– Вас ждут в гостиной, – к машине подошел коренастый парень в вельветовых брюках. Небрежно кивнув ему в ответ, толстяк прошел в дом.
– Здравствуйте…
– Здравствуй, Гиви. Садись… – Высокий сухощавый старик с густой седой шевелюрой сделал едва уловимый жест. – Ты, как всегда, опаздываешь…
– Простите, Павел Константинович… – толстяк умоляюще сложил пухлые ладони на груди;
Портрет Люцифера
– Или тебе мое слово – уже не закон?
Гость смутился и посмотрел на еще одного человека, находившегося в гостиной, тот, казалось, не прислушивался к разговору, с увлечением листая потрепанный иллюстрированный журнал.
«И я от изумленья стал безгласен,
– Ладно, баста! Займись делом. – Хозяин пристукнул ладонью по столу. – Захар тебя введет в курс.
Когда увидел три лица на нем;
Гиви, изобразив на своей круглой физиономии величайшую скорбь и покорность судьбе, молча принялся вытаскивать бумаги из атташе-кейса – он очень боялся, что стало известно о его последних аферах, не внесенных в тайный реестр \"фирмы\". А сумма \"навара\" от этих операций была внушительной. Самое неприятное во всем этом было то, что он использовал в обороте чужие деньги.
Одно – над грудью; цвет его был красен;
А над одним и над другим плечом
\"Знает или нет?.. – мучительно раздумывал Гиви, готовясь к отчету. – Не может знать… Все было проделано чисто. Догадывается? Это еще не доказательство. Захар. Это его работа… Но чем, чем он так завел \"деда\"? Ладно, придет время – посчитаемся… Посмотрим, чем закончится твое чрезмерное усердие. Свинья…\"
Два смежных с этим в стороны грозило,
8
Смыкаясь на затылке под хохлом.
Лицо направо – бело-желтым было;
В просторной однокомнатной квартире царил хаос. На красивом пушистом ковре, который прикрывал неухоженный паркет, валялись в полном беспорядке книги, скомканное постельное белье. Дверки платьевого шкафа были распахнуты, часть одежды лежала на полу, остальное – брошено кое-как на полки. Два массивных обтянутых натуральной кожей кресла исполосованы ножом. Изрезана была и обивка дивана. Даже цветной телевизор искалечила чья-то грубая, безжалостная рука – он стоял на журнальном столике с оторванной задней стенкой и вывороченными внутренностями.
Окраска же у левого была,
Нестеренко вместе с понятыми и управдомом, еще не старым, но сверх всякой меры полным мужчиной, которого мучила одышка, стояли в прихожей и наблюдали за Арутюняном. Эксперт уже закончил фотографировать интерьер и теперь кропотливо обрабатывал специальными препаратами дверные ручки, шкаф, кухонную посуду.
Как у пришедших с водопадов Нила […].
Струи Коцита леденя до дна.
Это была квартира убитого и брошенного в пруд человека. В папке, лежавшей в сейфе капитана, прибавился еще один машинописный листок. Конечно же, это была несомненная удача, в которую совсем недавно Нестеренко боялся верить.
Шесть глаз точило слезы, и стекала
\"Зиселевич Артур Борисович, 1958 года рождения, беспартийный, образование высшее, холост, уроженец г. Можайска. Не судим. Работает старшим инженером в СМУ-131. Проживает по адресу: г. Москва, ул. Беломорская, дом… квартира…\"
Из трех пастей кровавая слюна.
\"Проживал…\" – подумал Нестеренко, вспомнив фотографию из личного дела: молодое лицо с правильными чертами, выразительные, умные глаза, полные губы, на которых застыла едва уловимая ироническая улыбка. Вспомнил и сцену у водоема, тело на берегу. Невольно вздрогнул – нет, невозможно привыкнуть к страшному облику смерти…
Они все три терзали, как трепала,
В школе милиции над ним подтрунивали. Володя, высокий широкоплечий перворазрядник-дзюдоист, в морге бледнел, как кисейная барышня. Тайком от ребят он всеми правдами и неправдами пробирался в \"анатомичку\" медицинского института. Приучал себя… Но единственное, чего он добился этими усилиями, было умение скрывать свои чувства. Странно устроена жизнь: по службе больше всего ему приходилось заниматься делами, связанными с убийствами. Но Владимир не роптал: кто-то должен выполнять эту работу. И еще… он был удачлив.
По грешнику; так, с каждой стороны
В розыске нужны умение и терпение, но и немножко – благосклонность судьбы. Правда, сам капитан считал, что везти начинает, когда прольется седьмой пот.
По одному, в них трое изнывало».
В этот раз Нестеренко сразу угадал с аэровокзалом. Первая же версия подтвердилась. Потерпевший и впрямь прилетел из Магадана. Редкую брошь и троллейбусный билет Володя совершенно правильно связал в единую цепь.
Данте Алигьери. Божественная комедия (Ад, XXXIV, 37–45, 52–57), ок. 1308–1321 гг.
Потом все было просто – запросить и тщательно \"просеять\" список пассажиров самолета, прибывшего рейсом из Магадана в день, когда погиб бородач, и выбрать того, единственного.
(Перевод М. Л. Лозинского)
– Пусть войдут понятые, – наконец разрешил Арутюнян и закурил. – Жалко, опередили нас, – сказал, обращаясь к Нестеренко. – Узнать бы, что искали и нашли ли?
На средневековых изображениях постоянно встречался не только трехглавый, но и двух- или семиглавый Сатана или Антихрист (см.
тут). Однако именно три головы ярче всего демонстрировали их коварство. Ведь благодаря им повелители зла пародировали саму Троицу. На то, что трехликий монстр – все же не триединый Бог, а Антихрист или дьявол, в иконографии указывают многочисленные демонические атрибуты: вздыбленные или похожие на языки пламени волосы, змеи, которых он держит в руках, торчащие из пастей растения и т. д. (401). Во французских морализованных Библиях XIII в. и более поздних рукописях трехликий Сатана или Антихрист часто восседает на троне, обнажив громадный меч, а его королевская корона ощетинивается шипами, разоблачая истинную природу неправедного царя (402).
– Опередили… – капитан хмуро смотрел на разбросанные по полу книги.
Что же искали в квартире Зиселевича? Тот, кто сотворил такой погром, понятное дело, своей визитной карточки не оставил. Даже дверные ручки тщательно протер. Уничтожены ли и другие следы? И насколько тщательно? Впрочем, это можно проверить только в лаборатории.
401. Барельеф на фасаде церкви св. Петра. Тускания (Италия), XII в.
А пока надо самым внимательным образом осмотреть все вокруг.
