Миша сидела на доске, окунув ноги с накрашенными ногтями в воду. Она улыбнулась ему и спросила:
Все случилось в день, когда объявили результаты экзаменов. Я училась в десятом классе, Кэрис – в одиннадцатом. Вечером она пришла ко мне, чтобы отпраздновать, хотя в ее случае праздновать было нечего – Кэрис провалилась по всем предметам.
— Чего хотел Феликс?
Буквально по всем.
— Хотел, чтобы я думал за него.
Я сидела на диване, окруженная пачками чипсов и бутылками с газировкой – не самый очевидный выбор еды для праздника, – и слушала, как Кэрис разглагольствует об экзаменах в кресле напротив.
— О чем?
– А знаешь что? Меня это больше не волнует. Вот вообще. Ну что, что теперь случится? Я просто останусь на второй год. Кто мне запретит? А если снова провалюсь – значит, пойду работать! Куда-нибудь, где не смотрят на оценки. Может, я и глупая, но кучу всего умею делать. Моя мама такая стерва, нет, ну чего она ожидала? Я же не мой брат! Нет, я не хренов золотой ребенок. На что она надеялась?!
— О Мэнни Каце.
Кэрис еще несколько минут продолжала в том же духе, а потом расплакалась. Я пересела к ней и обняла.
— В самом деле? И что же ты решил?
– Я же не бестолочь, – всхлипывала она. – А оценки – это просто цифры. Ну и что, что я не понимаю тригонометрию с фотосинтезом и не помню, когда умер Гитлер? – Кэрис посмотрела на меня – тушь размазалась, по щекам пробежали черные ручейки. – Я ведь не бесполезная?!
— По-моему, самое время сказать ему до свидания.
– Нет, – прошептала я одними губами, а потом наклонилась и поцеловала ее.
— Неудивительно, что ты выглядишь таким раздосадованным, — пошутила Миша.
Честно говоря, мне не очень хочется об этом говорить.
Юниор поднял руки и столкнул ее. Пронзительно крича и хихикая, она упала в воду.
До сих пор в дрожь бросает, когда я вспоминаю о том вечере.
— Я печален оттого, что ты не пришла, — сказал он, приблизившись к ней.
Кэрис немедленно вскочила. В гостиной повисла невыносимая тишина, как будто мы обе не могли поверить в случившееся.
— Я никогда этого не делаю, — сказала она. — И никогда не сделаю.
А потом Кэрис начала на меня кричать.
— Но почему?
– Я думала, что ты моя подруга! – повторяла она снова и снова. – Всем на меня плевать!
Но больнее всего было слышать «Значит, ты все это время только притворялась!»
— Потому что не люблю давать повод для укоров.
Потому что я не притворялась. Кэрис действительно была моей подругой, и мне было не все равно, что с ней происходит.
Юниору хотелось, чтобы она попыталась объяснить ему мотивы своего поведения, хотя он и сомневался, что когда-нибудь поймет ее.
А на следующий день она сбежала из дома. Заблокировала меня в фейсбуке, удалила свой твиттер. Через неделю сменила номер телефона. Через месяц я вроде бы успокоилась и перестала переживать, но кого я обманываю? Я так и не смирилась с тем, что произошло. Да, мои чувства к Кэрис угасли, но это не отменяет того, что она исчезла по моей вине.
Миша, почувствовав, что он собирается учинить ей допрос, обняла его загорелыми руками и поцеловала в губы.
Череп
Юниор отодвинулся.
– Если хочешь, я могу выйти, – сказала мама. – Вдруг тебе будет легче.
– Легче мне уже не будет, – мрачно ответила я.
— Феликс хочет, — сказал он, — чтобы ты ближайшим рейсом вылетела из города.
Наступил январь, а вместе с ним пришел и тот самый День. Мы с мамой стояли друг напротив друга, разделенные кухонным столом, и я держала конверт с письмом из Кембриджа.
Миша поцеловала его снова. Ее губы слабо пахли хлоркой. Прощальный поцелуй, подумал Юниор.
– Ладно, лучше я уйду в другую комнату, – вдруг передумала я, ушла с письмом в гостиную и села на диван.
Глава 33
Сердце стучало так, что грозило проломить грудную клетку, руки дрожали, и я жутко потела. Я старательно гнала от себя мысли о том, что если я не поступила, то зря потратила добрую половину своей жизни. Все, что я делала в школе, я делала ради Оксбриджа. Я выбирала предметы для экзаменов, исходя из требований университета. Ради Оксбриджа я стала старостой. Ради него получала высшие баллы.
Я вскрыла конверт и прочитала первый абзац.
Юниор сел в автомобиль и захлопнул дверцу. Вставил ключ в зажигание и повернул его так, что на переднем щитке зажглись фосфоресцентная и зеленая лампочки. Кварцевые часы показывали без пятнадцати десять. Пять часов назад он отвез Мишу в аэропорт и еще чувствовал мускусный запах ее духов. Всю дорогу она обращалась с ним как с нанятым таксистом. Молча вышла из автомобиля и пошла к аэровокзалу, покачивая бедрами. Не помахала ни разу, даже не обернулась, чтобы бросить ему последний томный взгляд.
