Я начинаю качать головой, но она все равно указывает в направлении открытой двери в кабинет. Кто бы ни была эта мисс, я захожу к ней достаточно часто, чтобы мое присутствие в офисе не выглядело странным.

Не успеваю я зайти, как мне навстречу выходит женщина. Она высокая, привлекательная и слишком молодая для своей должности. Чем бы она тут ни занималась, делает она это недолго. По ее виду, она только выпустилась из колледжа.

— Мистер Нэш, — говорит она с легкой улыбкой, откидывая светлые волосы на плечо. — Вам назначено?

Я замираю на полпути. Оглядываюсь на секретаршу, но мисс Эшли отмахивается.

— Все нормально, у меня есть пару минут. Заходите.

Я осторожно прохожу мимо нее, сразу обращая внимание на табличку на двери:

АВРИЛ ЭШЛИ, ШКОЛЬНЫЙ ПСИХОЛОГ

Она закрывает за нами кабинет, украшенный мотивационными цитатами и типичными плакатами с позитивным посылом. Мне внезапно становится не по себе. Будто я в ловушке. Нужно было сказать, что я не к ней, но надеюсь, что этот психолог — «которого я часто посещал, судя по всему» — знает пару фактов о моем прошлом, которые смогут помочь.

Я поворачиваюсь как раз в тот момент, как мисс Эшли двигает защелку влево. Затем она поворачивается и идет ко мне. Ее руки скользят по моей груди, и я пячусь назад, когда ее губы тянутся к моим.

«Ого! Какого черта?!»

Она выглядит обиженной моей реакцией на ее нападку. Видимо, такое поведение между нами стандартное.

«Я сплю со школьным психологом?»

Я тут же думаю о Чарли и, основываясь на очевидном отсутствии верности у нас, вопрошаю, какие же были наши отношения? «Почему мы вообще продолжали встречаться?»

— Что-то не так? — спрашивает мисс Эшли.

Я слегка поворачиваюсь и делаю пару шагов к окну.

— Я не очень хорошо себя чувствую. — Смотрю ей в глаза и выдавливаю улыбку. — Не хочу, чтобы ты заразилась.

Мои слова обнадеживают ее, и она снова сокращает расстояние между нами, прижимая губы к моей шее.

— Бедняжка, — мурчит она. — Хочешь, чтобы я заставила тебя почувствовать себя лучше?

Мои глаза округляются, разглядывая кабинет и пытаясь найти путь к отступлению. Замечаю компьютер на столе и принтер за креслом.

— Мисс Эшли, — я осторожно отстраняю ее от своей шеи.

«Это так неправильно!»

Женщина смеется.

— Ты никогда меня так не называешь наедине. Это странно.

Она слишком расслаблена со мной. Мне нужно выбираться отсюда.

— Аврил, — я снова улыбаюсь. — Мне нужно от тебя одолжение. Можешь распечатать наши с Чарли расписания?

Она тут же выпрямляется, ее улыбка исчезает при упоминании девушки. «Вот и точка раздора».

— Я подумываю поменять несколько занятий, чтобы не проводить с ней так много времени. — «Как же я далек от истины».

Мисс Эшли — Аврил — гладит ладонью мою грудь, снова улыбаясь.

— Самое время. Наконец-то ты решил прислушаться к совету психолога.

Ее голос так соблазнителен. Я понимаю, почему обратил на нее внимание, но от этого не легче. Ненавижу себя прошлого.

Я переминаюсь с ноги на ногу, пока она подходит к креслу и начинает печатать на клавиатуре.

Затем достает из принтера свежую копию расписания и относит его мне. Я пытаюсь забрать бумаги, но она отводит их с ухмылкой.

— Нет уж, — Аврил медленно качает головой. — Так просто ты их не получишь. — Она прислоняется к столу и кладет расписание обратной стороной. Я догадываюсь, что мне придется угождать ей — последнее, чего сейчас хочется.

Плавно шагаю к ней и упираюсь руками по бокам от нее. Наклоняюсь к ее шее и слышу тихий вздох.

— Аврил, у меня осталось лишь пять минут до занятия. Мне никак не успеть сделать с тобой все, что я хочу, за это время.

