«Пока что мне не предоставлялось возможности. Пленник, которым я сейчас занимаюсь, сам является обладателем нескольких уровней сознания. Он до сих пор хранит в себе некоторые неразгаданные тайны. Например, зачем огненный камень могли шнырнуть в тебя или в заведение мистера Дотса. Ни один из наших гостей не видит в этом смысла – хотяоба уверены, что это должен был сделать кто-нибудь из их людей. Никто больше не имеет доступа к камням. Их хранят в самом сердце храма Л-Лафа».

– И тем не менее один из них оказался у нашего мальчика в кармане, И Темиск тоже покупал дробленые камни для медицинских и криминальных целей.

«Даже среди истинно верующих можно встретить коррупцию».

– Так же, как в ясный день можно видеть голубое небо.

«Опять цинизм!»

– Естественно. Основанный на скрупулезном ежедневном наблюдении.

Я рассмеялся: йимберский служитель веры стал для котят местом встречи. Он был не рад этому. Но чем сильнее его охватывала ярость, тем больше прибывало новых котят.

«Его может хватить удар».

– Старая добрая апоплексия! Это избавило бы нас от части проблем.

«Тебе надо чем-нибудь заняться».

Ой-ой-ой. Кажется, запахло надвигающейся работой.

– Я как раз подумывал о том, чтобы сходить навестить Тинни.

«А я подумывал о том, что ты мог бы подготовить отчет о зернохранилище Терсайза для мистера Релвея и полковника Блока».

– Рыжие волосы – наш последний козырь… Поручи это Синдж.

И вообще, эти ребята все равно сейчас заняты другим.

Ему не понравилась моя идея. Синдж писала слишком медленно, и к тому же ей это тоже не нравилось. И это помешало бы выполнению поставленной ею перед собой задачи по уничтожению моих запасов пива.

– Жаль, что пикси не умеют писать.

«Ну вот еще!»

Маленький народец из-за погоды находился в полузамороженном состоянии. Даже Мелонди Кадар, несмотря на свою решимость поддержать Синдж в ее нелегком деле, была выставлена из моего дома по настоянию родственников.

Глава 67

К тому времени, как я добрался до жилища Тентов, я вновь был на грани истощения. Снег сыпал по-прежнему – не сильный, но постоянный. Меня впустил малолетний кузен Тинни, чьего имени и не мог вспомнить. Он сделал вид, что рад меня видеть. Я сделал вид, что не знаю о том, что каждый представитель мужского пола из рода Тейтов, вкупе со всеми родственниками, питает твердое намерение когда-либо увидеть, как меня постигнет какое-нибудь ужасное несчастье. Или надеется, что Тинни наконец придет в чувство.

Парнишка принялся болтать. Он выглядел ужасающе молодым и безумно наивным. Я невольно погрузился в размышления о том, что если бы сейчас шла война, он бы уже участвовал в вечерних курсах боевой подготовки в ожидании, когда его призовут под знамена.

– У меня был плохой день, – сказал я Тинни. – По большей части. В нем не было тебя. А у тебя как дела?

Она попыталась изобразить самый что ни на есть мрачный взгляд при помощи своих припухших глаз. Я был у нее в черном списке за то, что вломился к ней в тот момент, когда она находилась не в самой своей восхитительнейшей форме.

– Не надо так. Ты пришла ко мне, когда я умирал. Теперь моя очередь.

– Я просто сильно простудилась. Это чувствовалось по голосу.

– Расскажи мне, что у вас происходит, – попросила она.

Когда я закончил, она сказала:

– Мы должны были с самого начала заподозрить, что с этими Терсайзами что-то неладно. У них должна была быть какая-то причина покупать дело, для продуктов которого нет сбыта.

– Легально они до сих пор занимаются хлебопечением и мукомольным делом. Ты знакома с ними?

Она пожала плечами.

– Они никогда мне особенно не нравились.