Одного предложения хватило, чтобы из глаз у меня брызнули слезы.
Ну и черт с ней!
Двух – чтобы из горла вырвался сдавленный хрип.
Юниор нажал оранжевую кнопку дистанционного управления, положил блок дистанционного управления в отделение для перчаток, где уже лежал кольт, завел двигатель и медленно поехал по дороге.
Дальше можно было не читать.
Я не поступила.
Город спокойно лежал под ним. Море огней придавало небу блеклый, как брюхо мертвой рыбы, цвет. Однако у Юниора не было времени смотреть по сторонам. Он вел машину уверенно и мастерски, следя за асфальтом и глядя только на стрелку спидометра. На Саутбороу он сделал левый поворот без сигнала и срезал угол, оставив черные следы шин на дороге. Было безумием ехать так неосторожно, тем более готовясь к убийству и храня в автомобиле противозаконное оружие. Но Юниор был в плохом настроении с тех пор, как решил разделаться с Мэнни и знал, что должен брать его наверняка.
…Почему Феликс хотел, чтобы Миша вернулась в Калифорнию? Что за спешка? Наверняка в этом сыграло роль его собачье чутье. А может, и что-то другое витало в воздухе, чего Юниор не почувствовал? Нет, скорее всего Феликс, проснувшись, однажды обнаружил, что в постели рядом никого нет. Он был одинок, вот и все. Если б его что-нибудь серьезно беспокоило, Юниор первый узнал бы об этом. По крайней мере, именно так он и подумал, свернув с Тейлор-Уэй к мосту Львиные ворота.
Мама села рядом и крепко обняла меня. Мне хотелось себя ударить. Бить по голове, пока череп не треснет.
– Тише, тише, все будет хорошо, – повторяла мама, баюкая меня, словно я снова была маленькой. Но я знала, что хорошо не будет. Я твердила это, захлебываясь рыданиями, а мама говорила: – Ты имеешь полное право расстраиваться и сегодня можешь плакать сколько угодно.
В середине моста, застряв в потоке машин, он переключил свои мысли на борьбу с Мэнни. Поставить машину необходимо прямо перед домом, решил он, тогда парню не придет в голову, что Юниор охотится за ним. Можно бы, конечно, использовать и автомобильный телефон, но что сказать? Что Феликс беспокоится и хочет знать, что, черт возьми, он собирается делать дальше? Позаботился ли он о Керли, захватил ли видеопленку? Короче, забросав его вопросами, вывести из равновесия.
Чем я и занималась.
Нет, к черту все эти подходы. Держаться надо просто. Остановиться и подойти прямо к дому, войти внутрь. А что потом? Достать кольт и наставить прямо на него. Не разговаривать, не умничать, не дурачиться. Мэнни быстр как змея и, как фокусник, ловко обращается со своими ножами. Нельзя дать ему ни секунды на размышления. Просто ткнуть дулом в живот и выстрелить, сделав из него несколько низкосортных гамбургеров.
– Они просто не понимают, что делают, – бормотала мама, гладя меня по волосам. – Ты же самая умная в школе. Ты лучшая в мире.
Юниор улыбнулся, представив взгляд водянисто-голубых глаз Мэнни и мысленно наблюдая за его падением.
Попав в приличный поток машин, он вставил пленку Лайонела Ричи в магнитофон. Увеличил громкость и откинулся на сиденье. Зеркало заднего обзора все еще сверкало огнями. В их ослепительном свете у него не было возможности увидеть шоколадно-коричневый «форд-фейрлейн», следовавший за ним.
Пошли вы все
Глава 34
Сказать, что я была жутко расстроена, значит ничего не сказать. Я прекрасно понимала, что провалилась на собеседовании, но крошечная часть меня продолжала надеяться, что я все-таки поступлю. Первая волна потрясения и разочарования прошла, мы с мамой заказали пиццу и сели смотреть «Назад в будущее» – и вот тогда накатила вторая, окрашенная злостью. С чего я взяла, что у меня получится? В три часа ночи я лежала в кровати и ненавидела себя за то, что переживаю, ведь мне отказал только один университет из пяти, куда я подавала заявки. Вот же дура привилегированная. Некоторые плачут от счастья, когда поступают хотя бы в один университет!
Было без двух минут десять, когда Уиллоус услышал слабое гудение мотора и увидел, как вспыхнули задние огни «транс-ама». Он тут же подбежал к «фейрлейну». Стартер заскрипел, Паркер с придыханием что-то тихо говорила, поворачивая ключ. Он прыгнул в автомобиль, захлопнул дверной замок. Двигатель чихнул, задрожал и заработал. Они съехали с дороги и направились вниз по Гринбриар. Двумя кварталами ниже тормозные огни «транс-ама» исчезли за углом.
Многочисленные статусы «Боже, меня взяли в Кембридж/Оксфорд!!!:D», целый день выскакивавшие в фейсбуке, только усугубляли мое состояние – особенно если учесть, что их ставили люди, которые всегда учились хуже меня.
