— Артур? — Мужчина нахмурился. — Какой Артур? Что-то не припомню... У нас таких нет. Кольку знаю, а этого — нет.

Ну да, конечно, Колька ведь потребитель товара, а Артур — всего лишь продавец. Сам он не употребляет. Да и сложно было представить Артура в его шикарных пиджаках на фоне здешних интерьеров.

— Ладно, — махнул я рукой. — Поищем в другом месте...

Я двинулся дальше. Мне предстояло проверить еще человек пятнадцать, но тут внезапно мужик с сигаретой окликнул меня.

— Эй, парень! С фонариком!

— Что? — обернулся я.

— Ты все-таки посмотри здесь. Поищи Кольку. Я сам-то его не видел, но у нас тут такой бардак, что он запросто может где-нибудь валяться на полу. Поищи, мой тебе совет...

— Хорошо, — кивнул я, хотя собирался облазить клуб и без советов всяких там курильщиков конопли.

Но тут стали происходить вещи совсем неожиданные. Откуда-то сверху, от дальнего конца зрительного зала, ударил невероятно яркий луч света, высветивший прямоугольный кусочек пола перед сценой. Я уже настолько свыкся с темнотой, что прорезавший ее луч показался мне чем-то фантастическим. Как будто посреди обычного летнего дня в безоблачном небе открылось окошко, откуда высунулось розовощекое ангельское личико и раздался голос: «Ну что, ребята, как жизнь?»

Голос действительно раздался, но спросил он о другом:

— Что там за дело? Кто это орет?

— Никто не орет! — ответил мужик с сигаретой. Он даже не повернулся в сторону луча. Я на всякий случай выключил фонарик.

— Это ты, что ли, Рома? — спросили сверху уже не так раздраженно.

— Я, кто же еще... — буркнул мужик с сигаретой и добавил, хотя его никто об этом не просил: — Тут один парень Кольку Фокина ищет. Я ему сказал, что вроде бы нет его у нас...

— Что? — спросили сверху. И, как мне показалось, в голосе что-то изменилось. Не к лучшему.

Тут началось светопреставление. В том смысле, что в зале стал постепенно зажигаться свет. Сначала задрожала тонкая полоска люминесцентного светильника в дальнем конце зала, у входа, через который я сюда попал. Тут же стало понятно, откуда раздается голос: винтовая лестница вела от входа в зрительный зал наверх, примерно метра на три, и там располагалась дверь в будку киномеханика. Сейчас эта дверца была распахнута, оттуда лился поток света, который становился все менее видимым по мере того, как включались светильники по всему залу.

Я прищурил глаза и пошел по проходу, надеясь выбраться к выходу, прежде чем сверху скажут еще что-нибудь. Почему-то мне казалось, что ничего хорошего от человека из кинобудки ожидать не следует.

И я не ошибся.

— Рома, где он? — заорали сверху. Я не смотрел в сторону будки, но совершенно отчетливо слышал стук ботинок по лестнице — человек сбегал вниз. — Рома, где эта падла? Мочи его!

— Что? — сказал Рома. Я знал, что из расслабленного состояния ему будет трудновато выйти. — Кого мочить?

— Этого гада! Который Кольку ищет! Мне Артур звонил, предупреждал... Это сволочь, которую надо...

Что именно надо делать с этой сволочью, он не сказал, потому что увидел меня. Надо отдать этому типу должное, он сразу сообразил, что чужак, интересующийся Колькой Фокиным, — это я. И он кинулся на меня. Может быть, он надеялся, что я буду стоять на месте и ждать, пока со мной сделают все, что должны. Но я повел себя совсем по-другому.

Я врезал ему в лицо, и он отлетел назад, покатился по грязному полу, очумело сверкая белками и оставляя кровавый след. А также выбитые зубы.

Однако и меня ждало разочарование: прорваться к выходу из зала становилось все труднее. Из кинобудки спустились еще двое парней, и теперь они помогали встать на ноги своему обиженному приятелю. Крики и шум разбудили некоторых обитателей клуба. Они соображали медленно, но верно: тип с разбитым лицом тыкал пальцем в мою сторону и вопил, что меня надо немедленно урыть, кончить, покоцать и сделать еще что-то такое же неприятное. Откуда-то справа в меня полетела пустая бутылка. Я увернулся, но ситуация нравилась мне все меньше и меньше.

Троица из кинобудки решительно двигалась на меня, поблескивая раскрытыми лезвиями ножей. Справа тоже подымались какие-то малосимпатичные ребята. Даже Рома бросил сигарету и двинулся в мою сторону. А уж когда на входе появился, держась за нос, давешний страж, лишенный газового пистолета, я понял, что дело дрянь.

Меня потеснили к сцене, и я подумал, что выбраться отсюда мне удастся разве что путем отстрела всех особо решительных молодых людей...

И когда я уперся спиной в порожек сцены (а до сверкающих ножей было метра четыре), то ничего другого уже не оставалось, как судорожно схватиться за рукоятку «беретты» и извлечь ее на свет. Я выставил пистолет вперед, сделал зверское лицо и спросил:

— Ну и кто хочет сдохнуть первым?

Наверное, я не учел специфики аудитории, к которой обращался с такой замечательной речью. Они не схлынули назад с выражением ужаса на лицах. Они не разбежались в стороны и не попадали на пол. И уж конечно никто не поднял руки вверх. Вместо этого в группе столпившихся передо мной людей произошло какое-то движение. Каким-то чудом я успел среагировать, и направленный на меня выстрел ушел вверх. В руке одного из троих «кинобудочных» типов появился пистолет, и я не стал дожидаться следующей пули. Я выстрелил, целясь поверх голов, и запрыгнул на сцену, откуда выстрелил еще раз. Наконец-то в рядах нападавших появилось нечто похожее на испуг. Кто-то даже упал, закрывая голову руками. Завизжала девица, пять минут назад принявшая меня за свою маму.

Но эти сволочи из кинобудки, настроенные весьма решительно, не успокаивались. В мою сторону грохнул еще один выстрел — мимо. Зато прилетевшая из зала пивная бутылка больно ударила меня по коленке. Я подумал, что их слишком много. Даже больше, чем патронов у меня в двух обоймах.

