Откуда мне знать? – подумал я. Слава Богу, меня миновала чаша сия. Да и где по нынешним временам найти такую дуру, которая согласилась бы выйти замуж за парня без перспективы и с пустым карманом?

– Тогда я на все плюнул и месяц назад подал рапорт на увольнение, решив, что семья дороже карьеры, – продолжал свой рассказ Серега. – Хотел устроиться в какой-нибудь конторе с нормированным рабочим днем. Связи есть, да и батя помог бы… А она собрала вчера вещи и ушла. Навсегда… Как дальше жить, Стас!?

– Значит, Марья тебя не любила, – осторожно ответил я, и на всякий случай, зная взрывной характер Сереги, отодвинулся от стола. – Такое бывает. Не ты первый и не ты последний.

Бабы – народ сложный.

– Как это не любила!? – взвился Сергей. – Я что, женился по расчету? Вспомни, как она мне в глаза заглядывала. А я разве когда-нибудь ее обижал? Я с нее пылинки сдувал, на руках носил. За что!? За что она меня так?..

– Ты ждешь совета или сочувствия? – Мне было его жаль, но видеть, как старый друг закатывает истерику, оказалось выше моих сил. – Так вот, советчик по этой части из меня никудышный, а насчет телячьих нежностей, да чтобы по полной программе, со слезами и лобызаниями, могу сказать следующее – ты пришел не по тому адресу. Какого черта, Серега! Мужик ты или тряпка!? В тебе говорит злостный частник. Вот если бы ты от нее ушел – тогда другое дело. Тогда твоя душа была бы спокойной. А сейчас у тебя выходит как в том одесском анекдоте: если тебя, Сара, имеют, так это нас трахают, а если я кого-то – так это мы. Я не призываю к олимпийскому спокойствию, но и не стоит рвать волосы на голове и прочих местах. Тем более, что в семейной жизни, насколько я знаю, ты не страдал повышенным целомудрием. Плесни чуток… – Я щелкнул пальцами по пустому стакану.

Наверное, я был не прав. И чересчур жесток. Возможно, мне все-таки стоило разрешить ему поплакаться в жилетку, чтобы мозги прочистились от дурных мыслей. Но из своего военного опыта я знал и другое: иногда в таком состоянии человеку больше помогает добрая оплеуха, нежели душещипательная беседа.

Серега посмотрел на меня исподлобья – нехорошо посмотрел, зло – но не проронил ни слова, хотя я ожидал, что он отвяжется на всю катушку. Мы выпили, закусили. Потом еще… и еще… Молча. А что скажешь? Да и зачем? Мы выросли в одном дворе, знали друг друга четверть века и потому могли беседовать даже мысленно.

– Похоже, ты попал в яблочко… – глухо сказал Сергей, когда мы перешли на пиво. – Я действительно расклеился. Да в общем я и пришел к тебе совершенно по другому поводу.

– Повод уже иссяк, – с ухмылкой показал я на пустые бутылки. – Есть хорошая поговорка: выпьешь с утра – весь день свободен. Может, продолжим? Как я понял, ты теперь вольная птица, ну а я… сам знаешь…

– Хватит, – твердо отчеканил Серега. – У меня есть деловое предложение.

– Пару вагонов разгрузить? Или кому-нибудь, как в былые годы, хлебальник начистить?

Так это мы мигом.

– Кончай ерничать. Я предлагаю организовать фирму.

– Чего-о!? – я даже протрезвел от удивления. – Да-а, брат, по-моему, после семейных коллизий у тебя крыша поехала. После ментовки хочешь сразу стать \"новым\" русским?

Ну ты, блин, и мечтатель…

– Я прагматик. И пособие по безработице получать не желаю. Да и тебе пора завязывать бичевать. Между прочим, нам еще нет и тридцати. Так что свое дело заводить в самый раз.

– А бабки? Кто нам даст деньги? Или у твоего предка в огороде зарыт клад?

– Чтобы оформить документы и получить печать денег хватит. А там посмотрим.

– И чем мы будем заниматься? Отловом тараканов? Разведением страусов? Или заготовкой свиной щетины? Как это сказано в известном старом фильме про разведчика: немного терпения, и ваша щетина превратится в золото.

– Мы предложим новый вид услуг.

– Серега, опомнись! Все участки в доходном бизнесе давно застолблены. Мы опоздали на десять лет. Нам не дадут даже голову поднять, снимут ее вместе с шеей.

– Ты сначала выслушай до конца, а потом будешь комментировать, – разозлился Сергей. – Мы зарегистрируем охранно-сыскное агентство.

– Понял. – Я с деланной кротостью кивнул. – \"Сильвер энд Платонов лимитед\".

Конгломерат из Ната Пинкертона и Шерлока Холмса. Кулак и мозги. Остановка за малым – найти третьего, еще тупее, чем доктор Ватсон. И тогда ни один злодей в городе не останется безнаказанным. Послушай, Серега, ты в своем уме? Все, все, молчу. Будем считать, что у меня похмельный синдром и твое предложение мне просто почудилось.

– Третий уже есть, – невозмутимо сказал Серега. – То есть, – поправился он, – второй, у которого мозги. Я первый, ну а ты…

И этот сукин сын ехидно осклабился.

Я сделал вид, что не понял весьма прозрачного намека и спросил:

– Так кто наш идейный вождь и вдохновитель? Только не говори, что это… – От внезапно осенившей меня мысли я судорожно проглотил конец фразы и заглох как испорченный движок.

– Ты угадал. – Улыбка на лице Сергея стала еще шире. – Между прочим, он еще и наш главный финансист.

– Маркузик!? – Наверное, я не спросил, а заорал, потому что Серега поморщился и потер правое ухо.

– Оказывается, у тебя великолепные дедуктивные способности, – с деланным восхищением сказал Сергей.

– Плат, скажи, что ты пошутил.

– В чем дело, Сильвер? Он наш друг. А котелок у него варит дай Бог каждому.

Я промолчал. Маркузик – это школьная кличка Марка Кузьмина, так же, как Плат – прозвище Сереги. Маркузик появился в нашей школе, когда мы учились уже в седьмом классе. Он был низкоросл, кривоног и лопоух, но зато знал три или четыре иностранных языка и разбирался в компьютерах и вообще в электронике как профессор. Его отец работал торгпредом в добром десятке стран, потому Марк учился бессистемно /в основном экстерном/ и знал много такого, о чем мы не имели ни малейшего понятия.



