— У меня нет мотивации вам помогать!!! — выкрикнул Олег. Все-таки страх начал прогрызать пока еще крохотные дырочки в толстом покрове странного спокойствия. — Вы все равно меня прикончите! Какой смысл мне вам помогать?

Чен молча подошел к столику, взял фотографию Леси в красивой рамке, прикоснулся к изображению кончиками пальцев… Вот теперь Олег окаменел — ему показалось, что даже сердце перестало качать кровь. Интересно, а что будет, если его сердце и впрямь откажется выполнять свою повседневную работу?

— Симпатичная у тебя девушка, — как обычно, с мягкой грустью, сказал Чен. — Знаешь, у нее очень теплые, красивые глаза… зеленые… Знаешь, у меня на родине девушек с зелеными глазами считали волшебницами. Она любит тебя, Олег… И ты ее наверняка любишь — не можешь не любить. Ты ведь готов ради нее на все, правда?

— Слово, — прохрипел Дегтярев. — Дай мне слово, что триада ее не тронет. Я знаю, вы очень трепетно относитесь к своей чести.

— Даю тебе слово, Олег, — ледяным тоном, словно вбивая гвозди, произнес Чен — никакой патетики и торжественности. — Мы ее не тронем, если ты выполнишь наше пожелание.

— Твои любезность и красноречие просто не позволяют мне отказаться.

— Ты же знаешь, я всегда был прекрасным дипломатом, — съязвил Чен в ответ.

— Когда эта ваша чудо-хрень меня отпустит?

— У тебя внутри часовая доза. Следовательно, осталось минут сорок.

— Ха! — Олег расплылся в омерзительной ухмылке. — Мама, я хочу пи-пи.

— Иди под себя, — ответил Чен со скучающим видом. — Мне плевать. Дом-то не мой.

— Урод, — констатировал факт Дегтярев. «Делать пи-пи» он все-таки не решился.

Глава 6

There’s something inside me that pulls beneath the surface Consuming, confusing. This lack of self-control I fear is never ending Controlling. I can’t seem To find myself again, My walls are closing in. I’ve felt this way before — So insecure! Discomfort, endlessly, has put itself upon me Distracting, reacting Against my will I stand beside my own reflectio n It’s hunting how I can’t seem To find myself again, My walls are closing in. I’ve felt this way before — So insecure! Crawling in my skin These wounds, they will not heal. Fear is how I fall Confusing what is real. Linkin Park «Crawling» (альбом «Hybrid Theory»)
Иногда невозможно понять, было ли какое-либо событие благом или нет, даже после того, как человеку уже пришлось собрать плоды этого события. Это называется когнитивным диссонансом. Например, ваша девушка уговаривает вас пойти в театр, а друзья предлагают вместе попить пивка и поболеть за любимую футбольную команду.

Если вы идете с любимой представительницей bello sexo в театр, вы уже спустя пять минут понимаете, что спектакль скучный, актеры бездарные, а девушка настолько не разбирается в искусстве, что даже не в состоянии этого заметить.

Если вы идете с друзьями в какой-нибудь бар или — что еще вероятнее — собираетесь у кого-нибудь дома, то вскоре осознаете, насколько утонченна и прекрасна ваша девушка, что зря вы не пошли с ней в театр, а друзья ваши — просто кучка неотесанных горлопанов, и вообще они люди ограниченные.

То есть вечер в любом случае не удался.

В общем, когда при выходе на поверхность на Олега, Чена и сопровождавших их трех головорезов с татуировками на запястьях напали какие-то люди, Дегтярев не понял, что ему нужно — чтобы нападающие сделали отбивную из людей триады или чтобы представители древней китайской организации наваляли якудзе.

В том, что нападавшие — боевики якудзы, Олег перестал сомневаться, когда услышал отрывистые и немного режущие слух выкрики. К тому же Дегтярев японским владел, причем неплохо.

Олег с интересом наблюдал за ходом схватки, но удовольствие от созерцания испоганил один из бойцов якудзы, который схватил Дегтярева и потащил в сторону мобиля, стоявшего неподалеку. Судя по тому, как грубо все это проделывалось, Олег понял, что от якудзы ничего хорошего ждать не придется. Поэтому, когда его волокли, Дегтярев не брыкался и вообще не пытался как-нибудь отбиться — он просто вынул из кармана авторучку и со всей силы воткнул ее в глаз тащившего его японца. Тот взвизгнул, выпустил Олега и, повалившись на асфальт, стал конвульсивно дергаться. Зрелище показалось Дегтяреву не очень захватывающим, поэтому он встал и, подобно спринтеру, побежал как можно дальше от места драки. Побег прервал парализующий заряд, выпущенный из одного из воплощений полета мысли инженеров конструкторского бюро господина Мацуситы.

Очнувшись, Олег не сразу вспомнил события, предшествовавшие потере сознания, а вспомнив, не сразу понял, где находится. Когда же до него дошло, что он лежит прикованным к стенке последней модели черного ворона, оптимизма ему это не добавило.

Олег Дегтярев был достаточно взрослым, чтобы не питать иллюзий насчет правосудия. Тот факт, что его повязали вместе с головорезами из якудзы и триады, не добавлял шансов на победу без потерь. Он даже не знал, поверят ли ему вообще. Скорее всего, нет. Или поверят, но частично, а тогда обязательно последует какое-нибудь наказание, самое мягкое из которых — принудительная работа, скорее всего исследователем морского дна. Да-а, не хотелось работать за деньги, придется работать бесплатно. Только бы с Лесей ничего не случилось.

Их вывели из воронка и провели под конвоем в какое-то помещение — что-то вроде отстойника, где уже находились человек тридцать, многие из которых обладали весьма непривлекательной наружностью и к тому же были агрессивно настроены.

Из всех участников разборки в этот загон были доставлены только Олег, Чен и всего один громила со стороны триады, причем в весьма помятом состоянии, и четыре бойца якудзы в не менее привлекательном виде. Для того чтобы понять, что случилось с остальными, не требовалось богатое воображение. Сломанная левая рука Чена была наспех перевязана каким-то тряпьем.

— Да, трудно собирать выбитые зубы сломанными руками, — ухмыляясь и сильно шепелявя, сказал Чен.

Несколько человек очень грозного вида подошли к потрепанным триадовцам, но Чен только показал татуировку на запястье — этого оказалось достаточно, чтобы здоровые, потные и небритые парни просто испарились. Триада достаточно могущественна, чтобы отбить охоту с ней связываться у кого угодно, кроме, пожалуй, якудзы, русских и иногда колумбийцев.

— Хочется спросить у наших новых друзей из солнечной Японии, как они ковыряются в носу, когда у них не остается для этого пальцев. — Чен сидел, прислонившись к стене, и рассматривал свою поврежденную руку.

— Что нам грозит?

— Естественно, нас отсюда вытащат, причем очень скоро. — Чен пожал плечами и поморщился. Даже скудное освещение не могло скрыть его бледности.

