– Ты сможешь быстро бежать?

– Без проблем.

Квар не стал переспрашивать. Джунгли научили его определять ответ не только по словам. Глаза Чокнутого мерцали таким диким огнем, что староста мгновенно определил: если того потребуют обстоятельства, уродец сможет не только быстро бежать.

– Тогда, если все готовы, – вперед.

Первым рванул Альвареза. Проскочив свободный от растительности участок, он заскочил на деревья и уже оттуда подал знак, в каком из направлений стоит двигаться, чтобы избежать столкновения с наиболее многочисленными кучками мутантов, маячивших среди ветвей. Сначала волк, а следом все остальные помчались в указанном Альварезой направлении. Глупо было надеяться, что мутанты не заметят бегства загнанных жертв, но расчет строился прежде всего на внезапности. Долгие годы, проведенные в джунглях, доказывают, что, как ни ждешь свою жертву, ее появление всегда неожиданно. В любом случае у жертвы имеется несколько мгновений для создания форы, пусть и небольшой.

У мутантов реакция еще более запоздалая, иначе они бы не были мутантами. Когда они заметили, что творится нечто неприятное, было несколько поздно. Бобо словно гигантский таран протаранил передовые линии и, старательно размахивая огромными лапами, стал прорубать живую просеку. Следом двигались пантеры, подчищающие фланги. Далее Мил, который определил отведенную ему роль как ничегонеделание. Замыкал колонну беглецов Ночной Родж, который, как и любой другой серый странник, мог чуять опасность не только нюхом, но и спинным хребтом. Вот такие у серых странников способности.

Направление, указанное Альварезой, было наиболее оптимальным. Несколько десятков метров через заслоны мутантов, еще столько же по живому переплетению джунглей, и отряд выскочил на небольшую кручу у мелкой речушки. Два положительных момента. Во-первых, можно на ходу утолить жажду, а во-вторых, неизвестно кто, неизвестно когда заметил, что мутанты не слишком любят входить в воду.

Квар, оторвавшись на секунду от бега, глотнул воды и только потом бросил взгляд назад. К большому его огорчению. мутанты перегруппировались и теперь, тихо подвывая, двумя колоннами преследовали их по обоим берегам ручья. Твари оказались более смышлеными, нежели о них можно было подумать. Они, видимо, предугадали, каким путем двинутся жители, и заранее подготовили сюрприз. Мутанты не настолько тупы, чтобы, сделав один шаг, не подготовится к следующему.

– Надо срочно менять направление.

– Почему, Квар? – Бобо не любил слишком быстро бегать по джунглям. Гораздо удобнее уходить по воде.

– Впереди может быть засада.

А может, и нет. Квар не был уверен на все сто процентов, но береженого, как известно, джунгли берегут.

– Сейчас это невозможно сделать.

Квар вынужден был согласиться. Мутанты следовали строго параллельно ручью, не отставая, но и не перегоняя, не предпринимая даже малейшей попытки спуститься вниз и расправиться с жителями. Их численность была слишком большой, чтобы попытаться прорваться через фланги. Так что оставалось только одно – следовать дальше и не выпендриваться.

Километра через полтора Бобо чуть сбавил скорость и поравнялся со старостой.

– Ручей мелеет, и это мне не нравится. Если дело так и дальше пойдет, то мы будем месить сначала грязь, потом пыль, а затем и собственную кровь.

Квар сплюнул три раза через левое плечо. Не дай бог, если предсказания медведя сбудутся. Не хочется об этом думать, но все идет именно к этому.

Ручей кончился внезапно. Вода уходила в узкую расщелину, а дорога заканчивалась тупиком. Большая круглая чаша, окруженная со всех сторон высокими склонами. О том, чтобы взобраться на нее, не могло быть и речи. Слишком круто. Назад? Ночной Родж метнулся обратно, чтобы оценить ситуацию, но быстро вернулся, неся неприятное известие, что по руслу к ним приближаются мутанты и не какая-то небольшая кучка энтузиастов, а достаточно большая группа. Ко всем неожиданностям на края ловушки вылезли те мутанты, которые сопровождали жителей в их печальном бегстве.

– Сегодня великолепная погода для большой битвы. – Родж задрал морду и посмотрел на голубое небо. Довольно тоскливые слова, когда они звучат из пасти волка.

– Но ведь должен же быть выход? – Шейла не верила, что все заканчивается так печально.

– Ах, девочка. – Родж грустно посмотрел на пантеру. – Сегодня джунгли сыграли с нами плохую шутку. Мутанты перехитрили нас, а мы, словно последние несмышленые щенки, попались.

– Что же будет?

– Что будет, что будет? – Альвареза глубокомысленно задержал дыхание. – Концерт сейчас будет. С выходом и заходом.

– Ладно ерундой заниматься. – Родж вскочил на лапы. – Все мы родились в джунглях, и все прекрасно знали, что рано или поздно должны умереть. Не время хныкать. Занимаем круговую оборону. Шейла и Мил прикрывают нас с тыла. Ириза прикрывает молодняк. Остальные знают, что делать.

– А если я не согласен? – Мил, собственно, не совсем понимал, почему животные так заботятся о его благополучии. Он и раньше никогда не любил пользоваться чужой помощью и услугами. Тем более сейчас, когда он чувствовал, как в его теле кипит непомерная энергия, которой следовало найти достойный выход.

– Это джунгли, а ты не совсем… – начал было Родж, но Мил перебил:

– Это не похоже на победу!

– Я чувствую, что имею достаточно сил, чтобы стоять рядом с вами и… и… А вот и наши гости.

– Я сделаю все, как надо.

Все обернулись. Группа мутантов, особей сорок, затормозила в двадцати шагах от жителей. Немного странное начало, особенно если учесть, что мутанты должны напасть немедленно, а не рассусоливать. Но дальнейшие действия мутантов показали, что они все делают обдуманно и планомерно. От бледной представительской кучи отделилось несколько мутантов, особенно бледных и особо безобразных. Они остановились настолько близко, что даже массивный Бобо мог бы достать их одним прыжком.

– Ну-ну.

– Мы хотим поговорить.

