Киммериец, когда это требовалось, мог двигаться бесшумнее, чем полевая мышь, прячущаяся от совы. Конан спустился с холма по закатному склону, прикрытому кустарником, выбрался на берег озерца (тут ему помогала вымахавшая почти в человеческий рост осока) и быстрыми перебежками приблизился к арке на расстояние двадцати-тридцати шагов. Огнистое полукольцо чуть слышно потрескивало — такой звук получается, когда слишком долго гладишь пушистую кошку. Привратники молча прохаживались возле портала.
И тут Конану несказанно повезло. Одно из существ внезапно нагнуло голову, будто к чему-то прислушиваясь, резко развернулось на каблуке и не сказав ни единого слова сотоварищу нырнуло в туман. Остался только один страж.
— Аніскілечки. Вони пристосовуються, а механізмами пристосування відають інстинкти, які нічого не роблять даремно. Крила для таких махін у нашій ріденькій атмосфері були б явною помилкою еволюції, що створила суперзаврів.
Привыкнув доверять первому порыву, инстинкту, варвар действовал не рассуждая. Он тенью появился за спиной ничего не подозревавшего привратника, вытянул из ножен кинжал с кованой бронзовой рукоятью и от души приложил яблоком гарды по затылку невысокой твари. Существо сразу обмякло и Конан едва успел подхватить его на руки, забросить на плечо (тяжеленький, однако!) и бегом рвануть к холму — пока не явились остальные.
— Гвай, быстро на конь! — рявкнул киммериец. — Взял пленного!
— Сумасшедший… — простонал Гвайнард. — Они же бросятся его искать!
Аліссон мав рацію.
— Пропетляем по лесу, не найдут, — самоуверенно отозвался Конан, положив бессознательного пленника поперек седла Гнедого. — Скоро рассвет, успеем уйти. И у нас будет чем поторговаться с паучьими всадниками, если, конечно, им не наплевать на судьбу своего собрата. Быстрее, олух, что стоишь!
Хвала богам, сартак варвара и лошадь Гвая были приучены к ночным переходам, поскольку, как следует из названия гильдии Ночной Стражи, трудиться охотниками приходилось в основном в темное время суток, когда разнообразная нечисть и нежить выбиралась из своих укрывищ. Кроме того, Гнедой видел в темноте не хуже любого филина — хищник все-таки, пускай и похож на обыкновенного коня как две капли воды.
Коли пансперміти розпростали “крила” і просиділи нерухомо ще дві доби під сонцем, учені зійшлись на думці, що “крила” — поглиначі сонячної радіації. Але головна сенсація відкрилася пізніше, коли суперзаври, вгамувавши енергетичний голод, знову рушили в гори в напрямку “Ер-зет”. Армійські експерти і науковці, які злетілися до решток їхніх шкаралуп, наче зграя круків, виявили під шкаралупою… двоє п’ятиметрових, свіженьких, випромінюючих радіацію, як оголений ядерний реактор, схожих на гранчасті кристали моріона, чорного кришталю, яєць!
К необычному грузу сартак отнесся абсолютно спокойно — не видел в чужаке опасности. И это не могло не радовать.
* * *
Ось тут уперше Аліссон відчув страх, спочатку нез’ясовний, темний, ніби навіяний кимось, а потім знайшлася підстава: суперзаври несли реальну загрозу всьому живому на Землі, тому що розмножувалися, відкладаючи яйця. Створи їм належні умови для початкового етапу росту при їхній невразливості — і за кілька десятків літ від роду гомо сапієнс не залишиться нічого, крім слідів його діяльності, та й то ненадовго. Чи спробує після цього природа виховати на Землі новий розум? Хоча б у цих чудовиськах — напів’ящерах, напівкомахах, напівптахах?
Место для привала выбрали проскакав три лиги, когда на Восходе небо окрасилось в розовый и оранжевый цвета. Причем забрались в самый бурелом — лес в этом месте был настолько древний, что казалось, будто эти деревья встречали самый первый луч новосотворенного солнца на заре мира. В корявых ветвей свисали лохмотья седой паутины, под ногами похрустывал толстый ковер желтой прошлогодней хвои, чувствовался запах плесени, мха и еще чего-то непонятного, но невообразимо древнего, подобного окружавшим двоих людей елям и грабам.
— Оторвались? — выдохнул киммериец, спрыгивая с седла.
* * *
— А по-моему, нас никто и не преследовал, — хмуро ответил Гвай. — Слушай, варвар, я однажды начищу тебе рыло собственными руками! Вроде бы взрослый человек, служил в гвардии аж у трех королей, должен понимать, что такой нездоровый авантюризм может привести к самым печальным последствиям. За каким зеленым демоном тебе сдался этот… это… Кстати, надеюсь ты его не убил?
— Сейчас глянем, — Конан стянул со спины сартака добычу, уложил на землю и отбросил капюшон. Пленный не шевелился — может, на самом деле умер? Силушки для удара Конан не пожалел.
Ранком у понеділок другого вересня на полігон прибув президент. Постеживши на екрані телемонітора за плазуючими панспермітами, які трощили все на своєму шляху, та роздивившись у бінокль їхні дивні, схожі на зростки кристалів яйця, він скомандував розпочати бомбардування.