Некоторое время спустя их привели в здание суда, где искусственный интеллект должен был определить степень их вины и наказание для каждого преступника.

Уже в суде Чен нервным шепотом объяснял Олегу, что, скорее всего, хакеры триады и якудзы сейчас ломают систему защиты, чтобы «беспристрастный судья вынес справедливый приговор».

Однако когда одного из японцев — огромного парня в когда-то безупречно белой рубашке, строгом черном костюме и с дрэдами на голове — приговорили к смертной казни с помощью капсулы, все остальные, включая Чена, начали заметно нервничать.

— Наверняка наши парни постарались, — не совсем уверенно прошептал Чен. — В отместку за смерть почти всей моей команды. Все равно мне его жаль… Капсула — это слишком жестоко. Парень просто выполнял задание.

Капсула была самым суровым наказанием в нынешней системе правосудия. Приговоренного помещали внутрь и, усыпив его, транслировали самые ужасные кошмары, самые дикие порождения воспаленного безумного подсознания. В конце концов у приговоренного, естественно, не выдерживало сердце. Внутри капсулы устанавливалась видеокамера. Такая казнь была намного более жестокой, нежели пресловутый электрический стул или набившая оскомину газовая камера. А после того как пару пленок с мучениями пустили в Сеть, количество преступлений во всем мире уменьшилось примерно в четыре раза — назидательный эффект использования капсул налицо.

Когда Чен понял, что все без исключения выжившие в уличной мясорубке приговариваются к смертной казни, он запаниковал. Со всеми вытекающими последствиями. Однако несильный электрический разряд очень быстро его вразумил. На время. Олег же был совершенно спокоен — он уже успел привыкнуть к своему приговору, и не важно, кем этот приговор был вынесен — триадой, якудзой, Единым Советом, искусственным ублюдком, Санта-Клаусом…

Судя по всему, якудза и триада прилично насолили Единому Совету, и тому требовался показательный процесс, публичная экзекуция. Естественно, с красиво спланированным и претворенным в жизнь спектаклем — on-line трансляцией в Сеть. А искусственного судью наверняка защищает огромная и, несомненно, очень талантливая армия не только бюджетных программистов, но и привлеченных солидными гонорарами кудесников-нелегалов. У ребят из триады и якудзы просто не было шансов.

Чен пришел в себя. Он потер виски, после чего глаза его подернулись поволокой, и он словно снова вырубился. Олег сообразил, что его бывший однокурсник активировал какой-то вживленный в него чип. Вернувшись в реальный мир, Чен затараторил:

— Я влез в Сеть и просмотрел схему здания, в котором мы находимся. У меня есть переносной портал, действующий на двести метров. Здесь неподалеку расположена стоянка. У нас есть шанс прорваться.

— А зачем мне помогать тебе?

— Думаешь, кто-то знает о моем обещании не трогать твою девушку?

— Лады.

— Ты всегда был умным мальчиком, Олег. — Чен подмигнул. Над его верхней губой и на лбу от волнения выступили крупные капли пота.

В этот момент к ним вошел какой-то человечек с внешностью клерка и посоветовал всем следовать за ним. В ответ все заухмылялись — в самом деле, как же можно отказаться от такой вежливой просьбы? Тем не менее упираться никто не стал. Они угрюмо — а как еще могут идти приговоренные к смерти? — брели по унылому, темному, как сердце вампира, коридору, упираясь взглядами в спины друг друга.

Внезапно Чен споткнулся и нелепо упал. Неуклюже попытался подняться, но со скованными руками сделать это не так просто, и он снова растянулся на зеркальном полу. Один из охранников подошел к толстяку и, грубо схватив его за шкирку, рывком поставил на ноги.

— Слушай, у меня очки остались на полу. Не мог бы ты оказать мне услугу, я ведь без них слеп как крот.

Охранник с каменным выражением лица обратил свой светившийся от переизбытка интеллекта взор на пол, затем, глядя прямо в щурящееся лицо китайца, такого нелепого и несчастного неудачника, наступил на узенькие очки в тонкой оправе — послышался сухой хруст. Китаец, казалось, вот-вот разрыдается — он выпятил нижнюю губу, надул и без того мясистые щеки и стал похож на ребенка, у которого нехороший дяденька отнял конфетку. Нехороший дяденька осклабился. Потом загоготал.

Чен плюнул в мерзкое ухмыляющееся лицо. В ответ громила зарычал и двинул Чена прикладом в живот — китаец покачнулся, с шумом выпустил воздух из легких и со всей силы ударил обидчика в пах; другие осужденные тоже напали на своих конвоиров. Пара беспорядочных и почти бесполезных выстрелов — один заряд разбил настенные и напольные зеркала, второй оторвал руку последнему подчиненному Чена, — и не успевшие даже удивиться охранники были обезврежены. Толстый китаец, осторожно прижимая к груди поврежденную руку, с остервенением и удовольствием отплясывал на теле растоптавшего его очки конвоира.

«Да-а, скорее всего, этот мертвый мерзавец был просто невинным младенцем по сравнению с моим бывшим однокурсником», — думал Дегтярев, наблюдая за тем, как лицо охранника превращается в мясной фарш.

С лицом мальчишки, только что прокатившегося на санках с самой крутой горки, Чен подобрал оружие и, запрограммировав его на малую мощность, перебил свои наручники; ребята из якудзы занимались тем же, и, опасаясь их нападения, триадовец спокойно их расстрелял, после чего освободил Олега. Третьему парню из их компании наручники уже не были помехой, как не было у него левой руки до локтя. Рана не кровоточила — заряд прижег ее, но китаец был на грани обморока из-за болевого шока. Тем не менее он не издал ни звука.

Чен разорвал подкладку своего пиджака и с жестом фокусника извлек переносной портал, после чего выудил из кармана брюк маленький радар и пару антигравов. Прикрепив их к порталу, он просто шагнул в образовавшуюся дыру в пространстве. Дегтярев и боец триады последовали его примеру.

Олег первый раз пользовался порталом — то есть слухи о его существовании циркулировали в Сети уже лет пять, но информация о приборе была сверхсекретной, и слухи эти были настолько неправдоподобны, что успели набить оскомину. Скорее всего, они распускались либо отделом пропаганды Единого Совета, либо фирмой-разработчиком, либо обеими сторонами. Сразу же появились несколько интервью, взятых у «подопытных кроликов», с упоением повествовавших о своих ощущениях при использовании портала. Тут-то и началась нестыковка — одни описывали переход как кисель, сквозь который они якобы пробивались, другие сравнивали его с полетом, третьи — с чудовищной гравитацией.

Олег ничего необычного при переходе не почувствовал — ощущение было такое, будто он просто открыл дверь и, переступив порог, оказался в другой комнате.

«Комната» оказалась стоянкой челноков, а за спиной торчало шпилеобразное здание Комитета Общественной Безопасности.