Сначала \"улов\" был небогат.
– Ничего, старший уполномоченный, не расстраивайся… – бормотал Геворг. – Чует мое сердце…
На фасаде церкви св. Петра дьявольская фигура с тремя сросшимися лицами повторяется дважды: над и под оконным проемом. Снизу Сатана, который держит в руках змею, изображен с пламенеющими волосами, сверху у него на голове небольшие рога. Обе фигуры связаны растительными побегами, которые выходят из их боковых ртов. В завитки, которые они образуют с двух сторон от окна, вплетены фантастические гибриды.
Нестеренко только вздыхал в ответ и продолжал искать. Что? На этот вопрос он вряд ли ответил бы. Теперь, пожалуй, им двигал не хладнокровный расчет, а больше злость на того, кто так ловко и, главное, вовремя сумел выкрасть бумаги и документы.
402 a. Морализованная Библия. Париж (Франция), вторая четверть XIII в. London. British Library. Ms. Harley 1527. Fol. 128v
Трехглавый Антихрист. Последователи «сына погибели» со своими лживыми книгами и кошелями отстаивают пагубную доктрину перед монахом с боговдохновенным писанием в руках.
– Иди сюда! – позвал его Арутюнян. – Ну-ка, подсоби… Вдвоем они с трудом отодвинули от стены громоздкий шкаф.
402 b. Морализованная Библия. Париж (Франция), вторая четверть XIII в. London. British Library. Ms. Harley 1526. Fol. 29r
– Ну, что я говорил! – не удержался от радостного восклицания эксперт. – Здесь! – тыкнул он пальцем в пыльный прямоугольник пола, – давай инструменты…
Под паркетом, в глубокой нише, прикрытой деревянным щитом, стоял засыпанный песком плоский металлический ящик. Тайник явно был \"законсервирован\", тонкие дубовые дощечки были приклеены мастикой.
Геворг долго и безуспешно возился с замком, пытаясь открыть самодельный сейф с помощью хитрых инструментов. Он их изготовил в какой-то мастерской. Наконец криминалист не выдержал и в раздражении швырнул \"отмычки\" в свой чемоданчик.
Трехликий Антихрист приказывает убить пророков Еноха и Илию.
– Черт знает что! – в сердцах бросил он. – Придется взламывать. Замок какой-то заковыристый…
402 с (LX). История Мерлина. Анже (Франция), ок. 1450–1455 гг. Paris. Bibliothèque nationale de France. Ms. Français 96. Fol. 61
– Это у тебя просто профиль не тот, – не удержался Нестеренко, чтобы не поддеть приятеля. Геворг был достаточно самолюбив и считал себя большим специалистом в подобных делах.
Арутюнян \"подарил\" ему красноречивый взгляд, но смолчал. Рядом стояли посторонние: понятые и грузный управдом.
– Разрешите мне, – предложил он неожиданно.
– Пожалуйста… – буркнул Геворг и отошел в сторону, поджав губы.
Добровольный помощник взял инструменты, осмотрел их оценивающе, выбрал один, вставил в замочную скважину. Двери минуты колдовал над нею, повернув голову набок и едва не касаясь ухом крышки ящика, затем выпрямился и сказал почему-то виновато:
Трехликий Сатана и его придворные демоны.
– Ничего сложного, ничего сложного… Все.
Папство против Троицы
– Н-да, красиво, – Нестеренко в восхищении развел руками и покосился на обескураженного друга. – Вот это класс. Не всем дано. А где вы так научились?
– Думаете, небось, в какой-нибудь шайке \"науку\" проходил? – с улыбкой спросил мужчина. – Вовсе нет. На этой должности я недавно. Сердце пошаливает, здоровье неважное. А раньше слесарил на заводе. Шестой разряд имею, – добавил он с гордостью.
Трехголовые или трехликие Троицы, изображавшиеся практически таким же образом, как языческие боги или даже сам дьявол, в раннее Новое время попали под подозрения богословов. Первая серьезная волна иконографических запретов поднялась после Тридентского собора (1545–1563), где, помимо прочих сюжетов, обсуждались суеверия, которые множатся вокруг культа образов, и изображения, дискредитирующие Католическую церковь. К этому католиков подталкивала Реформация: лютеране объявили войну культам святых и Девы Марии, которые они считали новым идолопоклонством. Французский реформатор Жан Кальвин (1509–1564) также критиковал неподобающие изображения, в т. ч. и трехликую Троицу. Наряду с этим, среди протестантов существовали и группы антитринитариев, которые вовсе отрицали догмат о Троице. К примеру, испанский естествоиспытатель Мигель Сервет (1511–1553) считал, что христианин не должен поклоняться «трехглавому Церберу», так как в Библии о Троице ничего не сказано. За подобные взгляды он навлек на себя преследования и со стороны католиков, и со стороны протестантов, и в итоге, по инициативе Кальвина, был отправлен на костер.
– Спасибо вам, – поблагодарил его Нестеренко, осторожно открывая крышку, будто боясь ее разбить.
Внутри лежали деньги. Их было много. Несколько пачек сотенных и полусотенных, перевязанных крест-накрест тесьмой.
Чтобы пресечь критику, которую вызывали догматически сомнительные, полные суеверий или «нелепые» образы, Тридентский собор в 1563 г. принял специальный декрет, касавшийся почитания святых и их изображений. Однако он не перечислял конкретные образы, которые следовало запретить, и за эту работу взялись многие католические богословы. Так, фламандский профессор теологии Иоанн Моланус в трактате «О священных картинах и образах» (1570) подробнейше перечисляет спорные, ложные и откровенно опасные трактовки сакральных сюжетов. Впрочем, говоря о Троице с тремя лицами как об образе, который рискует ввести верующих в заблужение, Моланус тут же его оправдывает, поскольку тот удачно передает идею единства Бога в трех ипостасях. Защищал трехликую Троицу и испанский гуманист Григорий Валенсийский (1550–1603). В то же время, теологов, выступающих против неоднозначного изображения, в XVI в. было еще больше. К примеру, венгр Стефан Чазмай написал для сборника «Об истинных и ложных представлениях о единстве Отца, Сына и Святого Духа» (1568 г.) главу под названием «О чудовищных идолах, изображающих тройного и единого Бога». В ней он собрал курьезные изображения Троиц, в т. ч. двухглавые и трехликие, и даже подписал их именами античных богов и чудовищ: Януса, Гериона, Цербера. Постепенно большинство богословов сошлось на том, что трехликие образы Троицы – это монстры, несовместимые с достоинством Господа.
