С этими словами Дэвид Джерард подошел к телу убитого и несильно пнул его ногой под ребра.

В камеру:

– Начинаешь задумываться, что он съел сегодня на обед.

Корнеллу:

– Не волнуйся, я о тебе не забыл. – Указал на часы в студии. – К твоей казни мы приступим через пару минут.

В камеру:

– Если, конечно, старина губернатор Стэндиш не образумится и не позвонит мне.

Он подошел к стулу и положил руку на телефонную трубку.

– А сколько жизней будет спасено. Позвоните мне, губернатор. Вы слышите, губернатор? Хотите увидеть, как кто-нибудь еще умрет? Ну, так звоните же скорее! Поболтаем.

Затем он посмотрел на Джессику и направился к ней:

– А ты ничего.

Она просто смотрела на него.

– Мистер оператор, дайте-ка нам крупный план. Давайте получше рассмотрим ее красивое личико.

Последствия перенапряжения, в котором Джессика пребывала последние несколько часов, начали сказываться на ее внешности. Косметика потускнела под жаркими лучами осветительных приборов, одежда измялась, под глазами залегли тени.

– Готов поспорить, ты пела в церковном хоре, да? – спросил ее Джерард.

Она продолжала смотреть на него, не проронив ни слова.

В камеру:

– Нет, эти люди просто невыносимы. Я стараюсь вести с ними светские беседы, быть вежливым, и что я получаю взамен? Она просто уставилась на меня. Может, я ей несимпатичен?

Он отвесил ей сильную пощечину и схватил за горло, так что она приподнялась на стуле.

– Ты будешь отвечать мне, когда я к тебе обращаюсь, или нет?

В камеру (все еще держа ее за горло):

– Мне, наверное, стоит быть осторожнее. Ну, ведь у нее же бомба и все такое.

Он медленно усадил ее обратно на стул и снова ударил по щеке, на этот раз еще сильнее.

– Так ты собираешься отвечать на мои вопросы?

Ей оставалось сделать только одно: утвердительно кивнуть. Слезы готовы были брызнуть из ее глаз, она была напугана, вымотана и не знала, что последует дальше. Придется отвечать на его вопросы, и без промедления.

Джерард продолжал представление:

– Может, я и ошибался насчет нее. Может, в глубине души она хороший человек. – Он чуть помедлил. – Но если она и вправду хороший человек, то позволит мне расстегнуть ее блузку, чтобы мы все могли по достоинству оценить ее великолепную грудь. Без силикона, уважаемые телезрители. Да, сразу видно, что они настоящие, правильной формы.

Он протянул руку и дотронулся до ее груди. Она содрогнулась от омерзения, но протестовать не стала – слишком хорошо знала, что за этим последует.

В камеру:

– Секс и насилие. Я же обещал вам, что сегодня мы повеселимся на славу. И вот видите, я сдержал свое слово. Насилие у нас сегодня уже было. Теперь можно перейти к сексу.

Он расстегнул первую пуговицу.

– Так, одна есть.

Ухмылка не сходила с его лица. В камеру:

– Вы волнуетесь так же, как и я?

Вторая пуговица.

Она замерла. Ей захотелось оказаться где угодно, только не в этой студии. Вдруг это просто кошмарный сон? Может, если она закроет глаза, а потом снова откроет их, то окажется дома, в своей постели?

Когда он расстегнул вторую пуговицу, стали видны очертания ее груди в белом кружевном лифчике.

В камеру:

– Хм… Очень мило. Ну, вот мы и добрались до сладкого, дорогие телезрители. Третья пуговица! Когда я расстегну ее…

Она изо всех сил старалась держать себя в руках. Еще одной пощечины она просто не вынесет. Последний удар на какое-то время ослепил ее и наполнил рот ржавым привкусом крови. Только не это! Она должна выбраться отсюда живой, ради ребенка…

Эх, если бы представилась возможность отстегнуть третью пряжку, подумала Джессика, бросив взгляд на бомбу.