Здесь явно было что-то еще. Возможно, какая-нибудь история. Она взяла меня за руку.

– Не обращай на меня внимания. Я рада, что ты здесь. Ты, наверное, ужасно устал?

Я кивнул, но не стал распространяться на эту тему.

– Когда мне было пятнадцать лет, мой отец хотел, чтобы я вышла замуж за одного из младших Терсайзов. Для него это был просто деловой альянс, он не так уж сильно стремился к этому. Мне удалось его переубедить.

Я не мог себе представить, чтобы она не манипулировала мужчинами еще до того, как вышла из пеленок.

– Я знаю ответы на некоторые из вопросов, которые у тебя еще остались, – невнятно проговорила она.

– Отлично! Как насчет смысла жизни?

– Жизнь – дерьмо. А потом ты умираешь.

Спустя минуту она уже мирно похрапывала. Мне ничего не оставалось, как сидеть и держать ее за руку. А потом задремал и я сам.

В дверь заглянула племянница-подросток под предлогом доставки нам еды и питья. В семье Тинни тоже любят совать нос в чужие дела – только здесь этих дел значительно больше. Перед нами было пятнадцатилетнее издание профессиональной рыжеволоски. Совершенно сногсшибательное. И осознающее это. И полное до ушей всем тем самодовольством, какого я мог бы ожидать от Тинни в этом возрасте. Мы, старичье, ее разочаровали: настоящие реликты, просто держатся за руки! Еще и храпят. И не делают ничего такого, от чего стоило бы покраснеть.

Тинни действительно заворачивает такие рулады, что стены трясутся – хотя, естественно, никогда не признает за собой ничего настолько неподобающего для леди.

Я мягко растолкал девушку. Мы поели. Я сказал:

– Ты, помнится, собиралась выдать мне ответы на все мои вопросы. После чего мне останется только основать культ святой Тинни Восхитительной.

– Кайра, выйди из комнаты. Пожалуйста, – сказала она.

«Пожалуйста» было добавлено после паузы в тоне приказа. Выпятив губы – гарантия, что она собирается встать тут же под дверью, чтобы подслушивать, – рыжеволоска-подмастерье удалилась.

– Не будь таким цыпленком, Гаррет. Возьми меня снова за руки.

– Но тогда ты начнешь лягаться.

– Я могу! – она улыбнулась, но не очень убедительно. Пора становиться немного менее собой.

– Прости.

– Ты ничего не можешь с этим поделать – твой рот берет над тобой верх, когда ты нервничаешь.

– Я не нервничаю.

– Нервничаешь, и еще как! Ты до смерти перепугался того, что я наконец-то собралась с духом решить, чего я хочу от нас с тобой.

Тонко подмечено. Я постоянно боюсь, что это наконец-то произойдет – а я отвечу тем, что засуну обе ноги на ярд в собственную глотку. Но я также боялся и того, что мы никогда не доберемся до этого вопроса.

– Есть немного, – признался я. – Потому что может статься, что в один прекрасный день у тебя случится приступ здравого смысла и ты меня прогонишь.

– Может быть, так было бы лучше всего. Половину времени я только и делаю, что утихомириваю тебя. Но я испорченная. Я с детства привыкла во всем себе потакать. И я не могу представить себе своей дальнейшей жизни без тебя в ней.

Ба! Похоже, разговор пошел серьезный.

– Понимаю. Я тоже не могу.

– Но это не то, о чем я хотела с тобой поговорить. Просто само собой подвернулось на язык.

Еще бы! У этой женщины нет никакого самоконтроля.

– Я хотела поговорить с тобой о Пенни.

– Вот как? – пискнул я. Она: увидела охватившее меня облегчение, и даже умудрилась выдать убедительный хмурый взгляд. Эффект от которого был тут же потерян, поскольку ей пришлось высморкаться.

– Ну хорошо. И что насчет Пенни?

– Она на самом деле не жрица.

– Да что ты! Сюрпризам нет конца.

