И мерзкая жижа потекла в его разинутый рот, в горло, убивая его, заполняя шевелящейся, копошащейся смертью. Во мрак погрузилось сознание его.
Но прогремело в ушах напоследок:
– От слов своих отречься ты не сможешь, Иван! И будешь рабом моим во веки веков! Готов ли ты к этому?
– Да… – выдавил умирающий, – Так войди же в Чертоги Избранных!
Разом отпустило сердце. В лёгкие хлынул воздух. Кровь заструилась по жилам. Иван ощутил, как медленно, еле-еле начинает брезжить где-то на самой околице сознания краешек зари. Он возвращался к жизни. Он начинал чувствовать своё уже утраченное было тело. А в ушах его гремел картавый гнусный голос:
– Ты в сердцевине сердцевин, Иван! Ты там, куда рвался все эти последние годы…
– Годы? – переспросил Иван ошалело.
– Да, ты пребываешь в этом мире годы, скоро минет десятилетие, как ты вынырнул из внепространственных ходов возле Пристанища, ты потерял чувство времени. Но если ты взглянешь на себя со стороны… – Иван посреди кромешного мрака – вдруг увидал длинноволосого и долгобородого человека с измождённым чёрным лицом и горящими глазами. Он был весь седой, он был почти старик… да что там почти, старик, седоволосый, седобородый старик сорока шести, нет, двухсот семидесяти лет… нет, запутался, совсем запутался, он не мог уже определить, сколько ему лет. Видение исчезло.
– Ты в начале начал, Иван! Чертоги приняли тебя!
И вот тогда Иван обрел зрение. Он словно бы очнулся.
Это было нелепо и жутко.
Смолянистый, густой мрак поглощал всё вокруг. Но во мраке было видно.
Мозг отказывался понимать, но глаз воспринимал. Омрачающий Свет. И Тьма – видимая.
Но не это было главным.
Пристанище!
Сердцевина!
Начало начал!
Иван стоял в страшном живом месиве. Миллионы, миллиарды скользких, холодных, извивающихся тел заполняли всё вокруг. Это было месиво состоящее из неисчислимого множества змей, червей, каракатиц, слизней, копошащихся в густой маслянистой жиже, свивающихся друг с другом, переплетенных, скользящих друг по другу, уходящих в глубины, и выползающих на поверхность.
Это было непостижимо гадостно.
Иван брезгливо поднял руки над собой. С них свисали змеи и черви.
Соскальзывали вниз, извивались, тянули свои острые морды к его лицу.
– Теперь ты мой, Иван! – просипело в ушах.
Иван промолчал. Он жив. Но где он? Что всё это значит?!
Он не успел додумать. Некая мощная сила подавила его сознание, отрешила его от видимого, от всего окружающего. И повлекла неведомо куда.
Иван бред, раздвигая шевелящиеся тела, давя их, разбрасывая, рассекая будто это шёл не человек, а ледокол во льдах.
– Стой! – пронзало острой иглой затылок. Но он шёл, не обращая внимания на боль, и ни одна морщинка не обозначалась на его застывшем лице.
– Стой?! – прожигало мозг.
Иван ни на йоту не замедлил шага. Это был робот. Автомат.
Его мышцы не ощущали ни боли, ни усталости. Его вела она – всемогущая и неистребимая Программа. Программа, заключенная в его мозгу, в черных потаенных закоулках сверхсознания.
– Стой!
Ни одно живое или неживое существо Вселенной не могло остановить его.
Можно было убить, разорвать, растерзать. Но остановить робота-зомби было невозможно.
Живое копошащееся и смердящее болото было бесконечным. Только на седьмой версте пути оно стало пожиже – скользкие гады выползали на изрытые оспинами и шрамами шероховатые стены, замирали на них, словно греясь в лучах чёрного света. Их спины и бока сыро поблескивали прозеленью, просинью, отвратительной крапчатой желтизной. Тучи жирных жужжащих насекомых облепляли эти тела, падали вниз, в жижу, скреблись, скрежетали, зудели.
Иван ничего не замечал. Он расшвыривал, распихивал всю эту мерзость голыми руками, раздвигал грудью… и шёл вперёд, только вперёд! На девятой версте начало пробуждаться сознание. Медленно, будто просыпаясь после тягостного похмельного сна. Где он? Что это?! Чертоги?! Сердцевина Пристанища?! Мысли копошились в голове словно черви в гнусном болоте.
Противиться Программе не было ни сил, ни желания. Где Авварон?! Где этот подлый негодяй, воспользовавшийся его слабостью, его отчаянным положением?; Где он?! Выходит, этот гнусный колдун-крысеныш бессилен против Программы, выходит, он не может ей противопоставить нечто более мощное, сильное? Или он просто боится разрушить мозг Ивана и тем самым стереть заключенную в ней информацию?! Авварон, где ты?! Отзовись, ведь ты способен улавливать мысли на любых расстояниях! Предатель! Подлец! Нет, он не предатель. Кого он предал? Он всегда был врагом. А предать может только друг. Ах, Программа, Программа! Иван задыхался от горечи. Уж лучше идти, не ощущая ничего, идти полутрупом-зомби! И зачем к нему вернулось сознание?!
Чтобы продлить муки его?! Но это ещё не самое худшее… память подсказывала: самое худшее впереди. Но что?! Ивана передёрнуло – а если это вступила в действие не Программа, а Сверхпрограмма, если адский механизм пришёл в движение, что тогда?! Он идёт к собственной гибели, к лютой, жуткой смерти! И никто, ничто не остановит его, никто и ничто не пересилит Сверхпрограммы! Стоило ли выкарабкиваться из живой трясины, продавать душу этому дьяволу Авварону Зурр бан-Тургу в Шестом Воплощении Ога Семирожденного?! Алена? Разве он спас этим Алену?! Всё пропало! Всему пришёл конец! Пристанище червей, ужей, гадюк, мурен, слизней и скорпионов!