Больше мы не возвращались к этой теме.

Жители переглянулись и одновременно уставились на Альварезу. Последние события подсказывали, что орангутанг достаточно хорошо владеет не только хвостом, но и языком.

Продолжалось это, наверное, целую вечность.

– Вмажь им по первое число, – посоветовал напоследок медведь, похлопав приятеля по плечу.

Мы изрядно потрудились, и когда всё было закончено и наши щупальца вернулись на своё место, я просто рухнул без сил. Никогда бы не подумал, что мозг женщин хранит столько всего. Поди, пойми, что вот это хорошее, а вот это плохое! Но тем не менее дело было сделано и повернуть назад невозможно.

Альвареза выступил на пару шагов, старательно прокашлялся и задрал вверх растопыренную лапу. Постояв с гордо поднятой головой в этой позе несколько секунд, Альвареза выдохнул воздух, опустил лапу и спросил:

Мы уложили Шимес рядом с Илонеей. Она очнётся через час, и тогда мы сделаем все, чтобы вернуть назад Илонею. Я устало опустился в кресло и закрыл глаза. Как я устал!

– Что надо, мужики?

Мутанты переглянулись, теряя лоскуты кожи. Но переспрашивать не стали.

– Файон! Какой она будет, когда очнётся?

– Мы хотим говорить с белой пантерой.

– Старик, у меня раскалывается голова!

Ну конечно. Вот где зарыта крыса. Вся эта затея направлена только на то, чтобы заполучить Чокнутого. И в тот раз они тоже соглашались пропустить жителей, но оставить уродца. Интересно, как они догадались, что Чокнутый превратился в пантеру?

– Какой вам интерес общаться с белой пантерой? – Альвареза плевать хотел, что на него мутанты не обращают никакого внимания. Если жители назначили его для ведения переговоров, то этим тварям придется разговаривать только с ним. Но у представителей темной стороны джунглей имелось на этот счет свое мнение.

– Всего один вопрос. Пожалуйста!

Если этот парень хочет, чтобы я ему ответил, он своего добьётся, даже если я умру.

– Проклятый народ не хочет разговаривать с волосатой обезьяной. Нам нужна белая пантера. Или разговора не будет совсем.

– Она будет такой, какой её сделал ты сам.

Квар впервые услышал, как называют себя мутанты. Ишь ты! Проклятый народ. В самую точку. Главное – знать, в каком месте ставить ударение.

– Наверно, не будет ничего страшного, если Чокнутый перекинется парой фраз с мутантами? – Квар склонился к Роджу и высказал свое мнение.

Надеясь на порядочность Пьера, я расслабился и неожиданно для себя забылся спокойным сном человека, который выполнил своё дело до конца. Это был самый спокойный сон в моей жизни. Никаких сновидений. Ни ужасов, ни кошмаров. Даже белый снег не снился мне.

– Ты думаешь, ему станет приятнее умирать, предварительно пообщавшись с будущими палачами?

– Приятнее или нет, не знаю. Но если мутанты или как там их, Проклятый народ, не убили нас сразу, а хотят поболтать, то почему бы и нет. Чокнутый, не хочешь потрепаться?

Просто тихая, спокойная тишина…

– У меня имя есть.

Тихий, спокойный сон ушёл. \'Осталось только тишина. Пьер дремал рядом, и я пожелал ему спокойного отдыха. Блаженно вытянув ноги, я погрузился в думы о Илонее.

Мил вполуха слушал разговор жителей, и у него вдруг неожиданно возникло чувство нереальности происходящего. Как случилось, что он, офицер полиции, всю сознательную жизнь гоняющийся за преступниками, в самом расцвете сил вдруг вынужден расхаживать по чертовым джунглям в шкуре, общаться с животными и делать вид, что ему это чертовски нравится? Разве может такое случиться с нормальным человеком? И вообще, какого дьявола?

Словно я был на вокзале и ждал поезда, в котором она вот-вот должна приехать. Это будет просто чудесно. Мы отправимся с ней в наше королевство, где нас ждёт её мать. И наш народ. Самый лучший народ в этом мире. И люди, и домовые, и лешие. Я устрою такую роскошную жизнь в королевстве, о которой никто никогда и не мечтал. Я буду любить свою маленькую Илонею, и мы наплодим много маленьких мальчишек и девчонок. И жить мы будем в тихом маленьком домике, на берегу тихой и…

Мил вздохнул и отогнал будоражащие мысли. Надо принимать себя таким, каков ты есть на самом деле. Причитаниями и слезами не вернуть человеческого обличья. Наоборот, если опустить руки, простите, лапы, можно запросто распрощаться даже с тем, что имеешь. Поэтому, раз требуется потрепаться, почему бы и нет?

Безумный крик заставил меня подскочить.

Он встал рядом с Альварезой и, повернув к тому морду, попросил:

Пьер, чуть не свалившись с кресла, подбежал ко мне.

– Ты бы отошел назад, от греха подальше.

– Что это было?

Орангутанг пожал плечами, но просьбу выполнил.

– Ну я – белая пантера. Что надо?

Если бы я знал! Пусть всё, что угодно, но только не с ней.

Сразу же после его слов мутанты двинулись вперед. Мил подал знак дернувшимся было жителям. Все нормально.

– Женщины!

Мутанты приблизились так близко, что Мил мог разглядеть даже мельчайшие изгибы их постоянно гниющих тел, капельки желтого пота на сморщенной коже. Неприятный запах, напоминающий старую, почти забытую вонь тухлых яиц, был настолько силен, что Мил непроизвольно отшатнулся. Неизвестно, о чем подумали мутанты, но заметив движение пантеры, тут же остановились.

– Не бойся, мы не причиним тебе вреда.

Мы бросились вон из комнаты, перегоняя друг друга и встретились вместе, споткнувшись о дверь. Она была заперта.

Ну вот еще новости. Три полуразложившихся трупа советуют ему не бояться. На их месте он прежде всего подумал бы о том, как свалить отсюда, не потеряв при этом жизнь.

– Чёрт! Где оружие? Где мой меч? Я скользнул взглядом по комнате. \"Лучшего\" нигде не было.

