- Не забывайте, нам с вами еще надо отсюда уйти, и лучше, если нас не увидят. - Ты прав, мой мальчик, - согласился князь. - Вы не ответили мне! - потребовала Ко. - Милая моя женушка, - сказал Артур. - Счастье мое лукавое. Неужели ты не понимаешь, что этот скопидом и хитрец, этот жалкий трус вечером не впустил бы в дом меня с князем? Да он скорее бы удавился. А вот с тобой и госпожой Аалтонен он сговорился.
Габриелю понравились корейцы — к прыжкам они относились очень серьезно, — однако проверять снаряжение он все-таки предпочитал в одиночестве. Приготовления сами по себе доставляли удовольствие, напоминая медитацию. Он натянул поверх одежды комбинезон, проверил перчатки, шлем и очки, затем — основной и запасной парашюты, ремни подвесной системы и замки. На земле все эти предметы выглядели ничем не примечательными, а в небе совершенно преображались.
- А вы откуда знаете? - Ко спросила и поняла сразу, что вопрос ее глупый.
Корейцы еще несколько раз щелкнули затворами фотоаппаратов, и вся группа погрузилась в самолет. Парашютисты сели по двое в ряд и подсоединили кислородные шланги к самолетной системе. Ник переговорил с пилотом. Самолет наконец оторвался от земли и начал медленно набирать высоту до тридцати тысяч футов. Кислородные маски не позволяли вести оживленный разговор, чему Габриель был очень рад. Закрыв глаза, он сосредоточился на дыхании, втягивая носом кислород, который с тихим шипением поступал в маску.
- Мы знали о каждом вашем слове и каждом вашем вздохе, - ответил князь и, задрав юбку, вытащил из кармана брюк длинный мятный леденец. Развернув его, он принялся сосать конфету.
Габриель ненавидел земное притяжение и слабость собственного тела. Движение легких и удары сердца казались ему механическими операциями тупой машины. Как-то раз он попытался объяснить свои мысли и чувства Майклу, но тот словно говорил на другом языке.
- Перед тем как запустить тебя в номер к этой трусливой курице, сказал Артур, - мы установили в номере жучки, а заодно прослушивали телефон... - Но это же подло!
— Человека не спрашивают, хочет он появиться на свет или не хочет, — сказал Габриелю брат. — Мы уже здесь. Единственный вопрос, на который надо ответить, это будем ли мы карабкаться вверх или останемся внизу.
— Какая разница, на вершине ты или нет. По-моему, это не имеет значения.
- Вопрос точки зрения, - сказал князь. - То, что подло для тебя, благородно для нас. Это называется военная хитрость. Вся жизнь - война, и мы с Артуром на войне.
- Вы знали о том, как мы договорились с профессором? - промолвила в ужасе Ко.
Майкл усмехнулся.
- Да, ты можешь считать себя виноватой в смерти своего как будто папы, Ко. - Как? Как вы меня назвали? - Не старайся показаться глупее, чем ты есть на самом деле,- произнес князь. - Директриса выдала тебя в первые же минуты вашего разговора. Мы теперь отлично знаем, что ты не Вероника, а Ко. Что ты - жалкая служанка трусливого комиссара Милодара, который даже не решился прислать сюда свою голограмму. Мы ведь знаем все об этом типе. Артур угодливо смеялся. Потом сказал:
— Мы оба будем на вершине, — сказал он. — Я собираюсь именно туда, а тебя захвачу за компанию.
- А я уж и не знаю, женатый я теперь или нет. Ведь женился я на Веронике, а получил в жены Ко. Может, мне сейчас выяснить разницу?
- Нет, к сожалению, ты опоздал, - сказал князь. - Но не расстраивайся, мой мальчик, мы найдем тебе настоящую Веронику, которая, судя по всем документам, и есть твоя настоящая жена. И может, это и к лучшему эта Ко уже выпускает когти. Она может оцарапать.
На высоте в двадцать тысяч футов обшивка салона стала покрываться инеем. Габриель открыл глаза. Ник поднялся с места, пробрался по узкому проходу в хвост самолета и на несколько дюймов приоткрыл люк. В салон ворвался холодный воздух, и Габриеля мало-помалу стало охватывать волнение. Она наступала. Наступала минута избавления.
- Да куда ей! - ответил Артур. - Погляди на ее рожу. Непонятно, где она умудрилась так себя изуродовать.
Ко непроизвольно потянулась пальцами к лицу. Стало больно, пальцы были в крови - ее оцарапало во время взрыва в гостинице. Только не показать, что ты их боишься... - А зачем вам понадобился этот маскарад? - спросила она.
Глядя вниз, Ник высматривал зону выброски и одновременно переговаривался с пилотом по системе двусторонней связи. Наконец Ник сделал всем знак приготовиться. Парашютисты надели очки и поправили ремни подвесной системы. Прошло еще минуты две или три. Ник снова сделал знак рукой и постучал по кислородной маске. К левой ноге каждого парашютиста крепилось по запасному баллончику кислорода. Габриель потянул рычажок регулятора на своем баллоне, и в маске раздался негромкий хлопок. Отсоединив шланг от самолетной системы, Габриель приготовился к прыжку.
- Смотри, она еще не потеряла дара речи, - заметил князь. -Но не понимает простой вещи: ведь она уговорилась с профессором, что он откроет ворота для двух женщин - одна толстая, в черном платье, другая молодая - в синем. Значит, если мы имели полную информацию, нам оставалось одолжить у наших сладких девочек на \"Сан-Суси\" соответствующие платьица и кинуться сюда.
- И отдать приказ, чтобы вас с директрисой пока задержали, - добавил Артур.
Самолет летел на высоте Эвереста, поэтому в салоне стало очень холодно. Корейцы, наверное, рассчитывали помедлить в проеме люка и совершить эффектный прыжок, но Ник хотел, чтобы они очутились в безопасной зоне до того, как в запасных баллонах закончится кислород. Один за другим корейцы поднимались с мест, подходили к открытому люку и падали в небо. Габриель занимал ближнее к пилоту сиденье, поэтому прыгать ему предстояло последним. Он притворился, будто поправляет привязные ремни парашюта, и двинулся клюку очень медленно, чтобы во время спуска оказаться в полном одиночестве. На самом краю он промедлил еще несколько секунд, чтобы кивнуть Нику, поднял вверх большой палец и, наконец, прыгнул.
- Боюсь, что они перестарались, - мрачно сказала Ко. - Они взорвали половину гостиницы.
Сместив центр тяжести, Габриель перевернулся на спину и стал падать лицом вверх, чтобы не видеть ничего, кроме неба. Оно было темно-синим. С земли такого цвета никогда не увидеть. Полуночная синева с далеким, крохотным огоньком. Венера. Богиня любви. Неприкрытые участки кожи на лице стало жечь, но Габриель не замечал боли. Он сосредоточился на картине неба и абсолютной чистоте того пространства, что его окружало.
- Ну вот! - рассердился князь. - Этого я всегда боюсь, когда имею дело с моими помощниками. - Тогда нам надо спешить, - сказал Артур. - Да, ты прав, мой мальчик.
Причмокивая - видно, конфета досталась очень вкусная, - князь критически оглядел Ко.
На земле две минуты занимала рекламная пауза посреди телешоу, или путешествие длиной в полмили по переполненной автостраде, или отрывок популярной песенки. В небе каждая секунда растягивалась, разбухала, как опущенная в воду губка. Пролетев сквозь слой теплого воздуха, Габриель снова оказался в холодном. Он ни о чем не думал. Мысли сами его заполняли. Все сомнения и компромиссы земной жизни испарились без следа.
- Очень грязная и окровавленная. Не в моем вкусе. И Артуру тебя отдать не могу, - вздохнул он.-А то не получится наш замечательный план. - Какой план? - спросила Ко. Князь был настроен мирно.
Высотомер на его запястье громко запищал. Габриель опять сместил центр тяжести и перевернулся. Какое-то время он смотрел вниз, на тускло-коричневый калифорнийский ландшафт и гряду отдаленных холмов. Приближаясь к земле, он мог различать автомобили, строения и желтоватую дымку выхлопных газов, нависших над автострадой. Габриелю хотелось лететь вечно, но тихий голос у него в голове приказал потянуть вытяжное кольцо.