И я побежал. Как ураган — мне так показалось, — я пронесся через сцену, нырнул под белые лоскуты старого экрана, перепрыгнул через какие-то ящики, через пыльные мешки, на маленькую лестницу — запасной выход. И он был закрыт.

Я выстрелил два раза в замок и пнул дверь что было сил. Третья пуля пропела свою мажорную песню в опасной близости от моей головы. И я нырнул в темные недра, скрывавшиеся за распахнувшейся дверью. Стены дышали холодом и сыростью, я то и дело спотыкался о какие-то кочки, камни, доски. Сзади с ревом неслись преследователи.

По себе знаю: погоня — вещь возбуждающая. Особенно когда толпа преследует одного человека. И я решил охладить их пыл. Я остановился, прижался к стене и три раза выстрелил назад. В темноте я не видел преследователей, но, судя по всему, стрелял я почти в упор, потому что вопли испуга и боли раздались едва ли не над моим ухом. Я целился в ноги, поэтому вряд ли кого-то убил. Был слышен шум падения нескольких тел — как обычно случается, на первого упавшего налетели задние. Погоня застопорилась, а я ринулся вперед.

Метров через двадцать тоннель уперся в еще одну закрытую дверь. Я вышиб и ее и стремглав вылетел на залитый солнцем двор клуба. На мое счастье, он был пуст. Я в несколько прыжков преодолел кучу кирпичей, перемахнул через забор и увидел спасительный «Форд». Забег вышел еще тот.

Когда я завел мотор и дал задний ход, отъезжая от забора, оказалось, что «кинобудочники» еще не угомонились. Тот, самый громкоголосый, которому я выбил пару зубов и который, как я напрасно надеялся, должен был напороться на пулю в тоннеле, отодвинул доску в заборе и показал свое ожесточенное лицо.

В ответ я выставил в окно руку с «береттой». Расстояние между нами увеличивалось, но я успел заметить, как мой преследователь достал мобильный телефон и принялся названивать. Наверное, жаловался Артуру на мое плохое поведение.

Пусть. Ему полезно будет узнать, что я начал показывать зубки.

Глава 26

Как только я выехал на более приличную дорогу, я притормозил у обочины и позвонил Максу.

— Фух, — облегченно вздохнул я, услышав его голос. — А я боялся, что ты уже умотал за своей машиной.

— Так не прошло еще полчаса, — удивленно отозвался Макс. — Всего пятнадцать минут прошло. Я даже не волновался.

— А стоило, — сказал я. Признаваться Максу, что у меня было немного другое ощущение времени и что я прожил за эти пятнадцать минут если не полжизни, то хотя бы десять ее процентов, я не стал. К чему волновать семейного человека?

— Так все в порядке?

— Ты имеешь в виду машину? В порядке.

— И машину, и тебя, — обиженно сказал Макс. — О тебе я тоже беспокоюсь.

— Спасибо, — благодарно произнес я. — Сообщаю тебе, что сейчас я еду в кафе «Босфор». Знаешь такое?

— В кафе? — благодушным голосом отозвался Макс. — Перекусить решил? Ладно... «Босфор»?! — наконец сообразил он. — Это там, у парка? Какого черта тебя туда понесло?! Тебе мало в прошлый раз врезали?

— Врезали мне нормально, — сказал я. — И достаточно. Я больше не собираюсь получать по шее. Вот сам кому-нибудь...

— Ты это кончай, — строго произнес Макс. — Ты не зарывайся...

— Я не зарываюсь. Я сейчас позвоню Гарику. Если он не разрешит, я никуда не поеду.

— Неужели? — с подозрением спросил Макс. — Тогда ладно... Обязательно посоветуйся с Гариком.

И я посоветовался. Гарик был приятно удивлен моим звонком. Сначала он немного удивился моей просьбе. Но я настаивал. И в конце концов он согласился.

— Как-то это все сомнительно, — сказал Гарик.

— А цель оправдывает средства?

— Если других средств нет.

— У меня — нет. У вас, по-моему, тоже.

— Хорошо, Костя, — согласился Гарик. — Как вы меня запрягли быстро...

— Но вы же обещали прикрытие...

— Да я не отказываюсь, — услышал я и поехал в «Босфор». По пути я остановился, подошел к телефону-автомату и позвонил в милицию. Я сообщил, что из клуба железнодорожников слышатся выстрелы, и повесил трубку. Обитатели клуба заслуживают хорошей трепки. Хотя бы за негостеприимство.

Если в клубе железнодорожников я искал самого Колю, то в «Босфоре» мне был нужен тот, кто сможет меня привести к Коле. Конечно, лучше всего, если там окажется сам Артур. На худой конец сгодится и Петя. Или бледнолицый со шрамом на лбу. Кто угодно сгодится, потому что меня уже было не остановить. Я уже встал на тропу войны. Я уже начал кусаться.

Вот только ментам из Молодежного парка мне не следовало пока попадаться на глаза, потому что против них я ничего бы сделать не смог. Пока.

Я пару раз проехался вокруг «Босфора», покружил у Молодежного парка, всматриваясь в прохожих, ища знакомые лица. Потом я решился.

У «Босфора» стояли довольно крутые машины, так что я оставил «Форд» в хорошей компании. Если бы у меня была с собой бутылка водки, то я бы сейчас хлебнул глотка-другого для куража. Но водки не было, приходилось куражиться на трезвую голову. Я выщелкнул из «беретты» обойму с оставшимися двумя патронами и вставил новую, полную. Потом я снял спортивную куртку и остался в рубашке, которую перетягивала наплечная кобура. В карман брюк я положил шокер, в другой карман — мобильный телефон.

Теперь я был готов. Хлопнув дверцей «Форда», я одернул рубашку и зашагал к двери «Босфора». Встречная женщина уставилась на мою втиснутую в кобуру «беретту», как на восьмое чудо света. Тоже мне, невидаль! Наверняка у большинства завсегдатаев «Босфора» такие игрушки тоже имеются. Только они их держат в специально устроенных тайниках, под сиденьями машин, в багажниках. А у меня — вот, смотрите, завидуйте! Ничего не таю, вся душа — та, что в кобуре, — нараспашку. Свободный гражданин свободной страны, где так легко можно разбогатеть на страхе и смерти. Я толкнул ногой входную дверь «Босфора» и оказался внутри.

