— Использованный ими наркотик очень мощный. Наверно, такое долгое беспамятство как-то связано с тем, что ему попали в шею.
— Сколько живу, а не в состоянии постичь нашего друга, — сенатор Ли кивнул на Фарбо, осторожно двинув правым плечом, чтобы не разбудить Алису.
— Он опасный человек, — без особой симпатии отметила Вирджиния.
— Они хотели его убить. Как ни крути, он спас жизнь юной Макинтайр, что придает ему загадочности, — заметил Ли.
— Найлз, а что там было слышно от капитана Эверетта напоследок?
— Последнее сообщение гласило, что они получили посылку и возвращаются. Я не дал ему возможности уточнить, какого рода эта посылка, из-за соображений безопасности связи, — ответил Комптон на вопрос Вирджинии.
— Что ж, надеюсь, мистер Эверетт окажется ищейкой не хуже Джека… — Поглядев на Сару, сенатор осекся, не окончив фразу.
Она медленно встала, а Алиса проснулась, услышав, что Гаррисон Ли вышел за рамки. Она продолжала опекать его даже во сне.
— Послушайте, хватит вам выплясывать на цыпочках вокруг меня из-за Джека. Я прежде всего солдат, и порой мы теряем людей. Так что не водите себя за нос, думая, будто я разваливаюсь на кусочки всякий раз, когда кто-нибудь упомянет его имя. Пожалуйста, бросьте это к чертям.
Остальные четверо поглядели на нее, но ничего не сказали.
— Храбрая малышка Сара! Порой мне хочется быть хоть вполовину таким же храбрым. Но кто кого водит за нос?
Обернувшись, Сара посмотрела на полковника Фарбо, приподнявшегося на локте и глядевшего на нее снизу вверх. Сияв со лба мокрую тряпку, он принялся разглядывать ее с расстояния вытянутой руки.
— Милосердие к поверженному врагу? — Он выпустил тряпку, шлепнувшуюся на покрытое резиной днище.
— Сара всегда питала слабость к раненым животным, — выложила Вирджиния, шокировав остальных.
— Действительно, и уверяю вас, мисс Поллок, сие животное благодарно за ее человечные труды, — откликнулся Фарбо, на миг встретившись с Вирджинией взглядом.
— Покамест, полковник, мы пребываем в полнейшем неведении по поводу того, почему вы выбрали именно этот момент для визита в группу «Событие». Просто воспользовались случаем из любопытства или с некими темными намерениями? — спросил Найлз, вставая и вручая Фарбо чашку чуть теплого кофе.
— A-а, директор Комптон, мы наконец-то повстречались лично. — Прихлебывая кофе, Фарбо поднял глаза и увидел старика с повязкой на глазу. И тотчас сел, хоть от этого разболелась голова. — Легендарный сенатор Ли! Я воистину в изысканной компании, — он сделал полупоклон.
— Восхищение врага всегда приятно; когда-нибудь это может оказаться на руку, — прокомментировал Ли, кивая полковнику.
— Как вам известно из наших перипетий в прошлом, директор Комптон, шанс время от времени отождествляется с моим именем.
Ответ Фарбо встретило молчание, потому что кабину вдруг заполнил негромкий вой. Тон звука парных реактивных двигателей изменился, а нос конвертоплана опустился книзу. Впервые за время полета могучий командир штурмовой группы пробрался к ним из пилотской кабины, по пути кивнув нескольким самым дюжим. Потом сверху вниз поглядел на своих шестерых пленников в первых лучах солнца, заглянувших в окна кабины.
Мы прибыли к точке встречи. Если выглянете в окна по левому борту, то благодаря любезности нашего нилота станете свидетелями зрелища, какого еще ни разу не видывали. — Он неспешно опустился в свободное кресло рядом с Фарбо, поглядевшего на него с пренебрежением и поднявшегося на трясущихся ногах, придерживаясь за ремень. — Пожалуйста, сядьте и расслабьтесь; по-моему, вам это вполне поправится. Назовем это познавательным уроком, — произнес великан с ирландским акцентом.
Аппарат терял высоту куда быстрее, чем любой коммерческий самолет. Благодаря укороченным крыльям корпус конвертоплана сохранял исключительную стабильность даже при отвесном снижении к поверхности моря. Фарбо пришлось поспешно сесть, стараясь не расплескать кофе.
— Обычно аппарат зависает над водой, а потом втягивает крылья и герметизирует воздухозаборы, что позволяет нам нырять под воду и встречаться с кораблем-маткой там. Однако мы сочли необходимым продемонстрировать вашей стране — и остальным, — с чем вы имеете дело. — Боевик оглядел лица сидящих перед ним. Конвертоплан уже находился в шестистах футах над гребнями волн.
Они смотрели в иллюминаторы левого борта, когда прямо внутреннее ухо пронзил оглушительный писк. Найлз и остальные сжали головы ладонями.
— Приношу извинения, по мы отмечаем свое местоположение с помощью сигнала, легко проходящего сквозь воду. Услышанный вами акустический всплеск — кодированная передача, помимо прочего, сообщающая нашу высоту и местоположение с точностью до полудюйма. Мы не хотим несчастных случаев. Киты и дельфины тоже слышат тон, выходящий за диапазон человеческого слуха, так что для них это сигнал убраться отсюда подальше.
Внезапно сигнал закончился, и все посмотрели на поверхность воды внизу. Залив на рассвете был совершенно безмятежен, позволив солнцу усеять волны золотистой россыпью бликов. Вдруг вода ярдах в трехстах сбоку от конвертоплана приобрела более светлый оттенок зеленого. Найлз украдкой бросил взгляд на здоровяка, следившего за их реакцией с улыбкой. А повернувшись обратно к большому иллюминатору, Комптон увидел огромные пузыри, лопающиеся на поверхности залива. Некоторые достигали добрых ста футов в диаметре и вздымались в воздух еще футов на пятьдесят, прежде чем лопнуть, демонстрируя нечто вроде взрыва парового котла.
— Господи, помилуй, — пробормотал Ли в изумлении.
Они увидели, как из глубин прозрачного моря вздымается какой-то силуэт. Им было и невдомек, что именно это место залива выбрано за исключительную прозрачность воды. У них на глазах нос исполинского судна вознесся из хлябей, круглый и громадный. Субмарина вспорола поверхность Мексиканского залива со взрывным выбросом вспененной добела воды и брызг, а затем продолжила подъем, будто стремясь вырваться из неприятной и враждебной среды. Она все поднималась и поднималась, и казалось, этому не будет конца, а затем поднялась еще выше. Они увидели, как боевая рубка, пробив поверхность, начала выдвигаться, обратившись в 125-футовый небоскреб, но монстр еще тревожил воздух и море своей протяженностью. Он возникал из моря, как мифическое чудовище в многократно замедленном показе кино.