На дне, упакованные в целлофан, желтели две небольшие колбаски золотых червонцев. В самом низу капитан обнаружил конверт из плотной бумаги и две фотографии.
На одной из них он узнал Артура Зиселевича – тот, правда, был без бороды. Заселевич обнимал за плечи смеющуюся девушку с пышными вьющимися волосами. На обороте крупным женским почерком было написано: \"Мой любимый Арт и я, Зайка\". И дата. На втором снимке, немного выцветшем от времени, стояли во весь рост двое мужчин, забавно непохожих – один низенький и круглый, как колобок, самодовольно ухмылялся. Другой – высокий, сухощавый, смотрел прямо, чуть прищурив глаза, – как показалось Нестеренко, холодно и зло.
Однако рассуждения теологов, несмотря на их высокий авторитет, оставались всего лишь мнением, и не имели обязательной силы. Настоящие, официальные запреты начались только в следующем столетии. Сначала изображения Троицы с двумя или тремя лицами (в т. ч. с голубиным «ликом») запретила инквизиция (1625 г.). Затем, 11 августа 1628 г., аналогичный запрет на трехликие образы Бога выпустил папа Урбан VIII, а в 1745 г. тот же запрет повторил папа Бенедикт XIV. Он поделил все изображения Троицы на три категории – разрешенные, допустимые и запрещенные. К последним относились трехголовые и трехликие Троицы, а Троицу в виде трех идентичных фигур он относил к категории допустимых.
В конверте лежала записка весьма интригующего содержания: \"Артур, мой мальчик. У меня нет никого, роднее тебя. Все, что у меня есть, принадлежит тебе. Я прошу только одного – остерегайся X. Если со мной что случится, знай – это его рук дело. Любящий тебя…\" и подпись – замысловатая, нечитаемая вязь.
В православном мире папские распоряжения, разумеется, не имели силы, и там изображения трехликих Троиц просуществовали еще несколько столетий. В 1692 г. переписчик церковных книг священник Урсу из Котиглета (Трансильвания, территория современной Румынии, где такие иконы были особенно распространены) прямо указывал, что триединого Бога можно писать трехликим. В России 21 мая 1722 г. вышел указ Синода о запрете икон, «противныя естеству, истории и самой истине» (как изображения св. Христофора с песьей головой или Богородицы с тремя руками). Однако трехликие Троицы там не упоминались. Они были настолько популярны, что императрице Екатерине II даже подарили такую во время путешествия по Волге. На местах их все же порой запрещали – к примеру, известны указы Тобольской консистории 1748 и 1770 гг. против «неприличного иконописания» смесоипостасного образа Святой Троицы, выпущенные специально для одного тюменского монастыря. Несмотря на такие меры, в русской иконописи трехликая Троица дожила до начала XX в. Упорство, свойственное не только деревенским богомазам, но и профессиональным иконописцам, показывает, насколько плотно укоренился этот образ в сознании российских клириков и мирян.
9
Метрдотель был сама вежливость и предупредительность. Проводив Бубенчикова едва не с поклонами в отдельный кабинет и рассыпавшись в любезности, тут же исчез, чтобы через две минуты появиться с расторопным официантом, который принялся сервировать стол.
Тринитарная инфографика
\"Вот у кого нюх! – восхитился про себя Бубенчиков, развалившись в кресле и наблюдая за суетой. – Большие деньги за версту чует… Жох!\"
Стремясь не только «показать» Троицу, но и разъяснить суть догмата, средневековые богословы и художники порой отказывались от антропоморфных изображений триединого Бога в пользу геометрических схем.
– Здравствуйте, Игнатий Пантелеевич! – широкоплечий парень пробрался к столику.
Впервые такую попытку предпринял в XII в. Петр Альфонси – крещеный испанский еврей, врач, астроном и богослов. На рисунке к своему «Диалогу против иудеев» он изобразил тетраграмматон – четырехбуквенное имя Бога (IEVE, т. е. «Иегова»), которое в иудейской традиции не произносится и почитается как священное. Однако Альфонси, интерпретируя его в новом, христианском, духе, вписал его в схему, символизировавшую Троицу. Она выглядит как треугольник с тремя окружностями, в которые вписаны части тетраграмматона (IE, EV и VE). Они олицетворяют три ипостаси Троицы, а по центру – на «табличке», которую держат в зубах странные зооморфные существа, – имя Бога написано целиком. Известно, что Альфонси придавал догмату о Троице большое значение и занимался поисками тринитарных символов в Священном Писании и в современных ему иудейских ритуалах. Итальянский мистик Иоахим Флорский в схемах, вошедших в его «Книгу фигур» (1202 г.), также пытался разъяснить суть догмата о Троице с помощью диаграмм и различных геометрических операций с элементами тетраграмматона (403).
– Здравствуй, здравствуй, Лелик… Присаживайся.
403. Иоахим Флорский. Книга фигур. Италия, XIII в. Oxford. Corpus Christi College. Ms. 255A. Fol. 7v
– Не опоздал?
– Разве это так важно? – растянул губы Бубенчиков, но на часы посмотрел. Он помнил уроки Павла Константиновича – божьего старичка, который встал у него поперек дороги. – Три минуты не в счет…
Одна из страниц книги Иоахима Флорского полностью посвящена различным схемам Троицы. Слева мы видим уже знакомый вариант Альфонси – треугольник с тетраграмматоном, который вписан в букву «А». Внизу – тетраграмматон Троицы уже в букве «W». Вместе «A» и «W», т. е. альфа и омега, первая и последняя буквы греческого алфавита, образуют распространенный в христианстве символ Бога, корни которого уходят в библейский стих: «Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний» (Откр. 22:13).
Здоровяк сразу съежился, покраснел, словно нерадивый школьник перед строгим учителем.
В центре изображены три сцепленных друг с другом кольца, символизирующие неразделимую Троицу: зеленый круг обозначает Отца, синий – Сына, красный – Святого Духа. Тетраграмматон вписан в эту сложную фигуру, и даже повторению буквы «Е» придается особый смысл: оно означает исхождение Святого Духа и от Отца, и от Сына – филиокве.
– Ну-ну… – небрежно потрепал его по плечу Игнатий, – не бери в голову. Где наши красавицы?
– Сейчас! – сорвался с места Леопольд и тут же остановился. – А… Бубенчиков решительно подтолкнул его к двери.
Схемы Петра Альфонси и Иоахима Флорского, как считают многие историки, лежат в основе традиции так называемых «щитов веры» (404). На этих изображениях, призванных объяснить, что три ипостаси одновременно тождественны и различны, углы треугольника связаны дополнительными звеньями, на которых подписано «есть» и «не есть». С XIII в. богословская схема со щитов веры стала использоваться как герб Троицы (405 а).
