Был ли я удивлен? По правде говоря, не очень.

Изучив унылый, безликий фасад, я пришел к выводу, что он оставался таким же унылым и безликим, как и раньше. И вдобавок негостеприимным.

Я побродил некоторое время по округе, и ни одна душа не остановила меня. Решив дальше не испытывать судьбу, я удалился.

На половине пути к заведению Морли я обнаружил, что у меня вновь появился «хвост». Неуклюжий недоумок опять брел следом. Что на это скажешь? Может быть, он все-таки кое-что соображает?

* * *

Я вошел в зал. Там сидели два моих лучших друга – Морли Дотс и Плоскомордый Тарп – и глазели на мою свежую любовь.

– Чэстити! Что может такая славная девушка делать в подобном заведении?

Морли одарил меня мрачным взглядом. Такой взгляд он приобрел не для своих жертв, а для тех, кто позволял себе усомниться, что его таверна – воплощенный в миниатюре рай эпикурейцев. Плоскомордый осклабился. Это был огромный, могучий увалень. Я заметил, что у него не хватает еще одного зуба.

– Я проверяю вашу надежность, – ответила Чэстити.

– Не принимайте на веру ни одного слова этих парней. Особенно того, которого зовут Морли. Он ни за что не скажет правды, если можно соврать. Спросите у его жены и семнадцати неухоженных ребятишек.

Морли продемонстрировал мне две сотни остроконечных зубов. Он выглядел польщенным. Ухмылка Плоскомордого стала еще шире. Его зубы смахивали на широкие лопаты желтого и зеленого цвета.

Похоже, эти люди прекрасно проводят здесь время.

Усевшись, я прокричал:

– Рохля! Доставь мне немного яблочного сока. У меня какой-то неприятный привкус во рту, словно я жевал подошву.

Дотс и Тарп продолжали скалиться. Стручок доставил мой напиток и хлопнул сосуд на стол передо мной, не отрывая взгляда от леди-доктора. Я вполне одобрял вкусы парнишки. Она действительно великолепно смотрелась.

– Вы не ответили на мой вопрос, – обратился я к Чэс.

– Почему я здесь? Мистер Тарп предложил подкрепиться перед тем, как мы отправимся в больницу.

– Мы? В Бледсо?

Мистер Тарп испытывал к Бледсо слепую, но лютую ненависть. Мистер Тарп имел честь родиться в Бледсо и полагался на медицинские услуги этого богоугодного заведения всю жизнь, за исключением службы в армии, где он впервые узнал, что такое настоящее лечение. Я не мог представить, как Плоскомордый может согласиться добровольно приблизиться к этому месту.

Многие люди предпочитают самостоятельно одолевать все болезни, но не отправляться в больницу Бледсо, которая заслуженно считается вратами смерти.

– Я ее телохранитель, – сообщил мне Плоскомордый.

– Что? Но я полагал…

– Я видела вашу подругу, – улыбнулась Чэстити. Мои лучшие друзья захихикали.

– Мою подругу? Странно. Неужели она не согласилась на работу?

– Отослала ее ко мне, – заявил Тарп. Над этим следовало хорошенько подумать.

– А где твои дружки, Гаррет? – спросил Морли.

– Дома. Ухаживают за Попкой-Дураком. Надеюсь, жарят его на медленном огне. Но почему ты спрашиваешь?

– Идут разговоры, что ваша троица намеревалась разбомбить лавку каких-то гомиков на Западной стороне.

Я помрачнел. Странно, что об этом стало известно так быстро.

– Я всего-навсего хотел проработать одну версию по делу Эмеральд и даже особо не давил на ребят.

Я рассказал им о визите к Виксону и Уайту. По мере повествования Морли мрачнел все сильнее и сильнее. Он дал мне договорить, но как только я закончил, спросил:

– Ты уверен, что это была старинная копия одного из томов «Вороны не остались голодными»?

– Да. «Яростные клинки». Ты знаешь что-то чакое, что не известно мне?

– Ты помнишь, о чем там идет речь?

– Я читал книгу.

– Это меня нисколько не удивляет, – ухмыльнулся он, видимо, припоминая сложности в моих отношениях с Линдой Ли. – Раз читал, наверное, помнишь, что происходит в самом конце. Орлу за восемьдесят, он еще вполне бодр, хотя постепенно слепнет. Женщины начинают донимать его, вероятно, стараясь рассчитаться за те пакости, которые он им творил раньше. Когда его проняло, он забрал пару рабов, все сокровища, что накопил за семьдесят лет, и куда-то свалил. Через несколько дней он возвращается в одиночестве с пустыми руками и никому не говорит, что произошло с рабами и сокровищами.