– Я не боюсь, но от вас воняет, как… – Мил неопределенно покачал головой, всем видом показывая, что ничего приятного он не ощущает.

– Пьер, сделай что-нибудь!

– Нам бы не хотелось начинать диалог с взаимных оскорблений и обвинений. Конструктивность любой беседы достигается только при взаимном уважении сторон.

– Что?

Мил чуть не присвистнул, но вовремя вспомнил, что в его нынешнем положении свист вряд ли получится. Мутанты были не так глупы, как о них отзывались жители. Это не чувство такта, гораздо больше. Умение дипломатично вести переговоры. Этого у Проклятого народа не отнять.

Растерянные, мы стояли друг перед другом и с ужасом смотрели на дверь. Одна и та же мысль мелькнула в наших мозгах, и тихий стон разлился по комнате.

– Тогда давайте перейдем непосредственно к самой проблеме. Что вам от нас надо? Ведь вы преследуете нас не из-за того, чтобы полюбоваться на белый цвет пантеры?

– Шимес.

– Мы имеем к тебе деловое предложение.

– Пьер! Разве это возможно?

Вот так. Ни больше ни меньше. Деловое предложение. Интересно, весьма интересно.

– Не знаю, я ничего не знаю.

– И какое? – Мил слышал, как за его спиной жители оживленно переговариваются.

– Нам, Проклятому народу, не хотелось бы обсуждать дело здесь. Мы хотим, чтобы вы последовали за нами во владения мутантов. Кажется, так называют нас жители джунглей?

– Но ты же последним ушёл из неё. Могло с ней что-нибудь случиться?

Мил хмыкнул. День начинался интересно. День начинался превосходно. Сначала белая шкура, потом не слишком симпатичные, но весьма гостеприимные хозяева. А что еще впереди?

– Её сознание чисто от зла.

– По-моему, вы, ребята, рехнулись. Идти с вами неизвестно куда и неизвестно зачем? Дураков нашли?

Я готов был бросаться на стены, выбрасываться в окна. Окно! Вот это!

– У вас нет выхода. Неужели кто-то из вас мог подумать, что мы затеяли эту небольшую войну только для того, чтобы развлечься? Итак! Возвращайтесь по руслу ручья к пещере, оттуда следуйте строго на запад, через несколько часов вас встретят. Если вздумаете отклониться от намеченного маршрута хоть на шаг, то… Мы не советуем делать этого. Сначала предупреждение, потом смерть. Для всех. И никто в джунглях не поможет вам.

Пьер, угадав мои мысли, уже мчался к окну.

Хорошее предложение. Замечательное предложение. Лучше не бывает. Дичь сама направляется к столу, чего желать еще. Но в остальном мутанты правы. Их больше, и их план удачнее. Пока они идут на шаг впереди жителей. Но только пока. Раз у них существует потребность поболтать, то у жителей есть небольшой шанс. Нет никакого геройства умереть в джунглях за призрачную идею сохранения чести.

– Если вам нужен только я, то пусть остальные жители уйдут свободно.

Неожиданно он остановился.

Мил впервые увидел, как Проклятый народ улыбается, что сделало их несимметричные морды еще противнее и страшнее.

– Слушай!

– Если кто-то из жителей пожелает покинуть тебя, белую пантеру, мы не станем препятствовать этому. Но мы сомневаемся. Кажется, ты им слишком дорог.

Я прислушался к тишине и услышал странный звук. Незнакомый. И тихий-тихий. Словно кто-то скользил сквозь камни. И он был близок.

Не говоря больше ни слова, мутанты развернулись, присоединились к основной группе и быстро исчезли. Бледные туши, стоявшие на откосах ямы, тоже испарились, словно и не было. Через несколько минут после окончания разговора уже ничто, даже запах, не напоминало о присутствии в джунглях Проклятого народа.

– Ну?.. – Мил обернулся к жителям. Задумчивость и бесперебойная работа мысли.

– Не понимаю!

– Все это очень и очень странно. – Родж покусывал нижнюю губу. – Рассказал бы кто, не поверил. Общаться с мутантами и остаться в живых?

– Оно у самых дверей.

– Ну, это только пока, – успокоил всех Альвареза. – Нет никаких гарантий, что после продуктивного диалога нас не пустят на бифштексы.

– Значит, оно прошло мимо комнаты с Шимес и Илонией.

– Может, попробуем смыться, – предложил Бобо. – Насколько я чувствую, вокруг нас на расстоянии двухсот метров нет ни одного мутанта. Они же придурки…

– Да нет, дружище, они не придурки, – глубокомысленно изрек Родж. – Мы, конечно, попробуем при первой возможности уйти, но я сильно сомневаюсь, что это удастся.

– Тогда…

– Я вообще-то не понимаю, в чем проблема? – Вот уже несколько минут Мил внимательно слушал жителей и никак не мог услышать самого главного. – Вы слышали, что сказали мутанты? Вы все можете беспрепятственно уйти. Я так думаю…

– Думать будешь, сидя в кустах в раскоряку, – перебил его Альвареза. – Нашел что предлагать. Значит, мы, такие-рассякие подлецы, должны бросить тебя и спасать свои шкуры? Да ты за кого нас принимаешь, чучело? За недоносков?

– Тогда всё кончено.

Дверь скрипнула и медленно отворилась.

Бобо успел обхватить рванувшего к Чокнутому орангутанга поперек туловища. Последний в общем-то не сильно и упирался.

На пороге стояла Шимес.

– Ты нас, уважаемый Мил, не обижай. – Квар мурлыкал почти тихо, отчего его голос становился еще более неприятен своей нахлынувшей угрюмостью. – Теперь ты один из нас и негоже говорить о предательстве. Так что мы идем с тобой.

Мил попытался выдавить из себя слова признательности, но не смог. Черт знает что творится на этой планете. То с кулаками лезут, то в дружбе вечной клянутся. Нет, человеком быть гораздо проще. Захотел – по морде дал. Захотел послать подальше – послал.

– О Боже! Как ты нас напугала! – я сполз на пол. Рядом примостился Пьер, со лба которого падали крупные капли пота.

