— Ты, похоже, неправильно нас понял. Игра окончена.

— Нет, это ты пока еще не понял. Мне нужны деньги, и я готов поменяться с тобой. У меня здесь пассажир, который, мне кажется, тебе не безразличен, — он повернулся к Джесси и протянул ей рацию. — Говори.

Девушка отрицательно покачала головой. Бандит спокойно кивнул и сообщил:

— Если это окончательное решение, мне придется убить тебя. Решай, я жду пятнадцать секунд.

Джесси внимательно посмотрела на него. Если бы существовал хотя бы один шанс из тысячи, что Квейлан блефует, она бы промолчала, но этого шанса не было.

— Гейб, — сказала девушка, — это я…

Бандит тут же убрал рацию и улыбнулся.

— Благодарю. Это было разумное решение. Уокер? — он поднес микрофон ко рту. — Теперь ты мне веришь?

В эфире было тихо. Затем Гейб выдавил:

— Что тебе нужно?

— Деньги, Уокер. Всего лишь деньги.

— У меня их нет. Я выбросил рюкзак.

— Значит, ты сможешь его найти.

— Но…

— Это твоя проблема, Уокер! Через десять минут я жду тебя на самом высоком пике этой чертовой горы… «Обреченного».

— Я не успею подняться.

— Хорошо. У тебя есть пятнадцать минут. Не больше. Если ровно через четверть часа тебя не будет наверху, я проверю, умеет ли твой ангелочек летать.

— Я буду там, — коротко и напряженно сказал Гейб.

— Вот и отлично, Уокер. Вот и отлично. Не теряй зря времени.

Квейлан отключил рацию и бросил ее на сиденье.

— Ну что же, — констатировал он, — закончим эту партию вничью.

Он вывернул штурвал. Вертолет провалился вниз, затем выравнялся и пошел, едва не касаясь полозьями верхушек елей. Квейлан, и правда, был отличным пилотом…



… Гейб вскочил. С него стекала вода, волосы прилипли ко лбу, мокрая одежда уже начала покрываться льдом.

— Черт, — сказал он. — Этот ублюдок все-таки переиграл нас! Он схватил Джесси.

— Я слышал, — ответил Хел. — Что будем делать?

— Ничего. Придется отдать ему деньги.

— Может быть, придумаем что-нибудь?

— Нет, у нас совсем нет времени, — Гейб подхватил рюкзак, который предусмотрительно спрятал под мостом, когда устраивал засаду Тревису, и пошел к берегу.

— Стой! — окликнул приятеля Хел. — Тебе нельзя идти так. Ты замерзнешь прежде, чем поднимешься наверх. Там ветер.

— У меня нет одежды.

— Возьми хотя бы мою куртку, — он снял штормовку и теплый вязаный жилет, оставшись в рубашке и тонком свитере. — Я чуть не отдал ее этому тупому уроду Телмару. Держи!

Гейб ловко подхватил вещи, стянул с себя вымокший до нитки свитер, рубашку и тенниску и швырнул их на снег. Затем быстро оделся.

— Спасибо.

— Не за что. Думаю, мне придется попотеть, взбираясь следом за тобой.

— Лучше будет, если ты не станешь этого делать.

— Почему?

— Квейлан может заметить тебя и заподозрить подвох. Тогда он убьет Джесси.

Хел нахмурился. Гейб, не дожидаясь ответа, повернулся и начал подниматься по склону. Его фигура удалялась все больше и наконец растаяла среди елей. Хел выждал еще минуту, взял S.P.A.S., забросил за спину и побежал за другом, сверяясь с цепочкой следов, ведущих к скале.

Он знал «Обреченного», помнил каждую неровность на его склонах и был уверен: бандит не сможет увидеть его.



…«Хьюи» опустился на плато, где двадцать минут назад стоял спасательный «джет рейнджер». Уже в этот момент было понятно, что здесь никого нет. Тем не менее, Хейз, Райт и Адамс, прежде чем выйти наружу, достали пистолеты. Откатив боковую дверь, они выпрыгнули на снег и осмотрелись. Вокруг не было ни души, только ветер покачивал еловые лапы и завывал свою протяжную песню в коричнево-серых камнях. Фэбээровец сунул пистолет в карман куртки и сказал:

— Нам нужно как следует все здесь обыскать.

— Не боитесь, что это может быть ловушка? — спросил Райт. — Возможно, вы поторопились, убрав оружие.

— Вряд ли. Квейлан, конечно, мог спрятаться сам, но, сомневаюсь, что он смог бы спрятать вертолет.

— Думаете, они уже удрали?

— Не знаю, — Хейз пошел к ельнику, на ходу сказав Райту. — Осмотрите вон те валуны,

— Хорошо.

Райт и Адамс направились к громоздящимся метрах в двадцати глыбам.

Десять минут ушло у них на то, чтобы обыскать плато. Результат обследования оставлял желать лучшего. Следов здесь, действительно, было много. Был среди них даже след полозьев «джета», но о судьбе Френка, как и о дальнейших действиях бандитов, приходилось только догадываться.