– Ну и что?

– Да то, что любители поискать клады, собравшись вместе, больше всего треплются о «кладе Орла». Согласно одному из мифов, ключ к обнаружению хранилища можно найти в ранних вариантах «Воронов». Легенды гласят, что переписчики обнаружили сокровище, создав всего лишь первые пять экземпляров, но перебили один другого, прежде чем успели клад откопать.

В устах Морли история человеческой жадности и предательства выглядела столь же отвратительно, как и похождения самого Орла.

По правде говоря, рассказ Морли не стоил и бумаги, на которой его можно было бы записать. Я не придал бы ему никакого значения, если бы не заметил столь знакомого блеска в глазах рассказчика. Я понял: он взволнован и верит в то, что говорит. Сейчас он думает о том, чтобы самостоятельно нанести визит Виксону и Уайту, без всякой связи с моим делом.

– Во втором томе? – спросил я в надежде остудить его пыл. – Но почему именно в нем? Ведь Орел схоронил сокровища лишь к концу третьего.

Морли, улыбнувшись, пожал плечами. Бедный глуповатый Гаррет не замечает очевидного. Чэстити бросила на нас странный взгляд. Она понимала, что что-то происходит, но не знала – что именно.

– Наверное, ты прав, – сказал Морли, явно чтобы ввести всех в заблуждение.

Ему было известно нечто такое, о чем он не желал распространяться. Как и все, с кем мне довелось общаться в последнее время. Я, в свою очередь, пожал плечами:

– Я намерен навестить дом Мэгги Дженн. Не хочешь пойти со мной?

– Почему бы и нет?

Плоскомордый тоже выразил свое согласие. Он взирал на меня с большим подозрением, но вопросов задавать не стал. Незачем вводить Чэстити в курс дела во всех деталях. Особенно помня, что у нее друзья в Гвардии.

Час видела, что мы исключаем ее из игры. Девице это не нравилось, но она понимала, что все равно ничего от нас не узнает.

– Вы знакомы с Грэнджем Кливером? – спросил я ее. – Он появляется когда-нибудь в Бледсо?

– Я иногда встречаю его, правда, реже, чем раньше. Он член Совета попечителей. Члены Совета появляются время от времени, чтобы продемонстрировать свое значение.

– Понимаю. Каковы его функции в Совете?

– Не знаю. Я ведь всего-навсего платный ординатор и не возношусь в такие выси.

Морли не терпелось вступить в разговор, что он и не преминул сделать:

– Как Кливер сейчас выглядит? Он обычно выступает в гриме, и только самым близким друзьям известна его подлинная наружность.

Чэстити недоуменно спросила:

– Какой ему смысл гримироваться? Таких коротышек среди мужчин сыскать трудно.

– Он не всегда выступал мужчиной. Он мог прикинуться и гномом, если желал.

– Или эльфом, – высказал я предположение.

– Никогда не существовало эльфа столь отвратительного вида, Гаррет, – рассвирепел Морли. – А если такой и появлялся на свет, то не выходил живым из колыбели.

Я припомнил того типа в пакгаузе. Несколько феминизированный, но вовсе не безобразный. Просто какой-то несчастной девочке по иронии судьбы достался не тот водопроводный кран.

– Не могли бы вы обрисовать его нам, Чэстити? Сказать что-то еще, помимо того, что он коротышка. Она постаралась изо всех сил.

– Достаточно. Это тот самый парень, Морли. Морли раздраженно заворчал. Чэстити вновь одарила нас изумленным взглядом.

– Все объясним позже, – пообещал я. Интересно, что связывает Морли с Дождевиком? Морли вел несколько своих собственных войн. Я оставался от них в стороне, считая, что лучше не быть в курсе всех подробностей. Если потребуется моя помощь, Морли сам расскажет все, что мне нужно знать.

Впрочем, будем держать ухо востро. Бывало, что иногда он выжидал слишком долго.

– Так ты идешь или нет? – раздраженно спросил он.

– Встретимся позже, – сказал я, обращаясь к Чэс.

– Обещания, обещания…

Плоскомордый бросил на меня взгляд, давая понять, что он станет хорошенько присматривать за ней. Тарп хотел дать обещание, потому что в прошлом числил за собой серьезный грех. В свое время я поручил ему охранять женщину, и он провалил дело. Женщина умерла. То, что при этом он истребил орду головорезов и едва не погиб сам, для Плоскомордого значения не имело. Главным для него оставалась его вина. И не было способа переубедить его.