Маркузик был вундеркиндом, и, едва появившись в нашей школе, сразу почувствовал на своей шкуре отношение \"серой\" массы, составляющей большинство, к природным феноменам. Его не пинал только ленивый. Марка не любили даже учителя. К каждому уроку в нашем классе им приходилось готовиться словно к университетскому госэкзамену, потому что коварные вопросы Маркузика могли поставить в тупик даже академика. И просто отмахнуться от них было нельзя, так как Марк с уничижающей снисходительностью тут же давал обстоятельные пояснения, доводя бедную училку своим менторским тоном до белого каления.

Глава 104.Преподобный Пустых Слов.Траур во время праздника.

Возможно, Маркузик и ушел бы из школы, не выдержав издевок и пинков, но тут волею судьбы он снискал расположение сначала Сереги, а потом и мое. Ни я, ни Сергей по части учебы звезд с неба не хватали /хотя художественную литературу читали запоем и все подряд/, но наших кулаков боялись даже старшеклассники: мы занимались боксом и к тому времени уже имели первый юношеский разряд. После того, как Марк стал полноправным членом нашей компаний, все нападки на него прекратились – желающих связаться с Сильвером и Платом было немного.



Это было также много лет назад, когда Се Лянь встретил Преподобного Пустых Слов.



По окончании школы медалист Маркузик наотрез отказался поступать в институт, чем сразил наповал не только своих стариков, но и почти всех одноклассников. Наверное, только я и Серега не удивились столь необычному поступку Марка – он терпеть не мог /хотя и знал/ любые предметы, кроме тех, что прямо или косвенно связаны с электроникой. Его взяли на работу в совместное предприятие, где он создал несколько оригинальных компьютерных программ, за которые его работодатели получили кучу зелени и мировую известность. Через несколько лет учредители этой шарашкиной конторы, основательно набив карманы, смайнали за бугор, благородно оставив Маркузику в наследство небольшое приватизированное помещение и первоклассную по тем временам технику. Чем он там занимался и как зарабатывал на жизнь мы могли только догадываться, но деньги у Марка водились всегда. Когда мне становилось совсем невмоготу сражаться с хроническим безденежьем, я шел к нему и стоически терпел двухчасовую лекцию о вреде нездорового образа жизни, грустно кивая и поддакивая. По окончании весьма поучительного монолога Маркузик горестно вздыхал – мол, горбатого только могила исправит – и указывал на ящик письменного стола, где у него хранились деньги. Я был должен ему такую сумму, что в Древнем Рим на меня бы уже надели ошейник раба. Слава Богу, что мы живем в просвещенные времена…

В то время он только что закончил строить маленькую хижину своими силами и просто стоял там, восхищаясь своим новым жильем, как вдруг из одного из углов раздался тоненький голосок:

– Так ты согласен или нет? – напористо спросил Серега.



-Твое жилище рухнет через два месяца!

– Ну, ладно, давай поразмыслим. В сыскном деле ты дока, спору нет. Марк спец по компьютерам, что в принципе может пригодится… уж не знаю для чего. Тем более, что он, как я догадываюсь, предоставляет для будущего агентства свою конторку. Верно? Значит, я угадал. У вас обоих авантюрные наклонности, что тоже немаловажное обстоятельство для осуществления этой бредовой идейки. Но я вам зачем нужен? В качестве ночного сторожа фирмы \"Рога и копыта\"?



– Мы берем тебя из сострадания, – окрысился Сергей.

- И что же ты сделал?- спросил Ши Цинь Сюань.

– А! – воскликнул я. – Это меняет дело. Тогда я присоединяюсь. – Свежий алкоголь, излившись на старые дрожжи, наконец свершил свое черное дело и мне вдруг стало весело, приятно и на все наплевать; жизнь показалась розовой, когда море по колено и все сомнения растворяются в хмельной эйфории. – Плат, можешь на меня положиться. Ты мой друг… но истина в вине. Слушай, может продолжим наши посиделки? Давно не виделись… поговорим о жизни… Бабки есть?



Умные люди говорят, что спиртное до добра не доводит. В чем я вскоре и убедился, дав по пьянке согласие на участие в безумном эксперименте с охранно-сыскным агентством.

Ничего. ответил Се Лянь. -Я сказал: “Два месяца? Если спустя семь дней она все еще останется стоять ,то это уже будет настоящее чудо.”



Глава 2. БАР \"ШАЛОВЛИВЫЕ РУЧКИ\"

“…”



Не люблю стриптиз. Терпеть не могу. Не перевариваю. Ну что хорошего в розовых телесах обнаженных дурочек, усиленно изображающих страсть к полированному столбу, вокруг которого они выписывают кренделя? Однажды я специально сел возле подиума и таращился на это сексуальное действо весь вечер и полночи. И все для того, чтобы наконец ощутить хоть какой-то кайф. А иначе на кой хрен я палю бабки, оплачивая входной билет в это гнездо разврата?

Губы Хуа Чэна слегка изогнулись, но мимолетная улыбка тут же исчезла.

Эксперимент закончился полным фиаско. Все было глухо, как в танке. Мои инстинкты самца не то что молчали, они просто напрочь испарились, будто я на вечер превратился в бесполое существо. Единственным результатом стриптизных страданий был кошмарный сон, в котором мне виделись одни обнаженный женские задницы, роящиеся вокруг головы как навозные мухи. Я проснулся в диком ужасе и сломя голову помчался к знакомой девице, безотказной словно автомат Калашникова. Она работала продавщицей в киоске напротив моего дома. Не говоря ни слова, я закрыл жалюзи и завалил ее прямо на какие-то ящики. Привыкший к таким набегам, мой сексуальный ангел-хранитель покорно сложил крылышки, и мы почти час наносили урон ее хозяину, владельцу киоска, отваживая покупателей своей утренней \"физзарядкой\". Домой я возвратился счастливым и умиротворенным: есть еще порох в пороховницах и пока никакие стриптиз-бары не в состоянии вытравить из моих чресл добротное мужское начало.



Преподобный Пустых Слов спрятался в тени, ожидая момента , чтобы высосать страхи принца: разочарование, неуверенность и другие подобные негативные эмоции. Однако ему не досталось ничего, кроме пустого воздуха, и даже когда Се Лянь закончил чистить зубы и заснул в своем новом доме, он все еще ничего не получил.

