— Капитан, мне выпала честь приветствовать вас и ваших предков в этот ежегодный день из дней, — громко возгласил Сэмюэльс, пока стюарды-кадеты шныряли вокруг с подносами напитка, напоминавшего зеленый «Кул-Эйд»,[13] в высоких бокалах для шампанского. И как только бокалы оказались у каждого: — Капитан, за великого бога морей — Родерика Деверу-Эрталля и творца «Левиафана», былого и нынешнего, его сына Октавиана в день его рождения!

— Родерик Деверу — Октавиан Эрталль! — хором возгласили члены команды.

Сара и Алиса посмотрела на Найлза и сенатора. Ли устранился, приподняв бровь над повязкой через глаз в адрес директора, так что все легло на плечи Комптона, который кивнул, поддерживая тост в честь великого человека и его сына. Анри Фарбо улыбнулся, в кои-то веки согласившись с Комптоном, опрокинул бокал и сделал изрядный глоток.

— Наипротивнейшая жидкость из всех, какие я пробовал! — Он снова отхлебнул, как и остальные. — Впрочем, как-то втягиваешься, — добавил Фарбо, все еще морщась.

— Как вижу, наше игристое вино пришлось вам по вкусу?

Оглянувшись, все увидели остановившуюся перед ними Александрию Эрталль. Она кивнула французу. Зрачки у нее были нормальные, и во взгляде ее читалась какая-то агрессивность.

— Нет, я нахожу его вульгарным до крайности… но при том… как бы это выразиться… притягательным?

— Ну, мы бы выразились, «перебродивший яд морского ежа серебристая диадема». — На лице француза появилось вопросительное выражение. — Напиток, полковник, представляет собой перебродивший экстракт ядовитых желез небольших морских существ, из которого и получается то, что мы называем «амброзией Ионы».

— Морских ежей? Вас швыряет от редчайшего вина в мире до морских ежей? Похоже, мне пора потолковать с вашим шеф-поваром, — заметил Фарбо, беря еще бокал у проходящего мимо стюарда.

— К обеду будет вино, — отозвалась она, беря его под руку.

Проводив взглядом капитана, ушедшую под руку с Анри, Найлз оглядел остальных одного за другим.

— Она живет на другой планете. Устраивать вечеринки в честь дня рождения вымышленных персонажей, все эти штучки в духе Немо… У ней все куда серьезнее, чем я думал, — заметил Ли, глядя капитану в спину.

Комптон не ответил, сосредоточенно наблюдая за движениями капитана. Ее шаги и осанка казались размеренными и точными, пока она пробиралась через толпу преклоняющихся перед ней членов команды.

— Сумасшедшая она или нет, роли не играет. Давайте рассмотрим внимательно ее достижения. Даже если не принимать за чистую монету то, что касается ее вменяемости, нам надо относиться к игрушкам, изобретенным ее семейством, которыми она играет, очень и очень серьезно, — сказала Сара, кивком давая понять, что им следует присоединиться к остальным за длинным столом, установленным перед обзорным окном. — Потому что, безумна она или нет, эта женщина держит в руках очень сильные козыри.

Пока сотня офицеров и членов команды пробирались к своим местам, группа детей не старше двенадцати-четырнадцати лет вереницей вошла в зал и выстроилась перед обзорным окном в носу.

Пока офицер рядом с ней подвигал Саре стул, она обратила внимание, что мальчики и девочки одеты в шорты и белые рубашки. Они улыбнулись, когда инструктор выступила вперед, повернулись и отвесили поклон капитану, ответившей кивком. И почти тотчас из уст детей полилась самая гармоничная песнь из всех, какие Сара, да и остальные когда-либо слышали: медленная, мелодичная, прямо мурашки по коже. Поглядев во главу длинного стола, Сара увидела, что капитан, не обращая внимания на беседующего с ней Фарбо, смотрит прямо на нее.

Сара кивнула ей, и капитан улыбнулась, словно знала о Саре какой-то большой, тщательно оберегаемый секрет, которым она не могла поделиться абсолютно ни с кем.

За обзорными окнами струился холодный Ледовитый океан. «Левиафан» держал курс в прогалине между Алеутскими островами и Россией, на военном жаргоне называемой дефиле, а проще — бутылочным горлом.

И «Левиафану» предстояло очень скоро на собственном опыте узнать, почему.



Комплекс группы «Событие», база ВВС

Неллис, Невада



Историю, изложенную ему Джеком, президент выслушал очень внимательно. После того как «Европа» и ее следственные команды выяснили фамилию семейства, с которым имеют дело, в распоряжение группы начали поступать личные дневники и прочие правительственные бумаги из исторических архивов.

Президент понимал, что почти шестьдесят процентов услышанного — догадки и домыслы, но учитывая то, что сам успел узнать за очень короткое время пребывания на посту об этих людях из Невады, понимал, что на проценты можно закрыть глаза. Их догадки куда надежнее, чем факты большинства агентств.

— Итак, ваши исторические отделы полагают, что этот Октавиан Эрталль каким-то образом помогал Линкольну во время Гражданской войны? И наблюдалась явная враждебность между ним и военным министром Стэнтоном?

— Судя по нескольким дневниковым записям с упоминанием О. Э. или норвежца, мы подразумеваем, что авторы дневников имеют в виду Октавиана, — пояснил Джек. — Наиболее убедительные свидетельства найдены у государственного казначея Конфедеративных Штатов. Пятьсот долларов золотом выдано заместителю государственного секретаря Конфедерации Томасу Энгерсоллу, и он был отправлен с миссией в Великобританию. Полученные им приказы неизвестны, но мы установили, что он встречался непосредственно с королевой Викторией и некими членами парламента. Здесь мы предполагаем, что могла идти речь о подготовке договора между Англией и Конфедерацией.

— И что же случилось с этим Энгерсоллом, полковник? — поинтересовался президент.

— Пропал без вести во время шторма в Мексиканском заливе в 1863-м, на обратном пути, вкупе с тремя британскими военными кораблями.

— Г-м-м, чертовски лютый шторм, — покачал головой президент.

— Да, так бы оно и было, если бы не тот факт, что наши историки утверждают, что в этом регионе не было сильных штормов за месяцы с июня по июль 1863 года, на которые можно было бы списать потопление трех британских военных судов.

— Октавиан Эрталль?

— Да, сэр, мы полагаем, что это и была одна из тех миссий, к которым его привлекли. Все фрагменты головоломки складываются воедино, господин президент. Мы считаем, что история правильная и выводит нас прямиком к Александрии Эрталль.

