Настройки шрифта

| |

Фон

| | | |

 

Джон Гилстрап



Пятьдесят на пятьдесят

(сокращенный перевод



из сборника \"Избранные романы. Ридерз Дайджест\")

OCR: vetter;


Spellcheck: Maria Rogova



Reader\'s Digest, 2002

ISBN 5-89355-053-6

Перевод с английского «Even Steven»

Полное издание на английском языке опубликовано в издательстве

Poket Books, a division of Simon amp; Schuster, Inc.

© 2000 by John Gilstrap

Иллюстрации: Cheryl Cooper



Аннотация

Бобби и Сьюзен Мартин отправились провести несколько дней в горах Западной Виргинии в надежде обрести там душевное спокойствие, оправиться от шока, который оба они испытали, когда – и уже не в первый раз! – им не удалось завести ребенка. Но лучше бы они туда не ездили. Сами того не подозревая, молодые супруги стали персонажами кошмарного сна. Не дай вам бог увидеть этот сон.






Джон Гилстрап



Пятьдесят на пятьдесят



Глава 1

Двое молодых людей лежали на обрыве над Катоктин-Ривер, глядя в ясное небо и гадая, какая из бесчисленных звезд выполняет желания.

Бобби покрепче обнял жену, с которой прожил уже пять лет, и поцеловал ее в макушку.

– С годовщиной, дорогая!

Все получалось совсем не так, как он задумал. Да, место оказалось прекрасным, и ночь стояла великолепная, но и здесь их не покидала печаль. Должен же быть какой-то способ исцелить боль. Будь он лучшим мужем, он бы знал – какой. Густые каштановые волосы Сьюзен, невидимые в темноте, на ощупь были теплыми и мягкими – он нежно гладил ее по голове. Ей нравилось, когда он так делал.

– Мы попытаемся еще раз, – прошептал Бобби, надеясь, что она не услышит предательской дрожи в его голосе, – снова и снова, если понадобится.

Сьюзен только крепче прижалась к нему. Ее страдания были для Бобби как нож в сердце. Иногда он приходил в ярость – настолько все это было несправедливо – и проклинал Бога, и Сьюзен, и себя самого за то, что им отказано в единственном благословении, которое придает смысл браку.

«Время врачует раны». Что за вранье.

Прямо под ними бурлила река, разбухшая от талых вод. Шум реки заполнял пустоту ночи. В другую ночь он мог бы и не услышать шороха в кустах. Похоже, там был кто-то покрупнее енота или опоссума.

– О боже, это медведь, – шепотом произнесла Сьюзен.

Бобби медленно поднялся на ноги:

– Сейчас я его прогоню.

– Прогони. Только осторожнее.

Бобби раньше не доводилось встречать в лесу медведя, но он знал, что медведь скорее убежит от шума, который производит человек, чем при виде его.

– Пошел отсюда! – крикнул Бобби как можно громче. – Я тебя вижу там, в кустах! Давай! Вали!

Сьюзен вцепилась ему в штанину.

Шорох прекратился, Бобби повернулся к ней, улыбаясь во весь рот:

– Ну, видишь?

Но тут шум усилился. По-поросячьи повизгивая, животное выскочило из кустов и побежало сначала к Бобби, потом направо, прямо к реке. Только это был не медведь.

– О боже! – воскликнула Сьюзен. – Это ребенок!

Ребенок был смертельно напуган. Он с плачем, не разбирая дороги, бежал к обрыву.

– Нет! – крикнул Бобби и бросился за ним. – Не надо!

Но малыш несся с поразительной скоростью. В самый последний момент он повернул прочь от воды и устремился назад, к лесу.

– Я не хотел прогнать тебя, – кричал Бобби. – Погоди! Я не хотел…

Ребенок припустил еще быстрее.

Конец погоне положил толстый ствол старого дуба: мальчик обернулся посмотреть, близко ли Бобби, и врезался в дерево. Очутившись на земле, он снова заплакал – не столько от боли, сколько от страха и отчаяния.

