– След ее тут же затерялся.

Рич сказал:

– «Грешники» принимают товар в Мексике и оттуда переправляют его через границу, в США. Мне щедро заплатили, а значит, продукт уже у них. Или у доверенных лиц. Он только ждет транспортировки.

Мелейн скупо ухмыльнулся:

– Уже готов затечь в вены Америки.

– Каким путем его будут ввозить – водным, воздушным или наземным? – спросил Таннино.

Когда Новорожденный выступил против гигантского огра и удавил монстра его собственной энергетической плетью, заполучив для Хонсю сотню этих жестоких тварей, четвертый день боев подошел к концу.

– Пока не знаем, но готовы ко всему, – ответил Смайлз. – Мы держим границу в зоне особого внимания, уже подключили к этому делу таможню и управление по борьбе с наркотиками. К плюсам можно отнести то, что у наркотика есть ряд характеристик, которые работают на нас. Он источает сравнительно сильный запах, что упрощает его обнаружение служебными собаками и электронными детекторами. Аль-Фат не может позволить себе потерять ни одной партии. На кону слишком много опиумного сырья, весь огромный урожай в нескольких литрах. Кроме того, его переработка стоит ужасно дорого и отнимает кучу времени. Если отобрать у них эту партию, они потеряют всю годовую продукцию.

К этому времени осталось всего три армии.

– И растущую репутацию аль-Фат среди мировых террористических организаций, – добавил Рич.

Кровожадные собиратели черепов Паштока Улувента, мечники-танцоры Ноты Этессея и Железные Воины Хонсю.

– Судя по всему, они налаживают довольно-таки рискованную транспортную систему, – предположил Геррера.

– В том-то и дело, что им не нужна система, – заметил Смайлз. – Они рискуют только один раз, а после этого получают громадные прибыли. Поставка двух литров обеспечивает им девятимесячное пребывание на рынке.



– Всю жизнь провести за сбытом наркотиков, – сказал Тим.

Благодаря победам, одержанным Хонсю и его чемпионами, армия Железного Воина стремительно разрасталась и насчитывала уже около пяти тысяч солдат. Под его командованием была бронетехника, боевые машины, ватаги пиратов и ксеносы всех мастей. В общей сложности он собрал семнадцать отрядов — по всем оценкам, внушительная сила, способная причинить немало неприятностей врагам.

– И получать прибыль с партии почти в пятьдесят миллионов долларов.

Войско Паштока Улувента состояло теперь из шести тысяч бойцов, а изысканные убийства Ноты Этессея привели пять тысяч солдат под его знамена. Любая из этих армий была достаточно сильна, чтобы захватить обширный участок имперского космоса и устроить там беспрецедентную резню.

Но Жатва Черепов еще не закончилась. Закон, установленный Тираном, гласил, что в конце должен остаться лишь один победитель.

– На эти деньги можно купить много ножей для резки картона. – Не обращая внимания на недовольные гримасы, Рич ковырял ногтем в зубах. – Ставки очень высоки. «Грешникам» придется вести себя жестко – это вам не кокаин в пикапе перевозить.

Когда три воина, закованные в доспехи и вооружившиеся сообразно своим вкусам, выступили на арену, над городом сгустилась тьма. Серебряная рука Хонсю поблескивала в свете окружавших ристалище факелов. Толпы горланящих воинов приветствовали своих чемпионов.

– Значит, «грешники» будут действовать напрямую, – сказал Тим.

Три воина прошли к центру арены и остановились друг перед другом. Хонсю использовал эту минуту затишья перед боем, чтобы изучить своих противников — ведь, чтобы пережить поединок, он должен был знать их лучше, чем они сами знали себя.

Рич кивнул:

Нота Этессей облачился в облегающий костюм из черной кожи, перетянутый ремнями там, где располагались стратегически важные элементы гибкого пластинчатого доспеха. Андрогинный воитель скользнул в центр арены и исполнил предшествующий сражению ритуальный танец, состоявший из акробатических переворотов и прыжков, — и все это время в руках его плясали два бархатно-черных клинка. Лицо Этессея скрывала кожаная маска в заклепках и застежках-молниях, напоминавших шрамы. Глаза прятались под двумя сферами из дымчатого стекла и светились лукавым весельем, словно их владелец явился не на смертный бой, а на дружескую пирушку.

– Предположительно, ответственность за перевозку должна была лечь на Бубнового Пса и двух его дружков по кличке Палец на Соске и Щенок. Они три раза мотались в Мексику, пока твой напарник не продырявил грудь Бубновому Псу.

Пашток Улувент воткнул меч в багряный песок арены и, задрав голову, проревел небесам бессловесный, полный первобытной ярости вызов. С доспехов воина капала кровь последних жертв, а похожая на мускульную ткань броня, казалось, вздымалась и опадала в такт биению его сердца. Глаза Улувента пылали алым огнем, как две курящиеся в глубинах шлема лужи крови. Достав зазубренный кинжал, он полоснул себя по шее.

От упоминания о Бубновом Псе на лбу Герреры выступил пот.

– Почему же Дядюшка Пит выбрал членов своего филиала, а не бродяг? – задумчиво спросил Тим.

Когда из открытой раны потекла кровь, чемпион Медного Бога Войны отшвырнул кинжал.

– Потому что беглые преступники не могут пойти на такой очевидный риск, как пересечь границу! Вот ему и пришлось привлечь резервы из собственного филиала.

Хонсю сузил глаза:

– Скаутов-волчат, – сказал Медведь.

— Уже сдаешься, Улувент?

– Вы предупреждали пограничников, что этих типов нужно досматривать с особой тщательностью? – спросил Тим.

— Если я не смогу прикончить тебя, истекая кровью, то я недостоин победы, и моя смерть угодна Трону Черепов, — ответил Улувент.

– Конечно, – ответил Смайлз. – Их каждый раз обыскивали с головы до пят, но они были чистыми и байки тоже.

— Не ожидай, что я последую твоему примеру, — процедил Хонсю.

– Какой пограничный пост? – спросил Тим.

— Я и не ожидаю, — откликнулся Улувент. — Ты грязный полукровка, ублюдок, порожденный святотатственным смешением генов в тяжелые времена. Существо без чести, которому не стоило появляться на свет.

– Сан-Исидро – Тихуана, – ответил Рич.