— И что нам с этим делать?

Джек передал ведение встречи обратно Питу Голдинг:

— Ну, сэр, у нас есть гипотеза, позиционирующая Октавиана Эрталля где-то в пределах акватории Тихого океана площадью в три тысячи квадратных миль, где, как мы полагаем, он и устроил свою базу. Это в сочетании с вещественными доказательствами, найденными здесь же, в комплексе, после нападения, заставляет нас предположить, что мы можем найти их где-то между островом Сабу в Марианском архипелаге и Гуамом.

— Пусть пришлют мне цепь доказательств. Русские и китайцы устроили западни у входов в Тихий и Индийский океаны, у мыса Доброй Надежды, мыса Горн в Южной Америке и в Беринговом проливе.

Джек снова развернул монитор к себе:

— Сэр, насчет этой ловушки, которую удумали русские и китайцы, пусть дают отбой. Заставьте их отыграть назад, пока мы не разработаем более реалистический план действий. Мы считаем — и я не сомневаюсь, что военный флот разделяет наше мнение, — что по огневой мощи нам эту женщину не превзойти.

Президент застыл совершенно неподвижно, глядя на изображения Пита и Коллинза. Потом на минуту погрузился в раздумья.

— Полковник, адмирал Фукуа разбросал по этим группам, находящимся в засаде, атакующие подлодки «Пасадена», «Даллас» и «Миссури». Теперь я уже не могу их отозвать. В этой неразберихе мы лишимся всякой надежды на сотрудничество с нашими азиатскими и российскими союзниками. Русские, венесуэльцы, британцы и китайцы не на шутку рассержены этими утренними атаками.

Двустворчатые двери кабинета распахнулись, и вошел Джин Роббинс с кипой бумаг. Положил их на стол Пита и принялся ждать, пока встреча завершится.

— А в чем именно заключается их план атаки? — осведомился Джек.

— Кордон из восьми атакующих субмарин, расположенных через различные интервалы и на разных глубинах, залег в ожидании и готовности стрелять по всякому, кто выйдет из полярного перехода. Такое же число лодок находится и в остальных упомянутых мной регионах.

Джек не стал высказывать вслух своих мыслей, что это обратится в бойню, превосходящую худшие кошмары, да еще и на пользу не той стороны.

— Так выведите меня на что-нибудь, чтобы я мог постоять против этих людей. Изыщите что-нибудь, полковник. Пока что ЦРУ, АНБ и ФБР не располагают ровным счетом ничем.

— Есть, сэр!

Монитор переключился с изображения президента на пустое синее поле.

— Я не ослышался: они устраивают западню на «Левиафана»? — поинтересовался Роббинс, снимая очки. — Лишиться этих британских военных кораблей на сегодня недостаточно?

Коллинз оглянулся на Роббинса:

— А вы рассчитываете, что мир просто поднимет лапки, не пытаясь остановить это безумие, доктор?

— Нет… нет, конечно, нет… Я просто имел в виду…

— Что там у тебя, Джин? — прервал Пит его как бы извинения.

— Я просто хотел сказать, что мы полностью подняли Европу. Я запечатал систему, за исключением чистой комнаты, а туда доступ сейчас имеем только мы четверо.

— Тогда на этом все, Джин, — сказал Пит, указывая на дверь. Роббинс быстро покинул кабинет.

— Вот уж не знал, что нашего доброго доктора так волнуют потери Военного флота, — заметил Эверетт.

— Он просто расстроен, — пояснил Пит.

Джек кивнул Эверетту, капитан извлек из заднего кармана небольшой пластиковый пакет и вручил его Питу. Взяв пакетик, Голдинг оглядел его со всех сторон.

— Резиновые перчатки?

— Пит, когда мы направимся на остров Сабу, пожалуй, нам не помешает компания одного из работников вычислительного центра. Мало ли что, он может пригодиться в поездке. — Джек с серьезным видом похлопал по пластиковому пакету в руках у Пита.

— Наверное, я могу отрядить кого-нибудь.

— Не просто кого-нибудь, Пит. Я хочу, чтобы в этой поездке нас сопровождал диверсант.

11

«Левиафан», в восьмидесяти милях севернее Берингова пролива



После десерта хор сменил струнный квартет, игравший классическую музыку, пока офицеры и гости «Левиафана» беседовали.

— Если позволено спросить, капитан, каков личный состав «Левиафана»? — задал Ли заготовленный иезуитский вопрос.

— Конечно. У нас семьсот семьдесят два офицера и матроса. Кроме того, на борту находятся пятьдесят два стажера и семьдесят пять кадетов. Они составляют замечательный хор, вы не находите?

— Я начинаю осознавать, что члены команды чрезвычайно преданы вам… и вашей философии, капитан, — сказал Найлз, предпочтя проигнорировать вопрос о кадетах.

— Доктор Комптон, мысль о преданности команды у меня даже не возникала. Что же до моей философии, то я никогда не скрывала от них никакую информацию. Как раз напротив, я полагаюсь на их исследования, разработки и идеи.

— Могу ли я, не рискуя ошибиться, предположить, что обслуживание «Левиафана» требует наличия базы? — взялся за свое Ли, постукивая тростью по палубе красного дерева.

— Да, есть место, которое мы зовем домом; вообще-то их целых два. Моя прабабушка Оливия и ее муж Питер Уоллес устроили первую постоянную базу после того, как был предан ее отец Октавиан. Я и мои родители копаем вторую базу последние пятьдесят лет. — Взгляд ее пропутешествовал с мужчин к морю за большими окнами, окружающему ее со всех сторон. — Вторая — это место, которое было недостижимо много лет, пока не были разрешены определенные проблемы.

— И где же эта база? — продолжал Ли.

Отвернувшись от окна, она поглядела на обоих с улыбкой:

— Если я вам о ней скажу, ничего хорошего мне это не сулит. На первую мы прибудем где-то через сутки, а там скоро и на вторую.

Найлз внимательно разглядывал сидящую перед ним красивую женщину. У нее бывают моменты просветления, когда она кажется просто одной из пассажирок круизного лайнера, любующейся судном и морем вокруг. Найлз был близок к окончательному заключению, что действительно имеет дело с самым умным человеком на свете — и, как Ли заявляет при всяком удобном случае, самым безумным.

— Капитан, я не дурак, но будь я неладен, если могу понять конструкцию вашего корпуса и материалы, использованные при постройке «Левиафана». Как вы достигаете таких глубин? — Ли снова помахал тростью вокруг себя, указывая на корабль в целом.