– Ну что, мне рискнуть или нет, как вы думаете, дорогие телезрители?

– Позволишь? – Теперь он обращался к Джессике. – Не против?

Он взялся за ее третью пуговицу…

И она не смогла этого вынести. Попыталась, но не смогла. Джессика схватила его за запястье.

Джерард продолжал вести свой односторонний диалог с камерой:

– Видите? Я знал, что она так сделает. Одна пуговица – еще ничего, две – ладно, но три… это уже слишком.

И он тут же отбросил в сторону ее руку, а сам занес открытую ладонь.

На этот раз удар пришелся в нос, и она почувствовала, как проваливается в холодную темноту.

– Ах ты, свинья! – кричал он на нее.

Он уже хотел отвесить ей следующую оплеуху, когда это произошло.

За его спиной зазвонил телефон, стоявший на стойке с мониторами.

3

«Убийство священника отрезало нам путь к спасению, – думал Харриган. – Сначала полицейский, теперь священник. Да за нами будет охотиться полиция всей страны!» Он подумал о Линде. Наверное, она сейчас смотрит телевизор и видит своего отца…

Харриган вздохнул.

Ему захотелось поскорее закончить дело и оказаться на Кубе. Если они возьмут с собой заложников, то смогут спокойно долететь до Гаваны и никто их не остановит.

Бедная Линда! Он не мог перестать думать о ней.

Когда в студии зазвонил телефон, Харриган сразу понял: это губернатор.

Может быть, теперь их требования будут выполнены?

Может быть.

4

Первое, что сделал Шоу, добравшись до крыши, – проверил, нет ли здесь полицейских. Пока нет, но скоро будут: над его головой кружили два полицейских вертолета. Нужно было торопиться.

Он побежал через крышу по направлению к тому, что напоминало небольшой гараж, как его описывал Милт Саймон. На полдороге над ним завис полицейский вертолет, и Майкл оказался в луче прожектора.

Раздался усиленный громкоговорителем голос:

– Остановитесь и назовите свое имя полицейскому, который подойдет к вам через несколько минут.

Но Шоу не мог позволить себе задержаться на столь долгое время, поэтому мчался дальше.

С высоты сорока этажей мир казался очень непривычным и полным опасностей в эту холодную туманную ночь.

Теперь и второй вертолет направил на него свой прожектор. Из громкоговорителя неслось чье-то гавканье, но у Шоу не было времени вслушиваться в пустые слова.

Он распахнул дверь гаража и ворвался внутрь. Его дыхание сбилось, тело била дрожь, горячий пот струился по спине, а руки были все в крови после одного из падений.

В гараже пахло машинным маслом и моющими средствами. Он отыскал руками выключатель и зажег свет.

«Корзина», представлявшая собой клетку, в которой работали мойщики окон, находилась в углу. Рядом с ней стояли всевозможные ведра, деревянные скребки с резиновыми пластинками и моющие средства.

Шоу нужны были всего две вещи: «корзина» – это имелось – и «присоска для стекла», как ее назвал Милт Саймон. Он сказал, что она похожа на вантуз. Майкл лихорадочно оглядел комнату, но ничего похожего не увидел. Без присоски ему никогда не забраться в окно, а значит, и в студию, где находится Джессика.

Вертолеты хищными стрекозами зависли над крышей.

Полицейский с громкоговорителем выкрикивал свои требования.

Вот она – в углу. Он поначалу принял ее за ручку или швабру. Присоска для стекла! С виду она действительна очень походила на вантуз. Он схватил присоску и «корзину» и выскочил обратно на крышу.

Когда Шоу пристроил колесики «корзины» к специальным желобам, на противоположной стороне крыши появились трое полицейских. Они бежали по направлению к Шоу с оружием в руках.

«Корзина», по размеру напоминавшая электронные машинки из парка аттракционов, управлялась четырьмя рычагами, расположенными с правой стороны. Милт подробно рассказал ему, какой рычаг за что отвечает.