– Да не хотел я никого обижать. Не хотите уходить – не надо. Только потом пеняйте на себя.

– Что это был за крик?

В общем-то инцидент был исчерпан. Альвареза для пользы дела еще немного повыделывался, но его гримасы теперь вызывали только усмешки и едкие комментарии пантер.

– Крик?

Небольшое совещание, незатейливый план, и молчаливым голосованием все решили последовать совету, или, лучше сказать, приказу Проклятого народа. Вернулись к пещере, повернулись на восток и потопали одной вереницей. Еще в русле ручья Родж, посовещавшись с жителями, пришел к мнению, что ради успокоения совести следует попробовать уйти в джунгли.

Я только сейчас обратил внимание на глаза Шимес. Это были не её глаза. Перед нами стояла настоящая голубка. А лицо?!

– У нас есть только одна попытка. Получится – значит, уйдем. Нет – тогда топаем к мутантам без остановок. Значит, наша судьба такая.

– Почему вы так смотрите на меня?

Выполнение благородной миссии, как всегда, взял на себя Альвареза.

Мил давно заметил, что орангутанг при каждом удобном случае лезет в пекло. Чего здесь было больше, бесшабашной храбрости или глупости?

Господи, что Пьер сделал с её голосом! Теперь главное, чтобы он не ошалел от привалившего счастья. Но вернёмся к крику. Меня это продолжало волновать больше всего.

Альвареза не был дураком. Он прекрасно понимал, что его способность передвигаться по земле и по веткам с одинаковой скоростью предоставляла ему некоторые преимущества перед остальными жителями. Что может пантера? Да ничего. Если бежит по джунглям, то шума от нее не меньше, чем от громадины медведя. Тихо они могут только подкрадываться. Или волки? Шагу не сделают без оглядки. Как бы чего сверху не шарахнуло да сзади не подобралось.

Орангутанг занял позицию впереди отряда и приступил к выполнению задания.

– Шимес, так что это был за крик?

Первым делом визуальный осмотр близлежащего пространства. Ничего. Даже слабого намека на присутствие мутантов. Теперь запах. В джунглях трудно, если не невозможно, передвигаться, не оставляя запаха. Будь ты хоть глупая улитка, хоть мутант.

Альвареза старательно ловил слабые порывы воздуха, отделяя мирные запахи джунглей от враждебных. Но сколько он ни принюхивался, сладковатого запаха присутствия мутантов не ощущал. Как сквозь землю провалились. Но орангутанг знал, что, доверившись только глазам и носу, в джунглях выжить невозможно. Существует еще одно – предчувствие. И именно оно подсказывало орангутангу, что за их передвижением постоянно наблюдают десятки глаз. Он вздохнул и резко рванулся в сторону от указанного мутантами направления.

– Крик души, милый друг, – весьма приятно!

Орангутанг успел преодолеть всего метров пятнадцать, как вдруг необъяснимая сила смяла его тело, швырнула на землю, сжала горло, перекрывая воздух. Наблюдающие за всем этим действом жители видели, как тело орангутанга несколько раз перевернулось, шмякнулось о деревья и замерло на земле. Бобо хотел броситься на выручку другу, но рассудительный Родж остановил его:

– Если мутанты сказали, что будет только одно предупреждение, то Альварезе ничего не грозит. Поваляется и вернется.

– Интересно, чей?

– А если…

– Никаких «если». Будем надеяться на лучшее. Или ты хочешь, чтобы с нами поступили так же?

– Разве ты не просил меня помочь тебе?

Бобо не нашелся что ответить. Ему вроде бы как-то не улыбалось пахать мордой землю, но и Альварезу оставлять без помощи не хотелось. Но, как и говорил Родж, орангутанг очухался через несколько минут и понуро побрел к основной компании.

– Черт знает что происходит, – попытался объяснить он, хотя никто и не просил. – Ерунда какая-то сверху шандарахнула и… ничего не помню.

– Что? Значит…

– Да ладно тебе, – успокоил его Родж. Старый волк почему-то подумал, что впереди их ожидают более интересные сюрпризы.

– Конечно! Она ждёт тебя! Она пришла к тебе.

Больше никто не хотел рисковать. Альвареза весь оставшийся путь нещадно ругался, вспоминая во всех подробностях свою неудачную вылазку. Остальные шли молча, размышляя, что ожидает их в самом недалеком будущем.

Родж нервничал. Как все хорошо получалось! Он нашел пещеру. Он заполучил Чокнутого, пойдя на несвойственное ему дело – похищение. Переманил на свою сторону жителей. И в конце концов ему, самому гордому жителю джунглей, вождю могущественного племени серых странников, приходится уступать каким-то бледным привидениям? Где справедливость? Нет справедливости.

Шимес отстранилась, и передо мной предстала Илонея. Говорить, что она была прекрасна? Зачем? Говорить, что глаза её светились разумом? Зачем? Говорить, что она звала к себе?

– Поживем – увидим. – Седой Квар, казалось, прочитал его мысли. А может, и сам думал примерно то же самое. Мил шел, уткнувшись в мерно покачивающийся кончик хвоста Иризы. Ему было о чем подумать. Например, о той странной роли, которая ему отводилась в джунглях. Мил не был идеалистом и всегда думал, что если в жизни что-нибудь происходит, то этого требуют обстоятельства. Иными словами, если жизнь потребовала, чтобы он, Мил, превратился в пантеру, значит, провидение требует именно этого. И следовательно, ему предстоит немало потрудиться, чтобы полностью ублажить эту странную штуку – жизнь. И все же… Для чего он понадобился серым странникам и жителям, в общем-то понятно. Джунглям грозит опасность. Жителям грозит опасность. И он, Мил, как-то способен остановить надвигающуюся беду. Но как? Ответа нет. И для каких целей его присутствие требуется стае мутантов? Тот еще вопрос. Но интересно. До странности интересно. Ему, человеку, представился невиданный шанс. Жить зверем, говорить по-звериному и думать по-звериному. Какие мысли придут к нему, он еще не знал. Но где-то внутри нового тела, тела белой пантеры, зарождалось чувство уверенности. Все будет хорошо. Откуда шло это чувство? Кто знает. Может быть, в нем, единственном существе на планете, в котором сплелись животное и человек, жило нечто, способное изменить существующий в мире порядок. Но все же! Для чего он нужен мутантам? Проклятому народу?