Хейз, остановившись посреди поляны, подождал, пока Райг и Адамс приблизятся, и сказал:

— Все. Большего не смог бы сделать никто. Мы уходим.

Может быть, стоит еще раз облететь этот участок? — предложил негр. — В любом случае, мы ничего не теряем.

— Хорошо, — кивнул Хейз. — Но только, похоже, наша работа уже кончилась. Пришел черед ребят в Айдахо. Квейлан скрылся. Могу поспорить на пол сотни.

— Идет, — Райт направился к вертолету. — И не будем терять времени. О’кей?



… Гейб забрался на утес даже раньше, чем Квейлан успел довести до него геликоптер. Красная точка маячила в километре от «Обреченного», хотя рокот винтов был уже слышен.

— Уокер? — ожила внезапно рация голосом бандита.

— Ты где?.

— Я уже наверху. Присмотрись повнимательнее.

«Джет» заложил крутой вираж, обходя низкую скальную гряду, и пошел на сближение. Через пару минут он висел перед скалой. Квейлан держал вертолет так, чтобы Гейб мог видеть Джесси. Руки девушки были прикованы наручниками к стальной поперечной перекладине под потолком. Квейлан смотрел на спасателя, словно ожидая какой-то реакции. Джесси переводила взгляд с одного на другого. Она понимала, что сейчас, в эту секунду, между противниками что-то происходит. Своеобразное испытание нервов и выдержки, воли и внутренней силы. Они, не отрываясь, смотрели друг другу в глаза. Наконец Квейлан улыбнулся. Скупо и жестко.

— Надо признаться, Уокер, ты по-настоящему крутой парень.

— А ты — настоящий кусок дерьма, Квейлан.

Бандит хмыкнул. Высказывание Гейба задело его Оно было неожиданно грубым и не шло спасателю. Не увязывалось с определенной этикой «настоящих мужчин», к которым он всегда относил себя, а с недавних пор и Гейба Уокера. Подобный ответ означал: спасатель при первой же возможности попытается сорвать сделку, не считая ее честной. Квейлан придерживался иного мнения. Он сделал работу — похитил деньги у Министерства Финансов. Уокер тоже сделал работу — остался жив и похитил деньги у него, Квейлана. Но, в конце концов, все равно проиграл. Так стоит ли из-за этого беситься? Нужно уметь проигрывать. Он же получает девчонку, которая могла бы уже быть мертвой. Деньги на человека — честный бизнес.

— О’кей, Уокер, — Квейлан посерьезнел. — Где деньги?

— Здесь, в рюкзаке.

Гейб стащил со спины рюкзак и потряс им, словно подтверждая правдивость своих слов.

— Хорошо. Бросай их сюда, или я убью этого ангелочка.

Он вытащил «пустынного орла» и направил его на Джесси.

— Только сделай это и денег не увидишь.

Спасатель вытянул руку с зажатым в ней рюкзаком над пропастью. Несколько мгновений он думал, что не удержит деньги, слишком был велик вес, но Квейлан сдался первым.

— Хорошо. Как мы это сделаем?

Гейб с облегчением бросил рюкзак на камни. Ему пришлось сжимать и разжимать пальцы, чтобы утихла боль в напряженных мышцах.

— Высади ее там.

Он указал на широкую ровную площадку, западная сторона которой могла послужить хорошим спуском. На это Гейб я рассчитывал. Джесси успеет скрыться, если случится что-нибудь непредвиденное. В скале есть несколько природных пещер, в них можно укрыться от выстрелов. Квейлан не имеет времени на длительное преследование.

— После того, как она окажется в безопасности, возвращайся, и я отдам тебе деньги.

— О’кей, — Квейлан кивнул, соглашаясь, и убрал пистолет. — Мы заключили сделку, Уокер. Помни об этом.

— Высаживай Джесси, Квейлан.

— Хорошо.

«Джет» тронулся и боком поплыл к указанному Гейбом месту. Он даже не развернулся. Сквозь покатььй колпак кокпита бандит внимательно наблюдал за движениями спасателя, фигуру которого окутывала пелена снега, поднятого винтами вертолета. Квейлан не опасался подвоха, но осторожность еще никому не повредила. А имея дело с таким человеком, как Уокер, вообще лучше смотреть в оба. Достигнув центра площадки, геликоптер завис. Ни Джесси, ни бандит не показывались.

Гейб наклонился, поднял рюкзак, покачал им и поднес к губам рацию:

— Высаживай ее! Если через пять минут она не окажется внизу, я бросаю деньги в пропасть.

Квейлан, не говоря ни слова, повернулся и протянул Джесси ключи. Она быстро расстегнула наручники и швырнула их на пол.

— Я могу идти?

— Да, — последовал короткий ответ.