Хонсю сдержал злость, но Улувент еще не кончил:

– Надолго они задерживались в Мексике?

— Один из твоих бойцов уже поклялся мне в верности. Я сделаю тебе одолжение и прикончу тебя быстро, если ты подчинишься мне.

Мелейн передал Тиму договор о межведомственном взаимодействии.

— Я никому не подчиняюсь, — угрожающе ответил Хонсю.

– Дней на пять. Один раз в конце октября, другой раз в начале ноября и последний – в конце ноября.

Нота Этессей рассмеялся, и смех его, высокий и мелодичный, был полон искреннего веселья.

Тим просмотрел даты.

— А вот я отлично умею это делать, хотя, если честно, предпочитаю в любых сношениях активную роль.

– Они были в Мексике, когда погибла Дженнифер Виллароза, ее смерть датируется двадцать девятым ноября.

— Вы оба внушаете мне отвращение! — рявкнул Улувент. — Позор, что я должен биться с вами.

– Кто такая Виллароза? – поинтересовался Смайлз.

– Мы нашли ее волосы на столе для бальзамирования. О ее смерти только известно то, что она захлебнулась, ныряя в Кабо.

Горн линейного титана затрубил над ареной, и крики болельщиков немедленно смолкли. Тиран Бадаба поднялся с трона, чтобы обратиться к чемпионам. Гамадрия обвилась вокруг его бедра, подобно гнусной пиявке.

– Кабо неблизко от Тихуаны, – сказал Медведь.

– У этих ребят было пять дней, – возразил Тим, – а расстояние там всего – ну сколько? От силы девятьсот миль.

— Этой ночью Жатва Черепов завершится! — сказал Гурон Черное Сердце, и голос его полетел над ристалищем, достигая самых отдаленных горных отрогов. — Один из вас победит, а его враги останутся лежать на песке арены. Сражайтесь достойно, и вы отправитесь дальше, дабы нести смерть и страдание тем, кто вас предал.

– Пятнадцать часов в седле, – поддержал Геррера. – Пустяк для этих парней, они ведь совершают мотопробеги через всю страну. Им это в кайф.

Тиран Бадаба заглянул в глаза каждому из воинов и поднял руку в когтистой перчатке:

– Смерть Вилларозы была несчастным случаем, – настаивал Медведь.

— Начинайте бой!

– А может быть, она стала нежелательным свидетелем, – сказал Тим.

Хонсю отпрыгнул назад, уклоняясь от выпада Паштока Улувента, который одним ударом попытался снести ему голову, и качнулся в сторону, когда меч Этессея метнулся вперед и врубился в его наплечник. Черное лезвие топора Хонсю описало широкую дугу, заставляя противников отступить, и бой переместился из центра арены.

Агенты ФБР поморщились. Предположение прозвучало так неубедительно, что это осознал даже сам Тим.

Этессей, приплясывая и вращая клинками, двинулся вдоль края ринга. Выражение его лица невозможно было прочесть под кожаной маской. Улувент выставил меч перед собой, крепко сжимая рукоять и настороженно следя за передвижениями противников. Хонсю понимал, что из этих двоих Улувент мощнее, но Этессей был намного быстрее, и варп знает, что за сила таилась в его черных клинках.

Мелейн сделал очередное заявление:

– Палец на Соске и Щенок вчера утром снова пересекли границу.

Топор Хонсю горел жаждой убийства. Его ненасытный голод отзывался дрожью в рукоятке и в пальцах хозяина. По крайней мере, в пальцах правой руки. Сила, заключенная в серебряной конечности, доставшейся Хонсю от сержанта Ультрамаринов, была враждебна исчадию варпа и причиняла твари нестерпимую боль.

– Вы их не задержали? – спросил Таннино.

Обычно на этом этапе боя каждый из участников пытался оценить остальных, выискивая признаки слабости или страха, которые можно было бы использовать в поединке. Хонсю знал, что в нынешних противниках он ничего подобного не обнаружит, — каждый из них был свирепым воином, закаленным десятилетиями войны и верой в своих богов.

– Нечего было предъявить.

Все существо Улувента служило идее убийства во имя Бога Крови, тогда как Этессей попытается выжать из этого поединка как можно больше ощущений. Победа для воина-андрогина значила меньше, чем запредельная боль, жестокость и наслаждение, даруемые боем.

– Вы установили слежку?

Хонсю не интересовали ни острые ощущения, ни заработанная в поединке слава. Все, что совершалось сейчас на арене, было лишь средством достижения цели. Железного Воина не заботили пиратские замыслы Тирана, и ни одно из древних божеств варпа не стоило его поклонения.

Последовало неловкое молчание. Наконец Рич сказал:

Этессей решился действовать первым. Одним прыжком он приблизился к Улувенту, и его клинки запели для воина в красных доспехах погребальную песнь. Улувент среагировал быстро, мечом парируя удары и одновременно разворачиваясь, чтобы зайти Этессею со спины. Однако чемпиона Темного Князя уже не было на прежнем месте — он взвился в воздух и в обратном сальто перемахнул через клинок соперника.

– Они ушли от нас в подземном гараже. Мексиканские агенты потеряли их след после Сан-Антонио Дель Мар.

Хонсю кинулся в атаку, метя топором в Этессея. Поднырнув под черное лезвие, тот упал на землю. Крутанувшись на локте, танцор выкинул тело вперед и сбил противника с ног.

– А почему на границе не установили передатчики на мотоциклах? – спросил Тим.

Улувент бросился к упавшему. Багровый клинок рухнул вниз, метя в грудь Железного Воина, но Хонсю перекатился в сторону, и оружие вонзилось в песок. В шлем Улувента впечатался ботинок Этессея, и ревущий адепт Бога Крови полетел назад, лишившись завязшего в земле меча.

– Да уж, – Смайлз сжал губы. – Спрячешь их на мотоциклах.

Хонсю одним прыжком вскочил на ноги, отчаянно блокируя и контратакуя: Этессей, отделавшись от Улувента, обрушил на второго противника серию молниеносных ударов. Чемпион Темного Князя оказался невообразимо быстр, и все, на что Хонсю был сейчас способен, — это не дать изрубить себя на куски. Его доспех покрылся пробоинами и вмятинами. Лишь спустя какое-то время Хонсю сообразил, что Этессей просто играет с ним, затягивает бой, чтобы сполна насладиться чувством собственного превосходства.