Нет, не умер. Дышит, веки подергиваются, чуть шевелятся пальцы. Да только что пальцы, что веки, что все остальное человеку не принадлежит совершенно.
— Когда-нибудь видел таких? — киммериец поднял взгляд на Гвайнарда, но тот молча покачал головой. — И я не видел. Кто он, как думаешь?
З аеродрому бази ВПС “Найтхілл” стартував надзвуковий бомбардувальник В-111 і, досягнувши цілі за півгодини, з висоти в десять кілометрів скинув три сріблястих контейнери завбільшки із залізничну цистерну. Через належне число секунд контейнери розпустили бутони парашутів і приземлилися в точній відповідності з розрахунками бортових комп’ютерів бомбометання — навколо гігантів, які трощили скелі. Тієї ж миті спрацювали замки кріогенераторів і від усіх трьох цистерн здійнялися вгору султани іскристого білого туману.
Гвай с ответом не нашелся, поскольку лежавшее у его ног существо было… Как бы это сказать поточнее? Оно было чужим. Абсолютно чуждым миру Хайбории, не похожим ни на одного известного демона или монстра, не говоря уж о разумных существах.
Сложение, впрочем, действительно походило на человеческое. На плотном туловище сидела острая треугольная голова, отдаленно похожая на ящеричью, но только лишь похожая — ни у каких ящериц не бывает пронзительно-красной, алой чешуи цвета свежей крови.
Чешуйки крупные, с ноготь, почему-то восьмиугольные, с более темной багровой звездочкой-рисунком в центре. Полупрозрачные веки, прикрывающие выпуклые шарообразные глаза были нежно-розовыми. На длинных сильных руках по три пальца, оканчивающихся изогнутыми коготками.
Туман за кілька секунд розповзся по площі круга з центром під замерзлими суперзаврами, утопив їх по черево, став підніматися вгору, як піна в каструлі із закипілим молоком, і нарешті накрив їх з головою. З висоти безпілотного вертольота з телекамерами було тепер видно тільки величезну пухку хмарину на місці падіння кріогенераторів, яка продовжувала повільно збільшуватися в розмірах.
Ноги обуты в некое подобие сапог, только подошвы сделаны из легкого серебристого металла. Одежда темная, из неизвестной ткани, очень плотной и скользкой на ощупь. На толстой короткой шее, на широком ремне висит непонятная железная штуковина, вроде толстой трубки с несколькими рукоятками и рычажками. К поясу прикреплен перемигивающийся цветными огоньками жезл длиной с половину человеческого предплечья.
— Руки-ноги ему свяжи, — посоветовал Гвай.
Над пустелею раптово пролетів шквал, піднявши в повітря тонни пилу і піску: переохолоджена повітряна маса породила барометричну хвилю через різке падіння тиску. Над хмарою стала конденсуватися волога, і незабаром увесь район, спотворений як природними вулканічними вибухами мільйони років тому, так і штучними, сховався під завісою туману. Вперше за багато літ у пустелі прогримів грім не від вибуху, а від звичайнісінької блискавки.
— И железяки отбери, по-моему это какое-то оружие. Эх, жаль ночь кончилась, позвали бы Рэльгонна, он бы разобрался что к чему.
— Завтра, — отмахнулся варвар, отлично понимавший, что умный упырь запросто смог бы объяснить охотникам предназначение загадочного снаряжения красночешуйчатой твари. — Веревку подай!
Аліссон разом з рештою фахівців, вільних від справ, стежив за тим, що відбувається на екрані армійської телесистеми. У нього від хвилювання мерзли ноги і весь час кортіло сказати якусь “розумну” фразу, але він стримувався. Кемпер полетів на завдання, а з іншими льотчиками і “зубрами” науки розмовляти не хотілося.
— Лови! Кстати, этот красавчик — живое существо не имеющее никакого отношения к демонам или нечистой силе. Все мои амулеты молчат…
Чужак пришел в себя когда окончательно рассвело и солнце медленно выползло из-за далеких зубчиков Кезанкийского хребта. Открыл глаза (они оказались неожиданно темными, почти черными), попробовал пошевелиться, дернул связанными руками и воззрился на сидевших напротив людей.
— Вы кто? Зачем я здесь?
Киммериец и Гвай непроизвольно открыли рты. Чужак отлично разговаривал на бритунийском, разве что слегка шепелявил, не очень правильно строил фразы и говорил слишком отрывисто.
— Э-э… Мое имя Гвайнард из Гандерланда, гильдия Ночной Стражи, — поразмыслив, представился Гвай. — Наша гильдия надзирает за порядком в землях Бритунии и высший властитель герцогства Райдор поручил нам узнать, что происходит на землях баронства Остин. Если хочешь, мы покажем тебе эдикты светлейшего.
Туман розвіявся лише через три години з чвертю, відкривши пожадливим поглядам людей змінений до невпізнання ландшафт: в радіусі кілометра поверхня плоскогір’я була вкрита блискучою кіркою льоду, що перетворила нерухомих суперзаврів на крижані статуї.
— Не надо убивать, — проговорил чешуйчатый. — Дам золото. Много. Сколько хотите.
— Никто не собирается тебя убивать, — ответил Гвайнард. — Мы должны узнать кто вы такие и почему приходите в Бритунию без всякого дозволения герцога, порубежной стражи и таможни?