Более надежной охраны, чем Плоскомордый, для Чэстити просто не существовало.

38

– Послушай, Гаррет, перестань тупо улыбаться с остекленевшим взглядом и поделись со мной своими планами.

– Ревность, Морли. Вульгарная ревность. – Я прогнал с лица улыбку. – Предполагаю прибегнуть к методу, ставшему известным благодаря Морли Дотсу.

Мы приближались к Холму и вскоре должны были оказаться на патрулируемой территории. Морли прав, пора перестать ухмыляться, предаваясь мечтам об очаровательной блондинке. Головорезы из охраны не проявят снисхождения даже к самым счастливым на вид чужакам.

– Метод Дотса? Осмелюсь спросить, в чем его суть?

– Тебе как изобретателю метода следовало бы это знать в первую очередь. Его суть – «при вперед и плюй на свидетелей».

– Я применил этот способ только один раз, в полночь, во время грозы. Типичное для тебя преувеличение.

Я не удостоил ответом этот жалкий протест:

– За всеми домами идет проулок. Его используют торговцы для доставки товаров и крысюки для вывоза мусора.

– Вывоза мусора?

– Первый раз слышишь? Да, это так. Проезд гораздо чище, чем улица перед фасадами. Держу пари, ничего подобного тебе видеть не доводилось.

– По-моему, это крайне непатриотично.

– Совершенно не по-карентийски. Сплошной кошмар.

– Чистота улиц – заговор против страны. Он все время пытался уязвить меня, видимо, потому, что между мной и Чэстити установилась прочная духовная близость.

– Твое заявление о жене и ребятишках – грязный ход, – сказал, оглядываясь, Морли.

– Не спорю. Но ты злишься только потому, что не сделал его раньше меня. Они все еще тащатся за нами?

– Возможно, ты и прав. Девочка стоит парочки трюков такого рода. Да, они еще здесь. Взвод потенциальных свидетелей. На этот раз ты имеешь дело с классной леди, Гаррет. Не веди дело так, как вел его с Тинни и Майей. – И, прежде чем я успел запротестовать, он добавил: – Ты их просто притягиваешь, не правда ли?

– Кого их?

– Как ты говоришь, «сплошные кошмары».

– Не смею спорить. Но в данном случае кошмар состоит только в том, что все события не имеют смысла, а не в том, что приходится иметь дело с ребятами, сходящими с небес, или с типами, продолжающими убивать после того, как их не только прикончили, но и кремировали. Пока мы здесь еще не встретили «меняющих форму» или вампиров, мечтающих вонзить клыки в чью-либо шею.

– Но и в этом деле тоже витает оккультный дух.

– Думаю, этот дух был сознательно подпущен Кливером. Скорее всего он и удерживает девочку. Оккультная чепуха затеяна для того, чтобы сбить Мэгги с толку.

– Тем не менее ты дело не бросаешь. Я немного подумал:

– Пока нет. Теперь относительно тех, кто плетется за нами. Интересно проследить, как каждый из них поступит, выяснив, куда мы направляемся.

Мы уже находились на Холме и изо всех сил прикидывались честными обывателями. Всегда действуйте так, словно вы имеете право находиться в данном месте, и на вас никто не обратит внимания. Даже здесь, на Холме, основная масса пешеходов пребывает вполне законно, и местные стражники не смеют набрасываться на всех и каждого.

– Когда-нибудь эти клоуны, припомнив, чему их учили в армии, установят контрольно-пропускные пункты и введут специальные пропуска.

– Этому не бывать, – фыркнул Морли. (Он был крайне низкого мнения об охранниках с Холма.) – Здешние обыватели не допустят ни малейшего неудобства для себя.

– Скорее всего ты прав. Он затронул самое больное место в организации безопасности граждан. Требования безопасности входят в противоречие с личным удобством охраняемых.

– Если ты, Гаррет, полагаешь, что все, кто за нами плетется, непорядочные люди, ты серьезно заблуждаешься. Среди них есть и те, кто посвятил себя служению обществу.

Я хотел запротестовать, но он тут же добавил:

– Кое-кто из них может служить в тайной полиции.

Тайная полиция с недавнего времени стала головной болью уголовного мира Танфера. Но Морли, существо весьма пластичное, сумел быстро сориентироваться в новой обстановке.