Зачем? Зачем?!

Ответ на этот вопрос можно было узнать только от самих мутантов, и поэтому Мил не нашел ничего лучшего для себя, как, отрешившись от дел джунглей, тупо брести за жителями строго на восток.

Как и было обещано, через несколько часов небольшая колонна из жителей остановилась. Но не по причине того, что дорогу преградили мутанты. Дорога обрывалась. Серое полотно вечной дороги оканчивалось невообразимо перемешанными, скрюченными страшной силой деревьями, со сладким, как в пещере, запахом. И там, за этими деревьями, жителям открылась бездна. Гигантская расщелина, простирающаяся по обе стороны, насколько хватало глаз. По ширине расщелина была не слишком большая, но даже Квар не решился бы попытаться преодолеть ее в прыжке.

– Сергей!

– Давненько я здесь не бывал. – Родж осторожно приблизился к краю и заглянул в пугающую глубину. – Давным-давно в детстве наша стая случайно забрела сюда. Пробовали обойти с обеих сторон – без толку. С тем и ушли. Квар, ты знаешь, что на той стороне?

– Летающие жители называют эту яму Улыбкой Гадюки. Длинная, глубокая и ядовитая.

Душа моя взлетела под небеса, а я сам оторвался и поплыл к ней. К моей единственной и любимой.

– Ты о чем? – не понял Родж.

Но неожиданно её образ стал тускнеть. И стали тускнеть все остальные образы и лица.

– Это не я. Это лесные жители, – пояснил староста. – Как ни покажется странным, но ни летающие жители, ни тем более мы не имели возможности попасть на ту сторону.

– И что ты обо всем этом думаешь?

Нет! Только не сейчас! Только не сейчас! Дай мне ещё минуту! Господи, как ты жесток! Как жестока любовь….

– Скажу одно. Мне не нравится наша прогулка.

Квар поежился. Из глубины ущелья веяло таким холодом, что нервная дрожь проникала во все клетки, заставляя тело сотрясаться неприятным ознобом.

Глава 10

– Добро пожаловать во владения Проклятого народа…

Раздавшийся за спинами бесцветный голос заставил всех подскочить на месте.

ЭТО НЕ СОН

– Ну вы, это… Нельзя же так…

Бобо еле унял галопом скачущее сердце. Этот мутант появился так тихо, что никто даже не заметил его приближения. Теперь понятно, почему во время разбойничьих набегов мутанты нападают неожиданно. Подкрались, перебили всех и исчезли. Ни запаха, ни следов. А все кокосовые орехи достаются серым странникам.

Сбивая с ног зазевавшихся прохожих, держа перед собой огромный букет роз, по направлению к городскому Дому Бракосочетания летел молодой человек, бешеный от переполнявшего его счастья и предвкушения ожидаемого будущего. Когда он почти уже добежал до своей цели, неожиданно появившийся из-за угла автомобиль обдал его дорогой белый костюм фонтаном грязно-серых брызг, превратив молодого человека в грязно-серый коврик для вытирания ног.

Мутант, кстати, он в одиночестве появился из джунглей, неторопливо прошлепал мимо озадаченных жителей, задержался на секунду около Чокнутого, прошел к самому краю расщелины.

Совсем другое дело я. Я никуда не спешил, считая, что с этим делом торопиться не стоит.

– Может, его того?.. – Альвареза еще не забыл страшного толчка в джунглях, и ему не терпелось отомстить. Но Бобо отрицательно покачал головой. И был прав. Кто знает, сколько их скрывается за деревьями? Может, только и ждут спровоцированного нападения?

– Следуйте за мной. – Мутант, не глядя на жителей, двинулся по краю пропасти, мелко семеня облезлыми ножками. Со спины Проклятый народ смотрелся ничуть не лучше, чем с лицевой стороны. Но, например, опытный глаз Квара, который не то что достаточно пожил в джунглях, а скорее больше разбирался в анатомии благодаря негастрономическим интересам, после недолгих раздумий определил. Мутанты только на первый взгляд кажутся мешковатыми, малоподвижными созданиями. Хоть тело мутанта и покрыто неприятной, облезающей клочьями и на вид непрочной шкурой, но на самом деле бугры мышц говорили об их силе.

И хотя именно сегодня, буквально через полчаса, я женился на самой прекрасной женщине, я был совершенно спокоен.

– А куда мы идем? – Родж на правах вожака задал вполне справедливый вопрос.

Мутант даже голову не повернул. То ли шея у него имела только одну степень подвижности, то ли он попросту игнорировал вопрос жителя.

В руках я держал три невзрачных цветка, которые я спёр с какого-то огорода. Интересно, что скажет Илонея при виде этих мочалок? Нет.

Минут через десять неторопливой прогулки мутант остановился:

– Мы на месте.

Так дело не пойдёт! Начинать совместную жизнь в экономии не стоит.

Родж недоуменно осмотрелся. Хорошее место выбрал для окончания прогулки достойнейший из представителей Проклятого народа. Небольшой скалистый выступ, со всех сторон окруженный зарослями джунглей. Куда дальше?

– Нам вниз.

Не раздумывая, я швырнул букетик в урну и направился к ближайшему цветочному ларьку. Через пять минут в моих руках цвели, благоухали и завлекали проходящих мимо женщин три розы. Как раз такие, какие любила Илонея. Почему любила? Она и сейчас их обожает.

Мутант как-то странно хрюкнул и сиганул вниз, в бездонную глубину ущелья.

Но меня она обожает больше.

– Чего это он? – Квар недоуменно посмотрел на Роджа. Тот и сам ничего не понимал. Прыгать вниз значило покончить жизнь самоубийством.

– Кто-нибудь что-нибудь понимает?

