть это коварное место и подняться наверх правее, где было много валунов и редко росли сосны. Но времени не оставалось: загонщики уже растягивали сеть, готовые накинуть ее на свою добычу. Склон становился все круче, песок неумолимо сползал, готовый предательски отдать беглеца в руки погони.
– Неужели у нас нет ни одного шанса?
Мил усмехнулся. Шанс есть. Хорош бы он был, если б не смог выкрутиться из подобной ситуации. Хотя его учили действовать только в одиночку, не доверяя никому, кой-какие знания о ведении военных действий у него имелись. И он ими воспользуется. В конце концов, это его право.
И все же ему снова повезло. Посреди склона, словно гнездо гигантской ласточки, прилепился огромный ком земли, соскользнувший сюда, очевидно, с края откоса. Поверху глыбы сохранилась ровная травяная площадка, посреди которой росло небольшое деревце. Добравшись до этого «гнезда», мальчик не стал здесь задерживаться, а, оттолкнувшись от ровной твердой поверхности, подпрыгнул и ухватился за торчавший почти на краю оползня корень сосны. Толчок оказался роковым для его преследователей: глыба поползла вниз, стремительно набирая скорость, и угодила точно в середину растянутой сети. Загонщики покатились по склону, увлекая за собой целую лавину песка. Это не слишком опасное падение, тем не менее, вынудило их повторить восхождение почти от самого подножия.
– Нам необходимо достать оружие Пришельцев.
Мальчик слышал их досадливые крики, когда бежал среди редких низкорослых сосен. Теперь он был уверен, что победил. Зов, приведший его на Холм через мрак Ночи, превратился в мощный рокот, словно где-то в глубинах его сознания ожили сотни кожаных бил. В этом рокоте таилась вековая мощь и победная поступь существ, почти неподвластных времени. Зов все силился, заглушая другие звуки, которые так помогали юному беглецу избегнуть всех ночных опасностей, но, странно, это не пугало его, а успокаивало, как успокаивает шум дубравы или рокот водопадных струй.
Несколько секунд в пещере висела тишина.
Он знал, с чем ему предстоит столкнуться, и все же застыл в изумлении, когда, миновав резкий излом перед вершиной, очутился на ровной круглой поляне и увидел Священный Дуб. Исполинские ветви этого древнего гиганта уходили в поднебесье, и где-то там, высоко, уже трепетали на листьях сполохи еще не вставшего из своей постели Дневного Светила. Корни, не уступавшие размерами стволам упавших деревьев, местами выползли из земли, перегородив поляну, словно крепостными валами, и, хотя до основания Отца Деревьев было не менее полета стрелы, один из них плавно вздымался прямо от ног мальчика.
– А может, лучше сразу пойти и сдаться Пришельцам в зоопарк?
Испытывая священный трепет, Потерявший Имя двинулся по этой живой лестнице, ощущая босыми ногами ласковое тепло дерева и прохладу покрывавших корень мхов. Он шел медленно, не смея продолжить своей сумасшедший бег, продолжавшийся от Вечерней до Утренней звезды, хотя и понимал, что загонщики вот-вот преодолеют склон и окажутся на поляне.
– С этим всегда успеем. – Мил хмыкнул. Ему понравился юмор обезьяны. Продумывая заранее эту встречу, он ожидал, что жители после слов об оружии начнут яростно сопротивляться. Виданное ли дело, житель джунглей с оружием Пришельцев! Но раз умница Альвареза обернул все шуткой, то беспокоиться больше на этот счет и не стоит. Первый момент удивления прошел, теперь можно и конкретнее.
А рокот уже гремел неумолчной атакой каменной лавины, вселяя трепет, а там, где корень-лестница плавно переходил в гигантский ствол, щерил деревянный зев лик Перакраса, бога лесов, вырезанный друидами в незапамятные времена, как говорили, еще до начала времен.
