— Нет! Мы низшие! Ты низший. Я низший. И расы наши — низшие! Червь, зомби, гоблин, орк, полурослик — это все низшие расы. А человек — это тебе не низшая раса! Так-то вот! Удачи тебе, одиннадцатый! О! Забыл совсем — глотнешь воды?
— С благодарностью — ответил я.
На этот раз глоток сделал небольшой. Бутылку тщательно закрыли.
— Постой — остановил я его.
— Еще воды?
— Нет. Ты мне помог. Спасибо.
— Да что там…
— Я должен тебе воду — и отдам долг обязательно. Если у тебя возникнут проблемы — скажи. Сделаю что могу, чтобы помочь. Запомнил?
— Спасибо!
— Тебе спасибо. Удачи тебе… орк…
— И тебе, брат орк! Бойся стать гоблином! И лишь бы не червем!
— Лишь бы не червем — пробормотал я, глядя на раздутый левый локоть, что и не думал уменьшаться — Куда я попал, мать вашу? Где я очутился? Черви, зомби, гоблины, орки. Вроде разобрался.
Червь — банкрот. Обнулен системой, но еще жив.
Зомби — искалеченный системой гоблин.
Гоблин — уровень УРН, может быть лишенным одной руки.
Орк — количество конечностей роли вроде не играет, старается регулярно или периодически выполнять норму ОРН.
Полурослик — уровень ПРН. Повышенная рабочая норма. Трудолюбивый и надо полагать запасливый народец.
Народец? Я сказал народец?
Прилипчивая эта система…
И при этом все из перечисленных тройной четверкой рас являются низшими.
Что тоже полностью укладывается в рамки — ведь это наш официальный статус.
Мы все тут Низшие.
Низшие добровольно. Тогда как человек не может быть низшей расой.
Мы не люди. Мы сами себя лишили права называться людьми — если верить системе и местным верованиям.
Вот ведь бред…
— Как дела, зомби? — неожиданно спросил я у мужика, что достаточно ловко прыгал на одной ноге вдоль стены, придерживаясь ее лишь изредка.
— Прикалываешься, урод? — буркнул тот — Как могут быть дела у зомби? Дерьмово!
Ответил и ускакал. А я остался на скамейке, философски созерцая противоположную стену. Есть над чем подумать. Причем не на отвлеченные темы, а на приземленные и важные.
Диагностика. Мне она нужна прямо срочно. Пусть осмотрят мой чертов левый локоть! Но… диагностика стоит два сола. У меня на балансе ноль солов. А к вечеру уйду в минус. А система вряд ли согласится ставить мне диагноз в долг. Даже червям нужно пятьдесят три сола, чтобы оплатить диагностику, руку, укол иммунодепрессантов и заветный статус зомби.
Да что гадать — система согласия может и не даст, но попробовать я обязан. И двинусь в сторону третьей зоны и шестого блока. Видел по пути дверь отмеченную красным крестом. Постучусь — вдруг откроют добрые люди в белом? Хотя здесь нет людей… тут если кто и откроет, то в лучшем случае полурослик…
Первые пятьдесят шагов были адом. Каждое прикосновение измученной непривычной нагрузкой босой подошвы к немилосердно твердому полу отдавалось дикой болью. Затем боль огненным фонтаном достреливало до колена и уже едва заметной болючей струйкой опаляло мышцы бедра. На пятом шаге я придумал добрый десяток причин, почему мне лучше вернуться назад и пока никуда не ходить. Но я не сдался и продолжил идти, перестав поднимать ноги. Пошел как на лыжах. Шарк, шарк, шарк… и вполне успешно.
Вот и дверь с крестом.
Стучаться не пришлось. Едва я встал лицом к желанной двери, перед глазами появилась ожидаемая, но все равно обидная надпись:
Не в состоянии оплатить услуги медблока. Стоимость обязательной услуги (диагностика) — 2 сола.
Мне она и нужна — обязательная услуга. Но оплатить ее я не в состоянии. Не став топтаться перед закрытой дверью как голодающий гоблин-попрошайка, двинулся дальше. И вскоре пришаркал к шестому блоку. Зашел в закольцованный коридор. Глянул на площадку у приемника, молча развернулся и прямиком на выход. Вслед донеслось злорадное от Буксы:
— Вали, вали, придурок! Бойся!