— Просто не верится! — чуть ли не взахлеб выдохнул Найлз.
Могучая подлодка наконец достигла точки, когда взмывший нос перевесил корму, и гигантский корабль начал путь обратно в море. Залив под его корпусом расступился, когда исполин рухнул в воду, подняв волну футов двести высотой. Мельчайшие брызги ее гребня взмыли до самого зависшего конвертоплана.
Найлз начал мысленно прикидывать размеры. Длина судна добрых тысяча футов с хвостиком, а то и поболе. Посчитать его водоизмещение он не мог, но наверняка больше, чем у любого судна военно-морских флотов любой из стран мира. Субмарина, размерами превосходящая авианосец класса «Нимиц», не походила ни на одно судно, виденное любым из них. Корпус отличался чистыми линиями и был округлым даже на верхней палубе. Боевая рубка представляла собой гигантскую конструкцию с аэродинамическими обводами, способную при погружении уходить глубоко в корпус — очевидно, ради скорости.
Найлз обратил внимание на два больших неровных треугольника, смахивающих на плавники, — могучие носовые горизонтальные рули, вспарывающие воду у самой поверхности, — а затем, наконец, и на два возносящихся ввысь угловатых хвостовых руля стофутовой длины и пятидесятифутовой высоты, вздымающихся из моря, будто спинные плавники чудовищной акулы. Затаив дыхание, они смотрели, как нос судна раскрылся, явив взору другой, стеклянный, спрятанный за убирающейся броней и покрывающий никак не менее десятка палуб передней части судна. Гигантская подлодка продолжала движение по поверхности, оставляя за кормовым движителем едва заметный след. Чайки, опомнившись от шока при ее появлении, закружили вокруг небоскреба боевой рубки, из-за размеров спутав ее с сушей.
— От имени моего капитана милости прошу на борт «Левиафана».
Обернувшись, Ли поглядел на чужака, следившего за ними напряженным взором. И припомнил строфу времен Гражданской войны, выученную наизусть еще в колледже и оказавшуюся очень уместной теперь, когда тот огласил название исполинского судна: «Есмь поглощен водой, обремененной солью, и обречен зреть форму и темные намеренья врага моего, погубителя человечества, и аз поверженный низлег с душой, исполненной водою, а там, под волнами, с грацией чудовищной скользит „Левиафан“ — Морей сих Бог и Повелитель Мира».
Как только четыре конвертоплана устремились вперед, головной заложил резкий вираж и начал заход на палубу «Левиафана». Как только он подошел, чуть позади боевой рубки распахнулись гигантские — длиной свыше семидесяти футов — створки ворот, поднявшись вверх и открыв взорам пещеру ангара внизу. Найлз следил, как палубная команда далеко внизу готовится к приему четырех летательных аппаратов. Зависшие СВВП безупречно уравняли скорость со стремительно движущимся судном и опустились в его недра. Комптон воспользовался случаем рассмотреть открытый срез корпуса, насчитав пять явно отличающихся слоев из материала, представившегося его нетренированному глазу то ли титаном, то ли сталью, но при этом пористого. И вдруг он с изумлением осознал, что смотрит вовсе не на металл, а на какой-то композитный материал вроде нейлона.
Конвертоплан опустился на палубу, и обороты его двигателей начали снижаться. Затем рядом опустился другой, а последний — позади. Комптон отвернулся от иллюминатора и уселся лицом к остальным.
— Это не первое подобное судно, носящее это имя, — заметил Ли.
Поднявшись из кресла, великан совсем сбросил бронежилет, не сводя глаз с Ли. Остальные его люди окончательно проснулись и явно радовались возвращению домой — шутили и пробирались к покаченным трапам.
— Верно, сенатор. Это третье судно, носящее название «Левиафан», — подтвердил он, вручая свой бронежилет и оружие ближайшему из солдат.
Найлз поглядел на Гаррисона Ли, и тот подмигнул:
— Ячейка 298907, уровень семьдесят три, законсервированное дело.
Комптон припомнил одно из ценнейших достояний группы, и лицо его озарилось пониманием. Он знал, о какой ячейке упомянул сенатор, а теперь понял и причины ее уничтожения.
— Леди и джентльмены, будьте добры следовать за мной, пожалуйста. — Здоровяк помедлил, глядя на Анри Фарбо. — А вас я попрошу дать слово джентльмена вести себя на судне прилично. Мы не потерпим никакой деятельности, способной причинить вред экипажу или бортовым системам. Если это требование вас не устраивает, мы можем перед погружением оставить вас плавать на поверхности. Вас подберут в течение суток, уверяю.
Встав, Фарбо поглядел на него, потом на Найлза и Сару, в свою очередь выжидательно смотревших на него.
— Ну, конечно, мое слово джентльмена, — произнес он без намека на юмор.
Сопровождающий еще мгновение вглядывался полковнику в глаза, пытаясь высмотреть хоть след обмана, после чего обернулся к просторному дверному проему.
Спускаясь по трапу, они увидели не менее сотни человек, хлопочущих на посадочной палубе, отмывая все четыре конвертоплана от разъедающей металл соли. Потом среди пятнадцати вертолетов и четырех конвертопланов эхом раскатился голос из громкоговорителя:
— Приготовиться запечатать двери ангара. Все вниз. По местам стоять, приготовиться к погружению!
Гаррисон Ли стоял, опираясь на трость, а Алиса накрыла его ладонь своей, глядя, как залитый солнцем внешний мир медленно скрывается. Гигантские створки с шипением захлопывались над их головами с такой неотвратимостью, что Алиса даже поежилась.
Сара смотрела, как члены команды вокруг них крепят конвертопланы к палубе длинными нейлоновыми стропами, клещевыми захватами натягивая их, как струны. На стенах протянулась вереница стандартных и усовершенствованных электронных приборов, отображающих точный вес того, что доставлено в ангар. Сару изумило, что объект, способный двигаться под водой, способен нести такой вес, вроде бы даже не теряя в скорости. А еще ее изумил этнический состав экипажа — черные, белые, азиаты и прочие работали бок о бок с подростками немногим старше шестнадцати.
Высокий снова наблюдал за ними.