На стоянке было всего два аппарата, причем один только что оторвался от поверхности и набирал высоту, сначала очень медленно, с трудом отвоевывая у неба каждый десяток метров, затем, достигнув примерно трехсотметровой высоты, челнок на мгновение завис, а потом быстро устремился ввысь, разрывая пространство и постепенно превращаясь в светящуюся точку.

Из здания Комитета Общественной Безопасности выбежали несколько человек и двинулись по направлению к трем беглецам.

— Все выходы со стоянки уже перекрыты, судя по тому, что эти клоуны совсем не торопятся, — в этот момент отправился в полет и второй челнок.

Чен приготовил портал для использования, но, даже прекрасно понимая, чем он занимается, люди в серых костюмах не ускорили шаг.

Толстяк посмотрел вверх и прыгнул в портал, Олег последовал за ним, чуть помедлив, вошел во тьму перехода и однорукий бандит.



Почему моя память вертится вокруг Олега? Он наверняка сыграл важную роль в моей жизни… Вот только какую?.. Ненависть… Ненависть — ключ ко всему.

Глава 7

Мы легли на дно Мы зажгли огни Во Вселенной только мы одни Гни свою линию Гни свою линию Горят огни Сверкают звезды Все так сложно Все так просто Мы ушли в открытый Космос В этом мире больше нечего ловить… Сплин «Линия жизни» (альбом «25-й кадр»)
Оказавшись внутри корабля, Олег первым делом услышал отборную брань Чена, обильно сдобренную его же хрипами и воплями, шедшую откуда-то сверху. Немного привыкнув к темноте, Дегтярев увидел человек десять, стоящих посреди каюты, и Чена, подвешенного к потолку, — его многострадальная левая рука, и без того сломанная, словно вросла в челнок по самое предплечье. Судя по всему, он самую малость не рассчитал расстояние. С другой стороны, им сильно повезло, что они вообще оказались на корабле.

— Сделайте же что-нибудь! Я не елочная игрушка, чтобы висеть здесь! — И Чен закончил свою речь парой выражений, которые обычно вырезаются из соображений цензуры.

Внезапно один из наблюдавших за всем этим пассажиров подпрыгнул слишком высоко даже для сверхпрыгучего человека и, перекувыркнувшись в воздухе, — полная фантастика! — словно приклеился к потолку, презрев все законы притяжения.

— Отрубай руку ко всем хренам! — орал Чен.

Незнакомец присел на корточки рядом с китайцем и с минуту неотрывно смотрел ему в глаза — Чен даже стонать перестал.

— Сначала будет немного больно, — произнес человек глубоким и чуть хрипловатым голосом. — Потом рука словно онемеет, и ты вообще ничего не будешь чувствовать. Затем, когда действие анестезии начнет проходить, рана будет очень сильно чесаться, но ты ни в коем случае не трогай ее, иначе боль сожрет тебя, понял?

Чен кивнул.

— Ловите его, — так же безжизненно сказал человек стоявшим внизу.

Затем он послюнявил предплечье Чена — толстяк брезгливо поморщился — и с тихим рычанием стал грызть руку китайца.

Все просто онемели — стоявшие непосредственно под подвешенным к потолку даже не заметили первых капель крови, упавших на них. Когда до ушей Олега, вместе со всеми завороженно следившего за этим жутким зрелищем, донесся хруст костей, Дегтярев вздрогнул и заскрежетал зубами, как и многие мужчины; женщины закрыли глаза, некоторые, отвернувшись, пытались спрятать лица за спинами мужчин, иные — те, чьи глаза были холоднее льда, спокойно следили за происходящим.

Наконец плоть не выдержала веса и оторвалась под тяжестью тела, которое, несмотря на разбрызгиваемую и пачкающую одежду кровь, было заботливо поймано пассажирами челнока.

Чен был бледен, как тысяча мертвецов. Незнакомец прыгнул на стену и, спружинив, приземлился на пол. Подойдя к китайцу, — с его пути благоразумно убирались абсолютно все, — парень сел на корточки точно так же, как он совсем недавно сидел на потолке.

Выглядел он вполне обычно: высокий, атлетически сложенный, черты лица тонкие, нос когда-то был сломан, но это придавало незнакомцу какой-то особый шарм. Правда, одежда его была немного старомодна — обтягивающая футболка, заправленная в черные — вы не поверите в этот пережиток прошлого! — джинсы. К тому же сейчас очень редко можно встретить парня с естественного цвета волосами длиной до плеч и расчесанными на прямой ряд.

— Я Вампир, — представился парень, очень добродушно улыбнувшись; из уголков его рта стекали струйки крови Чена, которой был перемазан весь подбородок прыгуна. — Так меня зовут. Эй! — Вампир встал и обратился ко всем присутствующим. — Я думаю, нам всем следует познакомиться. Возражений нет? — он оглядел каюту: возражений не было, во всяком случае, явного протеста предложение не вызвало. — Начнем с меня, как с проявившего инициативу.

Итак, я, как и некоторые другие пассажиры этого летательного аппарата, специальный агент Комитета Общественной Безопасности. Я под завязку напичкан разного рода чипами и, естественно, боевыми имплантантами. Вампиром меня прозвали за то, что я могу найти человека по крови. Все вы знаете, что сразу же после рождения производится забор крови, который отправляется в Хранилище. Большинство пробирок так там и лежат до самой смерти человека. Потом ее хоронят вместе с ним. Так происходит в большинстве случаев.

Однако время от времени появляются очень нехорошие дяди и тети, которые угрожают общественной безопасности. Для устранения подобных элементов существуют охотники. Мне дают немного крови из Хранилища, и я, руководствуясь каким-то — может быть, шестым — чувством, ликвидирую нужного человека, в какой бы точке земного шара он ни находился. Проще говоря, я убийца высокого класса… Возможно, самого высокого.

— Послушай. — Олег давно уже все понял, но надежда, как говорится, умирает последней. — Ты сказал, что, как и другие, являешься специальным агентом КОБ. Это что, какая-то операция?

— Ага. — Чен потихоньку начал приходить в себя. — Это хренова операция по департированию наших волосатых задниц с Земли на Луну. — Китаец зашелся истерическим смехом. — Я это понял, когда увидел, на какую высоту поднялся первый челнок. Я полез в портал только потому, что выбора не было.

— Выбор был, — выплюнул Дегтярев.

— Конечно, для тебя капсула может быть заслуживающей внимания альтернативой. — Триадовец пожал плечами. — Слушай, я не вижу Фенга.

— Тот парень, что бежал вместе с нами? Не знаю, может, он решил остаться?

— Скорее всего, он просто промахнулся. Жаль. Я потерял последнего своего бойца.

— Значит, ты принадлежишь триаде, — констатировал факт Вампир.

— Что вы, что вы! — Чен в притворном удивлении замахал рукой. — Я простой животновод из Твери, а здесь оказался случайно. О! — Толстяк поднял указательный палец. — Меня подставили, вот!

Лицо агента КОБ искривила улыбка.

После Чена настал черед Олега рассказывать о себе. Он говорил честно, пытаясь взглянуть на себя под другим углом.

