Рано или поздно социальные болячки королевства должны выплеснуться наружу.

– Все готово к тому, чтобы к дьяволу взорваться, – заметил я.

Морли кивнул, понимая о чем речь. Темный эльф разделял мои опасения и стал весьма болезненно воспринимать перемены в обществе. Ему крайне не нравилось, в какую сторону развиваются события. Однако беспокоила его вовсе не возможность конфликта. Конфликт, как известно, можно хорошо использовать для извлечения прибыли. Морли выводила из себя все возрастающая власть Короны и усиление вмешательства властей в личную жизнь граждан.

Согласно воззрениям эльфов, идеальное правительство – то, которое не правит. По их мнению, жизнь гораздо забавнее, когда кругом царит хаос и выживают сильнейшие.

В то же время Морли готов признать, что избыточная доза анархии неизбежно приведет к истреблению всех видов эльфов, для которых Танфер стал домом сравнительно недавно.

– Замечательное предложение, дружище, – сказал я. – Означает ли оно, что лично ты потащишь на своем горбу Пулар Паленую?.. Что? Не слышу ответа.

Крысючка все еще пребывала в обмороке, но это меня нисколько не колыхало.

– Морли, – продолжал я. – Я только что заметил Бика Гонлита. Он вел за нами наблюдение с противоположной стороны улицы.

– В таком случае потащим Паленую на пару и посмотрим, удастся ли ей напасть на его след. Он может знать, где нам искать плейметовского мальчишку.

– Как по-твоему, она способна отсюда унюхать след парня?

– Конечно, нет, если его увезли на том гигантском летающем колесе.

Просто замечательно! Я, конечно, не против поближе взглянуть на летающий диск, но использовать внезапно подвернувшуюся возможность передышки мне хотелось сильнее.

Паленая тем временем пыталась с помощью Плоскомордого подняться на ноги.

– В таком случае в путь, – сказал я, обращаясь к Морли. – Мне на глаза только что попалась еще одна знакомая рожа. В недалеком прошлом я видел ее в свите полковника Тупа и Дила Шустера. – Я, как правило, старался запомнить подобные лица, чтобы заранее продумать план отступления в случае их появления. – Нести Паленую я, конечно, помогу, – закончил я.

15

Однако тайная полиция должного интереса к нам не проявила и преследовать не стала. Во всяком случае, в тот момент. Но я не сомневался, что услышу об Уэстмене Тупе, если кто-то из зевак меня узнал.

Полковник Уэстмен Туп, бывший когда-то хорошим знакомым молодого и симпатичного солдата морской пехоты по имени Гаррет, теперь возглавлял все полицейские силы Танфера. Он считался и главой тайной полиции. По крайней мере на бумаге.

Мы организовали конференцию в темном закоулке, примерно в полумиле от главного места событий.

– Итак, что дальше?

– Я не могу взять след человека, который улетел по воздуху внутри летающего корабля, сделанного из металла, – объявила Паленая. – Почему вы на меня так уставились? – громко спросила она, оглядевшись по сторонам.

– Да потому, что Морли сказал буквально то же самое, перед тем как ты оклемалась. Поэтому мы решили пуститься по следам Бика Гонлита. – Это имя ей было известно. Мы в присутствии крысючки обсуждали все, что случилось ранее. – Пойдем за ним, как только оторвемся от полиции.

– Расскажите мне подробнее об этом Бике Гонлите.

Мы с Плейметом наперебой принялись просвещать Пулар по поводу Бика и той роли, которую он сыграл в последних событиях. Задача оказалась не из легких – мы сами практически ничего не знали.

– Впрочем, я не слишком уверен, что он играл какую-либо роль в вечерних событиях, – закончил я.

– Вы, люди, постоянно твердите, что превосходите нас по части сообразительности, хотя на самом деле, Гаррет, ты частенько выглядишь полным тупицей. Ты начинаешь болтать, прежде чем успеешь раскинуть мозгами (неужели это я научил ее выражаться столь изысканно?). Как, по-твоему, я могу взять след существа, которое для меня всего лишь одно из лиц в огромной толпе?

– Она четко уловила твой характер, Гаррет, – вмешался Морли, просто обожавший возлагать вину на любимого сына мамы Гаррет. – И я совсем не против того, чтобы получить более исчерпывающую информацию. Бик Гонлит для меня – всего лишь имя.

– Это такой невысокий шарообразный парень, который носит сапоги на толстенной подошве…

– По пути сюда я несколько раз видел маленького круглого человечка в сапогах с безмерно толстыми подошвами. Я думал, что он работает на тебя. – поскольку неподалеку от него кружил твой попугай, – произнес Морли.

– А я его не заметил, – вмешался Плеймет, – и птичку тоже.

– Я ничего не видел, – пришлось признаться мне.

Мой попугай летел за мной следом, а я его не заметил!

Похоже, пришло время задуматься о смене профессии.

– А я птицу заметила, – сказала Паленая. – Но я не знала, что мистер Большая Шишка летит за ним. Я думала, он летит за тобой, Гаррет. Он все еще где-то поблизости. Я видела его лишь минуту назад.

– Все, ребята, я принял решение. Сейчас же отправляюсь к Вайдеру и нанимаюсь охранником на его пивоварню, – заявил я, ощущая свою слепоту и полную никчемность. Было так темно, что я не видел пальцев вытянутой руки.

– А за нами как раз следит какой-то толстый коротышка, – объявила вдруг Паленая. – Он прячется за лестницей прямо под попугаем.

Похоже, все видели все, стоило им только взглянуть. Я же был способен заметить лишь далекое слабое свечение примерно в том месте, где мы потеряли след Кипа.

Мне действительно захотелось отправиться к Максу Вайдеру и заявить, что вступаю в его команду. Честно. Во всяком случае, в тот момент. Но прежде чем окончательно решиться, я могу еще выкинуть пару-тройку трюков.

