Серова М.

– Чего так?

– Мог бы сообразить. В этом деле все наперекосяк, никакой логики, сплошные закидоны. Хрен с ней – я про Синдж, пускай уматывает. С меня хватит, кому нужно, тот пусть концы с концами и сводит.

– Гаррет, там уйма деньжищ.

– Ты же только что сказал, что деньги тебе не нужны.

– Но не говорил, что готов от них отказаться.

– Тинни еще у Вейдеров. – И мой напарник тоже там. Но его я вытаскивать не намерен. Сам выберется.

– И ты допустишь, чтоб эти бабки Торнада заграбастала?

– Она стариков провожать пошла.

– Думаю, где-нибудь по дороге Плоскомордого посетила некая мысль, он ее высказал вслух, ответа не получил – и выяснил, что Торнада благополучно смылась.

– Плеймет…

– Он весь из себя честный, так что его облапошить проще, чем Тарпа. Небось, сказала ему, что ей нужно по-маленькому, он уши и развесил. Плоскомордый, тот насторожился бы. Он не гений, но кое в чем разбирается, да и с Торнадой не первый день знаком.

Из темноты возникли парни Релвея. Их появление вынудило нас закончить разговор.

Зато Попка-Дурак разразился трехэтажными матюгами. Похоже, мой партнер воспринял выходку Синдж как личную обиду, хотя к нему эта выходка почти не имела отношения.

107

Пожалуй, на этом можно было бы и закончить. Виновные найдены, их злодейства заодно с объяснением причин явлены потрясенной публике. Мой напарник всласть покопался у них в мозгах, извлекая правду и преследуя у меня за спиной собственные цели; его усилиями повторение ночи длинных ножей было отложено на неопределенный срок. Еще он обезоружил Слави Дуралейника, открыв тому, что восстание в Танфере ныне невозможно. Кроме того, мой напарник ухитрился распустить мерзкие слухи, привлекшие внимание королевской инквизиции, которая обратила свой взор на чародея Перилоса Спайта – не сама, естественно, а по указке боссов с Холма, решивших удостовериться, а не замышлял ли Спайт использовать пленных оборотней в неких своих гнусных целях.

В доме Вейдера Покойник не осмелился заглянуть в мозг чародея, однако четыре столетия наблюдений за поведением людей позволили ему состряпать слушок, от которого Холм перевозбудился, точно потревоженный муравейник. Политические противники Спайта быстренько припомнили старые дрязги: дескать, пусть расскажет, как руководил разведкой и контрразведкой в годы войны. Друзья чародея – и те стали задумываться над некоторыми его повадками и искать тайный смысл в каждом сказанном им слове.

Трудясь вместе с Таем Вейдером, к которому он почему-то проникся, Его Высокомудрие изобрел попутно что-то вроде спасительного варианта, благодаря чему мистер Тай Вейдер и красотка Джорджи Николас смогли расторгнуть помолвку, не сделавшись при этом всеобщим посмешищем (а чего было тянуть – даже родители жениха с невестой уже не желали этого брака). Потребовалось лишь доходчиво объяснить, что в таких делах расчеты могут только навредить, и как бы случайно обронить, что Тай из-за своего ранения не способен иметь детей.

Жизнь вернулась в привычную колею. Я занимался тем, что умел лучше всего на свете. То есть нагло бездельничал.

А Тама Монтецума по-прежнему была в бегах. И Пулар Синдж не объявлялась с тех самых пор, как бросила меня среди ночи; Релианс и Фенибро пытались обвинить Гаррета в том, что он обольстил бедную девочку и обманом завлек ее в свой гарем. Белинда с Релвеем, каждый по отдельности, разумеется, никак не могли угомониться и все продолжали плести интриги и находить себе новых врагов. И тому, и другой было наплевать, что Покойнику известно про их махинации. Впрочем, Покойник не стал позорить их публично, как он поступил с «Кличем», с Перилосом Спайтом и с предметом своего обожания Слави Дуралейником.

Больше всех разозлился чародей. По счастью, он понятия не имел, кого винить в своих неприятностях. А доискиваться ему было недосуг: с утра до вечера он объяснял инквизиторам, как могло получиться, что человек его дарований, будучи главным шпионом Каренты, допускал столько промашек, но умудрился разбогатеть совершенно нескромным образом. Появились даже слухи о связи между Спайтом и Черными Драконами.

Короче говоря, мы снова спасли мир.

Порой я задумываюсь, а стоит ли Танфер того, чтобы его спасать, – и от наших домашних злыдней, и от всяких чудищ из-за городских стен.

Не будь у нас и без того доброй тысячи культов, я бы отрастил длинную бороду, напялил черный балахон, взял в руки книгу в черном переплете и принялся бы талдычить о спасении и искуплении. Черного козла раздобыть – пара пустяков.



Мне не хотелось, но я был вынужден признать, что именно стараниями Покойника дом Гаррета снова стал таким, каким ему следовало быть. Все вернулось на круги своя. И неделя выдалась замечательная: ни единого страждущего на пороге, никто в клиенты не набивается.