— Да, повезло вам — из огня да в полымя. Радуйтесь хотя бы тому, что попали сюда, а не на другой челнок — на нем перевозят неизлечимо больных, — утешил Олега Вампир.

Потом пошли истории других спутников Дегтярева — некоторые рассказы были эмоциональными, иной раз их авторы срывались на истерику, и их приходилось успокаивать, другие, наоборот, были холодны и безжизненны. Объединяло их одно — это были истории отчаявшихся и обреченных на смерть людей. Проклятых и проклинаемых. Здесь были террористы, хакеры, подстрекатели мятежей, наемные убийцы и просто неугодные Единому Совету — все те, кого «идеальное» общество Земли отторгло, безнадежно пытаясь очистить себя.

Олег слушал своих собратьев по петле едва ли вполуха — он думал о той, которая спасла его из лап одного монстра лишь для того, чтобы он попал в пасть к другому.

Рыжесть…

Леся…



Олег никогда не узнал о судьбе девушки, которая стала причиной того, что он прожил немного больше, чем отмерил ему наркотик. К счастью, не узнал…

Через несколько часов после того, как триаде стало известно об участи Чена и его команды, к подводной ячейке Леси подъехал мобиль с боевиками. Ужасы, пережитые ею в течение следующих часов, не стоит описывать.

В конце концов ее заперли в пустой комнате. Каждые несколько часов приходили люди и делали ей инъекцию героина.

Наркотик заменил ей все — любовь, пищу, сон, жизнь… Из ее комнаты постоянно слышались то смех, то рыдания, то какое-то непонятное бормотание.

Она «сгорела» за два месяца, но Олег так никогда об этом и не узнал.



— Как управляется корабль? — спросила Ним — высокая светловолосая девушка лет двадцати пяти (то ли хакер, то ли киллер, Олег не помнил точно).

Пара человек подошла к двери и определила, что дверь заблокирована изнутри. Чен решил включиться в общественную жизнь челнока — он закрыл глаза, и пятнадцать секунд спустя раздался щелчок, возвещавший о благополучном открытии двери. Китаец улыбнулся:

— Милости прошу всех, кто разбирается в программировании и во всем, что с ним связано. Чай, кофе, сигареты? Остальных настоятельно прошу не вмешиваться.

В кабину пилота протиснулись Ним и еще один парень, назвавшийся Розовым Слоном.

Вопреки надеждам, через час напряженной работы оба взломщика вышли из кабины пилота с физиономиями кислыми настолько, что всем сразу все стало ясно. Автопилот заблокировать не удалось.

Розовый Слон сразу же завалился спать, а Ним плюхнулась рядом с Ченом, Олегом и Вампиром.

— Слушай, супергерой, — обратилась девушка к агенту. — Если ты такой сверхчеловек, то как ты умудрился оказаться среди нас, отбросов.

— Я просто отказался выполнять задание. — Парень поправил волосы. — Я не устранил человека, который… в общем, я не смог.

— Ой, только не надо нас уверять, что ты стал пацифистом. — Ним еще не совсем отошла от неудачи в кабине пилота, и ей требовался объект для вымещения злобы.

— Я и не собирался — они заказали мне моего отца.

— Слушай, извини. Я не хотела. — Ним положила руку ему на плечо. — Прости, — она говорила с искренностью, на которую способен только приговоренный к смерти человек.

— Они все равно его убьют — просто поручат это кому-нибудь другому.

— А кто твой отец? Чем он мешал КОБ?

— Мой отец — Иржи Мледич.

Всем, кто был с Сетью на ты, это имя говорило о многом. Иржи Мледич был самым талантливым программистом в юности, самым лучшим взломщиком в молодости, а позже стал самым лучшим специалистом «Мацуситы» по информационным технологиям. Это была живая легенда всех сетевиков мира. Крови этого человека жаждали все корпорации (кроме, естественно, «Мацуситы») и, пожалуй, большая часть членов Единого Совета, за исключением представителей Азиатского Блока.

— Не убивайся. — Чену хотелось похлопать Вампира по плечу, но левой руки у него не было, а делать это правой было не очень удобно, поскольку он сидел с другой стороны. — «Мацусита электрик» находится под защитой якудзы, а они мозгами не разбрасываются. У них есть парни даже покруче тебя. Только без обид.

— Не может же им все время везти.

— Все в руках Всевышнего, — включился в беседу Розовый Слон, которому надоело валяться на жестком полу. — Все происходящее во вселенной уже предрешено. Без Его разрешения даже лист с дерева не упадет.

— Я закоренелый материалист, — без всяких эмоций сказал Вампир.

— Ты когда-нибудь видел глобус?

— Да, — не понимая, к чему клонит хакер, ответил бывший агент КОБ.

— Это очень маленькая модель земного шара, так? — Все собравшиеся вокруг непроизвольно кивнули. — Как глобусы появляются на свет?

— Ну, их делают на заводе, — Вампир пожал плечами.

— То есть получается, что ты спокойно воспринимаешь тот факт, что многократно уменьшенную модель Земли кто-то сделал, но отказываешься верить в то, что оригинал также произведен на свет кем-то. Такая громадина не могла появиться просто так, на пустом месте.

— Почему же он за всю историю человечества ни разу не показался? — кто-то решил просто нарваться на конфликт.

— Все истинно великое не нуждается в зрительном образе, — со всепрощающей улыбкой ответил Розовый Слон.

— Все равно…

— Подлетаем! — крикнул кто-то из кабины пилота.

— Добро пожаловать в новую жизнь, мальчики и девочки, — ухмыльнулся Чен. — При выходе прошу не толпиться, всем будет вручено по рекламному проспекту и ванильному мороженому. Большое спасибо за то, что решили воспользоваться нашими авиалиниями. Приятного вам отдыха.

Вампир вышел на середину каюты и с очень серьезным видом начал давать наставления:

— Думаю, нам следует держаться вместе — больше шансов выжить. Как это ни прискорбно, нас наверняка ждет целая делегация. Кто не знаком ни с каким видом единоборств и совсем не имеет боевых имплантантов? — В ответ вверх взметнулись четыре руки, принадлежащие девушкам. — Вы будете внутри кольца, образованного остальными. Советую уже сейчас извлечь из сумок респираторы и ножи, поскольку потом может не хватить на это времени.

Глава 8

Слева — берег, справа — ночь, Под ногами ворохи огня… Tequilajazzz \"Кроме звёзд\" (альбом \"Целлулоид\")[2]
Олег в который раз вытер о штаны вспотевшие ладони. В голове липкой почкой набухала истерика. Казалось, в этот раз смерть подходит слишком уж близко — даже когда он услышал свой приговор в зале суда, Дегтярев чувствовал себя иначе. Сейчас… сейчас его сковывал страх… даже не страх, а животный ужас. Воистину, ожидание смерти хуже самой смерти.