В старых зданиях мойщики использовали в работе платформы, подвешенные на тросах. В зданиях нового типа, каким было «Трилор Билдинг», «корзины» передвигались вверх и вниз по специальным желобам, словно по рельсам.

Когда трое полицейских почти добежали до противоположного края крыши, Шоу нажал кнопку «СПУСК». «Корзина» тут же начала двигаться вниз со скоростью достаточной для того, чтобы оказаться вне досягаемости стражей порядка.

Начало положено.

5

Что Эткинсону нравилось в его плане, так это простота. Пилот видит, как он подходит к вертолету с поднятыми руками. Эткинсон приближается к вертолету и говорит, что должен сказать кое-что пилоту. Пилот соглашается. Тогда Эткинсон падает на землю, перекатывается и выхватывает оружие. Пилот ударяется в панику, не ожидая такого развития событий, а Эткинсон берет его на мушку.

Конец первой части.

Часть вторая – теперь, когда пилот у него под контролем, Эткинсон садится с ним в вертолет. Джерард видит, что на заднем сиденье кто-то сидит, и думает, что это его брат. И тогда Эткинсон направляет пистолет на Джерарда, Джерард сдается, а начальника тюрьмы окружают репортеры…

Земля была влажной, а кое-где даже чавкала под ногами. Эткинсон пересекал двор в направлении вертолета.

Густой туман вяло шевелил своими бесчисленными щупальцами, окутывая машину, освещенную лучами прожекторов.

Вокруг Эткинсон видел силуэты вооруженных охранников. Влажность была почти стопроцентной, он чувствовал это, вдыхая ночной воздух.

Охранники с радостью бы открыли огонь по вертолету, но замысел Эткинсона был хитрее. По его сценарию, оба брата Джерард будут схвачены через несколько часов. Их обоих приведет начальник тюрьмы, слишком скромный, чтобы открыто признать себя героем.

Подойдя ближе, Эткинсон почувствовал запах масла и мокрого пластика, исходивший от стальной птицы.

– Стой! – раздался голос из вертолета.

Мужчина лет тридцати в кожаной летной куртке и бейсболке. С виду сообразительный. Слишком сообразительный для человека, который решился на подобное дело.

– Я начальник тюрьмы Эткинсон.

– Ух, ты! Дашь автограф?

– Я хочу поговорить с вами.

– О чем?

– О Рое Джерарде.

– Я тебя прекрасно слышу.

– Я бы предпочел подойти поближе.

– Ты что, на свидание пришел?

– У меня руки подняты. Не понимаю, чего вы опасаетесь?

– Это тебе нужно опасаться. Я могу пустить тебя в расход, когда захочу. Десять шагов, не больше.

Пройдя десять шагов, Эткинсон оказался значительно ближе к вертолету. Теперь он мог разглядеть приборную панель, счетчик высоты, педали. У него был знакомый начальник тюрьмы из Огайо, который умел управлять вертолетом. Как-то он поделился с Эткинсоном опытом.

– Мы отпускаем Джерарда, – сказал Эткинсон. – Приведем его прямо сюда.

Пилот явно обрадовался этой новости.

– Отлично. Приступайте.

Сейчас. Упасть на землю.…

– Пойду скажу, чтобы его привели.

Сейчас. Прямо сейчас.

– Просто хотел ввести вас в курс дела.

Броситься на землю, перекатиться вправо, на ходу достать оружие.

– Я скоро вернусь.

Наверное, его выдали глаза. Он перестарался.

– Черт! – ругнулся пилот.

Прежде чем Эткинсон смог пошевелиться, он приказал:

– Иди сюда.

– Вы сказали не подходить ближе чем на десять шагов.

– А теперь говорю иди сюда.

С этими словами пилот достал обрез и направил его прямо в грудь Эткинсону. Начальник тюрьмы подошел к самой кабине.

– Давай сюда оружие, – сказал пилот.

– Я не вооружен.

– Ага, рассказывай мне.

Пилот поднял обрез на уровень его головы и приставил ствол ко лбу.

– Слышь, Одинокий Рейнджер?

– Что?