– Эй, малыш, я не хотел сделать тебе ничего плохого, – нерешительно произнес Бобби.

– Пусти-ка. – Сьюзен отстранила мужа и взяла мальчика на руки. Тот сначала попытался вырваться, затем заглянул ей в лицо, и, наверное, Сьюзен ему понравилась. Малыш уткнулся ей в плечо.

Сьюзен посмотрела на Бобби. Он молчал, не зная, что сказать. Мальчик был совсем маленький – не старше трех лет – и очень грязный. Одет он был только в заношенную фланелевую пижамку.

– Что скажешь? – прошептал Бобби.

– Не знаю. Он замерз.

Бобби оглянулся в надежде увидеть где-нибудь поблизости перепуганных родителей, но вокруг были только лес и вода. Он стащил с себя куртку и накинул ее на мальчика:

– Вот, тигренок, согрейся. – И добавил, обращаясь к Сьюзен: – Пошли к палатке.

По пути Сьюзен пыталась поговорить с мальчиком, спрашивала, как его зовут и сколько ему лет, но он только плакал.

– Что он здесь делает, раздетый, в такой холод? – проговорила Сьюзен. – И почему он такой грязный? Посмотри. Он не просто вымазался. Его не мыли несколько недель. А может быть, месяцев.

Через две минуты они дошли до палатки. «Эксплорер» был припаркован в полутора километрах, у начала маршрута. Немногое необходимое для создания минимального комфорта они притащили сюда на собственных плечах. Костер догорел, превратившись в груду рдеющих угольков.

– Сейчас я разожгу его заново, – сказал Бобби. – Может быть, вам с ним лучше пока посидеть в палатке? – предложил он. – Он, наверное, напуган до смерти.

– А что потом?

– Не знаю. Думаю, утром надо отвезти его на пост к лесникам. – Бобби минуту-другую постоял у входа в палатку, наблюдая, как они устраиваются в спальном мешке. – Знаешь что, сделаю-ка я ему горячего шоколада.

Бобби за три минуты собрал походную плитку. Налив в котелок воды из фляги, он поставил его на огонь и принялся разводить костер. Через несколько минут костер разгорелся.

Бобби был напуган. Почему едва начавший ходить малыш бродит по лесу в одной пижаме? Если он действительно потерялся, то где тогда лесники и полицейские, которые должны были бы повсюду искать его? От дурного предчувствия по спине побежали мурашки. К тому же у Бобби возникло ощущение, что за ним кто-то следит.

Раздался громкий треск, и Бобби посмотрел вправо, в темноту. Треск повторился. Кто-то осторожно приближался к палатке. Бобби схватил толстую ветку, бесшумно встал и, пряча ее за спиной, двинулся к границе темноты и света.

– Бобби, – раздался голос Сьюзен, – что-то не так?

– Ш-ш-ш. Не знаю. Помолчи минутку.

Снова раздался треск, только на этот раз сначала зашуршали листья – и опять движение прекратилось.

– Эй! – крикнул Бобби. В ночной тишине его голос казался особенно громким. – Кто здесь?



Сэмюэл съежился и замер, не дожидаясь, пока Джейкоб махнет ему рукой. Он знал, что опять все испортил, и знал, что Джейкоб снова на него посмотрит так. Он терпеть не мог, когда Джейкоб так на него смотрел. Сэмюэл Стэннс был не таким идиотом, каким считал его брат.

Ну что ж, он упустил мальчишку. Это серьезный промах, и Джейкоб был зол как черт, а в таких случаях лучше держать ухо востро. Джейкоб с детства отличался крутым нравом.

– Ты меня слушаешь или нет?

Хриплый шепот Джейкоба вернул Сэмюэла к действительности. Он кивнул – да, слушает.

– Ты остаешься здесь, – приказал Джейкоб. – Никуда не ходи и не говори ни слова. Я сам справлюсь.