– Не исключено.

Однако в глубине души я не верил в это. Представители Гвардии, включая агентов Шустера, не вели бы себя столь застенчиво.

– Кстати, твоя подружка Торнада может иметь контакты с тайной полицией.

– Вполне возможно, если она извлекает из этого прибыль.

Проклятие! Интересно, способна ли она за деньги предать человека, настолько ей близкого, что его с некоторой натяжкой можно назвать другом? Пугающая перспектива. По крайней мере я не мог однозначно ответить на этот вопрос.

– Однажды ты дал мне совет не связываться с женщинами более безумными, чем я сам.

– И оказался прав. Разве не так?

– О да.

Мы свернули в проезд, идущий вдоль задней стены дома Мэгги Дженн. Ветер удачи наполнял наши паруса. Мы не встретили ни одной патрульной группы, значит, с официальной точки зрения нас на Холме не было.

– Будь осторожен с Торнадой, Гаррет. Она более безумна, чем ты. – Уставившись на неправдоподобно чистую мостовую, он закончил: – Хотя и ненамного. Смотри, как все убрано. И каждому позволяется здесь ходить. – Он фыркнул, не веря в заносчивую самоуверенность здешних обитателей. Ни один человек из живущих на Холме, как бы высоко он ни забрался, не застрахован от опасности. Великие колдуны и чародеи, штурмлорды, повелители огня, не говоря о рядовых графах и герцогах, тоже становились жертвами грабежей.

– Что до Торнады, я начну беспокоиться позже. Сейчас нам надо проникнуть в дом до появления зрителей. Через эту штуку. – Я указал на невысокий каменный балкон, с которого сбрасывали мусор. Крысюки размещали свои ящики прямо под ним, и туда отправлялись все домашние отходы.

Точно такие же балконы были видны на всех домах вдоль проезда.

– Надеюсь, они построены в целях поддержания чистоты, а не в качестве убежища для сторожевых псов, – пробормотал Морли.

– Иными словами, ты надеешься, что эти архитектурные излишества сооружены специально для нас.

Морли фыркнул, высоко подпрыгнул, ухватился за край балкона, подтянулся и перебрался через ограждение. Вскрыв хилый дверной замок, он перегнулся через перила помочь мне забраться. Балкон угрожающе скрипнул, и я, извиваясь как ящерица, поспешил перелезть через кованую ограду. Еще мгновение, и мы, укрывшись в помещении, прильнули к узкому, похожему на амбразуру окну – посмотреть, где же свидетели. Прошло не меньше минуты, прежде чем преследователи возникли в нашем поле зрения.

Морли саркастически хмыкнул.

– Пока лишь Торнада, – сказал я.

– Интересно, где она добывает свои наряды?

– Если бы я знал, своими руками удавил бы портного. Ее прикид – вызов не только обществу, но и всем божественным законам.

– Хорошо, мы на месте. Что же мы ищем?

– Откуда я знаю, черт побери! Все что угодно. Происходящее лишено всякого смысла, если считать, что передо мной стоит скромная задача разыскать пропавшую девушку. Я вовсе не должен был вступать в драку, попадать в психушку… Уверен, Мэгги Дженн преследовала совсем иную цель, нанимая меня. Поиски Эмеральд всего лишь предлог. – Вот как?

– Возможно, я взялся за дело только потому, что меня заинтриговала Торнада, желающая проследить за Мэгги. Она полагала, что Мэгги собирается замочить кого-то моими руками.

– И теперь ты думаешь, что Торнада, вероятно, была права и весь смысл затеи – столкнуть лбами тебя и Дождевика.

– Вполне возможно. Я считал, что найду в этом доме ключи к разгадке.

– В таком случае начинаем раскопки, прежде чем Торнада догадается, где мы, и ворвется сюда, проломив стену.

– Точно. Но сначала взглянем, кто еще появился там внизу.

Перед нами промаршировал весь отряд. Морли внимательно изучил соглядатаев. – Вот этот, – заметил я, – настоящий профи.

– Вижу. Нутром чую. Достойный игрок.

– Кто он?

– Хороший вопрос. – Морли выглядел обеспокоенным. – Я его не знаю.

Я тоже заволновался. Можно было без труда вычислить, что Торнада работает на Торнаду или на любого другого, кто ей платит. Кровожадный пират с серьгой в ухе скорее всего проходит по платежным ведомостям Кливера. Но на кого работает этот профи?