- План получить наследство профессора. Оно так нужно мне! Иначе мне не начать справедливую освободительную войну против моих соседей. Мне нужны миллиарды профессора.
- Как же вы их получите? - не поняла Ко. - Ведь профессор убит!
Габриель еще раз посмотрел в небо, пытаясь запомнить в точности, как оно выглядит, а в следующее мгновение над его головой, будто огромный цветок, раскрылся купол парашюта.
- Мы получим не из его рук, - мягко сказал князь. - С самого начала в моем гениальном плане получения коллекции профессора дю Куврие предусматривалось уничтожение самого профессора. - Но зачем?
- Затем, чтобы ты, его дочка, унаследовала законным образом всю коллекцию и все деньги дю Куврие... - Я вас не понимаю! - воскликнула Ко. - А на самом деле все просто, - заметил Артур. Князь согласно кивнул и продолжал: - Когда мы узнали, что у профессора пропала дочь, мы поняли, что если ее вернем, значит, деньги - наши. Первый блин был комом. Кларенс оказалась всем хороша, но не прошла испытания на генетический тест и сразу раскололась. Пришлось ее... - князь засмеялся, - сделать чучелом! Сама виновата.
Ко молчала. В этом для нее не было ничего нового. - Тогда мы занялись поисками дочки всерьез, и дальнейшее тебе известно, - продолжал князь. Мы нашли Веронику, оказалось, что она и на самом деле дочь профессора, и больше того, в директрисе Аалтонен я узнал свою бывшую сладкую девочку. Знаешь, Ко, такие благовоспитанные арфистки легче всего и попадаются в мои ловушки.
Габриель жил в западной части Лос-Анджелеса. Его дом стоял в пятнадцати футах от автострады на Сан-Диего. По ночам белая река из включенных фар дальнего света текла через перевал Сепульведа на север, а на юг, в сторону Мексики и прибрежных городков, двигался поток красных огней от задних фар. Мистер Варосян, домовладелец Габриеля, как-то раз обнаружил, что в его доме обитают семнадцать взрослых и пятеро детей. Добившись их депортации обратно в Сальвадор, он поместил объявление о сдаче дома внаем «исключительно одному жильцу». Мистер Варосян подозревал, что Габриель связан с чем-нибудь противозаконным. Может, молодой человек торговал крадеными запчастями или работал в нелегальном клубе. Однако краденые запчасти домовладельца не волновали. У него имелись свои собственные правила, и они гласили: никакого оружия, никаких наркотиков, никаких кошек.
Князь совсем развеселился и принялся хрустеть леденцом. За него рассказ завершил Артур. Он говорил быстро и спокойно. Как будто излагал урок.
- Мы знали, что профессор хранит коллекцию в банке. Достать ее даже мы не сможем. Значит, нужно было достать ему не только дочку, но и обеспечить ее связь с ним. Нам повезло, что Вероника была влюблена в\' физкультурника Артема. Артема мы убрали, заменили на меня. Сначала Вероника сомневалась, но потом мы сыграли свадьбу...
Габриель слушал непрерывный гул автомобилей, грузовиков и автобусов, направлявшихся на юг. Каждое утро он выходил к ограде, опоясывающей задний двор дома, и проверял, что автострада оставила ему вдоль обочин. Люди постоянно выбрасывали из окон автомобилей самые разные вещи: обертки от сандвичей, газеты, пластиковые куклы Барби с начесанными волосами, сотовые телефоны, ломтики козьего сыра с откусанными краями, использованные презервативы, садовые инструменты и пластиковые погребальные урны с пеплом и черными зубами.
- Уже со мной, - заметила Ко. - Со мной, а не с Вероникой.
- К сожалению, мы не сразу догадались. Хотя это уже не играет роли.
Стены отдельно стоящего гаража покрывали граффити местных уличных банд, а лужайка перед домом совсем заросла сорняками, но Габриель никогда не пытался привести двор в порядок, прячась за ним, как сбежавшие принцы под своими лохмотьями. Прошлым летом он попал на какую-то распродажу и купил там наклейку для бампера с надписью: «Мы прокляты навечно, а кровь Спасителя нашего — нет». Габриель обрезал изречение, оставив только «Прокляты навечно», и приклеил его на входную дверь. Агенты по недвижимости и коммивояжеры стали обходить жилище Габриеля стороной, и он чувствовал себя так, словно одержал маленькую победу.
- Почему вы так говорите? - вдруг испугалась Ко. - Потому что мы умные люди, а ты, если будешь умной девочкой, должна догадаться. Первый этап нашей игры прошел успешно. Веронику отдали замуж за нашего человека. Второй этап тоже прошел успешно - с помощью Аалтонен мы доказали профессору, что он вернул себе настоящую дочь. После этого ему следовало удочерить собственное дитя. И это прошло удачно. А вот третий этап операции сорвался.
- Хотя мы к этому были готовы, - заметил князь. Он ходил по кабинету, брал в руки различные вещи, быстро крутил в пальцах и либо ставил на место, либо опускал в большой карман, пришитый к платью.
- Пустяков не бывает, - сказал он, перехватив злой взгляд Ко.-А ты здесь только кажешься наследницей. И он продолжил обыск.
Внутри дом светился чистотой и уютом. Каждое утро, когда солнце оказывалось под определенным углом, комнаты заливало светом. Мама не раз говорила, что растения очищают не только воздух, но и мысли, поэтому в доме Габриель развел больше тридцати комнатных растений, которые свисали с потолка или росли в горшках прямо на полу. Спал Габриель в одной из спален на стеганой подстилке, а все пожитки хранил в нескольких парусиновых вещевых мешках. Японский шлем с забралом и доспехи он держал в специальной витрине, рядом с подставкой, на которой расположились бамбуковый синаи и старый японский меч, доставшийся братьям от отца. Если посреди ночи Габриель просыпался и открывал глаза, ему казалось, что рядом стоит самурай, охраняя сон господина.
- Я думал, - сказал Артур, - что твой коллекционер пошумит-пошумит, но выгонять тебя из дома не станет. И мы договоримся, за сколько уступим ему собственную дочку. И во сколько ему станет наш с тобой развод. Нам всего не нужно, но нам нужно окупить расходы.
Во второй спальне не было ничего, кроме нескольких сотен книг, составленных стопками вдоль стен. Вместо того чтобы записаться в библиотеку и выбирать там литературу по собственному вкусу, Габриель читал все, что попадало под руку. Иногда прочитанные книги ему оставляли клиенты, иногда он подбирал то, что люди оставляли в приемных или выкидывали на обочины автострады. Среди его коллекции встречались издания в бумажных обложках с броским оформлением, технические отчеты об использовании металлических сплавов и подпорченные водой романы Диккенса.
- Вот именно! - сказал князь, и Ко поняла, что они с Артуром опять врут. Не собирались они отпустить профессора на волю. Замужняя дочка должна была стать якорем, который утянет на дно все его богатство.- К сожалению, он проговорился, что утром вызывает адвоката, чтобы отменить удочерение и выгнать тебя из дома. Может, мы и выиграли бы такой процесс. Но он очень дорого стоит. И потребует нескольких лет... Так что нам ничего не оставалось... - Как убить моего отца, - подсказала Ко. - Как оказалось не твоего. - Вы с директрисой нам помогли. Вы подсказали нам, как надо переодеться, чтобы старый дурак решил, что к нему идут родственницы. Остальное было делом техники, - сказал князь, хрупая очередным леденцом.
- Мы предложили ему добровольно переписать все имущество на дочь, сказал Артур. - Мы дали ему шанс остаться живым.
Габриель не был членом какого-нибудь клуба и никогда не вступал в политические партии. Он твердо верил, что жить надо вне клетки. Словари утверждали, что клеткой называют помещение со стенками, сделанными из поставленных с промежутками прутьев, которое используют для содержания определенных объектов. Если взглянуть на современное общество внимательнее, возникало чувство, что здесь любая торговая компания или государственная программа представляла собой один из прутьев огромной клетки. Сообща все эти прутья можно было использовать для того, чтобы выследить и поймать любого человека, выяснив о нем практически все.
