Искренне ваш

Джеймс Диллен».



Они дважды молча прочитали перевод Диллена. Первым нарушил тишину Костас, который во всем искал практическую ценность, в то время как остальные видели в тексте необъяснимую тайну.

— Это не головоломка. Это карта сокровищницы.

ГЛАВА 8

Джек, добро пожаловать на корабль! — прозвучал над их головами знакомый голос, когда вертолет мягко сел на специальную платформу, приспособленную специалистами ММУ под посадочную площадку. Джек быстро спрыгнул вниз и двинулся навстречу Малколму Маклеоду, радостно протягивая руку для приветствия. Костас и Катя последовали за ним, а вокруг вертолета уже засуетились члены команды, вынимая из грузового отсека сумки и снаряжение.

«Си венчур», главное научно-исследовательское судно ММУ, отличался от «Сиквеста» только размерами и большим набором оборудования и снаряжения, предназначенных для глубоководных исследований. Недавно команда корабля вернулась из западной части Тихого океана, где проводила уникальное глубоководное изучение Марианской впадины, а сейчас «Си венчур» направлялся в Черное море для исследования отложений морского дна, но неожиданно изменил первоначальные планы.

— Идите за мной.

Малколм Маклеод повел гостей на капитанский мостик, который располагался точно как на «Сиквесте». Маклеод работал вместе с Джеком в отделе океанографии ММУ и пользовался репутацией толкового специалиста. С его мнением считался не только Джек, но и другие сотрудники университета. Они вместе совершили не одно путешествие и провели много интересных исследований океанского дна. Огромный рыжеволосый шотландец сел на стул оператора и повернулся к гостям.

— Рад приветствовать вас на борту «Си венчур». Полагаю, ваша инспекция может подождать, пока я покажу, что мы здесь нашли.

Джек кивнул:

— Валяй.

— Вам что-нибудь известно о Мессинском соляном кризисе?

Джек и Костас молча кивнули, а Катя удивленно покачала головой.

— Ладно, расскажу еще раз для нашей новой коллеги, — обрадовался Маклеод, широко улыбнувшись. — Название произошло от крупных соляных отложений, обнаруженных неподалеку от Мессинского пролива возле Сицилии. В начале семидесятых годов двадцатого века специалисты судна по глубоководным исследованиям «Гломар Челенджер» провели бурение морского дна в различных районах Средиземного моря и взяли пробы на анализ его структуры. Так вот, под толстым слоем морского дна они обнаружили огромные залежи соляных отложений, порой достигавшие толщины в три километра. Они сформировались в конце миоцена — предпоследней геологической эпохи, существовавшей примерно пять с половиной миллионов лет назад.

— Соляные отложения? — удивленно переспросила Катя.

— Да, это в основном каменная соль, которая, как правило, образуется в результате интенсивного испарения морской воды. Снизу и сверху находятся слои нечистого известняка, что является вполне нормальным отложением глины и карбоната кальция. Что же до соляных отложений, то они сформировались практически одновременно и по всему пространству Средиземного моря.

— Что это означает?

— А то, что Средиземное море было когда-то высохшим. Катя с недоверием уставилась на него:

— Высохшим? Вы хотите сказать, что все Средиземное море когда-то высохло?

Маклеод кивнул:

— Причиной этого явления стало резкое падение атмосферной температуры. Холод был сильнее, чем во время последнего ледникового периода. Полярный лед сковал огромное количество морской воды, в результате чего уровень Мирового океана понизился примерно на пятьсот метров. Таким образом, Средиземное море оказалось закрытым от внешнего океана и стало быстро испаряться, оставив после себя лишь незначительные лужи в самых глубоководных впадинах.

— Как Мертвое море, — догадалась Катя.

— Оставшаяся в нем вода была даже более соленая и фактически перестала быть жидкой. Концентрация соли оказалась слишком большой для живых организмов, и они все погибли, а окрестные земли превратились в безжизненную пустыню.

— А когда море опять наполнилось водой?

— Примерно через двести тысяч лет. Это был весьма драматический процесс, результат интенсивного таяния полярных льдов. С Атлантики в район Средиземного моря стали просачиваться первые ручьи, которые впоследствии превратились в мощные потоки воды, напоминающие Ниагарский водопад, только в сотни раз больше. Именно они прорезали Гибралтарский пролив до его нынешней глубины.

— А какое это имеет отношение к Черному морю? — не унималась Катя.

— Мессинский соляной кризис — достоверный научный факт, — продолжил Маклеод, бросив короткий взгляд на Джека. — Именно он поможет вам поверить в самое невероятное, о чем я хочу рассказать.

Они собрались за пультом АДУ — аппарата дистанционного управления «Си венчур». Маклеод пригласил Катю сесть за пульт управления, перед которым был помещен большой экран, и показал, как нужно управлять джойстиком.

— Представьте, что вы сидите в тренажере самолета, симулирующего полет, — посоветовал он. — А джойстик используйте для выбора направления полета — вверх или вниз, вправо или влево. Контроль скорости полета отображается на приборе с левой стороны.

С этими словами Маклеод положил руку на ладонь Кати и сделал полный круг на максимальной скорости. Широкоформатный видеоэкран оставался абсолютно темным, а индикатор направления движения повернулся на триста шестьдесят градусов. Индикатор глубины погружения показал сто тридцать пять метров, а спутниковая система наведения определила местонахождение АДУ с точностью до полуметра.

Маклеод повернул ручку назад и вернулся к исходному положению.

— За свободным полетом следует хорошая настройка, — сказал он и улыбнулся Джеку, который хорошо помнил их совместную тренировку на АДУ, когда они испытывали новое глубоководное оборудование в районе Бермудских островов.

— АДУ широко используется для научных исследований уже более двадцати лет, — пояснил Маклеод Кате. — Но за последние несколько лет технология подводных исследований заметно улучшилась, и сейчас для глубоководных работ мы обычно используем ААУ — аппараты автономного управления, которые оснащены многоцелевыми сенсорными датчиками, включая подводные видеокамеры и широкополосные сонары. Как только ААУ обнаруживает интересующий нас объект, сигнал сразу подается на АДУ, и мы предпринимаем соответствующие действия. Разработанный ММУ аппарат «Марк-7», который используется на нашем корабле, не больше обыкновенного «дипломата» и благодаря компактным размерам способен проникать в самые потаенные уголки морского дна.

— Если повернуть одну из этих штучек хотя бы на сантиметр, — вмешался в разговор Костас, — то наша радиопульсионная контрольная система «Доплер» покажет, что на самом деле отклонение произошло на пятнадцать миль по горизонту, или погружение достигло дна самой глубокой впадины.

— Почти на месте, — неожиданно прервал его Маклеод. — Активируем подводные фонари.