Похоже, каждый из наблюдателей знал о присутствии коллег. Их странное поведение, видимо, еще раньше привлекло чье-то внимание, и на горизонте появился отряд головорезов-охранников. Даже Торнада предпочла тут же улизнуть, не провоцируя этих шутов на драку.

– Кончай глазеть и приступай к работе, – ласково посоветовал Морли.

Мы начали изыскания непосредственно с того места, где находились.

39

Мы беседовали шепотом, и очень скоро я начал удивляться, с какой стати. В доме не оказалось никаких следов Мэгги или ее потрясной прислуги.

Едва я успел подумать об этом, как Морли громогласно произнес:

– Здесь, Гаррет, никто не живет. И уже много лет.

Комнаты, которые я миновал во время своего первого визита, оказались заброшенными, и на всем лежал толстый слой пыли.

– Да, декорации были воздвигнуты только для того, чтобы разыграть передо мной спектакль.

– Теперь попытайся сообразить, зачем?

– Мы здесь именно для этого. Если, конечно, Торнада не была права с самого начала.

Продолжая путь, мы снова и снова натыкались на запыленные комнаты с покрытой чехлами мебелью.

– Антикварные вещи, – заметил Морли.

Мой друг разыгрывал невозмутимость, но я чувствовал, как сильно он разочарован. Увы, он не обнаружил ни одной мало-мальски ценной вещи, которую можно было бы без труда уволочь. Наверное, сейчас Морли размышляет, не вынести ли хотя бы часть мебели.

У нас была масса времени, и мы в конце концов напали на спальню, которую я в тот раз не видел и которой явно пользовались.

– Здесь обитала женщина, не страдающая от избытка чистоплотности, – заметил Морли.

И никто, очевидно, не убирал за нее – остатки еды на столе успели покрыться зеленым мхом плесени.

– Держу пари, эти объедки появились здесь еще до твоего визита. Давай-ка обыщем эту комнату более тщательно.

Я саркастически хмыкнул. Тоже мне – гений.

Через минуту я услышал:

– Гаррет…

– Да?

– Взгляни-ка на это.

«Это» ввергло меня в шок. «Это» оказалось женским париком из рыжих волос – настолько похожих на волосы Мэгги, что в первое мгновение у меня зародилось ужасное подозрение.

– Что это, Гаррет?

– Что – что?

– Да этот звук. Как будто тебя ткнули раскаленной кочергой.

– Я просто пытался представить, как выглядит Мэгги без волос. – Я взял в руки парик с таким чувством, словно это была отрубленная голова врага.

– Давай, давай выкладывай, не стесняйся.

– Понимаешь, в чем дело! Если взять такой парик, схватить Дождевика и натянуть его ему на черепушку, то вместо говнюка получится милашка, которая подрядила меня найти ее девочку – конечно, если говнюка одеть в женское платье. Принять этого типа за красотку, которая откровенно соблазняла меня…

Морли ухмыльнулся, потом фыркнул, затем откровенно расхохотался.

– Хо! Хо! Может получиться самая классная история из всех историй про Гаррета. Народ сразу бы забыл пустячок со старушкой и ее кошечкой. – Щелкнув в восторге пальцами, он снова осклабился. – Держу пари, Торнада все знала с самого начала. По меньшей мере подозревала. Может, она как раз и хотела прояснить картину, послав к Мэгги Гаррета. Ведь у него есть подход к рыжим. Дело может далеко зайти, если Гаррет убедит рыженькую присесть к нему на колени. Признаться, Торнада здорово выросла в моих глазах, – не унимался Морли. – Даже я не смог бы изобрести такого прикола.

– Ты вечно все усложняешь, – запротестовал я. – Торнада вовсе так не думала! – Я живо представил ход своих возможных действий (как знатока женских сердец) с Мэгги Дженн, доведшей меня до белого каления.

Я еще раз изучил парик – он полностью совпадал со стилем прически и цветом волос прекрасной Мэгги.

– Ну теперь-то ты, надеюсь, все понял? – спросил Морли таким тоном, словно не я первым высказал эту идею. – Грэндж Кливер натянул парик и облапошил тебя на тысячу процентов. – Может быть – да, а может быть, и нет. Допустим, он сделал это. Предположим для пользы дискуссии, что он и есть Мэгги Дженн, которая меня наняла. Не будем обращать внимания, что события все больше и больше теряют смысл. Не станем искать объяснений, почему, попытаемся выяснить, чего на самом деле желает мой наниматель, будь этот наниматель «он», «она» или «оно».