- Если он не пожертвовал коллекцию за маленькую дочку, то сегодня это пустой разговор, - сказала Ко.
Клетка, как известно, состоит из вертикальных линий на горизонтальной поверхности, поэтому возможность обитать вне ее границ остается всегда. Человек может работать в неофициальной организации или переезжать так часто и так быстро, что Клетка не сможет его отыскать. Габриель не заводил кредитной карточки и не открывал счета в банке. Имя он использовал свое, но фамилию на водительских правах заменил на выдуманную. Хотя сотовых телефонов у него было два — один для личных нужд, другой для работы, — оба были зарегистрированы на компанию по торговле недвижимостью, в которой работал Майкл.
- Пустой разговор, - согласился князь. -И он закончился смертью профессора.
- Но зачем такая жестокость! - Ко хотелось плакать. - Потому что мы хотим, чтобы все было по закону, - сказал князь таким голосом, каким говорят с непонятливым ребенком. - Потому что, когда профессор умер, все наследство перешло к его дочери. К тебе.
Единственной связью Габриеля с Клеткой оставался тот предмет, что стоял на столе в гостиной. Год назад Майкл подарил брату компьютер, подключив его к цифровой абонентской линии. Из интернета Габриель загрузил немецкую трансмузыку и гипнотические звуковые петли, созданные диджеями совместно с загадочной группой «Девятеро примитивов». Музыка помогала Габриелю уснуть, когда он возвращался ночевать домой. Закрыв глаза, он слушал, как женский голос поет: «В Новом Вавилоне теряются мечтатели. Одинокий странник найдет твой путь домой».
- Вот вы и провалились! - Ко почувствовала радость, несмотря на то что ей грозила смертельная опасность. - Достаточно проверить мой генетический код, и все узнают, что ты, Артур, женился не на дочери профессора.
Проваливаясь в сон, Габриель упал куда-то сквозь темноту, сквозь облака, а затем сквозь снег и дождь. Упав на крышу, он прошел через кленовую кровельную дранку, толь и деревянный каркас. Все случилось так быстро, что Габриель услышал только легкое скрежетание. Он опять был ребенком и стоял в коридоре, на втором этаже их фермерского дома в Южной Дакоте. Дом горел. Кровать родителей, комод и кресло-качалка в их комнате дымились, тлели и занимались пламенем. «Беги, — говорил самому себе Габриель. — Надо найти Майкла и спрятаться». Однако Габриель-ребенок продолжал идти по коридору, не слушая советов Габриеля-взрослого.
- Именно поэтому, - печально сказал князь, - мы должны сегодня же ночью и тебя уничтожить. Ты погибнешь в пожаре, который через несколько минут охватит этот дом. Понимаешь, почему? - Почему? - тупо повторила Ко. - Потому что с твоей смертью по закону, понимаешь, по закону вся коллекция переходит к твоему мужу, а моему племяннику.
За стеной что-то взорвалось, и раздался глухой удар. Огонь с ревом метнулся вверх по лестнице, приникая между столбиков перил. Габриель в ужасе замер посреди коридора, а пламя наступало на него волнами жара и боли.
И Артур на эти слова князя шутовски поклонился, как кланяются в исторических фильмах мушкетеры, елозя перьями шляп по полу.
Рядом со стеганой подстилкой лежал сотовый телефон. Он зазвонил, и Габриель поднял голову с подушки. Часы показывали шесть утра, и сквозь неплотно задернутые шторы пробивался луч света. «Никакого пожара нет, — сказал себе Габриель. — Просто новое утро».
- Ничего у вас не получится, - воскликнула Ко. - Комиссар Милодар будет здесь уже завтра!
- Мы знаем. Мы слышали, как говорила о том еще одна предательница черномазая навозная муха! А я поверил, что она меня любит! - Князь был взбешен. - Мы ее раздавили, как клопа.
Он взял телефон и, надавив кнопку, услышал голос брата. Майкл казался взволнованным, но ничего необычного в том не было. С самого детства он исполнял роль заботливого старшего брата. Всякий раз, услыхав по радио, что в очередной аварии пострадал мотоциклист, Майкл звонил брату убедиться, все ли с тем в порядке.
- Вы ее убили? - Ко знала, что князь опять лжет, но тем не менее испугалась.
— Ты где? — спросил Майкл.
- И теперь спешим покончить с вашей семейкой. Пока все пожарные возятся у гостиницы, мы поработаем здесь. - Князь сделал вид, что не услышал вопроса. - Но вы не успеете...
- Это наше дело, - усмехнулся князь. - С моими связями и напором я проверну дело о наследстве через компьютер завтра утром за полчаса. Когда все опомнятся и примчится твой комиссар Милодар, мы будем в открытом космосе. Никто никогда ничего не докажет. И князь сказал это так, что Ко ему поверила. Операция, задуманная еще в прошлом году, в конце концов удалась, как и хотел того князь Вольфганг. И никто ничего не узнает...
— Дома. В постели.
Князь и Артур были взвинчены и, наверное, пьяны. Они подпрыгивали, кривля лись и выглядели комично в длинных платьях и париках.
- Керосин! - вдруг закричал князь. - Неси керосин, племянник! Ко оглянулась: куда бежать?
— Я вчера пять раз тебе звонил. Почему трубку не брал?
- И не надейся! - Князь заметил ее движение. - К сожалению, мы не можем оставить тебя в живых. Ты ведь даже не Вероника. А мы обязаны наследовать... мы так любим собирать марки!
— Воскресенье же было. Не хотелось мне ни с кем разговаривать. Оставил телефон дома и поехал в Хемет, с парашютом прыгал.
Вбежал Артур. В руке он держал канистру. Даже об этом они позаботились.
— Занимайся чем хочешь, Гейб. Главное, всегда говори, куда едешь. Я волнуюсь, когда не знаю, где тебя носит.
- Мы, к сожалению, обязаны осквернить твою божественную красоту, сказал князь. - Нам нужно, чтобы ваши трупы обгорели так, чтобы их нельзя было оживить. Мы не имеем права рисковать. У нас родственники и обязательства перед державой.
— Ладно. Постараюсь не забыть. — Габриель перевернулся на бок и увидел разбросанные по полу ботинки с обитыми металлом носками и кожаные брюки. — Как провел выходные?
- Князь! - взмолился вновь Артур. - Но может быть, я все же выполню супружеские обязанности? Быстро быстро. Мне жаль, что она уйдет на тот свет девицей.
— Как обычно. Оплатил несколько счетов да сыграл в гольф с двумя нашими застройщиками. Ты к маме ездил?
- В этом есть особая чистота, - возразил князь. - А я тебе достану еще десять жен, моложе этой. И нежнее... - И он расхохотался, одновременно пытаясь приказать Артуру, чтобы тот завершил свое черное дело. - Лить или стрелять? - спросил Артур. - Лей, а я буду стрелять, - ответил князь. Он поднял пистолет и неверной рукой направил его на Ко.
— Да, в воскресенье.
Артур принялся разбрызгивать керосин из канистры. Все было просто, противно и плохо пахло. И не могло относиться к Ко. Не могло, и все тут!
Что-то должно было произойти, чтобы прекратить это бесчинство.
— Как ей новый хоспис?
Какое-то чудо! Ведь нельзя же, чтобы я погибла... В коридоре послышались уверенные быстрые шаги. И в тот момент, когда князь наконец прицелился в Ко, рядом с ней возникла директриса Аалтонен.
— Нормально.
Мадам была облачена в обрывки черного платья, волосы ее на правой стороне головы обгорели, а на левой - растрепались, туфель, и то без каблука, сохранился лишь на одной ноге, зато в руке она сжимала свою черную сумочку.
— А надо бы лучше, чем просто нормально.
- Немедленно! - закричала она с порога низким хриплым голосом учительницы. - Немедленно прекратите это безобразие. Как вы только посмели!
- Сладкая моя, - крикнул ей князь. - Отойди с дороги, ты мне мешаешь прицелиться. Ведь ты не хочешь, чтобы твоя неудачливая воспитанница мучилась перед смертью?