Он вдавил джойстик и одновременно щелкнул кнопками на панели управления. Экран быстро замигал, потом на нем появились яркие огоньки подводного царства.

— Осадок, — пояснил он. — Наши фонари отражают огромное количество мелких частиц, потревоженных неожиданным вторжением.

Вскоре они увидели размытые очертания, которые со временем обретали все более четкие контуры. Это было серое бесформенное пространство морского дна. Маклеод включил радар земного грунта, который обозначил небольшой склон морского дна, уходивший на юг под углом примерно тридцать градусов.

— Глубина сто сорок восемь метров, — прокомментировал он.

Неожиданно перед их глазами появилось странное образование, отдаленно напоминавшее высокую башню. Маклеод быстро отвел АДУ на несколько метров влево, избежав столкновения.

— Еще одно гениальное изобретение Костаса, — продолжал Маклеод, не отрываясь от экрана. — Буровой аппарат с дистанционным управлением, способный пробурить в морском дне скважину глубиной до ста метров или поднять на поверхность большое количество придонных осадочных пород. — Маклеод пошарил под стулом свободной левой рукой. — А вот это мы нашли с помощью аппарата под морским дном.

Он протянул Кате блестящий черный предмет размером с кулак. Она прикинула его вес на руке, а потом стала пристально изучать.

— Прибрежная морская галька?

— Да, отполированная морской волной. Этот прибрежный камень помог нам установить береговую линию древнего моря, которая в те времена пролегала на сто пятьдесят метров ниже нынешнего уровня моря и на десять морских миль дальше от сегодняшнего берега. Но еще более поразителен его возраст. Это одно из самых интересных открытий, которые мы сделали за последнее время.

Маклеод включил спутниковую систему наведения, и изображение на экране стало медленно двигаться на небольшом расстоянии от морского дна, избегая столкновения с препятствиями.

— Я включил автопилот, — пояснил он. — До цели осталось не более 15 минут.

Катя вернула ему потемневшую от времени морскую гальку:

— Это может быть каким-то образом связано с Мессинским соляным кризисом?

— Поначалу мы сочли, что это было еще до заселения этих территорий первобытными людьми древнейшей эпохи, точнее сказать — гоминидами.

— И что?

— А потом пришли к выводу, что ошиблись. Очень серьезно. Определение береговой линии древних морей давно уже часть нашей программы научных исследований, но это открытие выходит за рамки заурядных событий. Сейчас покажу, что это значит.

Маклеод загрузил разработанную с помощью компьютера изометрическую карту Средиземного и Черного морей.

— Связь между Средиземным и Черным морями можно рассматривать как своеобразную модель отношений между Атлантикой и Средиземным морем, — объяснил он. — Глубина Босфорского пролива не превышает ста метров. Любое понижение уровня Средиземного моря ниже этой отметки приведет к тому, что на месте пролива образуется перешеек, отделяющий Черное море от Средиземного. Именно эти условия позволили древним людям заселить Европу из Малой Азии. — Он показал курсором натри реки, впадающих в Черное море.

— Когда Босфор был мостом между Европой и Азией, высыхание Черного моря происходило такими же быстрыми темпами, что и Средиземного, однако Черное море постоянно пополнялось пресной водой трех великих рек — Дуная, Днепра и Дона. Средняя его величина была достигнута в тот момент, когда уровень высыхания моря сравнялся с уровнем впадающей в него речной воды, и с тех пор ускорился неизбежный в таких случаях процесс превращения Черного моря в большое пресноводное озеро.

Маклеод нажал клавишу, и компьютер начал имитировать события той далекой поры, демонстрируя, как Босфор постепенно высыхает, а уровень воды в Черном море снижается на сто пятьдесят метров по сравнению с нынешним. При этом уровень воды Черного моря стал на пятьдесят метров ниже уровня воды по другую сторону Босфора и поддерживался большим притоком прибрежных рек.

Маклеод повернулся назад и оглядел присутствующих:

— А теперь небольшой сюрприз. Все, что вы сейчас увидели, относится не к периоду раннего плейстоцена, когда ледниковый период был в самом разгаре, а к более позднему времени. Таким выглядело Черное море менее десяти тысяч лет назад.

Катя недоверчиво уставилась на него:

— Вы хотите сказать, что это произошло уже после ледникового периода?

Маклеод энергично закивал:

— Самое последнее наступление ледника случилось примерно двадцать тысяч лет назад. Мы считаем, что Черное море было отрезано от Средиземного незадолго до этого, а его уровень был в то время на сто пятьдесят метров ниже нынешнего. Таким образом, обнаруженный нами берег был береговой линией моря в течение следующих двенадцати тысяч лет.

— А что случилось потом?

— Потом повторился Мессинский соляной кризис. Ледники стали быстро таять, что вызвало повышение уровня воды в Средиземном море, и в конце концов она хлынула через Босфорский перешеек. Первоначальной причиной, возможно, стало очередное отступление ледника, начавшееся примерно семь тысяч лет назад с таяния западного антарктического ледникового щита. Мы полагаем, что понабился всего лишь один год, чтобы Черное море достигло своего нынешнего уровня. При общем потоке примерно двадцать кубических километров в день уровень воды в Черном море поднимался на сорок сантиметров в день или от двух до трех метров в неделю.

Джек показал на нижнюю часть карты:

— А ты не мог бы увеличить этот сектор?

— Разумеется. — Маклеод щелкнул клавишей. На экране появилось увеличенное во много раз изображение северного побережья Турции. Изометрическая карта показала им подробную топографию Земли до начала затопления.

— Мы сейчас находимся на расстоянии одиннадцати морских миль от северного побережья Турции, — сказал Джек и подался вперед, вглядываясь в карту. — Это примерно восемнадцать километров, а глубина моря под нами не превышает ста пятидесяти метров. Расстояние до нынешнего берега означает, что на каждые полтора километра территории приходилось примерно десять метров воды, то есть соотношение составляло приблизительно один к ста пятидесяти. Из этого можно сделать вывод, что угол наклона Земли был очень малым. Если море поднималось так быстро, как показывает эта карта, следовательно, каждую неделю оно затопляло пространство в триста — четыреста метров, то есть примерно пятьдесят метров в день.

— Может, даже больше, — поправил Маклеод. — Перед началом потопа большая часть суши, которая сейчас находится на дне моря, была всего лишь на несколько метров выше уровня воды, а угол склона был близок к тому, что сейчас наблюдается на склонах Анатолийского плато. А потом в течение нескольких недель эти огромные пространства земли поглотило море.

Прежде чем заговорить, Джек несколько минут молча смотрел на изометрическую карту:

— Мы сейчас говорим о периоде раннего неолита, то есть первой фазы зарождения и развития земледелия. Какие условия для этого существовали в интересующем нас районе?