Начало начал! Но кого он должен уничтожить? И почему ему не дали прямого задания, не растолковали по-честному, по-доброму, по-хорошему, мол, надо убрать такого-то, надо очистить Мироздание от его чёрного дыхания, надо убить Зло! Нет, его обманули, его не посчитали за личность, за человека, способного сознательно идти на смерть. Его – десантника-смертника! А может, они много раз пробовали, и люди гибли, гибли при любых обстоятельствах?
Чёрт возьми этих экспериментаторов. Что ж это за цели такие, ради которых можно людей одного за другим бросать в ад на погибель?! Нет, прав был батюшка, прав – Космос не для людей! Космос – убийца всего живого! Человечество свершило неискупимые грехи! За них оно и расплачивается своими сынами – самыми честными, добрыми, умными, смелыми! А мразь приспосабливается! Да, она приспосабливается и живет, и жирует, как живут и жируют во мраке эти черви и змеи. О, Господи! Ивана передёрнуло. После того, как он продал свой мозг, свою душу посланцу Тьмы, он не имеет права упоминать Господа. Он изгой, предатель, он сам стал носителем Зла! Конец!
Всему конец! Иди, и да будь благословен! Всё, благословение истаяло. Он не сумел его пронести в душе до цели, до победы. Чернота впереди. Тьма и мрак!
Иван неожиданно оступился, упал лицом в жижу, в живое месиво. Его тут же вывернуло наизнанку желудок изверг лишь соки и желчь, в нём давно не было ничего более весомого.
– Это я, Иван! – прогнусавило в уши. – Я перекрыл Программу. Понял?!
– Ни хрена я не понял! – огрызнулся Иван.
– Ты мой раб! – прогнусавило сильней. – Или ты забыл?!
Словно плетьми Ивана ожгло изнутри. Авварон возымел над ним огромную власть. Он заменил Программу собой. Из огня да в полымя!
– Нет! Программа ещё в тебе, – пояснил Авварон, свободно читавший мысли Ивана, – я не могу её убрать полностью. Можно повредить нужный нам участок!
– Нам? – переспросил Иван.
– Хе-хе, конечно, нам. Я думаю, если ты будешь мне сознательно помогать, Ванюша, мы быстрее достигнем цели. И я тебя отпущу! Ты мой раб. Я смог бы тебя сразу убить после разблокировки… Но я тебя отпущу на волю.
Не спрашивай почему. Просто мне так хочется.
Иван горько усмехнулся.
– Я могу выбраться из этой дряни или нет, – спросил он ни к селу, ни к городу.
– Ты по уши в дерьме, Иван! Ты сам забрался в него. Это лишь отражение сущностей, понял? Пристанище сложный мир, он для каждого свой…
– Не ври, погань!
Судорогой передёрнуло Ивана, перекосило, волосы дыбом встали.
– А ты не забывайся, – мягко, вкрадчиво напомнил Авварон.
– Ладно, – Иван скрестил руки на груди, – что я должен делать, говори!
Довольный утробный смех прокатился под маслянистыми сырыми сводами.
Туча крылатых скорпионов вспорхнула, пронеслась над головою и исчезла в видимом мраке.
– Я откровенен с тобой, Иван! Я много раз спасал тебя. Я шёл одной дорогой с тобой. И я привел тебя…
– Я пришёл сам! – не вытерпел Иван. – Ты лишь сбивал меня с пути, кружил, крутил. Ты – бес! Это бесы в ночи и непогоде кружат путника и сбивают его с пути. Ты самый настоящий бес!
– Пусть будет так, – согласился Авварон с ехидным причмокиванием, прихихикиванием, всхлипами и сопением. – Главное, мы у цели. И никто нам не помешает, ни Программа, ни твое дурацкое упрямство, Иван, ни все эти выродки, заполонившие Пристанище…
– А рыбина?
– Что ещё за рыбина?
– С кровавыми глазами. Рыбина с Гиргеи?! Авварон недовольно закряхтел.
И выступил из мрака.
Его немощная горбатая фигура в балахоне обрисовалась внезапно, будто во тьме включили свет.
– Ты, Иван, слишком любопытный, – прогнусавил он прямо в лицо, – такие плохо кончают.
– Не хочешь отвечать.
– Есть вещи, которые не должны нас касаться, философически изрек Авварон.
– Чёрт с тобой! – согласился Иван. – Но есть ещё одна вещь… Короче, я сдохну, но не сдвинусь с места, пока не узнаю, что с Аленой!
– Ну, а если я не знаю этого, тогда что? – вопросил Авварон самым наивным образом.
– Врешь!
– Обязательно тебе надо нагрубить, Иван. Ты, небось, забыл, что я твой полновластный хозяин?
– Помню! Но не во всем, колдун! Ты забыл, что в любой миг я могу убить себя, уничтожить свой мозг. Ты не успеешь считать нужной тебе информации, понял?
Авварон засопел, отвернулся. Он стоял на выступе и время от времени отпихивал от себя клюкою наползавших жирных червей и мокрых змей. Крылатые скорпионы, тарантулы и сороконожки пугливо облетали его.
– Угрозы. Опять угрозы! Как с тобой непросто, Иван! Если бы ты побывал на моем месте! И далась тебе эта спящая красавица, эта живая нежить, Замолчи!
– Ну, хорошо. Смотри!
Вспыхнуло слабое зелёное свечение. Иван отбил от лица выскочившую из живого болота скользкую и отвратительно пахнущую мурену, сделал попытку вскарабкаться на уступ. Но оскользнулся. Упал.
Свечение усилилось. Он почти явственно увидал каменную стену, решетки ржавые и изъеденные временем, тусклое свечение полупогасшего факела, отвратительно-жестокую застывшую рожу идола… и её. Прекрасную Алену, прикованную к стене, в изодранном платье-тунике, несчастную, страдающую, плачущую.
– Казнь состоится на закате Чёрного Солнца, Иван, – пояснил колдун, если ты будешь умным и проворным, ты успеешь взглянуть на неё в последний раз. Понимаешь?!