Сьюзен высунула голову из палатки:

– Что случилось?

Бобби жестом велел ей спрятаться и, повернувшись к лесу, сказал:

– Привет. Вы меня напугали. Чем могу вам помочь?

– Думаю, вы можете помочь мне найти сына.

Услышав громкий сиплый голос, малыш в спальном мешке вздрогнул и жалобно заплакал. Сьюзен попыталась успокоить его, но тщетно – он был в ужасе.

Бобби заметил блеснувшее во взгляде мужчины презрение.

– Я Том Стиптон, – сказал Джейкоб, протягивая руку. – Вижу, вы нашли его. Наказание, а не ребенок.

– Я буду вам очень благодарен, если вы не станете подходить ближе, – сказал Бобби, крепче сжимая свою дубинку.

Незнакомец был на несколько сантиметров выше его. Похоже, драться для него было делом привычным. Бобби лихорадочно соображал, как бы обмануть незнакомца, но мальчик уж слишком громко плакал.

– Как вы его потеряли?

Незнакомца, казалось, позабавил вопрос Бобби – он словно видел, что Бобби хочет солгать, но решил до времени ему подыгрывать.

– Ехали мы с женой по дороге, вдруг машина сломалась. Я покопался в моторе, поднимаю голову, а дорогой наш малыш Сэмюэл пропал.

Бобби не поверил ни единому его слову. «Дорогой наш малыш Сэмюэл» прозвучало с пугающим сарказмом. Этот тип должен был быть в восторге, что сын нашелся. А он, судя по виду, в ярости.

Надо было что-то делать. В этой истории концы с концами не сходятся и…

Пистолет появился в руке незнакомца неизвестно откуда – и ствол его был нацелен в грудь Бобби.

Бобби действовал не раздумывая: взмахнув дубиной, он нырнул влево. Удар пришелся по руке противника. Грохнул выстрел. Оглушенный, Бобби покачнулся. Он уже предчувствовал боль от поразившей его пули, но боли не было, и он увидел, как незнакомец шарит руками по земле.

Пистолет! Я выбил у него пистолет.

Бобби занес над головой незнакомца дубину, но тот первым двинул его кулаком в живот. У Бобби перехватило дыхание. Он даже не ощутил удара слева, от которого рухнул на колени.

Сознание мутилось. Бобби попытался встать, ясно понимая, что если потеряет сознание, то ему конец.

Он привстал было, но тотчас опять упал и, угодив рукой в костер, взвыл от боли. Но зато от боли прояснилось зрение. Он увидел незнакомца, который все еще искал пистолет. Головокружение прошло. Сейчас он ясно понимал: этот человек хочет его убить. Его и Сьюзен. И мальчика. И он, Бобби, этого не допустит.

Вдруг его озарило: он вспомнил о котелке с водой. С трудом поднявшись на ноги, он, пошатываясь, добрался до плитки и схватил кипящий котелок.

В этот момент незваный гость торжествующе вытащил из-под листьев свой пистолет. Но Бобби успел плеснуть кипятком прямо ему в лицо. Джейкоб взвыл. Бобби подскочил ближе, двинул ему локтем по горлу; тот растянулся в грязи.

– Сэмюэл! – прохрипел Джейкоб. – Черт возьми, Сэмюэл, помоги мне!

Бобби с трудом выпрямился. Ему нужен был пистолет, но он по-прежнему был у незнакомца.

– Сэмюэл!

Бобби протянул руку и схватил пистолет за ствол. Раздался выстрел. Бобби вскрикнул и упал на землю в полной уверенности, что ранен. К своему удивлению, он почти не чувствовал боли. Правую руку жгло, но, бросив взгляд на рану, он увидел вместо нее пистолет.

Все еще ничего не видя от ожогов, Джейкоб перекатился на живот и вцепился Бобби в лодыжку.

– Я убью тебя. Клянусь, убью. Сэмюэл!