Девушка зацепила за поясной ремень массивный карабин грузовой лебедки и начала спуск. Десять метров, отделявшие вертолет от земли, она преодолела за несколько секунд. Отцепившись от троса, Джесси остановилась, не зная, что делать дальше.

— Джесс! — закричал Гейб, заметивший ее растерянность. — Беги! Беги!!!

Квейлан за ветровым стеклом усмехнулся. Он не собирался причинять девушке вреда. Сделка есть сделка.

— А ты? — крикнула Джесси в ответ.

— Беги!!!

Квейлан нахмурился. Ему не нравилось происходящее. Этот парень что-то уж очень нервничал. Сильнее, чем нервничает человек такого склада. Реакция, неадекватная ситуации. «Подвох! — подумал он. — Тут какой-то подвох!»

Джесси сорвалась с места и побежала. Квейлан посмотрел, как девушка скрылась за камнями, и поднес ко рту рацию:

— Ну что, Уокер, я выполнил условие. Выполни теперь ты мое.

Ответ не замедлил последовать.

— Лети сюда. У меня то, что тебе нужно. Давай.

Гейб указал на рюкзак. Теперь, когда Джесси была в безопасности, он испытал одновременно и радость, и тревогу. Следующий этап его плана был очень опасным и строился лишь на том, что бандит потеряет выдержку, сорвется и тем самым даст Гейбу шанс на спасение.

— Лети ко мне! Твои деньги здесь!

Вертолет, словно краб, быстро боком поплыл над плато к стоящему на краю обрыва человеку. Черный трос, так и оставшийся невыбранным, бился на ветру. Тяжелый карабин вычерчивал на снегу странные, изломанные узоры.

Гейб не шевелился. Он лишь напряженно всматривался в белое лицо за ветровым стеклом геликоптера, пытаясь разглядеть его, понять, каково оно и что написано на нем.

Вертолет развернулся так, чтобы открытая дверь грузового отсека оказалась напротив спасателя.

Гейб взял рюкзак и чуть приподнял, ожидая момента для броска. Наконец «джет» завис в паре метров от него, слегка качнувшись, подавая сигнал: «Бросай».

Спасатель взмахнул рукой: «Ближе».

— Кидай рюкзак, Уокер, — скрипуче произнесла рация.

— Подойди поближе. Мне нельзя промахнуться.

Секунду Квейлан молчал, внимательно рассматривая обвитую снежными облаками фигуру Гейба, а затем ответил:

— О’кей.

Геликоптер немного сдвинулся, потом еще. Так, по сантиметру, он преодолел полтора метра. Винты рассекали воздух над головой спасателя, а до ярко-красного с белой полосой корпуса вертолета можно было дотянуться рукой.

— Достаточно?

— Вполне, Квейлан.

— Тогда бросай. Я жду.

Гейб поудобнее ухватился за лямку рюкзака, подался назад, вперед и резким движением швырнул мешок… в серебристые лопасти. Они легко разрубили плотно набитую ткань. Звук был такой, словно кто-то взорвал детскую хлопушку.

Серо-зеленые прямоугольники, кружась, поплыли в турбулентных потоках воздуха. Они поднимались к облакам и текли вниз, в пропасть, врывались в кабину и прилипали к куртке пилота.

Мгновение Квейлан молчал, не в силах произнести ни слова. Лицо его стало белым и страшным. Морщины появились на нем за долю секунды, будто человек моментально постарел на двадцать лет.

— Уокеееееееер!!! — заорал в ярости Квейлан. — Уооооокеееееер!!!

Гейб метнулся к тросу, поймал его и быстрым движением защелкнул карабин на первой ступеньке вбитой в скалу лестницы. Трос должен был некоторое время сдерживать натиск вертолета, не давая машине преследовать спасателя.

— Уоооооокееееееер!!! Ублюдок, я убью тебя!!!! — продолжал орать Квейлан. — Я убью тебя, сукин ты сын!!!

Спасатель развернулся и побежал вдоль пропасти к главному хребту. Он не рискнул вести вертолет к тропе. Трос был слишком длинен, и бандит мог увидеть Джесси, о которой попросту забыл в приступе ярости. Теперь «джст» стал похож на атакующую кобру. Его острая морда нацелилась Гейбу в спину, и вертолет рванулся вслед за беглецом. Свист винтов перешел из ровного, стрекочущего, в визгливо-тонкий, будто огромная бритва секла небо.

Гейб оглянулся через плечо, «Джет» не мог опуститься слишком низко без риска задеть полозьями камни, но Квейлан вел машину на предельной скорости. Злость придала ему отваги. Вертолет нырнул на полметра вниз, почти сбив спасателя с ног. Тому лишь в последнюю секунду удалось отскочить в сторону и упасть. Железная «стрекоза» с ревом пронеслась над ним.

Гейб вскочил. У него не осталось времени на раздумья, и поэтому он побежал туда, где путь был свободен. Назад, к лестнице.