– Не будь таким обидчивым, Гаррет. – Он все еще старался подавить смешок.

– Вопросы, Морли, вопросы. Я получил прекрасный задаток. Спрашивается, почему?

– Допустим, ты должен сделать именно то, для чего тебя наняли, – найти девчонку. Когда думаешь об этой неразберихе, мысль, что Мэгги Дженн вовсе не Мэгги Дженн, приобретает все большую весомость.

– Почему?

– Подумай сам. Если она – переодетый Кливер, то подтверждается сказанное об этой женщине первоклассным экспертом и снимаются все противоречия.

– Я понял это сразу, как только ты начал размахивать париком перед моей физиономией. Подлинная Мэгги Дженн, как ты и предполагал, вероятно, расслабляется на своем острове, не подозревая, что тем временем старинный дружок по имени Грэндж Кливер занимается тем, что бросает тень на ее репутацию.

– Остается лишь догадываться, насколько часто он пользовался этим трюком в старое доброе время. Когда она имела связь с кронпринцем.

– Если ты думаешь, что он связывался с самим принцем, то ошибаешься. Принц совершенно определенно предпочитал женщин, больше того – не терпел тех из них, кто заставлял его ждать. Кронпринц имел связь с подлинной Мэгги Дженн.

– А тем временем фальшивая Мэгги болталась поблизости, выискивая подходящие объекты для Дождевика.

– Кто-то сказал мне, что Кливер – ее брат. Быть может, они близнецы?

– И он был сутенером своей сестры?

– Ты так говоришь, будто никогда не слышал, как братья отправляют на панель своих сестер…

– Ты прав. Я на секунду забылся. Не следует забывать, до каких низостей можете опуститься вы – человеческие существа.

– У нас осталось еще несколько комнат.

Мне вовсе не хотелось вступать в дискуссию и объяснять, что поступки людей иногда бывают вынужденными. Морли мне все равно не переубедить – он в принципе крайне низкого мнения обо всей человеческой породе.

Если поступок вынужден, я всегда смогу его понять и не стану осуждать. Но мне отвратительны те, что продают своих сестер, дочерей или жен, лишь бы не трудиться самим.

– Тебе придется терпеть меня, Морли.

– Терплю, Гаррет, терплю. Так же, как и всех остальных особей твоего вида. Хочешь не хочешь, именно они воплощают в себе настоящее и будущее нашего мира. Все остальные вынуждены искать себе нишу для существования. Если они этого не сделают, время промчится мимо них.

– Браво! – зааплодировал я. – В Морли проснулась мудрость, и ему осталось лишь избираться в городской совет.

– Для этого в моих жилах течет слишком мало человеческой крови. И вдобавок у меня нет времени.

Я был потрясен. Мое шутливое замечание воспринято вполне серьезно. Подумать только: Морли Дотс – костолом и убийца – член городского совета, олдермен!

Впрочем, не исключено, что время для этого уже созрело. Думаю, даже Попка-Дурак был бы не хуже других, окажись он на месте некомпетентных ворюг и полоумных идиотов, заседающих в совете.

Танфер считается городом людей в человеческом королевстве Карента. Так, во всяком случае, гласят все первоначальные договоры. Это, в свою очередь, значит, что управление в стране осуществляется людьми, кроме особых случаев или отдельных регионов, специально оговоренных в соглашениях.

Кроме того, Танфер является открытым городом, что означает: представители любой расы, заключившей договор, могут свободно селиться в городе, обладая теми же правами и привилегиями, что и подданные Каренты. При этом теоретически подразумевается и равенство обязанностей.

На практике же разнообразные племена приходили и уходили независимо от наличия договоров и, как правило, не выполняя каких-либо гражданских обязанностей. Кентавры – наиболее яркий пример. Все договоры с ними утратили силу после того, как их племена перешли на сторону Слави Дуралейника. Юридически с тех пор кентавры считаются недружественными иностранцами. Но когда республика Дуралейника приказала долго жить, кентавры вновь заполонили королевство, и никто, кроме экстремистов, не думал протестовать.

Население Танфера на добрую половину состояло из мигрантов-рабочих и постоянно проживающих нечеловеческих существ. Но по мере того как война шла на убыль, все больше людей видели неизбежность экономических перемен и начинали выражать беспокойство засильем иностранцев. Видимо, очень скоро проблема инородцев превратится в центральный вопрос политики различных групп – как уже стала для организации, именующей себя «Зов». В программе «Зова» нет места для экивоков и околичностей. Стратегия организации состоит в том, чтобы убивать чужаков до тех пор, пока оставшиеся в живых не предпочтут убежать самостоятельно.