Хватаю бумаги со стола и отхожу. Она прикусывает нижнюю губу и смотрит на меня страстными глазами.

— Вернись во время ланча, — шепчет женщина. — Часа вам будет достаточно, мистер Нэш?

Я подмигиваю ей.

— Подойдет.

Выхожу за дверь и не останавливаюсь, пока не захожу за угол коридора, вне поля ее зрения.

Моя восемнадцатилетняя безответственная сторона хочет дать себе пять за интрижку со школьным психологом, но разумная часть меня хочет стукнуть себя по голове за столь отвратительное отношение к Чарли.

Она определенно лучший выбор, и я ненавижу себя за то, что поставил нас под угрозу.

С другой стороны, Чарли поступила не лучше.







К счастью, в расписании перечислены номера и коды от наших шкафчиков. Ее 543, а мой 544. Наверняка это неспроста.

Я открываю свой и обнаруживаю три учебника. Перед ними стоит полупустая чашка кофе и обертка от булочки с корицей. К дверце приклеены две фотографии: одна со мной и Чарли, другая с ней одной.

Я отрываю ее фото и смотрю на него. Почему, если мы были несчастны, я храню ее фотографии в своем шкафчике? Особенно эту. Ее определенно сделал я, поскольку по стилю она подходит остальным моим работам.

Девушка сидит на диване со скрещенными ногами. Ее голова наклонена вбок, и она смотрит прямо в объектив.

У нее напряженный взгляд — словно заглядывает мне в душу. Чарли выглядит уверенно и комфортно, и хоть она не улыбается, я вижу, что она счастлива. Когда бы это ни было снято, это был удачный день для нее. Для нас. Ее глаза кричат о тысяче вещей, но самая громкая: «Я люблю тебя, Силас!»

Я пялюсь на нее с какое-то время и возвращаю обратно в шкафчик. Проверяю телефон на случай, если пришло сообщение, но нет. Тут ко мне подходит Лэндон. Проходя мимо, он кричит через плечо:

— Похоже, Брайан еще не сошел с твоего пути, братец.

Звенит звонок.

Я поворачиваю голову в направлении, откуда появился Лэндон, и вижу большую толпу учеников в конце коридора. Они сбираются в кучку и оглядываются через плечо. Некоторые смотрят на меня, другие в пустоту. Я начинаю идти к ним, и все сосредотачиваются на мне.

Толпа расходится, и я вижу Чарли. Она стоит у шкафчиков и обнимает себя руками. Брайан прислоняется к стене и внимательно на нее смотрит. Он полностью погрузился в разговор, а девушка выглядит насторожено. Он практически сразу замечает меня, и его поза и выражение напрягаются. Чарли прослеживает за его взглядом и утыкается взглядом в меня.

Хоть ей явно не нужна помощь, я вижу облегчение в ее глазах и улыбке. Больше всего мне хочется забрать ее отсюда. Две секунды я пытаюсь принять решение. Пригрозить ему? Ударить, как планировал вчера на парковке? Ни один из этих вариантов не поможет мне донести свою мысль.

— Тебе пора на урок, — говорит Чарли Брайану. Быстрая фраза звучит как предупреждение, будто она боится, что я все-таки ударю его. Зря. То, что я сделаю, причинит ему куда больше боли, чем кулак в нос.

Снова звенит звонок. Никто не двигается. Ученики не спешат в кабинеты, боясь опоздать. Никто не плетется по коридору при звуке звонка.

Они все ждут. Наблюдают. Ожидают драки. Интересно, так бы поступил прошлый Силас? И стоит ли так поступить новому?

Я игнорирую всех, кроме Чарли, и уверенно подхожу к ней. Как только Брайан замечает мое приближение, то делает два шага назад. Я перевожу на него взгляд, протягивая руку девушке и давая ей выбор: пойти со мной или остаться здесь.

Ее пальцы переплетаются с моими, и она крепко хватает меня за руку. Отвожу ее от шкафчиков, от Брайана, от толпы учеников. Как только мы заходим за угол, она отпускает меня и останавливается.

— Тебе не кажется, что это слишком драматично?