Я не оглядывался, но уверен, что мне в спину указывал ее отставленный средний палец. Послышался ее громкий неестественный смех. Стараешься казаться злобной и безумной сукой? Пока не получается. Но дай тебе время — и ты научишься. Ее спутник Барс гордо промолчал. Но наверняка его поза стала горделивей — еще бы! Только завидев его мощную фигуру трусливый гоблин тут же позорно бежал.
Ошибка. Они оба сильно заблуждались. Я не собирался пытаться выполнить задание. Время почти шесть вечера. При всем желании и упорстве я не успею набрать и дотащить до приемника почти сорок ведер. Сюда я заглянул в качестве разминки для ног и напоминания для головы — возможно уже завтра мне придется сюда вернуться и все же суметь наполнить и дотащить сорок чертовых стандартных емкостей. Заодно выяснил, что эта парочка имеет привычку ошиваться здесь постоянно. Они ничего не делали. Просто стояли у приемника и пугали работяг резкими движениями. Сейчас пну ведро! Сейчас пну ведро! Работяги послушно пугались. Злодеи довольно скалились. Но пугали они уже с ленцой — наигрались за день. Тянут время до ужина. Такая порода мне знакома. Не знаю откуда, но знакома.
Но сцена интересная. Вот уж точно — орки и гоблины. Первые покрикивают, вторые повизгивают…
Шагая у стенки, оставив центр коридора для более прытких и сильных, не забывал слушать обрывки чужих разговоров. А что тут такого? Хочешь что-то сохранить в стороне от чужих ушей? Так и говори об этом в сторонке и шепотом, а не оря во всю глотку прямо посреди толпы.
— Говорят норму рабочую повысят…
— Да ты что? И гоблинам?
— Да всем! Мы же низшие — дави из нас соки, дави! Твари…
— Бред! — это кто-то третий и весьма веский — Никогда не повышали нормы. Кто придумывает это вранье?
— А вдруг не вранье?
— Чушь! Ну что? Но ночевку, пати?
— Само собой. Спать хочу не могу…
Говорящие ушли вперед и их голоса растворились в людском гомоне. Но им на смену пришли другие.
— Забыл! Забыл капсулу оплатить! И все — прихожу, а она уже занята! А я в ней почти год жил…
— Так чего ж не продлил сразу на десять дней вперед? Я всегда так делаю.
— Да ну… выкидывать десять солов?
— Чего выкидывать-то? Твоя же капсула.
— Тут твоего ничего нет, Карл. Даже руки твои — не твори.
— Ты чего такой мрачный и злой сегодня?
— Да сцепился тут с одной гнидой… глянь на царапину!
— Ого… еще чуток — и прямо бы по глазу заехала. Ногтем?
— Ну! С-сука! Я всего-то задел ее за зад — случайно! У ней и задницы-то нет! Два мосла торчат! А она в визг! Я ей ответку четкую преподношу со всей вежливостью — вы мол рот визгливый прикройте, леди. Попой не вышли, чтобы я вас домогался. Да и рожей. А она как врежет! И ни одного системного глаза вокруг! Просто так по харе отхватил… выпить бы! Покрепче чего! Может сходим к чертовому Робу-Робу? Потратим по паре солов, а?
— Да ну… три километра туда. Столько же обратно. Лишние калории появились, что ли?
— Там перекусим… еще по два сола с рыла…
— Уже четыре!
— Да вы про капсулу мою послушайте — в ней другой теперь живет! И выселяться не хочет.
— Чего ты так переживаешь? Их же полно! Выбирай — и заселяйся.
— Я к той привык!
— Раз привык — надо было минимум на неделю вперед проплачивать!
— Обжился я там…
Вот и еще что-то интересное услышал… Чуть ускорившись, постарался не потерять из виду тех работяг, что говорили про капсулу и странного Роба-Роба продающего крепкие напитки и еду. Мнится мне ребятки топают как раз к капсулам — а там наверняка и еды можно будет раздобыть. Прислушиваться я не забывал, впитывая чужие слова как губка.
— Майку прикупил новую. И сегодня же изгваздал. Вот где справедливость?
— Так тут вся одежда моющаяся.
— Да я не в автомате покупал! С рук! Нормальную.
— Зачем? Дорогущая же.
— Да замутить я хочу тут с одной…
— А чего тогда майку на задание одевал? Вечером бы приоделся!
— Так вдруг она там? Тоже на сборе слизи…
— Барса видели? Со своей.