— Корпус «Левиафана» представляет собой композитный материал, произведенный из нейлона, стального волокна, пластика и ингредиента, встречающихся только на предельных глубинах в… — Она вдруг прервалась и улыбнулась Ли: — Вы почти поймали меня, сенатор. Должна сказать, тут в игру входит ваше прошлое в Управлении стратегических сил, не правда ли?

— Должен же я был попытаться, — без улыбки отозвался Ли.

— Однако не вижу вреда в том, что скажу вам один пустячок. Вы все равно не поймете динамику процесса, так что я выдам вам лишь конечный результат. — Она улыбнулась, подпустив сенатору эту шпильку. — Вы, наверно, удивитесь, но чем глубже «Левиафан» погружается, тем плотнее становится материал корпуса. Он сжимается, учетверяя свою прочность.

Подошедшая Алиса взяла Ли за руку.

— Капитан Эрталль, почему вам было не сесть рядком с мировыми лидерами да показать им ладком то, что показываете нам, прежде чем устраивать пальбу?

— Да, Алекс, почему бы тебе не объяснить, почему ты этого не сделала?

Обернувшись, они увидели Вирджинию, стоящую за спиной капитана. На ней было простое зеленое вечернее платье, а глаза чуточку припухли, словно она только что плакала.

— Возникли определенные события в Мексиканском заливе, сделавшие предварительные переговоры неприемлемыми. Требовались незамедлительные действия, и я их осуществила. Жадность единственной страны была…

— Поосторожнее, Алекс, твоя ненависть проглядывает в твоих словах. — Вирджиния наклонилась вперед и взяла со стола бокал с вином.

Александрия перевел взгляд с Вирджинии на остальных членов группы, потом улыбнулась:

— Ой, Джинни, ты все еще злишься за то, что я тебя подставила? Я же недвусмысленно растолковала, что ты совершенно не повинна в том, что я добыла необходимую информацию и разведывательные данные о вашей группе.

Отпив вина, Вирджиния склонила голову к плечу.

— Нет, не злюсь. Я люблю группу и людей, с которыми работаю. — Она поглядела на Найлза, потупившегося и устремившего взгляд в пол. — Они бы со временем установили истину. А я ведь думала, что знаю тебя, Алекс. Человек, которым ты стала, убивает невинных, не поморщившись. Алекс, которую знала я в колледже, убедила бы всякого способного слышать, что у нее есть способ получше. — Она огляделась, жестом обведя «Левиафан». — А человек, создавший нечто столь великолепное, оказался холодным, как море, которое якобы защищает. — Вирджиния осушила бокал одним духом и взялась за стоявшую на столе бутылку. — «С великой силой приходит великая ответственность».[14] Не помню, кто это сказал.

Ли хотел было ответить, но Алиса сжала ему руку, чтобы помолчал.

— И я отношусь к этой ответственности всерьез, Джинни, ты же знаешь, — бросила Эрталль, глядя на старую подругу в упор.

Подошедший к группе сержант Тайлер поднял бокал в шутовском тосте. По нему было видно, что разговор его явно заинтересовал.

Наполняя свой бокал, Вирджиния прятала глаза от окружающей ее группки людей.

— Да, мы были свидетелями твоей ответственности, Алекс. А теперь скажи-ка мне, старая подружка, очевидно, в нашем департаменте есть другая особа, которая могла сообщить тебе, что мы ничегошеньки не знаем о твоем семействе, ваших открытиях или ваших намерениях. Тогда зачем тащить нас сюда?

— Сержант Тайлер даст вам ответ на это достаточно скоро.

— Ты лжешь, Алекс, мы тебе зачем-то нужны. Так зачем?

Заметив гневные искорки во взгляде Александрии, Алиса выступила вперед, взяла Вирджинию за руку и поспешно увлекла прочь от стола.

— Как я вижу, не я один тут налегаю на вино, — заметил Фарбо, вместе с Сарой присоединяясь к безмолвному трио.

— Капитан, Вирджиния…

— Если мне и надо истолковывать чьи-то действия, доктор Комптон, то из всех людей на свете Джинни будет из них последней. — Она опустила голову, сделав вид, что поправляет свои белые перчатки.

— Прошу простить, кое-какие дела. — Сержант Тайлер поставил бокал на стол рядом с собой, даже не пригубив вина. Он встретился взглядом с Александрией, и между ними что-то явно разыгралось, заставив присутствующих задуматься, кто же командует «Левиафаном» на самом деле.

Неловкое молчание затягивалось, но его прервало завывание сирены. Продолжалось оно лишь секунду, но этого было достаточно, чтобы офицеры и матросы начали поспешно покидать смотровой зал.

Подойдя к Эрталль, первый помощник положил ей в руку небольшую записку, после чего отвел ее в сторонку и прошептал что-то на ухо. У всех на глазах капитан переменилась в лице, зажмурилась и оперлась ладонями о стол перед собой. Сэмюэльс буквально отпрянул от нее и развернулся на сто восемьдесят градусов, сердито стаскивая свои белые перчатки.

Под взглядами присутствующих капитан включила интерком:

— Вахтенный офицер, стоп машина, сохранять глубину, приказ о тишине на всех палубах, инициировать боковые акустическо-лазерные системы.

— Есть, капитан!

Снаружи раздвижные панели «Левиафана» начали уходить в пазы по всему периметру лодки, открывая охватывающее субмарину углубление. В этом углублении находилось что-то вроде елочной гирлянды, светящейся темно-красным огнем и разгорающейся с каждой секундой. Как только «Левиафан» полностью остановился, тысяча крохотных лазеров, включившись на полную мощность, пронзила темные воды Берингова пролива на три мили от его носа. Лучи, кружась, устремлялись во все стороны, пока вся грандиозная субмарина не была окутана красным коконом колеблющегося лазерного света.

— Вот почему я вынуждена делать немыслимое. Любовь государств к власти неискоренима. С их глупостью может потягаться только их фальшивая бравада и любовь к бряцанию оружием.

Группа «Событие» в недоумении смотрела, как Александрия щелкнула другим выключателем, отчего свет, заполняющий головной отсек, переключился в сине-зеленую часть спектра. Когда они обернулись к носу, стекло было озарено голографическим изображением, на добрую сотню лет опережающим технологии любой из наций. Рамы заполнила голограмма грандиозных масштабов — словно смотришь на электронное изображение моря прямо перед ними; по сути, это изображение заменило стекло, увеличив окружающий мир. Внедренные на различной глубине в панели композитного стекла миллиарды сверхтонких волоконнооптических линий позволяли строить трехмерное изображение. У них на глазах светящееся изображение начало увеличиваться, пока не появились восемь объектов, застывших на разной глубине.