Маклеод просиял:

— Я просил наших палеоклиматологов поработать над этой проблемой, и они разработали серию имитационных моделей, позволяющих реконструировать состояние окружающей среды в период времени между концом плейстоцена и началом наводнения.

— И что?

— Они пришли к выводу, что это был самый плодородный район на всем Ближнем Востоке.

Катя даже присвистнула от удивления:

— Это совершенно новое видение всемирной истории. Прибрежная полоса шириной двадцать и длиной в сотни километров стала ключевым звеном в становлении и развитии человеческой цивилизации! И при этом никогда еще не исследовалась археологами.

Маклеод заерзал от волнения:

— А сейчас мы подходим к главному, что привело вас сюда. Пора вернуться к монитору АДУ.

Морское дно в этом месте стало неровным, испещренным канавами и усеянным скалами и камнями. Иногда отчетливо виднелись небольшие углубления, вероятно русла древних рек. Приборы измерения глубины показывали, что АДУ находится над территорией, которая всего лишь на пятнадцать метров глубже и на километр дальше от древней береговой линии. Спутниковая система наведения стала сравнивать свои показания с теми, что запрограммировал Маклеод.

— Черное море вполне может стать раем для археологов, — согласился с Катей Джек. — Верхний слой воды толщиной в сто метров содержит очень небольшой процент соли, что явилось результатом огромного притока пресной воды из впадающих в него рек. Морские буровые установки, такие, например, как «Тередо навалис», требуют для нормальной работы более соленой воды. Именно поэтому древние изделия из дерева могут сохраняться в таких условиях в прекрасном состоянии. У меня всегда была мечта отыскать в здешних водах какую-нибудь трирему — древнее гребное военное судно.

— Но это же настоящий биологический кошмар, — проворчал Маклеод. — Под стометровой толщей воды начинается практически безжизненное пространство, отравленное огромной концентрацией сероводорода из-за сложной химической реакции соленой морской воды с большим количеством органической массы, попадавшей в море с пресной водой впадающих в него рек. А на большей глубине дело обстоит еще хуже. Когда соленые воды Средиземного моря хлынули сюда через Босфор, они сразу погрузились на глубину две тысячи метров и накрыли дно толстым слоем толщиной не менее двухсот метров. И этот слой все еще там и не дает развиваться живым организмам. Именно на этой глубине находится одно из самых неблагоприятных для жизни мест на Земле.

— На военной базе НАТО в Измире, — пробормотал Костас, — мне однажды довелось допрашивать одного подводника, который сбежал к нам с Советского Черноморского флота. Этот инженер работал по программе сверхсекретных глубоководных исследований в Черном море. Он рассказывал, что во время экспедиции им приходилось видеть на дне морские суда в полной сохранности. И даже показывал фотографию, где можно было разглядеть тела погибших моряков, как будто застывшие в соляном растворе. Это были самые ужасные привидения, которые только можно себе представить.

— И такие же замечательные, как это.

Когда спутниковая система наведения приблизила изображение, в нижнем правом углу экрана загорелся красный свет. Почти одновременно морское дно преобразовалось в столь странное и неожиданное видение, что у присутствующих дух перехватило. Прямо перед объективом АДУ луч прожектора выхватил из темноты целый комплекс низких построек с плоскими крышами, которые плавно переходили друг в друга, как у традиционных поселений индейцев пуэбло. Лестницы соединяли верхние и нижние комнаты, где предметы были покрыты толстым слоем придонных осадков, как обычно вулканический пепел покрывает все вокруг после мощного извержения. Это было настолько захватывающее зрелище, что все смотрели на экран с замиранием сердца и не находили нужных слов от восторга.

— Фантастика! — наконец восхищенно выдохнул Джек. — Мы можем рассмотреть их поближе?

— Сейчас я покажу, где мы остановились вчера, когда я решил позвонить вам. — Маклеод переключил аппарат на ручное управление и осторожно направил АДУ в одно из строений через отверстие в крыше. Ловко манипулируя джойстиком, он проник в комнату и стал медленно сканировать внутренние стены помещения. Они были украшены загадочными рисунками, едва видимыми в толще мутной воды. Среди них имелись изображения длинношеих копытных животных, отдаленно напоминающие каменных козлов, а также запечатленных в движении львов и тигров.

— Гидравлический известковый раствор, — пробормотал Костас.

— Что? — рассеянно переспросил Джек.

— Единственная возможность сохранить в неприкосновенности все эти настенные изображения в морской воде. Эта гидравлическая смесь должна содержать гидравлический связывающий реагент. Они имели доступ к вулканическому пеплу.

В дальнем конце затопленной комнаты участники экспедиции увидели предмет, хорошо известный любому студенту, специализирующемуся в области древней истории. Это были рога быка, выполненные в форме английской буквы U, причем по размеру они превосходили натуральную величину и, вероятно, были вырезаны на небольшом постаменте, напоминавшем алтарь.

— Несомненно, это ранний неолит, — восторженно произнес Джек. — Похоже на родовую усыпальницу наподобие тех, что обнаружены более тридцати лет назад в Чатал-Гююке.

— Где? — удивленно переспросил Костас.

— В центральной Турции, на равнине Конья, — пояснил Джек. — Примерно в четырехстах километрах южнее этого места. Вероятно, это самый древний город на земле, основанный земледельческой общиной примерно десять тысяч лет назад на заре первой земледельческой цивилизации. Поселение представляло собой комплекс тесно связанных между собой глинобитных хижин с деревянными перекрытиями, как и здесь.

— Уникальная находка, — произнесла Катя.

— Да, была до сих пор, — усмехнулся Джек. — А сегодняшняя находка меняет абсолютно все.

— И это только начало, — заметил Маклеод. — Здесь найдется немало удивительных вещей. Наш сонар показывает массу аномалий вдоль всей древней береговой линии. Во всяком случае, километров на тридцать как с одной стороны, так и с другой. Подобные поселения встречаются здесь на каждом километре. Это отдельные компактные деревни или хозяйственные постройки.

— Восхитительно. — Джек с трудом скрывал волнение. — Эта земля должна быть исключительно плодородной, чтобы прокормить население, превышающее по численности жителей знаменитых плодородных долин Месопотамии и Леванта. — Он посмотрел на Маклеода и расплылся в широкой улыбке. — Для специалиста по глубоководным термальным источникам ты проделал неплохую работу.

ГЛАВА 9

«Си венчур» быстро разрезал пенистые волны, продвигаясь на юг от обнаруженной недавно древней береговой линии. Небо было чистым, что еще больше подчеркивало темную синеву Средиземного моря. А впереди виднелись покрытые лесом склоны северной Турции и горные хребты Анатолийского плато — начала высокогорных районов Малой Азии.