Бобби попытался освободиться, но безуспешно. Тогда он направил ствол огромного пистолета на макушку Джейкоба.

Он убьет меня. Он убьет Сьюзен.

Палец никак не попадал на спусковой крючок.

И вдруг Бобби поймал его взгляд. С обожженного, покрытого волдырями лица на Бобби смотрели глаза, излучавшие такую холодную ярость, что, казалось, ночной воздух стал еще более стылым.

– Я убью тебя, – прохрипел незнакомец.

Пистолет дернулся в руке Бобби, ослепив его пламенем вспышки, затем дернулся еще раз. Он уже не понимал, что делает, главное – убить это чудовище.



Сэмюэл попытался сдержать слезы. Ревут только слюнтяи. Он сто раз слышал, как Джейкоб это говорил.

Он приказал ему не двигаться, черт побери. И велел не произносить ни слова. Поэтому, когда Джейкоб стал звать на помощь, Сэмюэл был сбит с толку.

Но оттуда, где стоял Сэмюэл, казалось, что Джейкобу действительно нужна помощь – он все лежал не шевелясь. Ведь он не мог умереть, правда? Джейкоб такой крепкий. Он никогда не умрет. Он всегда будет с Сэмюэлом, несмотря ни на что. Он обещал.

Но он не двигался.

Сэмюэл, как ни сдерживался, все же заплакал, тихонько, так чтобы никто не услышал. Он был напуган, как никогда в жизни.

– Ну же, Джейкоб, – скулил он шепотом, – ну же, поднимайся. Пожалуйста, встань, Джейкоб.



Бобби не мог отвести взгляда от лежавшего на земле человека. Он ошеломленно наблюдал, как из раны лилась кровь, растекаясь по усыпанной листьями земле. Дрожь прошла по спине, затем охватила все тело. Он тяжело опустился на землю.

– Бобби, с тобой все в порядке?

Он поднял глаза – на него смотрела перепуганная Сьюзен.

– Кажется, я его убил.

Сьюзен спустила мальчика с рук и обняла мужа. Бобби никак не мог осознать, что произошло.

Вдруг Сьюзен вскочила, словно ее ударило током.

– Нет, – крикнула она, – не надо! – И кинулась к малышу, который изо всех сил молотил кулачками по спине трупа. – Перестань!

Пока Сьюзен оттаскивала его, он все махал руками и плакал. Она прижимала мальчика к себе, поглаживала по спинке. Чтобы малыш не глядел на труп, ей самой пришлось повернуться к нему, и ее замутило. Мужчина лежал неподвижно.

– Кто такой Сэмюэл? – вдруг спросил Бобби неизвестно у кого. – Он звал на помощь Сэмюэла.

– Кажется, он так называл малыша, – сказала Сьюзен. – Он говорил, что Сэмюэл убежал.

Бобби задумчиво кивнул. Это так. Что же, он хотел, чтобы этот крошечный малыш пришел ему на помощь? Не похоже.

– Надо уходить отсюда, – произнес Бобби. – Мне кажется, у него есть друзья, а я бы не хотел с ними встречаться.

– Сейчас темно! Идти ночью по тропе опасно.

– Да, но все же менее опасно, чем оставаться здесь. – Бобби кивнул в сторону тела. – Кроме того, чем скорее мы об этом сообщим, тем лучше будет для нас всех.

– А как быть с малышом? Он не сможет пройти такое расстояние.

– Понесем его на руках. Но нам надо убираться отсюда. – Бобби взглянул на пистолет, все еще зажатый в руке, и засунул его за ремень джинсов. – Здесь небезопасно.

Сьюзен бросила взгляд на лес, словно ожидая, что оттуда вот-вот выскочат вооруженные люди.

– Хорошо. А потом вернемся сюда за вещами, да?

Бобби кивнул:

– Конечно. Пока оставим все здесь.

Сьюзен заворачивала мальчика в куртку и спальный мешок, а Бобби неотрывно смотрел на тело. Он убил человека, который чуть не убил его самого. Как, черт возьми, это могло произойти?