— Как они задрали!
— Где они были?
— Третья зона. Шестой и пятый блок. Весь день там проторчали! Другого занятия нет? Этот по два ведра за раз шустро-шустро натаскал и себе, и ей. И не уходят… хоть бы ему кто голову проломил уже, а?
— Ты потише… двадцать девятый договорился до беды. И что? Был честным орком. Почти полуросликом. А стал червем. Тоже хочешь в грязи ползать?
— Да я чего… я ничего…
— Вот и молчи.
— Молчу, молчу…
Я остановился. Увидел такое, что даже забыл про усталость. Вот это да! Да тут есть какие-никакие блага цивилизации!
Коридор привел меня к дохлому ежу. Это если верить нарисованной на стене схеме, где на сером фоне разместилась черная колючая клякса, больше всего похожая очертаниями на сдохшего и раздувшегося ежа. Обычного ежа. Не морского. Кому вообще могла прийти в голову построить помещение столь странной формы?
Рядом со схемой пояснения. Из них мне стало ясно, что зал является местом для свободного и ничем не ограниченного времяпрепровождения, а также для социального взаимодействия. Да. Так и написано. Каждая отходящая от зала «иголка» представляла собой тупиковый коридор метров двадцать в длину. Каждая «игла» пронумерована и содержит по двадцать индивидуальных жилых капсул стандартного образца. В каждой «игле» имеется по два туалета, две душевые кабины и пять пунктов для выдачи еды, воды и лекарств. В самом «еже» непонятно именуемом КЛУКС-17 размещались два медблока, автоматы по продаже личных предметов и продуктов, в центре располагалось общая зона для получения и принятия инъекций, пищи и воды.
Кафе я и увидел от входа — не меньше ста квадратных столиков размещенных ровными рядами посреди вместительного зала. Посреди КЛУКСа-17…
Освещение мягкое, приятное. Пол и стены чистые — хотя все тот же металла. Главная достопримечательность общего помещения — одна неподвижная большая центральная и добрый десяток мелких и подвижных металлических сфер наблюдения.
— Вот умеют же порадовать — вздохнул я и вошел в КЛУ… да ну к черту! Буду называть залом! Залищем…
Вот чего системе стоило «родить» меня здесь? Тут нет даже намека на мрачные коридоры у меня за спиной. Хотя… может все и правильно — сначала сходу с головой ныряешь в мрачную обреченность, затем плюхаешь в серую слизь по макушку и только затем приходишь сюда и понимаешь — жить здесь все же можно!
Усевшись за столик — на прикрепленную к полу лавку с невысокой и не слишком удобной спинкой — огляделся, примечая чем заняты остальные. Через минуту уже знал, что надо делать — ничего. Просто ждать. Но судя по общему оживлению и блестящим глазам, ждать осталось недолго. И я примерно догадывался чего ждать…
Пока сидел и ждал, почти не отрывал взгляда от отчетливо светящихся витриной у стены неподалеку металлических ящиков. Торговые автоматы. Все же тут самая настоящая территория. Жить вполне можно. Были бы деньги.
Вечерний гудок последовал через тридцать минут. Точное местное время — 20:00. Утренний же гудок был в восемь утра. То есть рабочая смена длится двенадцать часов и за это время каждый работяга должен успеть выполнить ежедневное задание. Звучит приемлемо. Побудка в семь. Завтрак, инъекции, ознакомления с заданием… все как у всех. Можно жить и работать.
Мне пришлось еще раз подняться и сходить до высящегося посреди зала толстенного вздутия с немалым количеством дверок. В одну и зашел. Улегся на металлическое ложе. Получил пищевой кубик и литр воды. Выйдя, вернулся за столик, стараясь никого не задеть болящим все сильнее и сильнее локтем. Хорошие мне обезболивающие утром вкололи — действовали двенадцать часов. И насколько теперь интересная ночь мне предстоит? И как можно попросить обезболивающие у системы? В медблок не пустят. Может в пищеблоке кольнут в долг?
А ну-ка…
Развернувшись, вернулся. Дождался, когда освободится ближайшая кабина. Встал перед дверью.
— Одиннадцатый. УРН.
Одиннадцатый. (УРН).
Цель?
Как лаконично и грубо. Даже внутрь не пустили. Воду и еду само собой тоже давать не собирались.