Душное помещение метров двадцати в длину. Справа — стойка и бар, слева — столики. Зрачки у бледного охранника — как металлические рубли, я коллекционировал такие в детстве. Он протянул ко мне руку, но очень медленно и осторожно. Я прохожу мимо, не обращая на него никакого внимания. Что за охранник, у которого из оружия лишь табличка на груди с импортным словом «секьюрити». Он все-таки решился на активные действия и коснулся меня кончиками пальцев сзади за плечо. Я подаюсь этим плечом назад, он получает толчок в грудь и отлетает туда, где и должен находиться, — на скромную табуретку у двери.

Он приземляется на табурет с таким шумом, что все посетители кафе и бармен смотрят на нас. Женщина в белом коротком халате, которая убирает грязную посуду со столов, тоже смотрит на нас. Мне нравится, когда на меня обращают внимание женщины.

Без дальнейших предисловий я рву из кобуры «беретту». Я облизываю языком губы, чуть наклоняю голову вправо и подергиваю нижней губой, словно хочу всем продемонстрировать свои зубы. Я нервный. Я очень нервный. И лучше не пытаться проверить, насколько я нервный, чтобы начать палить в общественном месте. На меня смотрят четырнадцать пар глаз. Некоторые из них обеспокоены. В некоторых читается ужас. Они не знают, за кем из них пришли. Они не знают, по ком сегодня прозвонит колокол.

Я кручу головой, будто воротник рубашки режет мне шею, потом прохожу к стойке бара. Пистолет смотрит вперед — он как бы ни на кого конкретно не нацелен. Он нацелен сразу на всех.

— Где Свинтус? — цежу я сквозь зубы. Я произношу эти два слова негромко, но меня слышат все. Только бармен оказывается настолько смелым, что переспрашивает:

— Кто? Кто вам нужен?

У парня деловой подход. Кто вам нужен? Кому вы хотите вышибить мозги вашим чудесным пистолетом? Сейчас я его позову, он отлучился в туалет. А вы посидите пока, выпейте чашечку кофе по-турецки. У нас чудесный кофе...

— Свинтус, — повторяю я, одарив бармена взглядом бешеных глаз. — Еще его зовут Петя... Где этот пидор?!

Посетители несколько расслабляются. Их не зовут Петя. Это не за ними. Некоторые даже пытаются начать есть, но получается что-то неважно. Слишком трясутся руки, чтобы удержать на весу вилку с сосиской.

— Это какой Петя? — бармен берет на себя роль посредника.

— Это пидор, толстый усатый пидор, — сообщаю я. — Иногда он пасет здесь свое жирное тело.

— По-моему, его сейчас здесь нет, — осторожно замечает бармен. Дурак, это я и сам вижу. Как только я влетел в «Босфор», я сразу же понял, что Пети здесь нет и мне придется ломать комедию, приманивая его своими истерическими воплями, как охотник подманивает утку манком. Я был охотником.

— Я урою этого мудозвона! — кричу я. — Эта трусливая погань от меня не спрячется! Я забью ему свой ствол в задницу, и никакой Артур не спасет Свинтуса!

При упоминании Артура бармен меняется в лице. Кажется, он начинает понимать.

— Так ведь нет здесь ни Пети, ни Артура, — говорит он.

— Нет? Тогда я сяду здесь. — Я показал стволом «беретты» на ближайший столик. — И буду там их ждать. Пока они не заявятся. И тогда жирная скотина...

Сзади открывается дверь, и внутрь просовывается чья-то длинная прыщавая физиономия. Я резко поворачиваюсь назад, хватаю парня за шиворот, втаскиваю в «Босфор» быстрее, чем он может что-то сообразить. Дверь бьет его по икрам.

Я толкаю его к стойке и снова поворачиваюсь лицом к почтенной публике. Новоприбывший бел лицом, как стиральная машина «Аристон». Я всматриваюсь в него и с сожалением говорю:

— Нет, это не Свинтус...

— Может быть, вы зайдете попозже? — предлагает бармен. — Когда Петя подъедет... Я скажу, что вы заходили. Как ему передать — кто его спрашивал?

— Кто его спрашивал? — Я ухмыляюсь. — Скажи, что приходила его смерть. Вот так... А зовут меня Костя.

— Хорошо. — Бармен спокоен. — Я так и скажу.

— Я не буду далеко отъезжать, — говорю я, начиная отступление к двери. — Здесь неподалеку подожду толстого урода. У меня с ним кое-какие счеты. Он мне надоел, гад вонючий...

Бармен понимающе кивает. Он знает, как могут надоесть вонючие гады.

Напоследок я хлопаю дверью так, что в окнах «Босфора» дрожат стекла. На улице я вкладываю пистолет в кобуру и быстро направляюсь к «Форду». Я не сажусь в машину, а остаюсь стоять, прислонившись к капоту. Меня должно быть хорошо видно из «Босфора».

И если я что-нибудь в чем-нибудь понимаю, то бармен сейчас набирает номер Пети и говорит ему о том, что какой-то тип с «пушкой» только что ввалился в «Босфор» и клялся, что замочит эту жирную скотину, то есть тебя, Петя, и вдобавок материл тебя... Как он выглядел? Сейчас я расскажу, как он выглядел. Да, похож. Он никуда не свалил, он стоит на улице возле своей тачки и ждет. Да уж, Петя, приезжай и сделай что-нибудь. Такие психи нам тут совсем некстати. И неудобно перед людьми — что они о тебе подумают, если какой-то козел себе позволит так тебя поносить...

Приезжай, Петя. Мы все с нетерпением тебя ждем.

