— Наверное, я все еще не обрела контроль над собой, к которому стремлюсь.

— Эти твои постоянные раздумья о себе, должно быть, очень утомительны. Может, если ты будешь меньше думать о себе и сосредоточишься на своих заданиях, твое старое программирование быстрее сотрется. Другим это помогает.

Лицо Ли горело от стыда. Она просиживала долгие часы каждый день, трудясь над своим ростом, за старыми компьютерами, оставшимися от исправительно-подросткового центра. На ней держалась вся компьютерная сеть, которая позволяла их команде составлять бизнес-планы, документы, анкеты, оценочные тесты. То, что с большим объемом работы она бы не справилась, являлось явным доказательством ее несоответствия требованиям.

— Я дам тебе возможность избавиться от этого недуга, — продолжал ТД. — Теперь, когда Криса больше нет с нами, ты будешь заниматься разработкой сайта. Будешь работать на моем компьютере.

Ли не верила своим ушам:

— У тебя в офисе?

— Мне нужно, чтобы сайт был готов к тому времени, как мы начнем проводить семинары нового поколения. — Ли хотела что-то ответить, но он остановил ее, подняв руку. — Никаких отговорок, просто сделай это. И помни: модуль — это личное пространство ТД. Ты там всего лишь гость. Прояви вежливость в своем поведении.

— Конечно, — отвечала она, но ТД уже скрылся в коттедже.

Рэндел и Ли пошли к офису ТД. Когда они проходили мимо хижины, Ли услышала звук скребущих когтей, потом голос Скейта, который успокаивал собак. Дверь распахнулась от порыва ветра. Скейт сидел голый на койке, собаки лизали ему пальцы ног. Рэндел возился с кучей замков на двери офиса. Наконец он открыл дверь и пропустил Ли внутрь. Ли вошла в пыльную комнату и ахнула. Она увидела ТД, он стоял в костюме, скрестив на груди руки. Через секунду она поняла, что это плакат с его фотографией в полный рост. В этот момент дверь за ней захлопнулась и ключ в замке повернулся — Рэндел запер ее снаружи.

Ли обвела взглядом помещение, заметила крошечные двери кухни и ванной. Всю дальнюю стену занимали пять стеллажей, в каждом из них было по пять ящиков с блестящими замками.

На стикере, приклеенном к стопке бумаг, было написано: «Рэндел. Отчет. Понедельник». Карта на стене была утыкана разноцветными булавками. На широком столе у окна стояла компьютерная техника, на мониторе — вэб-камера. Рядом с мышкой возвышалась гора документов с надписью: «Отсканировать и уничтожить». Воздух в комнате был затхлым. Из окна лился солнечный свет. Весь пол был заставлен коробками со справочной литературой и материалами семинаров: книги «Включись в Программу», статьи «Жизнь в Настоящем», анкеты для участников семинаров. Толстые папки, на которых значилось: «Справочник посланника». Ли видела, как некоторые из этих материалов готовились в компьютерной лаборатории, но ее просто поразило, насколько профессионально все это выглядело в готовом виде.

Ли села за компьютер. Пароль уже был введен, на мониторе это выглядело так: *******. Она нажала «ввод», и на мониторе высветился список заданий: Взять фотографии всех материалов, которые будут выставлены на продажу. Разместить фотографии в интернет-магазине. Разработать систему записи на семинары для веб-сайта. Анкеты должны включать в себя номер социальной страховки. Добавить гиперссылки для каждого нового города.

Ли нашла на рабочем столе ярлык сайта. Только когда он будет готов, его выложат в Сеть. Цифры в верхнем углу экрана показывали часы и минуты: 6:23. Настоящая роскошь, Ли не помнила уже, когда в последний раз имела возможность ориентироваться во времени.

Повинуясь внезапному импульсу, она побежала в ванную. Ну конечно, зеркало. Окна не было, так что естественного освещения здесь не предусматривалось. В зеркале Ли видела только серые очертания своей фигуры. Собрав в кулак все свое мужество, она потянулась к стене в поисках выключателя. Наконец-то она могла хорошенько себя разглядеть, вместо того чтобы всматриваться в расплывчатое отражение в ложке. И тут Ли застыла: ее новое сознание стремительно включилось и полностью завладело ею. Она попятилась обратно к столу и погрузилась в работу.