Вдруг он понял, что надо узнать, кто был этот тип, чтобы сообщить в полицию. Ему нужно удостоверение личности незнакомца. Бумажник убитого торчал из заднего кармана брюк. Бобби собрался с духом, перешагнул через труп и двумя пальцами ухватил потертый кожаный бумажник.

– Что ты делаешь! Ты хочешь его ограбить? – спросила Сьюзен.

– Нет, не хочу! – Его ужаснуло, что она могла такое подумать. – Я хочу достать его удостоверение.

– Ох, дорогой, не знаю…

– Это займет не больше секунды.

Он вытащил из кармана бумажник и раскрыл его. В темноте трудно было что-либо разглядеть, но бумажник был странного вида и весил больше, чем можно было предположить. Покрутив его в руках, Бобби понял причину, и на долю секунды его сердце перестало биться.

В одном из отделений бумажника блеснул серебристый жетон. Бобби пошатнулся и осел на землю.

– Что такое? – спросила Сьюзен, кинувшись к нему. – В чем дело?

– Это полицейский. Боже мой, Сьюз, я убил полицейского.

Бобби охватил ужас. Убийцам полицейских прямая дорога в тюрьму. При условии, что они доживают до этого момента.

– Ну и что, если даже он и полицейский? Самозащита остается самозащитой.

Но было ли это самозащитой? Полицейский вышел к их лагерю в поисках ребенка, на которого у Мартинов не было никаких прав, и когда Бобби стал обороняться, коп вытащил пистолет. Кто, собственно, защищался?

Нет, он собирался выстрелить.

Но ведь не выстрелил, правда? Во всяком случае, пока Бобби не бросился за его пистолетом и не стал с ним бороться.

– Бобби, что-то не так? Разве это не была самозащита?

Вдруг он понял, что надо делать. Надо отсюда убираться. Они должны исчезнуть, сделать вид, что их никогда здесь не было.

– Мы должны уехать. Забрать с собой все. Абсолютно все. Чтобы не оставить следов.

– Ты меня пугаешь, – всхлипнула Сьюзен. – В чем дело?

– Подумай сама. Я убил полицейского.

– При самозащите. – Она говорила с ним, как с глупым ребенком. – Он не представился. Я была здесь. Я все слышала. У тебя было полное право…

– А коллеги-полицейские? Которые будут расследовать это дело? Они увидят мертвого копа и услышат о неизвестно откуда взявшемся ребенке, и рассказ о самозащите будет все больше казаться вздором, даже мне самому.

– И что нам теперь делать?

– Убираться отсюда подальше. – Бобби начал приводить в порядок лагерь. – Как я понимаю, это худшее, что мы можем сделать, но единственное, что кажется мне правильным. Теперь положи куда-нибудь ребенка, пусть спит, и помоги мне.



В течение получаса Сэмюэл не двигался. Джейкоб тоже. Неужели это правда? Джейкоб и вправду мертв, эти люди убили его. Если бы эти двое не совали нос, куда не надо, все было бы хорошо.

Но почему они суют нос, куда не надо? Голос Джейкоба напугал Сэмюэла.

– Джейкоб? – он боязливо взглянул на тело, по-прежнему неподвижное. – Где ты?

Ответа не было. Джейкобу иногда нравилось задавать вопросы, чтобы заставить Сэмюэла соображать. Сэмюэл стал думать. Почему они суют нос, куда не надо?

Из-за мальчишки. Из-за проклятого мальчишки, который отказывался делать, что велят. Из-за мальчишки, который ревел и ныл, но не сказал ни слова. Хоть убей, Сэмюэл не понимал, чем же этот мальчишка был так важен для Джейкоба.

Ты его упустил. Ты заснул.

Теперь он сообразил, что голос звучит у него в голове. Джейкоб хотел, чтобы он понял: если бы мальчишка не убежал, если бы Сэмюэл не заснул, Джейкоба не застрелили бы.