Глава 27

То, что Петя сильно не в духе, было видно по тому, как он вел машину на подъезде к «Босфору». Резина взвизгнула, когда его «девятка» вынеслась из-за угла, а потом, нервно вихляясь из стороны в сторону, полетела к кафе. Петя так затормозил, что мне стало жалко его покрышки. Он вывалился из машины на улицу, взлетел по ступенькам в «Босфор» и пару секунд спустя выскочил наружу.

Он был в бешенстве. Причем настолько, что терял над собой контроль. Болван. От «Босфора» Петя кинулся к своей машине, потом дернулся к парковой ограде, замер и наконец-то сообразил оглядеться. Я не прятался, и Петя довольно быстро меня высмотрел. Теперь его ярость получила точное направление.

По-бычьи склонив голову и сжав пальцы рук в два увесистых кулака, он кинулся в мою сторону. Из окон «Босфора» высунулись несколько заинтересованных лиц. Может быть, они даже делали ставки на меня и на Петю. Если бы у меня был красный носовой платок, это еще больше напоминало бы корриду.

Я стоял, не двигаясь с места, скрестив руки на груди. Приближение Пети напоминало стихийное бедствие, нечто вроде тайфуна или смерча — встречные торопились убраться с его пути, с опаской поглядывая вслед.

— Ты! — завопил он, выставив в мою сторону указательный палец, похожий на сосиску. — Покойник! Укатаю в бетон гада! Сотру в порошок!

Его багровая морда — слово «лицо» тут было явно неуместно — свидетельствовало о том, что Петя созрел. Я завел его еще позавчера, тем вечерним разговором. Сегодня он был обижен не на шутку. Знать, что какой-то дохляк, недавно валявшийся у тебя в ногах, бегает по городу и поливает твое имя грязью, — к такому Петя не привык. В своей бешеной решимости стереть меня в порошок он упустил из виду, что сегодня он был один — это во-первых. А во-вторых, сегодня я был готов к встрече. Не он застал меня врасплох, а я выманил его сюда.

На его оскорбления я ответил коротко.

— Свинтус, — сказал я, — не порть воздух.

Он взвыл и кинулся вперед. Я не сомневаюсь, что, попади я под его кулак, Петя смог бы выполнить свою угрозу насчет порошка. Кулаки у него были еще те. И видя, что я стою у «Форда», не собираясь бежать, Петя по наивности решил, что легко повторит все то, что делал недавно у фокинского дома.

Петя махнул правой рукой, и та рассекла воздух над моей головой. Я поднырнул под зубодробительным устройством, что у Пети называлось кулаками, и коснулся Петиного живота электрошокером.

Эффект получился поразительный — Петя будто отключился от источника энергии, которой он подпитывался до этой секунды. Он вздрогнул, вытянулся и повалился на асфальт, широко раскинув руки. В этот момент я, как истый тореадор, ждал цветов на арену и грома аплодисментов. Но лица зрителей безмолвно исчезли из окон «Босфора». Они явно болели за Петю, а не за меня.

Что ж, обойдемся без оваций. Я стоял над телом Пети, как охотник над поверженным зверем, когда сзади раздалось:

— Так это ты?

— Извините, не понял. — Я повернулся и увидел того самого сержанта — мастера лупить дубинкой по шее. Он хмуро смотрел на Петю, поигрывая своим резиновым орудием, и, судя по выражению лица, прикидывал, что со мной такое сотворить — то ли пристрелить на месте, то ли отметелить дубинкой до потери сознания.

— Я же тебе говорил? Я же тебя предупреждал? — негромко произнес он. Я посмотрел в сторону «Босфора» — оттуда выходили люди. Они поглядывали на нас и переговаривались. Они ждали отмщения за Петю.

— Ты на меня смотри, — попросил сержант. — На меня смотри, падла, когда я с тобой разговариваю. Какого хрена ты лезешь сюда? На мою территорию? Ты думаешь, что твое удостоверение здесь что-то значит? Ты думаешь, оно тебя спасет? Или «пушка» тебя спасет? Есть у тебя на нее разрешение?

— Есть, — весело сказал я. Мое веселье сержанту не понравилось. Он снял с пояса рацию и сказал:

— Это Восьмой. Васильев, пришли-ка мне машину к «Босфору». Тут нападение на гражданина. Вооруженное нападение.

— Это правильно, — одобрил я. — Нападение было. Только не вооруженное. Разве что в машине у него найдется что-нибудь.

— У него? — удивленно спросил сержант. — Он — жертва. А у тебя целый арсенал. Шокер, «ствол»... Смотри, парень. Не послушался меня, так мы тебя оформим по полной программе... — И он положил руку на свою кобуру. — Стой смирно, не дергайся. Не то я тебя быстро угомоню.

— Не сомневаюсь.

Да, в чем я не сомневался, так это в способности сержанта и его коллег оформить меня по полной программе. С руками, прикованными наручниками к батарее в отделении милиции. С отбиванием почек и прочими малоприятными последствиями. Чтобы не любить сотрудника частного охранного агентства, можно и не быть продажным милиционером. Частные охранные агентства не любил министр внутренних дел, считая их ненужным конкурентом, а все остальные сотрудники МВД — от первого заместителя министра до последнего участкового — это мнение разделяли. Поэтому я не обращался в милицию после того, как Петя с компанией избили меня возле фокинского дома, — это было бесполезной тратой времени. Поэтому я мог довериться далеко не каждому человеку в форме, а лишь редким проверенным людям.

Например — Гарику.

— Здравствуйте, сержант, — сказал Гарик, вылезая из служебной «Волги». — Что у вас тут происходит?

— А вы... — подозрительно посмотрел на него сержант, но в ответ Гарик уже совал ему под нос удостоверение. — Понятно...

— Управление по борьбе с организованной преступностью, — сказал Гарик. — Что здесь происходит? Константин?

— Вот это один из тех, кто напал на меня тогда, — сказал я и кивнул на Петю, который уже открыл глаза и теперь пытался подняться. Происходящего вокруг он пока не осознавал. — Случайно увидел его, попытался задержать, он оказал сопротивление.

— Понятно, — сказал Гарик. — Сержант, задержите этого человека. Он проходит по одному важному делу.

— Этого задержать? — сержант посмотрел на Петю, Петя посмотрел на сержанта, и во взглядах обоих читалось изумление и досада.