— Нас разорвут на куски, — заявил Чен «заговорщицким» шепотом так, чтобы его услышали все, кроме находившихся в кабине пилота. — И это еще лучший из вариантов. По крайней мере, в этом случае умрешь быстро. Другое дело, если до тебя дотронется какой-нибудь прокаженный, — тогда будешь умирать долго и мучительно, покрываясь слизью и заживо превращаясь в гниль. — Чен подмигнул и улыбнулся. — К тому же…

Что будет «к тому же», триадовец сообщить не смог, поскольку его перебили — буквально в миллиметре от шеи китайца в стену вонзился нож — стандартный, из набора, выданного каждому (кроме, разумеется, Чена и Олега). Чен сглотнул и, выдернув нож, принялся со всех сторон придирчиво его оглядывать. В конце концов кивнул с издевкой «а-ля в знак благодарности» его владельцу — огромному бородатому детине в клетчатой безрукавке с бурной растительностью на верхних конечностях. На одной из этих конечностей висела довольно симпатичная латиноамериканка, из тех, кто поднял руку в ответ на вопрос Вампира о боевых имплантантах и единоборствах.

Взбешенный бородач подбежал к Чену, не реагируя на попытки девицы его остановить (попытки сводились к капризному нытью: «Кейс, не надо!»). Китаец, добродушно и глупо улыбаясь, вяло поднялся.

— Ты меня достал, — заявил тот, кого девушка назвала Кейсом, воткнув указательный палец в грудь Чена. — А я сегодня нервный.

— Ну извини, я не знал, что ты такой ранимый, — триадовец был сама вежливость. Олег понял, что хама в безрукавке ничего хорошего не ждет.

— Этого мало. В качестве извинений хочу, чтобы ты почистил мои ботинки, толстяк. — И Кейс выставил левую ногу, демонстрируя остроносые сапоги со шпорами.

Чен наклонился, всем своим видом демонстрируя свои намерения отполировать сапоги до блеска. Здоровяк захохотал.

Внезапно гогот его превратился в бульканье, а из распоротого брюха с хлюпаньем начали вываливаться внутренности. Кейс с изумлением на лице пытался воспрепятствовать этому процессу с помощью упомянутых уже волосатых верхних конечностей. Наконец он бухнулся на пол.

Чен сосредоточенно вытер нож о клетчатую рубашку поверженного врага.

— Знаешь. — Триадовец повернулся к Дегтяреву. — Японские самураи всегда пытались разрубить печень противника, полагая, что это есть средоточие отваги воина. Это, конечно, не катана, но ведь и я не самурай. — Чен оглядел потрясенных пассажиров челнока и добавил с извиняющейся интонацией: — Я даже не японец.

— Не стоило его убивать, — заявил Вампир.

— Он назвал меня толстяком.

— Мы все очень сильно пожалеем об этом — его будет сильно не хватать, когда мы прилунимся.

— Знаешь, я уже по нему соскучился. — Чен с кривой усмешкой подошел к латиноамериканке и молча взял сумку с набором Кейса, которую черноволосая красавица уже считала своей.

— Кем был этот кусок мяса? — Триадовец вновь занял место между Вампиром и Олегом.

— Кеннет Эйсон, террорист, взорвавший Сфинкса и Эйфелеву башню.

— А в Сеть пустили информацию, что башню взорвали террористы из Восточного Сектора.

— Да, в течение последних четырехсот лет три четверти всех терактов якобы совершают они.

— А на самом деле?

— На самом деле любой теракт — ход в тонкой политической игре. Знаете о самом большом скандале начала двадцать первого столетия? Изучали историю?

— Это когда на одну из тогдашних империй уронили несколько пассажирских летательных аппаратов? — Ним поморщилась.

— Именно. — Вампир подмигнул девушке. — Первоначально тогда все также свалили на террористов Восточного Сектора. А помните, что было потом? Война с тем государством, в котором вроде бы прятался главный подозреваемый. До трагедии имперская промышленность переживала упадок, а после инцидента военные просто завалили заводы заказами, поскольку для проведения военных кампаний необходима просто куча всего. — Бывший агент КОБ поднял вверх указательный палец. — Империи этот теракт был необходим, как электрический разряд для реанимирования промышленности, а маленькая восточная страна просто подвернулась под горячую руку. Налицо подъем экономики целого сектора с помощью всего-навсего одного теракта.

— Если я тебя правильно понял, то Кейс взрывал для Единого Совета. — Олег был просто ошарашен.

— Скажем так: он был наймитом одного из Блоков Единого Совета.

Этот разговор помог Олегу избавиться от назревавшей истерики, и теперь, посмотрев по сторонам, Дегтярев увидел, что каждый спасался от нее по-своему: кто-то впал в апатию и с совершенно безразличным видом пялился в стену; кто-то в кабине пилота пытался наверстать упущенное в тесном общении с противоположным полом; кто-то со зловещей улыбкой сжимал-разжимал кулаки, представляя себя героем несостоявшейся еще битвы; кто-то тихо рыдал на плече соседа; кто-то с яростью кромсал ножом стенку каюты; Чен напрягал всю свою силу воли, чтобы не чесать культю — ему вообще было не до посадки; Ним с невозмутимым видом ножом чистила ногти; Вампир просто молча сидел, смежив веки; Розовый Слон шепотом молился.

Олег внезапно осознал, что находит какое-то странное садомазохистское удовольствие в созерцании чужой безысходности и даже в том, что сам он является собратом по петле этих несчастных.

Дегтярев мысленно улыбнулся и, поражаясь собственному спокойствию, — разве не он совсем недавно корчился, пытаясь совладать с истерикой? — подошел к мальчишке лет пятнадцати, скрючившемуся в углу и что-то царапающему на мятом-перемятом клочке бумаги невесть откуда взявшейся авторучкой.

— Привет, — миролюбиво начал Олег. — Ты-то как сюда попал? Я не помню твой рассказ о себе.

— Это, наверное, потому, что я ничего о себе не рассказывал. — Мальчишка в упор посмотрел на Дегтярева глазами, постоянно менявшими свой цвет. Голос был поразительно тверд.

— Почему?

— Не захотел. — Пожатие плечами. — Я вообще не люблю моральный стриптиз. Зачем обнажать свою душу перед незнакомыми? Тем более что умрут-то после этого не все, а в живых обычно остаются подонки и подлецы.

— Да-а, умеешь ты поднять настроение — зарядил меня оптимизмом на всю оставшуюся жизнь.

— Не очень длинную, кстати говоря. Ты сам начал этот разговор. Меня упекли сюда за «подстрекательство к мятежу и пропаганду антисоциальных настроений», а я всего лишь написал книгу.

Олег молча смотрел в каждое мгновение менявшиеся зрачки пятнадцатилетнего старика, гадая, что могли они видеть за свою короткую жизнь такого, чтобы превратить обычного мальчишку в черствого циника. Вспомнив о возрасте своего собеседника, Дегтярев решил поинтересоваться, почему Альберт — так звали мальчика — не поднял руку в то время, как Вампир спрашивал о боевых имплантантах и прочем. У мальчика не было гипертрофированных мускулов, и он ну никак не смахивал на серьезного бойца какого-нибудь вида единоборств.