Нет, я не прекратил посещать этот бар. Даже наоборот – едва у меня появлялись деньги, я сразу же направлял свои стопы в его сторону. Причина такой приверженности была достаточно тривиальной – низкие цены на спиртное. Здесь брали клиента другим – количеством. Чтобы поглазеть на обнаженных див некоторые придурки приезжали в бар с другого конца города и тусовались в нем до самого утра, поглощая коктейли литрами.



Кроме того, для тех, кто был в отрубе, придумали действительно нужный и важный сервис – доставку на дом специально нанятыми частными такси, дежурившими возле сексзаведения с вечера и до закрытия. В отличие от многих других, я этими услугами не пользовался даже если был в полном ауте – от бара до моего дома было ровно четыреста двадцать трезвых шагов. Конечно, по пьяни расстояние почему-то значительно удлинялось и я всегда удивлялся такому феномену, но мне вполне хватало сил, чтобы вырваться из тисков этой аномалии и благополучно добраться до своего двора. Дальше я обычно передвигался на автопилоте, доставлявшем меня прямо к кровати.

Хотя Се Лянь никогда не видел его истинную форму, он все еще чувствовал, что тот был вероятно, очень зол.



Бар назывался \"Рука удачи\", но местные острословы переименовали его в \"Шаловливые ручки\". Дело в том, что часть просторного полуподвального помещения питейносексуального заведения была разбита на крохотные кабинки, в которых чаще всего обретались одинокие мужички с несколько нестандартной сексуальной ориентацией. Они потихоньку наливались спиртным и удовлетворяли свои фантазии и потребности рукоблудием, подсматривая за обнаженными по самое некуда стриптизершами из-за ширмочек. Так как в кабинках обычно собирался народ тихий и воспитанный, завсегдатаи не обращали на них никакого внимания, что привлекало в бар и любителей посекретничать, благо в помещении всегда царил полумрак и ярко освещался лишь подиум.

Вечер был из разряда проходных. Это когда в холодильнике пусто, в квартире бардак и нет ни сил, ни желания навести порядок, на улице дождь, а в кармане чаще всего фиг с маслом.

Не прошло и нескольких дней, как ударила молния,и вся хижина обгорела.Преподобный Пустых Слов был доволен, вероятно думая, что сгоревший ничем не отличается от разрушенного, так что его проклятие было технически выполнено, и Се Лянь должно быть боится сейчас. Но и этого не произошло.Злобному существу все еще не удавалось высосать ничего, что могло бы наполнить его желудок. Конечно, он был недоволен , таким образом, сущность последовала за Се Лянем и ждала следующего радостного случая.

Как я и предполагал, охранно-сыскное агентство, едва родившись, тут же начало медленно, но верно, умирать. Правда, не в конвульсиях, но от этого легче не становилось; по крайней мере, Сереге и Маркузику, соответственно боссу и главному идеологу нашего предприятия. Только я, шнурок, как Фома Неверующий, которому все по барабану, ходил с независимым видом, поплевывая через губу. А поскольку надежды на зарплату в агентстве были весьма призрачными /если не сказать – нереальными/, то я по-прежнему разгружал вагоны, копал траншеи и спускал заработанное в \"Шаловливых ручках\".



Единственным неудобством во всей этой истории с агентством оказались каждодневные оперативки, проводимые Платом с девяти до половины десятого утра. На этих посиделках я большей частью дремал, а Серега и Марк спорили до хрипоты, разрабатывая стратегию и тактику работы частных детективов в условиях недоразвитой демократии.

Кто же мог знать, что это ожидание растянется более чем на полгода и за это время у Се Ляна не произошло ни одного радостного события !

В баре, как всегда, было людно. Я протолкался к стойке и облегченно вздохнул. Сегодня работал бармен Жорж, предоставлявший мне \"кредит\" на спиртное; правда, под совершенно грабительские проценты, но в наше время подобный вотум доверия и впрямь стоит дорогого. Его сменщик, Васька Абрикосов, был жлобом, жмотом и вообще рафинированным сукиным сыном, к которому не подъедешь и на хромой козе; меня так и подмывало поймать его в темном углу и размазать по стенке.

– Сэр, мне как обычно, – выспренно сказал я Жоржу, в миру Григорию Волобуеву.



– Между прочим, ты мне должен… – он заглянул в свой \"кондуит\", где среди других страдальцев я значился под восемнадцатым номером. – Ну очень много… – Жорж начал подсчитывать.

– Скажи проще – до хрена. И побыстрее налей – душа горит. Ты ведь знаешь, я всегда плачу по счетам.

– Опять на карандаш? – с тяжким вздохом спросил Жорж, работая шейкером.

– Не у всех же такая лафа в жизни, как у тебя. Сам знаешь, кризис… мать его… не прекращающийся с начала перестройки. Когда \"мерс\" купишь?

Будь на его месте кто-то другой, он бы наверняка  сдался. Однако  Преподобный Пустых Слов обладал уникальной чертой- упрямством. Если он замечал добычу, то был безжалостен в своей погоне, и поэтому эта сущность сильно голодала в течение полугода,пока наконец не появилась возможность.

– Я что, больной на голову? Мне хватает подержанной \"девятки\". Налоговая полиция совсем озверела, шеф подумывает о закрытии бара. Так что моя лафа как воздушный шарик – вот-вот лопнет.



– Не мандражируй, я тебя в напарники возьму. Копать можешь?

Однажды Се Ляну удалось собрать большую кучу хлама и практически сколотить небольшое состояние. Преподобный Пустых Слов был вне себя от радости. Прождав так долго, он сразу же использовал все трюки, которые у него были, поток за потоком изливая проклятия,подобные: захватывающая жизнь после того, как Се Лянь разбогатеет,но затем он потратит состояние на выпивку и азартные игры, в конечном счете потонув в долгах.

– Спасибо на добром слове. Я лучше на пенсию пойду. Мне одного твоего долга достаточно, чтобы безбедно прожить год. Не считая остальных… – Он потряс блокнотом с перечнем должников.



– Интересно, где ты свои накопления хранишь? – поинтересовался я с простодушным видом.

Сам Се Лянь в тот момент прикидывал сколько заработает  и  со снисходительным весельем слушал наполненные радостной злобой речи. После этого он просто причесался и лег спать и Преподобный вновь ничего не получил .

– Хочешь взять на гоп-стоп?