Сэмюэл прерывисто дышал, прикрыв рот рукой, чтобы никто не услышал.

О боже, боже, о боже, этого не может быть. Я убил собственного брата.



Наконец они были готовы. Сьюзен хотела сама нести малыша, но с набитым рюкзаком это было тяжело, и мальчика взял Бобби. С ребенком на руках, он шел первым, освещая тропу прикрепленным к шапке фонариком.

Мальчик весил меньше пятнадцати килограммов, но, спящий, казался гораздо тяжелее. К тому же Бобби не видел, куда ставить ногу на узкой каменистой тропе, и вместо получаса они добирались до «эксплорера» целых полтора.

– Вижу машину, – раздался сзади голос Сьюзен.

Бобби повернул голову и тоже увидел между деревьями что-то белое.

– Слава богу. – Ему уже казалось, что малыш весит килограммов сто.

– Ну, паренек, – сказал Бобби, обходя автомобиль, – слезай, приехали.

Мальчик проснулся и встал на ножки. Бобби отпер дверцы и посадил малыша на заднее сиденье, где тот сразу же свернулся калачиком и засунул в рот большой палец.

– Я сяду сзади, рядом с ним, – сказала Сьюзен.

Через полминуты они двинулись вниз по ухабистой дороге, которая должна была вывести их на шоссе, ведущее к дому. Еще вчера Бобби не мог представить себе ситуации, в которой решился бы проделать этот путь в темноте. Разве что кто-нибудь был бы тяжело болен.

Или убит выстрелом в голову.

Наконец Бобби облегченно вздохнул: под колесами снова было твердое дорожное покрытие и от вероятных спутников убитого полицейского их уже отделяло приличное расстояние. Пока что худшее осталось позади.



Сэмюэл поплыл. Так он называл состояние, когда покидал реальный мир и «уплывал» в непостижимые ни для кого другого мысли. А когда он «вернулся», ни палатки, ни света фонарика уже не было, только темнота кругом.

Сэмюэл не любил темноты. Но, во всяком случае, в темноте хорошо плакать. Никто не увидит, никто не назовет его слюнтяем. Джейкоб уж точно. Сэмюэл опустился на колени, в темноте раздались его всхлипы. Джейкоб никогда не вернется. Он умер. И с этим ничего не поделаешь.

Еще полчаса ему понадобилось, чтобы набраться храбрости, сойти с места и сделать то, что он должен был сделать.

Сквозь ветви он заметил ярко белеющий на земле прямоугольник. Наклонился рассмотреть получше и увидел бумажку, на которой было что-то написано. Сэмюэл любил бумагу, ему нравилось писать, и он сунул ее в карман джинсов.

Ты здесь не для того, чтобы подбирать мусор.

Он знал это и рассердился на себя за то, что так легко отвлекся. Всего через шесть шагов он оказался на поляне. Его брат по-прежнему не двигался.

Сэмюэл встал на колени и положил руку Джейкобу на грудь.

– Мне правда-правда очень жаль, Джейкоб, – сказал он. Затем, подавив рыдание, нагнулся и поцеловал старшего брата на ночь.



Боже мой, я убил человека. Нельзя убить человека и вот так уехать. К тому же это был коп.

«Но я не знал этого, судья, – Бобби представил себе, как он говорит это в зале суда. – Это была самозащита. Он так сильно меня напугал, что я бросился на него, а потом, когда он вытащил пистолет, разве у меня был выбор?»

У него внутри все сжималось при одной мысли о суде. Они ему не поверят, ни за что не поверят. Но они не видели глаз этого человека. Они не слышали, как отреагировал мальчик на звук его голоса. Все совершенно логично, но звучит смехотворно.

«Невинные люди не убегают, мистер Мартин».

И это тоже правда. Спроси кого хочешь. Правда – мощное оружие, говорят. Она дает человеку свободу.

Да, пока улики подтверждают твой рассказ.