Два года назад их мать легла в больницу, где ей собирались сделать обычную операцию на мочевом пузыре. Во время обследования врачи обнаружили на брюшной стенке больной злокачественную опухоль. Курс химиотерапии результатов не принес. Опухоль дала метастазы и распространилась по всему телу. Теперь мама жила в хосписе в Тарзане, юго-западном пригороде Сан-Фернандо-Вэлли.
- Беги! - приказала госпожа Аалтонен своей воспитаннице голосом, не терпящим возражений. - Сейчас же, хэти!
Заботы о матери братья Корриганы разделили между собой поровну. Габриель навещал ее раз в два дня и беседовал с персоналом больницы. Старший брат приезжал в хоспис раз в неделю и оплачивал все счета. Майкл постоянно подозревал в чем-то докторов и медсестер. Всякий раз, уличив персонал в недостатке усердия, он переводил мать в новое заведение.
И Ко, как оловянный солдатик, как собачонка, которой велят бежать от злого пса, кинулась из комнаты... Князь принялся стрелять ей вслед.
Ко мчалась по коридору, затем выбежала на крыльцо и помчалась к воротам.
— Она не хочет оттуда уезжать, Майкл.
- Стой! - крикнул князь. Она слышала его голос. - Стой, стреляю!
— Никто не говорит, чтобы она куда-то уезжала. Я хочу одного — чтобы врачи выполняли свои обязанности как следует.
Она услышала выстрелы, и что-то страшной болью ударило и обожгло плечо.
— Она закончила химиотерапию. Врачи уже ничем не помогут. За ней сейчас ухаживают сиделки и медсестры.
Она потеряла равновесие, ее развернуло, она сбилась с шага и даже смогла, сама того не желая, увидеть то, что происходит за ее спиной, - там на крыльце стоял князь и намеревался следующим выстрелом добить Ко. Ко нагнулась и кинулась в сторону. Мимо нее промчалась синяя молния выстрела. И тут нечто темное, жужжащее и непонятное обрушилось на князя с неба, притом так неожиданно, что он потерял равновесие, сбил с ног выбежавшего на крыльцо Артура и свалился по ступенькам вниз.
— Если возникнет хоть малейшая проблема, сразу сообщай мне. И себя тоже береги. Ты сегодня работаешь?
Ко поняла, что в ее распоряжении секунда, вернее - доли секунды. И, пригибаясь, она успела миновать ворота, прежде чем снова раздались выстрелы.
— Ага. Наверное.
И тут она замерла - в лицо ударил яркий прожектор, и ей показалось, что все погибло. Она сжалась, метнулась к стене, и голос с неба, властный голос, который может принадлежать лишь полицейскому, прижал ее к месту:
- Всем стоять на месте! Никто не сопротивляется! Бросить оружие! Вы окружены, и сопротивление бесполезно!
— В Малибу с пожаром совсем дело плохо, а теперь еще на юге горит, у Эрроухед. Такое чувство, что все пироманьяки вышли погулять со спичками. Дождей бы сейчас.
И когда Ко окончательно поверила, что это полиция, она кинулась прямо в сверкающий глаз прожектора с криком:
- Скорее! Там госпожа Аалтонен! Скорее спасите ее! Ко поняла, что ноги ее не держат, и опустилась на землю. Доктор-муха спустилась рядом с ней, прикрыла ее своими добрыми хрустящими крыльями и велела проглотить какую-то пилюлю. И притом успела шепнуть:
— А мне пожар снился, — сказал Габриель. — Как будто мы опять в старом доме в Южной Дакоте. Будто дом горит, а я выбраться не могу.
- Здорово я его сбила? Я давно мечтала отомстить ему за все! - Ой, это были вы!
- Да, - сказал комиссар Милодар, возникая рядом. Он был окружен голубоватым сиянием, и Ко закономерно предположила, что это еще не комиссар, а лишь его голограмма добралась до Марса. - Эта скромная представительница нетрадиционной медицины общим весом шестнадцать килограммов, включая одежду, умудрилась сшибить с ног и оглушить двух мужчин общим весом двести шесть килограммов. Я отправляю эти данные в Книгу рекордов Гиннесса.
— Хватит вспоминать старое, Гейб. Никакой пользы от этого не будет.
- Где директриса? - спросила Ко. - Она прибежала, а то бы я погибла...
- Видишь, ты сама признаешь, что дважды должна была погибнуть.
— Неужели тебе не интересно, кто на нас тогда напал?
- Госпожа Аалтонен не виновата. Она расплачивалась за свои давнишние ошибки, - взмолилась Ко, уловив в голосе комиссара осуждено.
- Вот видишь, - сказал комиссар. - Лучше не делать ошибок с самого начала. Обернись. Ко обернулась. Сквозь крышу вырвалось желтое пламя. Пожарные вертолеты кружили над домом коллекционера, поливая его пеной.
— Мама придумала с дюжину объяснений. Выбери какое-нибудь одно и успокойся.
Санитары вынесли носилки, на которых лежала директриса. Она была бездыханной. Реанимобиль уже ждал ее. - Что с ней будет? - спросила Ко. К счастью, мозг директрисы не поврежден, - сказал комиссар. - Мы сможем ее оживить.
- Пожалуйста, дайте ей молодое тело, - попросила Ко.
У Майкла в квартире зазвонил второй телефон.
- Специально для того, чтобы сделать тебе приятное, - сказал комиссар, - я уже отдал такое распоряжение. Но не исключено, что она предпочтет свое собственное, немножко отремонтированное.
— Не выключай сегодня мобильник, — сказал он. — Днем поговорим.
Милодар расхохотался, и князь, которого проводили в то время рядом, сплюнул на землю, чтобы выказать свое презрение.
- К сожалению, - сказал Милодар, - этот негодяй пользуется дипломатическим иммунитетом. - Неужели ничего нельзя сделать? - Подожди до завтра, подумаем... За князем полицейские вели Артура. У того на руках блестели наручники.
- Вероника! - возопил Артур. - Ко. Ты жена мне! Ты обязана взять меня на поруки. Ко отвернулась. Он был ей противен.
Приняв душ, Габриель натянул шорты с футболкой и отправился на кухню. Здесь он смешал в миксере молоко с йогуртом и двумя бананами. Потягивая напиток, полил все цветы, а затем вернулся в спальню и начал одеваться. На левой ноге и руке Габриеля виднелись тонкие белые полосы — шрамы от последней аварии. Из-за волнистых каштановых волос и гладкой кожи он выглядел совсем по-мальчишески, но, надев джинсы, футболку с длинными рукавами и тяжелые мотоциклетные ботинки, стал смотреться взрослее. Привычка Габриеля резко заходить на поворот сказалась и на его ботинках, изрядно потертых и исцарапанных. Кожаная куртка пострадала не меньше, а на ее рукавах и манжетах темнели пятна машинного масла. Оба мобильных телефона Габриель подключал к наушникам со встроенным микрофоном. Рабочие звонки поступали на левый наушник, личные — на правый. Чтобы ответить на вызов во время езды, Габриель просто давил ладонью на карман с телефоном.
Темнокожая муха Ванесса, к счастью, живая и здоровая, дала Ко десятичасовое снотворное. И потому Ко проспала в госпитале, в отдельной палате десять часов.
Когда она проснулась, то чувствовала себя отдохнувшей и бодрой.
С одним из своих мотоциклетных шлемов в руке Габриель вышел на задний двор. Стоял октябрь, и в Южной Калифорнии, как всегда, дул горячий ветер Санта-Ана, налетая на Лос-Анджелес с северных каньонов. Небо над головой Габриеля было чистым, однако, посмотрев на северо-запад, он увидел облако темно-серого дыма от пожаров в Малибу. Воздух был спертый и резкий, словно весь город превратился в комнату без единого окна.
Голограмма комиссара Милодара была первой посетительницей.
Милодар осторожно уселся на стул и сказал: - Я принес тебе газету. Будешь читать или рассказать вкратце?