— Обезболивающий укол — постарался произнести как можно четче прямо в закрытую дверь.
Дверь осталась закрытой. Намек ясен.
— Мне очень нужно.
Уйти.
Ну понятно…
Утром повар колет пэйнкиллеры, а вечером уже нет.
Ушел. Вернулся за столик — уже другой. Мой заняли.
УРН… да, система уже оповестила о понижении меня до гоблина. Я УРН. Звучит гордо! В интерфейсе это вообще почти никак не отразилось. Я даже не сразу заметил изменения.
Номер: Одиннадцатый. Ранг: Низший (добровольный). Текущий статус: УРН. (стандартное трехразовое питание и водоснабжение).
Изменилась всего одна буква, но как много это значит… Зато питание и водоснабжение остались стандартными. Поэтому переживать не стал. Есть еще шанс исправить ситуацию.
Вот сейчас, чувствую прямо с радостью, появились первые позывы навестить туалет. Напитался организм влагой. Что-то готов и отдать.
Но сначала гляну на финансы.
Баланс: 0
Задолженности: да.
Список задолженностей (последние пять):
Оплата душевой процедуры: 1 сол.
Оплата второго приема пищи: 1 сол.
Оплата второго водного лимита: 1 сол.
Оплата третьего приема пищи: 1 сол.
Оплата третьего водного лимита: 1 сол.
Общая сумма задолженности: 10 солов.
Ну что? Прекрасно! Еще сорок солов к долгу — и мне оттяпают руку. Делаю несомненные успехи в новой жизни… Хорошо хоть туалеты здесь бесплатны…
Навестив ближайший санузел, при выходе свернул в другую сторону и через какой-то десяток шагов оказался рядом с торговыми автоматами. Здесь меня ждало лицезрения рая…
За стеклами автоматов, на пронумерованных полочках и в держателях, размещались самые различные и все как один восхитительные предметы. Первый — широченный высокий автомат — оказался одежным. На полочках лежали пакеты с разноцветными майками, трусы, шорты, брюки, перчатки, рабочие рукавицы, шейные и носовые платки, носки, шлепанцы, сланцы, кеды, сапоги, брюки, поясные ремни с карабинами, защитные очки и маски, бейсболки, банданы — и это я еще не все увидел. Размещение логично — головные уборы вверху, обувь внизу.
Следующий автомат — необходимые предметы быта. Плоские фляги, кружки, термосы, безопасные бритвы, полотенца, пластиковые ложки, вилки, тарелки…
Дальше — продуктовый. На витрине уже знакомые мне широкогорлые бутылки с водой, питательные кубики, какие-то пластинки различных цветов, бумажные пакетики с явно сыпучим содержимым и радующими глаза надписями «Суп-пюре грибной», «Суп-пюре говяжий», «Кисель клубничный», «Кисель яблочный», «Куриный бульон», кофе черный, кофе с молоком, двойное экспрессо, тройное экспрессо, зумба-делюкс-драйв сладкий, зумба-делюкс-драйв кислый, молочный коктейль с клубникой, ассортимент жевательных резинок…
Четвертый автомат… тут я, конечно, замер в недоумении. Глянул наверх, на проезжающую по рельсу бесстрастную полусферу наблюдения. Эй, ребят… я точно не в компьютерной игре? Вы чего-тут продаете?
Автомат камуфляжного цвета предлагал к покупке элементы экипировки. Защитной экипировки! Наколенники, налокотники, сапоги защитные с высокими голенищами, перчатки защитные, особо прочные, пластиковый шлем с прозрачным забралом, жилет…
Боюсь сделать шаг дальше. Но сделаю и гляну…
Ну да…
Дубинки резиновые, ножи охотничьи, электрошокеры различные, дымные шашки… тут тоже можно еще долго разглядывать. Внутри автомата круговая витрина, что прокручивается нажатием черной большой кнопки. Прилипший к автомату чудик жмет и жмет эту кнопку, не сводя замутненного взгляда с… с оружия. Как еще это назвать?
Это что за товары широкого народного потребления?
Ничем не выдав изумления, похромал дальше. Мимо следующих двух автоматов прошел, не останавливаясь — увидел рядышком вход в «иглу». Жилой коридор, где должны были быть расположены индивидуальные капсулы. Доступные для всех слоев и рас общества — даже для меня. А я кто? Я гоблин. Но тоже право имею. Можно и на скамейке поспать — спал уже и норм. А можно и в капсуле — если пустят с задолженностью в этот теремок.