– Ого, какие мы слова знаем.

Той ночью, куча хлама ,которую раздобыл принц, загорелась.

– С кем поведешься… – буркнул Жорж, подвигая ко мне вместительный стакан с коктейлем и орешки. – А все накопления я пустит в оборот. И их вовсе не так много, как тебе кажется. В нашей стране хорошо имеет только тот, кто всех имеет. То есть, власть.



Или тот, кто сидит на нефтяной или газовой трубе. Остальным достаются лишь крохи с барского стола.

После того как огонь был потушен, с пепельным лицом, Се Лянь вздохнул и сказал Преподобному Пустых Слов:

– Птичка по зернышку клюет, а сыта бывает, – с видом пророка выдал я библейское изречение, и удалился в свой любимый угол, где стоял почти всегда пустующий стол.



-Какой позор. Все сгорело. Ни одного клочка не осталось. Мне даже не удалось испытать ни одного из тех пьяных снов о жизни в богатстве, о которых ты говорил. Я думаю, что все твои слова  довольно интересны, как насчет того, чтобы рассказать мне еще немного?

С этого места подиум практически не просматривался, поэтому любителей созерцать чужие затылки находилось очень мало. Зато отсюда хорошо был виден вход в бар. Мои военные приключения научили меня не доверять никому и ничему, а в особенности оставлять свою спину незащищенной. Сколько салаг на этом погорело во время так называемой \"чеченской\" войны – не счесть. Уютная атмосфера какой-нибудь забегаловки в вечерний час и полная расслабуха в парной теплыни после многочасового поиска на морозе могла в мгновение ока взорваться автоматными очередями, которыми щедро сыпал любезный и услужливый чайханщик, совсем недавно угощавший нас люля-кебабом с мяса дохлой овцы и дрянной самопальной водкой. На войне выживает в основном зверь – осторожный, жестокий, коварный и хитрый; особенно эта аксиома касается человека моей воинской специальности. Эту истину мне не раз пришлось окропить собственным потом и кровью, потому она, словно колючий червь вгрызшись в мозги еще в армии, отравляла жизнь и на гражданке.



Увы, на сей раз мое уединение не состоялось. За столом сидел похожий на бомжа мужик и наливался джином под завязку. На мое приветствие он лишь хмуро кивнул, не поднимая головы. И медленно, врастяжку, выпил очередную порцию джина, даже не потрудившись разбавить весьма крепкий можжевеловый напиток баночным тоником, лежавшим в ведерке со льдом. Я пожал плечами – мне и самому нужен был в этот момент собеседник как зайцу стоп-сигнал – и с удовольствием присосался к хорошо охлажденному коктейлю.

Так происходило еще несколько раз и ближе к концу, Се Лянь фактически спрашивал его наперед , прежде чем злобная сущность даже успевала раскрыть рот:



Так мы и сидели в полном молчании битый час, размышляя каждый о своем. Я настолько увлекся своими фантазиями, что когда мой сосед по столу заговорил, то мне показалось будто его голос доносится откуда-то издалека, может, из заоблачных высей. Несмотря на прагматичный склад ума, я так и остался неисправимым мечтателем. В этот миг мне представлялся богатый американский дядюшка /которого у меня нет/, оставивший на смертном одре бедному племяннику Стасу двадцать миллионов долларов. Именно двадцать – не больше и не меньше. И я с увлечением подсчитывал во сколько мне обойдется вилла в Монако, яхта и престижная тачка; я остановил свой выбор на \"феррари\". На дорогих заморских путан я решил не тратиться; в крайнем случае выпишу из России двух-трех провинциальных телок и посажу их на оклад… скажем, две штуки в месяц плюс бесплатное питание и проживание. Кто от такого предложения откажется?

“Тебе есть что сказать? “

– Сильвер, ты меня слышишь?



Я вытаращился на мужика, сидевшего напротив, как на привидение. Совершенно незнакомая рожа!

“Ты хочешь что-то сказать?”

– Стас, это я, Лопухов. Не узнаешь?



– Лопухов… – неуверенно сказал я, силясь вспомнить, откуда мне известна эта фамилия. – Да, да, конечно…

Так продолжалось до тех пор, пока  Преподобный Пустых Слов не смог больше терпеть и сбежал.

– Все-таки не узнал… – Мужик покрутил головой, будто разгоняя хмельной туман. – Мы учились в параллельных классах. И занимались у сэнсэя Ли тэквондо.



– Каррамба!? – я просто обалдел от изумления.

Для такой сущности как Преподобный такой бог несчастья, как Се Лянь, был крайне неблагоприятен. Либо у него не будет счастливых случаев, либо он уже привык ко всем неудачам и не испытывал страха или беспокойства перед ними . Его удача была настолько плоха, что оказалась совершенно за пределами воображения  Преподобного Пустых Слов ,поэтому Се Лянь не реагировал на проклятия и даже относился к ним как к добрым пожеланиям или мечтам.

Валера Лопухов, пижон и дамский угодник в школьные годы, а после, как я слышал, кандидат наук и обладатель черного пояса мастера тэквондо – и этот испитый, грязный тип со слезящимися глазами, глотающий джин словно воду… нет, не может быть!



В любом случае, после этого Се Лянь больше никогда не сталкивался с таким существом ,как Преподобный Пустых Слов. Он даже заподозрил , что, возможно, после бегства,  Преподобный вернулся к обычным людям, внезапно обнаружив, насколько же принц был ужасен,по сравнению с ними.

Прозвище Каррамба к нему прилепилось в шестом классе, когда он, начитавшись вестернов /в те времена еще полуподпольной и дефицитной литературы/, по поводу и без употреблял это достаточно невинное испанское ругательство. Последний раз я виделся с ним на выпускном вечере, когда Валерка притащил на бал совершенно офигенную телку, на которую пялились все половозрелые особи мужского пола, включая и нашего директора Николая Емельяновича, убежденного семьянина и пуританина, и которую наши уязвленные и поддатые девчонки едва не спустили со второго этажа по лестнице вверх тормашками.



– Неужто я так изменился? – с горечью в голосе спросил Лопухов.

Дослушав до этого момента, Ши Цинь Сюань не смог сдержаться и засмеялся,однако Хуа Чэн тихо сказал:

– В общем… не очень… – осторожно ответил я – и покривил душой: вместо элегантно одетого молодца с румянцем на всю щеку и ростом под два метра, каким мне запомнился Каррамба по выпускному вечеру, передо мною сидел настоящий дистрофик, не брившийся по меньшей мере неделю.