Как только подводный аппарат АДУ закончил работу, «Си венчур» сразу направился на базу снабжения ММУ в Трабзоне, черноморском порту, белоснежные строения которого виднелись далеко на южной части горизонта. Катя наслаждалась возможностью отдохнуть и расслабиться. Она загорала на палубе в элегантном купальном костюме, оставлявшем мало места для воображения. Неподалеку от нее Джек тщетно пытался сконцентрироваться на разговоре с Костасом и Маклеодом.

Костас давал Маклеоду советы, как лучше составить карту месторасположения затопленной морем неолитической деревни и делился опытом фиксации на местности затонувшего древнего минойского судна. В конце концов они пришли к единому мнению, что «Сиквест» должен как можно скорее присоединиться к «Си венчур» в Черном море, чтобы использовать более совершенное оборудование для тщательного исследования морского дна. Еще одно судно уже прибыло к «Сиквесту» из Карфагена и тоже должно помочь в завершении исследований.

— Если после прорыва Босфора море поднималось на сорок сантиметров в день, — рассуждал Костас, пытаясь преодолеть шум волн и ветра, — это не могло остаться незамеченным для жителей побережья. Уже после нескольких дней они должны понять, что долгосрочные прогнозы не предвещают им ничего хорошего.

— Верно, — согласился Маклеод. — Неолитическое поселение находилось всего на десять метров выше морского берега. Значит, у них оставалось не больше месяца, чтобы собрать вещи и покинуть опасное место. Кстати сказать, это объясняет, почему в оставленных ими домах не обнаружено предметов обихода.

— А можно ли считать это событие Библейским потопом? — поинтересовался Костас.

— Теоретически почти каждая цивилизация имеет свои мифы и легенды о потопе, — улыбнулся Джек, — однако в большинстве случаев речь идет о речных наводнениях, вызванных необыкновенно сильными разливами, а не о морских катастрофах. Последствия речных наводнений были катастрофичными только на самых ранних этапах, когда древние люди еще не научились строить дамбы и сооружать отводные каналы, с помощью которых могли довольно успешно контролировать уровень воды в реках.

— Поэтому подобные события всегда считались самой вероятной основой для появления Эпоса о Гильгамеше, — подключилась к разговору Катя. — История о потопе была записана на двенадцати глиняных табличках примерно в 2000 году до Рождества Христова. Их нашли на руинах древней Ниневии в современном Ираке. Гильгамеш был шумерским царем Урука на Евфрате, то есть в том самом месте, которое было заселено людьми еще в конце шестого тысячелетия до нашей эры.

— Библейское сказание о потопе могло иметь различное происхождение, — добавил Маклеод. — Сотрудники ММУ провели тщательное исследование Средиземноморского побережья Израиля и обнаружили там неоспоримые свидетельства человеческой деятельности, относящейся к концу ледникового периода, то есть ко времени таяния льдов, которое началось примерно двенадцать тысяч лет назад. В пяти километрах от берега моря мы обнаружили каменные орудия труда и другие следы жизнедеятельности древних охотников и собирателей эпохи палеолита, относящиеся к тому времени, когда их земли еще не были поглощены морем.

— Ты считаешь, что израильтяне эпохи Ветхого Завета сохранили какую-то память об этих событиях? — спросил Костас.

— Устная традиция может поддерживаться тысячи лет, особенно в хорошо организованных обществах. Однако некоторые группы древних земледельцев с берегов Черного моря вполне могли поселиться в Израиле.

— Вспомните Ноев ковчег, — добавил Джек. — После предупреждения о возможном потопе было построено огромное судно, а потом на него были помещены пары всех домашних животных. Море стало для людей единственной возможностью спасения, и они взяли с собой столько живности, сколько могли вместить их примитивные суда. Причем именно по паре, ведь нужно было начинать жизнь в новых местах.

— А мне казалось, в те древние времена у людей не было таких больших судов, — задумчиво произнес Костас.

— Неолитические мастера могли сооружать довольно большие лодки, способные перевозить несколько тонн груза. Так, например, первые земледельцы Кипра имели в своем хозяйстве гигантских зубров, которые стали предшественниками современного крупного рогатого скота, как, впрочем, свиней и оленей. Эти крупные животные были отнюдь не местного происхождения; стало быть, их могли доставить туда только на морских судах. Это случилось примерно за девять тысяч лет до нашей эры. То же самое, вероятно, произошло и на Крите тысячу лет спустя.

Костас задумчиво потер подбородок:

— Значит, легендарная история о Ное и его ковчеге, возможно, содержит в себе зерно истины. Речь идет не об одном судне, а о множестве небольших лодок, перевозивших людей и домашний скот с берегов Черного моря.

Джек кивнул:

— Весьма любопытная мысль.

«Си венчур» постепенно сбавил обороты, входя в гавань порта Трабзон. Рядом с восточным причалом виднелись два военных сторожевых катера турецких военно-морских сил. Турки жесточайшим образом пресекали любые попытки дестабилизации обстановки на границах, включая применение силы против нарушителей. Джек с удовлетворением смотрел на эти катера, прекрасно зная, что связи в турецком ВМФ надежно гарантируют ему безопасность и эффективную помощь в случае, если они попадут в беду где-нибудь в нейтральных водах.

Компания собралась на верхней палубе. Они стояли, опершись на поручни, и наблюдали, как «Си венчур» медленно приближается к западному причалу. Костас задумчиво окинул взглядом покрытые густым лесом склоны гор, нависавших над городом.

— Куда они ушли после потопа? — вдруг спросил он. — Ведь в этих местах нельзя было заниматься привычным земледелием.

— Да, им пришлось продвинуться далеко в глубь территории, — отозвался Джек. — К тому же это была довольно большая община, по крайней мере десятки тысяч людей, если судить по количеству и характеру поселений, которые обнаружил на дне моря сонар.

— Значит, они должны были разделиться на несколько групп.

— Это могло быть хорошо организованное переселение, руководимое центральной властью. Только так им удалось бы сохранить людей и скот и найти новые земли, пригодные для продолжения жизни и рода. Одни из них направились на юг через горные перевалы, другие пошли на восток, остальные — на запад. Малколм уже упоминал Израиль, но были и другие, не менее приемлемые точки назначения.

Костас чуть было не задохнулся от волнения:

— Самые ранние цивилизации — Египет, Месопотамия, долина Инда, Крит…

— И это недалеко от истины, — подхватила Катя, внимательно следившая за ходом беседы. — Одна из наиболее интересных загадок в области лингвистики заключается в том, что многие из древних языков произошли от одного корня. Все языки Европы, России, Ближнего Востока и Индийского субконтинента, то есть большинство современных языков мира, имеют общее происхождение.

— Индоевропейское, — добавил Костас.