– Значит, пока мы тут разговариваем, они получают в Тихуане партию товара?

Железного Воина охватил гнев, но Хонсю подавил злость отчаянным усилием — он знал, что Этессей не простит ему ни малейшей потери концентрации. Он попытался, напротив, сосредоточиться, прикидывая, как бы использовать самодовольство противника. Этессей считает, что он лучше Хонсю, — что ж, это и послужит причиной его падения.

– Если они – не приманка, – сказал Рич. – Сейчас мы знаем наверняка только то, что они решили поиграть с нами в какую-то идиотскую игру.

Краем глаза Хонсю заметил, что Улувент кружит неподалеку, выжидая шанса вернуть свой меч с терпеливостью, вовсе не присущей воинам Бога Крови. Хонсю постарался держаться поближе к оружию, не давая Улувенту сократить дистанцию. С одним противником он еще справится. С двумя? Возможно, нет.

– Так какими же данными вы располагаете обо всей этой операции по перевозке? – спросил Тим. – И насколько они основаны на предположениях?

В конце концов Этессей, наигравшийся с Хонсю, предложил:

– Я получил лишь обобщенные разведданные.

— Позволь ему взять клинок. Этот поединок становится скучным без его красочных припадков ярости.

Не отвечая, Хонсю развернулся к торчавшему из песка мечу и всадил в него демонический топор. Когда клинок Улувента разлетелся на тысячу осколков, Хонсю ощутил вспыхнувшее под кожаной маской капризное недовольство.

Этессей прыгнул на него, но Железный Воин предвидел такой маневр и был наготове. Древко его топора впечаталось в грудину противника, и андрогин рухнул на землю с придушенным криком.

– Очень полезная информация, – сказал Медведь. – Почему бы тебе вместо «слез Аллаха» не начать пугать людей фуксией?

Сзади раздался шорох. Хонсю наступил на грудь Этессею и, услышав хруст кости, развернулся как раз вовремя, чтобы встретить атаку Улувента. Тот врезался в Хонсю, и оба покатились по песку. Чемпион Бога Крови вцепился в горло противнику, так что Хонсю пришлось выпустить топор. Воины боролись на кровавом песке арены, осыпая друг друга ударами твердых как сталь кулаков.

– Я уже был практически у цели. – Рич встал, насупившись, и Медведь сделал шаг ему навстречу. – Я был совсем рядом. Оставалось несколько дней, может быть, даже часов. Я проник в главный пункт распространения – мастерскую Оглобли Дэнни. Она взаимодействует с распространителями из всех филиалов. Прошу прощения, взаимодействовала. Теперь это звено потеряно.

Улувент прошипел в лицо врагу:

Его злобное лицо внезапно смягчилось, стало печальным. Вспомнив, как Рич посмотрел на тело Даниэллы, когда они выходили из мастерской, Тим подумал, что он, играя свою роль, мог зайти в отношениях с ней слишком далеко.

— Сейчас ты сдохнешь.

– И чем же все закончилось? – продолжал Рич. – Вы вломились туда, открыли огонь и послали к чертовой матери весь наш план действий.

Хонсю вогнал колено ему в живот, но хватка Улувента не ослабла. Железный Воин бил снова и снова, пока стальное кольцо на горле слегка не разжалось. Хонсю сумел высвободить правую руку и основанием ладони ударил в шлем Улувента. Орочья кость треснула, открыв кровоточащий разрез на шее. Кровь обрызгала доспех Хонсю.

Таннино встал и положил кулаки на стол.

Железный Воин саданул по ране кулаком, а затем сунул в нее пальцы, расширяя отверстие. Его противник взвыл от боли и откатился в сторону. С трудом поднявшись на ноги, Улувент прижал руку к разорванному горлу и захромал к своему отряду за новым оружием.

– Вы влезли своими грязными ботинками в наше санкционированное расследование и еще смеете заявлять, что мы вам помешали? Вы должны были предупредить нас, что мастерская в разработке. А твое взаимодействие, – он посмотрел на Мелейна, – заключалось только в том, чтобы хихикать в кулачок на наших собраниях и играть в игру под названием «Отыщи мои материалы сам». Что мы должны были делать? Мы гонялись за этими подонками, не имея на них практически ничего. А вы в это время еще и палки нам в колеса вставляли.

Хонсю, помятый и задыхающийся, бросился следом, по пути подобрав валявшийся рядом с Этессеем топор. Он не стал тратить времени на чемпиона Темного Князя: андрогин был еле жив и, вероятно, вкушал сейчас все прелести агонии, терзавшей его нервные окончания.

– Мы потратили целые месяцы на то, чтобы внедрить к ним нашего парня, и не имели права раскрыть его кому бы то ни было, – ответил Мелейн.

Преследование придало Хонсю новых сил. Улувент сорвал с головы разбитый шлем, выставив напоказ уродливое, покрытое шрамами и ожогами лицо. Из раны на шее толчками била кровь — но боль, похоже, только подстегнула воина. Он рявкнул во всю глотку, требуя подать меч.

– Вы бы и не раскрыли его, если бы предупредили нас о мастерской. А еще вы не дали нам допросить Козла Пурдью, которого мы задержали.

Раненый или нет, чемпион Бога Крови все еще был опасным соперником и, вооружившись, мог запросто разделаться с Хонсю.

– Мы не могли позволить допрашивать кого-либо из «грешников», пока Рич был там. Надеюсь, вы понимаете, почему.

– Куда вы запихнули Козла?

Кадарас Грендель протянул Улувенту широкий меч, и Хонсю задержал дыхание…

– Он теперь бесполезен. – Мелейн кивнул Тиму: – Ты слишком уж крепко засадил ему в лицо.

– Мы рисковали своими задницами, доставая его, а вы его упрятали, – сказал Медведь.

Пашток Улувент уже готов был взять оружие, но в последний момент Грендель перехватил рукоять и вонзил клинок в грудь чемпиону. Острие пробило доспехи и вышло из спины Улувента. Воин пошатнулся, а Грендель, провернув меч, еще глубже вогнал клинок ему в грудь.

– Достаньте кого-нибудь другого.

– Достанем. – Тим посмотрел на Рича.

Улувент взревел. Крутанувшись на месте, так что рукоятка вырвалась из пальцев Гренделя, боец Бога Крови рухнул на колени. Хонсю не дал ему опомниться от боли и шока и с размаху ударил топором в плечо. Черное лезвие раскололо наплечник и рассекло Улувента от ключицы до пояса.