Паркер включила фары.
Хотя, когда такой статус опубликовал Дэниел Юн, я слегка за него порадовалась. Он это точно заслужил.
— Он повернул налево, — сказал Уиллоус и пристегнул ремень безопасности.
Дэниел Юн
— Куда бы он ни направлялся, он, несомненно, спешит.
4 ч.
Приняли в Кембриджский университет на факультет естественных наук! Счастлив как никогда х
106 людям это понравилось
Дэниел ради поступления вкалывал до потери пульса. И не заметно, чтобы кто-нибудь его поддерживал. Так что я искренне радовалась. В конце концов, он был неплохим парнем.
Но учитывая обстоятельства, никто ведь не осудит меня за капельку эгоизма?
Просто…
— Не потерять бы его.
Я тоже вкалывала. Я прочитала огромное количество книг. Готовилась к собеседованию целый год. Я была самой умной в классе с тех самых пор, как поняла, что значит быть умной, и узнала, что умные поступают в Кембридж.
Но меня не взяли.
— Ты сам хочешь вести? — спросила Паркер.
Все это было зря.
— Нет, ты хорошо с этим справляешься.
Уверена, вы думаете, что я страдаю из-за какой-то ерунды. Что я очередной подросток, которому только дай повод, чтобы поныть. Но я не жаловалась в открытую. Все это происходило только в моей голове. Так что пошли вы все.
— Благодарю.
5. Весенний семестр
а)
Близко расположенные глаза собаки, стоявшей у дороги, светились ярко-красным цветом. Это была немецкая овчарка с рыжевато-коричневым отливом. Когда Паркер была еще ребенком, у нее была овчарка. Собака эта по имени Шеба укусила продавца молока, когда он накричал на ее мать за просроченный счет. С тех пор они покупали молочные продукты в другом месте.
Белый шум
Остаток января я старалась ни о чем не думать. Просто ходила в школу и делала домашние задания. Я ни с кем не говорила о Кембридже, но все откуда-то узнали, что я не поступила. Я несколько раз писала Аледу: спрашивала, как он, – но ответа не получила.
— Ты видела его? — спросил Уиллоус. Паркер покачала головой.
В конце месяца мне нужно было сдать несколько работ. Я сидела над ними допоздна каждый день, а накануне сдачи вообще не спала. В итоге на перемене я почувствовала, что сейчас упаду в обморок. Пришлось звонить маме, чтобы она приехала и забрала меня.
— Нет. Темно, к тому же у «транс-ама» тонированные окна.
Шоссе Саутбороу. Огромные пространства вычищенных газонов, поросших кустами, поглощающими запах хлора, испускаемый огромными олимпийскими бассейнами.
И все это время я слушала «Город Юниверс». Декабрьские и январские эпизоды вышли довольно пресными – Алед явно не понимал, что он делает и зачем. Он словно напрочь забыл о нескольких второстепенных сюжетных линиях. Новые герои получались безликими и надолго не задерживались.
Уиллоус и Паркер следовали за Юниором по мосту Львиные ворота, мимо парка Стенли и лагуны Потерь с ее ярко подсвеченным фонтаном. Они оставались на хвосте Юниора все время, пока он проезжал через центр делового города.
А в последнюю пятницу января Алед выложил эпизод, призванный уничтожить фандом «Города Юниверс».
Было без двадцати пяти одиннадцать. Юниор делал в среднем около сорока миль в час, а на некоторых участках семьдесят и даже восемьдесят. В общем, гнал как сумасшедший. Сначала они подумали, что он торопится, почувствовав преследование, но вскоре поняли, что эта безрассудная и непринужденная езда вошла у него в привычку.
Он назывался «Прощание» и состоял из двадцати минут белого шума.
Но вот «транс-ам» повернул налево на Тринадцатую Восточную. Улица была ровной, узкой, окруженной с обеих сторон скромными одноэтажными оштукатуренными домами. Стадион Нэт Бейли находился менее чем в квартале от нее. Там шла игра в бейсбол, и все соседние улицы были загромождены автомобилями.
Пламя далекой звезды
Паркер слегка нажала на тормоз. «Фейрлейн» медленно пополз через перекресток.
Фандом погрузился в отчаяние. По тегу «Города Юниверс» множились некрологи, горестные записи и эмоциональный фан-арт, до того грустный, что я старалась его пролистывать.
— Если я буду слишком близко, — сказала она, — он засечет нас, а если остановлюсь слишком далеко, можем потерять его.
В ту же пятницу Алед опубликовал свой последний твит:
— Используй проход, — подсказал Уиллоус.
РАДИО @UniverseCity
простите. мне нужно время. вы можете быть очень маленькими, но все вы имеете значение в масштабах вселенной. прощайте <3
31 янв 14
Паркер свернула на грунтовую дорогу и выключила фары. Автомобиль Юниора прыгал от одной рытвины до другой, минуя разрушающиеся гаражи и горы гниющих тюфяков.
Люди кинулись ко мне с вопросами, хотя я давно уже не занималась «Городом Юниверс».