– Кончай зубоскалить, умник. Она не жрица, поскольку так и не была посвящена. Она была тогда слишком; молода – и до сих пор еще слишком молода. Ей всего тринадцать лет, хотя ты никогда в это не поверил бы, если бы увидел ее раздетой. А я, черт возьми, надеюсь, что этого не случится даже после того, как ей исполнится четырнадцать!

– Мне, кажется, здесь не хватает пары-тройки деталей, чтобы понять, о чем ты толкуешь.

– Когда ей исполнится четырнадцать лет, она официально станет взрослой. В ее культе это означает, что настало время становиться священной проституткой. Они отдают себя, чтобы таким образом почтить богиню – и добавить немного денег в храмовую казну. До тех пор, пока не найдут себе мужа.

– А Йимбер, похоже, в недавние времена был интересным местечком!

– Угу, тебе бы там понравилось… Черт, да ты бы каждый божий день ходил в церковь – вместо того, чтобы заглядывать туда только на свадьбы и похороны!

Может быть. Если религиозная мзда была бы не слишком велика.

– Знаешь, ты, возможно, была бы удивлена…

– Возможно, но я сомневаюсь. Ты, если уж на то пошло, так никогда и не вышел из шестнадцатилетнего возраста. Ты никогда не можешь заглянуть дальше настоящего момента.

Она была не совсем неправа. Но мы опять перешли на личности…

– Но это не то, о чем нам нужно было поговорить, – сказала она. – Мне не следовало болтать об этом. В любом случае, она никогда не позволит тебе приблизиться к ней. Она боится тебя до смерти.

– Что? Но я же такой белый и пушистый! Зачем меня бояться?

– Потому что…

– Тинни… – Это было произнесено едва ли громче, чем шепотом.

Пенни Мрак, бледная, как погода за окном, выглянула из-за косяка открытой двери спальни. Она действительно выглядела напуганной до смерти.

– Ты уверена?

– Когда-нибудь я все равно должна это сделать.

Глава 68

Я удалился к мансардному окну, находившемуся по другую сторону большой, с балдахином, кровати Тинни – так, чтобы кровать оказалась между мной и этой иногородней бродяжкой-жрицей-принцессой.

Девочка просачивалась через дверной проем дюйм за дюймом. Кто-то сбил ее с ног, украл ее лохмотья, отскреб и оттер ее, вымыл, причесал, подстриг, надраил и отполировал, после чего засунул в какие-то старые кайрины тряпки. Да уж. Она поистине творила чудеса, маскируясь под мальчика.

– Я тебя уже где-то видел, – сказал я. В качестве девочки Пенни Мрак показалась мне странно знакомой.

Тинни шлепнула меня по руке.

– Кончай пускать слюни, мальчишка. Она же еще ребенок!

– На этот раз ты не права, сладкая моя… Нет, правда, откуда я могу тебя знать?

Девочка задрожала, снова побледнев как смерть. Что сделало ее похожей на призрак из прошлого Белинды Контагью.

Вот оно. Она была похожа на Белинду, хотя ее волосы – после того как их вымыли – были каштановыми и немного вились от природы.

Мой древний дар находить неожиданные решения внезапно вновь проявил себя.

– Твоим отцом был Чодо Контагью, так?

Тинни ахнула и поперхнулась мокротой.

– Ты спятил, Гаррет, – просипела она.

– Возможно. Но…

– Ты прав, – проговорила Пенни своим тоненьким испуганным голоском. – Мама говорила мне… но как ты догадался?

– При этом освещении, одетая как девочка, ты очень похожа на свою сестру.

– Белинда… она не могла… она…

– Ты говорила с ней?

Белинда ни разу не упоминала о Пенни или о том, что у нее есть единокровная сестра. Как и о том, что ее посещал кто-то, занимающийся поиском потерянных родственников.