— Про это говорить не могу, — отрезал чужак. — Власть все разрешила. Карндон. Отвези туда, получишь золото.
В натовпі, який оточив телемонітор, почулися радісні вигуки і схвальний гомін. Техніка не підкачала, виконавці не підвели, виявилися на висоті й розрахунки, хай живе головатий хлопець, котрий придумав затію з охолодженням! Знай наших, боже, борони Америку!
— Повторяю, кто ты такой? — с задушевной ласковостью очковой кобры повторил варвар.
— Азаград, внутренняя стража Ворот, седьмая дюжина желтого штандарта, — непонятно отчеканил ящер. — Больше ничего не скажу, можешь убивать.
— Противоречишь сам себе, — невесело улыбнулся Гвайнард. — То просишь не убивать, то наоборот… Хорошо. Мы можем отвезти тебя в замок Остин. Какие будут гарантии нашей безопасности?
Один лише Аліссон, той самий “головатий хлопець”, не радів разом з усіма, йому було шкода нещасних драконів, зовсім чужих усьому земному, страшних, дужих, які не знали меж своїй могутності, але зіткнулися на свою біду з жорстокістю і нещадністю володаря Землі, який теж не знав меж, і перш за все меж своєї люті, цинізму й ненависті до будь-кого, хто не підкорився його волі, — чи то природа, чи подібна до нього істота. Втім, поправив себе задля іронічної об’єктивності Аліссон, таке можливе не лише у вільній і великій країні, а й у будь-якій іншій, котра здатна захищати свої інтереси всіма доступними засобами.
— Даю мое слово. Слово Азаграда нерушимо.
— Это твое имя?
— Нет. Так зовут всех. У нас нет имен, как у здешних человеков.
— А ти чого не радієш, приятелю? — плеснув Нормана по плечу зарослий здоровань у куртці на блискавках. — Здорово ми їх приморозили! А вийдемо в космос — всіх гадів передушимо!
— Человеков… — фыркнул киммериец. — А что, человеки еще и «нездешние» бывают?
— Бывают. Вези к Карндону. Он — власть. Даст золото. Я пообещал.
“Дурень — зародок кінця світу”, — подумав Аліссон словами Теффі, але вголос сказав інше:
— Постой, а тварюга ваша шестилапая нас по дороге не сожрет? Если твои начальники заметили исчезновение одного из стражников, Зверю могли поручить отыскать потерявшегося. Что-то нам не очень хочется с ним встречаться.
— Это не зверь. Он не живой. Механизм. Вы такие не знаете. Умею приказывать. Развяжи руки. Я ничего вам не сделаю, обещаю.
— Бідний Йорик!..
Конан вопросительно поглядел на Гвая и тот согласно кивнул. Риск, конечно, но почему бы не рискнуть?
— Только, друг, оружие я тебе не верну, — сказал киммериец чужаку, распутывая узлы. Обещаешь не убегать? Иначе арбалетную стрелу в спину получишь.
— Обещаю, — безразлично повторил ящер. — Оружие отдашь потом. Когда приедем в дом Карндона. Получишь еще золота.
— Да подавись ты своим золотом, — возмутился варвар, освобождая чужака от веревок. — Нужно больно!
Давно не голений не читав Шекспіра і не знав, хто такий Йорик, але про всяк випадок назвався:
— Вы едите золото, — убежденно ответил красный ящер. У Гвая с Конаном после эдакого утверждения глаза на лоб полезли. — Без еды нельзя. Никому. Карндон даст много.
— Джоб. Вип’ємо за удачу?
Выехали. Обратную дорогу искать не пришлось — сартак, отягощенный сразу двумя всадниками, сиречь Конаном и усевшимся перед варваром чужаком, уверенно вышел по старому следу к уже знакомой охотникам возвышенности.
— А пішов ти!.. — відповів Аліссон, повертаючись до нього спиною і ховаючи кулаки в кишені.
А рядом с холмом Ночных Стражей ждал сюрприз, пускай и вполне ожидаемый. Зверь.
Выглядел монстр раздраженно, если подобное слово можно применить к бездушному механизму, каковым по утверждению ящера он являлся. Рыл землю передними лапами, сверкал глазищами, порыкивал и вообще всем видом давал понять, что церемониться с нахалами, покусившимися на одного из своих хозяев, не намерен.
* * *
— Слушай, а ты уверен, что наш чешуйчатый дружок не отдаст приказ Зверю разорвать обидчиков в мелкие клочки? — вопросил киммериец Гвайнарда, нарочно перейдя на аквилонский язык. Не хотел, чтобы ящер его понял.
— Хм-м… Понимаешь, это существо пришло к нам из иного мира, возможно из другой Вселенной. Мне кажется, что другие, более развитые разумные расы в чем-то честнее и добрее человека. Вспомни хоть Рэльгонна! Рискнем?