Так что получается? Тут вполне может жить. И жить сытно. Не обязательно все время щеголять в коротеньких шортах и с голым торсом. УРН — это не вариант от слова совсем. Гоблины глодают и голодают. Плохо им. А вот при регулярном выполнении ОРН вполне можно жить сытым и довольным орком, потихоньку даже откладывая солы.
У входа в ближайшую «иглу» меня ждал сюрприз — не пустили.
Запрет наложила не система, а крупный мужик со скрещенными на груди руками и скучающим, но непреклонным выражением лица. Бритоголовый мускулистый крепыш. Отлично одет по здешним меркам. Футболка, шорты, кеды, пояс с висящей на нем короткой дубинкой — все черного цвета. Лениво что-то жует.
— Отвали.
Коротко и ясно. Отшагнул.
— А чего так? Или без объяснений мне нафиг идти?
Я удостоился более внимательного взгляда. Легкая заинтересованность во взгляде крепыша мгновенно исчезла, когда он увидел мой раздутый локоть. Но нафиг сразу не послал, соблаговолил пояснить?
— Эта иголка на постоянку занята нашей бригадой. Посторонних не пускаем. Да свободных капсул и нет. Шагай дальше.
— Занята вашим пати?
— Ты моего пока еще доброго посыла не услышал что ли?
— И все же? Пати? Я новенький. С сегодняшнего тут.
— В другом месте расскажут.
— Чем быстрее узнаю — тем быстрей прекращу тебе нервы мотать. Ответь. Игла занята пати?
— Бригадой! Какое пати? Оно от двух до пяти человек.
— Ага… а вас больше… и из пати стали бригадой?
— После пати идет звено! От шести до десяти рыл. И только затем бригада — от десяти до двадцати. Тут живет седьмая производственная бригада Звездного соединения.
— Ага… нихрена себе… Мужик… ты все это серьезно сейчас сказал? Или мне уже смеяться?
— Шагай!
— Ясно.
— Держи.
Он швырнул. Я сумел поймать. Глянул. В ладони лежала завернутая в бумагу продолговатая пластинка. Посмотрел вопросительно на охранника. Опять скрещивая руки на груди, тот неохотно проворчал:
— Сам был новиком. Тоже не сразу задалось. Это жвачка с кофеином и витамином С.
— Спасибо!
— Свободный капсулы ищи на другой стороны. Те что по этой — все заняты бригадами.
— Производственными? — ляпнул наугад, сжимая в кулаке пластинку.
— Да разными. Тут еще и боевые. И смешанные. Но больше производственных. Проситься к кому-то бесполезно, сразу скажу. Бригады к себе абы кого не берут.
— Спасибо еще раз.
— Удачи.
Не став проверять слова охранника на правдивость, повернулся к нему спиной и пошел себе потихоньку к противоположной стороне огромного зала, заполненного народом. Шагать стало легче — ноги приноровились. Но завтра ждет меня от них волна боли…
Пати. Звено. Бригада.
А у них еще и типы есть? Боевая бригада, смешанная, производственная… а пати и звенья так делятся? Тут все сложнее чем я думал. Но тем интересней будет разобраться.
Добравшись, оглядел входы в «иглы» и убедился, что нигде не маячат охранники. Сразу бросалось в глаза количество мусора у стен. Если принять зал за город, то из центральных богатых районов я попал в окраинные кварталы для бедноты. Мне как раз сюда!
Капсула…
Удивления ее внешний вид не вызвал. Отмеченные зеленым контуром крышки капсул размещались в стенах иглы в два яруса. Имелись лесенки, ведущие ко второму этажу. На каждой крышке горел огонек с надписью.
Занята.
Свободна.
Зеленые окошки светились только на втором этаже. Лезть по лесенке? Или пройтись по другим «иглам»? Подумав, пожал плечами и довольно неуклюже взобрался по лестнице к ближайшей свободной капсуле.
Ну что?
Дадут в долг выспаться в человеческих условиях?
Прижал палец к черному квадратику. Писк… и крышка капсулы беззвучно ушла вверх, открывая двухметровую нишу с мягким на вид эластичным ложем. Забрался я внутрь легко. Слишком легко — руки и ноги сами знали, куда встать, где зацепиться, как подать тело. Смог справиться даже с одной рукой, вовремя притормозив дернувшуюся было левую.