— Позвольте спросить, каковы ваши обязанности на борту этого судна? Или вы просто штатный убийца и похититель людей? — поинтересовался Найлз, закатывая рукава своей белой рубашки. Его глаза за линзами очков не дрогнули перед взглядом террориста.
Тот наконец усмехнулся — холодной, скверной полуулыбкой.
— Я выполняю приказы. Однако я действительно штатный специалист по безопасности и командир войск специального назначения «Левиафана» — сержант Тайлер, Бенджамин Тайлер. И не будь я хорош в своем деле, оставшиеся в вашем нелепом и жалком комплексе хоронили бы куда больше ваших товарищей.
Тайлер жестом подозвал девушку, стоявшую у одного из больших пультов, дожидаясь приказов. Та подошла. В отличие от палубной команды, одетой в синие комбинезоны, как и военнослужащие личного состава группы «Событие», на ней была красная рубашка и синие шорты. Каштановые волосы, заплетенные в косы, были накручены вокруг обоих ушей, а улыбка на лице — совершенно искренней. Глаза ее отличала глубокая синева с серебристыми колечками вокруг зрачков. Словом, изумительная девушка.
— Это старшина Фелиция Альвера. Она проводит вас до ваших кают, чтобы вы могли отдохнуть и переодеться. Сегодня вечером мы проводим операцию, так что ленч вам подадут в каюты. Капитан передает свои извинения.
— Говоря «операция», вы имеете в виду нападение на торговые суда и убийство невинных? — вопросил Найлз.
— Доктор, а есть ли в мире такая вещь, как невинность? Даже в этом мире мы не лишены изъянов, а порой и почти лишены невинности. — Развернувшись, Тайлер стремительно зашагал прочь.
— Вынуждена просить прощения за сержанта. У него те еще манеры, потому-то мы особо и не выпускаем его в свет, — с улыбкой вымолвила старшина. Но увидев, что юмор не дошел до новых гостей «Левиафана», кашлянула и указала направо: — Пожалуйста, следуйте за мной.
Найлз пропустил сенатора и Алису вперед, прямо вслед за сопровождающей, чтобы прийти на помощь бывшему директору, если понадобится. Необычайно притихшая Вирджиния подошла и взяла Найлза за руку — он так и не понял, то ли боялась, то ли хотела попридержать острого на язык Комптона в узде.
— После тебя, дорогая Сара, — Фарбо галантно сделал ручкой.
— Полковник, то, что нас не окружает вооруженная охрана, вовсе не означает, что за нами не следят.
— Я уже засек десяток камер наблюдения, дорогуша, и они действительно отслеживают наши перемещения. Кого-то наша группка очень интересует.
Сара только сейчас осознала, кого взялась предостерегать. У этого человека чутье, какое другим и не снилось. Он наделен просто невероятными инстинктами выживания и хищника. И решила держаться поближе к Анри Фарбо. Она взяла его под руку, чтобы поддержать, и оба последовали за остальными.
Группа ступила в облицованный пластиком лифт с ковром на полу, почти не выделявшийся на переборке. Старшина подождала, пока все войдут, а потом громко произнесла:
— Палуба десять.
Двери лифта бесшумно закрылись, и он тотчас пришел в движение. Секунд через десять плавно замедлился до полной остановки, а затем у всех возникло странное ощущение — тогда-то они и поняли, что движутся по горизонтали. Продвижение отображалось на разноцветной схеме на стене, показывавшей текущее положение кабины на многоярусной сетке. Лифт двигался еще секунд тридцать, а затем остановился. Двери распахнулись с едва слышным шипением.
— Палуба десять.
Когда женский голос компьютеризированной системы управления лифтом объявил палубу, Сара поглядела на Алису и Вирджинию:
— Неужели это?..
— Если нет, то у нее есть сестра, — прокомментировал Найлз компьютерный голос. Они были слегка шокированы, узнав в нем те же эротичные, завлекательные нотки, что и у их собственной системы «Европа» в группе.
— Должно быть, какая-то дамочка заработала состояние на этих треклятых записях, — бросила Сара, вслед за старшиной выходя из лифта.
— Если вы о сонограмме нашего компьютера, она может быть в точности такой же, как у вашей системы. — Старшина испустила смешок. — Она записана одной старушкой в Акроне, Огайо. — Она жестом пригласила их покинуть лифт. — Ей семьдесят шесть лет.
— О, — выдохнула Сара, поджидая, пока Ли, Алиса, Найлз и Вирджиния нагонят их с Фарбо. И нарочито сдвинула брови, обратив взгляд к Алисе: — Ни за что не говорите Карлу, Райану или Менденхоллу. Это разобьет их фантазии на предмет голоса «Европы».
Войдя в очень длинный изогнутый коридор, они увидели на стенах великолепные лазерные распечатки океанов планеты. Каждая была подсвечена и изображала бухту, море или вид Арктики при лунном свете. Медленно шагая за старшиной, они разглядывали дизайн коридора. Распознать материал было невозможно: выглядел он как твердый пластик, но когда все его по очереди потрогали, то сразу поняли, что это нечто выходящее за рамки их технических знаний. Местами он был мягким, местами — твердым. Большие панели сходились у стрингера, и по виду, и на ощупь казавшегося крашеным титаном.
— По местам стоять, к погружению! — По лодке разнесся громкий гудок.
Стена футах в пяти от пола разошлась, и длинная панель скользнула вниз. Из проема медленно выдвинулись мощные перила.
— Будьте любезны задержаться и взяться за перила, это займет всего минуту. Начальный профиль погружения «Левиафана» может быть довольно крутым. Между собой мы называем это «грехопадением». — Старшина Альвера улыбнулась, берясь за перила из стали и дерева.
— Чудесно, — проворчала Сара, но все равно взялась за перила.
— Погружение, погружение, погружение! — Голос из скрытых громкоговорителей донесся громко и четко под аккомпанемент звучащего по всей лодке предупредительного сигнала.
Отпустив перила, старшина подошла к сенатору и Алисе:
— Если хотите, у нас есть ремни. Может, вы предпочтете их?
Ли упер в девушку взгляд единственного зрячего глаза:
— В тот день, когда мне понадобится надеть…
— Нет, девушка, спасибо, все в порядке, — вставила Алиса, опалив Ли взглядом.
Как только старшина Альвера вернулась на свое место, палуба вдруг резко ушла вниз — и желудки вслед за нею. Потом почувствовалось действие центробежной силы, говорившей, что грандиозный корабль разгоняется до неслыханной скорости. Девушка указала на красный цифровой индикатор на следующей переборке футах в двадцати перед ними, над следующим люком.
— Не может быть, — пробормотал Найлз.