Вертолет начал разворачиваться. Спасатель заметил это краем глаза. Он за несколько секунд преодолел три десятка метров, отделяющих его от пропасти, и полез вниз, цепляясь за прочно вбитые в скалу, соединенные стальным тросом ступеньки.

«Рейнджер» повис над скалой. Квейлан оглядывался, нс понимая, куда делся спасатель. Через секунду он сообразил и вертолет резко пошел вперед и завис над пропастью.

Гейб покрепче вцепился в лестницу. Квейлан поднял пистолет.

И прогремел выстрел.

Он донесся из-за камней. Двенадцатимиллиметровая пуля разбила боковое стекло геликоптера. Выстрел из S.P.A.S. был очень точным. Вторая и третья пули пробили борт. Четвертая разнесла один из клапанов двигателя…



… Хел опустил винтовку. Патронов в ней больше не было, и теперь она могла послужить разве что в качестве дубинки. Джесси сжалась рядом с ним на камне. Они оба видели, как из двигателя «джета» повалил дым. Геликоптер клюнул носом раз, другой, лопасти замедлили вращение и он рухнул вниз…



… Гейб вздохнул с облегчением. Все было кончено. «Рейнджер» падал. Вот он ударился о скалу и повис, как рыба на крючке, кверху брюхом. Внезапно над головой спасателя раздался страшный хруст. Гейб поднял глаза и почувствовал, как мороз пополз по спине. Костыли, которыми лестница крепилась к скале, выворачивались из пазов. Легкие камни, крошки сыпались из расширяющихся щелей. Вес оказался слишком велик. Гейб не успел даже перехватиться. Рывок — и он уже летел вниз, с высоты двадцати пяти метров. В какой-то момент, когда гибель казалась уже неминуемой, его пальцы вдруг поймали стальную оплетку лестницы и сжали ее изо всех сил, замедляя падение.

Он грохнулся о гулкое днище вертолета и тут же сильный удар сапога Квейлана согнул его пополам.

— Ну, дерьмо, — прохрипел бандит, — что ты скажешь на это? Сволочь, урод, ослиная задница.

Вертолет вдруг дернулся, пролетел еще метр вниз и снова замер. От толчка Квейлан потерял равновесие и упал. Гейб перекатился на бок и вскочил. Бандит поднимался медленнее. Лицо его было залито кровью и на нем выделялись лишь белки глаз. Сжатые кулаки он держал перед собой, как на боксерском поединке.

— Я убью тебя, ублюдок, — снова сказал Квейлан.

— Я не боюсь смерти, — ответил Гейб.

Они бросились друг к другу. Удары были страшны.

Каждый старался убить противника или изувечить. Оба тяжело дышали.

Через несколько секунд обломилась следующая пара крепежных костылей.

Вертолет опустился еще на полметра. Гейб быстро взглянул вверх. Три ряда. Оставалось всего три ряда, а потом долгий полет вниз и смерть. С каждым мгновением опора ослабевала;.

— Гейб, уходи! Уходи!!!

Он узнал голос Хела. Развернувшись на пятке, спасатель нанес бандиту удар ногой в грудь, от которого тот рухнул на колени. Еще один удар, и Квейлан соскользнул за борт. Уцепившись за посадочный полоз, он спрыгнул в кабину.

В это мгновение один за другим вылетели две пары костылей. Гейб встал на второй полоз. Нащупал руками скальные выступы, способные выдержать его вес, и прилип к скале.

С диким скрежетом и треском вертолет обрушился в пропасть.



В последние мгновения своей жизни Квейлан успел высунуться из дверного проема и увидеть надвигающуюся со страшной скоростью землю. А еще он успел закричать, но крик его потонул в грохоте взрыва…



…Горячая волна коснулась Гейба, огладила живот, грудь, лицо и руки. Ему стало хорошо. Так хорошо, как не было никогда в жизни.

— Гейб! — донесся сверху голос Хела. — Продержись пару минут, приятель! Я спущу тебе веревку!

Гейб посмотрел вверх, кивнул и прошептал:

— Да, самое время выбираться из этой заварухи.

Он простоит несколько минут. Выдержит. Они все так много выдержали за эти сутки.

Они, повисшие на скалах, утесах, пиках.

Скалолазы.

ЭПИЛОГ

Сверху вниз, с высоты, из-за триплекса геликоптера Райт видел троих изможденных, усталых людей сидящих, обнявшись, на самой вершине мрачной скалы. А еще он видел гигантский костер у подножия «Обреченного», в котором чернели искореженные обломки «джет рейнджера». Они изгибались, корчились, поддаваясь дикому напору огни.

Негр поднял ко рту микрофон рации и сказал то. что хотел сказать нее эти сутки:

— Мы наконец-то кашли вас. Один из спасателей указал на пожарище.

— Если вы о своем приятеле, то можете забрать его там.

Хейз хмыкнул.

— Вы уверены, что Квейлан мертв? — спросил он.

— Проверьте это сами, — ответил Хел.