Довольный собственным откровением, я не стал сдерживать шаг и поспешил навстречу своему счастью. Единственное, что меня немного смущало, так это то, что, когда я покупал розы, цветочница многозначительно посмотрела на меня и сказала что-то о шрамах, которые всегда украшают мужчин. Что она имела в виду?

Естественно, что никто ничего не понимал. Альвареза высказал справедливую мысль, что у каждого свои манеры сходить с ума. Ириза только плюнула вслед. Бобо проворчал насчет того, что он всегда с недоверием относился к той жизни, которую ведут мутанты. Только Мил не спешил комментировать событие.

– Кажется, нам действительно лучше последовать за ним, – вглядываясь в глубину джунглей, сказал он.

Я подошёл к витрине какого-то магазинчика и посмотрел на своё отображение. М-да. С моим лицом явно не всё в порядке.

– О! Еще один с ума сошел, – кивнул на него Альвареза.

Четыре ярко-красных шрама проходили по всей левой щеке, начиная от мочки уха и до самого подбородка.

Мил не сходил с ума. Пока остальные жители внимательно изучали место, с которого сиганул мутант, он ощутил странное беспокойство, шевелящееся где-то в районе сердца. Мил попытался дать определение охватившему его чувству, воспользовавшись не слишком обширными знаниями о животных. Чувство опасности? Или присутствия чужого, враждебно настроенного существа? А может быть, и то и другое. Хотя Мил мог ошибаться.

– Что, приятель, какая кошка тебя так отблагодарила?

Но через минуту, когда он разглядел скользящие между переплетенных лиан бледные туши, Мил лишний раз убедился, что животные инстинкты возвращаются к нему по мере увеличения времени нахождения в шкуре пантеры.

Я послал любопытного парня подальше, а сам растерянно огляделся. Прошлое, словно изображение на фотографии, начало медленно проявляться, заставляя меня с каждой секундой дрожать всё сильнее.

– Если мы не прыгнем сами, нас могут вежливо попросить.

К этому времени все остальные жители заметили приближение Проклятого народа.

– А я-то уж грешным делом подумал, что они от нас отвязались, – это Квар. – А ведь действительно придется прыгать. Но не думаю, что это слишком опасно.

– Хорошее замечание. С чего ты взял, что сигануть с этой высоты проще простого?

Неужели это случилось снова? Я был там!

– Да потому! Если бы они хотели нашей смерти, давно на клочки разорвали.

Я все помню. Похищение, Шимес, Пьер Абан и Илонея. Илонея! Она же осталась там, в том мире!

Родж выслушал старосту и пришел к такому же мнению. У мутантов имелся не только численный перевес в силе. Но за те несколько часов, пока жители брели по джунглям, Проклятый народ мог несколько раз напасть на них. Но этого не произошло. Значит, у них другой план. Надо прыгать и точка.

Мутанты остановились на границе джунглей и площадки, на которой столпились жители. Они ничего не говорили, стояли смирно, но с воздухом стало твориться нечто необычное. Его порывы с каждой секундой усиливались, подталкивая жителей к краю пропасти. Через несколько минут даже цепкие когти и вес пещерного медведя не мог противиться этой силе.

Розы вырвались из рук и зажгли горячий асфальт по моими ногами. Кто-то пытался собрать их, какие-то вопросы, удивлённые взгляды…

– Чокнутый? Как называется это у Пришельцев? – Квар упирался всеми четырьмя лапами, но попытки остановить медленное сползание к краю не увенчивались успехом.

Неужели всё повторилось? Неужели снова придётся искать дорогу в тот мир? Но у меня нет больше Глаза Дракона! У меня ничего нет!

Мил не знал, как называется это у Пришельцев, но он чуял, что здесь творится нечто непонятное и необъяснимое. Ни с накопленным опытом джунглей, ни с точки зрения современной науки. Сумасшествие какое-то.

И что теперь? Но, может быть, все это только сон, и Илонея ждёт меня? Ещё один квартал, и вот она, стоит и ждёт своего варркана?

Первым за кромкой обрыва исчез Альвареза. Он всегда стремился быть первым и в этот раз ему представился самый подходящий случай. Хотя, надо признать, орангутанг желал этого меньше всего. Перед тем как сорваться, он немного помахал руками, выругался относительно недорезанности мутантов и исчез. Потом наступила очередь Иризы. Самки всегда принимали смерть более спокойно, чем самцы, которым всегда почему-то кажется, что оскорбления в лицо врагу добавят к их смерти ореол геройства. Следом последовали Родж и Шейла. Первый – в гордом молчании, вторая – с непотребным визгом.

Я сорвался с места и бросился бежать, не обращая внимания на светофоры и дребезжащие милицейские свирели. За один квартал до цели мне пришлось остановиться и пропустить весёлую группу малышей, которые, умильно взявшись за верёвочку, дружно шли в парк.

Когда наступила очередь Мила, он не слишком беспокоился. Предчувствие – а оно его редко обманывало – подсказывало, что ничего страшного не произойдет. Так все и произошло, через несколько метров свободного полета его тело подхватила тугая струя воздуха, с силой бьющего со дна ущелья, и плавно опустила на следующий выступ.

Но это уже было! Я помню, как я остановился перед ними. Тогда ещё эта ведьма окрутила меня и заставила пойти с ней в арку, где громила Милах отправил меня на третий заход.

Прямо в скале чернела дыра, уходящая в глубину планеты. Мил поискал глазами своих спутников, но, к удивлению, никого не обнаружил. Как сквозь землю провалились. Но ему не дали много времени поразмыслить над происшедшим, из пещеры показалась небольшая кучка мутантов, которые обступили его со всех сторон, старательно буравя тело пантеры угрюмыми взглядами. В какой-то момент Мил испугался. Он никогда не был трусом, но какова может быть реакция человека, для начала превратившегося в животное, а затем превратившегося в дичь, за которой охотятся не совсем гуманоидные создания. Мил унял внутреннюю дрожь. Судьбой все предрешено, а Мил всегда верил в судьбу. Дано вам захлебнуться стаканом воды, захлебнетесь.