— Да, это был древний материнский язык, который, по мнению большинства современных лингвистов, сформировался в регионе Черного моря. Сейчас мы можем реконструировать его по тем словам, которые содержатся во многих индоевропейских языках. К примеру, слово «отец» на санскрите будет звучать как «питар», на латыни — «патер», на немецком — «фатер», а на английском — «фазер».

— А как насчет земледельческих терминов? — поинтересовался Костас.

— Анализ земледельческой лексики показывает, что эти люди пахали землю, одевались в одежду из шерсти и выделывали кожу. Они одомашнили многих животных, таких, например, как быки, свиньи и овцы. Кроме того, имели довольно сложную социальную структуру, значительную имущественную дифференциацию и поклонялись великой богине-матери.

— Что вы хотите сказать?

— Многие из нас считают, что экспансия индоевропейцев шла рука об руку с распространением земледелия. Этот процесс был очень медленным и растянулся на многие годы. Я хочу сказать, что это распространение — результат одной-единственной миграции и что наши черноморские земледельцы были первоначальными индоевропейцами.

Джек приспособил на поручнях небольшой блокнот и быстро нарисовал карандашом контур карты Древнего мира.

— Вот в чем суть нашей гипотезы, — воодушевленно начал он. — Наши индоевропейцы покинули родину на берегах Черного моря. — Он провел длинную стрелку на восток. — Одна группа направилась в сторону Кавказа, где находится современная Грузия. Часть этой группы не остановилась там, а пересекла горные перевалы и достигла горного хребта Загрос в современном Иране. Оттуда эти люди добрались до долины Инда, что на территории современного Пакистана.

— Отправившись в глубь континента, первые переселенцы вскоре увидели гору Арарат, — предположил Маклеод. — Для них это было величественное зрелище, ведь такой вершины они раньше не видели. Именно там у них зародилось представление о том, что на этой горе можно найти спасение от потопа, что позже закрепилось в их фольклоре.

Джек тем временем провел на импровизированной карте еще одну стрелку:

— Вторая группа направилась на юг, через Анатолийское плато к Месопотамии, и расселилась на берегах великих рек Тигр и Евфрат.

— А следующая группа пошла на северо-запад к устью Дуная, — догадался Костас.

Джек нарисовал еще одну стрелку:

— Да, одни из них остались в устье Дуная, а другие двинулись по реке в глубь Европы и заселили ее центральную часть.

— Британия стала островом в самом конце ледникового периода, — взволнованно заявил Маклеод, — когда поднялся уровень воды в Северном море. Но люди тогда уже умели строить суда, достаточно надежные, чтобы успешно преодолеть пролив. Интересно, были ли первыми земледельцами на острове эти предки строителей Стоунхенджа?

— Кельтский язык древних обитателей Британии относится к индоевропейскому, — со знанием дела заметила Катя.

Джек провел стрелку на запад и в самом ее конце сделал много ответвлений, в результате чего она стала напоминать разлапистое дерево:

— А последняя группа, возможно, самая значительная, отправилась на лодках на запад. Миновала Босфорский пролив и расселилась на островах Эгейского моря. Кто-то занял материковую и островную Грецию, другие заселили Крит, третьи добрались до Израиля и Египта, а некоторые достигли даже таких отдаленных районов, как Италия и Испания.

— Таким образом, Босфор сыграл выдающуюся роль в расселении народов, — заключил Костас. — И остался в их коллективной памяти, как гора Арарат для восточной группы. Именно поэтому Босфор упоминается на одном из дисков.

Катя задумчиво посмотрела на Джека:

— Это вполне соответствует лингвистическим данным. Сейчас насчитывается более сорока древних языков, имеющих индоевропейские корни.

Джек молча кивнул и посмотрел на свою карту:

— Профессор Диллен говорил мне, что минойский язык линейного письма А и знаки на Фестском диске самые близкие языки к материнскому праязыку индоевропейцев. Таким образом, Крит стал величайшим примером зарождения и развития древнейшей индоевропейской культуры.

«Си венчур» приблизился к причалу Трабзона и медленно дрейфовал вдоль него. Несколько членов команды спрыгнули на причал и стали суетливо готовить канаты для закрепления корабля. А на причале уже собралась небольшая группа людей, среди которых были турецкие чиновники и сотрудники базы снабжения ММУ. Они сгорали от нетерпения и жаждали поскорее услышать о сенсационных открытиях. На их фоне резко выделялась высокая фигура Мустафы Алькозена, бывшего морского офицера турецкого флота, а ныне главного представителя ММУ в Турции. Джек и Костас приветливо помахали руками своему старому другу со времен совместной работы на военной базе в Измире. Именно тогда Мустафа присоединился к их группе, занимавшейся раскопками на месте обнаружения галер времен Троянской войны. Костас повернулся и посмотрел на Маклеода:

— У меня к тебе последний вопрос.

— Давай.

— Дата.

Маклеод широко улыбнулся и постучал пальцами по карте:

— Я давно ждал, когда ты спросишь об этом.

Он вынул три фотографии, сделанные фотокамерой подводного аппарата АДУ, и протянул их Костасу. В нижнем правом углу помечены глубина и координаты нахождения. На снимках виднелся деревянный каркас строения с лежащими рядом большими толстыми бревнами.

— Похоже на строительную площадку, — удивился Костас.

— Мы обнаружили их вчера рядом с домом, где помещалась гробница. Новые пристройки к домику сооружались в то время, когда жители вынуждены были покинуть селение. — Маклеод ткнул пальцем на одно из бревен, лежавшее на морском дне. — После очистки бревна от ила с помощью водяного насоса мы взяли пробы на анализ и выяснили, что дерево прекрасно сохранилось и может стать основой для более или менее точной датировки.

Он открыл «дипломат» и вынул оттуда длинный пластиковый чехол. В нем лежал образец поднятого на поверхность бревна.

— В нашем аппарате есть специальная дрель, позволяющая просверлить дерево либо любой другой твердый материал на глубину до двух метров и взять необходимые образцы для исследования.

Костас посмотрел на куски пожелтевшего от времени и соленой воды дерева и сразу догадался, к чему клонит Маклеод. Повертев в руках хорошо сохранившийся строительный материал, он произнес:

— Дендрохронология.

— Совершенно верно, — улыбаясь, подтвердил Маклеод. — У нас есть образцы последовательности годичных колец для Малой Азии начиная с 8500 года до Рождества Христова и заканчивая сегодняшним днем. Мы просверлили это бревно до середины и обнаружили в нем сорок четыре кольца, что вполне достаточно для точной датировки.

— Ну и…

— В лаборатории «Си венчур» есть специальный сканер, который в считанные секунды сравнивает образцы с точки зрения соответствия их структуры и выносит свое решение о датировке.

Джек недовольно зыркнул на Маклеода. Тот явно наслаждался произведенным впечатлением и не спешил ознакомить их с результатами исследования.