Правда, одежда на нем была достаточно чистая, но казалось, что она с чужого плеча.

-Неужто это очень смешно?

– А врать ты так и не научился… – криво ухмыльнулся Лопухов и допил свой стакан.



– Наверное, – пожал я плечами. – Артист из меня действительно хреновый.

Ши Цинь Сюань  знал, что его поведение неуместно и сразу же, придав своему лицу серьезное выражение,извинился:

Мы замолчали. Не знаю, что ощущал Каррамба, но мне было неловко, будто я в чем-то перед ним провинился. И я, и он сосредоточенно глядели на свои стаканы, время от времени отхлебывая по глоточку.



– Где работаешь? – наконец спросил Каррамба – только для поддержки разговора.

-Прошу прощения , Ваше Высочество.

– На шабашках. Копай поглубже, бросай подальше, пока летит – отдыхай. Академий, в отличие от некоторых, мы не заканчивали, так что сам понимаешь…



– Понимаю, – хмуро кивнул Лопухов. – Но в наше время все эти академии до лампочки. Я уже полгода не получаю зарплату. И тоже перебиваюсь случайными заработками.

Се Лянь засмеялся:



– Линяй за бугор. На умных и образованных там всегда повышенный спрос. Будешь черную икру есть ложками и кататься на \"мерседесе\".

-Не волнуйся. Я тоже думаю, что это довольно забавно.

– Таких, как я, пруд пруди. Легче пролезть в игольное ушко, чем получить вид на жительство, скажем, в Англии, а тем более – гражданство. Но мне туда и не хочется. Нет, я не квасной патриот, однако мне больше импонирует наш бардак, нежели их \"цивилизованный\" порядок, от которого за версту несет плесенью. Бывал, знаю…



– Возможно. Я об этом никогда не задумывался. Как однажды выразился мой приятель, наше поколение – это гумус, на котором лет эдак через тридцать пышным цветом расцветет подлинная демократия. Поэтому я терпеливо тяну свою лямку, чтобы мои потомки имели молочные реки и кисельные берега. Хотя, если честно, мне на эту весьма отдаленную перспективу наплевать.

Затем немного поразмыслив принц заключил :-Такая сущность как Преподобный Пустых Слов черпает силу из страхов, живущих в сердцах людей, и из этой силы он будет озвучивать свои предсказания, чтобы они сбылись, а затем делает новое предсказание. Цикл продолжается до тех пор, пока человек полностью не сломается и его сердце не будет разрушено. Итак, чем больше сердце колеблется, тем хуже жертве и чем больше человек имеет, тем больше он боится потери.

– Ты стал циником.



– Скорее, отморозком. Там, где мне пришлось побывать, элементарные человеческие чувства сводятся к одному – желанию выжить. А для этого все средства хороши.

После паузы принц предположил:

– Похоже, тебе пришлось воевать…



– Совсем чуть-чуть… – Я криво осклабился. – Но и этого хватит на всю оставшуюся жизнь.

-Получил ли господин Повелитель Ветра молитву от верующего о помощи? Ты Повелитель Ветра, такого рода вещи не под твоим веденьем . Если ты получил такого рода молитву, то можешь передать ее любому другому богу войны.

– М-да… – Каррамба задумался.



Я заказал себе еще один коктейль, чем вызвал у бармена Жоржа очередной пароксизм патологической жадности. Он с таким мученическим видом записывал мой долг в свой кондуит, что мне захотелось достать из кармана последние монеты и швырнуть прямо в его постную физиономию. Но я благоразумно сдержался: очередная шабашка светила только через два дня, и чтобы продержаться на плаву до этой знаменательной даты, мне необходимо было иметь хоть какой-нибудь стратегический резерв.

Тем не менее, Ши Цинь Сюань сказал:



Когда я возвратился, Лопухов, склонившись к столу и обхватив голову руками, глухо стонал.

-Это не верующий столкнулся с ним,а я сам.

– Валерка, что с тобой!? – Я схватил его за плечи и прислонил к спинке стула. – Ты болен?



Несмотря на крайнюю степень истощения, под пиджаком Каррамбы я ощутил железные мышцы, свивающиеся словно канаты.

Теперь Се Лянь был еще более озадачен:



– Я мертв… – Его голос звучал как с могилы – глухо и издалека. – Я давно мертв. С той поры… С того самого дня… – По впалым щекам Лопухова вдруг побежали крупные слезы.

-Ты сам столкнулся с одним из них?

Уж не знаю почему, но я был твердо убежден, что он не пьян. Алкоголь всего лишь попустил гайки, державшие крышку его души, и теперь глубоко упрятанное горе выплеснулось наружу так не вовремя и не по-мужски.



– Выпей… – Я налил холодного тоника в стакан и насильно всучил Каррамбе. – Ну! – прикрикнул я властно и с яростью посмотрел на компанию неподалеку, которая начала обращать на нас внимание.

Преподобный Пустых Слов обычно не осмеливался бы связаться с небесными чиновниками. Но даже если он настолько смел,то тебе нечего бояться.

Наверное, в моем взгляде они прочли что-то очень нехорошее, потому что тут же показали мне спины. Лопухов жадно выцедил стакан, а затем допил и то, что оставалось в банке.



– Беда, Стас… У меня такая беда… – Он смотрел на меня жалобно, как побитый пес.

Ши Цинь Сюань вздохнул:

Я мысленно возопил: Господи, еще один страдалец! Мне хватало и безутешного Плата, при каждом удобном случае нудившего про свою неверную Машку. Но он был мой друг и я мог послать его подальше без особых последствий – все семейные коллизии Сереги мы обсуждали сотни раз и мне от них уже тошнило, о чем я ему говорил неоднократно. А вот откровения Лопухова я просто обязан выслушать. Что поделаешь – мужская солидарность… и прочее… твою мать! Какого черта я сегодня сел за этот стол!? И вообще – что я забыл в этом баре? Лежал бы сейчас на диване, смотрел телевизор…



-Если бы я столкнулся с этим после моего вознесения, тогда, конечно, не о чем беспокоиться, но… это длинная история.

– У меня пропала дочь… Вышла во двор – и исчезла… Моя Дашенька… – Его глубоко впалые глаза снова наполнились слезами.