– Ты собирался выкинуть какой-нибудь героический фортель, да? – Пилот улыбнулся и протянул руку. – Ваше оружие, господин начальник тюрьмы.

Эткинсон беспомощно покачал головой.

«ГЕРОИЧЕСКИЙ НАЧАЛЬНИК ТЮРЬМЫ ОБЛАЖАЛСЯ В ПОСЛЕДНЮЮ МИНУТУ».

Этого не должно было случиться. Черт!

Эткинсон отдал ему свой «смит-вессон».

6

Дэвид Джерард от души швырнул трубку на рычаг. Звонил какой-то недомерок переговорщик. Джерарду было не о чем с ним говорить…



Ну вот, почти готово.

В хаосе, который творился последние несколько минут, Джессике удалось ослабить последнюю пряжку так, что в любой момент она могла завладеть бомбой. Тогда ситуация в студии будет под контролем.

Ребенок снова пошевелился в ее утробе.

Ей нужно было продержаться, она просто обязана…

Дыхание сбилось, руки дрожали. Никогда в жизни она еще не была так напугана. В ее руках была сосредоточена вся мощь бомбы…

А что, если она уронит контейнер? Что, если бомба такая чувствительная, что взорвется прямо в руке? Но выбора не было. Дэвид Джерард убьет ее, потому что считает, что именно она и ее помощники упекли его брата в тюрьму.

Дрожащие пальцы Джессики замерли над бомбой.

Нужно дождаться подходящего момента, чтобы поднять бомбу над головой и показать Джерарду, что все вовсе не так хорошо, как ему кажется. Тогда он отступится.

Несмотря на всю его браваду, на всю его непоколебимую уверенность в собственной безнаказанности, он не хотел умирать. В противном случае он не стал бы столько медлить, не привлек бы еще двоих вооруженных людей.

Он не хотел умирать. А увидев бомбу в ее руке, он точно сдастся полиции. Главное – дождаться подходящего момента.

Тут она почувствовала на себе чей-то взгляд. Его подручный снова смотрел на нее.



Какого черта она делает? – думал Харриган. – Но, что бы она ни делала, мне не удается ее застукать.

Он окончательно повернулся к ней и снова решил подойти поближе, чтобы на этот раз проверить пряжки на бомбе и разобраться наконец, к чему относились все бесчисленные виноватые взгляды.

7

Только начав спуск в «корзине», Майкл вдруг осознал, как страшно работать на такой высоте, и невольно отдал должное людям, для которых путешествия вверх-вниз были ежедневной рутиной.

Если бы он развернулся, стоя в медленно спускающейся «корзине», ему открылся бы прекрасный вид на город. В такой сильный дождь центр был похож на ожившую картину, написанную акварелью. Размытые желтые, синие и красные пятна на черном фоне. Даже сотрудники специальных служб, стоявшие на улице, имели какой-то умиротворенный вид – затаив дыхание смотрели, как какой-то безумец высоко-высоко выполняет опасный для жизни трюк.

Плащ Майкла успел промокнуть насквозь, мокрые пряди волос прибило к лицу. Ему казалось, что он едет уже достаточно долго. Откинувшись назад, Майкл задрал голову и посмотрел наверх. «Корзина» не миновала еще и одного этажа. Двое полицейских что-то кричали ему с крыши, но их голоса заглушал шум винтов вертолетов.

Вдруг из-за кромки крыши показалась голова Бодена. Он что-то пытался втолковать Майклу, грозя ему кулаком. Но Шоу продолжал спускаться. Ему казалось, что ветер проходит через него насквозь – такими сильными были порывы, раскачивающие «корзину». Она скрипела, словно в любую минуту готова была рухнуть, но Майкл забыл про страх. Слишком многое было поставлено на карту.

Может, новейшие технологии мойки окон и были безопасны, но скоростными качествами они явно не отличались. Майкл проверил свои вещи: пистолет – в кармане, присоска – на полу «корзины». Вот, собственно, и все, что необходимо.