Иван всё понимал. Карлик-крысеныш мог врать. А мог и не врать. Сейчас он был в полной его власти. И иного выхода не предвиделось.
– Говори, что надо делать – выкрикнул он, не отрывая глаз, от растворяющегося во мраке видения.
– Вот так бы сразу! Ты молодец, Иван, мне будет тяжело с тобой расставаться. Мне будет так не хватать тебя! – Авварон притворно всхлипнул, шмыгнул носом.
– Кончай болтать! Ты и так вволю поиздевался надо мною! – взбеленился Иван.
Авварон вдруг исчез. Но тень его, непомерно большая и угловатая, осталась на чёрной стене.
– Нам надо сделать последние шаги. Здесь важно не ошибиться, Иван! – голос Авварона теперь звучал только в мозгу. – Тебе предстоит повидаться с одним… с одной тварью, и узнать кое-что. После этого инструктажа, по всей видимости, включится Сверхпрограмма…
– Вот как?! – взъярился Иван.
– Нам не обойти её! Всякая программа должна исчерпать себя. Тогда произойдет полная разблокировка. Я уже сотни раз, пока ты спал или бодрствовал, бредил или теребил память, пытался проникнуть в чёрный сектор твоего мозга. Безуспешно, Иван! Ты и сам догадываешься, я не стал бы церемониться. Но здесь работали спецы. Они всё отладили чётко, и я могу только поклониться им, позавидовать их умению. И всё же мы перехитрим их!
Сверхпрограмма должна быть выполнена во что бы то ни стало, понял меня?! Но твой Мозг не должен при этом погибнуть или воплотиться в кого-то. Ты видишь меня?
Иван узрел вдруг скользкого голого червя-паразита с прозрачной головой и крохотными красными глазами, который выскочил из жижи, из кошмарного Сплетения змеиных тел, вполз на выступ, прижался к тени… И на месте этой расплывчатой тени возник сам Авварон, не такой уж и маленький. Он был ростом почти с Ивана. Но при этом невероятно согнут, горбат. Капюшон открывал обвисшую слюнявую губу, бородавчатый подбородок и конец сизого вислого носа!
– Повторяй за мной! Программа должна сработать…
– Программа должна сработать.
– Заложенная в ней мина должна взорваться…
– должна взорваться! – машинально повторял Иван.
– Но она не должна причинить вреда ни тому, для кого предназначена, Ни тебе!
– …ни тому… ни мне, – слепо вторил Иван.
– Мы обманем её!
– Обманем её! Авварон рассмеялся.
– Ну, а теперь вперёд, Иван! Ты был законченным дураком. Но теперь ты совсем не глуп, совсем! Иди! Мне нельзя там показываться. Иди, но помни ты мой раб! Помни – что я твой благодетель и спаситель. Помни – ты без меня ничто! Но я для тебя – всё. Ступай!
У Ивана в мозгу будто эхом прозвучало двойственное: белое – «Иди, и да будь благословен!», и чёрное – «Иди, но помни – ты мой раб!» Он ощупал грудь – креста на ней не было. Он находился в полной власти сил Тьмы.
Первые шаги давались ему огромным трудом. Тело отказывалось ледоколом рассекать змеиное болото Чертогов. И вообще, что же это за Чертоги?! Иван совсем не так представлял себе логово властелинов Пристанища, сердцевину многопространственного мира. Или прав Авварон – Чертоги даны каждому свои?
Для праведников – они райски хороши, для грешников – страшны и мерзки?
Глупости! Он просто не может постичь здешних законов, и всё! Ничего больше!
Нет никаких отражений, никаких сущностных проявлений. Ничего этого нет!
Просто в этом чудовищном мире избранные – это копошащиеся вокруг отвратительные змеи, голые слизистые черви и мокрицы. Это мир иных ценностей! И нечего приноравливать; себя к нему. Сейчас задача должна быть одна – как можно быстрее выполнить всё, что заложено в него Программой, выполнить то, чего добивается этот колдун, выполнить всё, чего не миновать, и к ней! к ней!! к Алене!!! Это самое важное! Он обязан её спасти. Пусть погибнет весь этот мир. Пусть погибнет Земля. Но её он спасет! На Ивана разом обрушилась память. Система. Хархан. Вторжение, которое готовится, которое уничтожит всё. Звездные армады в Невидимом спектре. Несокрушимая, недоступная даже для восприятия землян сверхмощная звездная сила.
Чудовищно! Огонь, пожирающий Землю. Миллиарды смертей! Крушение цивилизации! Уничтожение всех земных колонии по всему Мирозданию! Рабство!
И всё же он отмел страхи – всё потом, всё после, всё только после того, как он увидит её!
Вперед!
Иван рванулся изо всех сил, отшвыривая гадин, разбрызгивая смолянистую жижу. Он рвался вперёд. И теперешний каждый его шаг стоил многого.
Белый холм открылся взору внезапно. Что это? Иван прищурил глаза.
Черепа! Сотни, тысячи, десятки тысяч черепов, сваленных грудой. Целая гора человеческих черепов!
Он почувствовал, как мелеет змеиное болото. Это опять были фокусы многопространственного мира. Ведь он уже почти не двигался, но его несло вперёд, подымало, влекло. И наконец его просто выбросило на этот жуткий берег. Черепа хрустнули под его большим телом, два или три покатились в болото. Туда же сползли несколько червей и змей, зацепившихся было за одежду Ивана, сползли, оставляя на белых черепах чёрные сырые следы, капли поблёскивающей жижи.
В голове прозвучало голосом Авварона: «Ты должен ползти вверх. Не останавливайся; Это Узловая Точка. Там шлюз. Там… ты сам увидишь его. Ты должен говорить с ним. Говори дольше, больше. Не бойся, здесь времени нет, ты не опоздаешь. Но вот если ты не узнаешь всего, что нам нужно позарез, ты никогда не выберешься. Иди, он скажет это только тебе. Помни, Иван, ты на пороге Большой Тайны. Здесь нужны не кулаки, не мечи и лучемёты. Тут нужна голова, память, выдержка, спокойствие… Помни, я с тобой! Ну, давай – вперёд!»