— Он тормозит! — воскликнула Паркер.
Неизвестный отправитель:
В последние месяцы тебя на тамблере почти не видно. А ведь ты единственная, кроме Создателя, кто имеет прямое отношение к подкасту. Недавно ты открыла свои ЛС, поэтому, надеюсь, ты не будешь возражать, если я спрошу. Ты не знаешь, с чем связан последний эпизод «Города Юниверс», который выложили две недели назад (при условии, что ты, конечно, его слушала)?
Уиллоус кивнул. Просветы между домами давали ему возможность следить за продвижением «транс-ама», так как он ехал параллельно.
touloser ответила:
честно говоря, не знаю, что сказать, кроме того, что мне, как и тебе, тоже грустно, что создатель решил так поступить. но ему сейчас приходится нелегко. никто, кроме создателя, не знает, выйдет ли продолжение, поэтому предлагаю всем просто жить дальше. такое случается. печально только, что сейчас это случилось с тем, что важно для стольких людей.
я знала создателя. город юниверс был для него очень важен. хотя «важен» – это еще слабо сказано. по сути, город юниверс – это все, что у него было. как и у меня. теперь я не знаю, что делать со своей жизнью. и что собирается делать создатель, я тоже не знаю. это все, что я могу сказать.
— Остановился!
Я не знала, почему Алед решил все закончить. Может, мать его заставила. Может, у него не хватало времени на подкаст. Или он просто больше не хотел им заниматься.
— Сделаем круг и выедем прямо на него, — успокоил ее Уиллоус. Он взял микрофон «Филипс» и вызвал Мэйн, 312, для поддержки.
Впрочем, в последнее мне слабо верилось. «Город Юниверс» значил для него больше, чем все остальное в жизни.
Проехав через рытвины к дальнему концу квартала, Паркер свернула влево на Джеймс-стрит и затем еще раз налево на Тринадцатую. «Транс-ам» остановился перед небольшим коричневым домом с неряшливым передним двором и поваленным белым забором. Паркер подождала, пока они оказались в пятидесяти футах от него, и затем зажгла фары, освещая внутренность «транс-ама». У Юниора был включен воздушный конденсатор. Мощная струя воздуха, поступающая через передний щиток, заставляла беспорядочную кучу бумажных животных бешено вибрировать. Юниор, заметив это, прикрыл фигурки рукой. И в это время автомобиль, медленно движущийся навстречу, въехал в запрещенную зону и ослепил его фарами. Он сразу решил, что это Мэнни, который ждал его. Трусливый сукин сын, подумал он, собирается напасть на него. Он щелчком открыл отделение для перчаток и схватил большой кольт «магнум».
К тому же он до сих пор не раскрыл личность Февральской Пятницы.
Паркер остановила «фейрлейн» в тридцати футах от «транс-ама».
В ночь, когда Алед выложил эпизод с белым шумом, я сидела с ноутбуком в гостиной и впервые за январь вновь задумалась над этим вопросом. Потому что, кажется, наконец нашла ответ.
Уиллоус увидел, что дверь «транс-ама» распахнулась и из автомобиля выскочил мужчина. Он был не менее шести футов роста, мускулистый, крепко сбитый, но совсем не похожий на человека, которого описала пожилая китаянка из бакалейной лавки. Он сразу же схватился за микрофон, чтобы отменить поддержку.
Я несколько недель не могла выбросить из головы историю с Кэрис и сожженной одеждой. И я поняла почему.
Огонь.
Юниор в это время взвел курок кольта и спокойно направил его в лоб Паркер. Оружие дало отдачу в руку, и заднее окно «фейрлейна» разлетелось вдребезги. Обе дверцы машины распахнулись. Юниор сделал второй выстрел. Но как, черт возьми, он мог скорректировать свои действия, когда не знал, куда полетели его проклятые пули? Ночная стрельба — черт возьми… Он должен был предусмотреть это, захватив трассирующие пули.
Костер в саду.
Уиллоус в ответ выстрелил три раза так быстро, как только мог, не теряя ни секунды на прицеливание, просто отвечая на огонь. Все его выстрелы попали в радиатор «транс-ама». Треугольный кусочек меди прошел через топливную трубу в дюйме от насоса. Высокооктановый бензин, рванув через блок двигателя, просочился к трубопроводу.
Обожженные ладони.
Паркер выскочила из «фейрлейна», используя как прикрытие открытую дверцу машины.
Из всего, что Алед мог рассказать об отношениях сестры с матерью, он почему-то выбрал именно этот случай.
— Полиция! — крикнула она. — Брось оружие и подними руки за голову!
Я загрузила транскрипт первых двадцати эпизодов «Города Юниверс», запустила поиск по словам, связанным с огнем, пламенем, пожарами и кострами, и скопировала все найденные предложения в отдельный документ.
Юниор прицелился в дверь автомобиля и дважды выстрелил. Ветровое стекло «фейрлейна» покрылось трещинами. Он снова взвел курок и только тут заметил второго полицейского. Бензин, пролившийся на трубопровод, наконец вспыхнул. Над капотом «транс-ама» стремительно взмыл вверх столб дыма и пламени.