– Следуй за нами. – Вот и замечательно. Пока твари не собираются ничего с ним делать. Конечно, можно попробовать броситься на них, испробовать на крепость клыки и обагрить когти кровью. Но смысл? Ввязываться в драку нужно только тогда, когда уже нет надежды. А лезть самостоятельно в гроб – дураков нет.

Я помню это!

Мил подождал несколько секунд, инстинктивно увеличивая расстояние между собой и мутантами, затем последовал следом. Спрашивать, где остальные жители, не имело смысла. С тех пор как Мил познакомился с Проклятым народом, он заметил их неразговорчивость. На выступе скалы крови не было, значит, вполне возможно допустить, что их вот так же, поодиночке, увели в глубь пещеры. Зачем? А кто их, мутантов, знает?

Через несколько метров Мил потерял ориентацию, налетел головой о стену, что подсказало ему, что следует пренебречь призрачной безопасностью и держаться поближе к мутантам, чьи тела издавали хоть и слабое, но достаточное, чтобы следовать за ними не теряясь, свечение.

Чьи-то тёплые ладони закрыли мои глаза. По запаху нежной кожи я сразу же определил, что это молодая и, судя по всему, симпатичная девушка, которая, видимо, спутала меня с кем-то.

Подземная дорога то уходила резко вниз, то устремлялась вверх. Мил чувствовал, что к туннелю примыкают с разных сторон другие туннели. Слабые сквозняки ясно указывали на это. Иногда он слышал за спиной неясные шорохи, скрипы. Но пока его никто не трогал и не предъявлял к его телу никаких претензий. Что его и успокаивало.

– Мы пришли. Оставайся здесь.

Спутала? Да это же…

Мутанты остановились так внезапно, что Мил еле успел затормозить.

Я крутанулся на пятке и оказался нос к носу с Шимес. Наверное, я выглядел немного глупее, чем обычно, потому что девушка встряхнула гривой чёрных волос и весело засмеялась.

Ждать так ждать. Это место ничуть не хуже любого другого. Такая же темень, хоть глаз выколи. Просто удивительно, как мутанты здесь ориентируются. Может, как летучие мыши? А впрочем, ему, Милу, все это до лампочки. Сейчас бы залезть по шею в горячую ванну, налить стаканчик доброго винца да закурить хорошую сигару. Но… – Мил поморщился. – По всей видимости, не видать ему ни первого, ни второго, ни третьего еще лет черт знает сколько. Если вообще он сможет дождаться этого прекрасного мгновения.

Мил вздрогнул. Причем не так, как вздрагивают жители, когда к телу неожиданно прикасается чья-то рука. У Мила, как у пантеры, еще не было достойного учителя, который мог подсказать, что любое несанкционированное прикосновение влечет за собой немедленное ответное нападение и обязательную смерть наглеца. Мил вздрогнул чисто по-человечески. Примерно так, как вздрагивает человек, который ночью наталкивается на стул, которого, по его твердому убеждению, в данном месте просто не может быть.

– Привет, мой друг!

Мил вздрогнул. Рука, прикоснувшаяся к его плечу, никак не хотела убираться, и Мил постарался помочь ей, двинув плечом. Но цепкость последней отнюдь не уменьшилась, даже наоборот, пальцы сжались с еще большей силой. Мил уже хотел было ухватить зубами то место, где, по его предположению, должно было находиться продолжение кисти, но в это мгновение со всех сторон вспыхнул яркий, ослепительный свет.

– Привет!

Мил непроизвольно зажмурился. Словно бритвой полоснуло.

У тела животного есть несколько неприятных неудобств. Если вас ослепляет, вы никогда не сможете прикрыть лапой глаза, просто потому, что джунгли этому не учат. Другое дело, если вы совсем недавно обитали в совершенно другом теле и ничто человеческое вам не чуждо. Мил как-то умудрился вывернуть лапу и скорее накрыл, чем прикрыл глаза. Сколько времени нужно ослепленному, чтобы освоиться с иллюминацией любой яркости? Две, три минуты? Вполне достаточно, чтобы за этот короткий промежуток определить, что рядом находятся не один и не два и даже не три десятка мутантов. И еще кто-то.

В первое мгновение я хотел было накинуться на Шимес и размазать её по мостовой, но чтото мне помешало. Эта девушка не была похожа на ту Шимес, которую я знал, и которая оставила на моей щеке эти замечательные шрамы.

Веселенькая перспектива. Впрочем, было бы глупо рассчитывать на что-то другое.

Мил убрал лапу, еще некоторое время пощурился, но уже вполне отчетливо смог разобрать, куда занес его ветер приключений. Он с чистым сердцем мог утверждать, что никогда не ожидал увидеть того, что открылось его изумленному взору.

Какое-то наваждение! Глаза вроде бы те же, но в них столько доброты и теплоты! Лицо? Откуда эта одухотворённость? А может быть, я ошибаюсь?

Пещера. Слишком огромная, чтобы предполагать, что она искусственного происхождения. Хотя все условно.

– Ты что, не узнаешь меня? – девушка смотрела открыто и, казалось, была удивлена оказанным ей приёмом.

Потолок, исчезающий высоко вверху. В самом центре потолка отверстие, откуда бьет яркий луч света. Может быть, солнце. Но нельзя исключить и нечто другое. Мутанты могли придумать и нечто совсем невообразимое. Кто их знает? Кстати, о мутантах. Столпились вокруг и прямо-таки поедают глазами. Их тела мешают рассмотреть, что там дальше. А что там может быть дальше? Точно такие же мутанты, вот и все.

– Пытаюсь, но пока что с трудом, – осторожно сказал я, судорожно выстраивая логическую цепочку. Если это действительно Шимес, то сейчас, по логике, должна последовать угроза в отношении моей будущей жены. Мы должны будем зайти в подворотню, и через минуту там появится Милах с кольцом. И тогда я полностью перекрою историю. Но это только в том случае, если это действительно Шимес, а время по какой-то причине решило сделать петлю.