Абрахам Бемс

В ОСАДЕ

Десант американского морского спецназа высаживался яз чужой берег, где в окружении погибала бригада морской пехоты. Десантники быстро плыли на надувных лодках и Кент был среди них,

На берегу, вдалеке от полосы прибоя, за густыми зарослями слышалась отрывочная стрельба, заглушаемая частыми взрывами мин,

Кейт знал, что у пехотинцев кончаются патроны, и их: обстреливают из минометов. Он, собственно, даже понимал, что почти все окруженные уже мертвы, и новый десант уже ни к чему — он был послан слишком поздно, и, по сути, только лишь для того, чтобы все знали, что все возможное для спасения этой бригады действительно сделано.

«Сейчас эти ублюдки развернутся на нас и попробуют уничтожить и весь десант, — подумал Кейт. — Вся эта стрельба — только концерт для отводя глаз, ловушка для героического спецназа, который обязательно полезет спасать обреченных на смерть пехотинцев. Сейчас они попробуют уничтожить десант, а потом примутся и за стоящий на рейде крейсер». Кейт все это знал и тем не менее всем сердцем рвался на берег, в этот бой. в эти несущие смерть джунгли.

Он оглядел, товарищей. Парни была настроены решительно и выглядели так же. уверенно и воинственно как и он сам.

Кейт с удовольствием оглядел их, и вдруг понял, что и они тоже уже покойники.

«Какой страшный сон», — подумал Кейт, и в этот момент все вдруг превратилось в кровавый ад.

Из джунглей выбежало несколько морских пехотинцев. Они побежали к океану, к спасательной, как им казалось, воде, к приближающимся лодкам спецназа.

Какие-то низкорослые черные существа преследовали их, настигали и, догнав, разрывали на части.

Кейт видел разлетающиеся в разные стороны руки, внутренности, головы и ноги, но ничего не мог сделать. Они были еще слишком далеко, и берег, казалось, не приближался.

Пятеро, окруженных черными существами, пехотинцев стали в круг, в центре которого лежал их раненый товарищ. Они встали лицом к врагам, и попробовали драться, но все их умение здесь, на этом страшном, неизвестном Кейту берегу, оказалось совершенно бесполезным. Ни один их удар не достигал цели. Казалось, их руки и ноги, каждый удар которых мог бы свалить с ног лошадь, просто проходят сквозь черных, а черные существа тянули к ним длинные, вырастающие вдруг до колоссальной длины, руки и разрывали их на части. Оторванные головы, руки и ноги разлетались и шлепались с тупым шмякающим звуком на белый океанский песок, окрашивая его кровью.

Самый молодой из взвода Кейта, Роберт Меллари из Нью-Джерси, не выдержал, закричал и дал очередь из ручного пулемета.

Пули упали в воду, не долетев до берега, внезапно потеряв свою силу, и Кейт понял: «сейчас примутся и за нас».

И точно: вблизи лодок стали появляться черные существа, спецназ стрелял, бил, но ни удары, ни пули, ни ножи не причиняли этим выродкам никакого вреда.

Скоро весь океан вокруг лодки Кейта был красным от крови спецназа. Вода, казалось, кипела, и тут и там, уже в воде, дрались, погибая, его товарищи.

Кейт понимал, что это — чертовщина, борьба с бесами, этого просто не может быть, но вот же было! Кейт видел, видел реально и близко! Он сам сидел в одной из лодок; несущихся к берегу и с ужасом думал, что в следующий момент доберутся и до них.

И это случилось. Черная голова вынырнула по левому борту, уставилась на Кейта круглыми желтыми глазами и, раскрыв некую щель вместо рта, захохотала неожиданно тонким, почти детским хохотом, Кейт закричал и стал стрелять по ней почти в упор. Та, не прекращая смеяться, медленно погрузилась в воду, исчезла, а по правому борту появились еще три черные голоды.

Теперь уже в ужасе кричала вся лодка. Они стреляли из пулеметов, автоматов и пистолетов, кидали ножи. Дню Френсис схватил одну из голов за волосы и резко ударил ее ножом два раза — в глаза. Голова, захохотав, стала уходить под воду, утаскивая за собой Дика. Он почему-то не мог вырваться, он тонул. Кейт, уже не помня себя, стрелял и бил, и тут вдруг все черные головы исчезли, и Кейт ясно понял: «Это конец».

Днище лодки пробила чья-то черная рука с длинными лягушачьими пальцами. Она, как нож, прошла, вдоль лодки, распарывая днище, и его взвод, его ребята один за другим стали проваливаться в океанскую бездну, где на них накидывались, разрывая на части, черные существа.

Онемев, Кейт с ужасом смотрел на приближающийся к нему увеличивающийся разрез, и вот — вылетели оттуда две черные длинные руки, схватили и потащили Кейта под воду.

Он успел набрать воздуха, зажму риле я и открыл глаза уже под водой. Он собирался драться, не желая так просто отдавать свою жизнь.