Иван послушно пополз на гору. Черепа катились вниз, трещали, лопались, некоторые, наверное, особо старые осыпались трухой. Ползти по ним было неприятно. Иван не мог вот так запросто ползти по тем, кто когда-то был таким же как и он, по останкам людей. Но ползти было надо. Авварон знал нечто большее. Авварон мог заставить его идти не только по костям, но и по трупам, по тем, кого надо было убивать, убивать, сметать с пути…
Авварон?! Иван окончательно запутался. Узловая Точка? Ну и что?!
Он не увидел шлюза-переходника. Но он вдруг ощутил, что его переносит куда-то вместе со всей этой жуткой горой. Тихо. Очень тихо! Подступает тошнота. Резь в глазах, водоворот пространств, целые пласты пространств, свёрнутых чудовищно тугими переплетающимися спиралями. Всё!
Иван машинально прихлопнул крылатого скорпиона. Раздавил его о чей-то пожелтевший череп. Наверное, эту гадину он прихватил случайно с собой во время перехода. Плевать! Что здесь?
Иван приподнял голову. Черепа. Черепа. Черепа. Груды! Россыпи!
Развалы! Низкие своды. Грязь, сочащаяся сверху. Узловая Точка. Безвременье.
– Что вы так смотрите, – прозвучало неожиданно из полумрака, – да, это черепа тех, кто работал на Полигоне. Они все здесь… И там – в Чертогах.
Впрочем, это одно и то же, разница в два мегапарсека, но Узел один. Они давно бы обратились в пыль. Но здесь нет времени. Не тревожьте их зря!
Иван привстал и, шатаясь, побрел на голос. Силуэт он различил почти сразу. Но детали смог рассмотреть, когда приблизился почти вплотную.
– Полигон? – тупо переспросил он.
– Вот именно. Полигон, – подтвердило странное существо и качнуло гребнистой головой с невероятно уродливым и невероятно морщинистым лбом.
Существо сидело на черепах. И держало в руке череп. Было оно не менее четырёх метров ростом, двуногое, двурукое, покрытое, высохшей морщинистой кожей. Было оно очень старо – это сразу бросалось в глаза, ему было не менее тысячелетия по земным меркам, ему было…
– Больше, значительно больше, молодой человек! – просипело существо. Вам трудно даже представить себе эти числа, эти цифры. Да, вы видите перед собою одного из создателей Полигона. Эти… всякая мелочь, ползающая там, иногда называют нас Первозургами, может, слыхали? Нет, неважно, всё это ерунда. Ведь вы человек, да? Я спрашиваю – вы человек?
– Да, я наверное ещё могу иногда называть себя человеком, – пробормотал Иван. Он вдруг сразу охладел ко всему. Он не верил, что этот дряхлый, наверняка находящийся в полумаразме монстр, похожий на огромную ящерицу с человечьей мордой, сможет чём-то помочь ему.
Существо с невыразимой тоской глядело на череп, по дряблым желтым щекам катились мутные жёлтые слезинки. «Бедный Йорик!» – невольно пришло Ивану на ум. Всё то же, только спустя тысячелетия.
– Здесь покоятся останки не только первостроителей, созидателей Полигона, – проговорила существо, – почти треть груды – это черепа тех, кто приходил сюда подобно вам, молодой человек. Ни один из них не вернулся назад. Увы, Полигон – замкнутый мир. В него есть только вход!
– Слыхали, – грубовато заметил Иван. И повторил то, что уже говаривал неоднократно: – Где есть вход, там всегда есть и выход.
– Вы плохо знакомы с многомерными системами, – печально просипело существо. – Выход – дело непростое. Это, знаете, как в ад – попасть легко, во выбраться практически невозможно. Или вы не согласны со мною?
– Согласен, – сказал Иван. – Но мне необходимо выбраться отсюда. Я пришёл с Земли. Я должен помочь тем несчастным, что томятся здесь, выручить их, спасти, по крайней мере, разузнать о них всё. И поэтому я обязан выбраться. Если можете помочь – помогите. Нет – я уйду, не буду тревожить вашего покоя.
«Не груби, Иван, и не спеши! – прозвучало в мозгу голосом Авварона. Ты можешь всё испортить. Надо осторожненько, тихохонько выведать все пути-дороженьки, разузнать толком обстановку, а потом – вперёд!»
Существо поглядело на Ивана уныло и просипело:
– Так или почти так говорили все эти, – мутный взгляд скользнул по черепам. – И что же? Где они? Где их добрые намерения и чистые помыслы? Всё тлен, молодой человек. И Земли никакой уже давным-давно нет.
– Как это нет? – удивился Иван.
– А вот так, нету. Сорок миллионов лет Пристанище блуждало в иных вселенных. Ни одна цивилизация не способна просуществовать столь долго. И потому – нет никакой Земли. И пришли вы, молодой человек, не с Земли. Вы пришли с нижних уровней, вы вылупились из ячейки, которая хранила вас и берегла весь этот долгий срок. И, разумеется, время коснулось вашего мозга – вам представляется, что вы пришли с Земли, что она есть, что всё живущее в вашей памяти существует. Но это миражи, иллюзии. Всё тлен!
Иван ущипнул себя за ногу. Нет, он вовсе не спал.
– Я пришёл с Земли! – упрямо повторил он. – И вы – моя последняя надежда. Я начинаю догадываться – вы ведь тоже землянин?
Существо выронило череп. Уставилось на Ивана. Муть схлынула с жёлтых глаз, даже морщины на лбу немного расправились.
– Вот это интересно, – произнесло существо не столь уныло как прежде, почему вы так решили?
– Я вижу это! – заявил Иван. – Вас ведь воплотили? Вы землянин. Но вы обретаетесь в чужом теле, так?!