– Знаете, почему все так не любят ФБР? – спросил Таннино. – Потому что у них нет леса, но каждый – дерево. Если когда-либо было межведомственное взаимодействие…

Над толпой повисла ошеломленная тишина: никто здесь не ожидал, что Пашток Улувент будет повержен. Кадарас Грендель выступил из рядов последователей Бога Крови и встал возле Хонсю. Глядя в угасающие глаза Улувента, Грендель ухмыльнулся:

– Послушайте, – сказал Мелейн, – ведь сейчас мы пытаемся наладить взаимодействие.

— Извини. Хонсю, может, и грязный полукровка, и драться у тебя под началом было бы повеселее, зато у него под началом я смогу выжить.

– Единственная причина этого, по-видимому, то, что ваш вонючий агент сейчас сидит в моем изоляторе.

Улувент устремил на Хонсю затуманенный болью и ненавистью взгляд:

– Для вас, судебный исполнитель, не должно быть новостью, что федеральные органы иногда действуют вразрез. Вряд ли погоня за беглыми преступниками стала бы для вас делом первостепенной важности, если бы не были убиты двое ваших людей.

— Дай… мне… меч.

Хонсю вовсе не улыбалось исполнять просьбу умирающего врага, но для того, чтобы рассчитывать хоть на малейшую преданность бойцов Улувента, следовало это сделать.

Тим медленно произнес, стараясь сдерживать гнев:

— Дай ему меч, — приказал Хонсю.

Кивнув, Грендель вытащил покрытый дымящейся кровью клинок из груди побежденного. Он протянул оружие Улувенту, и тот сжал меч в нетвердой руке.

– Двое наших людей, – его голос задрожал, – и еще двое гражданских лиц и тридцать восемь байкеров из клуба конкурентов, вот и посчитайте, сколько всего было убито.

— И… мой череп, — собрав последние силы, выдохнул Улувент. — Ты… должен… его… забрать.

Мелейн спокойно посмотрел на Тима:

— С удовольствием, — ответил Хонсю, занося топор и исполняя последнюю волю Паштока Улувента.



– Относительно скромные ставки для игры, в которую мы вовлечены. Мы не можем позволить и не позволим аль-Фат наполнить свою казну.

Когда голову Улувента водрузили на пику у подножия трона Гурона Черного Сердца, Жатва Черепов завершилась. Сотни бойцов погибли на песке арены, но в масштабе грядущих событий их смерти мало что значили и послужили лишь тому, чтобы насытить великое эго Тирана и позабавить Темных богов варпа.

В конечном счете Хонсю покинул Новый Бадаб с семнадцатью тысячами приведенных к кровавой присяге воинов. Бойцы Паштока Улувента и те, кого Улувент выиграл в поединках, отныне принадлежали Хонсю и несли на знаменах символ Железного Черепа.

– Вы должны понять, что это не может служить оправданием.

Нота Этессей выжил и по доброй воле принес Хонсю клятву верности, хрипло поблагодарив Железного Воина за те незабываемые ощущения, что даровали ему осколки кости в легких.

– Послушайте, – сказал Смайлз. – Я знаю, вы принимаете это расследование близко к сердцу. Мне жаль, что погибли ваши приятели, но мы не могли надавить на бродяг раньше, не поймав крупную рыбу. Мы засекли повышенную активность филиала аль-Фат на верхнем западном побережье и готовимся нанести смертельный удар операции по ввозу наркотиков. Аль-Малик должен выйти на поверхность, когда товар прибудет из Мексики, и убедиться в том, что он благополучно пересек нашу границу. Аль-Малик лично осмотрит груз перед тем, как наркотик извлекут из тары и разольют по ампулам.

Гурон Черное Сердце сдержал свое слово, и победитель Жатвы действительно получил немалую выгоду от его покровительства. Когда «Отродье войны» покинул орбиту, за ним потянулись многочисленные корабли — подарки от Тирана Бадаба, предназначенные для того, чтобы нести гибель имперским войскам. Кроме этих судов, флагман Хонсю окружали корабли побежденных чемпионов, формируя разношерстный, но могучий флот корсаров и ренегатов.

– Не надо пудрить нам мозги, – сказал Таннино. – Что мы должны делать?

Потрепанные ветераны космических баталий, неповоротливые баржи, планетарные канонерки, оснащенные варп-двигателями разведывательные суда и захваченные крейсера следовали за «Отродьем войны», пока тот осторожно продвигался через Мальстрем, прочь от владений Гурона Черного Сердца.

Мелейн облизал губы и положил руку на плечо Ричу.

Когда тошнотворно-желтый шар Нового Бадаба исчез, поглощенный разноцветными пылевыми облаками и грязной отрыжкой имматериума, прорвавшегося сквозь дыру в реальном пространстве, Хонсю вспомнились последние слова Тирана.

– Продержите его в камере до завтра, потом Дана Лэйк внесет за него залог. Мы хотим, чтобы дальнейшее расследование вы предоставили вести нам.

Задержав Хонсю, Черное Сердце указал когтем на Ардарика Ваанеса, Кадараса Гренделя и Новорожденного, поднимавшихся на борт «Грозовой птицы».

– Мы не можем этого сделать.

— Когда они больше тебе не понадобятся, убей их, — сказал Тиран. — Иначе они когда-нибудь тебя предадут.

– Почему?

— Они не посмеют, — возразил Хонсю, но червь сомнения уже закопошился в его сердце.

– Мы нужны вам, но даже сейчас вы слишком высокомерны и тупы, чтобы понять это. У нас в руках один из ключевых моментов расследования, который вам необходим. И мы отдадим его, но за ответную услугу.

— Запомни, — ответил Гурон Черное Сердце, — сильный сильнее всего в одиночестве.

– Играете с огнем, – сказал Смайлз. – При всем моем уважении к судебно-исполнительской службе смею заметить, что вы много на себя берете.

Таннино хотел было возразить, но вмешался Тим:

– Зачем им была нужна Марисоль Хуарес? Почему они ее изрезали?

– Не знаю, – пожал плечами Мелейн. – Может быть, для развлечения.

– Это было бы чересчур даже для серийного убийцы.