– О делах потом. Зови…
В то время на волне увлечения геральдикой гербы стали придумывать не только для реальных родов, городов или гильдий, но и для персонажей из далекого прошлого (от Иисуса Навина до Александра Македонского и Карла Великого), для героев рыцарских романов (как рыцари Круглого стола), для святых (как Георгий, Маврикий и другие воины-мученики) и даже для самого Христа (с орудиями его Страстей) или Сатаны (с тремя жабами или с его собственным рогатым «портретом») (405b). Такие воображаемые гербы порой включали в гербовники наряду с реальными, «земными», эмблемами.
10
На исходе Средневековья и в раннее Новое время отношения между ипостасями Троицы стали все чаще визуализировать с помощью различных пиктограмм (406, 407) или переплетенных вместе букв – «монограмм», обозначавших свойства трех божественных персон (408).
Мысль ускользнула. Еще не вполне оформившаяся, где-то в подсознании, она тем не менее вызывала чувство неудовлетворенности собой. Старший оперуполномоченный злился, пытаясь сосредоточиться.
Неужто он упустил нечто важное? И в прокуратуре не смог объяснить причину своей встревоженности. Хотя и так ясно – сроки поджимают. Следователь, конечно, прав: нужно опрашивать знакомых погибшего, родственников, сослуживцев. Иного пути нет. Очень хлопотно, но…
Зазвонил телефон. Капитан снял трубку.
404. Джон Уоллингфордский. Хроника понтификов и императоров римских. Аббатство св. Альбана (Великобритания), ок. 1247–1258 гг. London. British Library. Ms. Cotton Julius D. VII. Fol. 3v
– Гарик? Привет. Чем порадуешь? С колесиком прояснилось? Замечательно…
Геворг… Мысли неожиданно потекли по другому руслу. Нестеренко вспоминал… Гарик пришел, когда он перечитывал сводки… И что-то в них тогда привлекло его внимание… Ну, разумеется, кража чемодана. В троллейбусе. Сбежавший хозяин. И день совпадает. Неужто… Нет, не может быть. И все же… Надо ехать в РУВД.
Майор милиции Панушкин встретил старшего оперуполномоченного сердечной улыбкой, они давно были знакомы и симпатизировали друг другу.
Одно из первых изображений щита веры, на котором начертано: «Отец не есть Сын, но есть Бог; Сын не есть Святой Дух, но есть Бог; Святой Дух не есть Отец, но есть Бог». Внутри него расположено распятие, в которое с обеих сторон метят стрелами демоны и еретики. В позднее Средневековье и раннее Новое время щиты с этой схемой часто изображались в руках самой Троицы в облике трехликого человека. Такие образы были популярны не только в Европе, но и в испанских колониях в Новом свете.
– …Ума не приложу, что предпринять, – пожаловался Сергей Богданович, узнав о причине визита. – Сяву взяли с поличным. Протокол, показания свидетелей – все по форме. Чемодан у нас. А потерпевшего найти не можем. Не дает о себе знать.
– А почему же он сбежал?
405 a (LXI). Вильгельм Перальдус. Сумма о пороках. Великобритания, ок. 1236-1250 гг. London. British Library. Ms. Harley 3244. Fol. 28r
– Можно только предполагать, а как на самом деле…
– Чемодан вскрывали?
– Да. Правда, без меня. Был в командировке.
– Ну и…
Рыцарь, борющийся с семью смертными грехами, несет щит с геральдическим знаком Троицы. Детали его амуниции, а также части тела коня символизируют пятнадцать духовных даров (к примеру, копье – это терпение, меч – слово Господне, шпоры – дисциплина, а круп лошади – добрая воля). Поскольку в ту эпоху, когда была создана эта миниатюра, Христа часто аллегорически уподобляли рыцарю (см.
тут), можно предполагать, что здесь с дьяволом, воплощенным в семи смертных грехах, сражается сам Господь.
– Ничего. Вещи, книги… Документов никаких. Сам увидишь. Сейчас принесут… – Панушкин потянулся к телефону.
405 b. Сборник для духовного паломничества. Германия, XV в. Paris. Bibliothèque de l\'Arsenal. Ms. 212. Fol. 9v
– А может, сначала Коркина расспросить?
– Пробовали, – махнул рукой майор.
Герб Христа с символами его Страстей (Arma Christi): крестом, на котором запечатлены его раны; сердцем с раной от копья, пронзившего его бок; фигурой Иуды с предательским кошельком; гвоздями и пр. На шлеме, венчающем щит, надет терновый венец, а сверху (вместо нашлемника) закреплены копье, губка с уксусом, розги и бичи, которыми Христа истязали, а между ними – его благословляющая длань с крещатым нимбом. Такой герб был инструментом благочестивой медитации о Страстях Христовых. Напротив него идут тексты молитв, обещавшие тому, кто их произнесет, индульгенции на определенное число лет.
– У меня есть сюрприз для него…
Привели Сяву, от рыжеволосой головы которого, показалось, стало светлее в помещении.
406. Дирк ван Дельф. Скрижаль христианской веры герцога Альбрехта. Утрехт (Нидерланды), ок. 1400–1404 гг. Baltimore. The Walters Art Museum. Ms. W.171. Fol. 2r
– Здравствуй, Коркин. Садись.
– Спасибочки. – Смахнув невидимую пыль со стула, Сява уселся и с независимым видом принялся рассматривать кабинет, будто впервые его видел.
– Мы опять насчет чемоданчика, – заговорил Панушкин.
Усовершенствованная схема Троицы, выражающая единство ипостасей без всяких слов, с помощью своего рода средневековых «эмодзи»: креста (Христос), благословляющей длани (Бог-Отец) и голубя (Святой Дух). В центре – изображение неделимой Троицы в образе Иисуса Христа.
– Так я уже все выложил, как на исповеди. Находит иногда на меня. Нервный я, псих – хватаю, что под рукупопадется, и бегу, сам не знаю куда и зачем. Особенно если увижу мента… пардон, милиционера. Нужен мне этот угольник
[2]…
407. Григорий IX. Декреталии. Болонья (Италия), 1343 г. Angers. Bibliothèque municipale. Ms. 378. Fol. 2r
– Вам знаком этот человек? – спросил Владимир, решив огорошить Коркина, и положил на стол фотографию Зиселевича.
Сява мельком посмотрел на фото, затем перевел взгляд на Нестеренко и опустил голову.
На этой миниатюре, изображающей небесный трибунал, в роли Судии выступает сразу вся Троица. В окружении сонма ангелов сияет круг, разделенный на три цветных доли. В золотом секторе изображено сияющее светило – символ Бога-Отца; в белом – ребенок с нимбом, символ Христа; в красном – птица с нимбом, символ Святого Духа.