– Проницательность хорошая черта, молодой человек.
Вы правы – то, что вы видите, всего лишь одно из сотен тысяч тел, которые я сменил, чтобы не уйти в ничто, чтобы выжить и поведать когда-нибудь и кому-нибудь правду о Полигоне…
– Этот час пришёл! – несколько самоуверенно произнес Иван. – Мое сознание и моё подсознание открыты для вас. Загляните в них, и вы увидите, что я не из ячейки, что я на самом деле пришёл с Земли. Смею вас заверить, Первозург. Земля существует!
Существо привалилось к чёрной стене, закинуло голову вверх так, что открылась невероятно дряблая, старческая шея.
– А вы не боитесь? – спросило оно вдруг.
– Чего?
– Вы всё прекрасно понимаете! Я ведь могу воплотиться в вас, покинуть это дряхлое тело, войти в ваш мозг. Представьте себе – уже не это чудище, – существо ткнуло себя пальцем в грудь, – будет сидеть на груде черепов и предаваться воспоминаниям и философствованиям, а вы, Да-да, именно вы!
Ивана невольно передёрнуло. Но ответил он прямо:
– Есть тела получше и подолговечнее. Но не в этом дело. Я обязан вас предупредить, что в закрытом секторе моего мозга заложена программа, которая уничтожит того, кто попытается воплотить моё «я» в себя… нет, я не пугаю вас, даже не предостерегаю, я просто хочу, чтобы вы знали об этом.
Существо медленно встало, подошло к Ивану, положило ему на плечо морщинистую, дряблую руку, которую скорее можно было бы назвать лапой. Да, это была именно лапа – четырехпалая, с пятисуставчатыми кривыми пальцами, чёрными коготками, покрытыми трещинами и коростой.
Иван не пошевельнулся, хотя лапа была тяжела.
– Именно этого признания я и ждал от вас, – сказало существо. – Всё, что хранится в вашем сознании, подсознании и сверхсознании, за исключением крохотного Темного участочка, мне известно. Я проник в ваш мозг раньше, чем вы появились здесь. Но это вовсе не означает, что я всему и сразу поверил.
Любую память, любые самые объёмные и подробные детали быта, истории, цивилизации можно смоделировать, воплотить, заложить в мозг и другие хранилища. Для меня это не доказательства существования вас, как личности, явившейся с Земли, и самой старушки Земли. Это может быть лишь свидетельством достаточно развитой фантазии и отменных способностей создателей программ. Там, внизу, кое-что научились делать. Но ваше признание мне пришлось по душе, молодой человек. И я не прочь побеседовать с вами. Можете задать мне несколько вопросов.
«Иван! Соберись! Только главное…» – вклинился в мозг Ивана Авварон.
– Мы обойдемся без советников и посредников, хорошо? – предложил Первозург, опережая Ивана.
– Разумеется, – согласился тот. Он уже знал, с чего начнет. Аленка!
Умница Аленка! И как он мог ей не верить, как он мог сомневаться в её словах. Эх, вернуть бы время вспять! Но теперь нечего горевать по волосам, срезанным вместе с головой. Теперь надо наверстывать! И Иван с ходу задал вопрос: – Когда прекратилась связь Полигона с внешним миром?
– Вам нужен год, век, тысячелетие?
– Год.
– Три тысячи восемьдесят девятый год от Рождества Христова, 14 июля, это был понедельник, чёрный понедельник.
Значит, правда! Иван даже оторопел. Он не ожидал, что всё разрешится столь просто.
– Тридцать первый век? – тупо переспросил он.
– Вот именно, тридцать первый век.
– Что такое Полигон, – задал вопрос Иван. – Пристанище, планета Навей, Полигон – это одно и то же?
– Не совсем, молодой человек. Давайте-ка с вами поменяемся местами.
Давайте я вам задам вопрос. Ответьте, каким вам видится этот мир? Чей он?
Откуда взялся? Где находится?
Иван призадумался.: Готового ответа у него не было.
– С иными цивилизациями всегда сложно разобраться, – начал он. – Чужой мир – потемки! Мне известно одно – планета Навей вынырнула в нашей Вселенной из чужого пространства. Это неземной мир! Но…
– Всё дело в этом вашем «но», – прервало Ивана существо. – В голове вашей нелепая мешанина из пространств, леших, уровней, чуждых цивилизаций, инопланетных телепатов, чудищ, призраков, шлюзов-переходников, воплощений.
Вам никогда не разобраться самому. И поэтому я больше не буду отвечать на ваши вопросы, молодой человек! – Первозург вновь отошел к стене, привалился к ней спиной, неторопливо опустился на корточки. – Я вам сам всё расскажу.
Слушайте!
Иван словно зачарованный присел на черепа в четырёх метрах от старца.
Для него не существовало ничего внешнего, кроме этого огромного морщинистого лба, кроме жёлтых, проясняющихся глаз, кроме приглушенного дрожащего голоса.
– Здесь нет чужого, чуждого, инопланетного, Иван! Этот мир создан землянами. Молчите! Он создан ими от начала до конца. Планета Навей – это часть Пристанища. Пристанище – часть планеты Навей. И всё вместе – это и есть тот самый Полигон. По крайней мере так было до того, как Пристанище замкнулось. Но ничего, – Первозург раздельно и внятно повторил, – ни-че-го не изменилось! Вы понимаете? Полигон создавался четыре десятилетия. Да, это был закрытый проект. О нем почти никто не знал. Воплощение несуществующего!