Хотя Крис и оставил сайт в хорошем состоянии, была еще куча работы. Через несколько минут Ли перестала смотреть на часы. Она увлеченно писала программу и при этом грызла ногти так, как всегда делала в колледже. Ее не переставало удивлять то, что комбинация нулей и единиц воплощала весь цифровой мир. Сначала не было ничего, но вдруг в киберпространстве появлялся оазис, куда могли заглянуть усталые путники, бороздящие просторы Сети. Из хаоса рождался порядок.

Когда Ли поднялась из-за стола, качаясь от слабости, было три часа.

Она подошла к запертой двери и постучала. В ответ послышалось только шуршание ветра и царапанье веток деревьев по крыше. Ли забарабанила в дверь сильнее… Она уже холодела от осознания замкнутости пространства, когда в замке повернулся ключ. Лорейн распахнула дверь, поправляя халат, под которым явно ничего не было. Вид у нее был не очень довольный:

— Что?

— Мне нужно видеть ТД.

Лорейн вздохнула и пошла к коттеджу. Рэндела и Скейта нигде не было видно, но один из доберманов лежал на крыльце, гипнотизируя девушек взглядом своих сине-черных глаз.

ТД лежал на кровати без рубашки, он как раз поднес ко рту крупную ягоду клубники:

— Ли, дорогая, ты сегодня хоть что-нибудь ела?

— Нет.

— Какой ты сильный и выносливый работник. Ведь ты с утра сидишь в модуле за компьютером. Просто поразительно.

ТД помолчал с секунду, высасывая сок из спелой ягоды, откинулся на подушку и посмотрел на Лорейн:

— Если бы одна из моих Лилий работала так же усердно, как ты, она бы, возможно, получила назначение в Скоттсдейл.

Лорейн опустила глаза. ТД показал на пол, и она тут же опустилась на колени.

— Ну, Ли, что я могу для тебя сделать?

— Мне нужно выйти в Интернет, чтобы загрузить приложение для флэш-анимации.

ТД лениво спустил руку с кровати и погладил Лорейн по голове:

— Иди найди Рэндела. Он помечает новые границы на северной стороне ранчо.

Лорейн исчезла. ТД встал с кровати. Когда он приблизился, Ли опустила глаза, прячась от его гипнотического взгляда. Босиком он был примерно с нее ростом. Она вдохнула его запах — древесная кора с примесью железа. Он быстрым движением наклонил голову и захватил ртом ее нижнюю губу. Слегка сжал ее зубами, потянул, потом отпустил и, развернувшись, пошел на кухню.

Он оказал Ли невиданное внимание, приготовив ей обед своими собственными руками. Пока Ли ела, ТД стоял у нее за спиной и гладил ее по рукам и плечам.

Внезапно он сказал:

— На семинаре ты установила особую связь с одним из Нео. Томом Альтманом.

Ли почувствовала, как внутри у нее все обмякло:

— Да, наверное.

— Он попросил, чтобы ты пошла в его группу. А на обратном пути в автобусе ты сказала Вайноне, что он показался тебе милым.

ТД всегда все знал.

— Он особенно важный новый член Круга приближенных. Я хочу, чтобы ты стала его партнером по росту, когда он приедет. — ТД сделал паузу, но Ли была слишком поражена, чтобы выдавить из себя ответ. — В прошлом Тома есть что-то, что его сдерживает. Что-то связанное со смертью его дочери. Ты, будучи его партнером по росту, должна постараться помочь ему понять, что это. Он будет жить с тобой в одной комнате. Присматривай за ним, чтобы он ни в чем не нуждался.

Ли почувствовала, как что-то давит ей на грудь.

Он понимающе смотрел на выражение ее лица:

— Тебе грустно оттого, что ты теряешь Джени.