Дин привел дом в порядок: вытер пыль, перемыл посуду. Плоскомордый с Торнадой приволокли Покойника и водрузили обратно на его деревянный трон. Он выглядел так, будто никогда не покидал своей комнаты; зато путешествие в бочке настолько его взбодрило, что он теперь никак не мог заснуть. Именно поэтому было немного жаль, что нового расследования пока не предвидится: пока мой напарник не заснул, мы раскрыли бы любое преступление. С другой стороны, скорей бы засыпал – он меня достал своими жалобами на то, как неудобно ему было в бочке. Между прочим, это была его собственная идея, с начала до конца. Я не имел к его планам ни малейшего отношения. Спасибо, хоть удосужился известить меня перед вечеринкой.

А Дин жаловался пуще Покойника. Ныл, что терпеть не может переездов, даже на несколько дней, даже для пользы дела, что пользу дела все по-разному понимают, и так далее. Иными словами, он страдал и требовал, чтоб я разделял его муки.

К счастью, несколько раз заходила Тинни. Она помогала Дину прибираться в доме, подбадривала его, подначивала и поддразнивала, отвлекала как могла. Когда бы не она, я бы наверняка свихнулся с этими двумя любителями поплакаться.

Что еще? Каждое утро мы беседовали с Элеонорой. Миссис Кардонлос впала в ступор, когда я заглянул к ней и радостно сообщил: мне известно, что она – полицейский осведомитель, но я на это плевать хотел. (У меня не осталось сомнений в том, что она из людей Релвея; что ж, у каждого свои недостатки). Выйдя из ступора, она залебезила передо мной: мол, прошу простить, что раньше плохо с вами обращалась, только не говорите никому, ладно?

К моему непередаваемому, несказанному изумлению, все, кто нанимал меня, честно со мной расплатились, покрыли все расходы, на которые я выставил счет, и выдали гонорар. С ума сойти! Даже Маренго Норт-Энглиш, как ни удивительно, выплатил все до последней монетки. Наверное, ему не терпелось наконец-то от меня избавиться.

Но, несмотря на отличные новости, жизнью я был недоволен. Сколько людей пострадало, причем безвинно! И я ведь мог их защитить, мог сделать что-то еще кроме того, что сделал. И до сих пор могу.

Иногда кажется, что жизнь не имеет смысла, но куда денешься – нужно стиснуть зубы и жить дальше. Победить, может, и не победишь, но если откажешься от борьбы, нахлынет тьма и поглотит все вокруг. Хотя… рано или поздно устаешь сражаться со злом. Я, Блок и даже Релвей – все мы порой чувствуем себя потускневшими, что ли, сумрачными, как остывшая сталь. Но жар в нас пышет по-прежнему.

108

Я расслабился и пребывал в блаженном покое. Пора потолковать с Покойником. Думаю, припадок разочарования по поводу того, что все вели себя в точности, как он хотел, уже миновал.

Я вышел в коридор. Попка-Дурак искоса поглядел на меня: должно быть, собирался сказать очередную гадость. Но не успел – я шмыгнул в комнату напарника. Как ни странно, Его Высокомудрие не спал. Даже не дремал.

– Можем поговорить? Неделя прошла, как-никак. Ты всяко должен был оклематься.

Он промолчал.

– Тот старик, который к Вейдеру на огонек заглянул, – это и вправду был Слави Дуралейник?

– Да.

– Небось, разочаровался?

– К несчастью, время не щадит никого.

Я подождал, убедился, что он не собирается продолжать, и спросил:

– А тебе-то с чего на время пенять?

– Время вызывает перемены. Законченный идеалист всего год спустя становится прожженным циником, хладнокровным убийцей, рвущимся к власти, как две капли воды похожим на тех, с кем он сражался в своей юности. У меня не осталось иллюзий. Пелена спала.

– Прошу прощения, – выдавил я, отхохотавшись. Веселье было столь бурным, что у меня даже живот разболелся. – Знаешь, лучшей истории я не слыхал с тех пор, как мне расказали про слепую монашку и беззубую змею. А я был уверен, что чувства юмора у тебя и в помине нет.

– Твой смех лишний раз подтверждает, что чувство юмора – недостаток, а не преимущество. Им наделены только люди, поэтому вы его переоцениваете.

– Ты про юмор? Да брось ты, у крысюков – и у тех чувство юмора имеется. – Между нами, людям этому самому чувству юмора еще учиться и учиться.

Вот и ходячий пример. В комнату вошел Дин, принес два стула. Поставил их и, не произнеся ни слова, удалился. Минуту спустя приперся вновь, с козлами, снова вышел и снова вернулся, на сей раз с парой досок.

– Какого хрена ты все это притащил? – справился я.

– Стол собираю.

– Зачем?

– Для званого обеда. Эта комната у нас самая просторная.

– Какой-такой званый обед?

– Я пригласил друзей, Гаррет.

– Ты? Пригласил? Друзей? А домовладельца предупредить? – Или его самого пригласить? – Мне нужно потолковать насчет моих друзей. У тебя было время у них в башках покопаться. Что узнал? Ну?

– Ничего важного. Все, что я выяснил, тебе уже известно.

Какой-то он сегодня чересчур уклончивый. Не иначе как что-то замышляет. Ох, не нравится мне это.

– Ничего важного? Да чем ты там занимался? Пиво хлестал с Трейлом и Стори?

Дин принес очередные стулья. Не помню, чтоб у нас такие были. Верно, одолжил у кого-то.

– Вейдеры, отец и сын, просили передать, что сожалеют, но прийти не смогут, – сообщил он. – Мистер Гилби придет, его будут сопровождать мисс Аликс и мисс Джорджи.