Меньше всего на свете мне хотелось бы оказаться в центре гадюшника, называемого расовой политикой. Да избавят меня силы неба от политики вообще, как бы она ни пахла.

Мы с Морли ускорили работу. Мы искали наверху, искали внизу. Искали справа, слева, на севере и на юге. Особенно внимательно мы осмотрели апартаменты, якобы принадлежавшие Жюстине Дженн.

– Здесь никто не жил, – объявил Морли. – Все было разыграно.

Пришлось согласиться.

– Думаешь, стоит порыться еще раз? – спросил он.

– Сомневаюсь, что в этом есть смысл. Не желаешь ли спуститься в подвал?

– А ты?

– Я помню, что произошло, когда мы последний раз осматривали подвал. Сейчас я больше склонен забежать в одну лавочку.

– Виксон и Уайт? Отчаянные ребята. Они действительно знали девчонку?

– Они точно знали какую-то девушку, – буркнул я. – Что же до конкретных личностей, то с ними в последнее время происходят странные метаморфозы.

– Отлично сказано. Впрочем, надо откуда-то начинать. Не возражаешь, если я потащусь с тобой?

Ого, похоже, я становлюсь телепатом. Я почему-то заранее знал, что он пожелает пойти со мной.

Вслух же я сказал:

– Если бы не Виксон и Уайт, я вообще начал бы серьезно сомневаться в существовании девицы.

– Некоей девицы, как ты справедливо заметил. А вообще-то не пора ли нам слинять отсюда?

– Мне нравится ход твоих мыслей. Прежде всего мы проверили, на месте ли наблюдатели. Торнада и кровожадный пират торчали внизу, делая вид, что не замечают друг друга.

– Как приятно наблюдать у людей такую завидную взаимную терпимость, – пробормотал я.

– Да, это делает наш мир как-то лучше, – согласился Морли. – Глянь-ка в амбразуру на фасаде и проверь, чем занимается гений сыска.

Я последовал его совету и прильнул к окну-щели.

Профи решил, что мы выйдем из парадной двери, сделав вид, что живем здесь. Во всяком случае, он поступил бы именно так. Теперь парень топтался неподалеку.

И никаких следов придурковатого наблюдателя.

Любопытно.

Морли хихикнул:

– Интересно, как долго они станут ждать, если не будут знать, что мы уже смылись?

– Но как?

– Крыша. Теперь хихикнул я:

– По-моему, стоит. Рискнем?

– Мы даже могли бы напустить на них охранников. – Нет. Нет. Я вовсе не желаю всю оставшуюся жизнь оглядываться, опасаясь мести Торнады.

– Ты прав. Пошли.

И мы двинулись. Все складывалось как нельзя лучше. Единственный люк открывался вовнутрь, а крыши оказались плоскими.

40

Мы проверили три водосточные трубы. Ни одна из них не смогла бы выдержать моего веса.

– Неужели нельзя почаще ремонтировать дома? – ворчал я. – Люди совсем утратили чувство достоинства. Так обращаться с собственностью…

– С другой стороны, можно было бы начать программу сгонки веса с Гаррета, – заявил эльфик, который без труда мог спуститься по любой из трех труб.

Вдобавок во время последней попытки мы привлекли внимание стайки мальчишек. Они решили, что двое взрослых забрались на крышу со злым умыслом. Странные дети! Почему бы им не решить, что мы добронравные кровельщики в поисках работы?

Наш эксперимент заканчивался. Патруль наверняка уже где-то на подходе.

Морли свесился с крыши и подергал очередную водосточную трубу. Орда подростков внимательно наблюдала за его действиями. Я скорчил страшную рожу, но дети не испугались.

– Эта подойдет.

Желая убедиться, я лично подергал трубу. Он прав. Водосток оказался более прочным, чем предыдущие. И все же…

– Нам просто необходимо оказаться внизу, Гаррет.

– Какие могут быть сомнения? Я там наверняка окажусь. Не знаю, правда, из скольких кусков тебе придется меня собирать.

Морли перелез через край крыши, бросив меня на произвол судьбы. Дав ему возможность немного спуститься, я двинулся следом – вес моего тела приходился на другие кронштейны. Я спустился футов на восемь, когда до моих ушей вдруг донеслось вычурное ругательство эльфов. Я решил было, что отдавил ему пальцы.