Ответить Ли не успела. Порыв ветра, ворвавшегося в открытую дверь, возвестил появление Лорейн и Рэндела. За одежду Рэндела зацепились засохшие сорняки. Он был явно доволен тем, что его работу прервали.

— Ли нужен телефонный провод, чтобы подключиться к Интернету, — сказал ТД.

— Я уже убрал провода в кровать. На сегодня все звонки закончены.

ТД молча посмотрел на него.

Рэндел жестом приказал Ли следовать за собой и пошел к хижине. Внутри две узкие койки занимали почти все пространство. Рэндел ухватился за железную спинку одной из них и приподнял койку. Грязные простыни упали ему на руки. Рэндел поставил одну койку на другую, потом встал на четвереньки и подул на пол. Пыль поднялась в воздух, под слоем пыли показалась дверца сейфа, встроенного прямо в бетонный пол. Металлический кружок блеснул на том месте, где раньше стояла ножка койки. Рэндел наклонился и, высунув язык от усердия, набрал шифр, а потом открыл крышку.

Внутри лежали аккуратно свернутые телефонные провода.

Рэндел осторожно вынул один из них. Они пошли обратно в офис, и Ли воткнула один конец в розетку, а другой — в модемный порт.

Рэндел взял второй стул и сел. Ли вошла в Интернет, нашла нужный сайт и начала загрузку. Рэндел сидел так близко, что касался локтем ее локтя, и, не мигая, смотрел на монитор.

24

— Способы воздействия на человека. — Бедерман откинулся в своем старомодном кресле. — Они сопровождали самые темные страницы истории человечества. Охота на ведьм. Черные списки. Лагеря смерти. Учебная литература для террористов-смертников. Деятельность мошенников. Все это основано на этих самых способах воздействия.

Тим поставил на стол чашку остывшего чая. Плетеный диван, укрытый мягкими подушками, скрипнул под его весом. Дом Бедермана, расположенный в лучшем районе Вествуда, к северу от университета, был оформлен в деревенском стиле: клетчатые занавески, коврики из конского волоса, красная входная дверь с белыми поперечными планками. Если не считать решеток на окнах, рядов засовов и пиканья сигнализации, дом казался на удивление уютным, не соответствующим представлению о том, как должно выглядеть жилище одинокого шестидесятилетнего мужчины. Где-то горела ароматическая свеча, исходящий от нее теплый запах корицы распространялся по всему дому. Тим решил, что Бедерман либо был вдовцом, либо унаследовал дом от своей матери. Если бы он был голубым, то наверняка проявил бы больше вкуса в том, что касается дизайна.

— Беттерс добавил несколько каверзных аккордов к старой песне. — Бедерман протер очки. — Вертикальная эмоциональная зависимость; направленное отрицание авторитетов; строго контролируемая система псевдологического внутреннего языка, удерживающая членов секты и дезориентирующая новичков. Он совместил две разные модели сект: психотерапевтическая секта и секта, основанная на самосовершенствовании. Скажите мне еще раз исходный код Программы.

— Бери всю ответственность за собственную жизнь на себя. Сотри свое старое программирование. Замени старое программирование новой Программой. Максимизируй рост посредством минимизации нигилизма. Отрицай стремление быть жертвой. Твое поведение зависит только от тебя. Стремись к силе, а не к комфорту. Старайся демонстрировать приверженность, а не достигнуть счастья. Включись в Программу. — Эти правила звучали в ушах у Тима, когда он называл их.

— И наш дорогой Том Альтман очень мудро поступил, представив себя человеком действия. Я уверен, Учитель оценил вас именно так — а это самый подходящий тип человека для таких сект. Верующие автоматически отпадают, мыслители слишком много внимания уделяют логике, а люди, для которых наибольшее значение имеют чувства, слишком легко поддаются внушению — для такого шоумена, как ТД, они неинтересны, он ведь любит покрасоваться. А вот люди действия — это мужчины и женщины, которые в прошлом почти наверняка совершали ошибки, из-за чего их мучают угрызения совести, которые можно обратить против них. У них также обычно бывают обширные финансовые ресурсы, и из них получаются прекрасные сублидеры. Так что меня совсем не удивляет, что вас выделили после ТСБГ…

— ТСБГ?