Крига на панспермітах розтала на ранок, однак вони не ворушилися, ставши з жовтогарячих тьмяно-жовтими. Тепер вони були подібні до скульптурних витворів модерністів, виліплених з чистого золота. Але навіть такі — нерухомі, мовчазні, мертві, вони навіювали жах, відразу і водночас побожний трепет своєю несхожістю із земними формами життя, силою і неземною, справді космічною, потворністю. При тривалому спогляданні чудовиськ людину раптом вражала думка про неймовірну, чи не протиприродну пристосовуваність життя до будь-яких природних умов, готовність вижити за всяку ціну: або ціною відмови від розуму — і тоді виникали колоси на зразок динозаврів на Землі і суперзаврів у Космосі, або ціною набуття розуму — і тоді з’являлися істоти, подібні до людей, сильні тільки волею до перемоги і вмінням перетворювати умови існування…
— Рискнем, — покладисто согласился Конан. — Но последствия — за свой счет.
Киммериец ссадил чужака на землю, сказав на бритунийском:
Приблизно такі думки блукали в голові Аліссона, коли його разом з іншими “яйцеголовими” доставив до застиглих туш на вертольоті Кемпер.
— Иди, усмиряй свое пугало. И уж постарайся сделать так, чтобы…
Ящер не обратил на слова Конана ровным счетом никакого внимания. Шагнул вперед, а затем прокричал несколько слов на своем шипящем языке.
Це була третя група спеціалістів, десантована в район заморожених панспермітів після того, як військові обстріляли драконів ракетами і нічого не сталося.
Монстр из Остина на миг застыл, а затем… Затем взял с места в галоп, направляясь ко всадникам. Бежал он куда быстрее любой лошади.
«Вот тебе и рискнули… — молнией проскочила мысль в голове Конана. — Сбежать не успеем, затопчет!»
Від застиглих колосів, та й від землі, від кам’яних зморшок віяло могильним холодом, з близьких горбів дув пронизливий вітер. Поправляючи прозорі шоломи, пояси і рукавиці антирадіаційних комбінезонів, учені і експерти розійшлися вздовж загрузлих у кам’яному осипу тіл, кожен із своїм інструментом і приладами. їм дозволялося працювати біля суперзаврів не більше сорока—п’ятдесяти хвилин, оскільки тіла ящерів випромінювали на рівні двохсот двадцяти рентгенів на годину.
* * *
Взагалі-то Аліссону робити тут не було чого, але він хотів востаннє помилуватися на монстрів зблизька і умовив організатора експедиції взяти його з собою. Тепер він пошкодував, що не залишився в теплому наметі: витримати катування холодом навіть у скафандрі з підігріванням понад десять хвилин було неможливо.
Зверь в несколько прыжков оказался рядом с охотниками и красным ящером, однако нападать не стал — просто взрыхлил землю всеми шестью толстыми лапами, украшенными жутчайшими когтями и преданно замер рядом с чужаком, подобно туче нависнув над невысоким гостем Хайборийского мира.
Вблизи Монстр из Остина выглядел куда более впечатляюще. Возьмите горного серого медведя, каковой и так является созданием превесьма большим и тяжеловесным, увеличьте косолапого раза в четыре, добавьте еще пару лап… Тогда, возможно, получится нечто похожее на Зверя.
Кемпер зрозумів друга раніше, ніж той поскаржився на зрадливість долі й негоду. Він відвів Нормана в кабіну, дав йому піддягти під балахон свій в’язаний светр і другий шолом з навушниками, і Аліссон повеселішав.
Однако, от чудища вовсе не пахло животным, из отверстой клыкастой пасти не воняло, а густая шерсть выглядела странно — она была не белесой, как казалось раньше, а серебристой, с металлическим отливом. Миндалевидные глаза светились ровным зеленоватым огнем.
— Знаєш що, давай-но спробуємо вдертися? — раптом запалився він, киваючи на гору суперзавра. — Заразом і зігріємось.
— А зубы-то действительно железные, — заметил Конан, во всех подробностях разглядев монстра. — Впечатляет, честно говоря… Эй, дружище, ответь, для вам такие зверюги потребны?
Кемпер поглянув на нього, як на божевільного, подумав, почухав ззаду шолома замість потилиці і… погодився.
— Охрана, — подтвердил подозрения охотников чужак. — Сильный. Быстрый. Если надо — может драться.
— Тільки візьмемо фотоапарат, зафіксуємо один одного на згадку, такого трофея не було в жодного мисливця. Хоча мені їх теж трохи шкода, як-не-як ми їхні хрещені батьки.
— Понятно, — вздохнул Конан. — Поехали, что ли, к месьору Карндону?
Ящер подошел к сартаку, намереваясь залезть на спину Гнедого, но вдруг остановился и присмотрелся к морде скакуна. Гнедой будто нарочно оскалил клыки.
Вони озброїлися кішками, льодорубами, мотузками, карабінами для їх затискування і виступили в похід. “Підкорення трупів” вирішили розпочати з однієї з лап середньої пари, де було більше шансів зачепитися за нерівності рельєфу.
И что там Рого и Скотт, продолжал ломать голову Мюллер. Сколько же еще неразрешенных загадок оставит после себя этот смертельный круиз?
Послышались крики, и о нос шлюпки глухо ударились концы швартовочных тросов. Над вельботом навис серый борт «Монро», палуба его была полна матросов в белых форменках и офицеров с золотыми галунами на белоснежных мундирах и фуражках. Командир корабля, руководивший спасательными работами, смотрел вниз, перегнувшись через поручни, а двое матросов стояли у шлюзового трапа.