Крис Роберсон

– Эти ребята – психи, – сказал Рич. – Если им понадобится пара минут, чтобы Дэн Лори утолил свою кровавую жажду, они их выкроят.

ОПАСНАЯ ГОНКА

– Если вас удовлетворяет такое объяснение, вы еще глупее, чем ваш маскарад. Вы упорно не хотите видеть очевидные вещи, но если бы вы обратили внимание на маленьких скромных людей, могли бы найти некоторые ответы.

Солнце только что поднялось и позолотило верхушки гор. Едва видневшееся на востоке, оно было похоже на перезревшее красное яблоко. Утренний свет скользил по солонцеватым равнинам. Каждый камень и выступ отбрасывали длинные тени, простиравшиеся по останкам древнего морского дна, которое высохло задолго до того, когда предки человека на Терре впервые слезли с деревьев. В этом мертвом и засушливом месте не было ничего живого. Лишь горячий ветер, дувший с севера на юг и обратно, подбрасывал в воздух пылевые смерчи. Эти маленькие и недолговечные торнадо появлялись из тонкого слоя пыли, лежавшего на солевых равнинах, сухих и твердых как камень.

Рич встал и качнул головой, глядя на Таннино:

Не было слышно ни звука, кроме жалобного свиста ветра, пока с запада не примчался отряд скаутов на мотоциклах, нарушив тишину ревом мощных моторов, разрыв сухую землю следами от массивных шин, подняв в воздух огромные столбы пыли перед собой.

Это были Имперские Кулаки.

Моторизованное отделение скаутов спешило через пустыню на восток, построившись плотным клином. Во главе ехал ветеран-сержант Хилтс, слева от него — скауты Затори и с\'Тонан, а справа — дю Квесте и Келсо.

Затори постоянно оглядывался через плечо. Ему, как крайнему с левого фланга, приходилось следить за левой частью тыла, так же как Келсо — за правой. С\'Тонан и дю Квесте наблюдали за подходами спереди, а Хилтс задавал темп и следил за курсом.

Они мчались всю ночь, зигзагами на северо- и юго-восток, но хотя им еще только предстояло достать из ножен клинки, а стволы сдвоенных мотоциклетных болтеров были прохладны от бездействия, дорога не имела ничего общего с увеселительной прогулкой. Перспективы миссии выглядели зловеще, а на карте стояла жизнь каждого человека на Тунисе. Если они не смогут обнаружить врага — причем врага совершенно определенного типа, — они не выполнят своего долга и цену их поражения заплатят миллионы. Но наступило утро, а они так и не нашли вражеских следов.

Пока не нашли.

— Сержант, — передал Затори по общему каналу, чтобы его слышало все отделение, — мы у них на хвосте.

Затори сосредоточился, используя улучшенное зрение Астартес, чтобы взглянуть дальше, чем любой обычный человек.

— Это зеленокожие, — подтвердил он. — И они нас заметили.

— Принято, — ответил по воксу ветеран-сержант Хилтс, прибавляя газу и наращивая скорость. Махнул вперед массивным силовым кулаком. — Живее, отделение! Гонка начинается!



Прошло всего лишь несколько недель с того времени, когда космический скиталец орков без предупреждения появился на орбите планеты Тунис — будто его вытолкнуло случайное движение космического пространства.

Человеческое население и заметить скитальца не успело, а с небес уже падали бесчисленные десантные корабли, извергая воинов и боевые машины.

Первые стычки между людьми и орками оказались короткими и жестокими. Поселения на самом востоке, окаймляющие западный край солевых равнин, были уничтожены орками на мотоциклах, багги и боевых фурах — бандами зеленокожих, алчущих убийства. Пока отдельные отряды разбойничали, основные силы орков прятались где-то в бесконечных пещерах и подземных ходах в районе восточных гор. Космодесантники знали, что у орков под этими вершинами скрывается база; и если Кулаки ее найдут, то смогут предотвратить полное завоевание планеты. Для завершения работы над осадными машинами и массовой атаки на людей оркам еще понадобится время, но до того разбойничьи отряды будут продолжать веселиться там, где им это удастся.



Маньяк скорости никогда не останавливается, не спит и не сомневается. Для него существует только движение.

Ротгрим Скаб знал это лучше других. С того момента, когда десантные корабли коснулись поверхности этой планеты, он со своей командой не знал покоя. Как старшак боевого отряда клана Злых Солнц, он отвечал за настрой парней-мотоциклистов, выбор точки на горизонте и выезд и уничтожение всего живого по дороге.

Он мчался во главе стаи, обхватив массивными ногами кожух сверхразогнанного двигателя на своем боевом мотоцикле. Рев машины — единственное, что звучало в ушах орка. Выхлопные газы и пыль забивали горящие ноздри. За Скабом выстроились мощные грузовики и боевые фуры, мотоциклы и багги — всего больше десятка. На них — парни-мотоциклисты из клана Злых Солнц, выряженные в кожу, цепи и ремни, обутые в огромные, подбитые железом ботинки, и с металлическими стержнями, вкрученными прямо в лоб. Все несли на себе красные отметины — ткань, пятна, краску или следы крови.

Как лидер отряда и старшак, Ротгрим был одет в красное с ног до головы, с топором в одной руке и даккаганом, пристегнутым к боку. Машину он тоже вполне логично выкрасил сверху донизу в красный: согласно старому орочьему преданию, красный цвет ускоряет все, к чему прикасается. На флагштоке, прикрепленном сзади, развевалось знамя Злых Солнц — кроваво-красное орочье лицо, гримасничающее в самом центре звездного взрыва.

Боевая банда Ротгрима занималась набегами с того момента, как они высадились в этом сухом, пыльном мире. Они разбойничали, сгорая от нетерпения, когда же закончится подготовка в туннелях и пещерах под горами на востоке. Как только дадут команду, вся боевая орочья сила обрушится на людей, прячущихся в пустынных селениях. Когда армия выдвинется — Злые Солнца возглавят ее.

Дадут команду — работы хватит всем, но сидеть без дела и ждать нет смысла, если можно наконец начать движение.

Ротгрим заметил пятерых человек, пересекающих пустыню на крохотных мотоциклах, и решил немного повеселиться, прежде чем настигнуть их. Слишком давно он с остальными парнями не тренировался на движущихся целях.