Габриель открыл гараж и осмотрел свои три мотоцикла. Если парковаться предстояло в незнакомом районе, Габриель обычно брал «Ямаху-РД-400». Из трех его мотоциклов этот был самый маленький, юркий и побитый. На такой металлолом мог позариться только самый бестолковый из угонщиков. У второго мотоцикла, итальянского «В11-мото-гуц-ци», имелся мощный двигатель и приводной вал. На «гуц-ци» Габриель садился по выходным, используя его для долгих поездок по пустыне. На сей раз Габриель решил взять «хонду-600», спортивный мотоцикл средних размеров, который с легкостью разгонялся до ста с лишним миль в час.
- Вкратце! - улыбнулась Ко. Комиссар был похож на сатира - кудри его туго завивались, лицо было темно-смуглым, глаза - светлыми и хулиганистыми. Никогда не дашь ему пятидесяти лет.
Габриель приподнял черный руль, сбрызнул цепь машинным маслом и подождал, пока смазка просочится между звеньями и шарнирами. С приводной цепью у «хонды» иногда возникали проблемы, поэтому Габриель отыскал на верстаке отвертку и разводной гаечный ключ и бросил инструменты в курьерскую сумку.
- Как обнаружилось, вчера в государстве, которое так тщательно готовил к роли мирового завоевателя князь Вольфганг дю Вольф, произошел переворот. Князь свергнут с престола и объявлен обычным уголовным преступником. Галактический центр признал новое законное правительство и, обнаружив на территории Марса господина дю Вольфа и ряд уголовных элементов, сопровождавших его, посадил его в тюрьму, конфисковав корабль \"Сан-Суси\", а от себя добавлю - и невероятные запасы сладостей.
Стоило ему сесть на «хонду» и завести двигатель, как все тревоги и беспокойства отступили. Мотоциклы всегда вызывали у Габриеля чувство, что он может покинуть дом и город навсегда и будет мчаться и мчаться вперед, до тех пор, пока не скроется в темной дымке на горизонте.
- А как коллекционер? Как профессор? - спросила Ко.
Габриель повернул на бульвар Санта-Моника и направился на запад, в сторону пляжа. Утренний час пик уже начался. Женщины ехали на работу в своих «лендроверах», потягивая что-то из стальных дорожных стаканчиков, а на перекрестках стояли регулировщики в защитных жилетах. Когда на светофоре загорелся красный свет, Габриель потянулся к карману и включил рабочий телефон.
- Его не успели спасти. Он погиб. - Жалко. Он погиб из-за меня. - Я знаю. Но погиб он не из-за тебя, а от своей собственной неосторожности. Он открыл двери двум мерзавцам.
Работал Габриель сразу на две службы доставки: «Сэр спиди» на и его конкурента — «Блю екай курьер». Владельцем «Сэра спиди» был Арти Дреслер, бывший адвокат, который весил сто семьдесят килограммов и почти никогда не покидал своего дома в районе Серебряного озера. Арти регулярно посещал интернет-сайты для взрослых и отвечал на телефонные звонки, наблюдая за тем, как голые ученицы старших классов красят ногти на ногах. Фирму-конкурента и ее владелицу, Лору Томпсон, Дреслер презирал. Когда-то Лора работала монтажером на киностудии, а теперь жила в куполообразном доме в каньоне Топанга и верила в полезность всех оранжевых продуктов и чистку кишечника.
- Одетым, как я с директрисой. - Ко, не спорь, - ответил комиссар. - Надо было лучше смотреть. Князь и Артур вовсе не похожи на тебя и директрису.
Телефон зазвонил сразу, как только загорелся зеленый свет. В левом наушнике раздался надтреснутый голос Арти с характерным для Нью-Джерси говором:
— Гейб! Это я! Ты чего телефон не включал?
- Мы видим, что хотим, - заметила Ко, которая за эти дни стала куда старше и даже умнее. - Ведь Артур увидел во мне Веронику.
— Извини. Забыл.
- Тем более надо быть осторожными. Как вы с директрисой могли допустить, что ваш номер не прослушивается?
— Я сейчас сижу перед компьютером, гляжу съемку веб-камерой. Две девчонки душ вместе принимают. Сначала нормально было видно, а сейчас у них там объектив запотел.
— Звучит неплохо.
Ко промолчала. Комиссар был прав. - А что касается госпожи Аалтонен, то решено не принимать против нее судебных действий, так как она оказалась жертвой шантажа. Но она сама, придя в себя, подала в отставку с поста директора Детского острова. И отставка была принята. Мы можем простить госпожу Аалтонен, но вряд ли можем доверить ей надзор над непредсказуемыми детьми. Правда, Ко? Кора? - Правда.
— Для тебя заказ в каньон Санта-Моника.
- И она решила оставить себе старое тело. - Наверное, она права. Какие еще вопросы, Кора?
— Недалеко от пожара?
- Почему вы называете меня Корой, комиссар? Меня зовут Ко.
— Не-а. За несколько миль. Но недавно в Сайми-Вэлли загорелось. Там вообще дела плохи.
- Ты ошибаешься. А я всегда держу слово. - Вы хотите сказать...
Рукоятки на руле мотоцикла были короткие, а сиденье и педали установлены под таким углом, что Габриель сидел, наклонившись вперед. Он чувствовал вибрацию двигателя и слышал, как переключаются скорости. На большой скорости мотоцикл становился частью Габриеля, продолжением его тела. Он ехал вдоль неровной белой линии, делившей дорогу на ряды, а концы рукояток отделяло от несущихся мимо автомобилей всего несколько дюймов. Габриель смотрел вперед, видел светофор, пешеходов и медленно заходящие на поворот грузовики, и мгновенно понимал, что нужно сделать — остановиться, или прибавить скорость, или объехать преграду.
- Я хочу сказать, что тебя зовут Кора, фамилия твоя - Орват. Родом ты из поляков, которых еще в девятнадцатом веке выслали под Вологду в ссылку. Родилась ты в небольшой деревне под городом Великий Гусляр. В той деревне и сейчас живет твоя родная бабушка Анастасия Тадеушевна Орват. К которой ты и отправишься на отдых, как только кончишь давать показания по твоему первому делу и врачи тебя отпустят на волю.
В каньоне Санта-Моника стояли дорогие особняки, выстроенные недалеко от двухрядной дороги, ведущей к пляжу. На ступенях одного из домов Габриель подобрал светло-коричневый конверт и отправился по указанному на нем адресу — к брокеру по ипотекам в западный Голливуд. Добравшись до места, он снял шлем и направился в офис. Эту часть работы Габриель ненавидел. На мотоцикле он мог ехать куда угодно. В приемной, перед служащими, тело его становилось неповоротливым, скованным курткой и тяжелыми ботинками.
- А где мои родители? Папа и мама? - Оба они - геологи. Твоя мама Алина Удалова, родом из Великого Гусляра. Отец - Максим Орват. Оба пропали без вести в экспедиции, подробности которой уточняются. Твоя мать сдуру взяла малышку в экспедицию. - Что с ними произошло? Где они? Я хочу их найти. - Не спеши. Искать их буду я. И в конце концов найду. Потому что моя прямая обязанность - заботиться о моих полевых агентах.
- Это кто еще - ваш полевой агент? - насторожилась Кора.
- Ты, моя крошка. Ты будущий, полевой агент ИнтерГпола и уже прошла первые испытания. - А если я не захочу?
- Захочешь, - уверенно ответил комиссар. - Я уже знаю про тебя больше, чем ты сама о себе знаешь. И знаю, что в глубине души ты создана для того, чтобы стать агентом ИнтерГпола и вести жизнь, полную риска и приключений. И если ты заглянешь себе в душу, ты поймешь, насколько я прав. - Я не знаю...
Ему хотелось скорее вернуться обратно к мотоциклу, завести мотор и ехать, ехать…
- Тогда вспомни последние дни. Вспомни, как тебе было интересно распутать дело о Веронике и коллекционере де Куврие.
- Интересно, интересно, интересно! - призналась Кора. - Значит, мне можно не возвращаться на Детский остров?
— Габриель, милый, ты меня слышишь? — раздался в наушниках мягкий Лорин голос. — Надеюсь, ты хорошо позавтракал сегодня утром. Не забывай, что сложные углеводы помогают стабилизировать уровень сахара в крови.