– Присутствие чародея требовало повышенной осторожности, Гаррет. Кроме того, мне пришлось уделять внимание поискам Слави Дуралейника и руководству им. Также попугай. На прочее меня просто не хватило.

В кои-то веки Покойник передо мной оправдывался! Пожалуй, он и впрямь ничего толком не вызнал, иначе давно бы похвастался. Вот незадача! А я так на него рассчитывал! Обычно он способен выкопать из груды мысленного хлама любую мало-мальски ценную подробность.

– Тем не менее твоими радениями мы припугнули чародея и опозорили «Клич». Выкладывай, что в голове у Норт-Энглиша было. Это он свел Таму с Волками?

– Не знаю. Я не смог проникнуть в его сознание.

Чего-чего?

– Не смог или не пытался?

– И то и другое. Первая попытка показала, что задача не из легких, поэтому я отказался от нее. Судя по всему, его мозг защищен, как и мозг Монтецумы.

Однако ему достало времени заглянуть в мысли Макса, Тая и Никс и выяснить, что в действительности никто из заинтересованных лиц не желает свадьбы.

Мне частенько приходится напоминать себе, что Покойник – не человек, что у него иные, нечеловеческие взгляды, что события и слова, важные для меня, ему кажутся пустяками.

– А у Бондуранта Алтуны в черепке покопался? А у Белинды? А у прочих «шишек»?

– Я согласился на унижение, которому меня подвергли без зазрения совести, согласился пренебречь собственным достоинством лишь потому, что только таким образом я мог наконец встретиться лицом к лицу со Слави Дуралейником. Чтобы эта встреча состоялась, мне пришлось приложить массу усилий. Все остальное меня не заботило. Появление чародея было неожиданным, поскольку я не следил за твоими разысканиями, и оно значительно осложнило, даже усугубило ситуацию. Так или иначе, ты успешно завершил расследование.

– Да не завершил я его! И меня терзают смутные сомнения…

Старого хрыча мои сомнения нисколько не занимали. Он переключился на Дина, который как раз приволок очередную порцию дерева и сообщил с порога:

– Мистер Релвей не придет. Но капитан Блок дал знать, что будет. И лейтенант Нагит придет. – На меня Дин даже не смотрел. Он докладывал Покойнику, а я был, что называется, для мебели.

И я сам приютил этих аспидов под своей крышей! Какой ужас! А если еще вспомнить тот комок перьев в коридоре… Ну, положим, попугая мне всучил Морли.

Дин сказал «Нагит»? Откуда Покойнику знать про Нагита? И про Манвила Гилби, между прочим? Что он затеял, в какую аферу он меня втягивает?

Значит, лейтенант Нагит? Не будь он таким… э… ревнителем веры, мы бы могли подружиться. По крайней мере в отношении рыжеволосых девиц его вкус безупречен.

Надо поприглядывать за ним, кстати. Или моя рыжеволосая подружка сама подстроила, чтоб он получил приглашение? Подразнить меня захотела?

– Маренго Норт-Энглиш не придет, – продолжал Дин.

Ничего удивительного. Чтоб Маренго снизошел до обеда с прислугой? Вдобавок, в доме того, кто в последнее время столько про него узнал и кто держит у себя ручного логхира? Да ни за какие деньги! Особенно если учесть терзавшие меня смутные сомнения, в которых Маренго отводилось почетное место.

Надо бы посидеть спокойно, поразмышлять, что к чему.

– Мисс Тейт будет. – Разумеется. Чтобы Тинни да отпустила на волю своих ветреных подружек? Это вряд ли.

– В чем дело-то? – спросил я. – Ничего нового мы от этих гостей не узнаем.

Из коридора донесся гогот Попки-Дурака. Потом попугай выдал цветистую фразу, почти наверняка внушенную ему извне.

– У меня иногда возникают собственные планы, Гаррет.

– Только иногда?

– Мисс Контагью тоже будет.

Что? А Белинда на кой хрен ему понадобилась? В последние дни она словно в неистовство впала. Тех, кто осмелился бросить ей вызов или просто косо посмотрел, находили мертвыми в темных переулках; некоторые пропадали без следа. Отдадим Белинде должное: за личные обиды она не мстила, исключительно за… гм… деловые. Но когда она впадала в этакое состояние, когда в ее головке начинали звучать кровожадные отцовские приказы, с ней лучше было не встречаться. Во всяком случае я старательно избегал встречи. Надеюсь, что со временем она обо мне окончательно забудет…

– А Шейла и прочих старперов ты не приглашал?

– Нет. Ни их, ни мистера Тарпа, ни мисс Торнаду. Это не дружеская вечеринка и не бандитская гулянка.

А что тогда?

– Морли придет?

– Полагаю, мистер Дотс стоит у двери.

В дверь заколотили. Дин побежал открывать. Судя по всему, его настолько прельстила возможность закатить настоящий званый обед, что он наконец-то вспомнил о прочих своих обязанностях.

– Зачем? – спросил я. Что придумал Покойник? Что он затевает?

– В «Пальмах» делать особенно нечего, – объяснил Морли, входя в комнату. – Клиентов мало. Пока суматоха не уляжется, так и будет. – Он мотнул головой в сторону выхода. С улицы доносился бравурный марш. Точнее, слабое подобие бравурного марша. Наверное, музыканты или в стельку пьяны, или впервые в жизни инструменты в руки взяли.