– Предстоящие события подсказывают мне, и надеюсь, вы сами об этом не раз думали, уважаемые жители, что голыми лапами с мутантами не справиться. Они сомнут нас, словно малолетних котят. И не говорите мне о том, что мы сильны и отважны. Вся наша сила и отвага может превратиться в кровь и смерть. Вам это надо? Спросите себя, простят ли ваши потомки поражение? Вряд ли. Как ни крути, а на сегодняшний момент мы стая из изгоев, против которых ополчились джунгли. Когда-нибудь они поймут, что зря поверили лживым словам Маленьких Но Злобных Кошек. И когда-нибудь они осознают, на чьей стороне правда. Но это произойдет не скоро. А пока, чтобы нам не пришлось краснеть за поражение и унижение, необходимо оружие Пришельцев.
Загонщики показались на краю священной поляны, когда мальчик был в пяти шагах от ствола. И тоже застыли, пораженные. Все, кроме одного. Это был седобородый, крепкий еще старик, облаченный, в отличие от своих спутников, в чистые льняные одежды. Только ему разрешалось исполнить последнее действо Ночного Гона. Там, внизу, беглецам угрожали лишь сети, здесь, на вершине Священного Холма, все было по-другому. Старик поднял оболонный лук, прицелился в спину беглецу и спустил тетиву.
Мил на секунду замолчал, переводя дыхание. Этим сейчас же воспользовался Ночной Родж:
Стрела запела в утреннем воздухе и впилась в щеку древесного бога, пройдя в двух пядях от левого плеча Потерявшего Имя. Священная стрела, угодная лесу, спасающему достойных и безжалостному к слабым.
– Сказать-то можно?
– Да уж говори. – Мил вдруг поймал себя на мысли, что в последнее время он стал что-то слишком красноречив. В былые времена из него и пару слов было не вытянуть, а сейчас вот…
Мальчик не стал больше медлить. В два прыжка он очутился возле отверзтого зева Перакраса, скрывавшего спасительное дупло. Вторая стрела глубоко вошла в верхнюю древесную губу. Потерявший Имя готовился нырнуть в сырое нутро исполина, когда злобное уханье заставило его остановиться. Его привыкшие видеть в темноте глаза различили на дне дупла птичье гнездо. Прикрывая крыльями шестерых птенцов, на него злобно таращилась белощекая лесная сова.
Ночной Родж давно понял одну правильную вещь. Если и есть в джунглях существо, которому можно довериться безоговорочно, так это Чокнутый. Недаром он так долго изучал его. Присматривался, примеряя на себе его слова и высказанные вслух мысли. Все правильно и все справедливо. И так как до сегодняшнего дня Чокнутый не сделал ни одного шага, ни одного движения во вред джунглям, то почему он, вожак стаи серых странников, должен сомневаться в желании белой пантеры достать оружие. Сказал – значит сделал.
У беглеца было несколько мгновений, прежде чем старик спустит третью, последнюю стрелу. Потерявший Имя мог бы одним движением выкинуть из дупла гнездо и броситься в спасительное чрево. Он не стал этого делать. Он просто повернулся и пошел навстречу своим преследователям, видя, как округлились глаза старика, как медленно опустил он свое священное оружие, как переглядываются одетые в сплетенные из древесных волокон одежды загонщики, как медленно и неуверенно растягивают они сеть…
– Ты на нас, Чокнутый, глазами не сверкай. И на эту обезьяну… помолчи лучше, Альвареза, пока не рассердился… на обезьяну глупую внимания не обращай. Если необходимо оружие, то мы его достанем. И этим займусь лично я. Как? Да уж разберемся. Пришельцы, уж извини, Чокнутый, слегка тупы да самоуверенны. Их охрана для моих молодцов – раз плюнуть. Есть у меня парни, которые в голодные дни забегали на пару часов в город. Ну, там поживиться чем, объедками…
Зов Перакраса, приведший его сюда, достигнув высшего предела, оборвался.
Бобо, не выдержав, хмыкнул в лапу. За что мгновенно получил от серого странника.
Глава 2
– Уж лучше объедками Пришельцев питаться, чем падалью. Да уж видели, видели. Вам, пещерникам, задницу свою лень оторвать да за жертвой по джунглям потрястись, так вы того… не брезгуете остатками.