Улегся. Жестковато…
Крышка капсулы закрылось. Над головой зажегся тусклый желтый плафон. Правая ладонь привычно по нему шлепнула и свет погас. Чуть сдвинувшись в сторону, опустил на незамеченную ранее полочку подаренную жвачку. Стало быть, мне приходилось раньше ночевать в подобных капсулах и делать это не раз и не два. Это явно мышечная память, которую невозможно заблокировать.
Баланс: 0
Задолженности: да.
Список задолженностей (последние пять):
Оплата второго приема пищи: 1 сол.
Оплата второго водного лимита: 1 сол.
Оплата третьего приема пищи: 1 сол.
Оплата третьего водного лимита: 1 сол.
Оплата индивидуальной жилой капсулы: 1 сол.
Общая сумма задолженности: 11 солов.
Темнота подействовала снотворным и глаза закрылись сами собой.
Спи, гоблин. Завтра новый чудесный день…
Глава четвертая
СТАТУС:
Номер: Одиннадцатый.
Ранг: Низший (добровольный).
Текущий статус: УРН. (стандартное трехразовое питание и водоснабжение).
Баланс: 0
Задолженности: да.
Общая сумма задолженности: 15 солов.
Игровой вызов завершен.
Итог: победа.
Награда: 3 сола.
Победная серия: 1/3.
Бонус к награде (ИВ): 0 %
Бонус к шансу получения ИВ: 0 %
Шанс получения дополнительного приза: 0 %
Задание: Седьмая рукоять. 100 полных оборотов.
Текущее время: 8:20.
Настроение — ожесточенно-бодрое-злобно-добродушно-обреченно-позитивное.
С этой сложной смесью эмоций я стоял на месте прилизанного взрыва. Понял я это мгновенно, едва войдя в дверной проем и спустившись по пологому пандусу. Тут все вокруг буквально вопило — нас взорвали! А затем старательно, но без каких-либо изысков, постарались привести все в порядок.
Небольшой прямоугольный зал со сглаженными углами. Как я заметил, тут вообще стараются избегать прямых углов в архитектуре. Две двери в противоположных сторонах. По центру оживленная движуха. Настоящая магистраль — похоже, зал используют для попадания из одного коридора в другой. С одной из длинных сторон зала ровная обычная стена из серебристого металла. А вот с другой… некогда там имелась такая же стена. Но потом за ней рванула достаточно мощная бомба, порвавшая металл стены, вывернув его в зал уродливым цветком. Уже после взрыва здесь долго и упорно работали ремонтники, срезавшие вывернутый рваный металл и сумевшие вернуть стене частичную стройность и аккуратность. Но полностью стену они заделывать не стали. Оставили длинный прорез позволяющий увидеть за стеной часть какого-то сложного полуразрушенного взрывом механизмом. Те части что не подлежали восстановлению были изъяты. Часть кожухов срезана. После чего в разрыв между звеньями сложнейшего механизма сделали первобытную «врезку», видимо не сумев найти запчасти или просто не хватило умения.
Суть — выбросили к чертям электронику и механические приводы. Из уцелевших остатков, шестерней, металлических прутьев и дешевой рабочей силы соорудили ядреный суррогат, выглядящий как помесь рабов с инопланетными технологиями. С неравными промежутками — два-три метра — из взрезанной стены торчало восемь рукоятей. Крепких стальных рукоятей до блеска натертых ладонями трудяг. За уцелевшими участками стены что-то периодически громыхало, слышались короткие требовательные сигналы. Едва раздавался сигнал — стоящий у нужной рукояти человек хватался рукоять и делал полный оборот. И судя со стороны, процесс не обещал быть легким — слишком уж напряженными были их лица и тела. Нехорошая деталь — все были двурукими и при обороте пользовались обеими. Да еще и телом налегали на рукояти.
Моя рукоять была предпоследней. Ошибиться было трудно — над каждой рукоятью имелась издалека различимая жирная цифра. К ней я и подошел куда более уверенной походкой по сравнению со вчерашним днем. Глянул на часы. Успеваю свериться с текстом задания, появившегося в интерфейсе еще до того, как я проснулся. Задание необычно многословное.
Задание: Седьмая рукоять. 100 полных оборотов.