Я поворачиваюсь к ней. Глаза прищурены, но уголки губ дергаются в намеке на улыбку. Непонятно, то ли она злится, то ли веселится.

— Ну, они ожидали от меня какой-то реакции. Что, по-твоему, я должен был сделать, постучать его по плечу и поинтересоваться, можно ли мне вмешаться?

Она скрещивает руки на груди.

— С чего ты взял, что мне нужно было твое вмешательство?

Не понимаю ее враждебности. Мне казалось, что прошлой ночью мы расстались на хорошей ноте, так почему же она злится?

Девушка потирает руки и опускает взгляд в пол.

— Прости, — бормочет она. — Я просто… — смотрит в потолок и стонет. — Я пыталась добиться от него информации. Это единственная причина, по которой я стояла с ним в коридоре. Я не флиртовала.

Ее ответ сбивает меня с толку. Мне не нравится вина в ее выражении. Не поэтому я забрал ее. Сейчас я понимаю, что она считает, что я расстроен ее поведением. Я видел, что она не хочет там находиться, но Чарли не знает, как хорошо я умею ее читать.

Делаю шаг в ее сторону. Когда она поднимает взгляд, я улыбаюсь.

— Тебе станет легче, если я скажу, что изменял тебе со школьным психологом?

Она резко втягивает воздух и смотрит на меня в шоке.

— Ты не единственная, кто не был верен, Чарли. Видимо, у нас обоих были проблемы, потому не вини себя.

Наверное, облегчение не совсем та реакция, которая должна быть у девушки, когда она узнает, что парень ей изменял, но именно это чувствует Чарли. Я вижу по ее глазам и громким вздохами.

— Ух ты… — она упирает руки в бока. — Значит, фактически, мы квиты?

«Квиты?» Я качаю головой.

— Это не та игра, в которой мне хотелось бы выиграть, Чарли. Я бы сказал, что мы оба проиграли.

Ее губы расплываются в улыбке, и она оглядывается через плечо.

— Надо понять, где у нас следующий урок.

Я вспоминаю о расписании и достаю его из заднего кармана.

— У нас общий только четвертый урок — история. Первый у тебя английский. Он в другом коридоре, — я киваю в сторону кабинета.

Девушка благодарно кивает и смотрит на бумажку.

— Умно. — Она оборачивается, а затем смотрит на меня с озорной ухмылкой. — Я так понимаю, ты достал его у своей госпожи психолога?

Я кривлюсь от ее слов, хоть и не должен чувствовать раскаяние за все, что случилось до вчера.

— От бывшей госпожи психолога, — поясняю я с улыбкой. Чарли смеется в знак солидарности. Как бы ни была плоха ситуация и запутанна новая информация о наших отношениях, тот факт, что мы смеемся с этого, лишь доказывает, что мы разделяем эту абсурдность. Единственная мысль, которая крутится у меня в голове, это как бы я хотел, чтобы Брайан Финли удавился ее смехом.







Первые три урока были для меня открытием. Ни одна тема обсуждения не была мне знакомой. Я чувствовал себя самозванцем, оказавшимся не в своей тарелке.

Но стоило мне прийти на четвертый урок и сесть рядом с Чарли, мое настроение улучшилось. Она мне знакома. Единственная в мире, полном непоследовательности и недоумения.

Мы периодически смотрели друг на друга, но так ни разу и не заговорили. Даже в кафетерии. Я оглядываюсь на наш столик и на два свободных места — все остальные заняты ребятами со вчера.

— Давай сначала возьмем еду.

Она быстро смотрит на меня и отворачивается.

— Я не голодна. Подожду тебя за столом. — Девушка направляется к нашей группе, а я становлюсь в очередь.

Взяв поднос и пепси, я занимаю место за столиком. Чарли утыкается в телефон, ограждаясь от бесед.

Парень справа — Эндрю, кажется — пихает меня локтем.

— Силас, — он начинает тыкать в меня. — Скажи ему, сколько я выжал в понедельник!

Я смотрю на парня напротив. Он закатывает глаза и допивает содовую, прежде чем стукнуть бутылкой по столу.

— Да ладно, Эндрю! Думаешь, я настолько глуп, чтобы поверить, что твой лучший друг не соврет ради тебя?