Скаут Затори знал: местным повезло, что корабль Имперских Кулаков находился поблизости. Когда губернатор Туниса отправил сигнал бедствия после первой высадки орочьего десанта, Имперские Кулаки оказались возле этой планетной системы, возвращаясь со своего предыдущего задания на «Фалангу» — крепость-монастырь ордена, стоявшую на якоре в нескольких неделях пути.

Конечно, были они всего лишь на фрегате типа «Гладиус», на борту которого находилось единственное отделение ветеранов Первой роты. А также отделение скаутов из Десятой. Но губернатору планеты не пристало жаловаться на численность сил, которые оперативно ответили на его отчаянные крики о помощи.

Подобно другим мотоциклистам в отделении, которым командовал ветеран-сержант Хилтс, Затори был всего лишь новобранцем, еще не полноправным боевым братом Имперских Кулаков — без черного панциря, который позволил бы ему носить силовые керамитовые доспехи настоящего Адептус Астартес. Но те годы, которые он провел на «Фаланге», превратившись из мальчишки в сверхчеловеческого сына Дорна, уже выделили его из людских рядов. Когда приземлившиеся ветераны вышли из десантных капсул и явились на прием к губернатору, Затори и другие скауты его отделения отчетливо возвышались над местными, дрожавшими в их тени. Те боялись Астартес — и космодесантников, и скаутов — почти так же, как и зеленокожих, угрожавших напасть с востока.

Кроме слуг ордена — вроде тех, кто сейчас управлял фрегатом на орбите, или тех, кто служил на «Фаланге», — Затори очень мало общался с обычными людьми последние несколько лет. Но, всматриваясь в лица губернатора планеты и тех, кто укрывался вместе с ним в западных крепостях, Затори не мог не вспоминать, как сам впервые увидел космодесантника — на поле боя Эокароэ, на далекой родной планете Триандр. Космодесантники показались ему обретшими плоть героями легенд, гигантскими рыцарями, явившимися в мир людей из древних мифов.

Теперь, через много лет, Затори был одним из них — как минимум в глазах обычных мужчин и женщин. Пусть он все еще скаут, но при этом гордый Сын Дорна, Имперский Кулак. Он будет воевать, вооруженный праведным гневом самого Императора. Это его долг, его честь.



Пять Имперских Кулаков мчались по пустыне на восток, строго сохраняя построение. Зеленокожие быстро настигали их.

В отличие от организованного отряда Кулаков, чьи золотистые доспехи и угольно-черные мотоциклы блестели в лучах утреннего солнца, зеленокожие выглядели разношерстным сборищем монстров. Их машины плевались выхлопными газами и оглушительно трещали. Но орки не отставали и настигали Кулаков, как быстро приближающийся штормовой фронт.

Скаут Затори оглянулся и стиснул зубы, увидев ревущий орочий мотоцикл в мучительной близости от собственного заднего колеса. Мотоцикл и ездок были покрыты краской цвета свежепролитой крови. Сзади на флагштоке бешено развевалось знамя, показывая, что ездок являлся предводителем банды.

Вожак махнул над головой топором. Звериный вой терялся в шуме ветра. Затем орк выпалил из сдвоенных пушек, установленных на передней части мотоцикла. Затори тут же упал бы замертво, если бы боевой мотоцикл преследователя не взбрыкнул и не завертелся сразу после выстрела плохо сбалансированных орудий. Вожак промазал, но разрывные снаряды пролетели так близко у левого плеча Затори, что он почувствовал их жар.

Скаут взглянул направо: пара багги приближалась к флангу дю Квесте и Келсо. В задней части каждой двухместной машины стояли на специальных платформах пушкари. Затори увидел, как один из них выпустил пару ракет и они врезались в землю всего в нескольких метрах позади Келсо, взметнув в воздух россыпь пыльных камней. Затори снова сосредоточился на дороге.

Как и остальные скауты, Затори ждал сигнала от ветерана-сержанта Хилтса. Согласно приказам, они должны были держаться плотно после первого контакта с врагом, пока сержант не даст команду и не начнется следующий этап миссии.

Затори оставалось лишь надеяться, что он доживет до выполнения этого приказа.

— Отделение! — наконец передал по воксу ветеран-сержант Хилтс. — Маневр уклонения «альфа».

— Принято, — отозвался Затори вместе с другими, и они все, как один, вышли из построения. Левый фланг дернулся направо, правый — налево, их дороги переплелись, как нити ДНК, и скауты помчались вперед, оставив позади беспорядочную стаю орков.

Теперь Кулакам придется лишь продолжать двигаться, чтобы посмотреть, как на это отреагируют зеленокожие.



Пыль забивала глаза Ротгрима, на зубах хрустели бесчисленные насекомые. Он размахивал над головой топором, призывая остальную часть боевого отряда увеличить скорость.

В десятке метров справа от него выжигала выпустил сгусток огня в сторону ближайшего человека. Огромными баками с прометием в задней части багги занимались двое из Злых Солнц, подавая топливо для огнеметов. Пламя закончилось прежде, чем последние мерцающие огоньки потока коснулись спины одного из всадников, немного опалив его броню, — но начало было положено.

Ротгрим выпустил еще одну серию снарядов из сдвоенных даккаганов в передней части мотоцикла. Их неравномерный стук отозвался музыкой в его ушах. Выстрелы прошли мимо преследуемого им человека, а Ротгрима мало радовали клубы пыли и брызги камней далеко впереди, где снаряды наконец достигли земли.

Ездок слева от Ротгрима продолжал палить из винтовки, оставаясь под прикрытием, чтобы дезориентировать людей, пока Ротгрим вместе с остальными сокращал дистанцию. Еще одно боевое багги несколько раз выпалило из мегабластера, а другое выпустило пару ракет. Все выстрелы, как и у Ротгрима, всего лишь подняли пыль, но людям приходилось вилять взад и вперед, чтобы избежать огня, и это замедляло их движение.

А потом расстояние между ними просто исчезло. Банда Ротгрима оказалась среди людей. Во всяком случае, достаточно близко для рукопашной схватки и оружия ближнего боя.

Тут-то и началось веселье. Это не неуклюжая стрельба по туманным целям с отчаянной надеждой, что какой-то снаряд да попадет. Это прямая борьба с врагом, бомбежка в лоб и наверняка скорость против скорости, движение против движения.

Злая усмешка искривила губы Ротгрима, открыв испорченные пожелтевшие зубы, испещренные останками насекомых — словно солнечными пятнами на желтой звезде. Это и правда будет весело.