– Не понял… Как это – пропала? Ее украли?

– Не знаю. Я… ничего не знаю. Вышла – и нету…

Это было много сотен лет назад. Когда Повелители Ветра и Воды были еще смертными, они родились и выросли в богатой и процветающей купеческой семье.Ши Цинь Сюань был вторым сыном, и когда он родился, вся семья радовалась. Они дали второму сыну имя “Сюань”, и в честь такого радостного события щедро угощали других людей едой и деньгами , чтобы накормить голодных, а также заслужить благословение богов через акты милосердия . В то время среди толпы людей был один предсказатель , который уже отведал угощение богатой семьи .Он увидел младенца, завернутого в пеленки и спросил о деталях его рождения :- Раз уж я отведал пищу из твоего дома, то скажу вот что. У вашего сына может быть хорошая жизнь, но трудно рассказать вам всю историю. Просто знайте, если вы хотите уберечь его, он должен оставаться в тени. Не воспитывайте его  шумным и хвастливым,не давайте ему шанса блистать перед всеми . Растите его в мире и приглушенной тишине, и это обеспечит ему спокойную жизнь. Ни в коем случае, никогда не устраивайте для него никаких торжеств , иначе это принесет ему несчастье .

– Сколько ей лет?



– Восемь с половиной.

Услышать подобное было не очень приятно, да и выглядело все так будто это сказал сам Преподобный Пустых Слов . Семья Ши в то время была торговым домом, и все запреты , которые она перечислила , были особенно ценны для них, поэтому предсказателя немедленно прогнали , а его слова не были приняты всерьез. Через несколько дней в честь Ши Цинь Сюаня устроили пир. На том празднестве ярко горели фонари и развевались знамена, гремели барабаны и звучали гонги.Однако на пиру, когда праздник был в самом разгаре и гости выкрикивали свои поздравления, распевая хвалебные песни второму молодому хозяину семьи Ши, завернутому в пеленки,  среди гостей вдруг раздался звонкий голос откуда-то с земли ,нараспев проговоривший : “Несчастное начало, несчастный конец!” Этот голос действительно доносился откуда-то с низу , но он заглушил голоса всех присутствующих, и все остолбенели от шока.В итоге праздник закончился с тяжелым предчувствием,витавшим в воздухе, и в ту же ночь Ши Цинь Сюань, разразившись безостановочным плачем, запылал от сильной лихорадки и жар не спадал не смотря ни на что . Вся семья Ши была в ужасе,но вдруг они вспомнили, о том предсказателе,которого они выгнали и его странных словах, поэтому  в спешке обыскали всю округу и пригласили его обратно.

– И такую малышку ты отпустил гулять одну?! В наше смутное время, когда маньяки бегают толпами, это более чем неосторожно. – Я одновременно удивился и возмутился.



– Что ты, конечно, нет! Она пошла со мной.

– Извини, но я не врубаюсь. А где же тогда был ты?

Предсказатель сказал:- Я говорил вам не привлекать лишнего внимания, но вы не послушали. Теперь, когда ребенок попал в поле зрения Преподобного , вся его жизнь будет наполнена несчастьем. Этот приступ лихорадки-ничто, он пройдет сам по себе. Но это не более чем подарок!

– Меня отвлекли буквально на пару минут.



– Кто?

– Ремонтники. У нас как раз лифт сломался, прислали бригаду… Они попросили помочь поднять на второй этаж баллон с кислородом. Когда я вышел на улицу, Даши и след простыл… У-у! – застонал он и с силой ударил себя кулаком по голове. – Зачем я согласился!?

Конечно же он говорил о Преподобном Пустых Слов. За исключением того, что этосущество не было обычным монстром , которое можно было так легко прогнать, оно оказалось древним и очень сильным,который совершенствовался в течении множества лет. Насколько сильным он был ? Даже без радостных событий он все еще мог вытягивать эмоции жертвы. Таким образом, он его назвали “Преподобный Пустых Слов”. Этот “преподобный “был так называемым ртом ,который может закрыться на три года, но однажды открывшись ,поглощал все на своем пути.Его глаза были остры и полны злобы,а добыча, за которую он цеплялся, была не чем иным, как великими личностями, чьи жизни  наполняли подвиги и легенды. Некоторые сумели победить его, но все же они отдавали всю свою жизнь, чтобы сражаться с ним ,попутно обеспечивая его значительными порциями пищи,некоторые были полностью побеждены,целиком отдавая себя ему на растерзание и становясь источником его сил. Накопленный в течение почти тысячи лет, его фундамент был глубоким и прочным.Он покоился более ста лет,считая дни и однажды пришло время размять ноги, и когда он пожелает открыть рот, чтобы поесть, наверняка это будет еще один большой укус. По совпадению, Ши Цин Сюань, который только что родился, был точно в его вкусе, и поэтому был “сдержан” этим Преподобным. Хотя крошечный ребенок не поймет его предсказаний, даже если он услышит, однажды он сможет понять и познает страх. Кроме того, как только зерно страха будет посеяно в сердце ребенка с малолетства,то глубоко внедрившись уже не сможет рассеяться.К счастью, у таких монстров обычно была только одна извилина, и образ их мышления , был невероятно странен и совершенно ненормален. Таким образом, предсказатель придумал способ обмануть его.Необходимо было чтобы семья Ши отослала Ши Цинь Сюаня,притворившись, что он был отдан другой семье, а затем изменит внешний вид сына на женский , прежде чем вернуть его обратно. Пусть семья утверждает, что младенец женского пола был внебрачной дочерью, и пусть вся семья Ши называет маленького молодого господина юной госпожой и воспитывает его как девочку. До тех пор, пока Преподобный Пустых Слов не мог найти ребенка мужского пола, на которого положил глаз , то спустя время он, конечно же, не вспомнит того, кого выбрал.Таким образом, Ши Цинь Сюань прожил в мире и спокойствии десять лет.За эти десять лет некогда богатый купеческий дом постепенно пришел в упадок. Родители двух молодых господ умерли, в семье бушевали внутренние конфликты  и борьба за наследство. Ши У Ду устал от всего этого, поэтому в год, когда ему исполнилось шестнадцать, он ушел из дома, взяв с собой юного Ши Цинь Сюаня, который был намного моложе его.Братья зависели друг от друга и чтобы выжить Ши У Ду был первым, кто вошел в горы, чтобы совершенствоваться под руководством мастера, поселив младшего брата в городе у подножия горы. Каждый день он учился и тренировался допоздна, не спускаясь с гор до поздней ночи. В горах не было еды,поэтому он мог есть только дома по ночам. Однажды вечером, Ши У Ду потерял чувство времени в тренировках с другим учеником и Ши Цинь Сюань долго ждал, но его брата все еще не было дома. Опасаясь, что старший брат проголодается, он решил принести  для него еду в горы.Ши Цинь Сюань был еще ребенком в то время и не знал, как ходить по горным тропам. Ночь была темная, и после долгой прогулки с корзинкой еды ему вдруг захотелось облегчиться. С тревогой озираясь по сторонам он тут же задрал верхнее платье на обочине дороги. Именно тогда, с дальнего конца  горной дороги приблизилась черная тень и спросила:

– Это случилось днем или вечером?