– Ну… – выдавил он через минуту. – Тот самый…
– А теперь все подробнее, – перевел дух капитан и почувствовал, как горячая волна хлынула в голову – удача! – Только не нужно больше устраивать балаган.
408 а, b. Псалтирь. Венеция (Италия), ок. 1648 г. Dijon. Bibliothèque municipale. Ms. 2974. Fol. 95v
– Понял. Не буду… Это все Леха Бас, зараза, придумал. Дело, говорит, стоящее. Человек один за этот чемоданчик деньги хорошие заплатит. Я не хотел – честное слово! Век свободы не видать! Нутром чуял – что-то здесь не так. И Лехе об этом толковал. А он на своем стоит – будем брать. Ну и взяли… в ментовку. Я тут ни при чем! – ткнул пальцем в фотографию.
– Кто тот человек, который обещал заплатить за чемодан?
Более поздние «монограммы» Троицы устроены тем же образом, что и кольца Иоахима Флорского, – каждая буква опутывает две соседние.
– Клянусь – не знаю! Я все сказал. Спросите у Лехи…
В первом случае «монограмму» образуют буквы S, U и перевернутая U, с которых начинаются слова «unus et sanctus» (в пер. с лат. – «единый и священный»). Во втором – S, T и U, что означает «sanctus, trinus et unus» («священный, тройственный и единый»).
Коркина увели. Принесли чемодан. Вещи. Ничего особенного: электробритва, синие вельветовые брюки, спортивный костюм, майка, полотенце, туалетные принадлежности, две пачки сигарет \"Опал\", несколько чистых конвертов, авторучка, книга из серии \"Библиотека приключений\".
Композиция второго изображения усложнена перевитыми геометрическими фигурами: круги символизируют три персоны Троицы, четыре треугольника – евангелистов, а в промежутки между ними вписаны имена девяти ангельских чинов.
Но почему же тогда охотились за этим багажом? Ерунда какая-то…
– По-моему, зря голову ломаешь, – заключил Пануш-кин, – дело выеденного яйца не стоит. Случайность…
Троица там, где ее нет
– Нет, стоит, – не согласился Владимир и подумал, что чемоданчик в управлении осмотрели кое-как, раз пустяковым случай посчитали. А он знал больше. Постучал костяшками пальцев по дну, присмотрелся повнимательней. Может, второе дно смастерили?
Как показать Троицу, если Бог-Отец принципиально неизобразим? Ответов на этот вопрос было множество. Если одни художники шли по пути «неподобных подобий», создавая ужасающие своей необычностью образы, другие пытались отказаться от привычного антропоморфного Бога в пользу безóбразности и рисовали различные схемы. Однако были мастера, которые пытались совместить привычный антропоморфизм с его отрицанием (409).
Под тщательно подогнанной пластиной действительно оказалось маленькое отделение. Владимир сорвал хитрую крышку и нашел завернутые в вату золотые червонцы и драгоценности: цепочку, серьги, кулоны…
…Леха Бас проживал в одноэтажном доме старой постройки, предназначенном под снос, в районе Щелковского шоссе. Когда сотрудники милиции открыли входную дверь квартиры, первое, что они почувствовали, был удушающе тяжелый запах.
Возможно, самым необычным экспериментом с иконографией Троицы стал цикл миниатюр в иллюминированном манускрипте конца XIII в., который известен под названием «Ротшильдские песнопения». Эта небольшая книжечка – богато украшенный сборник гимнов, библейских и богословских изречений, которые были призваны служить опорой для мистической медитации. Среди ее иллюстраций можно увидеть как традиционные образы Троицы, так и уникальные изображения, где триединое божество скрывается за сиянием Солнца (410), занавесями (411, 413) и геометрическими фигурами (412).
А на грязном, заплеванном полу небольшой кухни лежал Алексей Свистунов, по кличке Леха Бас.
Иконографические эксперименты по сокрытию облика Троицы опирались на рассуждения о том, что Бога можно познать, лишь отрицая все его возможные определения. Этот метод мышления о Боге назывался апофатической (негативной) теологией, а разрабатывали ее такие гиганты богословия, как Августин (IV–V вв.) и Псевдо-Дионисий Ареопагит (V–VI вв.), Бонавентура (XIII в.) и Майстер Экхарт (XIII–XIV вв.).
11
Веселье было в полном разгаре. Бубенчиков косился на девиц, приведенных Леликом, но от еды не отрывался. Он был жаден до жизни, Игнатий-Юродивый. С младых ногтей тянул руку к тому, что плохо лежит. И закон впервые нарушил отнюдь не в зрелом возрасте. Нет, Игнашка не бедокурил, не хулиганил. Он считал, что государство богатое. Его не грех обмануть. Юродивого, в те годы молодого слесаря на ликеро-водочном заводе, сразу приметил жуликоватый начальник склада. Вместе они и сели на скамью подсудимых. В колонии Бубенчиков \"дозрел\" – научился осторожности и терпению. Да и запросы его выросли. Красть – так красть с размахом. С этой мыслью и жил он. Многое дало ему знакомство с Наумом Брокманом. Ловкий адвокат быстро обучил его премудростям левого бизнеса.
409. Псалтирь. Йорк (?) (Великобритания), ок. 1240–1270 гг. Cambridge. Trinity College Library. Ms. B.11.4. Fol. 119r
Но, работая снабженцем крупного предприятия, Бубенчиков твердо придерживался правила: работа – второй дом, и тащить из дома может только умственно недоразвитый. Поэтому на службе Игнатий Пантелеевич слыл за честного человека.
И, конечно же, о его темных, левых делишках никто и не догадывался, даже жена, с которой он, правда, быстро развелся.
Он же получил однокомнатную квартиру, которую обставил в соответствии со своей скромной зарплатой. Дачу записал на имя родительницы, \"Волгу\" ухитрился \"выиграть\" по лотерее, а бумажные дензнаки превращал в нетленный драгметалл и ценные камушки, которые занимали очень мало места в тайниках.
– Леопольд! – обратился Бубенчиков к своему помощнику. – Садись сюда, поближе…
Уникальное изображение Троицы, на котором лицо Бога-Отца скрыто узором в форме золотого четырехлистника. Правда, неясно, был ли этот образ изначально так нарисован, либо его позже «отцензурировали». Французский историк Жан Вирт предполагает, что узор мог быть добавлен позже, в XIV в., когда среди теологов вновь обострились споры о том, можно ли вообще придавать Богу-Отцу человеческий облик.