Скаут Затори не мог не вспомнить о словах Реторика, который много веков назад создал кодекс Обрядов Битвы, — именно по нему сверяли свои действия Имперские Кулаки. В уважении к ордену превосходил автора лишь сам примарх Рогал Дорн. Реторик написал много трактатов, кодексов и лексиконов, но самой главной среди них была Книга Пяти Сфер, катехизис меча. В ней автор подчеркивал важность знания преимуществ и недостатков каждого вида оружия в арсенале воина. Говорил он и о значении дальнобойного оружия в открытом поле, огневых орудий и мелты в укрепленной обороне, тяжелых артиллерийских орудий для бомбардировки и взрывных — для заградительного огня. Но более всего дифирамбов он вознес мечу как оружию ближнего боя.

– Суть в том, что я не смогу поймать террориста, пока ваш неуравновешенный помощник таскает угли из костра. Мы вели расследование по определенному пути, а этот идиот все нам испортил. Предоставьте своим помощникам удить рыбку помельче. Мне нужен Меч Пророка, и я его найду.

Боевой брат из ордена Имперских Кулаков редко — если вообще когда-либо — появлялся на поле боя без меча в руке или у бедра. Бывало и такое, что Кулаки врывались в драку только со своим проверенным клинком. Некоторые, как капитан Эшара из Третьей роты, даже выходили с мечом в каждой руке, проверяя навыки боя против всех врагов Золотого Трона. Даже магистр Первой роты — не говоря уже о том, что он был Первым капитаном, Смотрителем арсенала и Командиром караула «Фаланги», — легендарный капитан Лисандр управлялся с одним мечом в миссии на Малодраксе, изгнав Железных Воинов с планеты и возвратив себе громовой молот «Кулак Дорна», который ему вручил погибший мученической смертью капитан Клейт. Все это происходило более чем за тысячу лет до рождения Затори.

Тим ответил:

– Если ты полагаешь, что, встретившись в один прекрасный день с Дэном Лори, я позволю ему скрыться, ты глубоко ошибаешься.

В Книге Пяти Сфер Реторик писал: «Меч лучше всего использовать в замкнутых пространствах, рукопашной борьбе или ближнем бою — в любой ситуации, где вы близко от противника». Дальше: «Душа Имперского Кулака находится в его мече». И еще: «Когда шансы против вас и надежды на победу мало, святой воин с мечом в руке может обернуть бой в свою пользу, если его намерения благочестивы и чисты».

Рич провел рукой по щетинистому лицу. С него сняли куртку и наручную повязку, но от его нижнего белья все еще разило дымом. Он шагнул вперед и нахмурился, глядя на Тима сверху вниз:

– В следующий раз, если вздумаешь вмешаться, не жди, что я спасу твою шкуру.

Поэтому, когда к Затори устремился зеленокожий всадник с массивным топором наперевес, Кулак плотнее сжал меч, схватившись другой рукой за руль мотоцикла и повторяя про себя Литанию Клинка. Когда орк замахнулся топором над непокрытой головой Затори и их мотоциклы вот-вот должны были столкнуться, скаут пробормотал молитву Дорну и Императору, чтобы сила его защиты оказалась достаточной.

Таннино, сидя в кресле, посмотрел на Смайлза и Мелейна, потом перевел взгляд на Рича. В его глазах мелькнула злоба. Он кивнул Тиму:



– Уведи задержанного, Рэкли.

Размахнувшись, Ротгрим опустил меч прямо на непокрытую человеческую голову. Но прежде, чем клинок вонзился в череп, скауту удалось отразить топор мечом, выбив сноп искр. Когда клинки скрестились, мотоциклы врезались друг в друга со страшным скрежетом. Оба наездника попытались удержать равновесие и противостоять силе удара и снова отдалились друг от друга, готовясь к следующему замаху.

Тим встал, повернул Рича кругом и застегнул наручники у него за спиной. От прикосновения металла руки Рича дрогнули. Тим повел Рича в камеру, Медведь и Геррера вышли следом.

Оскалив зубы, Ротгрим осыпал проклятиями человека, который вдруг отпустил руль. Было бы смешно наблюдать, как он едет на маленьком мотоцикле без помощи рук, если бы одна из них через миг не достала большую пушку.

Ротгрим дернул мотоцикл вправо как раз вовремя, чтобы не попасть под поток жара из пушки, способный превратить лежащий на земле песок в стекло.

36

Зарычав, Ротгрим усмехнулся про себя. Ведь не только его противник мог воспользоваться таким приемом.

Уравновесив под собой мотоцикл, орк отпустил руль и выдернул из кобуры даккаган.

Помощники расположились в командном посту, ожидая информации от Таннино. Он был на конференции у мэра, где собрались большие шишки из силовых ведомств. Решался вопрос, чье участие в совместной операции будет приоритетным – ФБР или судебно-исполнительской службы. Из какого-то кабинета доносился веселый звон колокольчиков Хануки[12] – из компьютерной заставки, но настроение это не улучшало. Было девять вечера, а Тиму казалось, что уже глубокая ночь. Звонок в больницу, не принесший ничего нового, только усилил его подавленность. Он все листал и листал фотографии Дэна и Кейнера, кусая палочку для коктейля до тех пор, пока у него не разболелись зубы.



Стол, полы и стулья были завалены кипами скоросшивателей. На стенах висели листки бумаги, прикрепленные канцелярскими кнопками. Заместитель начальника выбросил в корзину несколько сухих печенюшек в розовой коробочке; на их сладкую глазурь слетались сонные мухи. На столе стоял фруктовый пирог, испеченный женой судебного исполнителя. К нему так никто и не притронулся. То, что пекла миссис Таннино, можно было вкушать только под страхом смерти, особенно если в выпечке были засахаренные фрукты и кукурузный сироп.

Затори знал, что мелтаган ненадолго задержит врага. Все равно польза от него была только на самых коротких расстояниях. Прометий, который оружие выпускало в субмолекулярной форме, можно точно направлять всего на несколько метров, но и оружие дальнего боя использовать на скорости трудно, так что замена дальнобойного оружия огневым для скаутов-мотоциклистов того стоила. В любом случае при использовании мелтаганов на дистанции и мечей в ближнем бою ветеран-сержант Хилтс посоветовал скаутам не надеяться, что им пригодятся сдвоенные болтеры. Они-то сконструированы для поражения цели, к которой направляется мотоцикл, а в этом задании им приходилось убегать от врага. На них еще хватит врагов, когда — и если — они достигнут цели, но даже тогда от болтеров будет мало проку, если все пойдет по плану.