– Она не захотела бы меня видеть. – Пенни ухватилась за стойку балдахина по диагонали от меня, костяшки ее пальцев побелели. – Когда наш храм оказался в осаде, моя мать рассказала мне о моем отце. Это было против правил. Мы не должны знать этого… Его я тоже пыталась увидеть, но меня не пустили к нему.

Мягко подталкивая, я сумел заставить Пенни рассказать историю своей жизни.

– Этот человек приходил повидаться с моей матерью дважды в под. И со мной. Он всегда приносил с собой подарки. Я не знала, кто это такой, пока мать не рассказала мне – в самом конце. Но он перестал приходить, когда начал приобретать здесь влияние. Я ни разу не видела его после того, как мне исполнилось десять. И после того как он перестал приходить, жрецы А-Лафа начали буйствовать. Сначала они захватили городское управление. Через какое-то время уже не оставалось разницы между советом городских старейшин и их дьяконским собранием. А потом они обрушились на другие религии…

Да – самыми грубыми методами. Запугивая приверженцев других богов и устраивая поджоги. Те, кто был слаб, приняли их веру. Более стойкие бежали или были убиты. В конце концов осталась только А-Лат – вся империя которой состояла теперь исключительно из ее главного храма.

– А потом они пришли за нами.

– И ты бежала?

– Моя мать заставила меня. Она хотела, чтобы я принесла Удачу в Танфер. Тайно. Она велела мне найти моего отца. И вот я пришла – но я не могу добраться до него!

Судя по ее рассказу, Пенни не видела убийства своей матери, но я не придавал этому особого значения. У свидетелей часто бывают проблемы с расположением событий во времени. Между моментом, когда ей было сказано бежать, и моментом, когда она пустилась в путь, запросто могло пройти несколько недель.

Впрочем, знающий свое дело циник всегда учитывает самые мрачные возможности.

Пенни разразилась слезами.

– Я думала, это будет просто! Я отыщу своего отца, и он сделает так, что все снова будет хорошо. Он ведь большой человек!

– Ты действительно хочешь увидеться с Чодо?

Испуганный девчоночий кивок.

– А он знает, кто ты такая? Он узнает тебя, если увидит?

Еще один кивок, но не очень уверенный. В окутанном тенями крысином гнезде моего мозга зашевелился план.

– Я могу привести тебя к нему.

Это, по-видимому, привело ее в искренний восторг – до тех пор, пока она не осознала, что я хочу взять ее к себе домой. Тут вся ее бледность вернулась. Казалось, она была готова броситься бежать.

Насколько же тщательно она изучила нас, прежде чем спикировать на Дина?

– Когда ты появилась в городе? – спросил я.

– М-м… много месяцев назад. Сразу после того, как закончилась война.

Настоящий ребенок. Дети не обращают внимания ни на что, центром чего являются не они. Мои слова основаны на личном опыте – я и сам бывал ребенком.

– Выходит, люди А-Лафа явились сюда уже после тебя. Может, они тебя и искали?

– Нет. Они не знали обо мне, они считали, что Удача была уничтожена. Они так ничего бы и не обнаружили, если бы я не попалась, когда шпионила за ними.

– Так кого же ты боишься? Меня? Или моего партнера? – спросил я, видя, что она начала расслабляться, и решив, что она не будет против переменить тему.

Тинни, как я заметил, весьма интересовало, что ответит девочка. Ее подозрения пребывают в мире, чрезвычайно далеком от моего. Она считает, что любая особа женского пола, оказавшаяся от меня на расстоянии броска камня, немедленно поддается моему очарованию.

Что ж… Так оно и есть.

Говорят, богатое воображение – хорошая вещь. И снова: да, это правда.

– Ничего, Тинни всегда будет рядом, готовая, если что, прыгнуть между нами..

Этим я заслужил гневный взгляд от своей милашки.

– Ты здесь ни при чем. Я научилась обращаться с мужчинами еще в храме.