– После обеда.

-Не Сюань-эр ли это впереди?

– И что, во дворе никого не было?



– Почему? – тупо удивился Лопухов. – Соседки с детьми… дворник…

Услышав, как кто-то зовет его ,его прошлым именем, Ши Цинь Сюань подумал, что брат послал кого-то, чтобы найти его, поэтому он поспешно опустил платье, отвечая на призыв:

– И никто ничего не видел?



– Нет.

-Это я!

– Мистика… – пробормотал я, чувствуя как меня прошибла жалость. – Не верю. Что-то здесь не так. В милицию заявил?



– Конечно.

Чужой голос снова спросил:

– Ну и?..



– Глухо. Написали кучу бумажек, расклеили по городу плакаты с фотографией Даши – и на этом все закончилось. Мне сказали, что не она первая и не она последняя. За прошлый год в городе бесследно исчезли двенадцать детей и около двух десятков взрослых. Понимаешь – бесследно. Как это может быть, я не представляю. Ведь человек не иголка. И тем не менее…

-Неужели ты родился в такой-то год, такой-то месяц, такой-то день и такое-то время?

– Сочувствую… – Мне просто нечего было ему сказать.



– Жена… – Он скрипнул зубами. – Она меня прокляла. Я хотел… повеситься, но не смог… не хватило силы воли. Я виноват, я! И никто другой.

Ши Цинь Сюань был озадачен. Во-первых, почему вдруг  спросили о его рождении , а во-вторых,этот человек назвал все правильно. Поэтому он снова согласился:

– А где сейчас твоя жена?



– В психушке… – От его мрачного взгляда мурашки побежали по коже. – Сама попросилась… чтобы меня не видеть… и других тоже. Нет мне прощения. Нет!

-Правильно! Как ты узнал? Кто ты такой? Ты знаешь моего брата?



Мне вдруг стало так тоскливо и неуютно, что захотелось немедленно сорваться с места и бежать из этого бара куда глаза глядят. С виду Лопухов успокоился, но в глубине его зрачков временами поблескивал опасный огонек безумия. Он перестал сутулиться, и теперь передо мною сидел уже не бомж, а высеченная из темного гранита скульптура аскета.

Голос не ответил, но в конце концов он сказал:

– Мне пора… – Я демонстративно посмотрел на часы. – Извини, Валера, я должен идти.



– Иди… – безразлично, сквозь зубы, процедил он, глядя мимо меня. – Я все равно найду свою лапушку… Дашеньку… Найду!

Я как-то несмело подал ему руку, но Лопухов даже не шелохнулся. Похоже, он напрочь отключился от действительности, и я очень сомневался, что завтра Каррамба вспомнит с кем разговаривал в баре и о чем рассказывал.

-Подойди сюда и позволь мне увидеть твое лицо.

Я отошел от стола едва не на цыпочках и рванул к выходу с такой прытью, будто за мною гнались. Ну почему я не могу найти успокоение для души даже в таком веселом и фривольном заведении как бар \"Шаловливые ручки\"!?



Мне удалось уснуть только под утро. Едва я смыкал веки, как передо мною тут же всплывали глаза Каррамбы. Они смотрели на меня так жалобно, так тоскливо, что мне становилось больно. Каждый умирает по-разному, но в одиночку. Эта истина уже оставила на моей шкуре отметины. И я знал ей цену. Однако я никогда не променял бы самые жестокие физические страдания на те, что испытывал Валера Лопухов.

Тон голоса незнакомца звучал словно приказ и в этот момент Ши Цинь Сюань, наконец, заметил что-то неладное.Он обнял корзинку с едой и бросился прочь. На бегу он слышал за спиной бешеные завывания ветра и безумный смех. Эта тварь гналась за ним по пятам и кричала ему вдогонку:



Глава 3. ПЕРВЫЙ КЛИЕНТ

-Ты сейчас упадешь!



В нашем агентстве совершенно неожиданно наступил период временного благополучия – как это ни странно. И все благодаря неуемному гению Маркузика. Пока Серега бегал по редакциям газет, размещая рекламные объявления, Марик что-то чертил, паял, клепал и в конце концов изобрел оригинальную и сверхнадежную систему квартирной сигнализации; по крайней мере, он так утверждал.

Ши Цинь Сюань пребывал в ужасе в этот момент и когда он услышал слово “упадешь”, то и вправду споткнулся и упал, разломив корзинку с едой и просыпав рис  по всей земле. Как раз в тот момент, когда  существо собиралось наброситься на юного Цинь Сюаня, появился Ши У Ду.Увидев, что кто-то пришел, Преподобный Пустых Слов исчез из виду. Потрясенный Ши У Ду обнял напуганного до смерти младшего брата, лицо которого было покрыто кровью и рисом от падения.Оно снова нашло его!После стольких лет тайной жизни это существо наконец-то ощутило первый вкус сладости, и с тех пор оно будет появляться регулярно, каждый раз более таинственным путем, чем в прошлый. Могущество этого существа было слишком сильным, состояние семьи Ши уже истощилось, и даосские монахи, которых удалось нанять Ши У Ду, ничего не могли с этим поделать. У него не было сил и денег зажечь миллион палочек благовоний , чтобы его голос услышали сами небеса. Хотя это существо никогда не спрашивало о жизни Ши Цинь Сюаня, все же два брата знали, что оно только выжидает своего часа,чтобы убить только тогда, когда добыча откормлена. Сейчас он только легонько шлепал жертву по лицу,время от времени напоминая, что надо его бояться, но настанет день, когда пощечина по-настоящему причинит  боль. Это было похоже на охотника, который не убивал свою добычу с одного удара ,а просто преследовал, пугая и питаясь ее ужасом.Это была не более чем самая мучительная казнь*.