- Ты полетишь к бабушке Насте. Бабушка уже предупреждена о твоем существовании и печет пироги к твоему прилету. Она счастлива.
- О, я тоже! Спасибо! - И Кора, забывшись, вскочила и обняла комиссара, но ее руки прошли сквозь его бесплотное тело.
— Не волнуйся. Я перекусил.
— Отлично. Для тебя вызов в Сентрал-Сити.
- Не хватай меня за печенку, - сказал комиссар, - мне щекотно. Поскорее принимайся за отчет и анализы. Скоро прилетает твоя подруга Вероника, и ты должна будешь ей все объяснить и помочь стать самой богатой невестой Галактики. Ты ведь последней видела ее отца... - А потом?
Этот адрес Габриель знал хорошо. Он несколько раз приглашал на свидание женщин, с которыми познакомился, доставляя пакеты, но только с одной из них завязал настоящую дружбу. Мэгги Резник работала адвокатом по уголовным делам. Около года назад Габриель впервые появился в ее офисе, чтобы забрать пакет для доставки, и долго ждал, пока секретарши найдут потерянный документ. Мэгги стала расспрашивать о работе курьера, и они проболтали целый час, хотя нужный документ отыскался гораздо быстрее. Габриель предложил Мэгги прокатиться на мотоцикле и очень удивился, когда она согласилась.
- Отдохнув, возмешь курс на Москву. Пора поступать в Университет.
Мэгги была маленькой энергичной женщиной пятидесяти с лишним лет. Она любила носить красные платья и дорогую обувь. Арти Дреслер рассказывал, что Мэгги защищает в суде кинозвезд и других знаменитостей, но сама она о работе говорила редко, а к Габриелю относилась как к любимому, но очень безответственному племяннику. «Поступи в колледж, — говорил ему Мэгги. — Открой банковский счет. Купи квартиру». Габриель ее советам не следовал, но такая забота ему нравилась.
-А вы же сами сказали, что я буду агентом. - Для того чтобы стать агентом ИнтерГпола, моя девочка, ты должна учиться, учиться и еще раз учиться. Поняла?
Поднявшись на двадцать первый этаж, он заглянул к секретарше, а та отправила его дальше по коридору, в личный кабинет Мэгги. Когда Габриель вошел, Мэгги курила сигарету, разговаривая по телефону.
Кора хотела возразить, но комиссар растворился в воздухе. Даже улыбки его не осталось.
— Разумеется, вы можете встретиться с окружным прокурором, но никакой сделки нам не нужно, не нужно нам ее потому, что никаких доказательств у прокурора нет. Прощупайте его, а потом перезвоните мне. Я буду на ленче, нас соединят по сотовому. — Мэгги положила трубку и стряхнула пепел с сигареты. — Ублюдки. Кругом одни лживые ублюдки.
- Мою маму зовут Алиной, - сказала Кора вслух, - а папу - Максимом. И я их найду. Она подошла к открытому окну. На Марсе стоял яркий солнечный день. Совсем близко, снижаясь, пролетела темнокожая муха и, приложив тонкую лапку к тонкому рту, послала Коре воздушный поцелуй.
— Для меня есть пакет?
НА ПОЛПУТИ С ОБРЫВА
— Нету никакого пакета. Я хотела с тобой поговорить. Лоре я заплачу, как за доставку.
Габриель сел на диван и расстегнул куртку. Затем взял с кофейного столика бутылку и налил в стакан воды. Мэгги в своем кресле воинственно подалась вперед.
Кopa и Вероника были центром компании. Другие девушки там не прижились, если не считать Кломдидиди, покрытой тонкой короткой зеленой шерстью, нежной и робкой подруги охотника Гранта. Почему они прибились к компании, никто не понимал, а сам Грант объяснял одним словом: \"Стая\".
— Если ты торгуешь наркотиками, Габриель, я придушу тебя своими собственными руками.
— Я не торгую наркотиками.
Кора и Вероника были похожи почти как близнецы, только Вероника брюнетка, а Кора - светло-русая, хоть и с темными бровями. А глаза у подруг были одинаково синими.
— Ты мне как-то о брате рассказывал. Не вздумай ввязываться из-за денег в его аферы.
— Он покупает недвижимость, Мэгги, только и всего. Офисные здания.
Кора привезла с собой черный парик, а Вероника - русый. Когда было выгодно, они пользовались париками, то становясь неразличимыми, то заменяя одна другую на дроковых встречах или просто свиданиях. Результаты бывали непредсказуемыми.
— Очень на это надеюсь, дорогой. Я ему язык вырву, если он втянет тебя во что-нибудь противозаконное.
— А что случилось-то?
Но лето выдалось веселым и настроение под стать ему. Сессию подруги сдали удачно, романы и переживания оказались в прошлом, здоровье и красоту у них никто не мог бы отнять, судьбы человечества их не интересовали. Пускай человечество само разбирается со своими судьбами.
— Я работаю с одним бывшим полицейским. Он сейчас консультант по безопасности, помогает, если моих клиентов начинает преследовать какой-нибудь псих. Вчера мы говорили по телефону, и он вдруг спрашивает, не знаю ли я курьера по имени Габриель. Он видел тебя на моем дне рождения. Я, само собой, говорю, что знаю, а он заявляет, будто его друзья о тебе расспрашивали. Интересовались, где ты работаешь и где живешь.
Еще в мае, сдав историю искусств, они решили, что улетят в Крым, в Ялту или Коктебель и ровно месяц будут сладко бездельничать, по возможности, не отходя от моря.
— Кто они такие?
И никто им не будет нужен, ни один мужчина, ни один мальчишка, ни один тридцатилетний старикашка. Истинным валькириям нужна тишина и свобода.
Тишина и свобода, которыми девушки пользовались первые три дня, на четвертый день им страшно надоели. За свободу приходилось отчаянно бороться, а тишина давила на уши.
— Он не сказал. Я очень тебя прошу, дорогой, будь осторожнее. Тобой интересуются влиятельные люди. Ты ни в какую аварию не попадал?
Девушки пожертвовали тишиной и свободой, получив взамен королевские привилегии в небольшом изысканном обществе, которым себя окружили.
— Нет.
Общество состояло из двух поэтов, живших в палатке у скалы Дева, композитора-песенника Миши Гофмана, инженера-авиатора по имени Всеволод и охотника Гранта в сопровождении хрупкой возлюбленной Кломдидиди, покрытой зеленой шерстью. Гофман присоединился последним, он был толстеньким, рыжим, зеленоглазым, с проблемами в личной жизни.
— Какой-нибудь судебный процесс?
Члены компании жили в разных концах мирного, сонного Симеиза и встречались после завтрака на узком, заваленном каменными глыбами, но тем не менее уютном пляже, в конце которого сахарной головой возвышалась скала Дева, куда можно было подняться по бесконечной лестнице, круто выбитой в камне, а местами нависающей над пропастью.
— Конечно, нет.
В зависимости от настроения или каприза длинноногих повелительниц Симеиза пребывание на пляже могло быть заменено морской прогулкой в Алупку, поездкой за кумысом, походом за грибами или даже этюдами. Правда, на этюды ходили лишь дважды, когда был шторм на море, а хотелось показать спутникам и поклонникам, что современная женщина представляет не только физическую ценность. Обе красавицы были надеждой русской архитектуры и не намеревались это таить.
— Может, дело в подружке? — Мэгги пристально посмотрела на собеседника. — Из богатой семьи? Или замужняя?
Июль выдался непостоянным, капризным, порой набегали облака, и весь день моросил теплый ленивый дождик, порой поднимался бурный ветер и зеленые, почти горячие волны накатывались на камни пляжа, порой вдруг устанавливалась ангельская погода, когда температура воздуха поднималась до библейских высот и даже ночью хотелось нырнуть в родничок, что журчал в скалах над повисшим на крутом склоне доме дамы Тамары Ивановны, которая сдавала подругам домик в вишневых зарослях.
Но в день, когда начинается это повествование, было умеренно жарко и умеренно ветрено. Так что даже можно было поиграть в нижнем парке в волейбол и потом охладить в море разгоряченные тела.