– Приятно слышать, – (Тинни немного расслабилась.)-Но тогда зачем же волноваться из-за моего компаньона? Может быть, Дин понарассказывал тебе невесть чего? Он это умеет! Старый Мешок с костями совершенно безвреден. Не больше чем большой старый плюшевый мишка.

Тинни удалось сохранить серьезное лицо, но Пенни все равно не купилась.

– Я знаю, кто он.

Я подумал, не пообещать ли ей, что Покойник не станет входить к ней в голову без приглашения – но ведь он уже пытался сделать это.

– Какие могут быть секреты у девочки твоего возраста, чтобы смутить четырехсотпятидесятилетнего логхира? Что ты теряешь? Если это как-то касается твоих странных котят, то он все равно уже все знает.

Впрочем, если это и было так, то мне он об этом не сказал.

– Э-э… нет. Просто это слишком интимно. Это все равно что изнасилование.

Я никогда не чувствовал ничего подобного. И. большинство людей не чувствуют. Однако все может быть.

– Ну, как бы то ни было, твой отец находится в моем доме, и не очень похоже, что он покинет его в ближайшее время.

Можно было наблюдать, как в ней борются чувства. Впрочем, старый циник Гаррет не был уверен, не играет ли девочка роль. Старый циник Гаррет подозревал, что Пенни больше нет нужды связываться с Чодо. Ее проблемы с A-Лафом были разрешены – по крайней мере на данный момент. Блок с Релвеем никогда не позволят служителям культа возобновить свои зловредные деяния в Танфере – особенно теперь, когда стало известно, что они работали на преступную организацию.

Я сказал Тинни:

– Поговори с ней. Она не поверит ничему, что скажу я.

– О чем?

– Насчет того, чтобы она потолковала с моим партнером. Полковнику Блоку и директору Релвею понадобится любая помощь, какую они только смогут получить, когда друзья Терсайзов вступятся за них и за их друзей-иммигрантов.

У Терсайзов были большие связи, выкованные на протяжении нескольких поколений пока длилась война. Так же как и у Тейтов. Но Тейты нашли для себя новые, законные способы делать деньги. Малая часть этих способов помогала моему кораблю держаться на волнах.

– Оставь нас, – сказала Тинни. – Мы поговорим.

– Не рассказывай ей обо мне слишком много сказок.

Я обогнул кровать. Мне предоставлялась возможность за время моего изгнания устроить налет на кухню.

Тинни прочла мои мысли, но немного по-своему.

– Только оставайся здесь, в коридоре. Я не хочу, чтобы ты крутился вокруг Розы или Кайры.

Роза – это ее злая кузина. Черная овца в семье. Я не видел ее уже какое-то время и не сказал бы, что мне ее недоставало.

Я выскользнул в коридор и для развлечения принялся решать сложные математические задачи. Дважды два – четыре. Четырежды четыре… э-э… шестнадцать! А шестнадцатью шестнадцать… м-м… ладно, хватит этой чепухи!

Позже, когда я уже стоял на краю некоего огромного интеллектуального озарения, наконец пришло избавление. Тинни крикнула мне:

– Гаррет! Тащи свою сюда свою симпатичную задницу!

Я притащил. Длительное раздумье пугает меня.

– Мы договорились. Сейчас я оденусь, и мы пойдем к тебе.

– Ты уверена? Ты готова к этому?

– Да.

– Ох, боже мой! Выпусти мои пальцы, и я помогу тебе.

– Вон в коридор, мечтатель! Мне поможет Пенни, мы еще разговариваем.

Я снова вышел – пытаясь вспомнить, что у меня было за великое озарение, несколько беспокоясь насчет состояния здоровья Тинни и недоумевая, чем же ей удалось прошибить эту девчонку.

Глава 69

Я вошел первым, неся с собой послание Тинни. Послание заключалось в том, что она хотела прийти потолковать насчет необходимости оставить голову Пенни в покое, если та придет к нам в гости.