• А после пожара все закончилось – я больше тебя не видел.
Паркер, лежащая на животе на дороге, прицелилась и выстрелила.
• Ты чудишься мне в каждом загорающемся огне.
Пуля отбросила Юниора к автомобилю. Рукав его рубашки загорелся. На груди появилась кровь. Он уронил кольт, упал на колени и почувствовал запах горящих волос.
• Пусть это прозвучит эгоистично, но я бы предпочел сам упасть в Огонь.
• Должно быть, тебя коснулось Пламя далекой звезды.
• Тебе всегда хватало храбрости, чтобы сгореть.
В этот момент Уиллоус увидел человека, одетого в рыжевато-коричневые брюки и светло-зеленую или светло-голубую рубашку для поло, который стоял на крыльце дома, окруженного разрушенной оградой. Уиллоус никогда не встречал этого мужчину прежде, но тотчас узнал его. Он бросился через дорогу к боковой стене, Мэнни побежал туда же. Уиллоус оглянулся: Паркер осторожно приближалась к Юниору, держа в левой руке огнетушитель, а в правой револьвер. Юниор, вопя, катался по асфальту.
Я перечитала цитаты, чувствуя, как тают последние сомнения.
Уиллоус побежал за Мэнни, который, нырнув в темноту, направился к стадиону. Добежав до конца дорожки, он по диагонали кинулся через Онтарио к автостоянке позади стадиона. Его первой мыслью было проскользнуть внутрь, купить горячие сосиски, бумажный стаканчик пива и смешаться с болельщиками и гуляющими. Но, едва приблизившись к пустым турникетам, он понял, что ярко освещенный стадион может оказаться ловушкой. И тогда, петляя, он пробежал через ряды припаркованных автомобилей, прячась в их тени, собираясь добраться до центра поля, откуда легко, перейдя Мидлотиан-авеню, попасть в парк королевы Елизаветы.
Февральской Пятницей была Кэрис Ласт.
Парк занимал около половины сотни акров и по форме напоминал огромное ухо. Там много открытых травянистых лужаек, прямых дорог и главное — много естественных укрытий: Пересеченная местность, упавшие деревья, густые заросли кустарника.
Провал
Мэнни наклонился и встал на колени в тени ржавого вагона на станции «Бьюик», тяжело дыша; боль в боку была горячей и резкой. Отдохнув немного, он встал и, пригнувшись, решил оглянуться. В двух сотнях футов на крыше платформы пикапа стоял полицейский. Мэнни пригнулся еще ниже. Сердце его, казалось, ударялось о ребра. Он понимал, что получит двадцать пять лет за мальчишку и еще четверть века за гориллу в жокейских шортах, который пытался убить его содержимым своего холодильника. Мэнни знал, что ему едва ли удастся избежать наказания. И все-таки стремительно побежал к забору. Гравий громко хрустел под его ногами. Выли сирены. Опасность окружила его плотным кольцом. Если он собирается выпутаться из этого ужасающе опасного положения, в которое Юниор поставил его, он должен двигаться быстро и, главное, не допускать ошибок.
Это был крик о помощи.
Весь подкаст, от первого до последнего звука, был криком о помощи.
Стоя на крыше пикапа, Уиллоус видел, что Мэнни, выскочив из своего укрытия, бросился бежать через тридцатифутовый открытый участок. Его удлиненная тень в конце концов затерялась в более глубокой тени, отбрасываемой ограждением стадиона. И все же Уиллоус понимал: Мэнни совершил ошибку, направившись к парку. Но при его ограниченных возможностях это был не такой уж плохой выбор.
Брат звал сестру.
Уиллоус спрыгнул с платформы и медленно побежал мимо пустых автомобилей, знакомясь на ходу с территорией парка. Слева от него было открытое пологое травянистое поле, справа — узкая полоса густого кустарника, которая, извиваясь, спускалась с холма к нескольким небольшим водоемам и к заросшим травой и кустарником участкам. Парк раскинулся на склоне огромного холма. На вершине его находился куполообразный древесный питомник и, если он не ошибается, небольшой овраг около пятидесяти футов глубиной, дно которого поросло травой и цветами.
Уиллоус заметил, как Мэнни неожиданно рванул из своего укрытия через дорогу. Сначала он бежал посередине открытой зоны, а затем, резко повернув направо, нырнул в полосу кустарника, направляясь к водоемам.
За выходные я поняла, что именно должна сделать, чтобы помочь Аледу.
Он побежал через Мидлотиан-авеню, вверх по склону. Трава была тяжелой от росы, и потому легко было увидеть, где Мэнни повернул направо. Но вместо того, чтобы следовать за ним, Уиллоус побежал вверх по склону параллельно густой полосе кустарника. Как он и предполагал, кустарник привел его к неглубокому оврагу. Уиллоус обошел его и не стал маскироваться. Увидит его Мэнни или нет — это был вопрос времени и удачи. И он продолжал подниматься по склону, шагая так быстро, как только мог, не нарушая дыхания.
Найти Кэрис.