— Ну, во-первых, в меня действительно кое-что вживили, во-вторых, я достаточно неплохо кое-чем владею, а в-третьих…

Мальчик пристально посмотрел в глаза Олегу, и того закружило в водовороте эмоций и грез, почему-то постоянно изменявших свой цвет. Дегтярев тонул в этих радужных кружевах — захлебываясь, он не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть.

А потом так же внезапно все кончилось, и Олег осознал себя лежащим на полу с чьим-то ножом у своего горла. Чужой нож держала своя(!) рука. Глаза абсолютно всех находящихся в каюте были устремлены на него; за частоколом ног валялся кто-то окровавленный.

— Прямо-таки день сюрпризов. — Вампир присел на корточки рядом с окончательно растерявшимся Олегом, неуловимым движением отобрав нож. Затем, резко обернувшись, посмотрел на по-прежнему сидевшего в неудобной позе и что-то записывавшего светловолосого мальчишку-подростка. — Ну надо же! Вот уж кого не ожидал здесь встретить! Значит, тебя все-таки поймали — спустя столько лет и жизней. Чужих. Дамы и господа, позвольте представить вам Альберта Лейбена — самого молодого и одного из самых искусных и жестоких охотников за людьми последнего поколения, поэта, ценителя искусств и просто очень умного человека. — Вампир отвесил поклон. — Его тело где-то на семьдесят процентов состоит из искусственных органов, имплантантов и прочих полезных в хозяйстве вещей. КОБ пытался поймать его с тех пор, как господину Лейбену исполнилось тринадцать. Сейчас ему восемнадцать и на его счету смерти четырех лидеров различных Блоков Единого Совета, тридцати двух крупных банкиров и президентов корпораций и целых две — специальных агентов Комитета Общественной Безопасности.

— Ты держишь в руках нож из моего набора. — Охотник за людьми посмотрел Вампиру в глаза, и тот отвел взгляд. — Ты можешь оставить его этому парню — мне он ни к чему.

В этот момент челнок начало нещадно трясти — летательный аппарат вошел в атмосферу Луны, искусственно созданную людьми лет через двадцать после основания на спутнике Земли первой колонии.

Первая колония, само собой, располагалась под куполом, сооруженным наподобие подводных ячеек, с той разницей, что строили его люди намного более квалифицированные, да и технология хоть и немного, но все-таки отличалась.

Первоначально из Луны собирались сделать что-то вроде курорта, позже отправить астрономов, построить несколько баз для подготовки космонавтов — в общем, сделать Луну цитаделью науки.

Этим благородным планам не суждено было сбыться, потому что какой-то умник решил, что гораздо дешевле превратить спутник Земли в хранилище радиоактивных отходов, тем более что все больше людей переселялись в подводные ячейки, а морское дно в то время уже давно выполняло функцию этого самого хранилища. Отправлять радиоактивный мусор на Луну показалось тогда гораздо безопаснее. В общем, предложение прошло на ура.

Потом какой-то другой гений, работавший на русскую мафию, которая в то время переживала период расцвета и обладала могуществом, какое не снилось даже нынешней триаде, изобрел установку по созданию искусственной атмосферы. Опытный образец установки подпольно собрали где-то в Средней Азии и совершенно нелегально использовали на Луне — так сказать, провели эксперимент. О мотивах братвы до сих пор ходят легенды. Известно, что по пьяни или на спор русские и не такое творили.

Землю в тот период сотрясали судороги глобальных эпидемий, и зараженных или даже заподозренных в том или ином заболевании зачастую просто уничтожали — Единый Совет «ликвидировал очаги», а соседи и прочие «борцы за чистоту» просто убивали. Причем очень часто вполне здоровых, но непохожих на них.

В такой обстановке депортировать инфицированных на Луну было гораздо гуманнее, чем подписывать им смертный приговор. Демагоги, конечно, тут же бросились с пеной у рта бить себя пяткой в грудь, заявляя об обратном, но дебаты очень скоро прекратились.

До отправки первого челнока с «прокаженными» на Луну были завезены почва, семена, животные и все необходимое для жизни; контейнеры со льдом регулярно сбрасывались на поверхность спутника — дело, конечно, дорогостоящее, однако это гораздо дешевле дани миллионами человеческих жизней и вымирания.

Еще до этого ученые, обитавшие под Куполом — та самая первая колония, — изобрели устройство, ликвидирующее разницу в притяжениях. За это изобретение обитатели первой колонии заплатили просто колоссальную цену — они не могли вернуться на родную планету, потому что прибор, названный гравитатором, вмешался во вселенную, именуемую человеческим организмом, и всех тех несчастных, попытавшихся вернуться на Землю, просто расплющило, размазав по поверхности планеты. Впрочем, они были сами виноваты, потому что не обратили внимания на предупреждения оставшихся. Что ж, кто не рискует, тот… живет гораздо дольше.

Когда обитателям Купола сообщили о скором появлении соседей, первая колония очень быстро была превращена в неприступную крепость. Сами обитатели называли это сооружение либо Колпаком, либо Цитаделью.

И если инакомыслящие иногда допускались под Колпак, то «прокаженным» путь туда был заказан.

Атмосфера Луны, так же как и земная, состояла из семи слоев, но слои эти были намного (а некоторые и во много) тоньше, а потому и защита изгоев была не ахти какой. Следовательно, продолжительность жизни даже абсолютно здоровых людей резко сокращалась.

Все это раз за разом толкало «прокаженных» и отвергнутых Цитаделью на ее приступ, однако все эти попытки до сих пор заканчивались безрезультатно, лишь умножая отчаяние нападавших.

Луна вне Купола была поделена между целой сворой группировок, образовавшихся в этой обители проклятых и проклинаемых.



Взвизгнув, челнок завис над этим гадюшником и спустя мгновение выплюнул кают-компанию, оказавшуюся просто большой защитной капсулой, которую спустили парашюты, подобные огромным цветам одуванчиков. А челнок вместе с уединившимися в кабине пилота вновь пробил тонкие слои атмосферы Луны и был таков.

Защитная капсула не имела иллюминаторов, и находившиеся внутри люди были слепы и глухи, не ведая, что творится за стенками «кают-компании».

Чудовищной силы удар о поверхность обрушил всех на пол; кое-кто не избежал вывихов, одна из девушек сломала ногу.

Едва оклемавшись, Вампир построил всех в боевой порядок и, не дожидаясь, когда на них нападут, сам выбил дверь капсулы.

Снаружи было тихо. Слишком тихо для того, чтобы не таить в себе нарыв готовой в любой момент лопнуть гноем смертельной опасности.

Плотно сомкнутое кольцо людей ступило на поверхность своего нового дома — прибежища изгоев и так называемых отбросов общества, порожденных обществом же, так стремящимся хотя бы казаться идеальным. Только больное общество способно породить таких, как Альберт Лейбен, Вампир, Чен, Кейс и даже Олег Дегтярев. Плоть общества отторгла их, словно отмирающие или больные клетки…

Больные! Прокаженные! Они везде, а потому им, здоровым, пока еще не зараженным, лучше двигать подальше от этого места.