Цифры на индикаторе мелькали в невероятном темпе. Глубина от двухсот футов дошла до шестисот за какие-то сорок секунд. Пока Найлз пытался уследить за мельтешащими цифрами, «Левиафан» начал выравниваться и замедляться. Скоро светодиодный индикатор в переборке сообщил, что огромная лодка находится на глубине девятисот футов. Затем показания изменились, и цифры разбились на две группы, показывая не только глубину, но и скорость.
— Мы будем следовать с этой скоростью в течение… ну, еще какое-то время мы будем довольно устойчивы.
Найлз увидел, что, хотя «Левиафан» идет на скорости семьдесят узлов, судно не прошивает даже малейшая дрожь.
Они продолжили путь, не встретив за всю дорогу больше ни одного члена экипажа, и наконец подошли к первой каюте.
— Миссис Гамильтон, мы поместили вас в нее вместе с сенатором Ли. Мы полагаем, именно так вам привычнее?
Ли выглядел чуточку смущенным, но Алиса лишь приподняла левую бровь.
— Хорошо, в шкафу вы найдете свежий костюм для сенатора. Мы надеемся, что подобрали размер правильно, а также чудесный брючный костюм для вас, миссис Гамильтон.
Старшина открыла дверь и позволила обоим войти. Те с удивлением обнаружили, что их помещение поспорило бы с самыми роскошными каютами круизных лайнеров. Здесь обнаружилась небольшая гостиная в комплекте с письменным столом, отдельная ванная с ванной и душем, битком набитый мини-бар и большая кровать, занимающая изрядную часть комнаты. Декор был выдержан в зелено-синих тонах с шикарными деревянными панелями.
— Эти помещения специально оборудованы для подобного случая. Обычно капитан… ну, скажем, обстановка нашей спальной зоны несколько более спартанская и функциональная.
Отступив в сторону, чтобы пропустить девушку, Найлз кивнул Ли и Алисе и закрыл дверь их каюты.
— Итак, наше похищение запланировано загодя — по крайней мере, на то время, которое ушло на переоборудование этой палубы? — поинтересовался он, идя по пятам за девушкой.
— О да! — Она искоса оглянулась на Найлза. — Мы только толком не знали, сколько человек будем принимать. — Она посмотрела направо, на полковника Фарбо. — К сожалению, мы ожидали лишь двух человек из вашей группы. Боюсь, вам придется какое-то время ютиться в каютах по двое.
Поглядев на Сару, Фарбо ухмыльнулся. Та лишь закатила глаза.
Этот безмолвный спектакль не ускользнул от взгляда старшины.
— Вам, сэр, придется делить каюту с директором Комптоном.
Когда они шли в свою комнату, Фарбо хмурился, а Найлз морщился.
— Девушка, э-э… м-м… Старшина Альвера, не так ли?
— Да, доктор Комптон, — подтвердила та с неизменной улыбкой.
— Вы знаете, ваш капитан — или кто там вами командует — совсем не в своем уме. Я хочу сказать… вы понимаете, что пытаетесь, пусть даже с благими намерениями, повергнуть мир в тотальный экономический коллапс?
Старшина остановилась в полушаге, по очереди оглядев Вирджинию, Фарбо, Сару и Найлза одного за другим, и впервые улыбка ее угасла. И впервые же они увидели ее серьезной.
— Целиком понимаю вашу озабоченность, но могу гарантировать, что это дело тщательно продумано, и вывод моего капитана таков, что спасти моря от гибели можно только крайними мерами. Инцидент в Средиземном море подтолкнул нашу… — Она попыталась изобразить несчастную улыбку и поправилась: — Руку капитана.
— Какое отношение Средиземноморье имеет к этому судну и его намерениям? — уточнил Найлз.
— Более того, доктор Комптон, — продолжала старшина, пропустив его второй вопрос мимо ушей, — вы обнаружите, что преданность этого экипажа безупречна. Меня нашли, когда мне было всего семь лет. Я только-только своими глазами увидела, как моя мать, отец и старший брат умирают от утечки химикатов. Мой капитан нашла меня в крайне скверном состоянии, взяла с собой, учила, воспитывала и пробудила во мне гордость; меня здесь даже любят. Нет, доктор, на борту «Левиафана» вам не найти нелояльных, как не найти и ни души, не одобряющей методы капитана.
Комплекс группы «Событие», база ВВС
Неллис, Невада
Коллинз только-только покинул лазарет, где доктор Дениз Гиллиам устроила ему полный медосмотр и официально провозгласила Джека живым и вернувшимся с того света. Он пытался растолковать ей все, что помнил, вплоть до диковинных сновидений, даже про маленькую тварь в банке со щупальцами и прозрачным телом, плавающую в каком-то растворе. Дениз выслушала все это, приподняв брови, но без комментариев по поводу его вменяемости.
— Что ж, полковник, я бы сказала, что это сочетание воспоминаний с кошмарами. Осьминожка говорит о кошмаре, а голоса во тьме — что вы спали не все время. Я бы сказала, надо обождать. Я же тем временем передам данные обследований доктору Хаскинсу, когда он вернется из от пуска, а до той поры у нас нехватка рук.
Послышался стук в дверь кабинет. Заглянув внутрь, Менденхолл продемонстрировал какую-то папку. Извинившись, Джек покинул клинику.
— Мы нашли это в кафетерии, — сообщил Уилл, вручая Джеку синюю папку с единственным словом и цифрами на обложке.
— Ячейка 298907, — прочитал Джек вслух и открыл ее на ходу.
— Ее нашли на столе, от которого, как помнится повару, уходили сенатор и Алиса. Там была лишь одна папка, да и та на стуле. Остальные данные по семьдесят третьему и семьдесят четвертому уровням, присланные по факсу из Арлингтона, пропали. Запись системы видеонаблюдения в коридоре подтверждает, что ими завладела группа захвата.
— Может, она просто упала со стола, когда…
Голос Джека стих и оборвался, шаги замедлились. Закрыв папку, он на миг задумался и вновь зашагал вперед. Но направился не к компьютерному центру, а к ряду лифтов.
— Полковник! — окликнул Менденхолл, стоя перед лифтом, когда Джек вошел в кабину.
— Ступай на чистый уровень и найди капитана Эверетта. Потом все встречаемся на семьдесят третьем уровне, у ячейки 298907.
Менденхолл так и стоял на месте, когда двери захлопнулись.