«Лучший друг».

Эндрю мой лучший друг, а я даже не знал его имени тридцать секунд назад.

Я перевожу внимание на еду перед собой. Открываю содовую и делаю глоток. Тут Чарли сжимает свою талию. В кафетерии громко, но я все равно слышу, как урчит ее живот. Она голодна.

«Тогда почему не ест?»

— Чарли? — я наклоняюсь к ней. — Почему ты не ешь? — Она просто пожимает плечами. Я говорю тише: — У тебя есть деньги?

Она смотрит на меня, будто я только что раскрыл ее секрет всему залу. Девушка сглатывает и стыдливо отворачивается.

— Нет, — тихо отвечает она. — Я отдала последние деньги Джанетт. Как-нибудь продержусь до возвращения домой.

Я ставлю свой напиток на стол и подвигаю к ней поднос.

— Вот. Я возьму себе другой.

Когда я возвращаюсь к столу, она попробовала пару кусочков еды. Чарли не благодарит меня, и я чувствую облегчение. Это не то одолжение, которое требует благодарности. Надеюсь, она ожидала от меня подобного.

— Хочешь, чтобы я подвез тебя домой? — спрашиваю я, когда мы заканчиваем с трапезой.

— Чувак, ты не можешь снова пропустить тренировку, — говорит Эндрю. — Или тренер запретит тебе играть завтра.

Я потираю лицо, а затем тянусь в карман за ключами.

— Держи, — я кладу их ей в ладонь. — Отвези домой сестру и забери меня после тренировки.

Она пытается вернуть мне ключи, но я отказываюсь их брать.

— Оставь себе. Тебе может понадобиться машина, а мне нет.

— Ты даешь ей свою машину? — встревает Эндрю. — Ты что, шутишь? Ты никогда не разрешал мне даже сесть за чертов руль!

Я пожимаю плечами.

— Ну, в тебя-то я не влюблен.

Чарли брызгает своим напитком и заливается от смеха. Я оглядываюсь на ее широкую улыбку. Она освещает все лицо, из-за чего ее карие глаза кажутся не такими темными. Может, я ничего и не помню о ней, но могу поспорить, что больше всего любил в ней улыбку.







Какой тяжелый день. Впечатление, будто я часами торчал на сцене, играя роль без сценария. Единственное, что сейчас привлекает меня, это либо кровать, либо Чарли. Или все вместе.

Тем не менее, у нас еще есть дела: нам нужно разобраться, что, черт возьми, вчера произошло. Несмотря на факт, что мы оба не хотели появляться сегодня в школе, только она может навести нас на нужные ответы. В конце концов, это случилось посреди учебного дня; возможно, неспроста.

Вдруг футбольная тренировка мне поможет? Я буду с людьми, с которыми не проводил время последние двадцать четыре часа. От них можно узнать что-то новое. Что-то, что прольет свет на нашу ситуацию.

Я с облегчением обнаруживаю, что все шкафчики подписаны, потому без труда нахожу свою форму. Беда в том, как ее надеть. Я мучаюсь с шортами, делая вид, Будто знаю, что делаю. Раздевалка медленно пустеет, пока все парни не выходят на поле, и я не остаюсь один.

Когда мне кажется, что я готов, я хватаю свой джерси с верхней полки и натягиваю на голову. Мой взгляд цепляется за коробку в глубине шкафчика. Беру ее и сажусь на лавочке. Она красная и куда больше по размерам, чем коробка от украшения. Снимаю крышку и обнаруживаю фотографии.

На них не люди, а разные места. Я просматриваю их и останавливаюсь на фотографии качели. Идет дождь, и на земле под ними образовалась лужа. Переворачиваю ее и читаю надпись: «Наш первый поцелуй».

На следующей фотографии заднее сидение машины, но снято с панели. Переворачиваю: «Наша первая ссора».

На третьей церковь, но в кадре только двери. «Наша первая встреча».

Я переворачиваю все фото, пока не нахожу письмо на дне коробки. Это коротенькая записка, адресованная Чарли. Начинаю читать, но тут звенит мой телефон:

Чарли: Когда у тебя заканчивается тренировка?