Кейт увидел трех окруживших его со всех сторон черных, ударил двоих обеими руками, они открыли рты, и оттуда пошли вверх пузыри. Кейт понял, что они смеются, но у него уже кончился воздух, кислорода в легких не осталось, и перед глазами пошли круги. Он вытащил нож, существа взмахнули руками как черными крыльями положило их ему на головv, и тут Кейт проснулся.

В холодном поту он лежал на койке к своей каюте и смотрел на бьющие через иллюминатор солнечные лучи. Затем молча встал и пошел умываться.

Умывшись, он вернулся и стал методически одеваться.

Зазвенел будильник, Кейт нажал на кнопку и вышел на палубу.

Ядерный ракетоносец ВМС США «Миссури» уверенно рассекал носом гладь Тихого Океана. День был солнечный и спокойный, дельфин-афалина весело выпрыгивал из воды перед мощным крейсером, и ничего не предвещало никакого несчастья и никаких неприятностей.

Кейт стоял, облокотившись о фальшборт, смотрел на ослепительно синюю воду, на такое же небо, на четкую линию горизонта и убеждал себя в несерьезности происшедшего.

«Да, конечно, — говорил он себе, — этот сон никогда не обманывал тебя. Это правда. Он никогда не снился тебе просто так. На протяжении всех лет твоей работы, до, самого нелепого се финала, этот кошмар всегда бывал в руку. Я согласен. Но тогда ты был другим человеком, и сон соответствовал твоему психофизическому состоянию. Организм предупреждал тебя о приближающихся неприятностях совершенно определенного толка. Но теперь — другое время, и ты — другой человек, и тебе уже не надо никого спасать и никого убивать. Ты должен забыть того, прежнего, вычеркнуть его из памяти, также как и дурацкий кошмар. Он тоже всего лишь досадное воспоминание, и ничем другим быть не может. Ну подумай сам, о каких неприятностях он может предупреждать тебя, стареющего корабельного кока? О том, что у тебя пригорит говядина или какие-нибудь идиотские пиццы? Сейчас — мирное время, все страны разоружаются, нам ничего не угрожает, да и что вообще может угрожать нашему крейсеру в этом месте океана? Да и в любом другом! Одного «Томагавка» хватит, чтобы решить самую крупную проблему,» — убеждал себя самого Кейт, глядя на поверхность спокойного океана.

Но внутри его какой-то другой голос на все аргументы твердил одно: «Но ведь за все долгое время, что ты работаешь коком, этот сон не приснился тебе ни разу!»

И Кейт не знал, что возразить ему.

В конце концов он вздохнул и отправился на камбуз заниматься завтраком, обедом и праздничным ужином, так ничего и не решив, не убедив себя абсолютно ни в чем. Лишь громадным усилием воли он смог отогнать прочь мысли о сне, перекликавшиеся с мыслями о прошлом, став думать конкретно о праздничном столе.

День обязывал к этому.

Пятьдесят лет назад в этот день внезапная атака японцев уничтожила американский флот в Пирл-Харборе, и сегодня, чтобы ознаменовать эту дату, крейсер «Миссури», краса и гордость американских военно-морских сил, стяжавший славу еще во время битв второй мировой войны, опять шел на Гавайи.

Это был последний поход крейсера. После торжеств крейсер должен был разоружиться и стать на вечный прикол в музее Славы. Приказ об этом произнесет сегодня, поднявшись на борт «Миссури», сам президент.

Так что экипаж крейсера старался сделать все, чтобы и в своем последнем походе их корабль выглядел великолепно. На борту кипела работа. Все свободные от вахты матросы драили палубы, отсеки, каюты крейсера. Ни на одном стекле не было ни одного пятнышка. И даже первый помощник капитана Круль, ненавидимый всем экипажем за заносчивость и дрянной характер, не нашел бы к чему придраться. Уборка была проведена на совесть. И не случайно.

Сегодня был День рождения капитана, а старика на судне любили. Его любили все. И даже Круль, считавшийся только с собственным мнением и полагавший себя реальным командиром корабля, скрипя сердцем, был вынужден мириться с капитанским авторитетом. Красавец ракетоносец, сияя на солнце металлическими частями, гордо входил в порт Пирл-Харбор.

Кок Кейт Рейбок снял рабочий халат, взял папку и отправился к капитану принять заказ на праздничное блюдо. Переодевшиеся в парадную форму, нарядные и торжественные матросы и офицеры удивленно поглядывали ему вслед.

— Кейт! — не выдержав, подлетел к нему один из младших офицеров. — Ты почему не в белой форме? Ведь сам Президент приедет!

— По мне он скучать не будет, — усмехнулся Кейт и подтянул офицеру галстук. — Послушай, — с мягкой укоризной, продолжил он, — ты же на флоте служишь. Ты должен выглядеть хорошо. Давай, будь здоров, — Кейт потрепал офицера по щеке и пошел дальше.

— Кейт! — то и дело окликали его. — Ты почему не в парадной форме?