Суперзаври, очевидно, при раптовому похолоданні намагалися зіщулитись, зберегти тепло, затулитися перетинчастими “крилами” і так і застигли, притискаючись черевом до землі, втягнувши хвости, стискаючи передніми лапами шиї і похиливши голови. І все одно висота їхньої “холки” — мереживного коміра на шиї, який став найвищою точкою, — сягала не менше шістдесяти метрів, висоти двадцятиповерхового будинку!
Скотт и Рого, Рого и Скотт! «Сейчас-то какая разница, охотился я за кем или нет? Все равно этот тип погиб». Этот ответ детектива не умолкая звучал в голове Мюллера, и он снова и снова возвращался к тайне их соперничества. Рого ненавидел священника. Но Рого в той же мере ненавидел и всех остальных.
Зблизька броня наддраконів виявилася пластинчастою, складалася з опуклих гранчастих ромбів, напівпрозорих, немов шліфовані коштовні камені. В глибині кожної пластинки горів тьмяний жовтий вогник. Кемпер постукав льодорубом по броні, викликавши тонкий, співучий, скляно-металевий звук.
Шлюпка быстро пришвартовалась, и семья Шелби поднялась на борт. За ними шел Роузен, спотыкаясь на каждом шагу: взгляд его был прикован к тому, что лежало ближе к корме, обернутое брезентом. Затем Мюллер, Мартин. Рого, как всегда, замыкал шествие.
— Сезам, відчинись! — пробурмотів Аліссон, мимоволі зіщулюючись, чекаючи, що гігант ворухнеться у відповідь і лишить від них мокре місце. Але все залишалося як і раніш, в навушниках рації гугнявив голос керівника групи, котрий давав вказівки підлеглим.
Что все же их, Линду, Скотта и Рого, связывало? Или же Рого до самых печенок достали бесконечные расспросы, что да как он делал на корабле, он не выдержал и ответил так, чтобы раз и навсегда положить конец всем недомолвкам? Мюллер спросил себя: а почему бы полицейскому и впрямь не отправиться в круиз, как всем нормальным людям? И потом: каким образом человек вроде Скотта мог оказаться втянутым в какие-то делишки, чтобы привлечь столь пристальное внимание крепкого орешка из Бродвейского управления? Слишком все это надуманно и неправдоподобно.
Раскаленная на солнце палуба фрегата жгла ноги. Командир заметил это и сказал:
— Ходять чутки, — зронив Кемпер, з деяким сумнівом дивлячись вгору, на крутий круп суперзавра, — що наш знайомий доктор Хойл звернувся до росіян з пропозицією посушити голови над проблемою зупинки суперзаврів і якийсь російський фізик буцімто запропонував нашим воякам гарну ідею.
— Потерпите еще немного, все будет в порядке. — А когда Мартина и Рого приняли на борт, то крикнул вниз: — Спасибо, старшина!
Затем он повернулся к спасенным:
— Не чув. Що за ідея?
— Прошу вас. Для вас приготовлены каюты и свежее белье.
— Щоб утримати драконів у “загоні”, слід згодовувати їм потроху в центрі Невади радіоактивні шлаки, відходи палива ядерних реакторів. Непогана ідея?
В голове Мюллера навязчивой каруселью вертелись три имени: Рого, Линда, Скотт. Он подумал: «Линда погибла, Скотт тоже. О чем же они с Рого говорили, когда спустились к бедняжке, нанизанной, словно бабочка на иглу, на тот жуткий стальной стержень? Только ли гордыня или дерзость побудили Скотта броситься навстречу собственной гибели, ибо он помыслил, что Господь решил разрушить все им достигнутое и он не сможет вывести горстку людей из темной бездны перевернувшегося „ковчега“? Или же этот полисмен сквозь зубы процедил слова, заставившие Скотта принять роковое решение — лучше умереть, чем остаться жить? Нет, во всем этом нет ровным счетом никакого смысла, как и в том, что Скотт проклял своего Бога, прежде чем свести счеты с жизнью». Было ясно, как день, что гладкое, бесстрастное лицо Рого и его пронизывающий, холодный взгляд не скажут больше ничего.
— Непогана, проте виникла надто пізно.
Рого вдруг впился в него теми самыми своими холодными глазами, о которых вспомнил Мюллер, и сквозь зубы процедил:
— Так, значит, вы ее отпустили.
Мюллер не ответил. Ему нечего было ответить, ибо так оно и было.
— В тім-то й річ, що фізик запропонував її ще до бомбардування драконів кріогенераторами. То що, поїхали? — Під вереск лічильника Гейгера Кемпер перший поліз на зігнутий гачкоподібний палець лапи, який судорожно вчепився в скелю.
Но Рого еще не все сказал. Ровным голосом, лишенным всяких эмоций, он произнес:
— Я всегда знал, что ты гнида.
Мюллеру и на это нечего было возразить. Словно заканчивая чтение приговора, Рого подытожил:
Ніхто не звернув уваги на дії “альпіністів”, кожен поспішав зробити свою справу, знаючи, що потрапити сюди вдруге буде дуже непросто.
— Для нее это даже к лучшему. Такие, как ты, отравляют вокруг себя все живое. — И резко отвернулся от него.
К командиру фрегата подошел судовой врач и сказал:
Нееет, всё было не так просто, как казалось на первый взгляд...