И пока твоей жертвой не окажется коп.

Боже Всемогущий, что же делать?

Счетчик показывал, что бензин почти на нуле, и внимание Бобби привлекла светящаяся вывеска «АМОКО». Он сбросил скорость, включил поворотник и медленно двинулся вдоль ближайшего к шоссе ряда колонок.

Почувствовав изменение скорости, Сьюзен что-то пробормотала, затем откинулась на сиденье. Через минуту она снова спала.

– Хорошо ей, – пробормотал Бобби и осторожно открыл дверцу.

В своем теперешнем состоянии он сомневался, что когда-нибудь сумеет забыться сном. Он прошел между автомобилем и колонкой, по дороге вытаскивая бумажник. Он уже держал в руках кредитную карточку, как вдруг его поразила мысль: если когда и не нужно пользоваться кредиткой карточкой – которую можно легко отследить, – то как раз сейчас. Нужно платить наличными. Он пошарил по карманам, нашел двадцать два доллара, снял заправочный пистолет, нажал на рычаг, но ничего не произошло.

– Сначала надо заплатить, – прозвучал в динамике ломающийся голос подростка.

Бобби направился к невысокому стеклянному зданию минимаркета. Как только он открыл дверь, прыщавый мальчишка за прилавком вскочил на ноги.

– Сколько вы хотите? Ой, с вами все в порядке? Что у вас с лицом?

Очевидно, на внешности Бобби драка отразилась сильнее, чем на самочувствии.

– Наверное, такой от рождения. – Он не собирался ничего объяснять этому парню. – Налейте на двадцать баксов.

Внимание Бобби привлекла картинка на коробке – улыбающийся малыш. Значит, тут и памперсы продаются. Отлично. И вот эти салфетки тоже пригодятся. Он положил отобранное на прилавок и чуть не упал, когда парнишка сказал:

– Вместе с бензином – сорок четыре доллара тридцать семь центов.

– Вот это да, – только и сумел произнести Бобби.

Прыщавый юнец улыбнулся:

– У нас не очень дешево, но другой ближайший магазин в пятидесяти километрах.

– Тогда сделаем так, – сказал Бобби. – Бензина на пятнадцать долларов и подгузники.

Когда он открыл заднюю дверцу, Сьюзен пошевелилась:

– В чем дело?

– Я остановился заправиться и купить кое-что.

Увидев подгузники, Сьюзен улыбнулась.

– Здорово, – пробормотала она, поджала под себя ногу и снова закрыла глаза.

«Эксплорер» поглотил топлива на пятнадцать долларов и не возражал бы против добавки. Бобби сунул заправочный пистолет на место и совсем уже собирался сесть за руль, как вдруг заметил на дальнем конце стоянки телефон-автомат. Это твой шанс, сказал он себе. Шанс сделать верный шаг.

Но что сказать? «Привет, это Роберт Мартин, я только что убил полицейского»?

Нет, не пойдет. По правде говоря, он никому ничего не должен говорить. Возможно, ничего так никогда и не выплывет.

Бобби приближался к телефону, даже не сознавая, что делает. Оставь все как есть, твердил внутренний голос. Поезжай дальше.

Но ведь погиб человек, черт возьми. А с мальчиком что делать?

Он взялся за трубку.

– О\'кей, Бобби. Ты сумеешь это сделать, – сказал он вслух. И набрал номер.

Глава 2

Эйприл Симпсон поблагодарила Бога за то, что оказалась в состоянии вести машину и не заснуть по дороге домой. Иногда она боялась, что такая жизнь убьет ее. Восемь часов в «Макдоналдсе», затем еще четыре – уборка офисных помещений в деловой части города. С каждой новой неделей беременности ей требовалось все больше сна, а она не могла себе этого позволить.

Иногда ночью Эйприл лежала в слезах, задаваясь вопросом, как она справится с двумя детьми. Она помнила бесконечные ночи, когда малыш Джастин совсем не спал, только плакал и плакал. Она не была уверена, что у нее хватит сил на двоих.