Окна новейших небоскребов так просто не открывались, они были запечатаны. Чтобы проникнуть в студию через окно, Шоу согласно инструкциям Милта Саймона захватил нож, чтобы с его помощью срезать резиновую прослойку, которая запечатывает окно. Затем нужно будет надавить на стекло, чтобы добраться ножом до второй виниловой прослойки, удерживающей окно с другой стороны. И наконец, накачивая в присоску воздух и используя силу давления, аккуратно вынуть стекло из рамы.

Милт предупредил, что в такую ночь подобный спуск очень опасен. Шоу поначалу не придал значения его словам, но теперь понял, что старый друг говорил чистейшую правду. Очередной порыв ветра потряс «корзину». Шоу еле устоял на ногах, его било о стенки клетки, с его губ срывались крики ярости и ужаса. Казалось, пол под ним вот-вот проломится.

Вопреки здравому смыслу, он посмотрел вниз, на улицу, где собралось множество машин с мигалками, озаряющих округу ярко-красными вспышками. Застывшие на месте люди неотрывно следили за приключениями смельчака в «корзине» мойщиков окон.

На него вдруг нахлынули воспоминания о Вьетнаме, принесшие с собой вроде бы уже давно забытое и залитое алкоголем чувство вины и отчаяния. Тогда он тоже пытался спасти двоих своих друзей.

Но Майкл заставил себя сосредоточиться на зыбкой надежде: он сможет пролезть в узкое окно на высоте тридцать восьмого этажа…

Ветер неожиданно стих, но зато случилось кое-что похуже: «корзина» остановилась. Майкл осторожно потряс ее, но это ни к чему не привело. Неужели он застрянет здесь, пока его не заберут с вертолета… когда Дэвид Джерард выполнит задуманное – убьет Джессику? Он просто обязан двигаться дальше!

Наконец «корзина» снова начала двигаться вниз, медленнее, чем раньше.

От цели его отделяли всего три этажа. Три этажа, которые, казалось, находились на расстоянии нескольких миль.

8

Число вооруженных охранников удвоилось, когда Эткинсон и Рой Джерард вышли из тюрьмы и направились к вертолету. Все мысли начальника тюрьмы были заняты заголовками, которые могли бы появиться на первых страницах завтрашних газет. Заголовками, которые могли бы сделать из отважного начальника тюрьмы губернатора или даже сенатора. А может, и телеведущего, как случилось с парнем, ставшим главным действующим лицом в шоу «Самые знаменитые преступники Америки», которое в эти минуты смотрела вся страна.

Эткинсон почувствовал, как розовеют его щеки под пристальным взглядом пилота.

– О, мой герой, – томно протянул пилот и усмехнулся.

Рой Джерард переводил взгляд с пилота на Эткинсона, не понимая шутки.

– Он тут кое-что отчебучил, пока тебя не было, – разъяснил пилот. – Хотел встретиться с твоим братом вместо тебя.

Джерард презрительно глянул на Эткинсона:

– Да он шут гороховый!

– Да уж, – фыркнул пилот. – Я тоже так думаю.

Рой Джерард запрыгнул в кабину и спешно захлопнул дверь.

Двигатель мощно загудел, и Эткинсон вынужден был тут же отойти от вертолета.

Прогрев двигатель, пилот поднял машину в воздух, оставив Эткинсона стоять и думать о том, что могло бы произойти.



«БЕССТРАШНЫЙ НАЧАЛЬНИК ТЮРЬМЫ ПОЛУЧАЕТ НАГРАДУ ОТ ПРЕЗИДЕНТА».

Сукин сын!

Иногда нужная карта не идет в руку.

9

Теоретически процедура представлялась Майклу довольно несложной. На практике же все обстояло совершенно иначе. Шоу без особых затруднений остановил корзину напротив нужного окна, но вот срезать виниловую прослойку ножом оказалось куда сложнее, чем он предполагал. Здесь ему предстояло долго провозиться.

Майкла не покидала одна мысль: «От Джессики меня отделяет стекло толщиной всего в несколько сантиметров». Он отчаянно продолжал работать ножом.