В последние годы новые русские, квартиры которых домушники чистили с завидным постоянством, совсем свихнулись на почве разнообразных охранных устройств. Какими только хитроумными и безумно дорогими прибамбасами они не оснащали свои апартаменты – и все впустую. Наши доморощенные умельцы с большой дороги вскрывали квартиры, начиненные под завязку чудесами японской и американской электроники, как консервные банки – без шума и пыли. Впрочем, этот факт мог поставить в тупик лишь зарубежных фирмачей. Если в той самой Америке квартиры грабили в основном полуграмотные негры с одной извилиной и то не в голове, а значительно ниже, то у нас на дело нередко шли парни с \"красными\" дипломами, которые на практике подтверждали преимущество нашей системы образования перед зарубежными.



В итоге совсем потерявшие голову нувориши наконец обратили внимание на своих Кулибиных. И они, как всегда, в грязь лицом не ударили.

К счастью, наконец наступил поворотный момент. После многих лет агрессивных тренировок Ши У Ду вознесся.В тот момент, когда он вознесся, он сразу же привел Ши Цинь Сюаня к среднему небесному двору, жестко используя самые редкие сокровища и небесные богатства, а несколько лет спустя сам Ши Цинь Сюань также успешно вознесся и Преподобный Пустых Слов, таким образом, успокоился и исчез.Ши Цинь Сюань, естественно, полагал, что он, наконец, сдался и отступил,осознав свою проблему. И все же, похоже, именно он слишком хорошо все обдумал.Несколько дней назад он пригласил кучу друзей выпить, и во хмелю вдруг услышал злой голос у своего уха:



Маркузик смонтировал изобретенную охранную систему у одного из своих знакомых, наслышанного о его талантах от прежних работодателей нашего компаньона. Заказчик оказался настолько благодарным, что отвалил Марику кучу денег. А может он просто не расслышал толком, что ему промямлил смущенный гений, когда дело дошло до расчета за выполненную работу. Но как бы там ни было, а финансовое положение нашего агентства упрочилось настолько, что Плат соизволил выплатить первую зарплату. Которую мы решили \"обмыть\" немедля ни одного часа.

“Ты никогда больше не сможешь увидеть своего брата!”



Контора Марика, превратившаяся в офис охранно-сыскного агентства, находилась на первом этаже отреставрированного старинного здания. Помещение состояло из двух комнат, кладовой, туалета и душевой. Нам пришлось здорово потрудиться, чтобы очистить эти воистину Авгиевы конюшни от разнообразного электронного барахла, копившегося годами. Бедный Маркузик лишь горестно вздыхал и охал, когда мы с Платом вытаскивали все это \"богатство\" на помойку. Правда, его плюшкинская натура не позволила нам разгуляться на всю катушку, и теперь кладовая трещала по швам от остатков хлама, на которые Марик наложил вето.

Этот голос был чрезвычайно знакомым,так как в дни между его десятилетием и до  вознесения он слышал этот голос по крайней мере один или два раза в год,отчего глубоко в его сердце поселился страх. Поэтому  внезапно прозвучавший  голос был подобен  взрыву. Ши Цинь Сюань мгновенно протрезвел и в ужасе бросился во владения Пэй Мина,расслабившись только тогда , когда своими глазами увидел Ши У Ду, мирно болтавшего с Лин Вэнь и другими.Потом он задумался, не был ли этот голос всего лишь плодом его хмельного воображения. В конце концов, это существо оставило глубокий след в его сердце с тех пор, как он был молод, и это было не в первый раз. Однако, после некоторого раздумья, он все еще волновался, поэтому  потащил с собой Мин И, чтобы найти Се Ляна и попросить о помощи. Но он совсем не ожидал, что столкнется с Хуа Чэном в храме Пу Цзы,бесконечно  удивляясь насколько же узок  путь для врагов.Услышав эту историю, Се Лянь прокомментировал:

Самого хозяина конторы мы переселили в дальнюю комнату, узкую и длинную, как гроб, где он устроил мастерскую. А Плат и я заняли достаточно просторный квадратный кабинет, обставленный старой, но еще добротной и вполне солидной мебелью. У нас был даже кожаный диван, оккупированный мною сразу и бесповоротно. Наверное, он стоял здесь по причине своей неподъемности со времен революции, потому что пол под ним даже не прохудился, а рассыпался в труху. Прежние хозяева Маркузика тоже не стали связываться с тяжеленным диваном, но натянули новую кожу, и теперь этот монстр лишь недовольно похрюкивал, когда я лежал на нем с видом большого мыслителя, положив ноги на валик размером с асфальтовый каток.



Диван открыл нам свою тайну совершенно случайно и благодаря беспокойной натуре Сереги. Заметив, что пол под кожаным чудищем провалился, он решил затеять ремонт. Я упирался, как мог, зная наверняка, кто будет заниматься ремонтными работами, но в конце концов сдался и с унынием в сердце засучил рукава. Сняв прогнившие доски и убрав лаги, я сделал бетонную стяжку и постелил восхитительно красивый импортный линолеум, которым мне оплатили очередную шабашку. Для этого, естественно, нам пришлось сдвинуть диван. Когда я сгреб в кучу древесную труху, то моему взору открылся железный люк в подвал.

-Итак, того кого встретил Повелитель Ветра и тот, кого раньше встретил я , были на совершенно разных уровнях.

Если честно, то мы оцепенели. И алчно переглянулись. В детстве я и Плат не раз искали клады в разрушенных старых домах, но единственной нашей стоящей находкой был старинный серебряный подсвечник. Мне от него отломилось всего лишь на мороженное и кино – папаша Сереги, старый ушлый мент, изъял дорогой раритет немедленно и бесповоротно. После такого облома я рассорился с Платом и почти полгода мы даже не разговаривали. Но потом все как-то забылось, стерлось с памяти, и наша дружба возродилась. Только вот к нему в квартиру я больше не ступил и ногой.



После некоторого раздумья он повернулся к Хуа Чэну:

Люк был таким ржавым, что пришлось припаянные временем края рубить зубилом.



-Сань Лан, ты когда-нибудь раньше видел этого Преподобного Пустых Слов?