Впрочем, Эйприл твердо решила оставить ребенка, и все. К черту, что там думает Уильям. Уильям свинья. Он был свиньей всегда, сколько она его знала, и если бы не ночь пьяной страсти, когда был зачат Джастин, она никогда бы за него не вышла.

Эйприл припарковалась на своем обычном месте у «Сосен» и внимательно осмотрелась по сторонам, прежде чем вылезти из крошечного «джио». Маленькая машинка служила символом ее свободы, доказательством того, что она не совсем безнадежна. К тому же это было единственное имущество, которым она самолично владела. Возможно, когда-нибудь эта машинка послужит ей пропуском в другой мир.

Пересекая темную детскую площадку, она сжимала в кармане пальто маленький пистолет, купленный шесть лет назад. Даже выпустив в злоумышленника целую обойму, она в лучшем случае только напугала бы его. Но если таким образом можно выиграть время, чтобы избежать рук насильника или направленного на нее оружия калибром покрупнее, этого уже достаточно.

Не поворачивая головы, она взглянула на группу подростков, которые тоже наблюдали за ней. Что они здесь делают в четыре утра? И почему они вылезли на улицу в такую холодную ночь? Эта весна в Питтсбурге очень похожа на зиму.

Подростки, до которых было двадцать-тридцать метров, не представляли опасности, но, когда один из них сделал шаг в ее сторону, она крепче стиснула рукоятку пистолета. Оказалось, что он просто решил обойти горку, и она вздохнула свободнее.

Она всегда считала шаги от стоянки до своей двери, и число 182 отпечаталось в ее мозгу навеки. Сто восемьдесят два шага – и все это время она не защищена от посягательств любого, кто захочет причинить ей вред. Но пока таких не нашлось.

Наконец она подошла к крыльцу и, поняв, что дверь заперта, вздохнула с облегчением. Это означало, что Уильям относительно трезв.

Эйприл повернула ключ и, отворив дверь, чуть не закричала. Уильям ждал ее, сидя в кресле напротив двери. В голубоватом свете телевизионного экрана он походил на призрак.

– Ты напугал меня до смерти! – воскликнула она.

– Прости, – пробормотал Уильям. – Я дожидался тебя.

– Что-то случилось?

Можно назвать это интуицией, или предчувствием, или как-нибудь еще, но она поняла, что произошло что-то ужасное.

Он ничего не ответил. Лишь повернул голову, и тогда ей стали видны синяки на левой стороне лица и заплывший глаз.

– Уильям, что… – Эйприл сделала полшага и застыла. – Джастин! – выдохнула она.

Уронив сумочку, из которой по полу рассыпались ключи и мелочь, она бросилась к детской. Джастин обычно спал на полу на матрасе. Сейчас матрас был пуст.

– Джастин? Джастин! Где ты?

Его не было.

– Уильям! Уильям, где Джастин? – она метнулась в гостиную, от ужаса ее бросило в жар. – Он умер? Скажи, скажи, что нет!

Уильям едва заметно покачал головой:

– Он не умер. Скорее всего.

– Расскажи мне, расскажи, что случилось!

Уильям поморщился от боли и глубоко вздохнул:

– Его забрали.

– Кто забрал?

– Двое. Думаю, они работают на Логана.

– Зачем Патрику Логану понадобился мой сын?

– Н-не знаю.

– Не ври! – в ее руке появился пистолет.

– Эй, Эйприл! Ладно, скажу. Я ему немного задолжал.

– Ты брал в долг у этого подонка?

– Я не брал ни у кого в долг. Я на той неделе обчистил парня, а он оказался одним из подручных Логана. Он хочет, чтобы я вернул деньги, и в качестве гарантии забрал Джастина.

– Сколько?

– Около тысячи.

– Тысяча долларов! Ты должен был понимать, что это деньги Логана. Или Ортеги, или кого-то еще из наркоторговцев.