Мэнни прислонился к низкорослому вишневому дереву, растущему на берегу небольшого водоема. Его ноги дрожали от усталости. Легкие готовы были разорваться. Слишком много ночей провел он перед телевизором, попивая пиво и закусывая. Давно пора было купить тренажер, начать подниматься пораньше, пробегать несколько кругов по окрестностям, вместо того чтобы принимать гранулы.
Теперь только она могла его спасти.
Автомобиль медленно проехал мимо, осветив черную поверхность воды и часть поляны, заросшей травой. Мэнни понял, что сделал ошибку, оказавшись на открытом месте. Еще один автомобиль проехал мимо. Мэнни не знал, можно ли его увидеть из машины. Но на всякий случай побежал обратно к оврагу, вскарабкался наверх, поскользнулся и упал, ушибив колено. Дно оврага было засорено тонкими и острыми кусочками разрушенного глинистого сланца. Каждый шаг вызывал небольшие осыпи. Он встал на колени и снял ботинки. Сразу стало легче. В носках он мог двигаться в темноте совсем бесшумно: тень среди теней.
Письма к Февралю были в подкасте с самого начала. Алед годами писал о Кэрис. Он скучал по ней, хотел с ней поговорить – и понятия не имел, где она.
Если она до сих пор была где-то.
Уиллоус, заняв место на верху холма, мог видеть мерцающие огни кареты «Скорой помощи», пожарных машин и патрульных автомобилей. Там внизу, на дороге, было множество людей, но никто из них не думал прийти ему на помощь. Помочь ему могла только Клер Паркер, но он был уверен, что она не видела, как он бросился в погоню за Мэнни. Он смотрел, был ли там внизу автомобиль полицейского отряда с собаками, который Паркер собиралась вызвать. Вместо лая собак он вдруг услышал свистящий звук вспугнутой птицы.
Кэрол Ласт держала местонахождение Кэрис в тайне. Я не знала как и зачем. Но теперь не могла перестать думать об этом. Меня грызла тревога. Когда-то я могла помочь Кэрис, но упустила свой шанс.
…Склоны оврага становились все более пологими и неожиданно совсем выровнялись. Мэнни вдруг обнаружил, что стоит на узкой тропинке, которая бежала по склону холма вверх, к смутно видневшемуся древесному питомнику. Слева от него стояли тощие деревца, справа навалена груда камней. Он пошел вверх по тропинке и вдруг услышал, как какой-то камень ни с того ни с сего сдвинулся с места.
Ведь именно это и случилось?
Я могла ей помочь – и все испортила.
— Полиция, — одновременно с этим тихо сказал Уиллоус. — Поднять руки и не двигаться!
А я очень не люблю совершать ошибки.
— Что? — робко спросил Мэнни. По тому, как уверенно держался этот парень, Мэнни понял, что тот вооружен. Любой бы понял: ситуация безвыходная, но не Мэнни: рядом был полицейский — цель, о которой можно только мечтать.
Девушка с серебряными волосами
Уиллоус между тем подвинулся ближе, наставив на Мэнни пистолет.
– Йоу, блондинчик, освободи-ка место.
— Полиция, — повторил он. — Положи руки за голову. Выполняй приказ!
Я оторвалась от домашнего задания по истории и увидела, как девушка с серебряными волосами спихивает парня, сидевшего рядом со мной. Устроившись поудобнее, она облокотилась на стол, подперла ладонью подбородок и посмотрела на меня. Девушкой с серебряными волосами была Рейн Сенгупта. Она недавно перекрасилась и слегка «подправила» стрижку – выбрила всю правую сторону головы. Волосы – окно в душу.
– Фрэнсис, друг мой, вижу, дела у тебя неважно, – сказала она, торжественно кивая.
— Хорошо, — покорно сказал Мэнни. — Все, что скажете.
В школе я по-прежнему зависала с Рейн, Майей и другими одногодками, и с Рейн мы часто болтали о пустяках, но они ничего не знали об Аледе или «Городе Юниверс».
Он поднял руки, и тут же язык пламени взвился над ним.
Я рассмеялась.
– Ты о чем?
Ослепленный вспышкой, он почувствовал обжигающее тепло. Но в тот же момент раздался резкий звук выстрела. Он прозвучал так громко, что у него заныли уши. Неужели проклятый полицейский сделал предупредительный выстрел? Он отскочил назад и, потеряв равновесие, свалился в овраг, пролетев несколько футов. Лежа неподвижно на твердом ложе из камней, он закричал, ничего не слыша и не видя. Попытался разобраться в том, что случилось, но на этот раз воображение отказало ему. Он не чувствовал боли, только тишину вокруг. Но через какое-то время, начав ощущать удары собственного сердца, сосредоточился на этих влажных толчках. По мере того как он слушал свой пульс, сердечный ритм ускорялся, шумы усилились, пока все его тело не содрогнулось. Затем все сразу оборвалось…
– О том, что вид у тебя – краше в гроб кладут. – Она вздохнула. – До сих пор скорбишь по Кембриджу.