Підйом не був особливо важким, однак “скелелази” досить швидко зрозуміли, що грані опуклих лусочок броні звірів не лише тверді, а й надзвичайно гострі: спочатку Аліссон, невправно повернувшись, геть-чисто зрізав півкаблука на лівому чоботі, потім Кемпер порвав тканину комбінезона на коліні, і, нарешті, порвалася мотузка, яка невдало ковзнула по гострій шпорі на “ліктьовому” згині суперзавра. Довелося збавити темп сходження, і Аліссон подумав, що у них не лишиться часу на спуск, коли буде дано команду розсаджуватися по вертольотах. Кемпер подумав про те ж саме, але відступати було не в його манері.
— Сэр, думаю, надо разместить их по каютам, накормить и дать им отдохнуть. У них у всех нервное потрясение.
Вода была самой удивительной субстанцией, известной магам - она обладала рядом совершенно удивительных качеств и свойств, коими не был наделён не один другой природный элемент. Расширение при охлаждении и сжатие при нагреве, совершенно фантастические растворяющие свойства, крайняя необходимость при осуществлении всех жизненно важных процессов в организме живых существ - это ли не удивительно?..
Вдруг среди стоявших на палубе пронесся какой-то неясный ропот, и вскоре раздались возгласы:
— Тонет, тонет! Он погружается!
Изучив множество научных работ своих собратьев по стихии, Исмаил попытался выстроить собственную научную теорию. В ней он причислил Воду к элементарной протоматерии, обладающей способностью к формированию внешних носителей разума.
Вони видряпалися вже на перший горб суперзавра, від якого починалися гребінчасті нарости, що переходили в “крила”, коли Аліссон раптом звернув увагу на розмірені звуки, навіть не звуки — коливання, котрі відчувалися руками і ногами і виходили з тіла ящера. Палеонтолог зупинився і прислухався: глухий, ледь чутний удар, коротке тремтіння броні, тиша п’ять секунд, і знов — удар, тремтіння…
Звучало это просто чудовищно, но переводилось довольно просто. Вода, подобно обычным деревьям или естественным источникам силы, вроде магоактивных металлов, была потенциальным прародителем разумных форм жизни, из-за того, что и сама была в некоторой степени разумна. Правда, сейчас какие-то там внешние носители разума мало интересовали магистра, а вот тот факт, что с Водой можно наладить контакт, словно с разумной сущностью не мог не заинтересовать. Здесь, правда, большую роль играло количество Воды - чем больше был её объём, тем лучше. С какой-нибудь лужей контакт можно было налаживать хоть до потери пульса, а вот уже с озером или рекой... Самым же идеальным вариантом, в плане контакта, было море-океан - гигантское, фактически планетарных размеров сверхсущество - именно так его воспринимал Исмаил.
Все ринулись к поручням. Капитан, врач и семеро американцев остались на месте, пристально наблюдая, как в полумиле от них нос исполинского китообразного чудовища заскользил вниз и скрылся в сверкавших и переливавшихся под лучами солнца волнах.
Корма «Посейдона» со счетверенными винтами, похожими на гигантские вентиляторы, задралась высоко вверх. Казалось, что лайнер отойдет в небытие в подобающей таким ситуациям тишине, как вдруг на обоих кораблях взревели сирены и гудки, провожая былого властелина морей в последний путь.
— Господи!.. — пробурмотів він.
Разумеется, войти в контакт с морем не означало завести с ним диалог, типа: \"Старина, ты тут не видел четыре больших плавучих корыта? Как не видеть, видел - курсом 140 проплывали... Да ты не умничай, лучше рукой покажи...\"
Нет, здесь смысл крылся в том, чтобы на какой-то момент слить разумы мага и океана в единое целое, причём, если Вода не имела бы хоть какого-нибудь подобия мыслительной деятельности, пускай даже и на уровне амёбы, такой фокус нипочём не удался бы.
Всего лишь на мгновение корма повисла в воздухе, а затем величественно и скорбно навсегда скрылась в пучине океана. На притихших волнах остались лишь масляные пятна да мелкий мусор.
— Що? — озирнувся Кемпер, який ішов на чотири метри вище. — Підіймайся, чого зупинився. Не встигнемо дібратися до голови.
...Приведя в порядок свой разум, изрядно перенапрягшийся после слияния с кораблём, Исмаил немного отдохнул, дал себе привыкнуть к своему новому состоянию и начал понемногу готовиться к новому слиянию.
Джеймс Мартин подумал: «Так, значит, не выкрутиться мне. Не выгорит на этот раз. Скорей всего, у фараона этого что-то на меня есть». Он сразу понял, что этот макака Рого не робкого десятка. И к тому же не чужд шантажа. Так слышал все-таки Мюллер или нет? Мартин твердо решил, что когда доберется домой, расскажет все, как было.
— Зачекай… притулись до шкури і послухай.
Конечно, вступать в новый контакт, второй раз подряд было весьма тяжело - всё же человеческий разум слишком хрупкая вещь, и долго подобные стрессы выдерживать он не способен. Но Исмаил всё же не просто так носил высокое звание магистра магии - его разум был куда более устойчив к подобным потрясениям, чем неподготовленные смертные. Так что выполнить задуманное ему было хоть и непросто, но реально.