– У меня родилась блестящая идея, – начал я. – Мы все едва дышим от усталости. Почему бы нам не двинуться ко мне? Если Гонлит действительно следит за нами, мы приведем его к Покойнику.

Мне уже давно отчаянно хотелось попасть домой и слегка выпить, чтобы хоть немного ослабить головную боль. Кроме того, я умирал от голода. И смертельно устал. Несколько нокаутов подряд выпили все мои жизненные соки. И хотя на сей раз нокауты не явились следствием удара дубиной по башке, эффект был точно таким же.

Предложенный мной план не вызвал ни слова протеста.

Чему я немало удивился. Морли по природе своей – спорщик. Он вступает в дискуссию для того, чтобы развлечься.

Однако теперь он лишь произнес:

– Я тоже вымотался, кроме того, в «Пальмах» сейчас самое горячее время, а командует там Рохля.

– Согласен, – вступил в беседу Плоскомордый, – надо сваливать, пока не начались скверные дела.

Даже Плеймет был согласен на то, чтобы закрыть контору до утра, и при этом сбежать от меня.

– В конюшне весь день никого не было, мне надо успеть до того, как животные успеют так огорчиться, что… – Плей замолчал, а мне показалось, что сейчас он произнесет нечто ужасное о возможности заговора и вооруженного мятежа лошадей. Но, видимо, решив, что подобное признание может бросить тень и на него, сменил тему. – Кроме того, кто-то должен сообщить семье Кипа, что случилось с ребенком.

Все промолчали, а Плеймет, выдержав паузу, продолжил:

– Не мог бы ты, Гаррет, взять на себя эту печальную, но в то же время почетную обязанность?

– Вряд ли, дружище, вряд ли. После сегодняшних передряг ты стоишь в моей ежевечерней молитве «О Боже, позволь мне оказать ему услугу» на последнем месте.

На роже Плеймета мелькнула легкая ухмылка, тут же сменившаяся возмущением, а у меня появилось такое ощущение, будто мне врезали в челюсть, только непонятно, кто и как меня ударил.

16

Я увидел Попку-Дурака в двух кварталах от дома на Дороге Чародея, да и то лишь после того, как он плюхнулся мне на плечо. Или, если хотите, в одном квартале от проулка за своим домом. Таким образом, компанию мне составляли только крысючка Пулар Паленая и ужасная птичка.

Никто не пожелал пожертвовать сном ради спасения Кипроса Проуза.

Наверное, я убеждал себя в том, что мне хотелось услышать. А услышать мне хотелось, что Кип в данный момент пребывает в полной безопасности, поскольку серебристые эльфы не проявляли никаких намерений причинить постоянный ущерб чьему-либо здоровью.

Пока.

Впрочем, учитывая характер мальчишки, похитители могли и изменить своим правилам.

Птичка молчала. Однако само ее присутствие говорило о том, что Покойник знал о нашем возвращении, и о том, что по нашему следу идет Бик Гонлит.

Сейчас мы узнаем, насколько тщательно маленький толстячок готовил свое домашнее задание.

Если он что-то узнал о Покойнике, то ни за что не станет приближаться к дому. Во всяком случае, не настолько близко, как прошлый раз. Хотя что есть близко и что есть далеко, когда имеешь дело с Логхиром, до конца не знал даже любимый сынишка мамы Гаррет.

– Он остановился, Гаррет, – прошептал мне на ухо Попка-Дурак. – Укрылся за ступенями дома Бейлнока. С этого места он хорошо видит фасад нашего дома, но расстояние слишком велико, чтобы я мог понять, что у него на уме.

Покойник, видимо, не возражал, чтобы Паленая поняла: раскрашенный петух – средство общения между ним и мною.

Я не мог представить, что он настолько туп, что считает крысючку еще тупее. А это означало лишь одно: Покойник ей полностью доверяет.

Всегда приятно узнать о степени доверия твоего партнера.

Я оглянулся, но, как и положено, ничего не увидел. Интересно, каким образом Гонлит ухитряется следить за нами?

Судя по всему, ему сейчас кто-то помогает, и этот кто-то обладает большими возможностями. В противном случае он не мог бы тащиться позади, оставаясь незамеченным.

Для того чтобы укрыться от бдительного взора частного сыщика Гаррета, необходима магия – причем магия продвинутая.

Я уверен, что у меня отличный нюх на слежку. Свой хвост я всегда замечаю, за исключением тех – увы, нередких – случаев, когда шпик располагает сильным магическим оружием.

Когда мы с Паленой взбирались по ступеням моего дома, из-под карниза крыши послышался полусонный сердитый писк, и оттуда выпорхнуло нечто летающее. Летун был быстр, словно колибри, и рассмотреть его толком мне не удалось.

Сделав около нас несколько кругов, существо скрылось в темноте.

Входная дверь моего дома распахнулась. Покойник, видимо, предупредил Дина о нашем появлении. Облаченный в ночную рубашку старикан стоял в проеме, подняв над головой лампу, и, судя по недовольной роже, проклинал рождение, смерть и все то, что находилось между ними.

– Так рано? – поинтересовался я.

Ночная рубашка должна была служить мне упреком. В это время он обычно ко сну еще не отходил. Как правило, старик влезал в ночной наряд только перед тем, как забраться в постель. Лишь в отдельных случаях, по причинам, понятным только ему, он использовал ночную рубашку в качестве знамени протеста.

Дин проворчал нечто невнятное и одарил меня еще более мрачным взглядом.

– Что здесь делает эта банда пикси? – спросил я, ожидая, что поле этого вопроса начнется свара, и мы будем спорить до скончания времен.

– Пусть тебе расскажет Оно. Тот жмурик, который решил усыновить и удочерить всех этих разбойников.

Вот, значит, как. Век живи – век учись и познай причину недовольства Дина. Покойник сотворил нечто такое, что оскорбило его чувство справедливости.

Настроение домоправителя особенно ухудшало то, что во всех своих неприятностях я был склонен винить его. Впрочем, делаю я это не без оснований. Стоит мне отвернуться, как он убегает навещать своих дурнушек племянниц или пускается в другую столь же глупую авантюру.

На сей раз я почувствовал, что атмосфера слишком напряжена, и ее стоит разрядить.

– Я с ним потолкую, – сказал я с чувством, поскольку затея Покойника и мне была не по вкусу.

Жить рядом с пикси – почти то же самое, что делить кров с колонией воробьев. Их перебранка никогда не кончается.

Для полноты картины эта банда устроила себе жилье прямо над окном моей спальни.

Однако все это Старые Кости нисколько не тревожило.

Он уже помер, и совершенно не обязан слышать производимый летучим народцем шум.

– Если он откажется внять рассудку, то мне известно, где найти гнездо шмелей.

Шмели и крошечный летучий народец, если верить легендам, враждуют друг с другом с начала времен.

– Но как мы потом избавимся от шмелей? – проворчал Дин.

– Будем беспокоиться последовательно, братец. И двигаться шаг за шагом. В данный момент мы стоим перед более масштабной проблемой. Я потерял мальчишку, который явился утром с просьбой о помощи. Это произошло при весьма странных обстоятельствах. Сооруди чайку, слепи парочку бутербродов и доставь все это к Его Милости. Я поставлю тебя в известность о результатах наших переговоров.

Старик поплелся в кухню. Мои слова пробудили в нем чувство сострадания ко всем брошенным и потерянным. Подумать только, еще совсем недавно он был готов запихать Кипа в мешок вместе с парой булыжников и отправить знакомиться с сокровищами на дне реки, где-нибудь поближе к порту.

Паленая с интересом следила, как я устраивал Попку-Дурака на насесте в маленькой комнате у двери. К этому времени Покойник уже перестал контролировать птичку, и раскрашенный шут, утратив всякую сдержанность, снова стал самим собой. Он сквернословил, как портовый грузчик. Поскольку в данный момент его больше всего интересовала жратва, то он на чем свет стоит, самыми непотребными словами поносил своего хозяина. Когда я насыпал ему еды, он даже позволил Паленой погладить ему перышки при условии, что крысючка не станет мешать пиршеству.

Паленая была тронута, так как обычно этот каплун из джунглей третировал ее не меньше, чем меня. Она подняла на меня глаза и продемонстрировала в улыбке свои крысиные зубы.

– Лучше бы ты этого не делала, – сказал я.

– Разве я делаю что-нибудь не так? – поинтересовалась она.

– Все правильно. Но ты – не человек. Удовлетворись тем, что ты самая умная и самая красивая среди всех крысючек, когда-либо обитавших на этой земле. Оставайся собой.

Я ощущал себя чьим-то не очень юным папочкой, изъясняющимся при помощи затасканных клише. Чувствовал я себя действительно ужасно, поскольку был достаточно стар, чтобы понять истинный смысл собственных сентенций. Я засмущался еще сильнее, вспомнив, какими самоуверенными юнцами мы выглядели, когда на нас изливалась, как нам казалось, всякая чушь, что на самом деле было лишь экстравагантной манерой Джо Эвримена делиться накопленной им за многие годы мудростью.

«Она очень молода, Гаррет, и совсем недавно вырвалась из состояния, весьма близкого к рабству. Для того чтобы укрепить веру в себя, ей требуется время и благоприятные обстоятельства – любовь этой благородной птицы, например».

Старые Кости тоже испытывали к Паленой слабость. Впрочем, Покойник все категорически отметал, когда я высказывался на эту тему вслух. Он просто отказывался воспринимать любой намек на свою эмоциональную уязвимость или сентиментальность.

Я продолжал размышлять о стариках, о клише и о том, насколько часто Покойник обращает все те же клише против меня. Я относился к его поучениями примерно так же, как в свои пятнадцать лет относился к советам всех лиц мужского пола, находившихся в возрасте моего отца. Думаю, что ни старики, ни молодые в конечном итоге так ничего и не усваивают из науки жизни. Хотя и очень стараются.

Дин чуть ли не взашей затолкал нас в комнату Покойника. Сам он доставил туда чай и бутерброды, поручив мне нести лампу. Паленая волокла стул, который я смастерил специально для нее. На этом стуле она могла сидеть так, что внушительный хвост ей почти не мешал. Через несколько секунд мы уже отчаянно трудились, поглощая бутерброды и чай.

– Проклятие! – выдавил я, набив рот хлебом с ветчиной. – Даже не представлял, насколько проголодался. Похоже, что все последствия полученных ударов уже исчезли.

В ответ на это глубокое замечание Паленая вообще отделалась лишь междометием. Ни на что другое у нее просто не было времени. Прикончив все, к чему едва притронулся Дин и что не заглотал я, крысючка огляделась с таким видом, словно где-то рядом должен обретаться зажаренный на вертеле поросенок, наличие которого она в силу каких-то причин проморгала. Среди моих знакомых имелся целый батальон молодых дам, ненавидевших крысючку и готовых ее при случае убить за то, что она ела все в огромных количествах и не нарастила на себе при этом ни единой унции жира.

Среди крысюков тучных не бывает.

Покойник заставил меня рассказывать первым.

На память я не жалуюсь, и поэтому сообщал подробности, которые помогали лучше понимать события, в то время как Покойник шарил в моем мозгу, извлекая оттуда нужные сведения общего характера. Он задал всего несколько вопросов, да и то лишь после того, как я выговорился. Больше всего его интересовали магические действия серебристых эльфов. Он требовал, чтобы я сообщил ему все, даже самые мельчайшие детали.

«По первому впечатлению я склонен согласиться с мистером Дотсом, что эти существа, Гаррет, не эльфы. Скорее всего они принадлежат к какой-то редкой, обитающей в изоляции от остального человечества, породе. Судя по описанию их внешности, нельзя исключать, что мы имеем дело с гибридами людей и кефшайдов. В то же время их одеяние представляется мне крайне необычным. Нам необходимо ознакомиться с материалами, которые ты собрал на месте последнего контакта. Прошу принять участие в изучении вас всех. Мне необходимо взглянуть на образчики с трех разных точек зрения и узнать мнения трех различных умов».

Артефакты, размещенные на столе – одном из немногих предметов мебели в комнате Покойника, – выглядели весьма непрезентабельно. Поскольку Логхир все равно мог заглянуть в мою черепную коробку, я был вынужден признаться:

– Похоже, мы собрали какой-то мусор.

Получив три искомые точки зрения и немного поразмыслив, Старые Кости выдали свое заключение:

«Ты совершенно прав, Гаррет. Серебристые существа выбросили эти предметы за ненадобностью или, цитируя тебя, как мусор».

Интересно, как он ухитрился это определить?

«Исключительно при помощи того же процесса, который позволил тебе сделать идентичное заключение. Единственное отличие в анализе заключалось в том, что за моими выводами стоял огромный опыт и мощный интеллект. Мне очень жаль, что ни один из вас не может вспомнить точной картины исчезновения похитителей».

– Жутко жалко, – пробурчал я.

Моя голова хоть и с перебоями, но работала, боль слегка уменьшилась. Впрочем, мучения продолжались.

Покойник, видимо, был заинтересован в деле больше, чем хотел признать. Как только я начал вновь жалеть себя и возжаждал пива, чтобы облегчить страдания, он тут же вмешался в естественный ход событий. Весельчак влез в мою башку, повернул там какой-то рычажок, и головной боли как не бывало. Однако ощущение того, что она может в любой миг вернуться, Старые Кости решили на всякий случай сохранить.

«К каким заключениям мы пришли, изучив так называемый мусор похитителей?»

Вопрос был явно риторическим, поскольку я ничего путного на эту тему сказать не мог.

Паленая, еще раз понюхав каждый предмет, постаралась как можно лучше изобразить пожатие плечами – жест, как я уже успел заметить, крысюкам совсем не свойственный.

– Запах очень холодный, – заметила она. – Или скорее стерильный. В этих вещах нет души. Магия тоже отсутствует.

С учетом того, что я видел, и страданий, которые перенес, это заявление представлялось весьма забавным. Но чтобы не мешать крысючке самоутверждаться, вслух я своих сомнений выражать не стал. И, кроме того, она могла оказаться права.

«Именно так, Гаррет. Именно так».

Я сердито покосился в строну жмурика. Предполагалось, что он не имеет права залезать в мои мысли, когда я не делаю доклада.

«Я не заглядывал в то, что ты считаешь своими мыслями, Гаррет. Мне просто известно, о чем ты думаешь. Полагаю, наступило время побеседовать с мистером Биком Гонлитом.

Его роль в этих событиях представляется мне несколько аномальной, хотя у меня и есть ряд гипотез. Показания этого человека подскажут мне, от каких из этих гипотетических построений можно отказаться без вреда для нашего дела».

– У меня почему-то складывается впечатление, что приглашать его на беседу придется мне. Или я ошибаюсь?

«Ты, Гаррет, похоже, начал страдать каким-то совершенно иррациональным пессимизмом. От тебя потребуется очень мало усилий. Это мне придется до предела напрягаться после того, как ты, затратив лишь несколько минут своего бесценного времени, доставишь мистера Гонлита сюда. Не забудь прихватить с собой инструмент для убеждения».

– Никогда не выхожу без него из дома, – сказал я.

В этом был весь мой партнер. Подобно какому-нибудь попу или профессору, он считал свое растительное существование тяжким и почетным трудом. Мои же страдания и боль им во внимание не принимались, поскольку это были всего лишь жалкие мускульные усилия.

17

Бик Гонлит отказался от всякого рода сотрудничества. Как выяснилось, в перепуге он способен довольно быстро шевелить конечностями. Кто мог подумать, что этот обрубок с культями вместо ног учинит мне подобную гонку?

Я, во всяком случае, не мог. Пока в эту гонку не ввязался.

Пробежав несколько кварталов, я уже радовался, что Покойник выслал мне на подмогу Попку-Дурака. К тому времени стало ясно: Бик Гонлит в отличие от Гаррета прекрасно видит в темноте. Впрочем, сенсацией это для меня не стало.

Увы, мне приходится жить в округе, обитатели которой не настолько богаты, чтобы поддерживать сносное уличное освещение.

Разноцветный цыпленок вполне справлялся с работой скаута. Он летел, изрыгая проклятия и распевая непристойные куплеты, позаимствованные, надо полагать, из старинных охотничьих песен. Оставалось надеяться, что те, кого птичка поднимет с постели, не станут винить в этом меня.

Впрочем, я понимал, что мои надежды безосновательны.

Наверняка посыплются жалобы, начнутся бесконечные пересуды, что, мол, меня следует изгнать из квартала. Но меня это не особенно тревожило, я был уверен, что найдутся трезвые головы и урезонят экстремистов. Все, кто прожил здесь более или менее долго, знают, что я делю дом с дохлым Логхиром, способным отравить существование очень многим и очень надолго. Зачем нарываться на неприятности?

Я решил, что пора кончать шутить, следует прибавить скорости. Только так можно его отловить.

Любимый сын мамы Гаррет страшно жалел о том, что распустил всех своих сообщников по домам. На этой фазе операции они могли бы очень пригодиться. Впрочем, чем я никогда не обладал, так это даром предвидения.

Рядом с Большой Арсенальной улицей, неподалеку от квартала пивоваров, сохранились останки Танфера времен Империи. Того Танфера, что погиб во время Великого Пожара. Этот район по каким-то давно забытым причинам именовался кварталом Непорочного идиота. Непорочный идиот являл собой нечто вроде исторического музея под открытым небом. Здания здесь стояли плечом к плечу, а проходы между ними были крытыми, даже вентиляцию едва-едва обеспечивали. В остальных районах, отстроенных после пожара, улицы и проходы между домами были гораздо шире.

Так требовал закон.

Благодаря мудрости властей в новых районах не только огонь, но и инфекции распространялись не слишком быстро.

Вопли чудо-птички свидетельствовали, что объект охоты намерен избавиться от преследования, нырнув в лабиринт крытых переходов квартала Непорочного идиота.

Мне не раз доводилось там бывать. Это и впрямь лабиринт, возвышающийся местами на пять этажей. Гонлит, надо думать, не подозревал о моем знакомстве с кварталом Непорочного идиота. Между тем мне было известно, что лабиринт насчитывает очень немного входов. Бик Гонлит вбежал туда с дальнего конца, рассчитывая, что я побегу следом и заблужусь в бесконечных переходах. Если он хотел выскочить из квартала, оторвавшись от меня, то его появления следовало ждать неподалеку от того места, где я остановился, прислушиваясь к громким воплям Попки-Дурака.

У меня даже появилось несколько свободных минут. Каждое мгновение я использовал, чтобы вернуть легким способность дышать. Дыхание следовало восстановить, иначе Гонлит услышит мое пыхтение за два квартала.

Но беспокоился я напрасно. Бик сам пыхтел так громко, что не услыхал бы звука колокола, возвещавшего о конце света. Голова его была опущена, руки и ноги еще двигались, но сам способ его передвижения нельзя уже было назвать даже быстрой ходьбой. Однако он все же двигался. Казалось, он сдохнет на месте, если не сделает перерыва, чтобы справиться с дыханием.

Точно рассчитав движение, я схватил толстяка за ворот ровно в тот момент, когда он плелся мимо меня. Он сделал слабую попытку ускорить шаг, но вовремя от этой безумной идеи отказался. Отказался окончательно и бесповоротно. То бишь попросту улегся на мостовую и стал хватать ртом воздух.

Десять минут спустя он все еще валялся, свернувшись наподобие мокрицы и принуждая меня делать за него все то, что он решительно отказывался делать самостоятельно. Судя по его поведению, он знал обо мне достаточно, чтобы понять – убивать за отказ от сотрудничества я не стану.

Морли прав. Пора отказаться от стереотипов и начать вести себя так, чтобы сделаться предсказуемым. Кроме того, следует поработать над сменой имиджа. В Гаррете все должны видеть сильно крутого парня.

Благодаря Покойнику я не забыл прихватить с собой прогулочную трость – восемнадцать дюймов крепчайшего дуба с фунтом свинца, вделанного в рабочий конец. Тросточка в эту недружелюбную ночь могла принести мне немалую пользу.

Я постучал Бика по ногам чуть ниже колена. Постучал нежно, чтобы ничего ненароком не сломать. Но достаточно сильно, чтобы на время превратить его нижние конечности в желе. Мне не хотелось, чтобы парень принялся брыкаться, когда я начну стаскивать с него драгоценные сапоги.

Он все понял еще до того, как я снял первый сапог, и начал вопить. Звал на помощь. Умолял меня о пощаде. Попка-Дурак вторил ему, вопя сразу несколькими, явно не человеческими голосами. Однако ни один из этих голосов не вдохновлял обывателей забыть весь свой жизненный опыт и броситься кого-то спасать. В нашем городе подобное вообще не принято.

– Слушай, сукин сын, – прорычал я, – если хочешь получить взад свои сапоги, будешь делать то, что мне надо.

С этими словами я стукнул мистера Гонлита по плечикам неподалеку от шеи.

У мистера Гонлита тут же возникли некоторые затруднения с подвижностью рук.

Коротышка оказался по-своему крепким парнем. Он не прекращал сопротивления до тех пор, пока я не стянул с него второй сапог. После этого он опять расслабился, не предпринимая никаких попыток облегчить мне жизнь.

– Бик, я уношу твои сапоги! Возможно, они придадут мне новый шик.

Я хотел уволочь с собой и Гонлита, но вдруг услышал звук, которого, честно говоря, услышать не ожидал. Это был свисток. Где-то рядом оказался пеший патруль, и один из солдат, догадавшись, что здесь что-то происходит, звал на помощь.

Патрули на улицах появились недавно, но слухи о них ходили уже несколько недель. Времена меняются. Шустер и Туп постоянно носились с новыми идеями о том, как лучше установить в нашем городе закон и порядок. В принципе я не возражал, если они совали нос в чьи-то дела. Но мои дела касались только меня.

– Увы, приятель, но нам с другом надо спешить, – сказал я. – За обувку не беспокойся, я о ней позабочусь. Где найти сапоги, ты знаешь. Когда появится настроение, заскочи ко мне. Там ты их и получишь.

Я готов был спорить с кем угодно, что сапоги представляют для него особую ценность, и не сомневался, что увижу Бика Гонлита у своих дверей. Можно было бы и еще с ним потолковать, но свистки уже слышались с нескольких сторон и явно приближались.

Итак, я двинулся домой. Лишь прошагав полпути, я осознал, что Попка-Дурак мне компанию не составил. Придя домой, я сразу направился к Покойнику, чтобы выяснить в чем дело.

«Стиль, с помощью которого тебе удалось справиться со сложной ситуацией, заслуживает похвалы. Тем не менее у мистера Гонлита еще сохранились определенные возможности, поэтому в качестве меры предосторожности я оставил рядом с ним острые глаза и очень громкий голос. Надеюсь, что у мистера Гонлита проснется здравый смыл, и он перестанет рыдать о своих сапогах.

Да, кстати, они все еще у тебя? Превосходно. Не мог бы ты пригласить сюда мисс Пулар? В данный момент она в кухне, готовит себе ужин. Дин уже отошел ко сну.

Мы попытаемся выяснить, почему сапоги столь дороги нашему округлому врагу.

Тебе удалось узнать, почему он так хорошо видит в темноте?»

– Боюсь, что нет. Я забыл этот вопрос, как только услышал свистки.

Старые Кости совсем не хотели спать и пребывали в превосходной форме. Многочисленные умы дохлого Логхира требовали, чтобы я сообщал ему новые и новые детали. Кроме того, Весельчак предоставил мне свободу бороться со сном до тех пор, пока не выкачал из меня всю нужную информацию.

18

Паленая обнюхала сапоги Гонлита. Я ей, надо сказать, не завидовал. Аромат никак нельзя было назвать привлекательным. В этом я сумел убедиться, когда стягивал сапоги с ног коротышки и нес домой, держа за ушки. Но у крысюков в отличие от людей запахи отвращения не вызывают. Им часто кажется привлекательным как раз тот, который нам представляется отталкивающим.

Многие не способны в это поверить, но я достаточно долго пробыл рядом с Паленой и убедился: это действительно так.

Толщина многослойных подошв знаменитых сапог Гонлита превышала два дюйма. Сами сапоги были украшены фальшивыми изумрудами и рубинами. По всему голенищу были рассеяны сверкающие медные заклепки. Честно говоря, обувь показалась мне довольно потрепанной. Возможно, Бик Гонлиг скатился по ступеням удачи гораздо ниже, чем об этом говорили слухи. Парень давно утратил популярность, и за его подвигами уже никто не следил, открыв рот.

Когда-то сапоги были белыми. Они были белыми в то время, когда Бик Гонлит, по слухам, одевался только в белое, включая белоснежную миссионерскую шляпу с широченными полями.

Но это было много лет назад, когда Бик Гонлит еще не был известен и потому процветал. Лишь позже он понял, что яркий, запоминающийся облик тому, кто занимается ловлей людей, на пользу никак не идет. Жертва издалека замечает ловца.

Ходили слухи, будто сапоги заколдованы. Вопрос, насколько эти разговоры соответствовали истине, оставался открытым. Во всяком случае, сапогами-скороходами они не были, в чем я убедился, преследуя коротышку. Но, с другой стороны, он мог прекрасно видеть в темноте.

Может, нам удастся выяснить все факты, когда Бик явится за своим сокровищем.

Покойник и Пулар Паленая вступили по поводу этих сапог в мысленный контакт.

* * *

От неожиданности я едва не подпрыгнул на стуле. Я, оказывается, и не заметил, как закрыл глаза. Это произошло, видимо, довольно давно, так как масло в лампе уже успело выгореть, и лишь единственная свеча продолжала гореть над шкатулкой, в которой хранились памятные для Покойника предметы. Ни его, ни Паленую недостаток света не беспокоил.

«Гаррет!»

Я услышал какой-то шум у входной двери.

Это был один из двух разбудивших меня источников шума.

Другим, как вы понимаете, был сам Весельчак.

Покойник, естественно, никуда идти не собирался, и мне пришлось подняться со стула и ползти к дверям. Шум продолжался, и я решил, что мистер Гонлит заслуживает порки, хотя бы для напоминания о пристойных манерах.

Я использовал дверной глазок по назначению и, к своему великому изумлению, обнаружил, что ненависть соседей к Гаррету пробуждает громким стуком вовсе не Гонлит. За дверями стояли трое или четверо парней. Поскольку манер у них вообще не было, то и напоминать было не о чем. Самым горластым оказался не кто иной, как сам полковник Уэстмен Туп – всеми обожаемый шеф городской охраны.

С тех пор как наши пути пересеклись в последний раз, прошло довольно много времени. Похоже, он значительно вырос как по службе, так и в ширину.

Я вознамерился удалиться, полагая, что полковнику не мешало бы слегка поумерить амбиции.

«Впусти полковника, Гаррет. В итоге это принесет нам пользу».

– Почему так до… – начал Туп, но закончить не успел: я с такой силой распахнул дверь, что едва не врезал ему по сопатке. – Ты что, Гаррет, свихнулся? – продолжил Туп, увернувшись от удара.

«Гаррет!» – долетел до меня телепатический окрик.

– Всего лишь крошечный урок вежливости, – сказал я, снова открывая захлопнувшуюся от удара дверь.

Туп выглядел не столько сердитым, сколько взволнованным или даже скорее напуганным. А его подручные – три гориллы, размером чуть ли не с Плоскомордого – походили на людей, уснувших на ходу с открытыми глазами.

– Добрый вечер, полковник. Чем могу быть полезен?

Прикосновение дохлого Логхира вызвало у полковника легкий шок, и он вдруг стал проявлять несвойственную ему вежливость.

– Прости, Гаррет, за поздний визит, но мы получили сведения о кое-каких необычных явлениях…

– Это Танфер. И здесь столько всяких жрецов и магов, что они без труда способны весь мир загадить явлениями весьма странными, а порой и жутковатыми.

Я повел полковника в комнату Покойника, а его гориллы остались торчать у дверей, все еще напоминая каменные изваяния.

– Да, но на сей раз имеются основания подозревать, что в этом замешан ты.

– Что? Я? Ну почему во всех бедах всегда обвиняют меня?

– Да потому, что некто, отвечающий описанию твоей внешности, в сопровождении ряда персон, отвечающих описанию внешности твоих приятелей, включая сквернослова-попугая, были замечены в местах, где имели место странные события. Я не разделяю предположения, что это твой нехороший брат-близнец пытается бросить тень на твою репутацию. Хотя бы потому, что брата-близнеца у тебя нет.

«Скажи ему всю правду, Гаррет».

В большинстве случаев я охотно иду на сотрудничество с властями. Порой это меня раздражает, но, честно говоря, больших неудобств не создает.

Поэтому я рассказал ему все. Как будто бы все. Почти все. Одним словом, я изложил события в облегченной форме, так как обычно издают книги для детей.

После этого Туп приступил к своему рассказу. Его повествование оказалось значительно короче:

– По пути к тебе мы наткнулись на толпу крысюков. Их было штук двадцать – тридцать, и, судя по виду, они готовили какое-то злодейство. Узнав нас, крысюки разбежались как тараканы. Мои ребята заметили, что вместе с ними убегал какой-то толстый коротышка. Готов ли кто-нибудь из вас сообщить мне, что это может означать?

– Охотно сказал бы, босс. Но не имею никакого понятия.

У Покойника тоже никаких комментариев не оказалось.

– А что ты думаешь по поводу появления огней в небе, летающих шлемах и прочих занятных вещах? Какие у тебя на их счет предположения? Люди смотрят на эти явления и пугаются настолько, что другие люди требуют от меня принять в отношении указанных явлений необходимые меры. При этом никто не имеет ни малейшего представления, что это за дьявольщина, и у меня на этот счет тоже не появляется никаких соображений.

– По-моему, ты, Туп, деградируешь. Ты стал изъясняться столь изысканно, что можешь выступать в суде.

– Прости, Гаррет, но моя речь испортилась из-за того, что мне приходится вращаться в изысканном обществе. Эти придурки столь высокого мнения о себе, что каждый из них стал для меня самой большой занозой в заднице. Неприятности, которые можно заработать от трех нормальных преступников, не идут ни в какое сравнение с гадостями, которые может причинить единственный аристократ.

– Кто попросил тебя заняться этими явлениями? Неужели они действительно верят в то, что ты способен вмешаться в дела чародеев?

– Обратимся к реалиям, Гаррет. Как раз чародеи и обратились ко мне с требованием разобраться с этими явлениями.

Колдуны не могут понять, что происходит, и ждут, что полковник Уэстмен Туп из Его Величества Городской Охраны Танфера откроет им эту страшную тайну. Между тем полковнику Уэсту Тупу приходится действовать с завязанными глазами. Но этого они знать не желают. Что, как ты считаешь, известно этому мальчишке Проузу?

Я опасался, что он задаст этот вопрос сразу после заявления о том, что наши повелители с Холма в своем расследовании не преуспели. Однако вопрос последовал только сейчас.

– Не знаю. Скорее всего на один плевок. Но парень надувается, делая вид, что ему известны все тайны вселенной. У него крыша набекрень. Восемьдесят процентов того, что он лопочет, переводится на обычный язык одной фразой: «Я хочу, чтобы вы видели, какой я необычный, вот».

– Проуз знает, где найти тех бродячих эльфов, к которым он так прилип?

– Предполагаю, что в случае острой необходимости он может каким-то образом вступить с ними в контакт. Но где они находятся, ему неизвестно.

– Понятно, – протянул Туп и, взглянув на меня с подозрением, сказал:

– Значит, ты утверждаешь, что его похитила другая банда?

Мой старый знакомый Туп начинал страдать болезненной подозрительностью. Наверное, заразился от Дила Шустера. Болезнь называется «никогда не доверяй штатским».

Иногда мне казалось, что Дил Шустер делит все человечество на три категории. Те две, что поменьше, состояли из известных преступников и полицейских, причем границы между этими группами были весьма размыты. Третья, самая большая категория охватывала всех нас. С точки зрения Шустера, все мы были жуликами и мошенниками, которых пока еще не выловили. Поэтому обращаться с нами следовало соответственно.

– Неужели он снова дрыхнет? – поинтересовался Туп, бросив взгляд на Покойника, который с момента появления полковника не подавал никаких признаков духовной жизни.

– Хороший вопрос. В последнее время я выслушиваю от него массу бессодержательной чепухи, и это меня начинает беспокоить. Боюсь, Весельчак начал скольжение к окончательной смерти.

Туп снова подозрительно на меня покосился. Ему уже не раз приходилось слышать от меня такие заявления.

– Не мог бы ты ублажить мое любопытство? – спросил я. – Как получилось, что тебе лично приходится топтать улицы? Я-то думал, что вы, полковники, сидите себе спокойно в тюрьме Альхар и запугиваете заключенных, в то время как дивизии ваших подручных шныряют по городу, делая настоящую работу.

Сразу на мой вопрос Туп не ответил. Он снова задумчиво посмотрел на Покойника, очевидно, размышляя о том, сможет ли он свалить от меня, сказав не всю правду.

– Когда в связи с этими событиями всплыло твое имя, я понял, что веселье предстоит немалое. Поэтому я решил с самого начала застолбить себе место поближе к центру событии.

Не требовалось множества умов Покойника, чтобы сообразить: полковник Туп пытается пудрить мне мозги. Холм, возможно, и не стоял напрямую за этими летающими огнями и кастрюлями, но кто-то из наших правителей, бесспорно, проявлял к ним большой интерес. А когда Холму чего-то надо, даже самые большие чиновные шишки начинают, пыхтя, носиться по городу, работая локтями и коленями. Не многим людям понравится перспектива провести остаток дней в муках или вообще мертвым.

В последнем нет никакого противоречия, когда в дело вовлечены могущественные колдуны.

С небольшой натяжкой можно даже сказать, что мы с полковником друзья. Конечно, не такие не разлей вода, как толстый и тонкий, ад и рай или кровные братья. Но мы испытываем взаимные симпатию и уважение и готовы протянуть друг другу руку помощи, когда это возможно.

Весьма вероятно, что именно это и делал в данный момент Туп. Ему не хотелось, чтобы я вдруг сослепу шагнул в пропасть. Взамен за эту услугу он вправе выкачать у меня немного сведений, которые позволят ему предстать в хорошем свете перед подталкивающими его в задницу людьми.

Я был совсем не прочь оказать ему помощь. В прошлом подобная система отношений работала хорошо. Хитрость состояла лишь в том, чтобы не дать никому возможность заподозрить, будто мы с ним хорошо уживаемся.

– Выходит, по части информации ты и в самом деле не больше, чем здоровенная, но пустая бочка… Что там, дьявол их подери, происходит?!