— О мой боже! — выдохнул Найлз, подступая поближе к голограмме, подробной до мельчайших деталей, будто на семидесятимиллиметровом киноэкране. Эрталль воззрилась на изображение, и Сара заметила, что зубы у нее стиснуты, а на скулах играют желваки.

— Ублюдки! — бросила она, развернулась и устремилась прочь из отсека. Алиса успела разглядеть, что глаза у нее темно-синие, а зрачки больше не расширены.

Остановившись обок Найлза, Сара принялась разглядывать изображение.

— Я отчетливо насчитываю восемь штук, — проронил Найлз.

На голограмме перед ними, простирающейся на сорок футов в высоту и восемьдесят футов в длину, красовалось устрашающее изображение семи атакующих субмарин класса «Акула» русской постройки, неподвижно подстерегающих, когда же появится жертва.

— Она поубивает их всех! — Ли сердито стукнул тростью в пол.

— Господи, — произнесла Сара. — А это одна из наших?

Прямо в центре цепочки находилась самая совершенная подлодка в американском флоте, а значит, и в мире.

— Да, полагаю, это ваш корабль ВМФ США «Миссури», судно класса «Вирджиния», если память не изменяет, — подсказал Фарбо, впервые за вечер отставляя бокал.

— Они не движутся — они не знают, что «Левиафан» здесь, — отметил Найлз.

— Она их уничтожит, — повторил Ли.

Развернувшись, Найлз бегом устремился к люку отсека, но дорогу ему заступил сержант Тайлер. Он неспешно закрыл и задраил люк, после чего поднял свой автоматический пистолет, нацелив его в Комптона. Но что хуже, при этом он ухмылялся:

— Капитан отдала приказ, чтобы вы стали свидетелями вероломства наций.

На гигантской голограмме «Левиафан» дрейфовал все ближе к восьмерке грозных атакующих субмарин.

Сержант Тайлер жестом приказал Найлзу отойти от люка, угрожающе помахивая пистолетом вперед-назад и явно намереваясь держать представителей группы в узде.

— Как я понимаю, свобода нашего передвижения на борту «Левиафана» аннулируется? — осведомился Комптон, не отступив от двери ни на шаг.

— Я подозреваю, Найлз, мой мальчик, она аннулируется лишь тогда, когда капитан соберется совершить убийство, — заметил Гаррисон Ли, подступая к сержанту.

— Несмотря на восхищение капитана перед вами, я без труда усугублю вашу инвалидность, сенатор Ли, если вы приблизитесь еще хоть на шаг, — заявил Тайлер, прицеливаясь теперь в него. — А теперь, пожалуйста, обернитесь и посмотрите на голограмму.

— Разве вы не понимаете, что капитану Эрталль вовсе незачем это делать? — спросила Сара, заслоняя Ли собой. — Она вполне способна обойти эту западню.

На гигантском экране трехмерное изображение восьми атакующих субмарин ничуть не изменилось, потому что «Левиафан» остановился, не доходя до них.

— Вся команда, приготовиться к подводному пуску! Всему незанятому личному составу перейти в бытовые отсеки. Загерметизировать переборки и занять посты согласно штатному расписанию. Выход на позицию для атаки будет осуществлен скрытно, — произнес в громкоговорителе голос, явно принадлежавший Эрталль.

Найлз Комптон зажмурился, уперев кулаки в бока и чувствуя полнейшую беспомощность. Хотелось как-нибудь предупредить эти лодки, что это не они сидят в засаде, что свирепый зверь, которого они подстерегают, видит их как на ладони и готовится к прыжку. Отвернувшись, Найлз оперся о стол, лихорадочно пытаясь что-нибудь придумать.

— Мистер Сэмюэльс, доложите состояние «Левиафана», пожалуйста.



Услышав голос капитана, Найлз поднял глаза.

— А разве она руководит атакой не из центра управления? — поинтересовался он у Тайлера.

— Нет, она никогда не вмешивается в работу команды во время атаки. Она отдает приказания из другого места.

— Где же она? — спросил Ли.

— Там, куда всегда уходит, когда вынуждена сделать нечто настолько отвратительное, — в боевой рубке, в своем святилище, куда не допускается никто.

Найлз понимал, что надо как-то достучаться до нее, чтобы положить конец этим ужасным действиям. «Левиафан» мог бы без труда проскользнуть мимо кордона субмарин так, что они бы и бровью не повели. Он обязан убедить ее оставить этих людей в живых. Но, поглядев в глаза Тайлеру, Найлз понял, что уж этот-то с радостью пристрелит его, стоит лишь попытаться покинуть головной смотровой зал. И вроде бы именно он с наслаждением предвкушает гибель такого множества моряков.

12

Александрия Эрталль смотрела из огромного акрилового иллюминатора на самом нижнем ярусе высокой боевой рубки, находясь в полностью звукоизолированном помещении, построенном специально для капитана и позволяющем ей управлять лодкой, не тяготясь присутствием команды. И хотя подводные прожекторы «Левиафана» были ярче солнца, разглядеть цепочку субмарин впереди с расстояния десяти миль было невозможно.

Она снова положила ладонь на выпуклое стекло, глядя на собственное отражение, а потом прислонилась, чтобы ощутить его прохладу. Потом пошарила в кармане кителя, выудила три таблетки и сунула их в рот. Сильнодействующий демерол молниеносно растворился, вызвав тошнотворное ощущение горечи. Повернулась, прошла к большому командирскому креслу, поднялась на четыре ступеньки и села.

Ладони капитана сами легли на клавиши сдвоенной консоли, вмонтированной в широкие подлокотники. Она понимала, что затевает подлость, но была попросту бессильна этому помешать. Отдернув ладони от ручек управления, она потерла их друг о дружку. Потом боль в голове вспыхнула не на шутку. Глаза ее распахнулись, и она сосредоточилась.

Александрия запрограммировала запрос корабельному компьютеру и снова прикрыла глаза. Освещение в нижнем ярусе боевой рубки было приглушено до почти полного мрака, оставляя лишь наружный свет «Левиафана». Иллюминаторы лучились темно-зеленым светом, успокаивающим капитана, как и музыка, полившаяся из невидимых динамиков акустической системы, скрытой в переборках, — «Дом восходящего солнца»[15] — песня, знакомая с детства. Доктор рекомендовал музыку как средство, позволяющее снять напряжение в сложных ситуациях. Она помогла капитану расслабить мышцы и сосредоточить мысли на предстоящей атаке. Музыка даст ей всплеск адреналина, необходимый для этих жестких действий, идущих вразрез со всем, что она считала ценным для себя.