— Я встречался с девушкой, с которой у тебя познакомился, на вечеринке. С Андреа…
Кора уговаривала залезть в воду зелененькую возлюбленную охотника Гранта, но та, как смогла, объяснила Коре, что вчера видела в воде медузу, которая показалась ей невероятно страшным и отвратительным зверем. У возлюбленной был широкий вздернутый носик, большой губастый рот и желтые глаза. Шерстка на лице была нежной, как пушок, но на спине и руках становилась гуще и длинней. Ее было приятно гладить. Кломдидиди начинала по-кошачьи мурлыкать, нежась от такой ласки, а охотник Грант говорил:
— Андреа Скофилд? У ее отца в Напа-Вэлли пять винных заводов. — Мэгги рассмеялась. — Все ясно. Дэн Скофилд пытается выяснить, не будет ли от тебя каких проблем.
- Хватит, хватит, вы мне ее совсем избалуете! Он был длинным, сутулым, жилистым мужчиной, на лице и на плечах розовели проплешины молодой кожи после недавних ожогов. Грант говорил, что попал в лесной пожар. Может быть... но девушкам хотелось представлять себе более драматическую причину ожогов, например след дыхания дракона.
Инженер-авиатор Всеволод Той сидел на плоском камне у воды, опустив босые ноги, и когда волна, подкатившись, гладила их пеной, блаженно улыбался, как кот. Вообще-то он был крепким человеком с покатыми тяжелыми плечами и мускулистыми ногами. Его лицо не соответствовало могучему телу редкие брови были нарисованы природой слишком высоко над глазами, отчего он казался растерянным. Хотя был вполне в себе уверен.
— Да я просто пару раз на мотоцикле ее прокатил.
Инженер читал большую старинную книгу, которую заказал вчера в Ялтинской библиотеке.
— Ладно, Габриель, не волнуйся. Я скажу Дэну, чтоб сбавил обороты. Теперь давай выметайся. Мне надо к процессу готовиться.
В Ялте и иных городках по побережью жило немало пенсионеров, сохранивших сентиментальную склонность к книгам. Может быть, такой пенсионер всю свою жизнь провел у дисплея и читал только с экрана, но, приехав в тихую обитель, он заказывал в библиотеке копии старых книг и гулял по набережной с настоящей книгой под
мышкой.
Через подземный гараж Габриель шел с опаской, то и дело подозрительно оглядываясь. Что, если за ним наблюдают прямо сейчас? Вон те двое во внедорожнике? Или женщина с портфелем возле лифта? Габриель запустил руку в курьерскую сумку и достал увесистый разводной ключ. В случае опасности сгодится как оружие.
Вот и инженер, хоть не был еще пенсионером, но приближался к роковому, с точки зрения девушек, тридцатилетнему возрасту, заказал в библиотеке копию труда издания 1889 года \"Археологические загадки Крыма\", принадлежавшего перу господина Сладковского.
Родители братьев Корриган срывались с насиженного места сразу, как только узнавали, что ими интересуются. Габриель жил в Лос-Анджелесе пять лет, и к нему в дом пока никто не вламывался. Может, последовать совету Мэгги — поступить в колледж, найти нормальную работу. В пределах Клетки жизнь как-то основательнее.
- Ах, - произносил инженер, ознакомившись с очередной загадкой, - вы не представляете!
Габриель завел двигатель мотоцикла, и в памяти тут же всплыли мамины истории, немного успокоив его. Они с Майклом опять стали сбежавшими принцами — одетыми в лохмотья, но храбрыми и находчивыми. Мотоцикл с ревом выехал по эстакаде из гаража и, обогнув грузовик, влился в поток автомобилей. Вторая скорость. Третья. Еще быстрее. Габриель опять двигался. Двигался, как крохотный огонек осознания, со всех сторон окруженный машинами.
Возглас этот ни к кому не обращался, потому что в такую погоду никому и дела не было до древних крымских загадок.
5
Сам Всеволод занимался изобретением и конструированием самых маленьких летательных аппаратов, тех, что могли подняться в воздух с помощью мускульной силы человека. Это были махолеты, птицелеты и подобные им хрупкие, как правило, сооружения стрекозиного вида. Инженер пообещал в ближайшие дни показать в действии свой новый аппарат, но ждал, пока его перешлют в сложенном виде из Коктебеля.
Майкл Корриган считал, что весь мир представляет собой поле битвы в состоянии нескончаемой войны. Эта война состояла как из высокотехнологичных военных операций, проводимых Америкой и ее союзниками, так и столкновений между странами третьего мира вкупе с геноцидом против отдельных рас и религий. Террористы взрывали бомбы. Безумные снайперы подстреливали прохожих ради своих безумных идей. Уличные банды запугивали всех и каждого. Обозленные на весь свет ученые рассылали незнакомым людям конверты с сибирской язвой. Эмигранты из южных стран потоком хлынули на север, принося с собой ужасные вирусы и бактерии, которые разъедают плоть. Природа, измученная перенаселенностью и загрязнением воды, почвы и воздуха, отвечала людям засухой и ураганами. Реактивные самолеты рвали в клочья озоновый слой, полярные льды таяли, а уровень моря поднимался. Иногда Майкл забывал о какой-нибудь конкретной угрозе, но об опасности в целом помнил всегда. Война никогда не прекращалась. Разгораясь сильнее и сильнее, она становилась все изощреннее и постоянно требовала новых жертв.
Так что пока он сидел у моря, касался пальцами ног теплых волн и читал тоскливую, с точки зрения спутников, книгу.
Майкл жил на восьмом этаже высотного дома в западном Лос-Анджелесе. Чтобы обставить квартиру, ему потребовалось всего четыре часа. Подписав договор об аренде, Майкл тут же отправился в огромный мебельный магазин на бульваре Венеция, где из нескольких стандартных вариантов выбрал обстановку для гостиной, кабинета и ванной. Майкл хотел снять для брата такую же квартиру в том же здании и обставить ее такой же мебелью, однако Габриель отказался. По какой-то непонятной причине младший брат предпочитал обитать в одном из самых уродливых домов Лос-Анджелеса, вдыхая выхлопные газы с автострады.
Поэтов звали Карик и Валик. Наверное, когда-то было кино или стихи про Карика и Валика, только первоисточник забылся, а аналогии остались. Поэты были худосочны, коротко острижены по моде, ходили в длинных полосатых шортах, именовали друг друга милостивыми государями и настолько были заняты собственными переживаниями и собственным творчеством, что опасности для дам даже в темное время суток не представляли.
Выйдя на маленький балкон, Майкл мог увидеть вдалеке Тихий океан, но живописные виды его не интересовали, и шторы в квартире, как правило, оставались задернутыми. Позвонив Габриелю, он сварил кофе, съел шоколадный батончик с высоким содержанием белка и набрал номер нью-йоркской компании по инвестициям в недвижимость. Из-за трехчасовой разницы во времени служащие Нью-Йорка уже вовсю работали в своих офисах, тогда как Майкл еще разгуливал по гостиной в одних трусах.
Главную опасность для девиц представлял композитор-песенник Миша Гофман, который не столько сочинял новые песни, как напевал всем свои старые, с его точки зрения, известные и любимые произведения. Он был невероятной подвижности, толстым, рыжим и с рыжими веснушками. И ручки у него были короткие и загорелые, а пальчики совсем маленькие, но очень шустрые, и казалось, что ручек, а тем более пальчиков у него несколько десятков, потому что стоило скинуть с плеча или коленки одну ручку, на ее место появлялось еще штук пять, и все цепкие. Притом композитор тонко хохотал. Миша был старым, даже старше тридцати. Но его держали в компании, потому что он был очень свойским, знал массу веселых историй, со всеми был знаком и мог провести в ресторан или на концерт даже тогда, когда там не было ни одного свободного места. ^ - Любопытно, - сказал Всеволод, утыкая палец в страницу книги. - Здесь рассказывается о наших местах.
— Томми! Это я, Майкл! Я тебе предложение посылал. Уже получил? Что думаешь? А в комитете по ссудам что сказали?