Это был сверхпроект. Вы только представьте себе: за тысячелетия существования земными цивилизациями были созданы миллионы мыслеобразов, мыслеграмм, проще говоря, параллельно с обычным реальным земным миром на Земле существовал мир мифический, мир богов, демонов, призраков, навей, леших, упырей, вурдалаков, оборотней, колдунов, ведьм, мир потусторонний, страшный, чудесный, загадочный. Этот мир существовал в головах миллиардов людей, а это означало, что он просто существовал, что от него нельзя было откреститься, объявить его несуществующим. Этот мир был значительно богаче реального мира, жил он по более сложным законам, чем реальный мир. Да, мир преданий, легенд, сказаний, мифов, заклинаний, колдовства, ведовства, перевоплощений, мир чудес, мир, созданный человеческой фантазией на протяжении многих веков, рано или поздно он должен был материализоваться, стать миром подлинным. И мы решили ускорить этот процесс. Вы представляете себе энергетический, научный, технический потенциал тридцать первого века?
Да, нам было доступно почти всё. То, что вам представляется планетой Навей, на самом деле вовсе не планета. Высшим Советом после очень долгих колебаний, размышлений и согласований под наш проект был выделен периферийный участок в квазиядре одной из галактик, которая по прогнозам астрономов должна была погибнуть в сверхновом взрыве. Катаклизм предотвратили. Свыше полутора миллионов созвездий свернули в систему взаимосвязанных пространств, создали цепи гирлянд-лабораторий, перебросили в центры оборудование, материалы, биорезервы, специалистов, исполнителей… и дело пошло. Детали я опускаю, они вам будут непонятны.
– Вот это всё создано землянами? – не выдержал Иван.
– Именно так! Над проектом работали без сна и отдыха. Это было настоящее чудо даже для тридцать первого века. Все последние разработки, сверхсекретные подпроекты, всё самое лучшее и новейшее воплощалось здесь.
– И никто не знал об этом?
– Почти никто! Любые эксперименты над разумной биоматерией находились под запретом ещё с ваших времен, даже более ранних. Но что такое запрет для настоящих ученых! Это просто-напросто планка, которую надо суметь преодолеть – и всё! Не было никаких монстров-ученых, нелюдей-исследователей, которым неведомы человеколюбие и прочие вещи. Были обычные, нормальные, добрые люди… но они не могли стоять на месте, понимаете?! Это всё равно что умирающему от жажды видеть перед собой стакан чистой прохладной воды и не выпить его. То же происходило с Советом. Он знал лучше всех прочих, что биоразработки недопустимы. Но он знал и другое – развитие науки невозможно остановить. Если бы сведения о проекте стали известны всем, проект бы тут же закрыли, понимаете?! Нужен был умный ход. И его нашли.
– Прикрытие? – вклинился Иван.
– Да, именно прикрытие. Официально было объявлено, что в районе метагалактики Сиреневый Октаподус-IV закладывается один из Волшебных Миров.
Так назывались увеселительные зоны, которые принимали на отдых и детей, и взрослых, и любителей острых ощущений. Нечто наподобие Страшных Полей двадцать седьмого века – миры развлечений, забавных путешествий и приключений. Началось всё это в незапамятные времена со сказочных детских площадок самого дикого и примитивного уровня – вы слыхали, наверное, про первобытные диснейленды и прочие забавы наших далёких предков?
– Диснейленды? Площадки для забавы?! Игра! – Ивана перевернуло. Было!
Ведь это всё уже было с ним! Где? Да там же, в Системе, где он сам был игрушкой, где с ним забавлялись, водили его за нос. Нет! Это невозможно!
Это хуже кошмара!
– Это возможно. Причем очень даже возможно. Мы неоднократно убеждались, что слаборазвитые цивилизации, попадая в искусственные миры, созданные для отдыха и развлечений, принимали всё за чистую монету, пытались устанавливать контакты с биороботами и запрограммированными биокадаврами. Разубедить инопланетян было невозможно, ибо всё в этих мирах абсолютно реально, там нет муляжей и восковых фигур, понимаете?! Так вот, прикрытие получилось великолепное. Под это прикрытие Совет выделил нам дополнительные средства и энергетику. И работа пошла. Для всех мы делали лишь одну из зон отдыха, а для избранных – мы воплощали несуществующее, мы создавали потусторонний мир. Разумеется, все входы-выходы в замкнутую систему пространств были перекрыты…
– Так значит, никакой мистики? – поинтересовался совершенно ошалевший Иван. – Никаких призраков? Никакого колдовства? Только биороботы, биокадавры?
Он не верил. Не верил очевидному. Он настолько уже свыкся со сказочностью, заколдованностью этого нелепого мира, что не мог, не хотел, не желал верить в реальность, более того, в его искусственное, земное происхождение. Нет, просто он опять сходит с ума, опять на него наваливаются нелепые наваждения, миражи. Это бред!
– Это не бред, – твёрдо произнес Первозург, – это всё обыденная, заурядная реальность. Одного вы не поняли. Биороботы были в зонах отдыха, в Волшебных Мирах. На Полигоне биороботы использовались только в качестве обслуживающего персонала… правда, потом многие разбежались, заплутали в лабиринтах Пристанища. Но это всё не то. Мы воплощали невоплотившееся на высшем уровне, мы выращивали не просто разумных и сверхразумных существ потустороннего мира, мы наделяли их теми сверхвозможностями, сверхспособностями, которыми они должны были владеть. Это не роботы! Это не кадавры! Если мы выращивали лешего – он становился лешим, понимаете, молодой человек?! Джинн обладал всеми сказочными способностями джинна. Вы ещё не видели этого мира, вы прошли его вскользь, по самому краешку, вы познали лишь малую толику огромнейшего свёрнутого Сверхмироздания, саморазвивающегося и самоусложняющегося беспредельно. Ад, Рай и Чистилище, вместе взятые, это лишь жалкие копии одной из миллиардов рабочих лабораторий Пристанища, лабораторий, которые сами превратились в саморазвивающиеся миры с непредсказуемым ходом развития. Каждое существо этого мира столь же реально, как и мы с вами. Более того, многие из них обладают способностью к сверхреальному воплощению в реальных мирах, понимаете?
– Не совсем, – признался Иван. У него опять начинала кружиться голова.
– Эти твари, – попросту объяснил Первозург, – могут одновременно пребывать в нескольких пространствах и при всем при том быть одним целым.