Александрия открыла глаза и стиснула подлокотники с такой силой, что пальцы побелели. Потом, когда трогающие до глубины души слова песни наложились на движение «Левиафана», гигантская субмарина начала движение вперед, а капитан слилась воедино со своим смертоносными судном.



Когда Фарбо зашагал с новой бутылкой вина в центр зала, Тайлер напружинился. Пистолет с Найлза нацелился на француза, и как раз в это время штурвал люка начал поворачиваться. Фарбо позволил себе скосить глаза в этом направлении, когда большой двойной люк открылся, и комингс переступила Вирджиния, а за ней Алиса.

— Не хлопайте люком, когда будете закрывать, леди. На «Левиафане» режим тишины, — сказал Тайлер, поворачивая голову в их сторону.

Фарбо отреагировал молниеносно, как кот. Бутылка трехсотлетнего вина взлетела в воздух прежде, чем кто-либо успел это осознать. Импровизированный снаряд врезался рослому ирландцу в висок, мгновенно свалив его на пол. Вирджиния среагировала первой, наклонившись, чтобы вырвать оружие из руки сержанта.

Но Тайлер очнулся сверхъестественно быстро. Стоя на четвереньках, он взмахнул рукой, ударив Вирджинию тыльной стороной ладони с такой силой, что она отлетела к самому люку. Напуганная Алиса наклонилась помочь Вирджинии. Тайлер накрыл пистолет ладонью в тот самый миг, когда Фарбо рыбкой прыгнул помешать ему, попутно гадая, зачем все это затеял. Найлз бросился французу на помощь.

Тайлер снова отреагировал быстрее всех, быстро вскинув пистолет и выстрелив. Пуля задела Фарбо в полете. Упав на пол, он покатился, ощутив внезапную вспышку боли в боку чуть повыше бедра. Тайлер быстро сменил мишень, прицелившись в Найлза и заставив директора резко затормозить. Сержант утер кровь с виска, встал на подгибающихся ногах, неспешно подошел к распростертому Фарбо и остановился над ним, целясь французу в голову.

— Не надо… мы больше не станем создавать вам проблемы, — попросила Алиса, делая шаг прочь от Вирджинии, лежащей у люка.

Сержант Тайлер ухмыльнулся и снова прицелился.



Атакующая субмарина класса

«Вирджиния» ВМФ США «Миссури»

(SSN-780)



Новейшая в мире быстрая атакующая субмарина класса «Вирджиния» была удостоена чести носить очень гордое звание — корабль ВМФ США «Миссури». Правду говоря, она была настолько нова, что даже ее спуск на воду планировался не раньше 2011 года. Но после недавней террористической акции ВМФ ускорил ее постройку, поскольку было ясно, что высокие технологии нужны в море, а не в сухом доке в Гротоне, штат Коннектикут. Она была тихой, куда тише любого из судов на свете, и способна пробраться сквозь оборонительные сооружения любого портового города в мире.

Капитан Джеймс Джефферсон, специально выбранный для службы первым командиром «Миссури», снарядил лодку ракетами, доставленными транспортным судном из Пирл-Харбора при встрече у острова Мидуэй. Лодка только-только закончила последний этап ходовых испытания и должна была направиться в порт приписки в Пирл, где ее официально пустили бы в строй через три месяца.

Джефферсону было уготовано стать первым чернокожим главнокомандующим Тихоокеанского подводного флота. Однако теперь он питал сомнения, что успеет возвыситься до этого поста. Миссия, порученная ему в последнюю минуту, вполне может стать первой боевой операцией его лодки, а может, и последней. Слухи, стремительно распространявшиеся по ВМФ США, заразили лодку во время перехода из Пирл и сильно усугубились во время шестичасовой остановки у Мидуэя. Они знали, что прикомандированы к международной линии обороны, а также что идут против величайшего неизвестного в истории военного мореплавания — субмарины, обладающей невероятной способностью уничтожить до десяти военных кораблей одновременно и притом избегнуть обнаружения.

Джефферсон стоял перед навигационным пультом, глядя на экран и покачивая головой.

— Эта чертова китайская «Акула» снова дрейфует в нашу сторону. Неужели эти ублюдки не в состоянии удерживать позицию? Дьявол, тут не нужна никакая суперлодка, чтобы палить по нам, мы сами друг друга перетопим!

Первый помощник «Миссури» обернулся к нему от дисплея, показывающего данные с поста гидроакустики:

— Да не она одна, капитан. Теперь к нам дрейфуют и русские справа по борту. Чуть раньше «Леонид» сообщал о проблемах с его навигационным блоком.

— Проклятье! — Джефферсон потер подбородок и повнимательней пригляделся к боевым порядкам. — Иззи, я хочу выйти из строя и занять позицию на самом правом фланге этого бардака. Судя по поведению этих двух «Акул», дыра, оставленная нами в строю, очень скоро заполнится. Я не стану рисковать своей проклятой лодкой только потому, что два капитана не могут удержаться на месте хотя бы пару часов.

— Хорошая мысль, капитан. Доложиться головной лодке?

— Нет, боюсь, этим мы только еще больше собьем капитана Невелова с толку. И потом, он нипочем не услышит, что «Миссури» сменила позицию.

— Дьявол, да мы и сами себя не слышим, капитан, — отозвался первый помощник, и остальные моряки вахты одобрительно захмыкали.

— Иззи, сдай назад из строя, чертовски медленно и тихо, как мышка, пока мы тут не дождались катастрофы. Выведи нас на самый правый фланг боевой линии.



Александрия Эрталль как раз смотрела на небольшой голографический экран перед собой, когда «Миссури» вдруг начала пятиться из строя. Улучшенное компьютером изображение происходящего на расстоянии девяти миль было кристально четким — и совершенно сбивающим с толку.

— Капитан, мы отмечаем изменение положения американской лодки, — доложил Сэмюэльс из центра управления.

Эрталль ломала голову, не могла ли лодка класса «Вирджиния» что-то расслышать, что заставило ее покинуть строй. Рассмотрела картинку, полученную лазерами, прощупывающими каждую лодку в боевой линии, и достроенную компьютером, чтобы воспроизводить настоящую форму субмарин. Русские и китайские «Акулы» сохраняли свои позиции, удалялась одна «Миссури». Потом капитан победно улыбнулась: ее пылающие синие глаза высмотрели причину. Китайская лодка слева от нее и русская справа дрейфовали в быстром течении устья Берингова пролива. Она нажала на кнопку интеркома:

— Схему атаки сохраняем. Доложите о готовности средств вооружения, коммандер.