— Вы же археологи, — хитро усмехнулся Маклеод. — Что вы сами думаете по этому поводу?

Джек шутливо поморщился:

— Вскоре после окончания ледникового периода, но задолго до того, как Средиземное море достигло уровня Босфора. Я бы сказал, что это восьмое, возможно, седьмое тысячелетие до Рождества Христова.

Маклеод облокотился на поручни палубы и пристально посмотрел на Джека. Остальные, затаив дыхание, ждали ответа.

— Близко, но не очень, — улыбнулся Маклеод. — Это дерево было срублено в 5545 году до Рождества Христова плюс-минус один год.

Костас растерянно заморгал:

— Невозможно! Это слишком поздняя дата!

— И тем не менее она вполне соответствует другим данным, полученным при анализе древесного материала с места находки. Вывод: мы явно недооценивали время, за которое Средиземное море поднялось до своего нынешнего уровня, завышая его как минимум на тысячу лет.

— Большинство современных лингвистов относят первых индоевропейцев к периоду между четвертым и пятым тысячелетиями до Рождества Христова! — воскликнула Катя. — И это соответствует вашей датировке!

Джек и Костас ухватились за поручни палубы, когда «Си венчур» наконец-то ткнулся бортом в причал и заметно дрогнул. После многих лет совместной работы они понимали друг друга с полуслова и разделяли общие убеждения о важнейших исторических событиях. И тем не менее сейчас они просто не могли поверить и согласиться с мыслью, которая казалась им невероятной. Открытие было настолько фантастичным, что разум восстал против этого факта, и только сила логических аргументов заставила смириться с очевидным результатом.

— Мы уже встречались с этой датой, — задумчиво произнес Костас.

Джек наклонился к Маклеоду.

— Я могу рассказать тебе массу интересных подробностей об этих индоевропейцах. — Его голос дрогнул от волнения. — Они жили в большой цитадели, расположенной на берегу моря, и у них была сокровищница тайных знаний, куда вела большая золотая дверь.

— О чем ты говоришь?

Джек помолчал, а потом тихо продолжил:

— Об Атлантиде.

— Джек, друг мой! Рад видеть тебя, — воскликнул смуглый черноволосый человек, одетый в рубашку с логотипом Международного морского университета.

Джек первым сошел по трапу на причал и радостно пожал руку Мустафе Алькозену. Вслед за ним на берег ступил Костас. Обменявшись приветствиями, мужчины посмотрели на современный город, а потом не сговариваясь перевели взгляд на руины некогда огромной крепости, возвышающейся над городом. Трудно представить, что именно здесь находилась столица Трапезундского царства — средневекового осколка Византийской империи, прославившегося величием и могуществом. С давних времен этот город процветал благодаря своему расположению на перекрестке торговых путей между Востоком и Западом. Эта традиция сохранялась и поныне, правда, уже совсем в другой форме. Сегодня город стал перевалочной базой для различного рода контрабандистов и спекулянтов, наводнивших его после распада Советского Союза и превративших в центр международной организованной преступности на Востоке.

Малколм Маклеод уже находился на причале и общался с журналистами и чиновниками, собравшимися в ожидании сенсационных новостей. Предварительно они договорились, что интервью будет кратким, а Маклеод пытался избегать подробностей о характере и значении археологической находки. Они знали, как пристально наблюдают за их деятельностью современные пираты и как старательно проводят мониторинг каждого их шага со спутников. Именно поэтому участники экспедиции условились, что сообщат самую малость информации, способную удовлетворить аппетит журналистов и сохранить в тайне суть открытия. К счастью, находка располагалась на расстоянии одиннадцати миль от берега, то есть в территориальных водах Турции, что значительно облегчало задачу обеспечения безопасности судна и экипажа. К тому же быстроходные сторожевые катера турецкого ВМФ несли круглосуточную вахту у входа в порт и готовы были дежурить вплоть до завершения исследований, когда этому месту будет официально дан статус особо охраняемой зоны турецкого правительства.

— Мустафа, познакомься с нашим коллегой доктором Катей Светлановой.

Катя быстро набросила платье на купальный костюм, подхватила портативный компьютер и приветливо пожала протянутую руку.

— Доктор Светланова, — улыбнулась она. — Джек рассказывал мне по радио о ваших уникальных способностях. Очень приятно познакомиться.

Джек и Мустафа пошли к зданию базы ММУ, а Катя и Костас медленно следовали за ними, давая возможность обсудить важные дела. Джек без предисловий приступил к делу и вкратце рассказал собеседнику обо всех событиях, которые произошли после обнаружения в Египте загадочного папируса. Он решил воспользоваться запланированной остановкой в Трабзоне, чтобы заручиться поддержкой эрудированного турка и познакомить его с людьми, которые хорошо знали о содержании папируса и золотого диска.

Перед входом в низкое бетонное здание местного отделения ММУ Джек вручил Мустафе официальный документ, который тот сразу передал своему секретарю. В нем был довольно подробный перечень археологического и подводного оборудования и снаряжения, необходимого для проведения тщательных исследований морского дна. Джек составил этот документ за несколько минут до входа судна в порт, учитывая наличие всех этих вещей на складе ММУ в Трабзоне.

Катя и Костас нагнали их у массивной стальной двери. Мустафа набрал код секретного замка, дверь тихо открылась, и он провел их в большое помещение, где находились исследовательские лаборатории и мастерские ММУ. Затем они вошли в небольшую комнату с большим столом в центре.

— Картографический кабинет, — объяснил Мустафа Кате, — и одновременно штаб оперативного управления. Садитесь, пожалуйста.

Он выдвинул ящик стола и достал оттуда большую карту Эгейского моря и южной части Черноморского побережья, простирающегося до восточных границ Республики Грузии. Мустафа развернул карту и положил ее на стол, закрепив несколькими тяжелыми предметами. Затем из другого ящика достал набор навигационных приборов, картографических линеек и аккуратно разложил их в ряд перед Катей. Та подготовила к работе свой портативный компьютер. Наконец Мустафа выжидающе посмотрел на нее:

— Я готов.

Они договорились, что сначала Катя изложит им перевод папируса, а потом они вместе попытаются разобраться в его содержании и определить возможное направление поиска.

Катя стала медленно читать с экрана компьютера:

— «Через острова до того места, где море сужается».

— Это определенно относится к северной части Эгейского архипелага с точки зрения Египта, — прокомментировал Джек. — В Эгейском море на ограниченном пространстве находится более полутора тысяч островов, в ясный погожий день невозможно проплыть, чтобы в поле зрения не попал хотя бы один из них.

— Значит, сужение моря может означать только пролив Дарданеллы, — предположил Костас.

— Уточнение можно найти в следующей фразе, — произнесла Катя, и все в ожидании посмотрели на нее. — «Мимо катаракта Боса».