Джек почуял запах паленого пластика и ковролина еще до того, как лифт остановился. Двери распахнулись, и он вышел в длинный изогнутый коридор. «Европа» восстановила все электрические системы, и Коллинз увидел, как полсотни человек перебирают обломки хранилищ.
Покачав головой, он двинулся вперед, миновав одного из своих подчиненных, вооруженного М-16, и через отключенную рамку металлоискателя прошел в зону хранилища.
Провести уборку на этом уровне и восстановить пострадавшие артефакты вызвался профессор Чарльз Хиндершот Элленшоу III, глава отдела криптозоологии. Коллинз увидел, что профессор по-прежнему чрезвычайно расстроен беспричинным уничтожением хранилищ. Он пятерней причесал свои буйные седые кудри.
— Полковник Коллинз, как замечательно вас видеть! Я и мой криптоотдел были очень рады услышать…
— Спасибо, профессор. — Джек почувствовал, что выслушать еще одно любезное излияние радости по поводу его возвращения из-за реки Стикс будет свыше его сил. — Что с ячейкой 298907?
— А, э… боюсь, мало что осталось. Это вот здесь, — он указал на большую ячейку в трех шагах от них. — Похоже, на эту ячейку и две соседних пришелся главный удар, возможно, из-за ее размеров и опасного содержимого.
— Опасного?
Элленшоу поглядел на свой планшет.
— О да, похоже, в артефакте было пятьсот аккумуляторов — старых, но в них было достаточно кислоты, чтобы отреагировать на пламя, вызвав солидный взрыв.
— Спасибо, профессор, — Джек похлопал его по плечу и двинулся к большой сейфовой ячейке с опаленной стальной дверью нараспашку. — Кстати, Чарли, я тоже рад вас видеть.
Элленшоу улыбнулся, кивнул и вернулся к работе, бросив напоследок еще один взгляд на Коллинза.
Чтобы открыть дверь, Джеку пришлось изо всех сил упереться обеими руками. В хранилище установили временное освещение, бросавшее тени на обугленные, изломанные останки субмарины, найденной в 1967 году. Джек вспомнил, что это был один из первых артефактов, продемонстрированных ему после перевода в группу «Событие». А еще это один из наиболее интригующих предметов, которые он видел за время пребывания здесь.
Джек открыл папку, стоя рядом со штативом осветителя, и прочел описание содержимого ячейки. Радиоуглеродный анализ определил возраст субмарины в 150 лет плюс минус десять лет. Опустив папку, Коллинз поглядел на то, что осталось от скелетной структуры ее корпуса. Сильнейший жар расплавил железо, и аккумуляторные батареи, поразившие даже парочку инженеров из отдела электрических лодок «Дженерал Дайнэмикс», превратились в бесформенный ком в нижней части артефакта. А когда-то с первого же взгляда было ясно, что это чудо техники.
Говорили, что она, вероятно, послужила прообразом аппарата из «Двадцати тысяч лье под водой» Жюля Верна. В то время в это вполне можно было поверить, потому что все еще удавалось разглядеть покрытую шипами боевую рубку и округлый нос. При длине более трехсот футов и водоизмещении в двадцать тысяч тонн она была почти точной моделью современных передовых атакующих подводных лодок ВМФ.
— Полнейший раздрай.
Обернувшись, Джек увидел Эверетта и Менденхолла, стоящих на пороге ячейки.
— Так и есть. Скажи-ка, Карл, как человек флотский: если эта подлодка в самом деле построена перед или сразу после начала Гражданской войны — насколько далеко техника зашла бы к нашему времени?
Эверетт вошел, стараясь не забрызгать перемешанной с сажей водой свой комбинезон. Увернулся от свисающих проводов и положил ладонь на то, что раньше было выпуклостью сферического носа.
— Я не знал бы, с какого конца подойти к оценке научных достижений, если бы это уже не проверили. Ты думаешь, мы имеем дело с теми же людьми, которые построили вот это?
— Почему бы и нет? Не лишено смысла. Факт, что они уничтожили ниточку к своему прошлому, сам по себе достаточно убедителен, но увидев это…
— Если смотреть извне, полковник, по данным обследования ничего такого не скажешь. По крайней мере, ничего не бросается в глаза такого, ради чего стоило бы уничтожать данный артефакт.
Эверетт и Джек обернулись к Менденхоллу. На их памяти новоиспеченный лейтенант еще ни разу не изрекал столь длинного предложения.
— Что? — переспросил Уилл, гадая, что он сморозил не так.
— Вы правы, лейтенант, вот и всё, — ответил Коллинз. — Что мы могли обнаружить на этой лодке такого, чтобы это их пугало?
Эверетт и Менденхолл были озадачены ничуть не меньше Джека.
— Что бы то ни было, оно в этой папке и в этой развалине. Либо что-то обнаруженное во время первоначальных исследований артефакта в тысяча девятьсот шестьдесят седьмом, либо то, что мы можем найти сейчас. Так что надо, чтобы кто-то проштудировал документы, а нам придется еще покопаться в останках.
— И надеяться, что оно не сгорело к чертям.
Джек шлепнул панку Менденхоллу на грудь.
— Верно, лейтенант. Получайте свою работу. Хватайте кого потребуется, собирайте любую команду и добудьте мне ответ.
Взяв папку, Уилл чуть не выронил ее в грязную воду — на лице его было написано, что выполнить приказ будет нелегко.
— Да, сэр… Могу я взять любого доктора или профессора, какого захочу?
— Да, просто хватайте их за загривок и ступайте. Нам нужны ответы, лейтенант, так что за дело.
«Левиафан», в трехстах милях от северного побережья Венесуэлы
Первый помощник медленно взбирался по спиральной лестнице в наблюдательную кабину в самом нижнем ярусе боевой рубки. Постучал, открыл дверцу в личную каюту капитана и увидел, что она сидит в большом кресле с высокой спинкой, молча глядя из иллюминатора размером тридцать пять на двадцать футов по левому борту на море, бегущее мимо прочного корпуса.
— Капитан, извините, что беспокою, но я подумал, что вам захочется знать, что ваши предположения о том, что попытаются предпринять президенты Соединенных Штатов и Венесуэлы, оправдались. Мы получили подтвержденные приказы выйти в море четырем нефтеналивным танкерам из Портсмута нынче утром. Их сопровождает эскорт Королевских ВМС и как минимум одна подлодка класса «Трафальгар».
— Венесуэла?
— Два танкера с китайскими и венесуэльскими судами сопровождения. — Говоря это, Сэмюэльс отвел глаза, а когда вновь посмотрел на капитана, то понял, что повелительница «Левиафана» размышляет, по своему обыкновению прикрыв глаза. — Позволить им пройти, как вы хотели поступить нынче утром?