После конфуза, случившегося с Маренго Норт-Энглишем и его «Кличем», в город потянулись более мелкие и более фанатичные шайки человеколюбцев. Теперь они были повсюду, шлялись по улицам днем и ночью, многие с оружием, сбивались в толпы и задирали не-людей, не скупясь на угрозы.

Эти мелкие шайки заняли освободившееся место. Не-люди частью затаились, частью просто-напросто удрали из Танфера. Фанатики повылезали из нор и принялись пугать обывателей картинами грядущих расправ. По сравнению с этой публикой парни Маренго выглядели сущими агнцами. Однако, по-моему, все происходящее сильно смахивало на предсмертные судороги. Без «Клича», без его поддержки, без его патриотической респектабельности, если хотите, у человеколюбцев ровным счетом ничего не выйдет. Мелкие шайки загнутся сами собой, фанатиков потихоньку прирежут в темных углах, а обыватели найдут себе новых героев.

Думаю, через несколько месяцев о человеколюбцах напрочь забудут. Единственный, кто мог бы сохранить движение, – это Маренго Норт-Энглиш, но ему сейчас не до того, а когда он очухается, будет уже слишком поздно вытаскивать собратьев из лужи, в которую они непременно сядут.

Как ни удивительно, со мной никто не соглашался. Даже Покойник считал, что безумие будет продолжаться и усиливаться, вместо того чтобы пожрать самое себя.

Что касается не-людей, они – те, кто оставался в городе – сами лезли на рожон, обзывались, рожи строили, хорохорились по-всякому. Но и они скоро уймутся, а Бондуранту Алтуне с его присными и потугами на главенство в Вольных Сообществах ни шиша в Танфере не светит. Если, конечно, я прав.

И вот ведь какая штука: на улицах нынче безопаснее, чем когда-либо до сих пор. Такие дела. Лишь отъявленные тупицы или законченные придурки рискуют связываться с человеколюбцами, заполонившими Танфер и бдящими за тем, чтобы остальные люди жили по установленным ими законам.

109

– А Пулар Синдж кто-нибудь пригласить позаботился? – язвительно спросил Морли и ухмыльнулся, будто это я виноват, что она нас подставила.

– Я вообще никого никуда не приглашал, – огрызнулся я. – Вопросы не ко мне, а вон к тому типу в кресле. Я здесь просто живу. Пока вы будете веселиться, я, пожалуй, подремлю.

– Мисс Пулар приглашена.

– Неужели? – Покойник, не вставая с кресла, ухитрился разыскать крысючиху, тогда как я, бегая по городу, не нашел никого, кто мог хотя бы ее имя вспомнить? – Она не придет.

– Придет, придет, – уверил Морли. – Не сомневайся.

Значит, они с Покойником заодно. Ладно, однажды я отыграюсь.

– Она не обычная крыса, Морли. Так просто ее не обмануть. И мы понятия не имеем, удалось ли ей обчистить Таму Монтецуму. – Если удалось, то только случайно. Мисс Монтецума старше, хитрее, крепче, опытнее, кровожаднее и смертоноснее любой танферской крысы.

Поиски пропавшей любовницы босса велись ребятами Маренго по сей день. Орлы Норт-Энглиша маячили на каждом углу. Он им сказал, что Тама, – шпионка и что ночь длинных ножей провалилась из-за нее. Если в конце концов выяснится, что это не так, я сильно удивлюсь. Вполне возможно, она не собиралась мешать «дядюшке», но ее дружки-оборотни, естественно, не могли упустить случая насолить вольным сообщникам.

Морли оскалил в ухмылке зубы. По-моему, у него зубов больше, чем у любой из Венейбловых тварей. Наверняка хотел сказать, как огорчатся Тинни и Дин, узнав о моей новой пассии. Но у него хватило ума промолчать. Когда соберусь поквитаться с ним за попугая, это молчание избавит его по крайней мере от одной затрещины.

– Она умна, Гаррет, тут ты прав, – проговорил Дотс. – И хитра, как всякая крыса. Но мы-то с тобой прекрасно знаем, что ум от неожиданностей не убережет. А Пулар Синдж ведать не ведает, что все слухи, которые до нее доходили, – полная туфта.

– Какие слухи? Откуда ей было их узнать, если она прячется от Релианса?

– А, по-твоему, она в подполье ушла? Тогда, конечно, ничего не слышала.

– И почему мне кажется, что вы обстряпываете свои темные делишки за моей спиной?

– Чутье, помноженное на опыт?

– Опять ты? Старый хрыч, что ты со мной делаешь?

– Обеспечиваю твою старость. Но прежде надо избавить тебя от этой ужасной, смертельной болезни.

– Можно глупый вопрос? Какой болезни? Я здоров, как лошадь… Нет, как разумное и приличное существо. Как… как громовый ящер.

– За стенами этого дома считают иначе. Ведь ты не выходил наружу с тех самых пор, как любезничал с миссис Кардонлос.

– Она придет, потому что преклоняется перед тобой, Гаррет, – сказал Морли со смешком. – Потому что не сумеет удержаться от прощального взгляда. Потому что, несмотря на все домыслы, не верит в эту груду плоти, которую ты именуешь своим партнером.