- Почитай вслух, - попросила Вероника, которой инженер очень нравился, потому что был суров, задумчив \'и очень умен. К тому же у него была красивая фигура и он мог заплывать за горизонт. Вероника дождаться не могла, когда он наконец начнет испытывать свой махолет, и заручилась его обещанием дать ей попробовать подняться в небо.
Обычно в комитетах по ссудам сидели одни дураки да зануды, однако расценивать их как серьезное препятствие не следовало. За последние два года Майкл нашел достаточно инвесторов для приобретения двух офисных зданий, а сейчас готовился купить третье, на бульваре Уилшир, и в ожидании отрицательного ответа уже приготовил для комитета по ссудам встречные аргументы.
- Ты уже готова в него влюбиться, - с осуждением предупредила ее Кора прошлым вечером. - Тебе он не нравится? - Мне он нравится. - Больше, чем надо?
Без нескольких минут восемь Майкл открыл гардероб, выбрал пару серых брюк с темно-синим блейзером и повязал красный шелковый галстук, расхаживая по квартире от одного телевизора к другому. В новостях говорили в основном о пожарах и сильных ветрах. В Малибу огонь угрожал дому известного баскетболиста. Другой пожар, к востоку от гор, разгорался все сильнее, и на экране показывали, как люди грузят в автомобиль фотоальбомы и охапки одежды.
- Вероника, мы же хотели провести месяц без личных переживаний! возмутилась Кора. - Я знаю, чем это кончится через три дня. Окажется, что он недостаточно в тебя влюблен, посмотрел не тем взглядом на нудистку на соседнем пляже, читает, когда тебе хочется с ним обниматься, вообще женат и любит своих детей.
- Он женат? - в ужасе спросила Вероника, которая только эти слова и выловила из краткого монолога подруги.
Майкл спустился на лифте в подземный гараж и сел в «мерседес». Всякий раз, выходя из дома, он чувствовал себя так, словно отправляется на битву за деньги. Габриель был единственным, кому Майкл доверял, хотя и понимал, что младший брат никогда не найдет нормальной работы. Их мать тяжело болела, и Майкл до сих пор не расплатился за курс химиотерапии. «Не жалуйся, — сказал он себе. — Продолжай бороться».
- Он не женат, но это не меняет дела, потому что ты отыщешь другой повод пострадать.
- Зачем же мне страдать, если он не женат? - удивилась Вероника. Это означало, что она уже начала влюбляться в инженера-авиатора и скоро их мирной жизни подойдет конец. Композитор-песенник вызовет инженера на дуэль, кто-нибудь из поэтов покончит с собой, охотник Грант утопит свою зеленую возлюбленную, и начнутся иные катаклизмы.
Ничего не подозревавший инженер, которому, как казалось Коре, куда больше нравилась она, нежели ее подруга, начал читать вслух, чуть повышая голос, когда волна набегала на берег и, шурша по гальке, уползала обратно.
Скопив достаточно денег, он собирался купить островок где-нибудь в Тихом океане. Ни у него, ни у Габриеля не было постоянной подружки, и Майкл никак не мог решить, какая супруга подойдет для жизни в тропическом раю. Он часто мечтал о том, как они с Габриелем скачут верхом на лошадях вдоль кромки воды, а где-то вдали, на утесе, стоят их жены в длинных белоснежных платьях. На острове тепло, светит солнце, и они с Габриелем в безопасности. В полной безопасности. Навсегда.
- ...Некогда, - читал он, - скала Дева имела иную форму, нежели сегодня, и представляла собой завершение каменного гребня, берущего начало у нынешней нижней дороги. Там, где гребень скалы вливался в материк, располагалась прибрежная крепость, построенная еще до появления здесь древних греков дикими племенами тавров, обитавших на побережье Крыма. Крепость эта хоть и отличалась небольшими размерами и может именоваться скорее форпостом или наблюдательным пунктом, играла немалую роль в обороне полуострова...
Кора подняла голову, мысленно проведя линию от вершины скалы Дева в сторону берега. Инженер Всеволод, словно угадав ее мысли, заложил пальцем страницу и произнес:
- Это недалеко отсюда, надо будет обязательно сходить и посмотреть, что от нее осталось.
6
Далеко не все подданные королевства Вероники и Коры были покорными и заинтересованными слушателями Всеволода. Миша Гофман гулял довольно далеко, разыскивая в гальке выброшенные ночным штормом прозрачные камешки. Поэты, хоть и сидели рядом, играли в шахматы и вряд ли прислушивались, охотник Грант стоял у самой воды и вглядывался в горизонт. Покрытая шерстью Кломдидиди сидела у его ног, обняв руками шерстяные коленки, и тоже вглядывалась в горизонт. Вероника дремала у ног Коры, подставив спину солнцу и накрыв голову бумажной шляпой. И неясно было, слушает ли она чтение или мысленно целуется с чтецом.
На западных холмах догорали пожары, окрашивая небо в горчично-желтый цвет, Габриель подъехал к хоспису. Оставив мотоцикл на стоянке, он вошел в здание. Хоспис располагался в двухэтажном строении, в котором когда-то находился мотель, а теперь лежали шестнадцать неизлечимо больных пациентов. За столом в вестибюле сидела медсестра Анна, приехавшая в Соединенные Штаты с Филиппин.
- Продолжайте, - милостиво повелела Кора, и инженер послушно в путь побег.
— Габриель! Вот хорошо, что приехал. Твоя мама про тебя спрашивала.
- Из этой крепости стражи видели первые греческие корабли, что медленно плыли на север, к таинственным гипербореям, всматривались в потрепанный парус \"Арго\", на котором прекрасная Медея убила своего брата...
Вероника услышала последнюю фразу и спросила: - Зачем она убила своего брата? Инженер смешался, но охотник Грант неожиданно откликнулся:
— Извини, я сегодня без пончиков.
- Чтобы папа не догнал ее драгоценного Ясона. Все удовлетворились пояснением Гранта, и инженер продолжал чтение:
— Пончики я люблю. Они меня тоже, только чересчур сильно. — похлопала себя по полной коричневой руке. — Тебе надо повидать маму прямо сейчас. Это очень важно.
- Форпост заглох в период упадка Боспорского царства, но был восстановлен крымскими готами. С этой крепостью связана малоизвестная крымская легенда, берущая начало еще в средние века. В ней говорится о том, как прекрасная дочь местного царька долгие месяцы ждала своего суженого, отправившегося за море добывать воинскую славу. И вот его корабль появился на горизонте. Не в силах более ждать, принцесса разбежалась и кинулась с головокружительного обрыва в море, но не разбилась, а превратилась в белую чайку.
Санитарки постоянно мыли в здании полы и меняли простыни, но здесь все равно постоянно пахло мочой и увядшими цветами. Габриель поднялся по лестнице на второй этаж и пошел по коридору к маминой палате. Установленные на потолке люминесцентные лампы тихо гудели.
На этом легенда закончилась, и было непонятно, что же случилось дальше.
Когда Габриель вошел в палату, мама спала. Ее тело под белой простыней казалось маленьким бугорком. Всякий раз, приезжая в хоспис, Габриель пытался вспомнить, как мама выглядела, когда они с Майклом были детьми. Она любила напевать себе под нос что-нибудь из старого рок-н-ролла. Например, «Пэгги Сью» или «Голубые замшевые туфли». Любила дни рождения и не упускала ни одного повода, чтобы устроить семейный праздник. Даже тогда, когда они жили в мотелях, маме хотелось отмечать и День древонасаждения
2, и самый короткий день в году.
- Наверное, этот самый жених, - сказала Вероника, садясь, - погиб. Она потому и прыгнула.
Габриель сел рядом с кроватью и взял ее за руку. Рука оказалась холодной, и он сдавил ее покрепче. В отличие от остальных обитателей хосписа, мама не привезла с собой ни особых подушечек, ни фотографий в рамках. Она не старалась превратить стерильное помещение в подобие маленького дома. Единственное, что она сделала для смены обстановки, это попросила отключить и унести телевизор. Кабель от него лежал на полке, свернутый в кольца и похожий на тонкую черную змею. Раз в неделю Майкл присылал в палату букет свежих цветов. Последние три дюжины роз простояли уже почти неделю, и опавшие лепестки образовали вокруг белой вазы красный круг.