— Головные аппараты с первого по двадцатый заряжены стандартными «Марками семьдесят» с обычными боеголовками, капитан. Шахты пусты. Мы готовы открыть огонь по вашей команде. Капитан, вы не могли бы взять трубку, пожалуйста? — попросил Сэмюэльс.

Эрталль не ответила, просто наблюдая за симуляцией, пока первые капли пота не оросили ее лоб и виски. Интонации голоса коммандера Сэмюэльса говорили, что первый помощник не согласен с ее действиями. Демерол наконец-то начал оказывать свое обезболивающее действие, и зрачки ее стали расширяться. Она тряхнула головой, озадаченная сомнениями в правильности собственных действий, закравшимися в ее мысли. Закрыла глаза, а потом взялась за телефонную трубку, висевшую сбоку большого командирского кресла:

— Да, коммандер?

— Капитан, позвольте порекомендовать два образа действий. Мы можем пройти на скорости мимо боевой группировки, так что они и оглянуться не успеют, или просто скрытно пройти мимо.

И тут, будто лекарству назло, внезапная боль прошила основание шеи, вонзившись глубоко в мозг. Эрталль сморщилась и начала медленно приходить в себя.

Опустив подбородок, она разглядывала субмарины на экране, внушая себе, что это всего лишь сталь и машины. Там нет никаких людей, только компьютеры и оружие. Зажмурившись, Александрия изгнала из мыслей образ более девятисот бьющихся сердец. Там нет глаз, следящих за строением линий на экранах акустических постов, нет мужчин и мальчиков, готовящих «Левиафану» смерть, — только машины.

— Джеймс, прикажите экипажу приготовиться к жестким маневрам и выставить аварийные команды наготове во всех отсеках. — Александрия снова уселась в кресло. — Продолжайте подавать в торпедные аппараты координаты вражеских судов, но пока что они нам не будут нужны. — Боль упорно сражалась с атакующим ее лекарством.

— Капитан, в этом нет необходимости. «Левиафан» может проскользнуть так, что эти лодки даже не догадаются, что мы там были. Мы можем выписывать вокруг круги, даже обогнать их торпеды…

— Джеймс, мне что, придется вас освободить?

— Есть, капитан! Режим атаки — таран.

И тогда капитан «Левиафана» тронула колоссальный корабль вперед, выводя его на полную крейсерскую скорость.

Когда теплодинамический двигатель «Левиафана» вышел на полные обороты, музыка в наблюдательном пункте капитана достигла крещендо. С широко распахнутыми, горящими глазами она подалась в своем кресле вперед, со снова побелевшими костяшками пальцев, впившихся в панели управления на подлокотниках. То, что она затеяла, в корне неправильно, и где-то в глубине рассудка Александрия полностью это осознавала. Это делает вовсе не она. Но в то же самое время под самой поверхностью бодрствующего разума таилось понимание, что она, именно она.

Когда Эрталль сосредоточилась на первой субмарине в строю, ее сомнения развеялись и решимость стала неколебимой.

Из-за разыгрывающейся в ней схватки между болью и лекарством в пылу атаки Александрия даже не поняла, что совершила одну фатальную ошибку.



Корабль ВМФ США «Миссури»

(SSN-780)



— Стоп машина, вахтенный командир. Следите за дрейфом, используйте инерцию, нацельте нос под углом для погружения на сто метров и…

— Командир, тут акустик. Наблюдаем пертурбацию в восьми милях к северу и… уже исчезла, капитан, но была. Звук такой, как при электростатических помехах.

Джефферсон уже хотел было ответить посту гидроакустика, когда вдруг вспомнил, что говорилось в сводке по этому заданию: «Любые необычные океанические пертурбации могут означать, что невидимый враг приближается».

— Акустик, наши русские или китайские друзья как-нибудь отреагировали?

— Никак, капитан, они по-прежнему в стационарном положении.

— Иззи, давай боевую тревогу Зарядить аппараты с первого по четвертый — стандартные боеголовки.

— Есть, вахтенный начальник, объявить боевую тревогу. Оружейник, доложить готовность аппаратов с первого по четвертый.

— Вывести «Миссури» на шестьсот футов из линии. Полный вперед! Давай вниз, Иззи, — распорядился Джефферсон, ухватившись за стойку.

— Капитан, на полном ходу нас услышат аж в Пирле, — подал голос гидроакустик по интеркому.

— Этого я и хочу: пусть все знают, что дело неладно.

Снаружи серповидные лопасти винтов «Миссури» врезались в воду холодного моря, завертев ее штопором, громко отозвавшимся в наушниках акустиков каждой субмарины в боевой линии. Более опытные командиры русских подлодок тотчас поняли, что американец сделал это отнюдь не без причины. Три русских «Акулы» покинули строй и начали стремительное погружение в глубину.

— Акустик, сообщайте о чем-нибудь — о чем угодно — у нас прямо по курсу. Мне плевать, если даже это парочка китов, собравшихся затрахать друг друга до чертиков!

— Есть!



«Левиафан», разогнавшийся до семидесяти узлов, стремительно приближался. Капитан выжала рычаги управления слишком далеко, слишком быстро, отчего ее движитель чихнул, создав в воде, струящейся сквозь ее сопла, вакуумную каверну, громко схлопнувшуюся, что и засек сонар «Миссури». На голограмме перед Эрталль субмарины ринулись на нее настолько стремительно, что ей пришлось поспешно уменьшить масштаб увеличения.

— Ну же… — шепнула она.

Ее глаза полуприкрылись под пронзительное пение музыки. Она переложила ручки управления обоими массивными рулями вправо и вперед, автоматически принимая балласт и меняя углы рулей глубины на носу и боевой рубке. Грозные защитные рассекатели, сделанные из лазерно упрочненного титана, резали воду, как смертоносные ножевидные крылья.

«Левиафан» резко накренился направо, едва не выбросив капитана из кресла. Громадная подлодка сделала такой крутой поворот, что большинство современных субмарин попросту лишились бы всех плоскостей от фантастических перегрузок, которым подвергается при этом корпус. И вскоре впереди замаячила первая линия китайских «Акул». Они находились в позиции настолько идеальной, что прямо не верилось — не сдвинулись ни на дюйм. Зависли в воде нос к носу, как по линеечке, будто три слепых мышонка. Совсем закрыв глаза, Александрия слушала шелест воды за стеклом. Музыка продолжала грохотать у нее в ушах, когда исполинская субмарина вильнула в противоположном направлении, выходя на нужный для атаки угол.