– Это не я, это он сам. По мне, он просто…

– Вау! – Морли подскочил, когда его ущипнули невидимые пальцы. Подскочил – и завис над полом. Груда плоти явно оскорбилась.

Я усмехнулся. Может, предложить ему сделку? Допустим, я уговариваю Покойника перевернуть его вниз ногами и даже опустить на пол, а он соглашается забрать Попку-Дурака.

– Старый хрыч, я по-прежнему ни хрена не соображаю. Ты что, распустил слух, что я при смерти? Если так, зачем мне толпа народа у смертного одра?

– Ты хочешь со всеми попрощаться, – объяснил Морли, висевший над полом задницей кверху, точно гигантская летучая мышь. Похоже, эта поза его нисколько не смущала. – И поэтому пригласил своих друзей.

– Видно, приглашения я сочинял в бреду. Иначе с какой стати мне приглашать Маренго Норт-Энглиша и лейтенанта Нагита и оставить за бортом Плоскомордого, Торнаду и Плеймета?

– Гаррет, все мои способности будут полностью задействованы. Я не смогу следить за мисс Торнадой, которая, безусловно, нуждается в присмотре. Вдобавок твои настоящие друзья в большинстве своем вряд ли откликнулись бы на приглашения.

– Есть над чем задуматься, а, Гаррет? Дружба дружбой…

– Молчал бы, дружок закадычный. Пусть повисит, старина, не отпускай его. Дин, поищи, пожалуйста, палку. Надо поучить мистера Дотса уму-разуму.

Дин, притащивший очередные стулья (судя по виду, он подобрал их в куче мусора на улице), задумчиво поглядел на Морли.

– Кажется, я видел подходящую в погребе. – Чуть ли не впервые за все годы службы у меня он со мной согласился!

– Дин, скоро начнут прибывать гости. Гаррет, подыграй мне.

Морли перевернулся и опустился на пол.

– Надо было напоить его вчера вечером. С похмелья у него и видок был бы соответствующий, а то даже при этом свете он на умирающего не похож. Зато костюмчик отличный, фасона «смерть портным».

– В чем подыграть? Чего ты вообще добиваешься?

– Я хочу отыскать мисс Монтецуму. Полагаю, она по– прежнему в городе. И Пулар Синдж, сдается мне, должна знать, где Монтецума прячется. К твоему сведению, мисс Пулар порвала с Релиансом и потому не могла воспользоваться этим знанием. Надеюсь, мы сумеем договориться на взаимовыгодных условиях. Осталось лишь заманить ее сюда.

Вон оно, значит, как? В голове у меня роилась тысяча вопросов, но задать я не успел ни одного, поскольку начали прибывать гости. Друг за дружкой. Лейтенант Нагит, вырядившийся как на парад, явился под ручку с моей рыжеволосой подружкой. Они о чем-то мило беседовали. Тинни удостоила меня беглого взгляда и едва заметного кивка. Так с умирающим не обращаются.

Разумеется, ее должны были посвятить в планы. Она частенько захаживала в мой дом, так что кого-кого, а Тинни моей мнимой хворью было не одурачить. А раз я оставался в стороне от заговора, то меня можно бессовестно изводить. Отсюда и Нагит взялся.

Манвил Гилби прибыл точно в назначенное время, в компании двух прелестниц. Аликс выглядела как обычно – то есть привлекательно. А Никс… Мисс Джорджи Николас превзошла саму себя. Должно быть, вся дорога от дома Вейдеров до моего скромного обиталища выстлана разбитыми мужскими сердцами. Она выглядела так, как, должно быть, враг рода человеческого представлял себе Искушение. И не преминула умильно улыбнуться.

Тинни свернула ко мне, столь резво покинув лейтенанта Нагита, что у того волосы зашевелились, как под порывом ветра.

– Гаррет, рекомендую соблюдать крайнюю осторожность.

– Не учи ученого, старый хрыч. – Тинни подошла вплотную. – Ты просто обворожительна, – выдавил я. В горле у меня вдруг пересохло.

– Не смей пялиться на эту кокетку!

– Ты о ком, куколка моя? А как насчет того фанфарона с эполетами и ранцем за спиной?

– Гаррет, осторожнее.

В чем-то он прав.

– Никс само очарование. Но рядом с тобой, лапушка, и богиня красоты дурнушкой покажется.

– Гораздо лучше.

– Спасибо на добром слове. – Перемирие заключено. Надолго ли? – Что мы тут делаем?

– Спроси у той туши в углу. Я только что выяснил, что, оказывается помираю, а вы приглашены отдать мне последний долг.

– Ты выглядишь подозрительно здоровым, – сообщила Аликс и по-кошачьи выгнула спинку, как бы проверяя мои инстинкты.

– Дамы, прошу вас, не ускоряйте мою кончину. Если так и дальше пойдет, я помру через пять минут.

Тинни сурово посмотрела на Аликс. Та словно не заметила. Может, это у нее привычка последних дней – не замечать того, чего не хочется?

Появилась Белинда. Она тоже позаботилась о своей внешности, хотя во всем черном, как и раньше, смотрелась несколько… потусторонне. Прохладно поздоровавшись со мной, она завела разговор с лейтенантом Нагитом, который с другого конца комнаты пожирал взглядом Никс. И о чем же, мисс Контагью?

Манвил Гилби, очутившись поблизости от меня, сказал:

– Прямо здесь ты, надеюсь, дух не испустишь?