Только что закончилась скучная официальная сводка местных новостей. Скуку с лихвой компенсировали праздничные репортажи: пирожные «Иисус» плакали слезами из корицы; домохозяйка из Тарзаны сделала огромный семисвечник, от которого ахнул весь Голливуд; искалеченный ребенок был прооперирован на средства благотворительной организации «Исламик Черити». Даже по Си-Эн-Эн показывали какие-то приторные новости о соревнованиях по поеданию зефира и о Звезде Давида, которую укрепили на ели перед Белым домом.

Отразив первый удар зеленокожего, Затори знал, что ему необходимо сменить позицию, прежде чем последует второй, или он вылетит из седла и распластается в пыли. Хотя он тренировался орудовать клинком в каждой руке, с левой он был менее искусен. Но орк настигал с левой стороны, и переложить меч в правую руку Затори не мог. Если ему придется парировать и блокировать удары из этой позиции, варианты защиты будут очень ограниченны, а это может оказаться роковым. Ну а количество способов нападения окажется почти равным нулю, так что драться левой рукой, похоже, единственный вариант. И хотя его левая рука не слабее правой, уровень выучки для обеих разный — это он, к своему стыду, обнаружил во время спаррингов на борту «Фаланги».

Итак, он отразил первый удар орка, их мотоциклы столкнулись, а затем немного разъехались, и зеленокожий оказался сзади Затори — совсем недалеко. Скаут знал, что следующая атака будет под углом. Ему с трудом удавалось сохранять равновесие, и шанс на то, что зеленокожий выбьет его из седла, был чересчур велик. Тогда гонка Затори закончится — слишком быстро.

Большинство членов оперативно-тактической группы сейчас были дома с семьями. Джим, опершись локтями на письменный стол, клевал носом; ему позволили дежурить, хотя и отстранили от тактических действий. Фрид, который уже успел развестись, остался вместо Томаса: тот сидел дома за праздничным столом. Медведю пойти было практически некуда, даже если бы он и захотел. Он восседал на стуле, закинув ноги на стол для заседаний, и смотрел в потолок. Кресло с трудом выдерживало нагрузку. Тим уже три раза звонил лечащему врачу Дрей, но так и не съездил в больницу. Он чувствовал угрызения совести, но Дрей отговорила его ехать: «Грешники не станут зря терять ночь. Не стоит в это время сидеть у кровати жены, лежащей в коме».

Поэтому требовалось изменить условия схватки. Или как об этом написал Реторик в Книге Пяти Сфер: «При угрозе поражения добейтесь преимущества, выяснив намерения противника и изменив собственную тактику».

«Что-то давненько я не слышал от тебя таких слов», – подумал он.

Поэтому, пока зеленокожий готовился к следующей атаке, Затори рискнул отпустить руль, выдернул мелтаган и выстрелил потоком сверхнагретого газа. Когда орк отреагировал именно так, как ожидал Затори, — вытащив собственное оружие и открыв огонь в ответ, — скаут убрал мелтаган обратно в кобуру, крутанул руль влево и направил мотоцикл к зеленокожему. Проклиная неточный, но от этого не менее смертельный огонь орка, Затори пронесся прямо возле него, едва не задев передним колесом заднее колесо орочьего мотоцикла. Каждый раз, когда они оказывались близко, меч Затори начинал раскачиваться от ветра.

«Да это потому, что ты за это время еще никого не убил. Сколько прошло – часа четыре, кажется?»

Когда скаут почувствовал, как дернулся в руке меч, он на миг понадеялся, что теперь его удар попал в цель, ведь зеленокожий не успел вовремя поднять топор, чтобы отразить его. Оглянувшись, Затори увидел, что не причинил орку вреда, но зато пробил стойку со знаменем. Теперь изображенный на нем гримасничающий красный орк развевался у самой взрытой земли.

«Мне тебя не хватает».

В тот момент взгляды Затори и зеленокожего встретились, и в сверкающих глазах орка скаут прочитал жажду убийства.

Он ничего не услышал в ответ.



В конце концов Мэйбек и Хейнс с виноватым видом направились к двери, хотя их никто не винил.

Веселиться — одно дело. Ротгрим не мог винить человека за пару случайных выстрелов в бою или попытку проткнуть его острым клинком. Это все совершенно справедливо. Ротгрим все равно его рано или поздно убьет, но у этого малютки есть право защищаться. Иначе это было бы не так весело.

Когда они уходили, Джим поднял голову:

– Счастливого Кванзаа.[13]

Но спихнуть штандарт Злых Солнц в грязь? Нет уж, так не делается.

Мэйбек улыбнулся и поднял в ответ большие пальцы, словно говоря, что «все будет путем».

Ротгрим засунул даккаган обратно в кобуру. На этого он больше не будет тратить пули и снаряды. Он разберется с ним собственными руками.

– Увидимся утром.



– Если дело еще будет в наших руках, – заметил Тим.

Затори разворачивался так, чтобы передние направляющие указывали на горы, когда услышал по воксу голос: «Затори, справа!»

Все хмуро посмотрели на него. Медведь что-то недовольно промычал.

Геррера резко оборвал свою новую подружку, звонившую ему по телефону:

Тут же к нему на полной скорости подкатил скаут Келсо и пересек его путь справа налево, едва избежав столкновения.

– Я же говорил тебе, детка, не звони мне на рабочий.

Он сказал это с неожиданно сильным акцентом и окинул остальных извиняющимся взглядом. Когда Геррера повесил трубку, Медведь, не отрывая глаз от потолка, спросил:

— Хочешь поменяться? — крикнул в вокс Келсо, разворачиваясь и поднимая вокруг клубы пыли. Он указал пальцем туда, откуда появился, — на плюющееся огнем боевое багги, следовавшее за ним на небольшом расстоянии.

– Джин Энн?

Затори оглянулся через плечо на сидящего на мотоцикле орка, который следовал за ним с кровожадной гримасой на зеленом лице.

– Алисия.

Но не успел он ответить, как Келсо завел двигатель и направился прямо на вражеского мотоциклиста: