– Если мы внедрим в СТО нашего агента, будем знать все о планах врагов.

– Меня агитировать по этому поводу не надо. Но и проваливаться бы не хотелось. Разреши позвонить?

– Звони.

Родарев включил свой сотовый:

– Николай? Найди Сашу Королева… Через полтора часа будьте у меня… все. – Выключил телефон. – Вторая проблема?

– В течение двух недель надо сделать два дела. Первое: обложить со всех сторон, как волка, одного религиозного деятеля – Етанова Николая Игоревича.

– Архимандрита РНХЦ?[12]

– По нашим предположениям, он является не только главой церкви, но и маршалом Российского ордена Власти. Но учти, он дружен с самим Джеральдом Махаевски, Высшим Посвященным…

– Магистром датского ордена Раздела.

– Все-то то знаешь, князь. Махаевски – очень сильный противник. Адепт черной магии, мастер воинских искусств, философ, ученый, знаток России. Блестяще знает язык.

– У меня тоже есть орлы такого полета.

– Сомневаюсь. Поэтому будь осторожен. Вторая задача, которую тебе надо решить быстро, – Грузия. По нашим сведениям, на территории Грузии оборудованы схроны с переносными зенитно-ракетными комплексами «Игла-2» российского производства.

– Которыми боевики сбивают наши вертолеты на границе с Чечней?

– Теми самыми. Требуется уничтожить схроны, боевиков, использующих ПЗРК, а также грузинских чиновников, прикрывающих эти операции. Хватит цацкаться с ними и уговаривать коллег не зарабатывать на крови наших солдат и офицеров!

– Хватит, – согласился Родарев. – Может, заодно прихлопнуть и этого маразматика, грузинского президента? Попил кровушки своего родного народа, не одного хорошего человека в тюрьме сгноил, да и нам насолил крепко.

– Его свои уберут, надоел всем, так что не надо суетиться. Кроме этих двух первоочередных задач, тебе следует заняться и другими, не менее важными. Космонавтика, медицина, общее состояние науки – это тоже наши приоритетные направления работы. Науку разваливают практически в открытую, космонавтику в первую очередь.

– Для этого нужны специалисты.

– Получишь. Будешь работать с Андреевым и его молодыми и рьяными «лаборантами», которые разбираются в научных проблемах не хуже академиков.

– А что у нас с наукой? Я как-то не интересовался…

– А зря. В развитых странах в сфере науки и высоких технологий занято до двадцати пяти процентов трудовых ресурсов, в России – три. Финансирование НИОКР в странах ЕС достигает пятидесяти пяти процентов, в США – шестьдесят семь, у нас – двенадцать. Есть разница?

– Существенная. Причины проанализированы?

– Та же коррупция и прямое предательство. Чиновников, голосующих за сокращение расходов на высокие технологии и ратующих «за улучшение жизни народонаселения», будем убирать беспощадно! В отдельных областях знаний царит тот же беспредел. Космонавтика – яркий пример. Сейчас в космосе летает более тысячи аппаратов, из них российских – сколько ты думаешь?

– Двести?

– Всего сто десять! О бюджете отечественной космонавтики и говорить не приходится, цифра просто смехотворна. А принимают решения о финансировании отрасли известные всем министры и лоббисты из Госдумы.

– Всех – мочить!

– Давно пора.

– А что в медицине?

– Тебе выдадут полный пакет данных по медицине. Один только пример: в Питере закрыли Институт мозга, ученые которого начали успешно лечить наркоманов стереотоксическими методами.

– Хотят, чтобы Россия стала «отстойником» алкоголиков и наркоманов…

– Именно. Те, кто начал кампанию травли медиков и дискредитации метода, известны.

– Понял.

– Я в тебе не сомневался, – улыбнулся Владимир Владимирович. – Теперь давай покумекаем над нашими проектами…

Через полчаса Всеслав Антонович покинул кабинет Пресветлого Князя, нагруженный информацией «под завязку». Однако привычка контролировать эмоции помогла выглядеть уверенным, невозмутимым, сильным, и подчиненные полковника увидели своего командира таким же подтянутым и деловито-сосредоточенным, как и прежде.

– На базу, – бросил он водителю новой «триста двенадцатой» «Волги», принадлежащей Управлению спецопераций.

В час дня Родарев встретился у себя в кабинете с воеводой ордена Николаем Степановичем и специалистом по компьютерным сетям Александром Королевым, который знал всех известных компьютерщиков мира. Только он мог порекомендовать специалиста из числа своих друзей или знакомых, кто согласился бы послужить ордену – и Отечеству – верой и правдой, внедрившись в святая святых СТО – Синедрион.

Буй-Тур

8 декабря

Обычно задание Гордей получал через службу наведения ППП. На этот раз его вызвал к себе сам Спирин – воевода ордена, правая рука князя, руководившего операциями ППП на всей территории России.

Встретились они в профилактории «Благоево» Министерства обороны, располагавшемся в десяти километрах от Московской кольцевой автодороги по Новорижскому шоссе, где Русский орден создал базу службы ППП. Буй-Тур бывал здесь нечасто и не знал, где находится кабинет воеводы, но догадывался, что Спирин принадлежит скорее всего к руководству профилактория.

Так оно и оказалось. Кабинет под номером 3, куда ему велено было явиться, оказался владениями заместителя директора профилактория по хозяйственной части.

Встретил Буй-Тура средних лет мужчина с тяжелым мясистым лицом, на котором выделялись густые брови и прозрачно-серые цепкие глаза. Волосы у замначальника профилактория были черные, тоже густые, с проседью. Весь его облик дышал силой и властной непреклонностью.

– Садитесь, Гордей Миронович, – привстал он из-за стола, протягивая широкую ладонь. – Давайте сразу к делу, времени у меня мало.

Гордей оглянулся на дверь.

– Вы без охраны?

– Пусть вам так не кажется. Территория профилактория охраняется по высшему разряду.

– Я заметил только дежурного на входе.

– В устах профессионала это похвала. Итак, вашей группе поручено выполнить за десять дней два задания. Первое: надо физически устранить одного иркутского бизнесмена, возжелавшего обанкротить, а потом за бесценок купить Верхне-Ленское речное пароходство, и предупредить губернатора края, что если он будет и дальше поддерживать бандитов, сам отправится на тот свет. Фамилия бизнесмена – Добрынин, он, кроме всего прочего, еще и депутат краевой Думы. Второе задание – ликвидировать чеченскую бандитскую команду, терроризирующую весь юг России – от Ставрополья до Ростова и Волгограда. Нельзя допускать, чтобы бандиты диктовали свою волю местным властям и ставили на колени весь народ.

– Снова чеченцы?

– Вас что-то не устраивает, полковник?

– Просто это слово уже оскомину набило…

– К сожалению, оскомина – не главная наша беда. Хотите недавний пример? Позавчера кавказцы избили в кафе «Мартан» двух девочек-школьниц.[13] Им не понравилось, что девочки не захотели с ними знакомиться. И что? Вы думаете, кто-нибудь встал на их защиту? Даже скины не почесались! Другой пример: в Корее американский пьяный офицер сбил на джипе двух девушек,[14] так по всей Корее прокатилась волна антиамериканских выступлений! Избили полсотни американцев, солдат и туристов! Вот как надо защищать свой народ! И пока мы этого не поймем – над нами будут измываться все, кому не лень. Еще примеры нужны?

– Нет.

– Вот, ознакомьтесь.

Спирин подал Буй-Туру стопку листов.

Гордей быстро прочитал отпечатанный на листах текст – донесения разведки ППП с мест событий. Всего донесений было шесть, и все они рассказывали о бесчинствах переселившихся из Чечни, Дагестана и Ингушетии жителей этих субъектов Федерации на территории Волгоградской, Ростовской, Челябинской, Курганской, Ярославской губерний и Ставропольского края.

Хмыкнув, Буй-Тур перечитал донесения внимательней.

В одном говорилось об убийстве на дискотеке в станице Клетской двумя чеченцами русского парня Романа Лопатина. Поминки по убитому переросли во все-станичный сход, потребовавший от властей выгнать всех кавказцев и запретить им селиться в районе. Как всегда, нашлись горячие головы, а возможно – провокаторы, ринувшиеся мстить и увлекшие за собой толпу. Сгорело общежитие, в котором проживали одна чеченская семья и три русских. Милиция перекрыла дороги и не пустила в станицу чеченскую подмогу. Но общая ситуация в Клетском районе осталась напряженной. Численность населения района составляет двадцать семь тысяч человек, чеченцев насчитывается всего около трехсот, но им удалось организовать сбор «дани» с местных жителей и держать в страхе даже милицию. Роман Лопатин был убит за то, что отказался платить свой «взнос». Следствие по этому делу, как водится, зашло в тупик «из-за отсутствия доказательств».

Второе донесение рассказывало о побоище между местными казаками и чеченцами в селе Богородицком Ростовской губернии. В нем участвовало более семидесяти человек, вооруженных металлическими прутьями, обрезками труб, топорами и ножами. Чеченцы к тому же имели и огнестрельное оружие – обрезы и самодельные пистолеты. Тяжелые ранения получили двенадцать человек.

Совет атаманов губернии закончился массовыми беспорядками. Чеченцы притихли, но не надолго.

Но больше всего Гордея поразило сообщение из поселка Черниговка Челябинской губернии. Жители поселка оказались жертвами систематического террора чеченцев из соседнего села Магнитка. Началось все с дискотеки, как и в станице Клетской. Группа чеченцев стала приставать к шестнадцатилетней Евгении Лошкиной. Вступившегося за нее Антона Седого пятнадцати лет выволокли на улицу и жестоко избили, угрожая пристрелить любого, кто попытается вмешаться. Покидая место конфликта, опьяневшие от злобы чеченцы въехали на «копейке» в толпу молодежи, сбив и покалечив несколько человек. В Агаповском РОВД жителям Черниговки в помощи отказали. И через неделю не получившие отпора хулиганы заявились на танцплощадку снова. Напали на парней, нанесли семь ножевых ран двум молодым людям – Соловьеву и Дьяченко, выкрикивая: мы вас, русских свиней, в Чечне резали и здесь будем резать!

Пятеро казаков во главе с атаманом Магнитогорского казачьего войска обратили банду в бегство, но при въезде в Магнитку все были задержаны милицией.

– И осуждены за разбой!.. – вслух дочитал Гордей. Поднял на воеводу посветлевшие от сдерживаемого гнева глаза. – Их засудили?!

– Казаков? Увы, да. Троим дали по три года, одному – два и атаману – четыре. Общего режима.

– А чеченцам?

– Ничего. Предупредили, что если будут безобразничать – их привлекут к ответственности.

– Но это же кретинизм!

– Согласен. Однако судьи у нас до сих пор легко продаются и покупаются. А чеченцы все так же издеваются над жителями Черниговки и всего района.

– Вожаков выявили?

– Вот все данные. – Спирин подвинул к Буй-Туру папочку алого цвета с тисненым серебряным соколом. – Я мог бы и не вызывать вас сюда, полковник, но хочу предупредить. Разборки с кавказцами – дело тонкое, требующее учета всех местных деталей, особенностей, отношений, традиций и менталитета. Бандитов, причастных к террору, надо наказать, рядовых чеченцев и других южан – предупредить, но так, чтобы они поняли. Нам не нужны грандиозные победоносные войны с тяжкими последствиями. Законопослушные граждане страны пострадать не должны.

– Меня уже инструктировали по этому поводу.

– И тем не менее я вынужден еще раз акцентировать внимание на подходе к проблеме. Нельзя наказывать всех чеченцев огулом, и нельзя дать повод «правозащитникам» кричать на каждом углу, что мы разжигаем межнациональную рознь.

— Вы действительно работаете в ООН? — спросил Корбен, положив пистолет себе на колени.

– Мне кажется, разборки с шайками отмороженных – дело неблагодарное и второстепенное.

— Во всяком случае, деньги я получил оттуда, — невозмутимо глядя вперед, ответил тот.

– Кому-то надо выполнять и эту далеко не чистую работу. Приграничные с Чечней районы – не последние очаги терроризма на территории России, и вам придется чистить ее всю, в том числе в сердце страны – на Южном Урале и в Сибири. Но вы правы, ликвидация бандитов – важная, хотя и вторичная проблема. Террор – дело интеллектуалов, а не «обколотых» исполнителей. Боевики, к великому нашему сожалению, имеют не только высоких покровителей у нас и за рубежом, получающих бешеные прибыли на использовании бандформирований, но и свои интеллектуальные центры, мозговые штабы экстремистских партий и международных «миротворческих» организаций.

Корбен кивнул.

– Вот ими и надо заниматься в первую очередь.

— Шестьсот тысяч баксов! Не шутка. — Он выждал, но Кирквуд молчал. — И сколько вас всего?

– Ими занимаются другие наши дружины.

Он заметил мимолетное выражение растерянности в лице Кирквуда.

– Тогда ладно. С какой задачи мне начать?

— Вы о чем?

– По вашему выбору.

— Сколько ваших сотрудников ищут эту вещь? Я имею в виду, что, кроме вас, в работе участвует еще Том Вебстер, верно? — выспрашивал Корбен. — С чемоданом, полным наличных, вы можете прилететь куда угодно. Думаю, там к вашим услугам любые средства.

– Тогда начну с «лечения» чеченских отморозков и фанатиков.

Кирквуд не отреагировал на замечание, но холодно осведомился:

– Не возражаю. Но помните…

– Не забуду, Михаил Константинович. – Буй-Тур встал. – Правду говорят, что у нас новый генеральный?

— Куда мы направляемся?

– Руководство ППП осуществляет теперь другой князь.

— Нас с вами интересует одна и та же вещь, верно? Так давайте попробуем найти ее. — Корбен помолчал, искоса поглядывая на Кирквуда. — Кроме того, я соскучился по горам. Чистый горный воздух очень полезен для легких.

– А старый что ж, сплоховал?

– Он отвечает за другую область деятельности службы, – сухо ответил воевода, давая понять, что разговор окончен.

До границы с Ираком оставалось два часа езды. Он размышлял, стоит ли позвонить шефу, сообщить о своем похищении и о том, что ему удалось вырваться на свободу, сказать, что сейчас он выслеживает контрабандиста из Ирака, который стоит за похищением Эвелин. И попросить шефа позвонить на границу и распорядиться беспрепятственно пропустить его. Но решил, что лучше подержать начальство в неведении. И хотя у него не было при себе ни паспорта, ни удостоверения личности, он располагат кое-чем получше — кейсом, доверху набитым банкнотами. В бедной стране несколько зеленых бумажек откроют для тебя любые двери. А от границы до Эль-Амадия рукой подать. Если все пройдет гладко, к закату они доберутся до деревни, про которую говорил Абу Барзан.

Гордей взял пакет с данными по решению конкретной задачи и вышел.

— И если мы найдем ее там, что вы намерены делать? — спокойно поинтересовался Кирквуд. — Не могу представить, чтобы наше правительство пожелало заняться этой проблемой. Скорее его цель сохранить статус-кво и все такое. — Он повернулся лицом к Корбену. — Вы ведь именно так и намерены поступить, верно? Похоронить ее — вместе со всеми, кто о ней знает?

Корбен усмехнулся:

Уговаривать его «работать тихо, без последствий» не требовалось, он и сам понимал последствия возможной неудачи, утечки информации или неосторожного обращения с населением глубинки России. Люди должны были знать, что их защищают, но не должны были даже догадываться – кто этим занимается.

— Возможно. Но в мои намерения это не входит.



— Вот как? — Кирквуд удивленно поднял брови.

Корбен взглянул на него, скривив рот в ухмылке:

Каждую операцию Буй-Тур со товарищи готовил тщательно и проводил в шесть этапов.

— Скажем, у меня более предприимчивый подход к жизни. Вопрос в том, как вы и ваши парни собираетесь ее использовать?

Первым этапом шло изучение материалов дела, подробностей, фактов, документов следствия – если таковыми располагала группа, а также личных характеристик и привычек объектов воздействия.

— Для улучшения жизни людей, — ответил Кирквуд, по всей видимости покоробленный развязностью Корбена. — Именно всех людей, всего человечества.

На втором этапе группа изучала местность, где проживали объекты, на третьем – выбирала место, где должна была проходить операция, и готовила подходы к нему.

Корбен пожал плечами:

Четвертый этап включал в себя разработку основного и запасных вариантов воздействия на «клиентов» ППП, а также вариантов отхода группы.

— Выходит, мы с вами заодно.

Пятый представлял собой выбор средств доставки и воздействия, связь со службой обеспечения, экипировку и снабжение группы в соответствии с «легендой» ее передвижения по району операции.

— За исключением небольшой тонкости. Лично я не готов убивать людей пусть даже ради благородной цели.

Шестой завершал операцию, ибо по сути являлся ее вершиной – ликвидацией или иным способом воздействия на объект.

— А может, вам просто еще не представился такой случай?

На все подготовительные этапы операции в Челябинской губернии, куда сначала направилась группа, ей потребовалось три дня.

Кирквуд сдержал возмущение.

До Челябинска летели из подмосковной Лялихи на военном транспортнике – как «армейские снабженцы», имеющие предписание доставить в столичный гарнизон новое обмундирование. Из Челябинска в Златоуст их отвезли на автобусе, заказанном в военной комендатуре Челябинска специально для «снабженцев». Из Златоуста в Магнитку, где проживали основные главари чеченской диаспоры, терроризирующие местное население, а также их покровители из местной администрации и силовых структур, каждый член группы добирался самостоятельно, чтобы не вызвать подозрения у правоохранительных органов.

— А что, если он у меня был?

Одиннадцатого декабря, когда в округе слегка потеплело – температура воздуха повысилась с минус двадцати двух до минус двенадцати, все пять членов группы «Сокол» – включая Гордея – собрались на квартире, которую им сняла в Магнитке заранее квартирьерская служба ППП. Все они когда-то были офицерами Российской армии, служили в спецназе или в десантно-воздушных войсках, и это было все, что знал о них Буй-Тур. Настоящих фамилий своих подчиненных он не знал, во время операций они пользовались поддельными документами, как и он сам, и отзывались исключительно на имена: Влад, Борис, Жека-Евгений и Олег.

Корбен не подал виду, что это его заинтересовало.

Влад был блондином, всегда тщательно брился, носил очки, хотя обладал острым зрением; в группе он выполнял роль снайпера.

— Тогда я сказал бы — меня больше, чем вас, волнует благополучие человечества, — небрежно ответил он.

— И как же в эту картину укладывается Эвелин Бишоп? В качестве вынужденной потери?

Впрочем, все они отлично стреляли, владели приемами рукопашного боя и всеми навыками десантника-диверсанта, а главное – были хорошими актерами, легко при нужде перевоплощавшимися в стариков, женщин и «хлипких интеллигентиков». За плечами всех четверых были два, а у кого и четыре года работы в службе ППП, поэтому свое дело они знали туго.

— Не обязательно. — Корбен взглянул на собеседника, сообразив, что тот, сам того не сознавая, только что подсказал ему способ воздействия на него. — Помогите мне узнать формулу, и ничто не доставит мне большего удовольствия, чем убить хакима и освободить Эвелин.

В списках объектов воздействия, которые имелись на руках у Буй-Тура, значилось двенадцать человек. Троих из них – двух наиболее агрессивных, злобных и жестоких вожаков бандформирования, называвших себя «шахидами» – мстителями за веру, а также их покровителя из местных силовых структур, надо было убрать физически. К остальным следовало применить меры «административного воздействия»: четверых избить до полусмерти – эти люди также отличались жестокостью и агрессивным поведением и уважали только силу; троих напугать до такой степени, чтобы они до конца своих дней не решились выходить «на тропу войны» с исконными хозяевами земли русской; двоих предупредить.

Ожидая ответа Кирквуда, Корбен мысленно усмехался. Он заставил его задуматься. А значит, будет легче отстоять свое право на участие в деле.

После короткого совещания решено было начать операцию с «крайних мер», требующих особой осторожности. До сих пор операции по ликвидации бандитов, ушедших от возмездия со стороны правоохранительных органов, удавалось проводить без шума. Группа появлялась и исчезала как «небесная карающая сила», не оставляющая следов. Гордей надеялся, что и здесь им повезет, так как они не были простыми наемниками, работающими за деньги, но очищали свою землю от нелюдей, от подонков, не имеющих права жить. Правда, в их случае дело осложнялось тем, что операцию надо было проводить в зимних условиях, что накладывало дополнительные условия по маскировке группы и усложняло отход.

Корбен решил еще немного подтолкнуть его.

Первым в плане ликвидации стоял молодой чеченский отморозок Абдулла Темиров, родственник местного чеченского богатея Аслаханова, сколотивший из шпаны, в основном – чеченского и ингушского происхождения, мобильную команду, вымогавшую у молодежи района дань за «крышу». Хотя жителям окрестных сел и поселков никакой «крыши» не требовалось, защищать их надо было скорее от самих «защитников».

— Кстати, когда вы с Вебстером собирались сообщить Миа, что ее отец еще жив?



Вторым в списке на уничтожение значился майор городского РОВД Мовсар Аллаулин, прикрывающий деятельность банды. Каким образом этот человек, воевавший против федеральных войск в тысяча девятьсот девяносто шестом году на стороне Дудаева, стал начальником РОВД Магнитки, еще предстояло выяснить. Очевидно, у него были очень влиятельные покровители в Челябинске, а может быть, и в Москве. Сомнений же в том, что именно Аллаулин закрыл несколько заведенных на чеченцев уголовных дел, у Буй-Тура не было.

Кирквуд напрягся, услышав насмешливый тон Корбена. К счастью, тот не знает всю правду, напомнил он себе.

Майора решено было брать в сауне, куда он любил заглядывать по четвергам в компании с местными красавицами.

Не знает, кто такой Том Вебстер.

Операция началась в семь часов вечера по местному времени.

Он припомнил каждое слово разговора в Диярбакыре, который, как выяснилось, подслушивал Корбен. Корбен решил — формула не действует ни на кого. Видимо, поэтому и не догадался.

В сауну, построенную на деньги Аслаханова, создавшего Общество с ограниченной ответственностью «Алко-борз», которое торговало пивом и алкогольными напитками, и располагавшуюся в центре Магнитки, на улице Уральской, зашел средних лет мужчина в дорогой меховой шубе и не менее дорогой пыжиковой шапке, небольшого роста, с усиками «а-ля Чарли Чаплин».

– Прошу прощения, уважаемый, – сказал он, картавя. – Могу я погреться в вашем заведении?

Пусть так и думает, решил он.

– К сожалению, сауна сейчас занята, – развел руками охранник. – Моется один очень важный начальник. Если хотите – подождите до девяти часов вечера или приходите завтра, мы вас обслужим.

– Позовите вашего директора. Я хотел бы посмотреть на удобства.

Имя, под которым его знала Эвелин, заставило его подумать о ней с сознанием своей вины. Если бы тогда, в Эль-Хиллахе, он сказал ей правду, она вела бы себя более осторожно, знала бы, что за этой тайной охотятся опасные люди. Они постоянно за ней охотились, внезапно появляясь на сцене, стоило им почуять ее. Так уж устроен мир. Таким он существует на протяжении веков.

– Он… ушел по делам, – замялся охранник. – Могу позвать кого-нибудь из обслуживающего персонала.

Тогда Эвелин не стала бы жертвой похищения.

– Вас так много?

А он знал бы, что у него есть дочь. И он позаботился бы, чтобы его дочка выросла с отцом, нашел бы для этого способ.

– Четверо. Напарник на запасном выходе дежурит и двое на обслуживании.

Он вспомнил удивленно распахнутые глаза Миа, когда он сказал ей правду, и у него снова появилось ощущение пустоты и боли.

– Неужели двух официантов хватает, чтобы обслужить компанию клиентов?

По крайней мере со слабой надеждой, подумал он, теперь она в безопасности.

– Как правило, приходят по трое-четверо, максимум – шестеро, так что справляемся. А вы хотите прийти один или с друзьями?



Миа сидела на расшатанном стуле в комнате, наполненной табачным дымом, и пила воду, а худой старик заканчивал обрабатывать рану Абу Барзана.

– С друзьями. А с этим вашим «важняком» много людей?

Торговец антиквариатом провел ее запутанными переулками старинного города к одному из своих знакомых. Несмотря на периодические братоубийственные схватки, все курды единодушно ненавидели общего врага — турецкую разведку МИТ, аналога мухабарата — и помогали друг другу избежать ее когтей.

– Сегодня он один, – расплылся в улыбке охранник. – Если не считать девушек.

В комнате находились еще три курда и непрерывно курили, ожесточенно споря о чем-то между собой и с Абу Барзаном. Миа ни слова не понимала, но по их лицам видела — они явно сердились из-за перестрелки на базаре. Были убиты один из их людей и племянник Абу Барзана, и теперь все боялись последствий.

– Неужели он ничего не боится?

Доктор закончил свое дело и ушел, забрав с собой этих троих и оставив Миа наедине с Абу Барзаном. В комнате повисла гнетушая тишина, густой и едкий дым постепенно рассеялся. Наконец иракец обернулся к Миа.

– А чего ему бояться, он сам из милиции. – Охранник виновато кашлянул, понимая, что сболтнул лишнее. – Я сейчас позову Мамеда…

— Значит, книга осталась у вас, — сказал он, указывая на лежащую перед ней на столике древнюю рукопись.

Он повернулся спиной к посетителю… и упал лицом вниз от несильного, но точного удара по затылку.

Она рассеянно кивнула.

Мужчина в шубе достал рацию.

— И что вы думаете делать?

– Начали.

— Не знаю. — Пока доктор возился с раной Абу Барзана, она сама об этом думала, но не пришла ни к какому решению. — Я не могу обратиться в посольство. Я больше не знаю, кому верить.

Тотчас же в небольшой вестибюльчик сауны быстро вошли трое парней в одинаковых серых куртках, натянули на головы вязаные шапочки с прорезями для глаз.

Миа рассказала ему о происшествиях в Бейруте, о похищении Эвелин. Он побагровел от ярости, когда она поведала ему об опытах хакима. Саддам уже использовал нервно-паралитический газ против курдов, которых презирал и ненавидел. Вполне вероятно, он злорадно поставлял хакиму в качестве подопытных кроликов именно курдов.

– На улице все чисто, – обронил один из них.

– Второй охранник дежурит у запасного выхода, – сказал гость в шубе. – Снять тихо, без летального исхода.

Продолжая свой рассказ, Миа рассказала про Корбена и Кирквуда. В отношении последнего она упомянула только о том, что он является сотрудником ООН, пытающимся помочь освободить ее маму, разумеется умолчав о его признании, сделанном на крыше дома. Хотя в душе ни на минуту о нем не забывапа.

– Обижаешь, командир, – проворчал тот же парень, доставая дистанционный электрошоковый разрядник. – Много их здесь?

Толстяк скривил полное лицо в скептической усмешке.

– Охранников всего двое, плюс обслуга – два человека, плюс девочки и клиент.

— А этот человек из ООН. Который хотел ее купить. — Он указал толстым пальцем на книгу. — Ему вы верите?

Это уточнение удивило Миа, но потом она вспомнила, как Кирквуд передал ему серебристый атташе-кейс.

– Он что же, без телохранов в сауну ходит?

— Он же ваш покупатель.

Абу Барзан кивнул.

– Зачем ему телохраны в родном поселке? К тому же вряд ли в его интересах светиться в саунах с компанией. Все, время пошло!

— Шестьсот тысяч долларов как не бываю! — Он безутешно вздохнул.

Парни в масках рассредоточились. Двое скользнули в дверь, ведущую в комнату обслуживающего персонала, третий направился по коридору в торец строения, где дежурил второй охранник. Мужчина в шубе подождал немного, прислушиваясь к звукам музыки, долетавшим в вестибюль из анфилады комнат, в которых располагались парилки, бассейн, бильярд и зона отдыха, потом не спеша двинулся вслед за двумя парнями, не снимая ни шубы, ни шапки.

Миа вспомнила, как Корбен нес кейс, и задумалась. Ей все время казалось — здесь что-то не так, и только теперь она поняла, в чем дело. Он был один, его не сопровождали ни его коллеги из разведки, ни спецназовцы, ни турецкие копы. А ведь они являлись союзниками американцев.



Майор Мовсар Халилович Аллаулин, начальник РОВД Магнитки, плавал в бассейне, гоняясь за двумя девицами, когда в зал вошли трое незнакомцев: один в шубе, двое – в куртках, с шапочками на головах, скрывающими лица. Майор был волк битый и сразу все понял, но попытался выкрутиться из безнадежного положения.

Он действовал самостоятельно. Агент-одиночка, вырвавшийся из узды агентства.

– Вы что здесь делаете?! – заорал он, прячась за девиц. – Вон отсюда!

Девушки, заметив гостей, завизжали, но тут же притихли.

Она испугалась за Кирквуда, оказавшегося в руках Корбена. А ведь он оставался ее единственной надеждой в деле освобождения матери.

Миа стала размышлять, пытаясь представить дальнейшие шаги Корбена. Теперь стало ясно: он и думать не думает о спасении Эвелин. Он перебил всю шайку хакима, чего никогда не сделал бы, если бы действительно собирался вступить с ним в переговоры относительно освобождения Эвелин.

– Он? – спросил один из парней.

Нет, Корбен преследует какие-то другие, свои цели.

– Он, – подтвердил мужчина в шубе.

А значит, он охотится за формулой. Следовательно, он направится только в одно конкретное место.

– Девочки – вон из бассейна!

— Хотите вернуть свои деньги? — взбодренная надеждой, спросила она Абу Барзана.

Тот недоуменно уставился на нее.

Испуганные приятельницы майора поплыли к лесенке, полезли на бортик бассейна. Аллаулин ухватился было за одну из них, пытаясь прикрыться ею, снова заорал:

— Мы можем тайком перейти границу? — затаив дыхание, спросила она.

– Я начальник милиции! Немедленно убирайтесь! Не то вызову ОМОН!

Глава 63

Солнце стояло в зените, когда «лендкрузер» въехал на территорию Ирака. Кирквуд по-прежнему сидел рядом с Корбеном, который из предосторожности привязал его правую руку к ручке дверцы, чтобы он не выскочил на ходу.

– ОМОН уже здесь, – спокойно сказал мужчина в шубе. – Я полковник службы пресечения и предупреждения преступлений Русского ордена. Судья и палач в одном лице. Майор Аллаулин, ты приговорен к смерти за связь с бандитами и предательство своих товарищей. Пора отправляться на встречу со своим богом.

– Да я вас!..

Не доезжая границы, Корбен остановился в маленьком городке Идиле и купил у продавца фруктов две бутылки воды и несколько бананов для себя и своего пленника. Он отвязал Кирквуда, они уселись на обочине дороги и слегка подкрепились. Затем они миновали длинную вереницу пустых бензовозов и автобусов, направляющихся в Ирак, и подкатили к турецкому пограничному посту. Грубый и чересчур рьяный солдат быстро подчинился более покладистому офицеру, чьи глаза заблестели при виде солидной взятки размером в несколько его месячных окладов. Он великодушно принял дар своей стране и разрешил им выехать за ее пределы.

Раздался тихий хлопок, почти не слышный на фоне музыки.

Затем они пересекли ничейную полосу, разделявшую две границы. Лишенная растительности полоса выглядела еще более унылой, чем плоскогорье, через которое она проходила. Проехав еще пару сотен ярдов, они приблизились к иракской пограничной заставе, где страж в нелепой камуфляжной форме также охотно сунул в карман свернутые банкноты и сделал им знак проезжать.

Во лбу майора расцвела красная розочка. Сила удара пули отбросила тело к стенке бассейна, затем оно без плеска ушло под окрасившуюся кровью воду.

Сразу после Заху, убедившись, что взятка на границе не повлекла осложнений и за ними никто не следит, Корбен остановился у заправки. Залив полный бак, он стал искать на карте Нерва Зхори. С трудом он обнаружил крошечную надпись, обозначавшую маленькую деревеньку, затерянную в горах, почти на границе с Турцией.

– Уходим, – ровным голосом сказал мужчина в шубе; это был Буй-Тур.

Не торопясь, но и не медля, они покинули притихшее заведение для отдыха местной «элиты» и через несколько минут сели в поджидавший их микроавтобус «Баргузин» с челябинскими номерами, за рулем которого был пятый член группы «Сокол», круглолицый, с обманчиво добродушными глазами, Жека-Евгений.

Пришлось спуститься южнее, к Дахуку, потом свернуть налево и держать путь на север через Эль-Амадий, а оттуда в горы. Он взглянул на часы, потом посмотрел на солнце и мысленно прикинул: если не произойдет непредвиденных задержек, они могут добраться до деревни еще до захода солнца.

– Удачно? – спросил он.

Он сложил карту, бросил взгляд на Кирквуда и выжал сцепление.

– Нормально, – ответил Буй-Тур, не испытывающий ни малейших угрызений совести. – У нас всего час времени, если девицы не поднимут шум раньше.



– Не поднимут, – отозвался Борис. – Я запер их на кухне, вместе с обслугой и приказал сидеть тихо до двенадцати часов. Телефон обрезал, а мобила была только у одного охранника.

Сидя на бугристом заднем сиденье старенького «пежо», Миа смотрела на плоский каменистый и монотонный пейзаж, разворачивающийся за открытым окном. Не единого деревца, вдоль узкой дороги лишь тощие столбы электропередачи с уныло провисающими проводами. Тоскливый пейзаж невольно напомнил ей пустынные просторы Дикого Запада: совсем неудивительно, принимая во внимание ошеломляющий калейдоскоп событий последних дней.

– Все равно рано или поздно органы перекроют дороги района и придется напрягаться.

Рядом с ней расположился Абу Барзан. Сочившаяся из-под бинтов кровь проступила на штанине его новых брюк, но Миа радовалась уже тому, что пятно не увеличивается. Видно, доктор хорошо знал свое дело, впрочем, в столь беспокойном регионе он наверняка располагал большой практикой по части огнестрельных ранений. Абу Барзан, как и два других курда, с которыми Миа виделась в доме доктора, непрерывно курили. Она уже счет потеряла выкуренным ими сигаретам.

– Успеем, не впервой.

Несмотря на ранение Абу Барзана, они решили немедленно выехать из Диярбакыра. Им предстояло проделать более длинный путь, чем, как предполагала Миа, Корбену. Из-за раны Абу Барзана они не решились пересечь границу на пограничном пункте в Заху. Да и у Миа не было при себе паспорта — ее сумочка осталась в «лендкрузере». К тому же они опасались, что Корбен мог связаться с турецкой разведкой и попросить перекрыть границу, так, на всякий случай. Поэтому им пришлось проехать на пятьдесят миль дальше на восток по главной магистрали, тянувшейся вдоль границы, пока они не добрались до подножья гор Чияё Линик. Оттуда их должны были тайком переправить в Ирак.

Они миновали два маленьких приграничных городка, за которыми плоскогорье уступило место волнообразному предгорью. Вдали маячил внушительный горный кряж, и вскоре дорога стала извиваться и круто подниматься, отчего старенький мотор натужно рычал.

«Баргузин» резво помчался по улицам поселка, очищенным от снега только в центре. Выскочил на трассу, соединявшую Магнитку с городом Куса. В начале девятого он остановился на окраине поселка Октябрьский, куда, по данным разведки, направился следующий объект ликвидации Абдулла Темиров и его «кунаки», особенно отличившиеся в запугивании населения района.

К тому времени, когда они свернули с основной магистрали, намереваясь двинуться по узкой долине на юг, солнце уже опустилось за высоченные вершины. «Пежо» на протяжении двух миль трясся по каменистой дороге вдоль маленькой речки, вьющейся по дну долины, затем они оказались на небольшой ровной площадке, где их ждали четверо суровых на вид мужчин, вооруженных автоматами Калашникова и ружьями.

– Что слышно? – повернул голову к Борису Буй-Тур; он уже снял шубу и пыжиковую шапку, отклеил усы и теперь переодевался в спецназовский комбинезон для ведения боевых действий в зимних условиях. Остальные члены группы делали то же самое.

Они привели мулов, навьюченных тюками и, как с благодарностью отметила про себя Миа, оседланных.

– Пока все тихо, – ответил Борис, прослушивающий с помощью монитора диапазоны милицейской связи. – Обычный служебный треп.

Водитель заглушил мотор. Миа вышла наружу, и мужчины помогли выбраться Абу Барзану. Они обменялись с ним сердечными поцелуями в щеку и мощными шлепками по спине и проронили несколько небрежных замечаний относительно ранения Абу Барзана. Закончив приветственный ритуал, Абу Барзан обернулся к Миа.

Буй-Тур включил рацию:

— Едемте, — просто сказал он, указывая на облепленных мухами мулов, лениво стоявших рядом с ним.

– «Две тройки», как слышите? Прием.

Она с опаской взглянула на угрожающе нависающие горы и кивнула.

Позывной «две тройки» принадлежал группе разведки и обеспечения, контролирующей передвижение объектов воздействия по территории района.



Удалившись на десять миль от Эль-Амадия, Корбен свернул с основной магистрали на извилистую грязную тропу, которая вела на север. Мощномудвигателю «лендкрузера» пришлось потрудиться, преодолевая крутой подъем по узкой дороге, скорее походившей на тропу для мулов.

— Абу Барзан сказал, эта деревня язиди, — вспомнил Корбен, быстро вращая руль, чтобы обогнуть оказавшиеся прямо перед носом крупные камни. — Вы о них что-нибудь знаете?

— Только одно — они поклоняются дьяволу, — с кривой усмешкой отвечал Кирквуд.

— Приятно слышать! — Корбен с отвращением передернул плечами.

Увидев недовольное лицо Корбена, Кирквуд испытал мимолетное удовольствие.

На самом деле язиди, также известные под названием «поклонники ангелов», являлись маленькой миролюбивой сектой, сопротивлявшейся исламу на протяжении многих веков. Их религия, включавшая в себя зороастрийские, манихейские, иудейские, христианские и исламские элементы, считается древнейшей в мире. Они отвергают понятия греха, дьявола и ада и верят в очищение и искупление через метемпсихоз — переселение душ. Да, они поклоняются сатане, но как падшему ангелу, который раскаялся, был прощен Богом и снова возвращен на небеса как старший из всех ангелов. Саддам имел особое предубеждение против язиди. Он предпочитал называть их «поклонниками дьявола», в своем заблуждении считая, что это отличает их от курдов. После первой войны в Персидском заливе, во время его мстительного нападения на курдов, деревни язиди жеетоко уничтожили. Мужчин казнили, а их семьи заставили заплатить за пули, которыми их убивали.

Постепенно пейзаж все больше оживлялся и уже напоминал поросшие густым лесом горы дальше, на севере. По Мере того, как «лендкрузер» забирался все выше, температура ошутимо понижалась. Меньше чем через час после заката они увидели на фоне начинающего меркнуть неба тонкие струйки дыма. Вскоре показалась и сама деревня.

Корбен остановил машину на небольшой площадке чуть в стороне от каменистой дороги. Он положил в карман небольшую пачку стодолларовых купюр, засунул сзади за пояс пистолет и выразительно посмотрел на Кирквуда.

— Помогите мне узнать формулу, — напомнил он ему, — и я помогу вам освободить Эвелин, даю вам слово.

— Похоже, у меня нет иного выхода, — по-прежнему сухо отозвался Кирквуд.

— Вам же тоже хочется раскрыть тайну, — повторил Корбен. — Так давайте сначала все выясним, а потом обсудим остальное.

Пожав плечами, Кирквуд кивнул. Корбен понимал: он действительно не оставил Кирквуду выбора. Но он сознавал и то, как трудно будет устоять перед тем, что они могли бы обнаружить в деревне.

Он развязал Кирквуду руки, и они зашагали к деревне.

Вдоль единственной пыльной улицы Нерва Зхори, маленькой деревушки, уютно устроившейся в расщелине на крутом склоне горы, тянулись низкие стены, сложенные из камня, с ржавыми железными воротами. За крохотными внутренними двориками, где стояли одноколесные тачки и валялись доски да камни — местные строительные материалы, под сенью тополей прятались глинобитные домики, одной стеной прилепившиеся к горе, а другой выходившие на склон и на лесистые горы. В горах предпочитали строить жилища из земли, даже соломенные крыши были покрыты толстым слоем сухой земли. На улице стояло несколько видавших виды пикапов. Через улицу важной вереницей шествовали утки, а на полях за домами паслись коровы и лошади, хватая мягкими губами редкие клочки высокой травы, торчащие на голой почве. Время сбора урожая давно прошло, приближалась суровая горная зима.

Мужчины вошли в деревню, и местные жители с любопытством разглядывали их. Детишки и какая-то старуха даже бросили свою работу и провожали их взглядами. Здесь редко появлялись путники, хотя язиди славились своим мягким терпимым нравом и гостеприимством. Корбен и Кирквуд дружелюбно кивали встречным, и те старательно отвечали им тем же. Корбен посмотрел на слегка нервничающих жителей, затем выбрал маленького мальчика.

— Ты говоришь по-английски?

Тот покачал головой.

— Явиз иткаллам маа иль мохтар («Мне нужно поговорить со старостой»), — сказал ему Корбен, надеясь, что мальчик немного понимает арабский.

Язиди были курдами и говорили на северном, курманджийском диалекте курдского языка. Чтобы мальчик быстрее его понял, Корбен несколько раз повторил «мохтар» и сунул ему в руку сто долларов.

Мальчик поколебался, затем кивнул и, спрятав деньги в задний карман штанов, сделал им знак следовать за ним.

Корбен удовлетворенно усмехнулся Кирквуду, и они отправились за местным гидом.



У Миа нестерпимо ныли спина и ноги. Их маленький отряд в полном молчании поднимался змейкой по извилистой горной тропе. Они оседлали мулов уже несколько часов назад, и хотя ни разу не отдохнули, Миа казалось, они прошли совсем немного.

Навстречу попадались пастухи с ружьями, охранявшие отары коз и овец от нападения волков и гиен, — что еще больше встревожило Миа — и группы вооруженных контрабандистов, которые вели через горы ослов, нагруженных тюками с сигаретами, при встрече друг с другом обмениваясь дружелюбными восклицаниями или настороженными взглядами.

Склоны гор во всех направлениях пересекали множество тропок, и поскольку власти по обе стороны от границы не могли все их перекрыть, они давно уже отказались от попыток пресечь контрабанду. Перейти границу легко, но путешествие через горы требовало огромного труда и терпения, что Миа почувствовала на себе.

Простиравшийся вокруг ландшафт сильно отличался от плоскогорья, оставшегося позади. По глубоким долинам струились стремительные реки, прорывавшиеся сквозь потрясающие воображение горные хребты. Фисташковые деревья и скопления высоких тополей разнообразили в остальном негостеприимную территорию, исчерченную перекрещивающимися тропками.

— Долго еще? — спросила измученная Миа.

Абу Барзан спросил у проводников и ответил:

— Час, может, больше.

Миа разочарованно вздохнула, затем взяла себя в руки. Ее силы поддерживали обида и возмущение тем, что ее обманывали, желание узнать всю правду об отце и отчаянное стремление спасти мать.



Следуя за мальчиком, Корбен и Кирквуд миновали старую «тойоту-пикап» и вошли в пыльный двор. Прилепившийся к горе низенький домик мохтара ничем не отличался от других. Да, это вам не Грейси-Мэншн, подумал Корбен, идя за мальчиком к входной двери.