– Навряд ли. Я принял исцеляющее заклинание. Окочурюсь, когда дамы разойдутся по домам, и моя жизнь утратит всякий смысл.

Ближайшая – и самая симпатичная из дам – ткнула меня пальцем под ребра.

Снова пришлось объяснять, что я ни о чем не имею понятия. Гилби озадаченно кивнул.

– Если вдруг тебе полегчает, приходи к нам. Макс хочет, чтоб ты последил за набором новых слуг.

– Чего?

– Он решил уволить всех, кто хоть как-то был замешан в этом деле. И набрать новых, кому можно доверять. Прямо с улицы. Но снова промахнуться ему, естественно, не хочется. Поэтому он просит тебя последить за набором и выяснить подноготную тех, кого мы соберемся нанимать.

Опять двадцать пять.

– Как к этому отнесся Скиббер Кессел? – Племянник Скиббера был тогда на конюшне и пытался прикончить меня.

– Спокойно. Он предан Максу и ненавидит политику. Для него пивоварня – главное в жизни.

– Хорошо, коли так. – Между прочим, искусные пивовары – все равно что художники или поэты. Они тоже творят, и таких высот достигают!

Дин ввел в комнату капитана Блока. А я внезапно заметил, что Морли исчез. Причем не один, а в паре с незамужней обольстительницей и искусительницей.

– Ну не в моем же доме, ты, кобелина!

– Что? – переспросил подошедший Блок. – Знаешь, при слабом здоровье волноваться вредно.

Мои волнения были напрасны. Дверь открылась, и в комнату вошла Никс с попугаем в руках. Морли следовал за нею по пятам и выглядел слегка пришибленно. Неужто хваленое эльфийское обаяние не помогло? Нет, что ни говорите, а чудеса все-таки случаются.

Попка-Дурак, восседая на левом запястье Никс, млел от восторга и потому помалкивал. Интересно, а за ним Покойник сегодня вечером следить будет?

– Пусть Макс назначит срок, – сказал я Гилби. – Я подойду в любой день, все равно заняться больше нечем.

Манвил покосился на Тинни, вздохнул, давая понять, что я безнадежен, и взял у Дина бокал с вином.

– Нам пригодятся твои таланты, – сообщил капитан Блок. – Поправляйся скорее.

– Твоими молитвами, капитан. Как там мои дружки-приятели?

– Не очень. Нам пришлось перевести их в Бледсо, уж больно крепко им досталось. Садлер первым отошел, от ран. Краск тоже преставился, но с посторонней помощью, – Блок поглядел на Белинду. – Любопытная семейка. Надо бы поближе познакомиться.

– Даже не мечтай.

Мисс Контагью усиленно флиртовала с лейтенантом Нагитом.

Покойник, казалось, участия в происходящем не принимал. Притворялся, что спит, но я-то его знаю! Он был на редкость сосредоточен.

– Если я понадоблюсь, найдете меня наверху. Умирающему нужен отдых.

В своей комнате я лег на кровать, заложил руки за голову и начал припоминать по порядку все свои встречи с Маренго Норт-Энглишем. Их было много, но на память я не жалуюсь.

110

– По соседству появились крысюки.

Я подпрыгнул. Должно быть, задремал. Что-то внизу тихо: вечеринка Покойника в оргию пока не перетекла. Слишком многие пришли на нее со своими тайными планами, нет чтобы расслабиться и получать удовольствие; мало того, все они были уверены, что пригласил их именно я и наверняка с некой целью, которую до сих пор гнусно скрываю. Даже Морли искренне верит, что вечеринка – моя идея.

– Я не могу проникнуть в мозг крысы без того, чтобы меня не засекли, но я улавливаю присутствие по крайней мере трех существ, и все они интересуются нашим домом. Допускаю, что один мозг принадлежит Пулар Синдж, а два других – ее собратьям по бунту против их Дядюшки.

У крысюков заведено именовать больших боссов Дядюшками – наверное, потому, что те, подобно Релиансу, относятся к ним как к своим племянникам и племянницам, строго, но справедливо.

Я не стал уточнять, откуда Покойник узнал, что Синдж обзавелась приятелями. Все и так ясно. Кто-то должен был помогать ей скрываться, приносить еду, сообщать новости и предупреждать об опасности. Могу поручиться, один из этих собратьев – Фенибро. Хотя нет, Релианс тоже бы его первым заподозрил; следовательно, такая умница, как Синдж, не стала бы ему доверяться.

– Перестань фантазировать и спускайся к гостям.

– А на что они мне сдались? Это ведь твои гости, старый хрыч.

– Спускайся, Гаррет. Твое присутствие необходимо.

Ну ладно, раз так, тогда спущусь.

Я проскользнул в комнату Покойника, незаметно, как слуга, к которому все привыкли и которого считают членом семьи. По дороге успел еще подергать дверь кабинета и убедиться, что она заперта. Когда захочет, Дин справляется со всеми обязанностями. Беда в том, что желание на него нападает крайне редко.

Вечеринка была в разгаре, но физиономии бить еще не начали. Дин убрал угощение и разломал свой импровизированный стол, освободив место.

Надо признать, у Покойника получается лучше моего. Сидят давно, а отрубиться никто не отрубился. Пока.

Я прислонился к стенке и стал наблюдать. Вскоре меня заметили.