Покойник был не против. Он был согласен удовлетворить все ее желания еще до того, как Тинни закончила излагать условия. Это было подозрительно. Я знаю, чем кончаются такие сказки.

Чодо явно перехватил у дьякона почетный титул излюбленного места отдыха кошачьего населения. Он собрал на себе дюжины две котят, распространившихся по всей его поверхности, – и казался довольным. В отличие от дьякона он улыбался – по крайней мере, это было похоже на улыбку. Его глаза следили за происходящим. Его мозг был активен. Он даже сумел достаточно явно выразить одобрение моему выбору женщин, когда Тинни вошла в комнату, – хотя, по-видимому, был не в состоянии двинуть какой-либо другой частью тела.

– Есть какой-нибудь прогресс? – спросил я Покойника.

«Некоторый. Но саблезубый тигр всегда остается тигром».

– Дьякон, кажется, покорен.

«Он в состоянии наведенной комы. Это сильный и упрямый человек, он отказывается признать поражение. Он продолжает бороться, даже несмотря на то что ему больше нечего защищать».

– И какие же великие тайны тебе удалось разнюхать?

Чодо смотрел, как я двигаюсь по комнате. Смотрел он и на Тинни – жадно, зловеще. Она поежилась.

«Не много такого, что годится для непосредственного использования. Его соотечественники хотели завоевать мир, якобы для вящей славы их бога, но в действительности потому, что им правится быть правителями, а не теми, кем правят. До того как обратиться, он был мерзавцем и мошенником; мерзавцем и мошенником он остается и посейчас. Фактически он являлся одним из наиболее значительных партнеров мистера Контагью внутри культа А-Лафа. В настоящий момент каждый из них с радостью продаст душу другого, чтобы выйти из этого дома».

– А ты еще удивляешься, почему Попка-Дурак свалил отсюда!

«Мне в полной мере известны факты, относящиеся к этому вопросу, Гаррет… Как я вижу, мисс Тейт удалось выполнить то, что ты считал невозможным».

У мисс Тейт был тот вид, который люди обычно приобретают, когда Покойник начинает рыться в их головах. Это нечто среднее между вызывающим мочеиспускание ужасом и серьезным запором.

– У Пенни проблемы с мужчинами. Но она отчаянно хочет видеть Чодо.

«Превосходно. Мы можем удовлетворить ее желание. Он готов».

– Это так? – спросил я Чодо. Закопанный в котятах, он казался почти человеком. Почти тем же Чодо, как в старые добрые времена.

«Япредлагаю мои самые искренние гарантии: я не стану входить в ум девочки, если она сама не пригласит меня».

Я спросил Тинни:

– Ты сможешь сделать так, чтобы она поверила в это?

– А это правда?

– Насколько я знаю, его слова всегда было достаточно.

– Вот уж отличная рекомендация, что верно, то верно!

Вошла Синдж, неся стопку бумаги.

– У нас есть еще бумага? Мне не хватает, чтобы закончить отчет.

– Что?

– Отчет, который мы пишем для полковника. То, что мы узнали от наших гостей.

– Хм-м… – Интересно. – Мы?

– Этот отравитель, Колда. Он в маленькой гостиной, записывает то, что Покойник счел необходимым записать. – Взглянув на Покойника, она прибавила: – Ему нужно отдохнуть. Его почерк становится совсем неразборчивым.

– Колда все это время был здесь?

Не знаю почему, но я считал, что он ушел, пока меня не было. Может быть, моя бережливая сторона надеялась избавиться от лишнего голодного рта.

Тинни вмешалась:

– У нас есть более насущные вопросы, о которых следует позаботиться.

– Ну так пойди приведи ее, сокровище мое. Попробуй свои чары на ком-то, кто не носит штанов. – Я повернулся к Покойнику. – Ты поручил Колде записать что-то, что узнал от мистера Темиска или его приятеля?

Я подумал, что, возможно, теперь у нас есть указания насчет того, где похоронены другие тела. Это было бы более полезно, чем целый вагон лопат.

Тинни вышла, на прощанье одарив меня убийственным взглядом. Синдж выпустила ее.

– Ты что-то прячешь в рукаве, Хохотунчик. Осторожнее, Тинни и так уже на взводе.

Его, по-видимому, это только позабавило. Вошел Дин, жалуясь на оскудение запасов.

– Сейчас мы пока что не в осаде, так что вылезай и покупай все, что тебе нужно. Только учти, что мы снова кончим осадой, если кто-нибудь узнает, кого мы тут держим.

«В настоящий момент за домом никто не наблюдает», – высказался Покойник.

Кроме миссис Кардонлос, разумеется, – но она больше не шла в счет. Даже другие женщины не смогут получить большой пользы от информатора, которого вычислили.

Забавно, как мы все чтим закон и порядок в теории, но при этом никто не хочет идти на кухню и помочь с готовкой.

Дин был готов к выходу. Синдж открыла ему дверь. Он был уже снаружи, когда я внезапно осознал, что предоставил ему тот самый шанс, которого он добивался.

– Черт! Я же хотел держать его подальше от этой девчонки!

«Можешь не беспокоиться. Он полностью сосредоточен на покупках».

Я и сам стал рассеянным. Какую долю истинной истории нам удалось выманить у Чодо? Сможем ли мы использовать ее, чтобы как-то его сдерживать?

Скорее всего нет. Чодо был достаточно умен, чтобы уметь выскользнуть почти из любой ситуации. Как правило, за чужой счет.

Глава 70

Пенни Мрак вошла в комнату, тихая как мышка, готовая кинуться прочь при малейшем поводе. Никто не произнес ни слова. Чодо был последним из присутствующих, на кого она взглянула, – исключая пленного служителя А-Лафа, чье присутствие смущало ее.

Его тоже беспокоило ее присутствие – несмотря на предполагаемое бессознательное состояние дьякона. Он повернул нос в ее сторону, раздув ноздри, а затем плотно сжав их, словно учуял неприличный запах.

– Твой приятель? – спросил я.

Она плюнула на дьякона и шлепнулась в мое пустое кресло. Котята, набежавшие со всех сторон, тут же облепили ее.

– Кое-кто здесь рад тебя видеть, – заметила Тинни.

Пенни хмуро взглянула на Чодо.

Он узнал ее. Даже я мог чувствовать его эмоции. В теле Большого Босса существовала человеческая жилка – отеческая жилка.

Разумеется, мне она уже была знакома. Чодо всегда был необычайно снисходителен с Белиндой, которая только еще больше ненавидела его за это.

«Найди способ выманить мисс Тейт из комнаты».

Что он там затеял?

– Милая, давай пойдем посмотрим, не забыл ли Дин поставить чайник.

Неуклюже. Ответом мне было максимальной мощности каменное лицо. Она что-то почуяла, хотя и не могла понять, что именно.

Пока мы ходили ставить чайник, мой толстый старый хитрый приятель внушил Пенни, что единственный способ, которым она может вести переговоры с Чодо, – это через него. Что на данный момент было правдой. Однако этот процесс не обязательно должен был включать в себя неограниченный доступ внутрь ее головы. Все та же старая история насчет старости и коварства, берущих верх над молодостью и талантом. Она позволила своим эмоциям возобладать над здравым смыслом.

Поэтому-то он и хотел, чтобы Тинни не было в комнате – она могла бы предупредить Пенни.

Он снабжал меня тоненькой струйкой новой информации, чтобы я продолжал отвлекать Тинни, пока он поддерживает переговоры между Пенни и ее папочкой. И даже эта крохотная струйка была предельно интересной.

«Загадка камня объяснена».

– Э?

Взгляд Тинни оторвался от заварного чайника.

– Похоже, ты с каждой минутой становишься все примитивнее.