На самом первом этапе мы наплодили столь много оборотней-вурдалаков и прочей нежити, что их с лихвой бы хватило на тысячи таких планет как Земля.
Но не в этом была наша ошибка…
– Ошибка? – Иван переспросил, догадавшись, что они подбираются к главному, что совсем скоро всё объяснится, он узнает наконец тайну, покрывающую Пристанище.
– Именно ошибка! Мы в этом фантастическом мире неограниченных возможностей, мире, напичканном до предела такими штуковинами, которых не сыщешь по всей Вселенной, выпустили из под контроля существ высшего порядка, существ, обладавших сверхразумом. Простота, Иван, она хуже воровства! Неподконтрольность саморегулирующихся и саморазвивающихся систем привела к первичному свертыванию Пристанища. Это был бунт вурдалаков! Не приведи, Господи, видеть всё это собственными глазами! Всего сорок лет понадобилось для того, чтобы они ощутили себя выше нас, людей! Семьдесят тысяч исследователей, наблюдателей, членов их семей были блокированы, частично превращены в саморазвивающуюся биомассу, частично законсервированы, частично сохранены в биоячейках в режиме квазилетаргии.
Мало того, они вобрали в себя прикрытие, эту безобидную зону отдыха, трансформировали её, окружили защитными слоями. Это была трагедия! Земля могла бы в течение суток-двух спасти оставшихся людей. Но связь перекрыли.
Сверхсекретность проекта сыграла на руку вурдалакам. А ещё через сутки, понимая, что Земля доберется до них непременно, что замкнутые пространства разблокируют, что им в той или иной мере придётся держать ответ, они увели Полигон в Подпространство. А потом в иные вселенные! Вы слышали, какие они сложили мифы о своих странствиях. Да-да, у них появилась своя религия, свои предания и легенды, своя история. Они – это раса богочеловеков, созданных Первотворцами… И они же зверски уничтожили этих творцов! Все прочие – нелюди-недочеловеки… но ведь эти нелюди создали их! Нет! Я не верю, что мы… что Полигон, вновь вынырнул в нашей Вселенной. Этого не может быть.
Это ложная информация, вставленная в ваш мозг!
– Значит, никакой нечистой силы нет?! – снова спросил Иван.
– Нет и никогда не было. Всё, что вы видели и чего ещё не успели повидать, творение человека, сначала выдуманное им за тысячелетия бытия на грешной Земле, а затем воплощенное нами, учеными-прикладниками тридцать первого века. Время от времени вурдалаки, чтобы поддержать свои устои – вы не удивляйтесь, у них есть и свои устои, и свои традиции – так вот, они вынимают из биоячеек спящих на грани смерти людей, растормаживают их… и устраивают дичайшие, великолепно организованные и необычайно зрелищные жертвоприношения. Они верят в свою особую Миссию во вселенных. Они жаждут вернуться и стать полновластными хозяевами своей Прародины и нашей с вами Вселенной. Они просто горят жаждой её Великого Переустройства, истребления и порабощения всех разумных и неразумных существ. Им нужны миллионы тонн биомассы. Им нужны, попросту говоря, миллионы тонн мозгов! В них изначально заложен жесточайший инстинкт самосохранения, они проливают водопады крови, при этом никого не убивая, а лишь перевоплощая из тела в тело… они принесут свои законы, свой образ жизни на Землю. Принесут, если смогут добраться до неё. Но они… – Первозург тяжко вздохнул, смежил набрякшие морщинистые веки, – они никогда не смогут выбраться из тех адовых пропастей, в которые они нырнули, избегая возмездия землян. Теперь они бесконечно сильны. Они могли бы стереть Землю с лика Мироздания. Но они никогда её не найдут!
– Да, но у них есть вся информация о Земле, – выкрикнул Иван. – Я это давно понял.
– Вся, да не вся! – двусмысленно изрек Первозург. Иван призадумался.
Он даже не мог предположить, что следует делать, куда бежать, с кем сражаться, кого спасать. Всё стало ещё хуже, ещё гадостнее. Почему это, собственно говоря, он обязан расплачиваться за грехи кучки землян, решивших поиграть в чёрную рулетку с Господом Богом, осмелившихся помериться силами с самим Творцом Вседержителем?! Проклятье!
– Не спешите с выводами, молодой человек! Земля за эти века, если она выжила, тоже, наверное, кое-чему обучилась! Она сумеет за себя постоять! – просипел Первозург, отворачиваясь от Ивана.
Тот чуть не закричал в голос. До него наконец-то дошла вся чудовищность события.
– Постоять?! Вы создали это Пристанище в тридцать первом веке. Оно совершенствовалось и развивалось сорок миллионов лет в иных мирах, да, всё так! Но ведь оно вынырнуло в нашей Вселенной, совершив обратный бросок во времени! Вы понимаете, что это означает или нет?!
– Я всё понимаю. Но я этому не верю!
– Это так! Мы сейчас в двадцать пятом веке! Здесь никто не знает, как бороться с призраками, вурдалаками, зургами и прочей нечистью. Здесь от неё нет защиты!
Первозург понурил голову.
– Если это так, то вы обречены, – сказал он буднично и тихо. – Я не завидую вам.
– И это всё?
– А что же ещё?!
– Вы обещали помочь мне!
– Ничего я вам не обещал. Но помочь, по всей видимости, смогу. Ведь ваша скрытая мина страшна для того, кто захочет воплотить вас в себя, верно?
– Так говорят, – подтвердил Иван.
– Вот здесь и может быть найден выход!
– Выход из замкнутой системы?
– Не будем спешить. Не будем играть на руку нашим врагам.
Иван растерялся.
– Ну и что же мне теперь делать? – вопросил он.
– А то, что вы и собирались делать – спасать Алену.
– А других?
– С другими у вас ничего не получится, и не пытайтесь. Большая часть тех несчастных, кого вам удалось углядеть в этом мире, лишены разума, это только плоть…
У Ивана перед глазами встала картина: откушенная женская голова, кровь на плитах, стук, хруст костей.