10

Еще немного, и последняя пряжка расстегнется – тогда бомба будет у нее в руках. Джессика уже чувствовала ее кончиками пальцев. От прикосновения к металлической поверхности, скрывающей в себе ужасающую мощь, ее сердце забилось быстрее. Скоро, очень скоро.

– Дорогие телезрители, прошло двадцать шесть минут после того, как губернатор освободил моего брата, – говорил Дэвид Джерард, обращаясь к камере. – И знаете, что я вам скажу? Лучше бы мне побыстрее увидеть брата, а то я могу очень рассердиться, уж поверьте.

Он подошел к Корнеллу, который кое-как натянул на себя одежду и представлял собой удручающее зрелище.

– Как дела, дружок?

Но по глазам Корнелла было видно, что он словно отключился. Только так он мог воспринимать происходящее – никак на него не реагируя. Слова Дэвида Джерарда пролетели мимо его ушей.



Сейчас Харриган был всего в трех метрах от Джессики. На этот раз он выяснит, в чем дело, и помешает ей, что бы она там ни задумала.

– Он меня игнорирует, – обратился Джерард к камере. – А-а-у-у! Дома есть кто?

Дэвид провел рукой перед глазами Корнелла.

Никакой реакции.

В камеру:

– Слушайте, неужели я такой скучный?

Его рука опустилась в карман, и он снова достал нож с выкидным лезвием.

– Узнаешь вещичку, дружок?

Он нажал кнопку, и лезвие застыло в сантиметре от лица телеведущего.

Харриган, услышав звук выскочившего лезвия, тут же остановился. Он и представить не мог, что Дэвид Джерард сделает дальше. От Корнелла тоже можно было ожидать чего угодно: в таком состоянии сложно действовать адекватно. Пожалуй, толстяк, отчаявшись, даже мог броситься на Джерарда.

Харригану нужно было прикрыть Дэвида на эти несколько минут. Потом можно будет разобраться с Джессикой Дэннис.

Корнелл все так же сидел, не шевелясь и даже не моргая.

– Узнаешь?

Он приставил острие к шее Корнелла.

Чуть нажал.

В камеру:

– Ух, ты. Похоже, мы его теряем.

– Оставь его, – сказала Джессика.

– Прости, ты что-то сказала?

– Я сказала, оставь его.

– Да? С чего бы это?

– Он и так уже достаточно натерпелся.

Джерард выпрямился, потеряв к Корнеллу всякий интерес.

В камеру:

– Слушайте, а может, она просто запала на меня? Думаете, к чему весь этот спектакль? Да просто она меня хочет, но слишком стесняется, чтобы прямо так и сказать! – Джерард приставил лезвие к горлу Корнелла. – Эта сучка, наверное, считает, что я настоящий злодей.

Корнелл все так же сидел, не шелохнувшись. Страшно было видеть человека в таком состоянии. Джессике захотелось подбежать к нему и обнять, словно маленького ребенка. Она вспомнила, как Майкл рассказывал ей о Вьетнаме. О том, что невозможно предугадать, когда у человека сдадут нервы от постоянных картин насилия и смерти.

Сейчас Корнелл напоминал маленького мальчика, и видеть это было невыносимо.

– Лучше бы тебе ответить, – продолжал Джерард. – А то я правда могу разозлиться.

В камеру:

– Вам интересно, насколько острый этот ножик? По правде говоря, мне тоже очень любопытно.

Корнеллу:

– А тебе? Тебе любопытно? В камеру:

– Ну что ж, есть только один способ это проверить. – На его лице появилась леденящая кровь ухмылка. – Будет весело.

– Нет! – закричала Джессика, чувствуя, что сейчас Джерард перережет Корнеллу горло.

Она сделала единственное, что было в ее силах.

– Сдавайся, Джерард. Сейчас же!

Когда он обернулся к ней, на его лице застыли удивление и раздражение. Он не сразу заметил, что было в ее правой руке.