Важные дополнительные детали: Быть на месте не позднее 8:30. По двойному сигналу и двойной желтой вспышке заменить предыдущего работника. Приступить к работе. Выполнить установленный лимит. Сдать смену.
Описание: По короткому сигналу и зеленой вспышке немедленно произвести один полный оборот седьмой рукояти по часовой стрелке до щелчка. Допустимое промедление — три секунды. Установленный дневной лимит — сто полных оборотов.
Место выполнения: Зона 4, блок 1.
Время выполнения: без пропуска производить полный оборот седьмой рукояти до выполнения установленного лимита.
Награда: 8 солов.
Текущее время: 8:25.
Разжевано прямо как для дебилов. Видимо случались эксцессы с непониманием поставленной задачи. Или с попытками схитрить. Пока стоял и наблюдал, седьмую рукоять провернули два раза — за три минуты с небольшим. Интервалы не были идентичными. Разница в несколько секунд. Третий раунд между оборотами подтвердил мою догадку — он продлился на пятнадцать секунд дольше. Вполне объяснимо — в работу покореженного механизма вовлечены люди. А они не могут работать с точностью машины.
— Лимит — устало выдохнула крепкая женщина, выпуская рукоять и отходя от стены — Заменяй. Трудись.
— Доброе утро — кивнул я.
— Кому как. Мне — вечер.
— Погодите… вы в ночную смену работали?
— Сам как думаешь? — зло рявкнула она — Само собой.
— Ага. Ясно.
Спрашивать ничего больше не стал. Разговор все равно бы не заладился.
Сигнал…
Вот сейчас все и выяснится касательно моей способности сделать сто полных оборотов седьмой рукояти с допустимой задержкой в пять секунд… И-и-и… эх!
Ухватился, навалился, провернул всем телом до уровня плеча и, не давая исчезнуть инерции, продвинул до высшей точки, перехватил и почти повис на рукояти, опуская ее вниз. Щелчок. Оборот сделан. Проверив интерфейс, убедился, что он засчитан — осталось девяносто девять. Облегченно выдохнул.
Что сказать? Тяжело идет, падла! Прямо вот тяжело. Будь у меня две рабочие руки… опустив руку, прислонился к стене в ожидании. Силы буду экономить. Поглядывать по сторонам и прислушиваться не забывал. Но пока ничего интересного не увидел и не услышал. Зато сосед — с восьмой рукояти, молодой совсем улыбчивый парнишка с номер 529, начал беседу первым. Он, как и я только что явился на смену.
— Орк? — спросил он.
— Гоблин — ответил я и показал на левую руку — Вчера провалил задание.
— Бывает — посочувствовал он.
Гудок. Полный оборот. Гудок у него. Он делает ту же операцию что и я. Снова поворачивается ко мне.
— Я тоже как-то раз до гоблина скатился. Когда все скопленные солы сначала у Роба-Роба тратить начал, а следом решил до Дренажтауна добраться и там покутить. Хотя нас там недолюбливают, конечно. Будь трезвым — даже и не подумал бы соваться. Меня там в одном притоне траванули, еле выкарабкался. Потом оказалось, что я пока в несознанке был всех напитками и едой угощал, раздал все свои вещи в подарки. Как пришел в себя… до грусти тошно было… ну ты понимаешь. Развели как последнего гоблина — только без обид. Высокие умы гоблинами не живут.
— Да какие обиды. Все правильно говоришь.
— Во-о-от… Остатки солов ушли на лекарства, неделю в капсуле червем потливым провалялся. Первые три дня перед глазами все кружилось, думал сдохну. Потом только слабость осталась. Хорошо дружбаны меня за едой и водой на закорках таскали. Потом долгонько пахать пришлось, чтобы из гоблинского племени к честным оркам вернуться. Вот в орках — самое оно! Жизнь!
— И не говори. Орки парни честные. Вкалывают как положено.
Беседа прервалась. Крутнув рукоять, вернулся к разговору.
— Кто недолюбливает то? — спросил я с интересом — Я второй день здесь.
— То-то смотрю на тебе кроме трусов ничего. Первым делом купи шлепки — тут ногу пробить легко. Без обуви никуда. А у шлепок подошва толстая. И стоят всего два сола.
— Спасибо. Куплю. Так кто нас так не любит-то?
— Где?
— В этом… Дренажтауне. Это ведь город? И кто там не любит гоблинов и орков?