Джек неожиданно оживился:

— Это же очевидно! Это Босфор, вход в Черное море. Костас повернулся к Кате и посмотрел на нее широко открытыми от изумления глазами.

— Неужели слово «Босфор» может быть таким древним?

— Впервые оно встречается по меньшей мере две с половиной тысячи лет назад, когда появились первые древнегреческие географические описания. Но не исключено, что на самом деле оно на несколько тысячелетий старше. Слово «бос» в индоевропейских языках означало «бык».

— Пролив Быка, — эхом повторил Костас. — Может, я преувеличиваю, но вдруг вспомнил про символы быка в той неолитической постройке на дне моря и на минойском Крите. Они сделаны в довольно абстрактной манере: рога быка изображены в виде седла, отдаленно напоминающего японское кресло для отдыха. Именно таким должен был казаться Босфор со стороны Черного моря до начала наводнения — огромным седлом, острые края которого возвышались над морем.



Джек пристально посмотрел на друга:

— Ты не перестаешь удивлять меня. Гениальная идея! Костас даже покраснел от удовольствия, но как ни в чем не бывало продолжал рассуждать:

— Для людей, привыкших поклоняться быку, вид воды, каскадом прорывающейся через огромные рога, мог показаться зловещим предзнаменованием, своего рода знаком богов.

Джек кивнул и повернулся к Кате:

— Итак, мы оказались в Черном море. Что дальше?

— «А потом двадцать дромосов вдоль южного берега». Джек наклонился вперед:

— Вот здесь большая проблема. Еще с римских времен сохранились свидетельства о времени путешествия в Черном море. Так вот, в одном из них путешествие начинается с места, которое римляне называли Меотидой. — Он показал на карте Азовское море. — От этого места они добирались до острова Родос за одиннадцать дней, а на плавание по Черному морю у них ушло только четыре дня.

Мустафа задумчиво посмотрел на карту.

— Значит, двадцатидневное путешествие от Босфора, то есть расстояние в двадцать дромосов или двадцать дневных переходов, отодвигают нас далеко за восточные пределы Черного моря.

Костас совсем упал духом.

— Может, древние суда продвигались намного медленнее?

— Напротив, — решительно возразил Джек, — весельные лодки плыли намного быстрее, чем парусные, так как практически не зависели от силы и направления ветра.

— А сильный поток воды со стороны Босфора неизбежно создавал мощное восточное течение, — мрачно напомнил Мустафа. — Настолько мощное, что оно могло вынести эти суда до самых дальних берегов за несколько дней. Боюсь, ваша Атлантида находится далеко за пределами этой карты.

В комнате повисло гнетущее молчание. Всех охватило неприятное чувство разочарования. Загадочная Атлантида вновь стала такой же далекой и непонятной, какой казалась прежде, и фактически снова превратилась в отдаленные отзвуки древних мифов и неразгаданных легенд.

— Есть решение проблемы, — медленно произнес Джек. — Пересказанная египтянами история основывалась не на их собственном опыте, а это значит, что они не могли описывать пролив Босфор как перешеек, поскольку Средиземное море сравнялось с Черным задолго до того, как египтяне впервые добрались на такой далекий для них север. Они узнали об этом не сами, а из другого источника, то есть от мигрантов из района Черного моря, это они рассказали им о своем путешествии из Атлантиды. А египтяне просто пересказали эту историю.

— Конечно! — воодушевился Мустафа. — «Из Атлантиды» означает против течения. В описании маршрута до Атлантиды египтяне учитывали то же время, что ушло на обратный путь. Они понятия не имели, что путь в Атлантиду и обратно может разительно отличаться.

Джек посмотрел на Мустафу с неподдельным интересом.

— Нам сейчас нужно любой ценой определить скорость течения и подсчитать, сколько времени могла потратить на путь лодка эпохи неолита, двигаясь против течения. Это даст нам расстояние на каждый день пути и в целом расстояние от Босфора до места, которого они могли достичь через двадцать дней плавания.

Мустафа выпрямился и без тени сомнения заявил:

— В таком случае вы выбрали правильное место.

ГЛАВА 10

Солнце уже скрывалось за горизонтом, когда вся группа вновь собралась в картографической комнате. Три часа Мустафа колдовал над несколькими компьютерами и только десять минут назад сообщил, что готов ответить на все вопросы. Пришел Малколм Маклеод. Он запланировал на следующий день пресс-конференцию, чтобы сообщить об открытии неолитического поселения. А для этого ему нужна была дополнительная информация, чтобы ответить на вопросы журналистов и подготовиться к продолжению подводных исследований.

Первым взял слово Костас, остальные сгрудились вокруг мониторов и терпеливо ждали результатов работы Мустафы.

— Ну и что вы получили?

Мустафа начал рассказ, глядя на центральный монитор.

— В компьютерной навигационной программе было несколько сбоев, над которыми мне пришлось поломать голову, но в целом все удалось на славу.

Они начали сотрудничать с Мустафой еще в то время, когда он в звании лейтенанта руководил подразделением по разработке и исследованию компьютерных навигационных программ на военной базе НАТО в Измире. Окончив службу в турецком ВМФ и получив степень доктора философии в области археологии, Мустафа заинтересовался использованием компьютерных технологий в разработке навигационных систем. В течение последнего года он вместе с Костасом занимался обновлением пакета программного обеспечения для определения значения силы ветра и разнообразных морских течений античных времен. Мустафа пользовался репутацией крупнейшего специалиста в этой области и в скором времени стал шефом местного отделения Международного морского университета и базы снабжения научно-исследовательских судов. Именно в этом качестве он обрел славу бесценного сотрудника ММУ и уже не раз доказывал свою полезность научному сообществу.

Мустафа щелкнул клавишей, и на экране центрального монитора появилось изображение неолитической лодки.

— Мы с Джеком договорились, что лодка выглядела именно так.

— Рисунок основан на неолитических бревнах, обнаруженных в прошлом году в устье Дуная, — пояснил Джек. — Это лодка открытого типа длиной примерно двадцать пять метров и почти три метра в диаметре. Закрепленные гребные весла появились только в конце эпохи бронзы, а в неолите люди пользовались байдарочными веслами. На такой лодке было примерно по пятнадцать гребцов с каждой стороны. В ней могли разместиться два быка, как мы их здесь изобразили, несколько пар мелких домашних животных, например свиней или оленей, примерно две дюжины женщин с детьми и запасная команда гребцов.

— Ты уверен, что в те времена не было парусов? — поинтересовался Маклеод.

Джек решительно покачал головой:

— Плавание под парусами было изобретено на Ниле в самом начале бронзового века. В те времена лодки могли плыть по течению до дельты Нила, а потом под парусами обратно, против течения, но с попутным северным ветром. Конечно, египтяне могли передать изобретение жителям побережья Эгейского моря, но там использование гребных судов позволяло быстрее и лучше добираться до соседних островов.