– Что случилось?

– Зацепился.

Я немного откинулся от стены, чтобы увидеть то, что происходит внизу. Точно. Его рубашка выбилась из брюк и зацепилась за один из кронштейнов, крепящих трубу к стене здания. Пытаясь освободиться, Морли слегка вскарабкался вверх. Но по причине, известной лишь богам, учинившим этот трюк, дело только осложнилось. Я услышал звук рвущейся ткани. Морли снова начал сыпать проклятиями. Он повис на одной руке, стараясь другой отцепить рубашку.

Та не желала отцепляться. Надо заметить, Морли обращался с ней ужасно деликатно.

Тем временем там, внизу, одному из мальчишек показалось, что будет ужасно смешно, если начать швырять в нас камнями. Первый же бросок оказался удачным. Камень угодил по костяшкам пальцев, которыми Морли цеплялся за кронштейн.

От падения его спас зацепившийся подол рубахи.

Что же, боги карают, но они же дарят спасение.

Рубашка порвалась еще немного.

Выдержка окончательно оставила моего друга. Ругательства хлынули яростным потоком.

– Да оборви же ты ее наконец! – проревел я.

– Совсем новая рубаха! Надел в первый раз, – шипел он, продолжая неравную борьбу с предметом одежды.

Камни как горох отскакивали от стены. Шум на улице наверняка должен был привлечь внимание патруля.

– Если ты будешь валять дурака, через пару минут в нас полетят не камни, а кое-что похлеще.

– Я стараюсь…

– Стараешься? Так я перелезаю через тебя, а ты можешь продолжать висеть.

Он хотел было произнести какую-то гадость, но тут небольшой камешек угодил ему в затылок.

Стальной взгляд вниз. Прекрасная ткань с треском разорвалась. Морли заскользил по трубе, как белочка, а мальчишки с воплем бросились врассыпную. Я оказался рядом с ним, пока он размышлял, за кем из негодяев броситься вдогонку.

– Уходим!

Патруль уже виднелся неподалеку. Морли всем своим видом выражал желание остаться и дать бой. Ему хотелось калечить. При этом мой друг непрестанно потирал ушибленный затылок.

– Бежим! – гаркнул я и припустился резвой иноходью.

Морли все же решил не вступать в битву со всем миром и последовал за мной.

41

Когда мы оторвались от преследователей, даже Морли уже тяжело пыхтел. Я же, едва держась на ногах, пролепетал заплетающимся языком:

– Она уже была рваной. И потом, у тебя есть еще одна рубаха – я видел ее собственными глазами.

Он ничего не ответил, все еще оплакивая безвременную потерю одного из предметов туалета. Вообще-то если бы он заправил подол рубашки в брюки, то дыры бы не было видно и проблемы вообще бы не существовало.

– Эти ребята в хорошей форме, – выдавил я. Мои ноги были как резиновые.

– Хорошо, что ты сообразил стартовать до того, как они тронулись с места.

Хотя Морли и запыхался, до моей одышки ему было очень далеко. Не знаю, как он ухитряется поддерживать форму. По моим наблюдениям, самое серьезное физическое упражнение у него – преследование чужих жен.

Скорее всего он просто оказался более удачлив в выборе предков. – Как насчет того, чтобы выпить?

Мы уже могли позволить себе такую роскошь. Больше того, если я немедленно не присяду, то навеки лишусь ног. В итоге мы оказались в одной из трех крошечных забегаловок, что в изобилии рассыпаны у подножия Холма и где обдирают изнывающих от безделья богатеев. Можно было не беспокоиться – в таком месте нас искать никто не будет.

Патрульные в подобных заведениях не были желанными гостями.

Мы пристроились на свежем воздухе, выбрав столик неподалеку от входа. Когда я достаточно налился пивом и надышался воздухом и ко мне вернулось чувство юмора, мы принялись фантазировать, что стала бы делать Торнада, окажись она на нашем месте в доме Мэгги Дженн. Мы с веселым смехом представляли, как бы она выглядела на водосточной трубе под градом камней.

Мы вели себя так, словно нам вновь по одиннадцать лет. Некоторые посетители стали оглядываться на наше хихиканье.

– Проклятие! – Я не мог перестать смеяться, несмотря на скверную новость. – Посмотри, кто к нам пожаловал.

Неуклюжий соглядатай чуть было не споткнулся о наши вытянутые ноги, прежде чем сообразил, что обнаружил нас. Его глаза округлились. Он побледнел и судорожно вздохнул.