«Левиафан» разогнался уже до ста узлов, выйдя на прямолинейный курс.

— Вся команда, приготовиться к столкновению! Повторяю, приготовиться к столкновению! — объявил Сэмюэльс по системе связи из находящегося далеко внизу центра управления.

Александрия наконец открыла глаза. Чудовищная головная боль отхлынула, когда волна адреналина забурлила в ее жилах. И тогда темно-серые силуэты субмарин призрачно замаячили перед ней. Стиснув зубы, она сделала то, что стало для нее ритуалом: помолилась своей семье о силе, необходимой, чтобы свершить то, что необходимо сделать.

И когда режущая кромка рассекателей оказалась в каких-то футах от первой китайской лодки, сознание ее внезапно прояснилось: «Сэмюэльс был прав, я могла уйти вглубь и избежать этого противостояния!» Реакция на это откровение едва не заставила ее перебросить рычаги управления в противоположную сторону, но в этот момент похожий на акулий плавник носовой горизонтальный руль «Левиафана» врезался в обтекатель гидролокатора первой подлодки в ряду.

«Левиафан» сокрушил обтекатель китайской лодки, как яичную скорлупу, обрекая более тридцати пяти человек в головных отсеках на ужасную смерть. Потом, почти не потеряв скорости, врезался во вторую лодку в ряду; удар пришелся вскользь, но и его оказалось довольно, чтобы корпус треснул, послав ее вглубь под вой двигателей, работающих на реверс.

И вдруг в мозгу будто щелкнули выключателем, и Александрия осознала, что ее действиями будто кто-то управляет. Она хотела остановить эту безумную атаку, но какая-то ее часть, оставаясь недоступной разуму, продолжала гнать лодку на таран ничего не подозревающего военного корабля.

Третья лодка была русской. Услышав звук удара по первой и второй субмаринам в ряду, она начала разворачиваться в сторону источника шума. Еще секунда, и атакующая «Акула» выпустила бы веер торпед, но тут «Левиафан» врезался в нее прямо посередине, хотя по задумке удар должен был прийтись совсем в другое место корпуса «Акулы». «Левиафан», хотя и несомненно мог выдержать удар, все равно содрогнулся и замедлился до пятидесяти узлов, когда это мимолетное соударение заставило его завалиться набок и поднырнуть под подбитую субмарину.

Американская и остальные субмарины воспользовались этим шансом для самообороны. Русская атакующая подлодка, которую «Левиафан» только что вывел из игры, переломилась надвое и пошла на дно пролива, где давление сокрушило каждую живую душу на борту.

Когда тарану подверглась уже четвертая китайская субмарина в ряду, капитан Джефферсон понял, что должен найти какое-нибудь укрытие. Все черти ада вырвались на свободу, но будь он проклят, если акустики способны тут разобраться. Впечатление такое, будто ряды обороняющихся гвоздит невидимый призрак.

— Проклятье, мы чертовски слепы… Ради бога, да что там такое?! — воскликнул Джефферсон, когда «Миссури» дала крен на левый борт, круто клюнув носом. — Акустик, здесь командир. У вас там есть на экранах что-нибудь, кроме разбитых лодок?

— На каскадном было скоростное двоение, потом силуэт при соударении. Потом ничего, капитан. Мы имеем дело с чем-то, у чего конструкция корпуса не такая, как у нас, да и ни у кого на свете. Какая-то стелс-технология. Мы знаем только, что торпед в воде нет!

— Проклятье! Давай глубже, Иззи, глубже!

— Дифферент на нос пятнадцать градусов, полный вперед! — рявкнул его первый помощник.

— Все шумы прекратились, обломки падают на наш правый борт и левый траверз, звук сминаемых переборок. Также шумы четырех лодок, идущих к поверхности… Да, «Дубринин», «Толстой», «Петр Великий» и китайская лодка «Цу-Тан»… По-моему, здесь остались мы одни, капитан.

— Проклятье, последний из выводка…

— Капитан, мы не можем стрелять по тому, чего не видим и не слышим.

— Да знаю, Иззи, знаю…



Попытка Александрии избежать последнего столкновения не удалась, а при резком маневрировании после этого, чтобы восстановить управление, Найлза и остальных в закрытом и задраенном смотровом зале порядком пошвыряло. Гаррисон Ли рухнул как подкошенный, Алиса на него. Сара же увидела в этом шанс. Вместо того чтобы напугаться, она рассердилась. Вирджиния отреагировала синхронно с ней. При последнем столкновении Тайлер упал на колено и теперь пытался вскарабкаться на ноги. В этот момент Вирджиния и Сара врезались в него одновременно — Вирджиния сверху, Сара снизу. Она уже вцепилась в пистолет, когда со стороны люка послышались голоса. Не успела она сообразить, что происходит, как пистолет Тайлера несколько раз подряд выстрелил. Пули ни в кого не попали, с громкими звоном срикошетив о титановые переборки. Найлз и Ли бросились женщинам на помощь, но их схватили другие охранники.

— Дурачье! — бросил Тайлер, поднимаясь на ноги. И тут же снова потерял равновесие, как и все остальные. Но прежде чем кто-либо успел воспользоваться затруднительным положением Тайлера, в отсек вбежало еще несколько охранников, нацелив в них оружие.

«Левиафан» снова накренился направо, и все ощутили, что он разгоняется. Капитан Эрталль, опять отбросив все сомнения, нацеливалась на последнюю мишень в Беринговом проливе — корабль ВМФ США «Миссури».



Корабль ВМФ США «Миссури»

(SSN-780)



— Ну вот и все, там больше ничего, капитан, — доложил гидроакустик.

— Черт побери, где же ты? — произнес Джефферсон, зажмурившись в раздумье.

В море рядом с «Миссури» «Левиафан» снова разогнался до семидесяти пяти узлов, целя прямо в нос американской лодки. И вдруг его корпус прошили глухие удары. Звуки были слабенькие, но после безмолвия предыдущих атак странный шум казался громче артиллерийской канонады. Сонар BQQ уловил также и другой звук, когда колоссальная субмарина пошла на сближение — звук воды, рассекаемой иззубренной поверхностью.

— Капитан, есть звуки вроде пистолетной стрельбы и что-то еще в тысяче ярдов по правому борту!