– Ты в порядке? – заботливо осведомилась разгоряченная Тинни.

– Угу. Полежал, подумал.

– Помогло?

– Да как сказать? Что-то у меня не сходится.

Некоторое время спустя Манвил Гилби сообщил, что ему жизненно необходимо вернуться в особняк Вейдеров, и увлек за собой двух погрустневших девиц. Аликс и Никс получили прощальную порцию комплиментов от своих кавалеров – лейтенанта Нагита и Морли Дотса соответственно. По-моему, еще чуть-чуть – и игра зашла бы слишком далеко. Даже Белинда удостоилась мужского интереса: украдкой к ней присматривался капитан Блок, а в открытую ее осаждал до своего ухода великолепный Манвил Гилби (вместо того чтоб за вверенными ему дамами приглядывать!). Короче, вечеринка более или менее удалась, хотя бедный старый больной Гаррет так и не удосужился откинуть копыта. Она могла бы продолжаться и продолжаться, когда бы не Покойник, внезапно утративший всякий интерес к происходящему.

Назавтра все наши гости будут ломать головы, вспоминая, а что же, собственно, было. И в потере памяти станут обвинять меня. Как всегда.

На прощание я снова предложил Никс забрать с собой попугая. Она снова отказалась, а когда я скорчил рожу, прибавила заговорщицки:

– Приноси его, когда на огонек заглянешь, – и лукаво подмигнула. Тинни, отошедшая было подлить себе чайку, почуяла угрозу и поспешила вернуться, на всех парусах, зловеще цокая каблучками.

Морли, слышавший, как я пытался впарить Никс Попку-Дурака, прочел мне лекцию о том, что попугаи зачастую живут гораздо дольше людей.

– Забавно, правда?

– Да уж, – буркнул я. – Навести меня через пятьдесят лет в «Райских вратах», мы там будем вместе с этим пернатым клоуном. – К тому времени, благодаря этой милой пташке и своим так называемым друзьям, я сделаюсь брюзгливее Медфорда Шейла в его наипаскуднейшем настроении. – И рыжеволосая пожилая дама будет каждый день приходить к воротам – на случай, если мне начнет там нравиться или я возомню, что жизнь прекрасна.

– Гаррет, не позорь меня, – предупредила Тинни. – Мне двадцать шесть, самый лучший возраст, и стареть я не собираюсь.

Ух ты, призналась, сколько ей на самом деле! Обычно она скидывала себе лет пять-шесть. И выглядела никак не старше.

Свадьба на крови

– Рад слышать. Может, и со мной секретом своего снадобья поделишься? Манвил, погоди. Спроси Макса, не заметил ли он чего-то необычного в поведении Норт-Энглиша. И сам поразмысли на досуге. Если что вспомнишь или узнаешь, сразу сообщи, ладно?

– Что у тебя на уме? – Гилби прищурился.

© Серова М.С., 2025

– Да так… Пчела под рубаху залетела и покоя не дает. На восемьдесят процентов уверен, что ошибаюсь. Но меня грызет одна мысль. В поведении Маренго должно быть что-то этакое, однако сам я вспоминаю только одно: что он без задержки заплатил мой гонорар. И даже не вякнул.

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2025

Продолжая хмуриться, Гилби утвердительно кивнул и повел – чуть ли не силком поволок – Аликс и Никс к двери.

* * *

Я повернулся к бравому лейтенанту Нагиту.

– Слыхал, лейтенант? Ты все время со своим боссом общаешься. Ничего необычного не замечал?

– Догадываюсь, куда ты клонишь, Гаррет. Пустышка. – Но в его голосе не было убежденности. Нагит будто сомневался в своих словах. – Знаешь, с тех пор, как он едва разминулся с костлявой, босс стал какой-то… ну, возвышенный, что ли… Все о душе толкует…

– Ясно. С народом он чаще теперь общается?

– Нет. Но я вижусь с ним каждый день. Долг службы.

– Толли нашли? Того мертвяка опознали?

– Нет и нет. Ладно, бывай. – Нагит ушел, мрачно качая головой.

Остались только Морли, Тинни и Белинда. Мисс Контагью несказанно удивилась, когда я вышел проводить ее. Подкатил ее экипаж. Прежде чем сесть, она с подозрением поглядела на меня.

– Ты знала, что здесь опасно, – сообщил я с идиотской улыбкой. – Иначе бы не приехала.

Это ей польстило. Она усмехнулась, порывисто обняла меня – Тинни надула губки – и укатила прочь.

– Вдвоем уехали? – спросил Морли, когда я вернулся.

– Нет. Нагит достаточно умен, чтобы не соваться в пасть крокодилу. Он и Гилби, верно, догонять не стал, хотя им по дороге.

Глава 1

– Гаррет, пора заканчивать. Мне нужно, чтобы ты удалил капитана Блока.

Сознание медленно, словно нехотя, возвращалось ко мне. Я попыталась открыть глаза, но с первого раза у меня ничего не получилось. Точнее, получилось, но только наполовину. Веки, тяжелые, как будто бы к ним привязали чугунные гири, приподнялись и снова опустились. Во рту был какой-то металлический привкус.

– Проклятие! Я совсем про него забыл!

Я предприняла еще одну попытку открыть глаза, и на этот раз у меня получилось. Теперь надо бы сесть. Я перешла в вертикальное положение и поняла, что до сих пор лежала на низенькой кушетке.