Роузен незаметно отделился от группы и сел, обхватив голову руками, рядом с укрытой брезентом фигурой, лежавшей на раскаленной палубе. Когда раздались крики и взвыли сирены, он посмотрел вслед погружавшемуся в пучину «Посейдону» и произнес:
...И вот, когда финальная формула заклинания была завершена, магистр мог по праву гордиться собой - его теория сработала, слияние состоялось! Длилось оно, правда, всего несколько мгновений, но и это время показалось Исмаилу бесконечностью, когда он, обливаясь ледяным потом и дрожа всем телом, открыл глаза и забился в судорогах на боевом троне.
— Мамочка, как бы мне было там хорошо. Вдвоем с тобой…
Льотчик припав грудьми до потворного виступу, завмер, потім запитав, не змінюючи пози:
Джейн и Ричард Шелби стояли плечом к плечу, Сьюзен же чуть поодаль от них. Ричард мысленно возвращался к самому началу этого кошмарного круиза: «А стоило ли вообще идти за Скоттом? Может, он и в самом деле был ненормальный?» Ведь те, на носу корабля, сидели себе спокойно в обеденном зале и ждали, пока появится старший офицер и скажет им, что и как делать. Если бы он поступил так же, быть может, его сын был бы жив. Теперь они никогда уже не узнают, что случилось с мальчиком. Он подумал: «Как бы то ни было, Джейн простила меня», обнял ее за талию и привлек к себе.
Картина на мгновенье открывшаяся магу, потрясла его до глубины души - ощущение присутствия частички разума Великого Океана в каждой капле его гигантского тела, раскинувшегося от полюса до полюса, и ЗНАНИЕ ОБО ВСЁМ происходящем на этом пространстве, просто разрывало слабый человеческий разум. Человек, менее подготовленный к столкновению к неизвестным, мог просто умереть от осознания своей скорбности и ущербности.
Она изо всех сил надеялась и молила Всевышнего, что ее сын мертв, что плоть от плоти ее не испытывает мучений и страданий, а мирно вознесся на небеса, и что виденное ею ужасное зрелище было его прощанием с грешной землей. Джейн никого ни в чем не винила, кроме себя самой. И сейчас она безмолвно сказала последнее «прощай» не только своему сыну, но и самой себе; точнее, тому своему «я», что на краткий миг проявилось из мрачных глубин подсознания, но теперь, как хотелось верить, навеки сгинуло в морской пучине вместе с останками затонувшего корабля.
— Що це?
Сьюзен Шелби стояла, вцепившись в поручни, и не сдерживала катившихся по щекам слез. Не много ли она вынесла утрат за одну «увеселительную» поездку: ее младший брат, ее наивная юность, вдребезги разбитый образ на первый взгляд благополучной семьи и домашнего очага… Но была еще одна причина для горьких слез.
Но Исмаил был настоящим боевым магом, поэтому уже через пару минут, отдышавшись и успокоившись, он смог вновь подключиться к магическому трону. Вот только к плетению новой волшбы он пока был не готов - потрясение от слияния собственного разума с родной стихией, оказалось для магистра слишком сильно. Последствия от контакта с кораблём не шли ни в какое сравнение - если в том случае Исмаила просто мучила лёгкая головная боль и небольшая тошнота, то теперь его голова просто раскалывалась от боли. Её словно бы сдавило тугим огненным обручем, до сих пор не проходила дрожь во всём теле, а в ушах магистра тяжёлым набатом стучало сердце. И ведь всё это не поддавалось даже элементарным лечебным чарам, ибо последствия отката имели стойкий иммунитет к любым проявлениям магии - здесь могла помочь только выдержка и терпение.
Распухшими, заплаканными глазами она напряженно следила за проплывавшей мимо шлюпкой с «Лондон Тауэра» со спасенными членами экипажа. Она высматривала среди них юное личико со светло-голубыми глазами и розовыми щечками, обрамленное льняными волосами. Но, увы, его там не было. Этот милый мальчик, едва ли старше ее, мимолетная встреча с которым навсегда перевернула и изменила ее жизнь, сгинул в пучине, как и многие другие. Наперекор всему она не могла и не хотела верить, что он погиб.
Аліссон сів, ноги не тримали його, і сказав:
И тут бок о бок с охватившими все ее существо безысходностью и отчаянием родилась слабая искорка надежды, а затем страстное желание и даже мольба, что вдруг она беременна от него, что он не умер, а оставил в ней частицу себя, которой будет суждено прожить то, что не успел прожить он. И она свято верила, что если так назначено судьбой, рождение ребенка станет самым главным и самым радостным событием всей ее жизни.
Исмаилу пришлось потратить на восстановления сил никак не меньше четверти часа - точнее сказать он не мог, ведь хронометров в боевом зале не было. Но результат стоил пережитых неприятных минут - теперь магистру больше не требовалось искать своих противников - он видел их чёткий след на воде, как будто бы он был нарисован ярко-алой краской. Видел Исмаил, и где кончаются эти следы, так что теперь можно было не думать о том, КУДА бить, стоило лучше задуматься о том, ЧЕМ бить.