Поселившиеся у моего дома пикси приступили к военным действиям. Судя по тому, как они орали, война могла быть и гражданской.

С момента моего возвращения они хранили молчание. Это было настолько необычно, что я начал подозревать о вмешательстве злой силы.

– Пикси, – ответил я. – Похоже, мне пришлось усыновить целую банду. Против моей воли. Надо бы взглянуть, с чего это они так разволновались.

Пришлось шевелиться самому: Весельчак не пожелал поделиться информацией.

Тяжело поднявшись со стула, я двинулся к двери. Попка-Дурак спал и что-то выкрикивал в своих дьявольских кошмарах. Кажется, возмущался моей угрозой подарить его шарманщику. Я обещал это сделать после того, как клоун из джунглей учинил в доме дикое безобразие и свалил все на меня.

Дин пилил меня добрых две недели.

Туп последовал за мной. Заглянув в дверной глазок, я увидел, как подручные полковника что-то швыряют в небо.

– Твои парни мучают моих пикси, – сказал я.

– В таком случае я уведу их отсюда от греха подальше.

Если узнаешь что-нибудь полезное, не стесняйся поделиться сведениями и со мной.

– А ты, надеюсь, не скроешь, если кто-то из наших колдунов заинтересуется непосредственно мною.

– Ты понимаешь, Гаррет, насколько это опасно. Поэтому даже если я что-то и узнаю, то вряд ли отважусь тебе сказать. Но ты не ошибешься, если вдруг решишь, что обитателей возвышенной части нашего города интересует проблема полета. Не удивляйся, если они обратятся к тебе за советом.

Эй, дьявол вас побери, что вы делаете?

– Они первые начали кидать в нас дерь…

Дверь захлопнулась, и конца фразы я уже не слышал.

19

Я вернулся в комнату Покойника.

– Почему нам вдруг понадобилось прогнать Тупа и его парней? И каким образом Попка-Дурак оказался дома?

«Мистер Бик Гонлит ждет у дома, чтобы востребовать свои волшебные сапоги. Кроме того, полковник Туп ничего не мог прибавить к твоим поистине жалким знаниям.

Пока ты изволил почивать, мисс Пулар открыла дверь для мистера Большая Шишка».

– Добавил ли полковник Туп что-нибудь к твоим жалким знаниям? – поинтересовался я.

Мне не понравилось, что Паленая открывала дверь, не имея прикрытия с тыла. Старые Кости иногда упускают очень важные детали.

«Я получил всего лишь внутричерепное подтверждение того, что он сказал тебе. Обитатели Холма начали проявлять исключительный интерес к необычным небесным явлениям, имевшим место за последнее время. Жители Холма, как думает Туп, считают, что летающие объекты, являясь продуктом деятельности иностранных магов, несут в себе серьезную угрозу для Танфера. Однако лишь незначительное число наших магов придерживается мнения, что за этими явлениями стоят чернокнижники Каренты. Большинство считает, что это – одно из проявлений борьбы за власть, и надеются обнаружить заказчика во властных структурах города. Какова бы ни была истинная причина недавних событий, в основе треволнений обитателей Холма лежит опасение утратить нынешнее положение».

– Они, значит, не хотят терять власть, а я, выходит, должен отправляться на улицу ловить Бика Гонлита?

Я смертельно устал. Мне хотелось набить брюхо и счастливо завершить бесконечный день пятью-шестью кружечками пива.

«Судя по тому грандиозному успеху, каким завершилась первая попытка, не лучше ли будет выждать, пока он сам к тебе явится? Мне кажется, он испытывает к своей обуви какую-то сверхъестественную привязанность. Сапоги играют в его жизни роль руководящего фактора».

Из кухни с подносом в руках появилась Паленая. Она пряталась там, пока Туп находился в доме. И времени, надо отдать ей должное, не теряла. Крысючка приготовила массу бутербродов и притащила мне кружку пива, которую нацедила из бочки в леднике.

Приступая к бутерброду, я вознаградил девицу своим трюком со вскинутой бровью. Ее усищи дернулись и отклонились назад. На человеческом языке это означало, что крысючка залилась краской.

– Все в порядке, Паленая. Я рад твоему появлению. А тебе, Старые Кости, я скажу вот что. Мои глаза закрываются, торчать здесь я больше не в силах. Ты сможешь с ним побеседовать, если я его тебе притащу?

Атмосфера наполнилась презрением к физической слабости, которую испытывают простые смертные, после чего последовал ответ:

«Веди его сюда. На данном этапе это может иметь ключевое значение. Затем вы оба можете отправляться в постель, в то время как я предамся тяжкому труду».

Паленая тихонько взвизгнула, а ее усы отогнулись назад почти до ушей. Я испугался, что они вообще могут оторваться.

– Он вовсе не это имел в виду, Паленая. Весельчак просто сказал, что мы можем идти спать. Ты устроишься в комнате для гостей на третьем этаже. – Паленая знала это помещение, так как ей уже приходилось там ночевать. – Пойду проверю, ушел ли Туп.

«Ушел. Но оставил наблюдателя, который, притворяясь пьяным, сидит на ступенях дома миссис Кардонлос. Он вот-вот уснет на посту».

Я направился к дверям, не сомневаясь в том, что сонливость часового имеет искусственное происхождение. В отличие от моей.

Паленая двинулась следом за мной. Она несла лампу. Поэтому, когда я открыл дверь, в проеме возник мой силуэт.

Бик Гонлит явился пять минут спустя. Вид у него был жалкий, больше всего он смахивал на побитую собаку, если так можно выразиться о взрослом мужчине.

– Бик, дружище, – сказал я, – понимаю, что тебе хочется меня повидать. Но с какой стати ты разместил вокруг моего дома банду крысюков?

– Мои сапоги у тебя?

– Я поместил их на самое почетное место. Но я их сожгу, а прах развею над рекой, если не услышу от тебя кое-каких разъяснений.