Я: Не знаю. Я нашел коробку в раздевалке. Не уверен, поможет ли нам это, но внутри оказалось письмо.

Чарли: И что в нем?

— Силас! — кричит кто-то у меня за спиной. Я поворачиваюсь и роняю две фотографии. В двери стоит мужчина с раздраженным выражением лица. — Быстро на поле!

Я киваю, и он уходит в коридор. Кладу фото обратно в коробку и прячу ее в шкаф. Делаю глубокий вдох, успокаиваясь, и выхожу на поле.

Парни стоят в два ряда; все склонились и смотрят на мужчину перед собой. Среди них очевидный пробел, в который я становлюсь и копирую действия остальных игроков.

— Ради всего святого, Нэш! Какого черта на тебе нет подплечников? — кричит кто-то.

Подплечники. Черт.

Я выхожу из линии и бегу обратно в раздевалку. Это будет самый долгий час в моей жизни. Странно, что я не помню правила футбола. Но трудно быть не должно. Просто побегаю взад-вперед пару раз, и тренировка закончится.

Я нахожу подплечники за рядами шкафчиков. К счастью, они легко надеваются. Спешно возвращаюсь на поле, где все забегали, как муравьи. Я мешкаю, прежде чем присоединиться к ним. Когда звучит свисток, кто-то пихает меня сзади.

— Иди! — раздраженно кричит он.

Линии, числа, ворота. Они ничего для меня не значат. Один из тренеров выкрикивает приказ, и не успеваю я опомниться, как мяч кидают в мою сторону. Я ловлю его.

«И что теперь?»

Бежать. Наверное, нужно бежать.

Я успеваю сделать три шага, прежде чем утыкаюсь лицом в землю. Снова свисток. Какой-то мужчина кричит.

Я встаю, и один из тренеров спешит ко мне.

— Что это, черт возьми, было?! Сосредоточься на игре!

Я оглядываюсь, на моем лбу выступают капельки пота. За спиной раздается крик Лэндона:

— Чувак, да что с тобой?!

Я поворачиваюсь к нему в тот момент, когда все собираются вокруг меня. Я копирую их движения и кладу руки на спины соседних парней. Все молчат с пару секунд, и тут до меня доходит, что они смотрят на меня. Ждут. Может, я должен что-то сказать? Что-то мне подсказывает, что это не молитвенный круг.

— Ты начнешь игру или как? — спрашивает парень слева.

— Э-э, — мямлю я. — Ты… — указываю на Лэндона. — Сделай эту… штуку. — Прежде чем они успевают что-то спросить, я выбираюсь из круга.

— Тренер отправит его на скамейку запасных, — бормочет кто-то за мной. Звучит свисток, и мне в грудь врезается грузовой поезд.

По крайней мере, по ощущениям.

Небо над головой, в ушах звенит, я не могу вдохнуть.

Надо мной нависает брат. Он снимает с меня шлем.

— Да что с тобой?! — Он осматривается и снова опускает на меня взгляд, прищуривая глаза. — Оставайся на земле. Сделай больной вид.

Я повинуюсь, а он встает.

— Я говорил ему не приходить, тренер. У него всю неделю был стрептококк. Думаю, он обезвожен.

Я закрываю глаза, мысленно благодаря Лэндона. Мне нравится этот паренек.

— Какого хрена ты здесь делаешь, Нэш? — Тренер присаживается рядом. — Иди в раздевалку и гидратируйся. У нас завтра важная игра! — Он встает и подзывает своего помощника. — Принеси ему азитромицин и проследи, чтобы он был готов к завтрашней игре.

Лэндон поднимает меня на ноги. В ушах продолжает звенеть, но теперь я хоть могу дышать. Плетусь к раздевалке, радуясь уходу с поля. Не стоило вообще туда выходить. «Глупо, Силас».

Затем переодеваюсь. Обувшись, я слышу шаги, приближающиеся к раздевалке. Оглядываюсь и замечаю выход в дальней стене. К счастью, он ведет прямиком на парковку.

Я чувствую мгновенное облегчение, увидев свою машину. Чарли выходит, и я бегу к ней. Так рад ее видеть — кого-то, кто меня понимает — что не задумываюсь о своих следующих действиях.