Впервые в жизни Мил не знал, что делать. Раньше все было ясно. Если вокруг враг, доставай оружие и начинай поливать огнем все, что движется вокруг тебя. А как поступить сейчас? Рядом нет даже Квара или Роджа, и некому подсказать. Поэтому Мил сделал то, что на его месте не сделала бы ни одна здравомыслящая кошка. Он устало зевнул, разлегся на огромном солнечном зайчике, который давал тепло, и прикрыл глаза.

– Сергей, ты стал каким-то странным.

Глубоко ошибаются те, кто считает, что, когда пантера закрывает глаза, она отгораживается от всего, что творится вокруг. Абсолютно неверное мнение. Мил все слышал. Это во-первых. Мил ощущал вокруг себя движение и почувствовал бы любое приближение к себе заранее. Это во-вторых. И, ко всему, Мил наблюдал за мутантами из-под век. Весьма полезная штука. Это в-третьих. Существовало также и в-четвертых и в-пятых и даже более. Но все остальное относилось к тому типу поведения животных, который не имеет определения в человеческом языке. Для себя самого Мил определил это как способность застывших генов к наблюдению.

Пока Мил, бессовестно пренебрегая нависшей над ним опасностью, притворялся дремлющим, мутанты не проявляли никаких признаков агрессивности. Просто стояли на месте, иногда покачиваясь по сторонам, и тихо стонали. Для уха человека стон вряд ли бы был слышен, но на Мила он действовал раздражающе. Но он не спешил высказывать свое недовольство хотя бы потому, что его здесь вряд ли бы кто понял.

– Я действительно Сергей, но не тот, который нужен вам. – Да, так было и в прошлый раз.

Интересно, почему они называют себя Проклятым народом? Помнят ли они, кто был их предками? Та немногословная речь, произнесенная ими при встрече, и те некоторые способности, которыми они обладают, – все говорило за то, что не стоит недооценивать мутантов. Нет никакой гарантии, что на этой планете они не занимают более ведущую роль в дальнейшем развитии по сравнению с жителями джунглей.

В рядах мутантов началось брожение, и Мил для себя решил, что если и последуют какие-то неожиданности, то лучше всего встретить их с открытыми глазами. Круг мутантов в одном месте разорвался, и в их плотно сбитой куче образовался проход. Недостаточно широкий, чтобы Мил мог пройтись по нему без опаски прикоснуться к одному из Проклятого народа. Но если ребята организовали проход, то следует им воспользоваться. Тем более что это смахивает на личное приглашение.

– Ну ладно! Ты всегда был оригинальным.

Мил поднялся и, стараясь, чтобы дрожь в коленках не сильно выдавала его, двинулся по живому коридору к неизвестной цели. Странное дело, солнечный зайчик, словно привязанный, следовал строго по пятам, и, когда Мил от неожиданности остановился, светлое пятно остановилось тоже. Мил никак не мог поверить в существование у мутантов профессиональных осветителей, а потому отнес сие явление в разряд необъяснимых природных. А что еще остается делать?

Давай отойдём немного, нам нужно поговорить.

Мил шел недолго. Короткий переход нельзя было назвать даже небольшой прогулкой. Шагов тридцать. Относительно узости коридора Мил не ошибся. Пока он сделал свои положенные тридцать шагов, его всего облапали, облизали, ощупали. Мил даже сам не подозревал, что он так терпелив. А то, что от всей этой неприятной процедуры к горлу подкатывала рвота, то это уже побочные явления. Слава богу, что не содрали шкуру. Спасибо, как говорится, и на добрых чувствах.

Немного не по сценарию, но принцип один и тот же. Согласимся.

Живой коридор из облапывающих, облизывающих, ощупывающих закончился, и Мил вырвался из окружения. Краем глаза он видел, что стоит перед каменной стеной с прорубленным в ней проходом, но первым делом решил привести себя в порядок. Встряхнуться от носа до кончика хвоста так, чтобы не осталось даже намека на недавнюю экзекуцию, хотя, надо признать честно, мутанты справились с задачей слишком прилежно. Куски, напоминающие протухший желатиновый кисель, разлетались по сторонам в неимоверном количестве. И только закончив с внешним видом, Мил устремил свой горящий взор на то, что его ожидало. Мил увидел перед собой вполне натуральные двери. Что с того, что старые да слегка прогнившие. Скорее всего остались с древних времен.

– Хорошо, но всего на несколько минут.

Мил, по молчаливому согласию мутантов, толкнул двери лапой и вошел в следующее помещение.

Мы быстро миновали многолюдную улицу и зашли в ту самую арку, где меня шибанули по голове. Кстати, необходимо будет забрать Глаз Дракона. Нужно полностью переделать историю. На этот раз я вырву Илонею из того мира полностью и без возврата.

Весьма примечательное зрелище. Три мутанта, древние, словно три кучки старого хлама, сидели на корточках. У одного даже имелась борода. Правда, Мил для себя так и решил окончательно справедливость этого замечания. Борода походила скорее всего на кактусовую поросль.

– Привет. – Мил мог бы гордо промолчать. Дух пантеры говорил именно в пользу этого, весьма гордого способа поведения. Но человеческое сознание, неразрывно связанное с сознанием жителя джунглей, подсказывало Милу, что данная тактика поведения наиболее рациональна. Пока мутанты не сделали лично ему ничего плохого, если не считать незапланированного марш-броска по пересеченной местности.

– Так. А теперь говорите, что вам нужно, и я пойду.

Старый мутант с бородой махнул тоненькой, заметно подрагивающей рукой, указывая пантере ее место. Мил не имел ничего против того, чтобы расположиться в непосредственной близости от мутантов. В небольшой пещере, кроме трех стариков, никого больше не было. А следовательно, не было непосредственной опасности.

Сейчас она начнёт смотреть по сторонам.

Осмотревшись кругом и не найдя ничего примечательного для глаз. Мил уставился на мутантов. Некоторое время те сидели уткнувшись в землю, словно не замечая Мила, но он чувствовал, что все это время его внимательно изучают, прощупывают. Нет, никто не лез в душу наглой волосатой рукой, но все равно оставалось впечатление, что его рассматривают и снаружи, и изнутри. Неожиданно и это чувство пропало. Именно в этот момент мутант с бородой закашлял, собирая в кулак серую вязкую мокроту.