— Да нет у меня ее вовсе, — отшучивался он на ходу.

Старшие офицеры находились в штабной каюте. Капитан разговаривал по телефону.

— Нет-нет, — успокаивал он человека, чей взволнованный голос слышался в трубке. — Передайте ему, чтобы он не волновался. С нашей стороны все готово. Все будет в абсолютном порядке. Да!

— О, Господи, — вздохнул капитан, положив трубку.

— Это будет настоящий зверинец!

Круль, услышав эти слова, явно комментирующие приезд на корабль президента, с возмущением обернулся и хотел было сказать что-то, что покажет его, Круля, лояльность, патриотичность и уважение к таким святым вещам, как президент, мундир и национальный гимн, как в дверь постучали, и охранник доложил:

— Рейбок, сэр!

— Пусть войдет, — обрадованно сказал капитан, и Кейт Рейбок шагнул в штабную каюту.

Он оглядел смеющимися глазами прифранченных, пахнущих одеколоном, офицеров и обернулся к капитану Взгляды их встретились, и капитан, сам в парадной форме, с длинным рядом орденских планок, опустил, чтобы не рассмеяться, глаза и деланно строгим тоном спросил:

— Почему ты не в парадной форме, Кейт?

— Я отдал се в химчистку, сэр, — доложил Кейт,

— Кейт, — сказал капитан. — Если бы у меня было столько наград и нашивок, как у тебя, я бы не снимал ее даже в постели!

— Вам все-таки придется надеть форму! — не выдержав, вмешался Круль. — На всякий случай. Вдруг мы сможем представить вас Президенту, — язвительно добавил он.

— Мне совсем не кажется это хорошей идеей, сэр, — сказал Кейт капитану и тут же, не дожидаясь его ответа, заявил, повернувшись к Крулю:

— Я думаю, на этот раз вы согласитесь с командованием и мной, не правда ли?

Круль осекся и с ненавистью уставился на нахального кока. Кейт спокойно выдержал его взгляд и опять обернулся к капитану:

— Мне надо обсудить с Вами праздничное блюдо, сэр.

— Да-да, для моего Дня рождения, — пробормотал капитан.

— Знаешь, наверное надо приготовить 50 галлонов вулеваса.

— Я могу приготовить и грог, сэр, — зная капитанский вкус, предложил Кейт.

— Нет-нет, это же не для меня, это для команды. Она это любит, — сказал капитан.

— О’кей, — кивнул головой Кейт. — Всего хорошего, сэр!

И, демонстративно поклонившись Крулю, вышел.

Круль взял стул, поднес его к столу, за которым сидел капитан, поставил, стукнув об пол ножками, и сел против капитана.

— До каких же пор, сэр, — отчеканивая каждую букву, начал Круль взыскательным тоном. — Вы будете терпеть этого паяца? Я знаю, Вы считаете его хорошим поваром, но этого не…

— Он не просто хороший повар, — резко оборвал его капитан. — Вы даже не представляете себе, кто он. Так что, оставьте его в покое, помощник.



Кейт возился в камбузе, поглядывая в телевизор, где шел праздничный репортаж с борта его крейсера.

— Орудия главного калибра этого корабля ознаменовали победу в заливе, уничтожив бункеры! Япония подписала капитуляцию на борту «Миссури», — вещал торжественный голос диктора за кадром. — И сегодняшняя церемония — это не только воспоминание о войне, это — церемония мира!

Кейт увидел поднимающегося на борт президента.

— Эй, началось! — крикнул он возящимся у плит помощникам. — Давайте, ребята, готовьте получше, а то вдруг президент обидится! Он ведь уже здесь!

— Будет сделано, шеф! — со смехом отвечали ему.

— И вот сейчас президент распорядился, чтобы ядер-ное оружие было снято с борта этого корабля. Наверно, ни одна его пушка больше не выстрелит, и уже через неделю он займет достойное место в музее Славы, — бодро говорил тем временем диктор.

Камеры давали на весь экран изображение устрашающих орудий крейсера, а судовой кок Кейт Рейбок, весело перешучивался со своими помощниками и шин ковал морковь, готовя праздничный, по случаю Дня рождения капитана, ужин. При этом Кейт тщетно пытался отогнать от себя мысли о взгляде Круля. Он заставлял себя не думать, не анализировать и не рассуждать о том «нечто» в глазах первого помощника, что так обеспокоило корабельного кока, и опять напомнило ему об увиденном сегодня сне.



Между тем, праздник по случаю Дня рождения капитана готовился не только на камбузе.

— Как же помощник Круль собирается сажать этот вертолет на палубу? — обратился старший матрос Джонсон к прыщавому мичману Тейлору, известному всем как «правая рука» и «шестерка» Круля.

Праздничная церемония уже закончилась, ракетоносец вышел из порта и взял курс на Штаты, и команда занималась своими обычными делами.

— Что они, камикадзе? — недоумевал Джонсон. — И вообще, разве не капитан дает соглашение принимать или не принимать вертолеты?