Я тяну ее за запястья и прижимаю к себе, крепко обнимая. Лицом закапываюсь в ее волосах и вздыхаю. Она кажется такой родной, что я забываю, что не могу вспомнить…

— Что ты делаешь?

Она каменеет в моих руках. Ее жесткая реакция напоминает мне, что это не в нашем стиле. Такое могли себе позволить прошлые Силас и Чарли.

«Черт».

Прочищаю горло и отпускаю ее, быстро отходя назад.

— Прости. Сила привычки.

— У нас нет привычек. — Она обходит машину.

— Как думаешь, ты всегда была со мной такой неприветливой?

Чарли смотрит на меня поверх капота и кивает.

— Могу поспорить, что да. Ты, наверное, любитель наказать себя.

— Скорее мазохист, — бормочу я.

Мы оба садимся в машину; сегодня я планирую посетить два места. Первое — мой дом, мне нужен душ. Уверен, спроси я ее, хочет ли она прокатиться со мной, она бы отказалась, просто чтобы позлить меня. Вместо этого я еду домой, не давая ей выбора.







— Чего ты улыбаешься? — спрашивает она через три мили.

Я и не знал, что улыбался. Пожимаю плечами.

— Просто задумался.

— О чем?

Поворачиваю к ней голову; девушка нетерпеливо хмурится в ожидании ответа.

— Я гадал, как бывшему Силасу удавалось растопить твой лед.

Она смеется.

— С чего ты взял, что ему это удавалось?

Я бы снова улыбнулся, но улыбка все так же продолжает расплываться на моем лице.

— Ты же видела видео, Чарли. Ты любила его. — Я замолкаю, затем перефразирую: — Ты. Ты любила меня.

— Она любила тебя, — говорит девушка, затем улыбается. — Я пока даже не уверена, нравишься ли ты мне.

Качаю головой.

— Я плохо себя знаю, но что-то мне подсказывает, что я был очень азартен. И я принимаю твой вызов.

— Какой вызов? Думаешь, ты сможешь снова мне понравиться?

Поворачиваюсь к ней.

— Нет. Я смогу снова заставить тебя влюбиться.

Я вижу плавное движение горла, когда она сглатывает, но Чарли не теряет бдительность.

— Удачи. Я практически уверена, что ты будешь первым парнем, соревнующимся с самим собой за сердце девушки.

— Возможно, — мы заезжаем ко мне во двор. — Но я ставлю на себя.

Я выключаю двигатель и выхожу. Чарли не отстегивает ремень.

— Ты идешь? Мне нужно принять душ.

— Я подожду в машине, — говорит она, не глядя на меня.

Я не спорю. Закрываю дверь и захожу в дом, думая о скромной улыбке, которая, клянусь, играла в уголках ее губ.

И хоть ее сердце не стоит на первом месте в моих приоритетах, это определенно запасной план, если нам так и не удастся вернуться к себе позавчерашним.

Несмотря на все дерьмо — ее измену с Брайаном, мою с психологом, вражду семей — мы определенно пытались держаться вместе. Должно в нас быть что-то более глубокое, чем влечение или детская привязанность. Иначе я бы не продолжал бороться за нее.

Я хочу снова это ощутить. Вспомнить, каково любить человека. И не любого. Я хочу знать, каково любить Чарли.







11 — Чарли



Я стою на краю газона и смотрю на улицу, когда он подходит ко мне сзади. Я не слышу его приближения, но могу учуять. Не знаю как, поскольку от него пахнет улицей.

— На что смотришь? — спрашивает парень.

На дома — каждый из них безукоризнен и ухожен до безобразия. Мне хочется пальнуть из пистолета в небо, просто чтобы тихони, живущие в них, выбрались наружу. Этому кварталу не помешало бы вкусить немного жизни.

— Странно, до чего же деньги делают районы тихими, — говорю я. — На моей улице, где ни у кого нет денег, очень громко. Сирены воют, люди кричат, хлопают дверями, включают музыку на всю катушку. Где-то кто-то всегда создает шум. — Я поворачиваюсь, не ожидая своей реакции на его влажные волосы и бритую челюсть. Сосредотачиваюсь на его глазах, но от этого не легче. Я откашливаюсь и отворачиваюсь. — Я предпочитаю шум.