— Конечно, — ответил Гарик. — Не его же. — Он хлопнул меня по плечу. Я посмотрел на сержанта и засмеялся. Так злорадно, как только мог. Лицо у сержанта стало пепельно-серым.

— Сейчас придет машина, — сказал он угрюмо.

— А пока наденьте на него наручники, — приказал Гарик.

— Наручники?

— Ну да, у вас же есть наручники.

— Есть, — признался сержант.

— Вот и надевайте.

Петя не произнес ни слова во время процедуры надевания наручников на его запястья, он только изумленно сопел, поглядывая на меня, да сморщился от боли, когда кольца наручников защемили кожу.

— Везите его в отделение, — продолжал давать указания Гарик. — Оформляйте задержание, все как положено. Мне и Константину сейчас не до этого, но вечером мы, может быть, подъедем. Костя даст показания. А завтра-послезавтра заберем этого бугая от вас в СИЗО.

Сержант никак не мог поверить в происходящее. Он все таращился на Гарика, будто ждал, что тот передумает и даст какие-то другие инструкции. Особенно бесила милиционера моя ехидная усмешка.

Минут через десять приехал милицейский «газик», который вызывал по мою душу сержант. Петю затолкали в машину, а сержант вдруг изъявил желание лично проконвоировать задержанного.

— Пожалуйста, пожалуйста, — не возражал Гарик и, как только «газик» тронулся с места, поехал в своей «Волге» следом. Я представил, как матерится, глядя в зеркало заднего вида, сержант, и улыбнулся.

Потом я сел в «Форд» и включил зажигание. Покидая площадь у «Босфора», я позвонил Максу в контору и сказал:

— Ты удивишься, но пока мы живы и здоровы.

— Вы — это кто?

— Я и твоя машина.

Глава 28

Мы встретились с Гариком в переулке, что располагался метрах в пятидесяти от отделения милиции, куда десять минут назад был препровожден Петя. Я обратил внимание, что Петя вылезал из милицейской машины в хорошем расположении духа. И я догадывался, чем это объяснялось. «Волга» Гарика, всю дорогу шедшая за «газиком», проехала мимо отделения. Сержант остался без надзора. А со своими он запросто мог договориться.

Гарик проехал по кругу и подрулил в переулок, где уже ждал его я.

— Ну как? — поинтересовался он, вылезая из машины.

— Пока не выходил, — ответил я. — А если бы ты действительно приехал вечером за Петей? Как бы они объяснили, что задержанного нет на месте?

— Господи, да можно придумать миллион объяснений, было бы желание, — вздохнул Гарик. — Они могут сказать, что отпустили твоего Петю под подписку о невыезде. Только домашний адрес и имя, которые он назвал, окажутся фальшивыми. У сержанта, насколько я заметил, очень хитрые глазки.

— Это точно, — согласился я. — Спасибо, что приехал. Очень вовремя.

— Сейчас надо будет ехать обратно. — Гарик посмотрел на часы. — Я не могу целый день с тобой болтаться, иначе начальство меня сожрет. Ты постарайся пока не влипать ни в какие истории.

— Я влип только в одну историю, — усмехнулся я. — И никак из нее не выберусь. Кстати, ты не узнавал насчет «БМВ»?

— Номер, который ты мне вчера сказал по телефону?

— Да, это Артур на ней ездит.

— Ездит-то, может, и Артур. Только машина зарегистрирована не на него. Владельцем этого «БМВ» является некто Варнаков. Если Артур на «БМВ» и ездит, то по доверенности. Кстати, прописан он у родителей, но дома не живет. Где обитает — неизвестно. Вот все, что я сумел выяснить.

— Негусто, — оценил я, не переставая следить за дверями отделения милиции.

— Есть, правда, одна деталь... — продолжил Гарик.

— Что за деталь?

— Этому Варнакову по документам 92 года. И аж три машины на него зарегистрированы. Не много ли?

— То есть он как бы прикрытие для Артура? Он оформляет все свое имущество на этого Варнакова...

— А может, и не только на Варнакова. Может, у него есть несколько таких божьих одуванчиков. Смотри — получается, что у самого Артура и нет ничего. Налоговая инспекция не придерется, если арестуют — то конфисковывать нечего...

— Кристина говорила, что летом Артур живет на даче. У его родителей никакой дачи нет, я узнавал. А вот если...

— Я понял, — кивнул Гарик. — Надо выяснить, не зарегистрирована ли на имя этого Варнакова еще и дача. И где вообще этот Варнаков сам находится. Может, он уже на кладбище давно отдыхает.

— Смотри! — Я кивнул в сторону отделения милиции. — Вот и они...

Из дверей сначала показался сержант. Он огляделся по сторонам, не увидел ничего для себя опасного, потянул за дверную ручку и выпустил на улицу Петю. Тот был угрюм, что-то негромко втолковывал сержанту, размахивал руками и дымил сигаретой как паровоз.

— Все, амнистия вышла для твоего приятеля, — тихо засмеялся Гарик. — Ладно, я поехал на работу. Про дачу Варнакова я разузнаю к концу дня, а ты позванивай. И не зарывайся.

Он отошел к своей «Волге», а я дождался, когда сержант и Петя тормознули такси, медленно выехал из переулка и пристроился им в хвост. Такси двинулось к «Босфору», где Петя пересел в свою «девятку». А потом он так погнал, что я изрядно утомился, следуя за ним по всему Городу. Но не отстал.

Глава 29

К вечеру на Город пролился короткий дождь, потом ветер угнал тучи на север, оставив на асфальте быстро подсыхающие лужи и запах свежести в воздухе. На улице сейчас было хорошо, в машине хуже, тем более что последние минут сорок я провел в очень неудобной позе — полулежа на заднем сиденье, коленями на полу, держа тело в изогнутом состоянии, так, чтобы одним глазом видеть интересующий меня дом, а мой «Форд» чтобы при этом казался пустым.

Телефон лежал на сиденье, рядом с моей головой. Я опоздал, и Гарик уже ушел с работы. Теперь я ждал, пока он доберется до дома. Было начало девятого, когда он отозвался на мой вызов.