Он будет похож на него, как две капли воды: с таким же правильно очерченным ртом, вздернутым носиком и розовыми щечками. Когда он чуть подрастет, она непременно отвезет его с собой в… как, он говорил, называется этот город? Галл, конечно же, в Галл! Он сказал, что родом из Галла и что у его отца с матерью там рыбная лавка. Совсем нетрудно будет разыскать родителей молодого моряка, погибшего на «Посейдоне». Они возьмут малыша на руки, а она скажет:
Присутствие ниаронских кораблей было скрыто исключительно от внешних наблюдателей, Великую Воду же обмануть было невозможно: как гласил один из великих законов магии - \"природную стихию подчинить себе легче лёгкого, разумное заклясть почти невозможно\".
— Очевидно, це його серце, Віре. Він живий, хай йому чорт! Слід негайно тікати… дати сигнал… він може прийти до тями будь-якої миті.
— Герберт не погиб, нет, совсем нет! Он жив, вот же он.
Теперь же Исмаил великолепно знал местоположение всех ниаронских кораблей - стоило только закрыть глаза, и перед его взором тут же начинали проноситься силуэты вражеских кораблей, представленный колдовским взором в виде клубящихся багрово-фиолетовых облаков. Сейчас магистра интересовали только четыре самых жирных куска пирога, четыре тяжёлых авианосца...
Представив эту картину, она сквозь слезы улыбнулась самой себе и прошептала: «Господи Всемогущий, да будет так, молю тебя».
...Так, так... Не то... Не они... Ага!.. Попались!..
— Не панікуй. — Кемпер і в цій ситуації не втратив самовладання. Намацавши пряжку ларингофона на шиї, покликав: — Беррінджер, майоре Беррінджер, де ви?
Магистр ощутил присутствие ниаронских дракононосцев, как... как, крупных жуков, ползущих по руке, что ли?..
Полдела было сделано - враг был обнаружен и локализован, теперь оставалась вторая часть - магический удар. И на этом этапе самым главным был подход к выбору заклинаний. Разумеется, как хорошо обученный маг, Исмаил мог свободно оперировать заклятьями любой стихии, но водные чары давались ему легче всего. Разделение волшебников по стихиям являлось не только данью древней традиции, но и своеобразной специализацией - каждый маг имел предрасположенность к наилучшему использованию силами только какой-либо одной стихии, редко когда встречались маги одинаковую предрасположенные к двум и более стихиям. Разумеется, это касалось лишь владения принципиально разными стихиями, владение же близкими стихиями, такими как Воздух-Огонь и Вода-Земля - было нормой. А вот сочетание их между собой, или, что совсем редкость, со Смертью или недавно выделенной в отдельную стихию Жизнью - вообще практически не встречалось.
— В чому річ? — почувся в навушниках бас командира ланки вертольотів. — Хто мене викликає?
...Исмаил ещё раз мысленно взвесил все плюсы и минусы заклятия, предназначенного для удара по противнику. Для уничтожения или тяжёлого повреждения такой крупной цели как авианосец требовалось что-то очень мощное и накачать это что-то придётся уровня этак до сорокового... Причём часть Силы придётся вложить в автономность заклятья - дистанционно наводимые чары здесь не годились, слишком велик был шанс обнаружения подсветки противником.
...Магистр хрустнул пальцами и начал плести заклинание.
— Пілот Кемпер. Сер, негайно дайте сигнал тривоги і заберіть людей!
Исмаил взял на себя самое трудное - создание общего скелета заклинания, его основных узлов, переходов и триггеров. Он знал, что сейчас на других кораблях эскадры, младшие маги ощутили, как магистр начал плести общую канву заклятья и тотчас же начали ему помогать. На их плечи ложилась проработка более мелких элементов боевой волшбы, таких как стабилизация питающих каналов Силы, калибровка активирующих сенсоров, уточнение привязки по местности, время смены агрегатного состояния и так далее. Также в обязанности других магов входило вытягивание Силы непосредственно из окружающего корабли рарденцев пространства. Нет, это не было обычным использованием свободнотекущих природных потоков - сейчас маги Воды тянули магическую энергию напрямую из своего родного источника. В этом была особенность всех стихийных магов - при наличии рядом тотемного источника Силы, они могли практически не ограничивать себя в размерах потребления оной субстанции. Другой вопрос, что стихии различались по плотности магической энергии - вездесущий Воздух имел, например, самый малый процент содержания, а вот Земля - самый большой. Здесь ещё многое зависело и от конкретной личности мага - иные чародеи могли не увидеть источник в целой реке или горе, относясь к собственной стихии как к понятию более метафизическому, чем материальному. Другие же, напротив, могли увидеть отражение силы Воды в растущих деревьях, силы Земли в стальном лезвие меча или Огня в солнечном свете.
...Маги плели заклинание.
— Що за жарти, Вірджіне? У тебе живіт схопило? Чи скучив за Рестеллом?
— Сер, жартами тут і не пахне. У нього б’ється серце!
Корабли шли вперёд.
Лишь несколько мгновений отделяли рарденских и ниаронских моряков от чудовищной бойни.
— У Рестелла?
Где-то впереди корабли Островной империи, даже и не подозревали, что за их спинами уже притаился беспощадный убийца, готовящийся нанести смертельный удар.
Нет бесчестия в ударе в спину на войне.
Или ты, или тебя.
— Ідіот! — вихопилося в Аліссона. — Майор, облиште свій солдафонський гумор, у суперзавра б’ється серце, розумієте? Він живий! Вмикайте тривогу і евакуюйте людей, поки…
Без вариантов, без пощады.