– Слушаю.
– В портфеле твоя доля.
410. Ротшильдские песнопения. Нидерланды или Германия, XIII–XIV вв. New Haven. Yale University Library. Ms. Beinecke 404. Fol. 40r
Лелик запустил руку в одно из отделений…
С Леликом Юродивого свел случай. Однажды в ресторане на его глазах произошла драка. Плечистый молодец, играючись, расшвырял забияк. Бубенчиков исподволь, не торопясь, привязывал к себе Леопольда, что, впрочем, особого труда не требовало – крепыш любил жить на широкую ногу. Игнатий знал о нем немало. Лелик Турчинский, в прошлом перспективный боксер, любимец публики. И неожиданное фиаско. Спекуляция заграничным тряпьем – и чемпион был нокаутирован собственной жадностью. До суда дело не дошло, но путь на большой ринг был закрыт.
Некоторое время он пожинал плоды былой популярности, но все в мире течет, все изменяется…
Первые изображения Троицы в «Ротшильдских песнопениях» традиционно антропоморфны. Однако потом с каждой миниатюрой художник все дальше отходит от привычного образа Троицы как Отца и Сына в человеческих обличиях с голубем (Святым Духом) между ними.
Когда его приглядел Бубенчиков, Леопольд успел сменить с десяток предприятий, на которых не хотели мириться с его неуживчивым, вздорным характером.
Своего покровителя Турчинский в душе презирал, но понимал, что существовать без него уже не может. Быстро привык к \"сладкой\" жизни.
Уже на одной из первых иллюстраций Троица предстает в облике человека, держащего три Солнца, которые явно указывают на три ипостаси. Его лицо закрыто лучами, что напоминает о непознаваемости Бога. На другом листе божественный свет, показанный как огромное Солнце, загораживает всю верхнюю часть туловища Господа, оставляя видимым лишь конечности. По сути, Троицу заслоняет ее же нимб.
– …И последнее… – Бубенчиков неожиданно вскочил на ноги и мягким, кошачьим шагом подошел к двери кабинета.
На миг застыл, прислушиваясь, затем резко рванул дверь на себя – бледный и растерянный метрдотель влетел к ним и едва не растянулся, зацепившись за складку на ковровой дорожке.
411 а, b. Ротшильдские песнопения. Нидерланды или Германия, XIII–XIV вв. New Haven. Beinecke Rare Book & Manuscript Library. Ms. 404. Fol. 92r, 88r
– Ах, извините! – заплетающимся языком вдруг забормотал Юродивый. – Где тут у вас…
– Прошу… пожалуйста… Сюда… – метрдотель оправился от замешательства и, придерживая Игнатия за локоть, вышел вместе с ним в коридор. Минуты через три Игнатий возвратился.
Иллюстратор «Ротшильдских песнопений», постепенно скрывая Троицу, пытается провести сознание визионера от простых, антропоморфных, символов Бога к осознанию того, что увидеть его невозможно.
– Посмотри… – скомандовал \"протрезвевший\" Бубенчиков.
Слева мы видим, как Троица, воплощенная в образе Иисуса с тремя Солнцами, окружающими его фигуру, будто бы заворачивает себя в покрывала. Бог не только защищает себя от профанного взгляда, но и дозволяет зрителю-«визионеру» видеть часть изображения, играя с ним в прятки.
Леопольд приоткрыл дверь – никого.
– Подслушивал, гад… – сжал кулаки Турчинский.
Люди, изображенные внизу, прикасаются к покрывалу божества. Эта сцена либо отсылает к библейскому изречению о том, что даже край одежды Бога способен исцелить («Коснулась края одежды Его; и тотчас течение крови у ней остановилось» – Лк. 8:44), либо символизирует попытки познания Троицы.
– А, пусть его… – легкомысленно засмеялся Юродивый. И уже серьезно, даже строго спросил:
На иллюстрации справа Троица в облике Христа полностью завернута в покрывало. Так иллюминатор, после череды Троиц из трех фигур, хотел показать, что божество едино и неделимо, и подписал изображение: «Господь Бог наш есть Господь единый» (Мк. 12:29).
– Где человек?
Странный образ Христа в узелке из покрывал объясняется цитатой из Книги Иова, также помещенной на листе: «И говорил я: в гнезде моем скончаюсь, и дни мои будут многи, как песок» (29:18).
– Ждет. – Лелик посмотрел на часы. – Но…
– Да… – понял его Бубенчиков. – Едем на дачу. И стены имеют уши. Как видишь – факт. Предупреди его. Подберем по пути. Расплатись. Через десять минут уходим.
Леопольд шагнул к выходу.
412 а, b, c. Ротшильдские песнопения. Нидерланды или Германия, XIII–XIV вв. New Haven. Beinecke Rare Book & Manuscript Library. Ms. 404. Fol. 96r, 100r, 104r
– Постой… – Бубенчиков оглянулся на опьяневших девиц, болтавших без умолку на диване. – За любителем подслушивать понаблюдай. Справочки наведи.
Леопольд вышел. Игнатий, хмурясь, задумался. \"Где я его видел? А видел точно… Где и когда?\"
Первое изображение вдохновлено цитатой из Библии, которая приводится рядом с ним: «Я одна обошла круг небесный» (Сир. 24:5). Хотя в тексте небесный круг обходит Премудрость, художник ставит на ее место Бога, который охватывает окружность широко расставленными руками и ногами. При этом божество наполовину скрыто светом трех Солнц. Зритель вынужден наблюдать Троицу как бы сквозь перегородку с небольшими отверстиями, что означает неполноту человеческого познания и непостижимость Бога.
12
На двух других иллюстрациях мы также видим только части тела Троицы, на этот раз представленной тремя фигурами. На второй миниатюре гигантское Солнце, составленное из семи космических сфер, полностью заслоняет Троицу, и зрителю видны только три ноги и три руки, указывающие на присутствие божества.
Нестеренко опрашивал соседей Лежи Баса. Но, увы, ничего существенного узнать не удалось. Все, словно сговорившись, отвечали на его вопросы уклончиво и однообразно: \"Не знаю, не видела, не помню…\" А толстая неопрятная старуха со странной фамилией Скокотовская, когда старший оперуполномоченный спросил о друзьях Лехи, сказала: \"Я их не считаю. Нужны они мне… Их столько, что до Казанского вокзала не переставишь… Паразиты…\"
На третьей иллюстрации применяются сразу два способа отказа от изображения. Один из них, когда видны лишь части Троицы, нам уже знаком: на этот раз три ипостаси прячутся за Солнцем как за ширмой, и зрителю видны только части их спин и конечностей. Бог, находясь и внутри окружности, и снаружи, тем самым показывает, что он пребывает и в мире, и вне мира. Второй способ – это геометризация образа Троицы: голубь приближается крыльями к рукам Отца и Сына, а они, будто заправские акробаты, соприкасаются ногами, замыкая круговую композицию.