— Ты где, Костя? — спросил он. Я перечислил все адреса, куда я вынужден был таскаться вслед за Петиной «девяткой».

— А сейчас лежу в машине напротив дачи по Лесному шоссе, дом сто восемьдесят девять. Петя заехал туда около часа назад и не выходил обратно.

— Тебя не засекли?

— Надеюсь, что нет. Я поставил машину в кустах у соседней дачи. Если и обратили внимание на меня, то решили, что я приехал к соседям, — во всяком случае, я надеялся именно на такой ход мыслей обитателей дома сто восемьдесят девять. Как говаривал классик скрытого наблюдения, пусть они думают, что я маленькая черная тучка.

— Ну и что ты думаешь дальше делать? — поинтересовался Гарик. — Скоро стемнеет.

— Вот и я про то.

— Про что?

— Когда стемнеет, я смогу перелезть через забор и осмотреть дачу. — Слова Фокина-старшего о том, что их сын поправляется на свежем воздухе, не давали мне покоя. Я надеялся, что Артур в телефонном разговоре случайно проговорился.

— Осмотреть дачу, — задумчиво произнес Гарик. — Но твой друг Петя все еще там. А если он решит остаться на ночь? Ты сможешь осмотреть дачу и не наткнуться на своих знакомых? Насколько я понимаю, они не слишком жаждут тебя видеть.

— На самый крайний случай у меня есть оружие, — сообщил я. Судя по голосу в трубке, Гарика это известие не очень обрадовало.

— Ты это... Ты не горячись, Костя, — попросил он. — Тем более что...

— Что?

— Вот я выяснил тут насчет этого Варнакова...

— Ну и? — Я просто нутром почуял, что Гарик что-то нашел. Уж очень неторопливо он выдавал свою информацию. — Что ты выяснил?

— Господин Варнаков, которому девяносто два года, владелец трех автомобилей и пятикомнатной квартиры в центре города, сейчас находится в доме престарелых. Я звонил туда — у него глубокий маразм. Уже несколько лет. И еще одно — помимо пятикомнатной квартиры господин Варнаков — по бумагам, конечно, — владеет дачей. Ты меня слышишь?

— Слышу.

— Тогда возьми себя в руки. Дача находится по адресу — Лесное шоссе, сто восемьдесят девять. Ты еще здесь, в машине?

— А где же мне еще быть?

— Я подумал, что ты сгоряча рванул через забор. Штурмовать дачу.

— Нет, я все еще сижу в кустах. Но это ненадолго.

— То есть ты рассудил, раз Артур ездит на «БМВ», оформленном на имя Варнакова, то он живет на даче Варнакова.

— Да, по-моему, это вполне логично. И то, что Петя из отделения милиции примчался сюда, это подтверждает.

— Но он по дороге заезжал еще в несколько мест, ты сам сказал...

— Он нигде не задерживался дольше, чем на пять-десять минут. А здесь он уже второй час. Если мы все рассчитали правильно, то он и должен был, напуганный нашим спектаклем у «Босфора», рвануть к своему шефу жаловаться и просить совета. Вот этим они там и занимаются. Как рассчитывали, так и получилось.

— Ты рассчитывал, я тут ни при чем. А почему, кстати, ты так увлекся этим спектаклем? Почему действительно было не отвезти Петю в отделение милиции, ты бы дал показания насчет того нападения. На него бы насели как следует — может быть, он бы и раскололся в конце концов.

— Ха! Они меня метелили без свидетелей, Гарик. Что мои показания значат сами по себе? А что он раскололся бы, в том я сомневаюсь. У них есть своя рука в милиции, ты это сам сегодня видел. Такие типы быстро не колются...

— А ты все спешишь?

— Пацана надо найти побыстрее. У меня нехорошие предчувствия.

— Блин, — с досадой сказал Гарик, — твои предчувствия... Так, давай представим: ты лезешь через забор и видишь там...

— Я лезу через забор, проникаю в дачу и нахожу Колю Фокина.

— Верится с трудом. А если он в той пятикомнатной квартире? Она тоже на имя Варнакова зарегистрирована.

Я сказал Гарику о фразе насчет «свежего воздуха», произнесенной Артуром в телефонной беседе с Фокиной. Гарик фыркнул:

— И на этом ты построил целую теорию?

— Других теорий у меня нет. А проверить свои выкладки я могу, только обшарив дачу.

— Костя, ты же этого Колю Фокина в жизни не видел, ты его не знаешь. Он был наркоманом. Залезешь ты сейчас на дачу, найдешь его. А он тебе скажет, что находится здесь по собственному желанию, ширяется в свое удовольствие... Получается, что никакого похищения не было.

— В таком случае я позвоню Фокиным и скажу им, где находится их сын. Пусть сами приезжают и забирают. Я буду считать, что свое дело сделал.

— Ну ты и настырный... Эти ребята могут тебя запросто пристрелить, когда ты полезешь через забор, — незаконное вторжение в частное владение. У тебя нет никаких формальных оснований туда проникать.

— Тогда приезжай ты. Вместе проникнем, — простодушно предложил я.

— А я туда с какой стати полезу? У меня что, ордер на обыск есть?! Все, что ты предлагаешь, — это абсолютно незаконная и неоправданная афера, — обреченно сказал Гарик. — Это ты понимаешь?

— Понимаю. Но другого способа найти парня и вытащить его нет.

— И это я тоже понимаю, — отозвался Гарик.

— К тому же эта компания, ты сам знаешь, — преступники, торговцы наркотиками, бандиты, шантажисты...

— Это суд определяет, кто бандит, а кто нет! — взорвался Гарик. — Суд, а не ты. Пока в отношении этих людей никто уголовного дела не заводил, а значит, они такие же честные граждане, как ты и я. Даже честнее тебя, потому что ты уже собираешься совершить противоправные действия и меня в это дело втягиваешь.

— А кого мне втягивать — Макса?

— Почему бы нет?

— У него семья, ребенок...

— А я, по-твоему, холостяк? Сирота казанская?

— Не знаю.