А Харриган заметил, но было уже поздно: ей удалось отстегнуть бомбу.

Небольшой металлический контейнер был теперь у нее в руках.

– Ты хочешь, чтобы я сдался, сука? Я правильно тебя понял?

И тогда он увидел бомбу в ее руке. Его глаза округлились.

Так-так-так. – Он изо всех сил старался не выказывать волнения. – Ну и дела.

Глава шестая

1

Когда вертолет с Роем Джерардом на борту достиг черты города, Шоу почти закончил с окном. Дождь и ветер чуть поутихли. Ледяные капли больше не хлестали Майкла по лицу, теперь влага изливалась с небес мелкой моросью.

Шоу встал на колени на дне «корзины» и орудовал ножом Милта Саймона. Виниловая прослойка, удерживающая стекло в раме, медленно, но уверенно отскабливалась от окна.

Его колени затекли, а пальцы закоченели от холода. Он попробовал работать в перчатках, но было очень неудобно. Шоу каждую секунду готов был услышать выстрелы. Сложно сказать, кто из двоих братьев был опаснее – Рой или Дэвид. Сейчас он думал только о Джессике и их ребенке. Боже, если бы он знал раньше!

Резиновая прослойка окна стала для него злейшим врагом. После Дэвида Джерарда, конечно. Осталось отодрать резину только с одной стороны. По его расчетам, это должно было занять около десяти минут.

Шоу понимал, что, если Джерард посадит Джессику в вертолет, живой он ее больше не увидит.

2

Джессика держала в руках бомбу с едва сдерживаемой гордостью. Она посмотрела на немолодого подручного Джерарда, который только что направлялся к ней, а сейчас застыл на месте, потом на самого Джерарда.

– Жить надоело? Я не знаю, как обращаются с бомбами, так что она может взорваться в любой момент. Хочешь рискнуть?

Она с ненавистью уставилась на Джерарда и приподняла бомбу чуть повыше, чтобы он убедился, что она не шутит.

– Слушай, отдай ее, – сказал Джерард, шагнув в ее сторону.

– Стой на месте и не двигайся.

– Ты сама не знаешь, что делаешь.

– Не знаю. И поэтому я опасна, ведь так? Тебе нравится испытывать страх, Джерард? Или ты предпочитаешь смотреть, как трясутся от страха другие?

Джерард вздохнул, оглянулся на своих людей, затем снова посмотрел на нее.

– Просто отдай мне бомбу. Зачем она тебе?

– Нет уж.

– Ты же не собираешься нас всех убить?

– Сейчас мне очень хочется это сделать, потому что в этом случае подохнешь и ты.

Джерард стал вдруг похож на переговорщика. Он говорил тихим успокаивающим голосом.

– Ты устала. Ты не можешь сейчас трезво мыслить, Джессика. В глубине души ты не хочешь подвергать опасности жизни всех нас. Правда же?

С этими словами он начал приближаться к ней.

– Стой на месте.

– Джессика, пожалуйста, выслушай меня.

Он не останавливался.

– Я сказала, стой на месте!

Ее резкий тон и вправду остановил его.

Она поймала на себе взгляд Корнелла. Впервые за все это время на его обрюзгшем измученном лице появилась надежда на удачный исход.

– Джессика, прошу тебя.

Он прошел еще два шага и остановился.

– Знаешь, какая это, в сущности, хрупкая вещь, бомба?

– Брось оружие и вели сделать то же самое своим людям.

Еще шаг.

Она с опаской следила за ним.

– А что, если ты ее случайно уронишь?

Еще шаг.

– Стой и не шевелись, – снова повторила она.

– Что, если случайно ее встряхнешь и она взорвется? Ты представляешь, сколько людей погибнет? Хороших семейных людей. Таких, как ты, Джессика. Можешь себе это представить?

Еще шаг.

– Джессика, подумай головой.

Ей казалось, будто она окружена, хотя никто не стоял у нее за спиной. Окружена и не знает, что ей делать. Она не могла бросить бомбу. Ей оставалось только блефовать. Она не могла…