Вскоре узкий луч пятиэлементной лампы-вспышки заиграл на желтых зубах, искаженных чертах, глазах, которые казались черными.
Меня так и подмывало рассказать, как я паникую из-за Аледа и Кэрис, как отчаянно хочу им помочь, чтобы хоть раз в своей несчастной жизни сделать что-нибудь полезное, но вместо этого я выдавила из себя улыбку:
– Нет, нет, все хорошо. Честное слово.
Паркер опустилась рядом с Уиллоусом, легко прикоснулась к его плечу.
– Что ж, здорово.
– Ага.
— Ты в порядке, Джек?
Какое-то время Рейн продолжала сверлить меня взглядом, потом посмотрела на листок, который лежал передом мной, и обнаружила, что я рисую на полях вместо того, чтобы вписывать ответы.
— Лучше, чем он.
– Ух ты, круто! Похоже на твои рисунки для «Города Юниверс».
– Спасибо, – кивнула я.
Паркер снова направила луч света на светло-зеленую рубашку для поло.
– Наплюй ты на этот университет и поступай в художественный колледж, – сказала Рейн. – Мисс Гарсия тебя расцелует. – Она, конечно, пошутила, но на краткий миг я восприняла эту идею всерьез и очень удивилась. Мне потребовалось сделать над собой усилие, чтобы перестать об этом думать.
– А как вообще дела? – продолжила Рейн как ни в чем не бывало.
— Посмотри на его руки, — сказал Уиллоус.
Я и хотела, и не хотела поделиться с ней всем, что камнем лежало у меня на душе. Мне нужно было рассказать хоть кому-то, но я сомневалась, что Рейн – подходящий человек. Хотя, если подумать, – кому вообще можно такое рассказывать?
Паркер направила луч света на отброшенную правую руку с четырьмя тяжелыми золотыми кольцами, в которых отразился свет фонарика.
Поэтому я решила рискнуть.
— Я думал, у него в руках нож, — сказал Уиллоус. — А оказывается, все, что у него было, — это драгоценности.
И вывалила на Рейн все, начиная с моей работы над подкастом и того, как Алед поступил с Дэниелом, и заканчивая тем, что я сделала с Аледом, что с ним сделала его мать, последним эпизодом «Города Юниверс» и тем, что Февральская Пятница – на самом деле Кэрис.
Я умолчала только о нас с Кэрис. Это я могла рассказать только Аледу. У меня по-прежнему не хватало слов, чтобы заговорить о том злополучном вечере.
— Может быть, так, а может быть, и нет, — быстро ответила Паркер. — Если у него был нож, он мог уронить его, когда ты выстрелил. Мог он уронить его и пятьюдесятью футами ниже холма.
– Ничего себе, – покачала головой Рейн. – И что думаешь делать?
– В смысле?
Она сжала руку Уиллоуса.
– Неужели ты оставишь все как есть? – Она сложила руки на груди. – Алед совсем один, застрял в своем университете, а Кэрис где-то пропадает и понятия не имеет, что творится с ее братом. «Город Юниверс» закончился непонятно чем. И никто даже пальцем не шевельнет, чтобы все это исправить. Кроме, может быть, тебя.
Я молча уставилась на листок с заданием по истории.
— Возьмем собак, несколько фонарей, металлические детекторы и осмотрим окрестности, хорошо?
– Ну… Я хочу найти Кэрис, чтобы она помогла Аледу… Но, боюсь, это невозможно.
– Разве Алед не твой друг?
Уиллоус встал, убрал в кобуру револьвер.
– Конечно.
– Разве ты не хочешь ему помочь?
— Нет, я иду домой, Клер.
— Но инспектор Бредли хотел поговорить с тобой.
– Ну… – Разумеется, я хотела ему помочь. Так почему же я колебалась? – Не знаю.
— Пусть подождет.
Рейн заправила серебристые волосы за левое ухо.
– Ладно, наверное, это прозвучит странно, но моя мама в таких случаях – когда слишком много всего происходит – так вот, она говорит, что нужно посмотреть на картину в целом. То есть сделать шаг назад, увидеть картину целиком и решить, что в настоящий момент действительно важно.
— Во всяком случае, — сказала Паркер, — я собираюсь в деловую часть города, почему бы нам не проехаться вместе?
Я выпрямилась.
– Моя мама говорит то же самое.
– Что? Да ладно!
– Только она называет это «В масштабах вселенной»!
— Я не собираюсь в деловую часть, — сказал Уиллоус. — Я собираюсь домой. К жене и детям. Если Шейле это не понравится, она может отправляться в мою проклятую квартиру.
– Вот это да! Именно об этом я и говорю.
Мы ухмыльнулись. Я поняла, что Рейн хочет мне помочь.
– Знаешь, что, на мой взгляд, нужно сделать в первую очередь в масштабах вселенной? – Рейн закинула ногу на ногу и посмотрела мне в глаза. – Найти Кэрис Ласт.