Она открыла глаза, и первый помощник увидел, что сейчас она не под наркотиками. Глаза ее были чисты и полны огня, напоенного ненавистью и злобой.
Капитан встала в полутьме, подсвеченной зеленоватыми рефлексами от моря, и сошла с подиума. Медленно подойдя к большому округлому иллюминатору, приложила руку в перчатке к толстому стеклу и сама со вздохом прислонилась к нему.
— Капитан, вам плохо? Может, прозвать доктора, чтобы…
— Запланированная атака подготовлена?
— Да, капитан, но вы приказали избегать дальнейшего кровопролития.
— Я меняю приказ. Удары наносить только по боевым кораблям. Танкеры не трогайте, пусть себе идут своим путем. Я подозреваю небольшое жульничество, по крайней мере с британской и американской сторон доски. А еще я не хочу, чтобы хоть один из китайских или британских — а равно и американских, если они к ним присоединятся, — боевых кораблей еще раз увидел порт. И наплевать на жертвы. Капитан хлопнула по стеклу и попятилась на шаг. — Они испытывают не того человека, Джеймс; недвусмысленно растолкуй им, как «Левиафан» может быть в двух местах одновременно.
— Может, мы сперва встретимся с нашими гостями… В смысле, капитан, у нас есть время; чтобы прийти в порты назначения, этим судам потребуется неделя, а то и поболе. Мы могли бы избежать жертв, пока не объясним, почему перенесли действия в Мексиканский залив.
— Мистер Сэмюэльс, нам необходима стойкость в намеченных свершениях. Мы сражаемся не за себя. Океан понес в Средиземноморье слишком большие жертвы, чтобы терять то, что есть в заливе. А теперь, пожалуйста, выполняйте приказ.
— Есть, капитан, — склонил голову первый помощник.
— Джеймс, до сих пор вы исполняли мои приказы без колебаний. Пожалуй, вам лучше объяснить свою нерешительность в данном случае.
Первый помощник застыл на пороге люка и медленно обернулся:
— Я никогда не подвергаю ваши приказы сомнению, капитан. Однако этим вы опровергаете свои же приказы, отданные перед отплытием. Вот я и подумал: может статься, вы чего-то недоговариваете: о своем здоровье, о визитах к доктору… И почему на большинстве этих посещений присутствует сержант Тайлер?
Капитан даже не обернулась от иллюминатора, но он видел, что глаза ее закрыты, а зубы прикусили нижнюю губу. Он мог бы головой поклясться, что в душе у нее разыгрывается серьезный конфликт.
— Я… я не припоминаю встреч с…
Оборвав на полуслове, она шагнула обратно к большому креслу, знаком дав понять, что разговор окончен.
— Я доложу об исходе атаки, как только сделаем дистанционную оценку ущерба, капитан.
Подождал отклика, но, так и не дождавшись, медленно покинул приватный пост управления.
Сидя с закрытыми глазами, капитан пыталась вспомнить последний визит к корабельному врачу, но сквозь головную боль не пробилось ровным счетом ничего. Она помнила визиты под утро в изолятор, чтобы проведать полковника Коллинза. Эти моменты проступали совершенно явственно, она помнила, как строила свои планы. Если же были и другие визиты, то почему на них присутствовал сержант Тайлер? Если он действительно там был, надо непременно получить объяснение, почему и зачем.
Стук в дверь послышался как раз тогда, когда Анри Фарбо вышел из ванной, поглядел на Найлза и увидел, что тот и не собирается открывать. Забросив полотенце, которым вытирал руки, на плечо, француз сам открыл дверь.
— Прошу прощения, джентльмены. Наш капитан спрашивает, не присоединитесь ли вы к первому помощнику в центре управления, — доложил офицер с юным лицом, отступая в сторону, чтобы пропустить сенатора, Алису и Вирджинию. — Как видите, остальные готовы идти.
Найлз, в выданном ему красном комбинезоне выглядевший просто блистательно, шагнул мимо Фарбо в коридор.
— Полковник?
— Пожалуй, останусь.
Офицер бровью не повел, сохраняя полнейшую корректность.
— Капитан уведомила нас, что поскольку вы незваный гость на борту, то не представляете ни малейшей ценности, так что, полковник, будьте любезны пройти с нами.
Улыбнувшись, Анри застегнул верх комбинезона и поклонился:
— Ваша сила убеждения тронула меня за живое. Я должен поблагодарить вашего капитана лично.
— Такая возможность представится вам очень скоро, сэр. — Офицер закрыл дверь, и как только понял, что никто его не видит, вежливая улыбка исчезла без следа.
Выйдя к перилам галереи с видом на центр управления — мозг «Левиафана», — они были буквально ошеломлены. Центр размером с баскетбольную площадку управлял биением электрического пульса корабля. Не менее шестидесяти операторов работали за пультами, не знакомыми никому, кроме любителей научной фантастики. Там были большие экраны и трехмерные дисплеи, показывающие окружение лодки. Пульты озаряли призрачные зеленые, синие и красные огни. Пост акустики, артиллерийский, контроля окружающей среды — на этом познания Найлза и исчерпывались. Остальные посты оставались для него такой же загадкой, как и происхождение этого судна. Виднелись голограммы, показывающие статус вооружения наподобие ракет и торпед. Еще более крупная голограмма, показывающая узнаваемый силуэт «Левиафана», скользящий под поверхностью моря, зависла, должно быть, над навигационной консолью, напоминавшей мультфильм, — изображение было не только анимированным, но и точным до мельчайших деталей.
— Вахтенный офицер, мы находимся точно в трестах милях от побережья Венесуэлы. Наблюдаем множественные контакты на поверхности. Наблюдения за воздухом в данный момент не обнаруживают ничего, — сообщила женщина-оператор.
Тут они увидели первого помощника впервые. Тот был нормального роста — где-то шесть футов один дюйм. Волосы светлые, лицо чисто выбрито. Мундир — а не комбинезон — накрахмален до хруста, светло-коричневый, почти такой же, как в ВМФ США. Вместо того чтобы сидеть в большом командирском кресле на подиуме, он стоял рядом, положив руку на подлокотник и тщательно разглядывая голограмму «Левиафана» и окружающие его воды в радиусе пятисот миль.
— Очень хорошо. Акустика дальнего действия, что там у шотландского побережья?
Найлз обернулся к сенатору Ли, облаченному в коричневый костюм, чуточку завидуя, что ему и Алисе предоставили удобную штатскую одежду. Ли даже щеголял своим традиционным галстуком-бабочкой.