— Ну так вот я тебе сообщаю, что у меня тоже есть жена, а детей аж двое. Доволен?

— Гарик, ну я же не настаиваю, чтобы ты вместе со мной здесь торчал... Просто прикрой меня потом.

— Потом? Потом уже будет нечего прикрывать. Так, слушай меня внимательно. Сиди в своих кустах тише воды, ниже травы. Наблюдай за дачей. Я скоро приеду. И по дороге постараюсь придумать, как нам выйти из положения. Чтобы и пацана найти, и на неприятности не нарваться.

— А такое возможно? — недоверчиво спросил я.

— Не знаю. Скорее всего — нет, — прозвучал в трубке малоутешительный ответ. Я приободрился. Причем настолько, что даже стал думать о еде. Я еще раз позвонил Гарику, чтобы тот захватил что-нибудь перекусить, но трубку взяла жена и сообщила, что Гарик уже умчался. Я опоздал.

В желудке у меня заурчало.

Глава 30

— Это даже ничего, что ты полезешь туда с пустым желудком, — жизнерадостно сказал Гарик. Он подкрался к моей машине так коварно и незаметно, что от легкого стука в стекло я вздрогнул и схватился за «беретту». На счастье, это оказалась моя милицейская «крыша». Наконец-то и я ею обзавелся. Теперь он сидел рядом со мной на заднем сиденье и учил меня жизни. — Понимаешь, если ты получишь пулю в живот, то лучше получить ее на пустой желудок, чем после плотного ужина. Так что ты находишься в предпочтительном положении по сравнению со мной.

— А ты что, после плотного ужина? — с плохо скрываемой завистью спросил я.

— Не знаю, посчитаешь ли ты это плотным ужином, — пожал плечами Гарик. — Кусочек жареной курицы, картошка, салат из свежих огурцов, сто грамм домашней яблочной настойки, небольшой кусочек торта...

— По-моему, — сказал я, — это очень плотный ужин. С тортом... Что это у вас за праздник сегодня? До Дня милиции вроде бы еще далеко.

— Юбилей, — пояснил Гарик. — Восемь лет как женился.

— А почему юбилей? Некруглая ж дата...

— Потому что такая жизнь, что неизвестно, дотянешь до круглой даты или не дотянешь. Приходится заранее все отмечать. И то вот до конца не досидел, к тебе помчался...

— Извини.

— Да чего уж тут. — Гарик посмотрел на часы, потом на темнеющее небо и сказал: — Ты давай запоминай.

— Что запоминать?

— Историю, которую я для тебя сочинил. Если тебе повезет и ты все-таки не схлопочешь пулю в живот, то тебе придется неоднократно рассказывать эту историю. Так что слушай внимательно. У вас оформлен договор с этой девчонкой?

— С Кристиной?

— Ну да.

— Оформлен, все нормально.

— Значит, у тебя есть формальное основание производить поиск гражданина Фокина Николая Васильевича. Это хорошо. Так вот, Костя, производя розыскные мероприятия, то есть опрашивая родных и знакомых гражданина Фокина, ты получил информацию о том, что в последнее время перед своим исчезновением Николай Фокин вместе со своим знакомым по имени Артур катался на автомобиле марки «БВМ». Эту информацию тебе сообщила, скажем, та же Кристина. И вот сегодня ты, совершенно случайно проезжая по Лесному шоссе, увидел этот самый «БМВ», въезжающий в ворота дома номер сто восемьдесят девять. Ты захотел побеседовать с владельцем «БМВ» и несколько раз позвонил в дом. Но тебе не открыли, хотя ты совершенно очевидно зафиксировал въезд «БМВ» с людьми. Тогда ты решил обратиться в правоохранительные органы, так как почувствовал что-то неладное. Ты знал, что твой непосредственный начальник, директор охранного агентства Макс, только что направил доклад в Управление по борьбе с организованной преступностью, где сообщал о факте исчезновения гражданина Фокина и предлагал план совместных действий по его поиску. Ты также знал — от Макса, — что доклад был адресован мне. И у тебя был номер моего домашнего телефона. Поэтому ты позвонил мне, чтобы проконсультироваться — как быть в такой ситуации. Я решил прибыть на место и как представитель закона разобраться в происходящем. Я подошел к воротам и нажал кнопку звонка.

— А дальше? — вопросительно посмотрел я на Гарика. — Что дальше?

— Откуда я знаю, что будет дальше? Сейчас я пойду и нажму на кнопку звонка. Когда мне откроют, я представлюсь и поинтересуюсь, не содержится ли в доме некто Фокин.

— Ха! Тебе скажут, что не содержится, и закроют дверь перед твоим носом. А ордера на обыск у тебя нет, ты сам сказал.

— Соображаешь, — одобрительно кивнул Гарик. — Только в тот момент, когда я буду звонить в ворота, ты будешь перелезать через забор с противоположной стороны. И вот об этой детали потом никому не рассказывай.

Глава 31

В начале одиннадцатого я вылез из машины, согнувшись в три погибели, пробежал по кустам, выскочил к кирпичной стене, ограждавшей дачу, и побежал, прижимаясь к ней плечом. Я завернул за угол, остановился и прислушался. Примерно через минуту хлопнула дверь «Форда» — Гарик отправился к воротам.

Я дал ему минуту, чтобы дойти и нажать на кнопку электрического звонка. После этого я тяжело вздохнул, подпрыгнул и вдавил кончики пальцев в неглубокую щель между кирпичами. Мои ноги нашли аналогичную опору внизу, я вытянулся и достал до верхушки стены. Там негостеприимные хозяева пустили по всему периметру колючую проволоку. Это было неприятно.

Я повис на одной руке, приспустил рукав спортивной куртки так, что ладонь свободной руки оказалась будто в чехле. Хоть какая-то защита. То же самое я сделал с другой рукой, а затем совершенно неизбежное — рванулся вверх. Сначала я утвердил на гребне стены кисти, потом — локти и подтянул тело. Нащупав ногой выбоину, я оттолкнулся носком ботинка от этого места и перелез через стену. Контакта с проволокой остальными частями тела я избежал, но вот приземление получилось не из приятных. Несколько секунд я неподвижно лежал на земле, прислушиваясь к происходящему вокруг.