Дегтярев уже хотел высказаться по этому поводу, когда услышал — вместе с остальными — какие-то странные звуки у себя за спиной. Обернувшись, Олег увидел замыкавшего их отряд человека висящим, вернее, подвешенным над землей. Захлестнувший тонкую петлю на шее несчастного, человек уже вовсю копошился в сумке своей жертвы. Кто-то метнул нож, и убийца, даже не вскрикнув, рухнул на поверхность Луны. Вырвавшись из строя, обладатель ножа бросился за своим оружием и сумкой убитого.

Когда парень уже шел обратно, с капсулы на него прыгнуло нечто человекообразное с длинной гривой и шипообразными наростами на руках и ногах, с лица, подобно бороде, пластами свисала кожа.

С воплем ужаса парень понесся к своим, однако чудовище, которое, несомненно, когда-то было человеком, в три прыжка нагнало свою обезумевшую жертву и, сбив ее с ног одним ударом шипастой лапы, свернуло несчастному шею.

Кольцо людей попятилось со всей возможной скоростью — никто не побежал, потому что большая часть людей была профессионалами, прекрасно понимавшими, что выжить в таком месте можно только вместе, а те, кто этого не понимал, не побежали, потому что Вампир обещал «сожрать с потрохами тех, кто попытается свалить». Неизвестно, какой смысл он в эти слова вложил.

Однако, как оказалось, они зря опасались чудовища — оно, завалив добычу, просто не обращало внимания на все остальное. Видимо, животные инстинкты полностью возобладали над разумом этого существа.

Впрочем, для новоприбывших — всех, кроме одного, — это был несомненный плюс, так как монстр убивал не для удовольствия, а добывая себе пищу. Глядя, а некоторые просто слыша, как чудовище трапезничает, мгновенно расстались с содержимым своих желудков, с тихой радостью осознавая, что не они бросали тот злополучный нож. О двух потерянных наборах также никто особо не сожалел — остался в живых, и на том спасибо.

Не успел отряд отойти от капсулы на более-менее приличное расстояние, как из-за холма неподалеку вышла довольно малочисленная — человек пять-шесть — группа людей, которая целеустремленно направилась к уцелевшим после приземления.

Сначала отряд под предводительством (никому даже в голову не приходило оспорить его лидерство) Вампира не придал появлению аборигенов особого значения — его группа была почти в три раза многочисленнее, но после испуганного крика Дегтярева: «Прокаженные!!!» — все принялись напряженно вглядываться в шесть неторопливо шагавших фигур.

Строй, естественно, сломался, ввиду того что кто-то все-таки решил убежать от греха подальше; кто-то — и таких было большинство — настороженно медленно отползал от подозрительной шестерки местных. Хуже всего пришлось тем, кто вывихнул ноги, а таких оказалось ни много ни мало четыре человека. Трех пострадавших девушек несли проникшиеся к ним жалостью мужчины, а единственному травмированному парню пришлось хромать, кривясь от боли, — нести себя он никому не позволил, а «костыль» сбежал одним из первых, едва услышав слово «прокаженные».

Шестерка приближалась с неумолимостью катка, и вторая группа — те, кто не разбежался, — уже могли разглядеть изъеденные язвами лица, сочащуюся из рваной плоти слизь, чуть согнутые пальцы, мелко вздрагивающие руки… и нечеловеческую всепоглощающую ненависть к тем, кто все еще здоров, кого еще не коснулась зараза.

Хромающий парень все больше отставал, и всем — и «прокаженным» и новоприбывшим — было ясно, что ему уже вряд ли удастся уйти. Едва осознав это, парень вынул из набора нож и со стоном бросил свою сумку отряду Вампира.

Высокий синеволосый юноша с кошачьей грацией, не выдержав, скинул с плеча сумку и дернул молнию на штанах, обнажив левое бедро. Напрягшись, он засунул руку внутрь бедра и, шипя и кривясь от боли, извлек из него длинный кинжал с костяной рукоятью.

— Айвор, не надо, его вряд ли удастся спасти. — Вампир схватил парня за плечо, попытавшись его остановить. Айвор просто выдернул плечо и побежал к хромому, оставляя в пыли следы своих ботинок.

Когда он подбежал к вывихнувшему ногу, того от «прокаженных» отделяло шагов пятнадцать — двадцать. Схватив парня в охапку, Айвор что было сил побежал обратно, однако ноша изрядно затрудняла движение, и в конце концов они оба упали.

Поднявшись на одно колено, хромой резанул ножом по голени первого подошедшего неизлечимого, Айвор в прыжке отрубил «прокаженному» голову. Один из пятерки уцелевших попытался схватить синеволосого бойца сзади, но сильнейший удар в живот заставил его кожу лопнуть с сухим треском, и нога застряла в жиже внутренностей.

Айвор не пытался воспрепятствовать падению — уже заваливаясь, он резко вытянул руку с клинком перед собой, и еще один несчастный упал с пронзенным насквозь горлом.

Его напарнику повезло немного меньше — в наличии имелся лишь выбитый глаз и нокаутированный противник; нож в схватке отобрали.

Двое оставшихся «прокаженных» решили ретироваться (вместе с новоприобретенным ножом).

Счастливые и довольные тем, что отбились, Айвор и спасенный им парень побрели к ожидавшему неподалеку отряду.



— Если вы сделаете еще шаг в нашу сторону, мы будем вынуждены закидать вас ножами. — Вампир и Айвор в упор смотрели в глаза друг другу: одни были полны грусти, другие — недоумения, но сомневаться в словах бывшего агента КОБ не приходилось.

— Почему?

— Вы имели физический контакт с «прокаженными» и наверняка заразились. Айвор, я пытался тебя остановить… Я оставлю две сумки с наборами — они ваши по праву. Надеюсь, мы больше никогда не встретимся.

Отряд, сократившийся почти наполовину, попятился по пыльной равнине.

Вампир так ни разу и не оглянулся — он не видел, как к двоим отверженным подошла пара уцелевших в схватке «прокаженных», и как четыре фигуры неторопливо двинулись в противоположном направлении.



Значит, Олег… значит, эта тварь тоже на Луне. Почему-то у меня такое ощущение, что именно из-за него я и оказался в этом скопище уродов. Олег — ключ ко всему… ключ к моей прошлой жизни… ключ к моей памяти… остается сущая малость — найти его.

Глава 9

Я хочу принести тебя в жертву тому, Кто когда-то пришёл за тобой… Ва-БанкЪ \"Шаман\" (альбом \"Нижняя Тундра\")[3]
Равнина сменилась небольшим лесочком, и Розовый Слон заметил, что к лунному климату лучше всего адаптировались хвойные — остальные растения были какими-то хилыми и выглядели довольно убого.

Не успел отряд углубиться в лес, как в людей полетели копья и всевозможные тяжелые предметы; все снова сбились в плотное кольцо, готовые в любой момент отразить атаку, однако нападавшие не показывались.