— У них есть сонар, действующий на таком расстоянии?!
— Подозреваю, нас ждет уйма сюрпризов, Найлз, мой мальчик, — откликнулся Ли.
— Мы принимаем шумы силовой установки корабля Ее Величества «Монмут» и его фрегата-близнеца «Сомерсет»; одного эсминца типа 45, корабля Ее Величества «Дэринг», и одного типа 42, корабля Ее Величества «Бирмингем». Двум другим эсминцам пока только предстоит подключиться к конвою. Мы также отмечаем сигнатуры винтов супертанкеров — «Эксон Гейл», «Пэлас Гард», «Тексако Скай» и «Шелл Мадрид». Судя по глубине винтов, идут с полными нефтяными цистернами.
— Спасибо. Оружейник, доложите о состоянии средств, пожалуйста. — Выслушивая рапорт, первый помощник склонил голову и прикрыл глаза.
— Торпедные аппараты с первого по десятый заряжены стандартными «Марками восемьдесят девятыми». Стандартные боеголовки с замедленным акустическим взрывателем; их компьютеры в аппаратах активированы и отслеживают цели. В шахтах с десятой по пятнадцатую стоять тепленькие крылатые ракеты типа сорок «Возмездие», наружные люки готовы распахнуться в любой момент.
— Очень хорошо. Пост погружения, выйти на глубину триста, сбросить скорость до пяти узлов.
— Есть, боцман, снизить ход до пяти узлов; выйти на глубину атаки триста.
Команды передали обоим рулевым — и вертикальных рулей, и горизонтальных, — сидевшим в сиденьях наподобие пилотских. На обоих были диковинного вида шлемы, закрывающие лицо целиком и демонстрирующие им виртуальную реальность, невидимую для остальных, улавливающие их приказания и регулирующие скорость и глубину. «Левиафан» начал восхождение к поверхности.
— Проклятье, они атакуют два разных конвоя, — сказал Найлз, выступая вперед.
Фарбо поспешно удержал его, схватив за руку.
— Мистер директор, если им придется застрелить вас, случайная пуля вполне может попасть и в меня, а так не пойдет.
Зажмурившись, Найлз кивнул в знак понимания слов и намерений Фарбо. Он подверг бы опасности остальных, и Анри с помощью своей сухой шутки указал на это. Сара кратко кивнул в знак благодарности, и Фарбо пристально на нее посмотрел.
— Вахтенный офицер, мы на позиции. Вышли на точку опознавания.
— Спасибо, рулевой. Оружейник, можете запускать носовые аппараты с первого по десятый. Сообщите, когда средства полностью разойдутся и выйдут на стационар.
— Есть. — Офицер целераспределения повернул ключ в своем большом пульте, а затем одну за другой стал нажимать ярко подсвеченные кнопки вдоль его верхнего края, пока все они не засветились зеленым.
Ли, Фарбо, Вирджиния и Ли заметили, что, когда дело дошло до запуска торпед, экипаж «Левиафана» применил старый ручной способ, не полагаясь на голографические технологии отображения.
— Аппараты с первого по десятый пусты, торпеды покинули лодку. Все идут своим ходом, ровно в норме. — Офицер целераспределения не сводил глаз с большой голограммы прямо перед ним. Крохотные (во всяком случае, по сравнению с «Левиафаном») торпедки удалялись от красного символа субмарины. — Средства остановились, легли в дрейф и перешли к пассивному поиску. Мы достигли стационарной точки для отложенного способа атаки. — Торпеды, зависшие в воде, развернулись веером, не трогаясь с места.
— Спасибо, мистер Хантер. Даю разрешение на вертикальные пуски. Ведение огня по вашему усмотрению. — Первый помощник опустил голову, поднес правую руку к подбородку и замер в ожидании.
Когда офицер целераспределения доложил, что все шахты совершили пуски, первый помощник бросил взгляд на галерею в пятидесяти футах выше центра управления. Оглядел всех по очереди, видя на лице каждого обвиняющее выражение, и также поспешно отвел глаза.
Все следили по голограмме на центральном пульте, как пять ракет вырвались из корпуса прямо перед боевой рубкой. Поднялись к волнующейся поверхности воды, переданной мягким зеленым цветом, и вознеслись над ней. Потом, на высоте трехсот футов, все пять крылатых ракет легли набок и устремились на восток.
— Мистер Хантер, примите командование. Я буду у себя в каюте.
— Есть, сэр, командование принял. Штурман, курс триста двадцать. Давайте отведем ее во льды.
Испустив глубокий вздох, Найлз поглядел на сенатора:
— Кто бы они ни были, только что мы убедились, что они способны осуществить свою угрозу медленного и очень болезненного удушения всего мира.
Остальные повернулись и вслед за Найлзом покинули смотровую галерею, даже не догадываясь, что из глубокой ниши на балкончике над центром управления, прямо напротив галереи, за ними следит еще пара глаз.
Недвижно замерев во мраке, капитан «Левиафана» следила, как члены группы «Событие» медленно потянулись прочь. Затем веки больших глаз опустились, голова понурилась, и волосы цвета глубочайшей бездны ада упали на лицо и плечи капитана, совершенно скрыв их.
Белый дом, Вашингтон, округ Колумбия
Попросив прощения у жены и группы женщин, приехавших из Канзас-Сити, президент прервал ленч, чтобы удалиться в свой кабинет и узнать о продвижении британского и венесуэльского военных конвоев. Все равно мысленно он был очень далеко от ленча. Походя отвечал на вопросы дам, толком даже их не слыша, к великому огорчению первой леди, блестяще подхватившей эстафету. Новости и с родины, и из-за моря весь день шли безрадостные. Бунты в Китае из-за нехватки топлива, драки на крупнейших рыбных рынках Японии из-за отсутствия рыбы и даже потасовки в очередях за бензином на родине впервые с 1978 года, а ведь события разворачиваются куда хуже, чем думает общественность. Стратегический резерв нефти и газа Соединенных Штатов снизился до 25 процентов.
Как только президент вошел в Овальный кабинет, следом торопливо явился советник по вопросам национальной безопасности.
— Раз вы здесь так скоро, значит, о хороших новостях речи нет. — Президент тяжело опустился в свое кресло.
— Как бы мне ни хотелось. И британский, и венесуэльский конвои были атакованы практически одновременно.
— Боже! — буркнул президент.