Я услышал, как открывается дверь, по ступеням спускается человек и идет к воротам. Терять время было нельзя, я сел на корточки, потом встал в полный рост и осмотрелся. Слева от меня, на заасфальтированной площадке, стояли машины, и вид одной из них меня сильно обрадовал. Артуровский «БМВ» был здесь, и для меня это служило лучшим доказательством того, что я двигаюсь в нужном направлении.

Три окна на задней стороне дома были темны и закрыты чугунными решетками. На втором этаже одно окно светилось, рядом находилась небольшая лоджия. Кровь колотилась у меня в висках так, что я совсем не слышал звуков у ворот. Чем закончился разговор Гарика с хозяином, впустили они его или нет — оставалось неизвестным. Скорее всего, Гарика заверили, что никаких посторонних у них на даче нет, и выпроводили.

Но такой поздний визит должен был их насторожить. Мы с Гариком форсировали события, мы пытались заставить Артура и компанию нервничать, суетиться и допускать ошибки.

Используя решетку на окне первого этажа как опору, я достал до лоджии, подтянулся на руках и ввалился на нее, произведя некоторое количество неизбежного шума. Я лежал на полу лоджии, ожидая реакции на шум, но ее не последовало. Видимо, на втором этаже никого не было. То ли дружно побежали общаться с Гариком, то ли...

Я достал нож и отжал защелку двери с лоджии в комнату. В комнате было душно. И пусто.

Но дверь, выводившая из комнаты в коридор, была не заперта, и я выскользнул наружу. В коридоре был полумрак, но в дальнем его конце, где начиналась лестница вниз, мрак рассеивался.

Было очевидно, что на первом этаже горит яркий свет. Оттуда же доносились приглушенные голоса. Я расстегнул куртку и коснулся пальцами кобуры. Это меня слегка приободрило. И я осторожно двинулся к лестнице. Подобравшись на расстояние, близкое к лестнице и потому опасное, я вжался в стену и замер. Когда я успокоился и смог различать слова, произносимые внизу, я снова коснулся рукоятки пистолета. Теперь более решительно. Я вытянул «беретту» из кобуры и снял ее с предохранителя. Девять патронов в обойме. Мне могло этого и не хватить.

Особенно после того, что я услышал.

Глава 32

— ...тебе просто придется свалить из Города на некоторое время.

— Нет проблем. Надо так надо. Хотя так вот бегать от каждой шавки... Это не дело. Надо было сразу грохнуть этого типа из охранного агентства! Это же он все воду замутил! Надо было его тогда хорошенько двинуть башкой об асфальт, вот и не было бы проблем! — Петя, как всегда, очень тепло отзывался о моей персоне.

— А кто тебе мешал? — спокойный, уравновешенный голос. Это не Артур, тогда... Тогда это тот бледный, со шрамом. — Разве тебе кто-то мешал, Петя?

— Так ведь! — Петя от возмущения стал запинаться. — Так ведь приказа на него не было! Мне Артур не приказывал его грохнуть.

— А тебе на все письменное приказание надо? — подал голос Артур. Вся компания здесь, не придется бегать за ними по всему Городу, вылавливая поодиночке. — Хотя бы иногда прояви разумную инициативу, Петя. Если ты понял, что тот парень становится опасен, что он не усвоил нашего урока... Тогда надо было просто оторвать ему голову. Я не стал бы тебе за это пенять.

— Я привык, что ты всегда говоришь... — пробубнил Петя. Мальчика обидели. Не дали оторвать голову противному парню Косте. — Я и...

— Ладно, дело прошлое, — оборвал его Артур. — Уже ничего не поправишь. Уедешь из Города на месяц-другой. Завтра же, понял?

— Понял, — покорно произнес Петя.

— С Петькой-то все просто и ясно, — подал голос Бледный. — А с остальными что?

Слово «остальные» я не понял и напряг свой слух.

— Да, блин, — снова заговорил Петя. — Что-то мы запутались с этим пацаном...

— Это ты запутался, может быть! — жестко обрезал его Артур. — А я ни секунды не чувствовал себя запутавшимся. Никогда. Я всегда знал, что делаю. И сейчас знаю.

— Так я же ничего не говорю, — мгновенно перешел на оправдывающийся тон Петя. — Просто непонятно: сначала мы его вытаскиваем из больницы, чтобы его предки отдали за него долг. Потом ты договариваешься с предками, что долг идет на отсрочку. И денег нет, и парень этот у нас как камень на шее...

— Ты, дубина стоеросовая, ты можешь понять, что я его не могу вернуть в таком состоянии! — зарычал Артур. — Он не в товарном виде! Врач сказал, что еще дня три-четыре ему нужно выдержаться...

— Артур, ты извини, что вмешиваюсь, — негромко сказал Бледный. — Но мне кажется, что это тот еще врач. Он столько же во всем этом соображает, сколько я в микроэлектронике. Мне все время кажется, что он не понимает и половины тех слов, что произносит...

— А где я найду другого врача для таких дел?! Есть у тебя на примете? Тащи! Веди его сюда!

— Я просто высказал свое мнение, — заметил Бледный. — У меня знакомого врача нет, а этот мне не внушает доверия. Вот и все.

— И что ты предлагаешь? Выгнать его? Глупость! Мне нужно, чтобы парень пришел в нормальное состояние! Врубись, Петя, что я жду не дождусь, когда спихну Кольку его предкам! Он мне здесь на хрен не нужен! Но в таком виде я его отдать не могу. Я заткнул рот его мамаше только тем, что пообещал отсрочить долг и вообще позаботиться о Кольке... Только поэтому она не стукнула в ментовку и отшила того парня из охранной конторы. Только после моего обещания! Если я верну Кольку сейчас, я не знаю, как она себя поведет. Может, промолчит, а может, и нет.

— Тут я не вижу особой проблемы, — сказал Бледный. — Она, по-моему, боится ментов еще больше, чем нас. Все дрожит за своего сына. Вот только Костю этого она слишком поздно отшила... Он и уцепился за Петьку.