— Иззи, наводи на этот шум и стреляй!



В центре управления «Левиафана» Сэмюэльс был готов неохотно объявить о возможности столкновения в последний раз, для последней мишени.

— Коммандер, мы издаем шум. Пока не могу сказать, где именно, но звук исходит из «Левиафана». — Оператор прижал наушники ладонями и напряженно вслушивался. — Торпеды в воде… четыре рыбки… американские «Марки сорок восьмые»… активизировались, как только покинули аппараты. Торпеды захватили «Левиафан»!

— Коммандер, кто-то стрелял на борту. Это явно сказалось на нашей невидимости!

Отклика с вспомогательного поста управления в капитанском пункте у основания боевой рубки не последовало. Сэмюэльс понял, что действовать придется ему.

— Руль круто направо, полный вперед, погружение на тысячу футов! — проговорил Сэмюэльс как можно спокойнее. — Выпустить контрмеры!



Александрия услышала выстрелы откуда-то снизу. И закрыла глаза, когда «Левиафан» начал менять курс, начав борьбу с собственными эмоциями, когда головная боль вдруг снова оказалась под контролем. Ей незачем связываться с центром управления, Сэмюэльс наверняка сделает все, что нужно. Ее чувства перестали воспринимать вообще что-либо, кроме сожаления о содеянном.

Встав, она начала неловко спускаться с подиума. Споткнулась, но удержалась на ногах и медленно двинулась к большому круглому иллюминатору. Втуне пыталась улыбнуться, теперь вдруг сообразив, что это Вирджиния и ее люди из группы «Событие» выдали их местонахождение. И покивала, когда «Левиафан» бросился в бегство ради спасения. «Левиафан» маневрировал, «Дом восходящего солнца» дошел до волнующей кульминации, а она врезалась в стекло. Съехав на пол, Александрия закрыла глаза, и тело ее обмякло. Погружаясь в беспамятство, она подумала, что ощутила движение внутри собственной головы. И прежде чем потерять сознание окончательно, на миг задумалась, а не безумна ли она на самом деле?



«Левиафан» шел в глубину. Одна из торпед «Марк-48» засекла звук стремительно движущейся подлодки. Каждый поворот ее гигантских горизонтальных и вертикальных рулей заставлял воду бурлить, пока «Марк-48» не оборвала свой тонкий проводок управления, а колоссальная подлодка не сделала резкий поворот направо. Торпеда видела и держала на прицеле зазубрившиеся края титановых накладок горизонтальных рулей, погнувшихся при таране. Первая и вторая торпеды потеряли контакт, когда гигантская субмарина нырнула под термальный слой, увязавшись за пузырящимися, исходящими пеной жестянками, выброшенными с кормы «Левиафана». Однако последние две американские торпеды без ведома людей на борту гигантской субмарины оказались под большим обломком одной из уничтоженных китайских «Акул», стремительно погружавшихся на дно. Первая «Марк-48» повернула вниз, к палубе «Левиафана», врезавшись в ее вертикальные пусковые шахты прямо по носу от боевой рубки. Вторая вскользь задела его левый борт, потом, отскочив, ушла прямо под него и взорвалась под машинным отделением кормовой части «Левиафана». Колоссальная субмарина дернулась — сперва вниз, потом вверх и даже изогнулась посередине на пять градусов.

Экипаж швыряло в креслах туда-сюда. Из тысяч пробоин забили фонтаны воды. Теплодинамический двигатель заглох, оповестив об этом визгливой сиреной весь корабль. На четырех ядерных реакторах были аварийно сброшены стержни защиты, мгновенно заглушив их.

Когда труд всей ее жизни содрогнулся вокруг нее, веки Александрии затрепетали и поднялись. Она попыталась встать с покрытой ковролином палубы, не смогла, попыталась снова и наконец вскарабкалась на ноги. Медленно утерла кровь с губ и поняла, что кровь текла из ушей. Вскарабкалась на кресло и ударила по клавише интеркома:

— Доклад, мистер Сэмюэльс!

— Мы все еще собираем сведения, капитан. Силовые установки заглушены, и мы уже перешли на питание от батарей. Есть предварительные рапорты о жертвах в машинном и трех из шести оружейных отсеков. В машинном — пробоина в корпусе, о масштабах повреждения пока не докладывали. Корпус при наших собственных таранах получил такие повреждения, что нас, должно быть, обнаружил неприятельский сонар. Мы не можем отремонтировать носовые рули, как и повреждения люков пусковых шахт, пока не зайдем в сухой док.

— Прекрасно, дайте «Левиафану» выйти из пролива, потом уходите в глубину; три тысячи футов сойдет. Пока что проложите курс к острову Сабу. Воспользуемся глубоководным термоклином,[16] чтобы замаскировать свой шум.

— Есть, капитан, остров Сабу.

Александрия выпрямилась, потом решила, что настало время отправиться повидать, как там Комптон и остальные, а заодно поблагодарить за неожиданные действия, на которые она считала их неспособными. Утирая кровь, стекавшую из левого уха по щеке, в глубине души она понимала, что благодарна им за свой — и «Левиафана» — самый первый промах.



Корабль ВМФ США «Миссури»

(SSN-780)



Капитан Джефферсон находился в кабинке гидроакустика, слушая звук сонара через наушники. Потом тряхнул головой:

— Я не уверен, капитан, пока не прокручу запись еще разок, но, по-моему, мы по ней попали. Взрывы слишком далеко, чтобы наша рыбка врезалась в обломки «Акул». После этого мы поймали высокоскоростной писк, уходящий из пролива точно на юг. Может, мы и не потопили эту лодку, но какие-то повреждения ее корпусу причинили. Мы ранили ее, — сказал старший гидроакустик. — Должно быть, «Марк сорок восьмые» после обрыва проводов зацепились за какие-то предыдущие повреждения ее корпуса. Вот мы и слышали это и повреждения, причиненные нами.

Сняв наушники, Джефферсон поглядел на первого помощника Иззерингхаузена, после чего снова оглядел троих гидроакустиков.

— Как только записи сонара будут изучены, сможете найти ее снова?

— Если только они не уйдут в сухой док — что бы это ни было, — да, капитан, мы ее найдем.

— Слушай, Иззи, последние минут двадцать ничего не происходит. Давай на поверхность и поищи выживших. Я хочу убраться из этой долины смерти, как только можно будет сделать это с чистой совестью. Когда всплывем, надо звякнуть домой и доложить об этом бардаке. И надеяться, что нам пришлют подмогу.