— Адмирал Фукуа и генерал Колфилд уже в пути, чтобы дать вам полный отчет. Однако некоторыми деталями мы располагаем. Королевские ВМС обескровлены, господин президент. Потеряны два фрегата и два эсминца, выжило лишь пять человек. Подводный крейсер Ее Величества «Трафальгар» также потоплен со всей командой. Танкеры получили попадания и затонули. Как будто знали, что они — подсадные утки.
Президент потер лоб и вдруг хлопнул ладонью по столу. План подстроить западню тем, кто пытается погубить коммерческое судоходство, включал и наживку из четырех танкеров. Однако президент и британский премьер-министр приняли решение, что рисковать обширным разливом нефти в океанах чересчур накладно, и потому танкеры были заполнены морской водой.
— Есть что-нибудь такое, что этим убийственным ублюдкам неизвестно? — произнес он в попытке успокоиться.
— Нет, сэр. Похоже, они знали, что венесуэльские танкеры наполнены нефтью. Хотя оружие неизвестной конструкции вдребезги разнесло все четыре военных корабля, оба танкера получили попадания по рулям и машинному отделению маломощными торпедами. В настоящее время их уже буксируют обратно в порт. Они добились своей цели, не причинив ущерба окружающей среде. Использованное оружие уже поджидало конвои; должно быть, его поместили в воду задолго до назначенного времени.
— Сообщите адмиралу Фукуа, что я хочу вернуть боевую группу «Нимиц» обратно домой. Мы не можем допустить больше никаких потерь из-за этих безумцев, пока не выясним, кто они, черт возьми, такие. Они хотели продемонстрировать, что против их техники мы в бою бессильны.
9
Комплекс группы «Событие», база ВВС
Неллис, Левада
Чарльз Хипдершот Элленшоу III сидел на перевернутом картотечном шкафу, опустив свои белые, как известка, ноги в перемешанную с сажей и пеплом воду выгоревшей ячейки. Члены его криптокоманды примолкли, закончив извлекать большую часть того, что осталось от старой субмарины, разложив детали на длинных столах для осмотра. Элленшоу тяжело вздохнул, переворачивая последнюю страницу первоначального дела — металлофизический анализ внутренних переборок подлодки, проведенный в 1967 году.
— Ничего выдающегося, просто сталь крепкая, конечно, но просто сталь, — бормотал он под нос.
Нэнси Птичья Песнь, студентка-индианка из университета Северной Дакоты, сидевшая рядом с профессором, деликатно отобрала у него папку и закрыла ее.
— Профессор, мы криптозоологи. Вам не кажется, что мы тут несколько выходим за рамки компетенции? В смысле исследований — да, методологией мы владеем, но анализировать обломки металла и остатки доисторических прототипов аккумуляторов, когда большинство из нас даже не догадывается, как работают современные аккумуляторы? — Элленшоу с улыбкой поглядел на девушку поверх очков. — Мы знаем, что вы отчаянно хотите внести свой вклад в поиски директора и остальных. Мы знаем, как вы к нему относитесь, по, может быть, мы можем помочь и в другой области? Привлеките сюда побольше технарей, не только чокнутого Чарли с его чудилами.
— А почему подколки и подначки со стороны научных отделов не трогают вас так же, как со стороны прочих?
Нэнси встала и улыбнулась:
— А вы не знаете? Мы относимся к вам так же, как вы — к директору Комптону. — Она забрала папку и двинулась прочь.
Элленшоу понимал, что она права. Надо не путаться тут у всех под ногами, дать технарям заняться делом с помощью аналитических методов. Он поглядел на часы. Может, инженерный корпус уже освободился от инспекции скальных пластов комплекса на предмет безопасности?
Окинув взглядом свой прилежный отдел, профессор встал, отчего полы его белого халата погрузились в грязную воду футовой глубины. И когда он уже сделал шаг вперед, чтобы объявить своей команде о приостановке поисков, его стопа соприкоснулась с чем-то двигавшимся по полу хранилища. Закатав свой уже мокрый рукав, он сунул руку в воду и вытащил предмет. Это оказался кусочек окаменевшего каучука. Профессор вертел его в руках, пока не опознал: это часть внешней оболочки одного из аккумуляторов, некогда размещавшихся в нижней части корпуса. Поглядев на столы перед собой, он увидел все, что осталось от трехсот батарей. По большей части огонь и взрыв обратили их в обугленные затвердевшие комья.
— Жаль того, кто изобрел подобные аккумуляторы за годы до эпохи электроэнергии. Ну просто жаль, — бормотал он, кладя оплавленный, чадный кусочек на стол.
— Не только это, каучук в те времена раздобыть было трудно. Должно быть, она из Юго-Восточной Азии, с плантации в Голландском Индокитае, э-э… гм, Вьетнаме, — заметила молодой техник, кладя папку «Левиафана» рядом с резинкой.
Как только смысл слов дошел до сознания, Элленшоу буквально оцепенел. Плантации? Он бросился к столу и схватил папку, обрызгав девушку грязной водой.
— Должно быть, эти батареи были сконструированы задолго до постройки лодки, как вы думаете? — спросил он, торопливо перелистывая открытую папку, и, пока он читал выдержки из отчета, его седые волосы зашевелились.
— Пожалуй… а вы что думаете?
— Я думаю, что для экспериментов и исследований должны были заказать огромное количество каучука, не считая ушедшего на их изготовление. — Он опустил папку. — Тут этого нет. — Он в глубокой задумчивости уставился в дальнюю стену.
— Чего там нет? — поинтересовалась девушка, подходя и останавливаясь рядом.
— Анализа корпусов аккумуляторов.
— Вы имеете в виду эбонит?
— Да. — Взгляд Элленшоу блуждал по внутренностям ячейки, ни на чем не задерживаясь.
Криптозоолог подошел к куску горелой резины и провел тонкими пальцами по ее грубой поверхности.
— На исследование и изготовление многих-многих батарей, установленных на судне, ушло несколько тонн каучука-сырца. Я уверен, это же так очевидно. — Он наконец посмотрел на свою ассистентку. — Прослеживаемый каучук, — и он впервые улыбнулся.
— Сомневаюсь, что вы сможете отследить каучук, профессор, — возразила она.
— Не каучук, мисс Птичья Песнь, — исследования и разработку, а также плантации, его производившие.
— Вы считаете, что можете проследить исследования и плантации настолько далеко в прошлое?
— На одно вы всегда можете рассчитывать — это на факт, что компании и университеты мира нуждаются в данных: отчетах о ходе работ, чтобы отчитаться за потраченные средства, а эти отчеты приходится подшивать.
— Но это было так давно…