– Это только тела. Не больше! Из них высосали мозговую ткань тысячелетия назад.
– А как же Алена?
– Она лежала в биоячейке. Это был жертвенный резерв. Она чудом ускользнула от них. Но они всё видели, они просто дали ей немного порезвиться, они продлили игру.
Иван встал. Тряхнул головой.
– Кто это – они? Это те самые, что стояли у своего сатанинского храма на балконах, да?
– И они тоже, хотя они составляют исключительно первый слой нелюдей, простейшие ипостаси упырей, бесов… за ними много иных, ступень за ступенью.
– Человек-осьминог?
– Он всего лишь жрец низшей ступени. В последующих вам бы никто не дал побывать. Но они не подавляют даже самых низших, ибо их принцип – власть Пристанища в каждом его обитателе, каждый найдет своё место в будущей покоренной Вселенной. Всё это очень сложно, вы даже не представляете, молодой человек.
– Но почему вы сами, Первозург, не препятствовали этой вакханалии, этому кровавому пиршеству? Ведь невозможно быть немым и безвольным свидетелем вам, одному из творцов-создателей этого мира. Вы всё знаете здесь, вы могли бы отключить энергетику, вы могли бы блокировать часть, хотя бы часть систем…
– Да, мог бы. Но тогда, сорок миллионов лет назад! Чуть позже, когда они свернули Полигон, я уже ничего не мог, кроме как самоизолироваться в Чертогах, обеспечив себя на вечность вперёд. Меня спас случай. Я заметил опасность, я просто вовремя обернулся, чего не сделали другие. И теперь я для них одновременно и живой бог, которого боятся, почитают, которым пугают вновь воплощенных, и напоминание той эпохи, узник, враг. Вековечный враг, готовый выйти из заключения, как только объявится слабое место в Пристанище, и сокрушить это Пристанище. Теперь вы понимаете, для чего я так долго живу!
– Вы ждете момента?!
– Да! И они это прекрасно знают. И они знают, что такой момент рано или поздно придёт, и только я смогу уничтожить их мир, сокрушить Пристанище!
– Но ведь они…
– Они многое бы отдали для того, чтобы меня убить. Очень многое, они бы пожертвовали половиной Пристанища, больше! Но им это не под силу. Убивая меня, они нажмут кнопку самоуничтожения – здесь сложный, взаимоувязанный механизм. Но они могут убрать меня руками пришельца извне. Понимаете?
– Моими руками?! – Иван не верил ушам своим.
– Да.
– И эта бомба в моем мозгу предназначена вам?
– Да, это моя смерть.
– Тогда я ничего не понимаю! – воскликнул Иван. – Для чего им было сводить меня с вами? Устраивать эту встречу? Ведь проще… Я не могу постигнуть этой логики!
– И не постигните, – Первозург поглядел на Ивана печально, с прищуром тяжёлых век, из-под которых тысячелетней мудростью светились совершенно ясные, чистые глаза. – Я сам многого не могу постигнуть. Но я догадываюсь кое о чём…
– О чем же?
– Здесь действует какая-то третья сила. И она необычайно могущественна. Мне даже не представляются зримо рамки её могущества. Может, вам, Иван, удастся выяснить что-то. Может, только вам… Я почти поверил в Землю. В ожившую для меня Землю. И я бы хотел её увидеть своими глазами.
– Но ведь из Пристанища нет выхода?! – съехидничал-таки Иван…
– Можно выйти через вход, через стену, через крышу, можно, в конце концов, выброситься в окно, если дверь на запоре. А можно вместе с дымом просочиться в трубу. Те, кто прислал вас сюда посланцем смерти, могут очень и очень просчитаться. Но не будем спешить.
Иван тяжело вздохнул. Он начинал кое-что понимать. И теперь, когда столь могущественное существо предлагало ему союз, было особенно горько, обидно признаваться в своей собственной слабости.
– Я раб, – выдавил Иван. – Я продал самого себя, и теперь я во многом зависим от чужой воли.
– Это бред! Вы просто больны. Вы переутомились.
– Нет, это правда.
Иван неудачно повернулся, и три черепа с треском и скрежетом покатились вниз, в темноту. Чёрные своды стали ещё ниже. Что теперь говорить Авварону? Как оправдываться перед ним? Старец-монстр, Первозург не раскрыл ему никаких таких секретов, которые помогли бы разблокировать закрытый сектор. Воплощать Ивана он не собирается, понимая, что это смерть, та самая – единственная. Смерть Извне! И что дальше? Авварон в мозгу молчал или связь потерял, или боялся Первозурга, не нуждавшегося в советниках и посредниках.
– Как мне добраться до Алены? – неожиданно спросил Иван.
– Этому горю мы поможем, – ответил Первозург, – смотри!
– Куда?
– Не спрашивай ни о чём. Смотри.
Перед Иваном неожиданно возник небольшой кусок почти прозрачного «хрустального» пола. От него веяло холодом.
– Становись! Иван медлил.
– Не надо бояться. Это всего-навсего колодец. Он ведет к Д-статору, модель старая, вам знакомая. Ну, а дальше – сами знаете.
Иван встал на хрустальный пол. Тело прожгло ледяным покалывающим огнём. Он не хотел уходить отсюда, но идти было надо. Холод. Лютый холод!
– А кто такой этот грозный Балор со своими бойцами, – почему-то спросил он напоследок.
– А-а! Эка невидаль, – отмахнулся Первозург, – обычные биороботы из зоны отдыха или из Волшебных Миров, как вам больше нравится, там много всяких забав. Всё перепуталось, всё перемешалось.
– Но они ведь могли убить меня?:
– Нет! Это игра. Всё игра, поиски острых ощущений!
– Я не искал острых ощущений, – заметил Иван. И, чуть помолчав, добавил: – Я увижу вас ещё раз?
– Кто знает, – просипел еле слышно Первозург. – Идите, вам надо с ней повидаться… напоследок.