– Унгаба! Смотри огонь длинный волос! М-м! Моя хватать, нравится!

– Если хочешь, чтобы тебе плеснули кипятком на штанину, продолжай в том же духе.

– Думай, потом говори, женщина!

Мешок с костями тем временем продолжал:

«Камень кинула в тебя девочка – это ееглавный секрет, которыйона хотела бы сберечь. Присутствие там пономаря было не случайным. Он искал ее. Он шел за ней следом».

Предупреждая мой вопрос, он пояснил:

«Она хотела убрать тебя с дороги. Ты слишком все усложнял, из-за тебя Дин мог отказаться помочь ей».

– Но она всего лишь ребенок! – Впрочем, это был ребенок Чодо. Несомненно.

К Тинни снова вернулось каменное лицо.

«Доля злого умысла была не слишком велика. Ей не приходило в голову, что она может убить тебя. Она хотела только нанести тебе достаточные повреждения, чтобы ты убрался с дороги, пока она доберется до своего отца и заручится его поддержкой. Она была уверена, что он поможет ей ниспровергнуть служителей А-Лафа – не зная, что именно мистер Контагью послужил акушером при рождении нового культа. Кстати, она, по всей видимости, не имела представления ни о том, что Фениксовы камни порождают огонь, ни даже о том, что жрица ее храма считала их особенно ценными. Вместе с лукошком котят мать дала ей свои ритуальные украшения, священные книги и полный мешок камней – никак не объяснив, какое значение имеют эти украшения и эти камни. Если бы я был настолько же циничен, как ты, я бы предположил, что большинство камней, захваченных в храме А-Лат сторонниками А-Лафа, действительно были речной галькой, и ничем больше».

До Тинни наконец дошло. Она хлопнула меня по рукам, отбросив их в сторону, и схватила чайник.

– Ты просто свинья, вот ты кто! Что он там с ней делает?

– Она пыталась меня убить.

– Чепуха! К тому же ей это не удалось. Она просто…

– Что?! Ты знала?

– Мы о многом говорили с ней. Ей одиноко без ее котят.

– И ты ничего не…

– Это был личный разговор, Гаррет! Ты же не пострадал, правда?

Я закатил глаза, апеллируя к небесам. То есть даже моя лучшая подруга – и она теперь туда же?

Прежде чем я успел выразить дальнейшие протесты, она сказала:

– Кто-то стучит.

Вряд ли это было что-то критичное, иначе Мешок с костями уже осыпал бы меня предупреждениями. Но ведь Дин не мог уже вернуться, правда? Рыжеволосая все-таки не настолько привлекательна.

Появилась Синдж и доложила:

– Пришел Плоскомордый. С ним эта женщина.

– Какая женщина?

– Торнада. – Ее тон не оставлял сомнений относительно ее оценки моей знакомой.

Тинни явно чувствовала облегчение.

– Что, кавалерия подоспела вовремя, а? – съязвил я.

Она показала мне язык.

– Ты поплатишься за это, женщина. Попомни мои слова, ты поплатишься за это!

Она лишь презрительно усмехнулась.



Торнада была в таком ауте, какого не достигала даже Мелонди Кадар.

– Гар-рет! – пробулькала она, глядя на меня мутным взором и держась за обе стены, чтобы не упасть. – С-сукин ты сын! Ты с-сукин сын, даже если ты х-хар-роший парень!

Она прислонилась к стенке.

– Сей-час, погоди минутку… Я чего-то сов-всем никакая…

– Что это? – спросил я Плоскомордого.

– Это? Очень пьяная женщина.

– Ну, этот момент от меня не ускользнул. У меня наметанный глаз. Что меня больше интересовало, так это вопрос «почему»? И «почему здесь»? Она ведь может и наблевать.

– Думаю, она уже выдала все, на что была способна. Разве что если как следует напряжется…

– Все равно. Синдж, встань-ка у двери! Мы вышвырнем ее на улицу, если…