Он делает шаг, и мы оказываемся плечом к плечу, глядя на тихую улочку.

— Нет. Тебе не нравится ни то, ни другое. — Силас говорит, будто знает меня, и я хочу ему напомнить, что это не так, но тут он берет меня за локоть. — Давай выбираться отсюда. Сделаем что-то, что не присуще Чарли и Силасу. Что-то только наше.

— Ты так говоришь, будто мы вторглись в их тела.

Силас закрывает глаза и откидывает назад голову.

— Ты себе не представляешь, как часто я думаю о вторжении в твое тело.

Я не планировала так громко смеяться. Я запутываюсь в собственных ногах, и Силас едва успевает поймать меня. Мы оба хохочем, и он потирает мои руки.

Я отворачиваюсь. Мне надоело испытывать к нему симпатию. У меня лишь полтора дня воспоминаний, но они уже полнятся не ненавистью к Силасу. А теперь он еще и придумал себе новую цель в жизни — влюбить меня в себя. Меня раздражает, что это мне нравится.

— Уйди, — говорю я.

Он поднимает руки в знак капитуляции и делает шаг назад.

— Достаточно?

— Дальше.

Еще шаг.

— Так лучше?

— Гораздо, — язвлю я.

Парень ухмыляется.

— Я плохо себя знаю, но я определенно люблю игры.

— Ой, я тебя умоляю. Силас, будь ты игрой, это была бы «Монополия». Ты ходишь, ходишь, но в итоге все жульничают, чтобы, наконец, покончить с этим.

Он молчит с минуту. Я уже жалею о своих словах, несмотря на то, что это была шутка.

— Наверное, ты права, — он смеется. — Вот почему ты изменила мне с тем придурком Брайаном. К счастью для тебя, я больше не «Монополия». Теперь я «Тетрис». Все кусочки моей мозаики подойдут к твоим.

Я фыркаю.

— Ну и к школьному психологу, конечно же.

— Удар ниже пояса, Чарли, — он качает головой.

Я жду пару секунд, покусывая губу.

— Мне не очень хочется, чтобы ты так меня называл.

— Чарли? — Силас поворачивается ко мне.

— Да. Это странно? Я не чувствую себя ней. Даже не знаю ее. Впечатление, будто это не мое имя.

Он кивает и идет к машине.

— Так я могу тебя переименовать?

— Да… пока мы со всем не разберемся.

— Поппи.

— Нет.

— Люси.

— Черта с два, да что с тобой не так?!

Он открывает пассажирскую дверь своего «Ровера», и я сажусь.

— Ладно-ладно… Вижу, ты не ценишь традиционно милые имена. Можем подыскать что-то покруче. — Он присаживается за руль. — Ксена…

— Нет.

— Рог.

— Фу, нет!

Так мы и проводим время, пока навигатор Силаса не объявляет, что мы на месте. Я осматриваюсь, удивленная собственной увлеченностью разговором — даже не заметила, как прошла поездка. Опустив взгляд на телефон, я вижу шесть сообщений от Брайана. Не хочу с ним сейчас разбираться. Прячу мобильный и кошелек под сидение, с глаз долой.

— Где мы?

— Бурбон-стрит, — отвечает он. — Самое популярное место в Новом Орлеане.

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я с нотками подозрения.

— Вбил в гугле. — Мы смотрим друг на друга поверх капота, а затем одновременно закрываем дверцы.

— Откуда ты знал, что такое гугл?

— Как раз в этом мы и должны разобраться.

— Я думаю, мы инопланетяне, — говорю я. — Поэтому у нас и отсутствуют воспоминания Чарли и Силаса. Но мы помним, что такое гугл и тетрис, из-за компьютерных чипов в наших мозгах.

— Так мне можно переименовать тебя на Пришельца?

Я бездумно стукаю его ладонью по груди.

— Сосредоточься, Силас!

Он пыхтит, а я указываю прямо.

— Что это? — бегу вперед. Это белое, похожее на замок здание. Его три шпили тянутся в небо.

— Похоже на церковь, — говорит парень, доставая телефон.

— Что ты делаешь?