Ярко накрашенная блондинка в платочке, под которым угадывались бигуди, томно закатывала глаза, кокетливо улыбалась Нестеренко. Он уже битый час пытался направить разговор в нужное русло – и безуспешно. Официантка кафе \"Орбита\" Антонина Месропян (в девичестве Квочкина), квартира которой находилась через стенку от жилья Свистунова, недавно пришла с работы и явно нуждалась в собеседнике. Она была последней надеждой капитана. Усталый и злой, Нестеренко сидел и слушал ее излияния, изредка пытаясь вставить вопросы в бурный словесный поток.
413. Ротшильдские песнопения. Нидерланды или Германия, XIII–XIV вв. New Haven. Beinecke Rare Book & Manuscript Library. Ms. 404. Fol. 106r
– …Нет, но вы представляете, как меня оскорбил этот тип! Назвал размалеванной дурой!
\"Господи, когда это закончится!?\" – мысленно возопил капитан, прикидывая, как бы потактичней откланяться – похоже, что и Месропян-Квочкина ничего не добавит к тому, что он уже знал о Свистунове.
Нестеренко, воспользовавшись секундной паузой, словно ошпаренный, сорвался со стула:
– До свидания, спасибо, извините, спешу! Служба…
На последних изображениях Троицы в ней не остается уже никакого сходства с человеческой фигурой. Мы видим лишь совершенную сферу – Солнце, сияющее божественным светом. Лучи Солнца-Троицы охватывают окружность Вселенной, показывая ничтожность мира пред ликом Господа. Этот образ также, возможно, напоминает о том, что «Бог – это бесконечная сфера, центр которой везде, а окружность – нигде».
– Постойте, вы куда? Вам ведь нужно было узнать, кто приходил второго июля к Лешке?
– В общем-то да… – Капитан остановился у порога.
– Вечером второго июля? Ну, как же, знаю я его, видела – приходил он к Лешке с месяц назад. Здоровенный мужик. Плечи – во! Нестеренко не поверил своим ушам – неужто?!
– Значит, вы его два раза видели?
Постепенно заслоняемая облаками, покрывалами и лучами света, сначала понемногу, а затем почти полностью, неизобразимая Троица в конечном итоге предстает в облике Солнца. Этот образ столь же далек от подлинного Бога, как и человеческий, но уже не столь опасен, поскольку не вводит в соблазн антропоморфизма. Облака и покрывала, распахивающиеся словно занавес в театре, больше не способны скрывать Троицу и бессильно расступаются.
– Кажется, два…
414 (LXII). Алтарный образ из прихода св. Иакова. Ауфхам (Германия), 1853 г.
– А как его зовут, фамилия, где живет?
– Ну, этого я не знаю. Вот только зовут его… Странно… По-моему, Барсук. А может, это фамилия? Имени ведь такого не бывает…
Иисус Христос – аптекарь
– Возможно… Вы не припомните, как он выглядел? Во что был одет?
– Конечно, помню. Куртка импортная, кожаная, темно-коричневая, джинсы…
Спаситель изображен за аптекарским столом, он держит в руках весы, а рядом с ним стоят баночки со снадобьями. В центре композиции – евхаристическая чаша, напоминающая об истинном лекарстве для души – Слове Божьем. Весы, которые в руках Христа традиционно ассоциировались со Страшным судом и «взвешиванием» грехов, здесь превратились в ремесленный инструмент, отмеряющий дозы духовного лекарства.
– Ну а лицо его помните?
В отличие от изображений Христа за работой, иллюстрировавших его земную биографию, как она была изложена в Евангелиях или в апокрифах, подобные «профессиональные» аллегории, каких в Средневековье было не счесть, никак не связаны с тем, чем Иисус занимался при жизни. Они требовались для того, чтобы с помощью ярких – часто взятых из повседневности – образов как можно доходчивее разъяснить верующим суть учения Церкви и тем самым помочь им спасти свои души.
– Лицо? Обычное лицо… Нос немного картошкой, волосы длинные, темно-русые… Да еще шрам у него – здесь… Знаете, он чем-то похож на одного киноартиста, вот только фамилии не помню. Ну, такой здоровущий мужчина, глаза узкие. Фильм недавно шел в нашем кинотеатре. Старый, но интересный. Название забыла. Там еще этот артист гири поднимал. И друг у него был маленький, шустрый такой.
«Профессии» Иисуса Христа
– Не \"Борец и клоун\", случайно?
В Средневековье, когда профессия чаще всего передавалась по наследству, она намного сильнее, чем в другие эпохи, определяла социальный статус человека; некоторые занятия считались особо угодными Богу, а другие, наоборот, грешными и презренными. Неудивительно, что и рассказывая о Богочеловеке, популярные в Средневековье апокрифы повествовали о ремеслах, которыми занимался Христос и его родственники. Все знают, что Иосиф, муж Марии и приемный отец Христа, был плотником. Во многих апокрифических историях говорится о том, что Иисус ему помогал и тоже работал с деревом. Но откуда тогда взялись средневековые изображения, где он давит виноград, работает красильщиком, выступает в роли воина или палача, купца или аптекаря? Что это за странные для Богочеловека профессии?
– Точно! Хороший фильм…
…За окном кабинета синели сумерки. Настольная лампа отбрасывала свет на разбросанные по столу бумаги. Нестеренко сидел, откинувшись на спинку стула, и, казалось, дремал, прикрыв веки. У краешка стола, на расстеленной газете, лежал бутерброд с колбасой и стоял стакан с недопитым чаем.
Несмотря на то, что образ Христа, который господствовал в средневековом искусстве, был предельно возвышен и далек от всего повседневного, многие мастера, вслед за апокрифами, рассказывают не просто о детстве Иисуса, а о его проказах, о том, как он ходил в школу, помогал родителям по дому, работал у красильщика и пр. Даже те роли, которые традиционно отводились Христу в Евангелии – проповедника, чудотворца или судии – с помощью разных бытовых деталей осовременивались, чтобы стать ближе и понятнее верующим. Кроме того, стремясь донести суть евангельского послания, художники, вслед за богословами, активно использовали «профессиональные» аллегории. В них Спаситель предстает в облике воина, поражающего врагов; крестьянина, просеивающего пшеницу; врача, рассматривающего колбу с мочой пациента, и т. д. Иногда само тело Христа становилось метафорой, и он представал уже не как работник, а как результат чьего-то труда: вино, корабль, пергамен или даже кусок жареного мяса… Все эти образы не только приближали божественное к жизни людей, но и показывали, что Бог присутствует повсюду, покровительствуя труду и даруя его плоды.