Вдруг один из тех, кто стоял в живом кольце, прикрывая девушек, не умевших драться или получивших травмы, вскрикнув, схватился за живот, после чего благополучно рухнул на землю.

Еще стонущего беднягу Вампир перевернул на спину, и его глазам предстала ужасная рваная рана.

Словно материализовавшийся из воздуха Лейбен одним резким движением свернул бедолаге шею.

— Так гуманнее, — пояснил он.

Внезапно Чен выхватил нож у одной из девушек и метнул в ничем не примечательное скопление рахитичных растений.

Тут-то и началось самое удивительное: клинок, не долетев до кустарника, воткнулся прямо в воздух где-то в метре от земли — так, во всяком случае, всем показалось, — и из этого места фонтаном начала хлестать кровь.

— Все, кому имплантированы тепловые датчики, активируйте их, — крикнул триадовец. — Остальные просто размахивайте ножами.

Датчики оказались только у самого Чена, Лейбена, Вампира и Ним, остальные, сбившись в кучу, строго следовали указаниям однорукого китайца.

Счастливые обладатели искусственных глаз прыгали, носились вокруг ощетинившегося и постепенно вырезаемого отряда, уворачивались от чего-то невидимого, угрожающе рычали и ругались и вообще очень сильно смахивали на людей, дерущихся с собственными тенями. Вот только раны, которые они получали, были вполне реальными.

Чен, зажимая горло своей единственной рукой, упал на спину, чтобы никогда уже не подняться.

Лейбен, каждый раз запуская обе руки (которые уже почти по локоть были в крови) в пустоту, вынимал из нее еще трепещущее сердце.

Вампир с воплями орудовал не только ножом, руками и ногами, но и весьма успешно использовал зубы, в очередной раз повергнув в шок впечатлительных девушек.

Ним, казалось, двигалась с какой-то ленцой и даже с некоторой медлительностью, и только блеск в ее глазах выдавал чувство азарта, которое она испытывала. Руки ее непрерывно двигались, словно бы отдельно от всего остального, без всякого ритма — совершенно хаотически, и движения эти прерывались на доли секунды, во время которых Ним делала резкие выпады, после чего с довольной улыбкой переходила к очередной невидимой жертве.

После схватки, которая кончилась так же внезапно, как и началась, было решено устроить привал, во время которого все перекусили сухим пайком из набора, запивая его водой из фляг, а Олег похоронил Чена.

Когда Дегтярев отошел от могилы, в душе личинкой-паразитом поселилось чувство, что вместе со своим бывшим однокурсником он хоронит последнее звено, связывавшее его с Землей. Конечно, оставались еще воспоминания о Лесе и отце…



Потратив четыре часа на сон, отряд двинулся дальше. Куда? Никто не мог внятно ответить.

— «Невидимки», — сообщил Вампир. — Эту банду «накрыли» три года назад в Африке. Чистейшая операция — «невидимок» взяли в полном составе.

— А почему они стали невидимыми для невооруженного глаза?

— Имплантированными могут быть не только органы. Искусственно измененная пигментация кожи — и ты становишься хамелеоном-переростком. Впрочем, об этом нам может поведать наш общий знакомый, правда, Альберт?

Лейбен в ответ промолчал.

— Откуда тебе известны подробности фактически о каждом преступнике? — вмешался Розовый Слон. Лейбен криво усмехнулся.

— Кровь. Тех, кого я укусил, могу перечислить поименно с чтением их полного досье. Краткую информацию обо всех более-менее крупных преступниках я имею вот здесь, — Вампир постучал по своему лбу кончиками пальцев, — как спецагент КОБ. Информационная база постоянно обновлялась до того момента, как я… хм… ушел в отставку.



— Твое танто-дзюцу — настоящее произведение искусства, а меня просто тянет ко всему прекрасному, — с этими словами Лейбен подошел к Ним.

— Это признание? — Ним выгнула бровь.

— Нет, простая констатация факта с элементами легкого флирта.

— Знаешь, — тряхнув золотыми локонами, девушка улыбнулась, — ты первый, кто честно заявляет, что флиртует со мной.

— Всегда приятно быть первым. Ты выглядишь, да и вообще ведешь себя так, словно весь твой жизненный путь усеян осколками разбитых мужских сердец.

— В чем-то ты прав, — Ним попыталась состроить задумчивую мину, но опять рассмеялась. — Но это были не только мужские сердца. Нет! Не в этом смысле! Я имела ввиду сердца подружек и жен покоренных мной мужчин.

— Слушай, когда мы только подлетали к Луне, ты что-то нам впаривал про религию. — Олег Дегтярев и Розовый Слон шли рядом, и несостоявшийся программист, биохимик и филолог решил поговорить о чем-то, надеясь найти в человеке со столь странным именем интересного собеседника.

— Я не фанатик, просто долг каждого верующего принести Свет в жизнь как можно большего количества людей, — ничуть не смутившись, охотно пояснил взломщик.

— Ты христианин?

— Видишь ли, в чем дело. — Розовый Слон ненадолго впал в задумчивость. — Христиане, по сути, многобожники.

— Да ну?!

— Посуди сам, — сетевик выставил ладонь, приготовившись загибать пальцы. — Во-первых, Бог отец, во-вторых, Бог сын, в-третьих, Святой Дух.

— А ты, значит, не христианин, — Олег не спрашивал, а всего лишь констатировал факт. Это становилось интересным.

— Нет, — Розовый Слон отрицательно помотал головой. — Я монотеист. Бог един, и он еще ни разу не являл свой лик ни одному из смертных.

— А как же Христос?

— Иисус Христос — пророк Всевышнего.

— Да-а, озадачил ты меня, Слоняра, — Дегтярев не лукавил, он был настолько поглощен спором с самим собой, что даже не заметил, как отряд вышел из лесочка на открытую местность, которую вполне можно было назвать равниной, если бы не впадины кратеров.

Вампир вновь собрал всех в боевой порядок, и кольцо людей, заметно уменьшившееся в размерах, поползло по равнине, словно какой-то неведомый зверь.

Смертельная опасность не замедлила появиться. На этот раз ничего экзотического — обычные люди свирепого вида с какими-то стальными частями капсул — заточенными или выглядевшими внушительно за счет своего веса.

Орда оборванцев выпрыгнула из ближайшего кратера, подобно чертику из табакерки, однако отряд новоприбывших был вполне готов к появлению чего-то подобного, поэтому не побежал и не растерялся никто, только Лейбен вышел из строя, мотивируя это тем, что так ему будет гораздо удобнее.

Первый наскок банды, насчитывавшей примерно двадцать человек, живое кольцо оборонявшихся отразило, правда не избежав при этом потерь; никто не оглядывался, чтобы посмотреть, что же творится у него за спиной, потому что это было чревато, но звук удара чего-то тяжелого, треск ломающихся костей, тихий запоздалый стон умирающего и дикий визг девушек слышали все.