— Как он может согласиться или не согласиться принимать сюрприз на собственный День рождения! — с горячностью стал вталкивать громадному Джонсону коротышка мичман. — Круль посадит вертолет, это ясно, и мы все поможем ему в этом. Ты лучше посмотри, кто летит! — он с гордостью открыл перед носом старшего матроса иллюстрированный журнал с полуобнаженной красоткой на развороте.

Джонсон окинул взглядом се фигурку и восхищенно присвистнул.

— Ну! — довольно сказал мичман. — Мисс Июль-89! Как мы можем не посадить такие сиськи, сам подумай!

Тут он заметил мелькнувшего в переходе Круля, сунул журнал Джонсону и побежал вслед за первым помощником.

Тейлор выскочил на палубу, увидел Круля, раздраженно спорившего о чем-то с офицером охраны и почтительно остановился в нескольких метрах от них.

— У меня нет сейчас времени говорить об этом! — резко сказал Круль, повернулся и пошел прочь.

Офицер охраны догнал его и встал у него на пути, не давая Крулю уйти.

— У вас нет времени говорить о безопасности ядерно го вооружения? — спросил офицер официальным тоном.

— Может быть, я недостаточно ясно вам объяснил? — заорал Круль. — Все вахты, которые не жизненно важны, должны быть отменены. По случаю Дня рождения капитана! Включая патруль пехотинцев. С крейсером ничего не случится, если один раз в году у его вооружений не будет охраны!

— Нет, твердо сказал офицер. — У нас и так не хватает экипажа для несения вахт.

— Хорошо, — злобно сказал Круль, с ненавистью оглядывая офицера охраны. — Я подчиняюсь, но под давлением. Не думаю что капитан…

— Отлично, — офицер, не дослушав, повернулся и быстро пошел прочь от него.

Круль оглянулся, ища, на ком бы сорвать ярость, Тейлор подскочил к нему и отдал честь.

— Отправляйся на камбуз, — сказал ему Круль. — Увидишь там этого наглеца Рейбока, передай, что я приказал чтобы он и все его недоноски по случаю Дня рождения капитана собрались в кают-компании точно к семи часам. Это приказ и все свои соображения по этому поводу великий Рейбок может засунуть себе в задницу,

— Есть, сэр! — Тейлор щелкнул каблуками и с радостью помчался выполнять поручение.

Будучи человеком, не имеющим чувства собственного достоинства, он никогда не упускал возможности унизить людей, которых считал гордыми и чересчур независимыми.



А на камбузе между тем было весьма весело. Повара, наполнив кастрюли и сковороды, поставив их на плиты и в духовые шкафы, врубили на полную мощность магнитофон и восхищенно смотрели, как поваренок Хьюго, маленький и гибкий как ящерица, скинув халат, выделывает чудеса брейка.

— Давай Хьюго, давай! — отбивая ладонями такт и сам пританцовывая, подбадривал поваренка Кейт.

Музыка гремела вовсю, и скоро уже весь камбуз танцевал кто как умел вокруг дающего жару Хьюго.

Кейт танцевал и смеялся вместе со всеми. Он старался выглядеть веселым, но ощущение, что на корабле происходит что-то нехорошее, ощущение, которое его преследовало с самого утра, не только не ушло, но усилилось и переросло в настоящую тревогу. К тому же у Кейта заболела голова. И эта резкая пульсирующая боль была самым верным признаком надвигающихся неприятностей.

«Но что же может произойти? — пытался анализировать ситуацию Кейт. — Что может случиться на этом корабле, в мирное время? Конечно же, ничего! Наверно, я просто старею. Теперь я просто стареющий корабельный кок, и голова у меня теперь болит просто так. Пора забывать про все предчувствия и ощущения. Все это мне требовалось раньше, а теперь мне надо только при готовить вулевас, и прекратить выдумывать».

В этот момент в камбуз вошел мичман Тейлор. Никто не обратил на него никакого внимания. Тогда он, расталкивая танцующих, прошел к магнитофону и выдернул шнур.

— Кхм-хм! — с важностью откашлялся Тейлор. — Это было очень мило. Унтер-офицер Рейбок, сэр…

«Сэр Круль приказал», — хотел было сказать Тейлор, но Кейт перебил его.

— Можешь не называть меня «сэр», — с очаровательной улыбкой сообщил он. — Мы все здесь запанибрата.

— Полегче, Рейбок! — надулся Тейлор. — Нам вместе плавать еще неделю!

— Значит, я так и не увижу, как ты достигнешь половой зрелости, — огорчился Кейт.

Кто-то из поваров захихикал.

— Что тебе надо! — плаксиво заговорил Тейлор. — Что ты ко мне прицепился? Думаешь, ты самый крутой? Да у меня приказ самого первого помощника Круля! Вы все должны явиться к семи часам в кают компанию, по случаю Дня рождения капитана! Вы все, понятно?