— А… да какой это город. Верхний квартал. И там своих гоблинов и орков хватает. Не в рации дело, бро. А в том откуда ты. Мы вот с окраины. А они городские. Денежки наши любит, а нас самих — нет. Обдерут до последнего сола — и выпроваживают. И хрен переночуешь за нормальную цену! Проходы к капсулам блокированы — типа защита. Им платишь два сола с рыла. Еще за саму капсулу сол. Сколько всего за ночь? Три сола! Так что лучше туда и не суйся. Живи себе здесь спокойно. И с выпивкой осторожно! У Роба-Роба тоже сильно не расходись — как поймут, что ты уже хороший, так сразу подсядут к тебе, разведут на выпивку, а там и на приключение дурное. На утро проснешься гоблином. Тупым и нищим гоблином. И снова — без обид.
— Ага. Приключение дурное… Вроде твоего? Сходить в Дренажтаун?
— Ага. Крутим, крутим колеса, отрабатываем норму! — чуть отвлекшись на работу, снова заговорили.
За интересной беседой время летит незаметно. Чувствую себя работником конвейерной ленты на старом заводе с уже ни на что не обращающим внимания начальством. Стой себе и трепись с соседом по станку. Всем плевать, пока конвейерная лента вертится.
— А Дренажтаун — просто огромный и мерзкий промышленный квартал. Первичный фильтр у них.
— Фильтр чего?
— Так все стоки ж окрестные к ним сходятся, через решетки их проходят. И только потом уже жижа дальше бежит.
— Наши стоки? Туалеты и прочее?
— И наши. Трубами туда гонятся.
— А еще чьи стоки?
— Да всякие. Крути давай рукоять.
— Спасибо. Так чьи стоки?
— Да кто его? Спроси у эльфов!
— Это типа поговорка?
— Ага. Не слыхал еще?
— Не.
— Еще наслушаешься всякого про эльфов. Никто их не видел, но все о них говорят.
— Так может и нет их? И с чего вообще — эльфы? Другой расы не нашлось?
— Так ведь они кто?
— Кто?
— Высшая раса! Разве нет?
— Что-то такое на ум приходит — признался я и взялся за седьмую рукоять.
— И я что-то такое знаю. Высшая бессмертная раса. Мы то не такие, верно? Мы смертные.
— Ясно. Так Дренажтаун это квартал? Города?
— Ну. Верхний квартал города Мутноводье. Хотя будь моя воля я бы назвал их сраный вонючий городок Вселенским Дерьмосборником! Знал бы ты как там воняет! Особенно в Дренажтауне… без масок никто не ходит. И город дурацкий — вертикальной постройки. Небоскреб здоровенный. Сверху льется жижа, но чем ниже — тем она жижа жиже… круто сказал, да? А потом уже не жижа, а водичка чистейшая. И всем там заправляют полурослики. Так само собой. Они трудяги хоть куда. И деловые. Слушай… одиннадцатый…а давай о бабах, а?
— То есть…
— Ну да! Вот тебе какие больше нравятся? Если спросишь меня — то само собой рыженькие! Они, во-первых, чистюли, во-вторых, в них загадка есть, в третьих… ты кожу их трогал? Вот трогал? Повезло хоть раз тебе, гоблин? Чтобы до кожи природной рыжухи дотронуться… эх! Ну а в-четвертых…
Я удивленно и даже завороженно слушал разошедшегося соседа. А тот заливался соловьем… Не остановить! Слушал не только я — до парня на шестой рукояти тоже долетали обрывки восторженной оды посвященным рыжеволосым красоткам, и он то и дело подбегал ближе ко мне и слушал. Возвращался, крутил рукоять. Снова слушал. Я его понимал — не каждый день встретишь человека столь неистово влюбленного в от природы рыжеволосых девушек. И ведь столько он тонкостей знал… мне б такое даже в голову не пришло. И нордические они, и особенно ласковые и трепетные в грозовую погоду…
Я не заметил, как пролетело время. И стряхнул с себя гипнотическое оцепенение только при виде подошедшего унылого мужика со впалой грудью обтянутой грязной майкой.
— Сме-е-ена — протянул мужик.
Дождавшись двойной желтой вспышки и гудка, с облегчением покинул рабочее место. Обменялся рукопожатием со знатоком рыженьких, кивнул соседу с шестой рукояти и попрощался. Им то еще крутить и крутить — у них РНП. Они орки, а не гоблины.