— Программа показывает, — продолжил Мустафа, — что лодка могла делать шесть узлов в час при условии тихой и безветренной погоды. Это шесть морских миль или примерно семь статутных.

— Они должны были засветло причалить к берегу, накормить домашних животных и разбить лагерь для ночлега, — дополнил Джек. — А утром снова отправлялись в путь.

— Сейчас нам известно, что переселение началось поздней весной или ранним летом, — вмешался в разговор Маклеод. — Наш современный аппарат для исследования морского дна осмотрел площадь примерно в один квадратный километр вокруг неолитической деревни, просеял тонны придонного ила и обнаружил там многочисленные семена зерновых культур и довольно сложную систему полей и ирригационных каналов. Наша палеоэкологическая лаборатория только что закончила исследование обнаруженных образцов и пришла к выводу, что эти зерна являются древним видом пшеницы, или «Triticum monococcum», если быть точным. Ее посеяли примерно за два месяца до наводнения.

— В этих широтах зерновые обычно высевают в апреле или в мае, — заметил Джек.

— Верно, но мы говорим об июне или июле, имея в виду, что прошло примерно два месяца после прорыва Босфора.

— Шесть узлов в час означает, что в течение восьмичасового дневного перехода они могли пройти не менее сорока восьми морских миль, — продолжил Мустафа. — Выходит, они должны были иметь вторую команду гребцов и значительные запасы воды и продовольствия. В нормальных условиях лодка могла пройти весь южный берег Черного моря за одиннадцать дней. — Он одиннадцать раз нажал на клавишу компьютера, имитируя продвижение древнего судна на изометрической карте Черного моря. — А вот вступает в игру компьютерная навигационная программа.

Он снова щелкнул клавишей, и на экране стали быстро меняться контуры Черного моря. Уровень воды в нем стал понижаться до предела, существовавшего накануне прорыва Босфора.

— Сейчас у нас лето 5545 года до нашей эры, два месяца спустя после начала наводнения. — Мустафа расположил лодку возле Босфора. — Первый фактор, который нам придется учесть, — направление и сила ветра. Преобладающим в это время года было направление с севера на юг. Суда, плывущие под парусами, могли продвигаться вперед только после того, как достигали Синопа, то есть того места, где южное побережье Черного моря начинает поворачивать на юго-запад. А до того момента они могли плыть только с помощью весел.

— А каким был климат в то время? — поинтересовался Костас.

— Основные погодные флуктуации сегодня определяются североатлантическими колебаниями, — ответил Мустафа — В теплой фазе низкое атмосферное давление над Северным полюсом вызывает сильные западные ветры, которые удерживают арктический воздух на севере, а из этого следует, что в районе Средиземного и Черного морей преобладает жаркая засушливая погода. В холодной же фазе арктический воздух идет на юг и в конце концов накрывает район Черного моря. В такое время здесь очень ветрено и дождливо.

— А в древности?

— Мы считаем, что в период раннего голоцена, то есть примерно первые несколько тысяч лет после Великого таяния ледников, климат здесь был близким к холодной фазе. Тогда погода была менее засушливой, чем сейчас, и с гораздо более частыми осадками. Таким образом, южное побережье Черного моря было самым оптимальным местом для зарождения и развития земледелия.

— А какое влияние это оказывало на мореплавание? — спросил Джек.

— Северные и западные ветры были сильнее примерно на двадцать — тридцать процентов. Я внес в компьютер все эти данные и получил довольно точное предсказание погоды для каждого сектора с расстоянием пятьдесят морских миль морского побережья, включая влияние розы ветров на движение воды после начала наводнения.

— А вторым фактором для исследований стал сам водный поток?

— Сейчас мы видим на экране поток воды, который выбрасывает в Черное море примерно десять кубических метров морской воды в день в течение восемнадцати месяцев. А в последующие шесть месяцев этот поток стал ослабевать и прекратился с полным выравниванием уровней двух морей. Что же до начала великого исхода, то его максимум пришелся на период самого интенсивного наводнения.

Он щелкнул клавишей компьютера, и на правом экране появился столбик цифр.

— Эти данные показывают нам скорость течения на восток от Босфора. У самого начала пролива скорость равна двенадцати узлам. Затем течение постепенно уменьшается, и в самом восточном секторе, то есть более чем в пятистах милях от пролива, скорость падает до двух узлов.

К разговору подключился Костас:

— Если наши неолитические земледельцы плыли со скоростью всего лишь шесть узлов, то они никогда не достигли бы Босфора.

Мустафа согласно кивнул:

— Я даже могу предположить, где именно они перестали бороться с течением и высадились на берег. Это могло случиться примерно в тридцати милях от пролива, где течение стало совершенно непреодолимым. Отсюда они шли пешком вверх от азиатского побережья Босфора до Дарданелл. Течение в самом проливе тоже было чрезвычайно мощным, поэтому я сомневаюсь, что они спустили лодки на воду раньше, чем достигли берегов Эгейского моря.

— Вероятно, это было чертовски трудное путешествие, — заметил Маклеод. — Почти двести морских миль.

— По-видимому, они разобрали свои лодки, вытащили на берег, а потом с помощью тягловых быков тащили их по земле на своеобразных салазках, — предположил Джек. — Самые ранние лодки делали из бревен, связанных крепкими веревками. В случае необходимости переселенцы могли легко разобрать их, а потом в нужный момент собрать.

— Возможно, те, кто двинулся на восток, — высказала догадку Катя, — действительно оставили свои лодки на склонах горы Арарат. Люди могли разобрать их, а потом просто бросить в тот момент, когда стало ясно, что они больше не понадобятся. А группа, которая пошла на запад, вероятно, все время путешествия находилась неподалеку от моря и держала в поле зрения его берег.

Костас пристально посмотрел на пролив Дарданеллы.

— Они могли отправиться туда с холма Гиссарлык, а некоторые из них, возможно, остались там и стали первыми троянцами.

Слова Костаса напомнили о грандиозности неожиданного открытия, и какое-то время компания молчала в благоговейном почтении к прошлому. С большой осторожностью и соответствующей моменту методичностью участники экспедиции стали соединять отдельные фрагменты знаний в единую картину — предмет интереса и волнений не одного поколения историков и археологов. Впервые они создали общее представление о далеких событиях, которое уже не напоминало отвлеченные и в значительной степени надуманные спекуляции. Образно говоря, они не просто построили один из углов головоломки, а фактически начали масштабно переписывать всю древнюю историю. И все же источник знаний был настолько фантастичным, что все еще порождал сомнения в правильности избранного пути и порой походил на сказку.

Джек повернулся к Мустафе:

— Какое расстояние могут охватывать эти двадцать дромосов в таких условиях?