Главный стражник забился в уголок и сидел себе тихонечко, надеясь, видимо, что про него никто не вспомнит. Не на тех напал. Кстати, мой нудный напарник уж теперь-то наверняка заглянул к нему в мозг; у Покойника в достатке опыта и таланта, чтоб свести разрозненные факты из головы капитана в единое целое.

– Наконец– то хоть капля уважения. Так что с Блоком?

Я обвела взглядом помещение, в котором находилась: бархатные портьеры вишневого цвета, золотистый узор на стенах, ковер с длинным пушистым ворсом. Убранство дополняла мебель из ценных пород древесины: стулья, кресла, столики и этажерки, а также резные банкетки, пуфики и еще какие-то предметы интерьера, кажется, большие вазы, напоминающие греческие амфоры.

– Погоди две минуты. А как насчет Дотса и Тинни?

– Таня!

– Мистер Дотс может нам пригодиться. Пулар Синдж не единственная, кто наблюдает за нашим домом. Правда, я пока никого не обнаружил – но лишь потому, что не искал.

Я обернулась на этот возглас и увидела двух девушек, с которыми познакомилась… Кстати, где же мы познакомились?

Да, братец Релвей уж точно давным-давно ушки навострил и своих шпионов вокруг понасажал.

– Надеюсь, до кровопролития не дойдет.

Я тряхнула головой, и это движение словно вернуло мне память. Да, точно, в доме Ольги. Когда я пришла к ней, то эти две девушки – Маргарита и Вероника – уже сидели в гостиной Ольги.

– Все зависит от того, насколько стороны заинтересованы в поимке Пулар Синдж и Тамы Монтецумы. А! Мисс Пулар набралась храбрости и приближается к двери. Советую принять ее на кухне. Мисс Тейт и мистер Дотс останутся со мной, я их попрошу.

– Таня! Наконец-то ты пришла в себя! – воскликнула Вероника.

– А Дин?

На вид девушке можно было дать лет девятнадцать-двадцать. Невысокого роста, светловолосая, с кукольными чертами лица и изящной фигуркой Вероника присела рядом со мной.

– Он откроет дверь. Если на порог выйдешь ты, Синдж испугается; ведь она считает, что ты болен.

– А мы уже было подумали, что…

– Ты все это затеял для того, чтобы завлечь ее?

С другой стороны ко мне подсела еще одна девушка. Насколько я запомнила, ее звали Маргарита. В отличие от Вероники, Маргарита выглядела чуть старше, ей, наверное, было двадцать два.

– Не только. Представь себе гобелен. Пулар Синдж – последняя нить в его вышивке.

Маргарита пригладила свои рыжие кудри, которые обрамляли ее лицо, и обеспокоенно спросила меня:

– Как ты себя чувствуешь? Ты так долго была в «отключке», что мы с Никой уже подумали, что эта ведьма отравила тебя насмерть!

– Ты выяснил что-нибудь полезное, пока я был наверху? – Дайте мне пару-тройку фактов, и я вам состряпаю какую угодно версию.

– Да нормально со мной все, только пить очень хочется. Однако сейчас я уже, пожалуй, не рискну, – ответила я и тут же спросила: – А где мы находимся, вы знаете?

– А черт его знает! Но явно не в доме этой подлой Ольги! Надо же было так попасться! – со злостью выкрикнула Маргарита.

– И не говори! – поддержала ее Вероника. – Ух что я сделаю с этой ведьмой, как только мы выберемся отсюда! Будет знать, как похищать людей!

– Достаточно.

Теперь я все вспомнила. Да, все было очень хорошо, просто прекрасно. Я благополучно закончила очередное расследование, получила свой гонорар, да еще и премию от заказчика. И вот на радостях решила совершить путешествие на Ямайку. Моя бабушка рассказывала мне, что во времена ее молодости была очень популярна песня про этот остров в Карибском море. Она так и называлась – «Ямайка». А исполнял ее знаменитый итальянский певец Робертино Лоретти. Бабушка мечтала когда-нибудь побывать на Ямайке, но в ее время это было нереально. Зато я могу позволить себе посетить воспетый Лоретти остров, что я и сделала.

Поначалу все было замечательно: тропическая природа, экзотическая кухня, экскурсии по местным достопримечательностям и первоклассный отель с таким же обслуживанием. Но вот надо же такому случиться! В небольшом магазинчике я встретила женщину лет тридцати пяти по имени Ольга. Она почему-то сразу же признала во мне русскую. Как оказалось, Ольга тоже приехала из России, здесь у нее свой бизнес. Правда, какой именно, она так и не сказала.

– То есть делиться отказываешься?

Ольга призналась, что очень скучает по родине и пользуется любым случаем, чтобы поговорить с соотечественниками. Она так просила меня посетить ее дом, что я, не подозревая ничего дурного, согласилась.

Когда я, миновав симпатичный дворик, вошла в просторную гостиную, то там уже находились еще две девушки – Маргарита и Вероника. Как выяснилось из дальнейшего разговора, девушки были подругами.

– Пока в этом нет необходимости. Синдж стоит у двери. Скоро она постучит. Иди на кухню.

– Таня, так она тебе тоже сказала, что скучает по России и хочет узнать, как там сейчас? – спросила меня Маргарита.

– А как же те, кто следит за домом? Разве они ее не заметят, если уже не заметили?