Гора была окружена полицейскими. Как только Уиллоус ушел, Паркер обыскали труп. В заднем кармане рыжевато-коричневых брюк обнаружила прямую бритву. Паркер щелчком обнажила лезвие. Она замкнула безжизненные пальцы Мэнни вокруг костяной ручки и потом выбила бритву из его руки и в темноте услышала, как она легко и быстро пронеслась вниз по глинистому сланцу.
Органайзер
Со стадиона Нэт Бейли слышался рев толпы. Крошечный белый мяч, взвившийся высоко в воздухе, был подсвечен блеском светильников. Паркер остановилась на мгновенье, задумавшись о том, что она сделала.
Причины, по которым я боялась искать Кэрис Ласт, были следующими.
Мэнни Кац исчез как плохой сон.
• В последний раз мы виделись восемнадцать месяцев назад.
• Когда мы виделись в последний раз, я поцеловала ее без разрешения, и она этому совершенно не обрадовалась. Не обрадовалась до такой степени, что сбежала из дома, и я с тех пор каждый день мучилась стыдом и чувством вины.
• Чтобы узнать о местонахождении Кэрис Ласт, мне, скорее всего, придется разговаривать с ее матерью – хладнокровной убийцей собак. От подобной перспективы уровень стресса у меня зашкаливал (при том что он был стабильно очень высоким).
Глава 35
Несмотря на все перечисленное, мысль о том, чтобы сделать что-то полезное в своей абсолютно беспросветной жизни, воодушевляла.
Старый человек время от времени любил выпить пива. В этом не было ничего удивительного. Миша, понимая это, хоть и думала об экономии, притащила домой ящик «Лабатт-классик». В Южной Калифорнии подобная покупка была бы слишком накладной.
В том-то и суть.
Феликс сидел и пил пиво прямо из бутылки, критически посматривая на Мишу, которая смотрела на экран у телевизора, пытаясь настроить его на прием из космоса Си-би-си Ванкувера. Феликс не говорил ни слова, пока она неумело крутила регулятор, но Миша чувствовала его раздраженное нетерпеливое дыхание и мысленно видела его глаза — глаза ящерицы.
Меня не взяли в Кембридж, и теперь я мучилась осознанием, что столько времени потратила впустую.
Да, знаю, это глупо и жалко. Поверьте, я в курсе.
В конце концов на двадцативосьмидюймовом экране «Сони» появилась женщина с густыми золотистыми волосами и яркими губами.
— Вот это то, что нужно, — сказал наконец Феликс. — Не переключай больше.
Рейн пришла ко мне домой после уроков, чтобы обсудить план поисков Кэрис.
Из-за того что оценки Рейн по-прежнему оставляли желать лучшего, она до сих пор просиживала все перемены в приемной доктора Афолаян. А значит, видела всех, кто выходил из директорского кабинета, который больше напоминал конференц-зал с кондиционером, плазменным телевизором на стене, растениями в горшках и удобными мягкими креслами.
Миша повернулась и преданно улыбнулась ему.
Кэрол Ласт, глава родительского комитета, была частой гостьей доктора Афолаян.
Феликс пил весь вечер: вино за обедом, затем несколько небольших стаканчиков «Гленливита», потом пиво. Он был не просто пьян, но еще нервозен и раздражен. С каждым часом все больше и больше гневался на Юниора. Миша тоже сердилась на него. Парень должен был позвонить, как только покончит с Мэнни Кацем. Предполагалось, что он позвонит Феликсу, если ему будет грозить хоть малейшая опасность. Ведь совсем не просто замахнуться на профессионального убийцу.
И всякий раз заявлялась к директрисе с розовым органайзером в руках.
Рейн была свято уверена, что если Кэрол где и записала адрес Кэрис, то там.
— Живей садись рядом, — вдруг крикнул Феликс девушке, резко хлопнув ладонью по дивану.
Вот только я понятия не имела, как мы стащим у Кэрол органайзер. Да, признаюсь, и не горела желанием. Я в жизни ничего не крала и не собиралась становиться воровкой. От одной мысли, что Кэрол Ласт поймает нас на месте преступления, меня начинало подташнивать.
– Да не парься ты так, – беспечно махнула рукой Рейн. Мы сидели у меня на кухне и ели печенье прямо из пачки. – У меня моральные принципы более гибкие. Я и раньше воровала.
Несколько минут они смотрели детские рыболовные состязания в Фолс-Крик. Только начинающие ходить малыши гордо показывали крошечных мертвых рыбок, которых им удалось выудить из озера. Феликс продолжал пить свое пиво, держа Мишу за руку. Она могла чувствовать, как его цепкие ногти врезаются в ее кожу.
– Воровала?
– Ну… в каком-то смысле. Я украла кроссовки Томаса Листера, потому что он кинул в меня бутерброд в автобусе. – Рейн улыбнулась и подняла глаза к потолку. – Ему пришлось идти по снегу в одних носках. Восхитительно.
Женщина с золотистыми волосами снова вернулась на экран. На этот раз она выглядела куда серьезней.
План Рейн заключался в том, что она столкнется с Кэрол в приемной доктора Афолаян и уронит кипу учебников. Подразумевалось, что Кэрол тоже уронит свой органайзер, и Рейн сможет незаметно прихватить его с собой.