Навалилась усталость. Капитан пытался расслабиться, чтобы вновь обрести способность ясно мыслить. Полчаса назад он звонил домой, предупредил, что задержится на работе. Выслушав в ответ строгое \"заявление\", молча положил трубку – спорить и доказывать что-либо он был не в состоянии. Нестеренко понимал жену, которая большую часть суток сидела с ребенком. Понимал, что ей трудно, скучно, наконец, но что можно было изменить? Оставить МУР? Уйти на завод, откуда по комсомольской путевке был направлен в органы милиции, работать, как все, от и до? Слесарь-сборщик пятого разряда, газосварщик… И зарплата не меньше, и поспокойней… Можно и в институт, на заочный факультет. Годы позволяют.
Нестеренко почувствовал, как нахлынуло раздражение – все прочь! Выбор сделан, и давно.
Иисус: работник с детства
Поднялся, подошел к окну, понаблюдал какое-то время за торопливо снующими по мокрому асфальту автомашинами, затем вернулся к столу. Допил уже холодный чай. Принялся просматривать бумаги. Перечитал заключение судмедэксперта о Зиселевиче.
Новый Завет был фундаментом, на котором строилась биография Христа, но о многом (например, о его детстве) он вовсе не говорил или рассказывал слишком кратко. Пробелы, оставленные в Писании, заполняли многочисленные апокрифы. Они играли ту же роль, что в современном кино сиквелы и приквелы, и повествовали о том, что было до или после событий, о которых можно было прочесть в канонических Евангелиях. На некоторые из апокрифических преданий, которые в чем-то противоречили «официальной» версии событий или были полны фантастических подробностей, не внушавших доверия клирикам, Церковь смотрела неодобрительно и прямо запрещала их распространение. Однако другие апокрифы – скажем, те, где говорилось о жизни Святого семейства, – пользовались большой популярностью. Многие сюжеты христианской иконографии (например, Сошествие Христа во ад) и даже церковные праздники (как Вознесение Девы Марии) возникли под влиянием апокрифических преданий, для которых в Новом Завете трудно найти опору.
\"Смерть наступила вследствие проникающего ножевого ранения в область сердца. Колюще-режущая рана нанесена сильным ударом сзади-слева… Трассы на поврежденных тканях для идентификации оружия непригодны. Неприкрытые одеждой части тела, в особенности лицо, в значительной мере повреждены…\"
Потом пробежал глазами документ о причинах кончины Алексея Свистунова…
Одним из самых востребованных апокрифических сюжетов стала история детства и юности Иисуса. В II–VI вв. появляются т. н. «Евангелия детства Спасителя». В них Христа стремились изобразить похожим на обычного ребенка: он помогал родителям по дому, ходил в школу и даже подавался в ученики к ремесленнику. Однако эта повседневность, конечно, была проникнута чудесами, которые неустанно творил Иисус – истинный человек и истинный Бог.
\"Форма ножа и размеры схожи, – думал капитан, вчитываясь в сухие формулировки. – Свистунова тоже ножом… И \"почерк\" похож – сзади-слева, с большой силой. Сзади-слева… Убийца-левша? Свистунов убит примерно в то же время, что и Артур\". Нестеренко расстегнул ворот рубахи – в кабинете было душно, но открывать форточку не стал – на город опустился тяжелый, влажный туман, окутавший уличные фонари полупрозрачными колпаками.
Как и было заведено, он уже с детства начинает работать – сперва вместе с отцом. В рассказе о жизни Христа гностика Иустина (II в.) упоминается, что тот в двенадцать лет был подпаском и следил за стадом овец. Эта история, вероятно, родилась из привычного обозначения Иисуса как «доброго пастыря». Ведь в Евангелии он, наставляя на добрый путь все «стадо», всех без исключения людей, включая грешников – «заблудших овец», говорил о себе: «Я есмь пастырь добрый […] Есть у Меня и другие овцы, которые не сего двора, и тех надлежит Мне привести: и они услышат голос Мой, и будет одно стадо и один Пастырь» (Ин. 10:13–16). У Иустина эта аллегория переосмысляется в буквальном духе, и юный Иисус становится пастушком. В Арабском Евангелии детства Спасителя Сын Божий превращает спрятавшихся от него детей в козлят, а их матери, убоявшись его могущества, молят его о пощаде и называют «истинным пастырем».
\"Предположим, убийца один и тот же. Очень вероятно… Узнал, что Сяву взяли вместе с чемоданом, решил убрать Леху Баса, чтобы тот его не выдал. Знал, что рано или поздно ниточка потянется к Свистунову, а значит, и к нему. Но решиться на убийство Лехи он мог только в том случае, если причастен к смерти Зиселевича. Только так. Доводы? Допустим, мы его отыскали. Какое обвинение ему можно предъявить? Попросил Баса получить чемодан. Всего-то… Да и поди докажи – наговор, никакого отношения к этому делу не имею. А свидетелей нет. Значит, у него были серьезные основания опасаться свидания с ним. Возможно, это и не так, но близко к истине… Но за что он убил Зиселевича? – если это один и тот же человек. Кто? Барсук? С какой стати? Что его толкнуло на этот шаг? А ведь он знал, что находится в чемодане. Знал. Откуда? И кто, наконец, забрался в квартиру? Тоже он? Искал тайник? Когда – до или после убийства?\"
В гностическом тексте III–IV вв. «Пистис София» упоминается, что юный Спаситель помогал отцу ставить подпорки в винограднике. Этот эпизод из жизни Христа мог толковаться в аллегорическом смысле. Вслед за словами, с которыми Сын Божий обратился к ученикам, протянув им чашу («пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя Нового Завета» – Мф. 26:27), Церковь соотносила евхаристическое вино с кровью Христовой. Вот почему устроение им виноградников символизировало его работу по спасению человечества. В похожем духе интерпретировался и чудесный урожай, который маленький Иисус, как рассказывалось в апокрифах, вырастил всего из одного зернышка: даже в юном возрасте Спаситель выступает сеятелем веры.
– …Над чем задумался, добрый молодец? Нестеренко от неожиданности вздрогнул – углубившись в свои мысли, он не заметил, как вошел Арутюнян.
415 а. Клостернойбургское Евангелие. Австрия, ок. 1340 г. Schaffhausen. Stadtbibliothek. Cod. Gen. 8. Fol. 26r
– Гарик? Фу ты…