— Тренинг сознания в большой группе. Теперь вы перешли во вторую фазу — уединенное место. Больше Про, меньше штампов. Тем легче им будет дурить вам голову.

— Про постоянно пребывают в радостном возбуждении. Все время.

— Это просто следствие дефицита витамина А, которое обусловлено специально продуманной разбалансированной диетой. При этом появляется также утомление, дезориентация, неустойчивость мозговой деятельности. — Бедерман со всего размаху опустил чашку на блюдечко так, что оно зазвенело. — Толковать дурное самочувствие как рост. Вот в чем суть этой игры. Это головокружение, трепет, легкость, которую вы чувствовали. Значило ли это, что вы открываете свою настоящую индивидуальность? Переходите на новую стадию роста и развития? Нет. Это происходило из-за одышки, монотонного бормотания, повторяющихся выкриков, махания руками, вставания и сидения — гипервентиляция и ее симптомы, не более того. Люди теряли сознание?

— Да, некоторые.

— От этого нагнетания воздушных потоков происходит резкое падение уровня углекислоты в крови — это называется респираторный алкалоз. В результате люди начинают ощущать головокружение и теряют способность здраво и критически оценивать ситуацию. В старых религиях этим часто пользовались. Прибавьте сюда лишение сна и нашпигованные соответствующими препаратами напитки и еду, и пришедшие на так называемый «семинар» будут активно участвовать в собственном уничижении. А как только это случится, они начнут думать, что заслужили это. Измените поведение человека, и его убеждения тоже изменятся.

— Примерно так нас учили в спецвойсках. Если попался в плен, называй только имя, ранг и номер. Скажешь еще что-нибудь, и у них будет зацепка, которая поможет тебя расколоть.

— Когда речь идет о промывании мозгов, человек, по крайней мере, знает, что находится в руках врага. Контроль сознания — то, с чем столкнулась Ли, — более сложная вещь. Подобные ситуации, особенно с одним лидером вроде ТД, стремящимся установить полный контроль, нацелены всегда на одно. Помните массовое самоубийство членов секты «Врата Рая» в Сан-Диего? Я был одним из первых, кто тогда вошел в дом. Тридцать девять тел, от мала до велика. Запах… Боже, этот запах. Вы ведь знаете этот запах, да?

Тим с секунду поразглядывал свои руки:

— Да.

— Как вы прекрасно знаете, забыть такие моменты, выбросить их из памяти невозможно. В начале своей карьеры я выступал в качестве эксперта по делу, где с шестилетней девочки с синдромом Дауна в церкви живьем содрали кожу. Джоанна Ярбоу. При этом присутствовали пятьдесят взрослых, в том числе ее мать. Они делали это по очереди, а другие дети сидели и смотрели. Таким образом они изгоняли из девочки злых духов. Я все время задавался вопросом, о чем она — Джоанна — думала, когда это происходило. Глядя на все их лица. Это было все, что она знала о мире. Таким этот мир ей представлялся.

— Вы ненавидите их, да? Фанатиков?

— Иногда, — Бедерман говорил усталым тоном. — Но иногда мучители бывают всего лишь жертвами, которые продвинулись в иерархии. Иногда теряешь ориентиры, Начинаешь ненавидеть всех без разбора.

Тим обвел комнату взглядом. Старинная кофемолка в углу. Фарфоровые подсвечники, плетеная мебель. Засушенные лепестки цветов на каминной полке. Все это напоминало попытку скопировать фотографию из журнала или какое-то детское воспоминание, воссоздать архетип домашнего очага.

— В конце семидесятых я занимался распрограммированием. Тогда еще почти не было литературы по психологии сект, а то, что было, отличалось крайней примитивностью. У меня был «пациент», которого насильно выдернули из секты и подвергли принудительному распрограммированию, удерживая его в запертом гостиничном номере. Я был молод, полон энтузиазма, мне казалось, что я знаю все ответы. На третий день Джоэл перерезал себе вены осколками зеркала из ванной комнаты. Понимаете, их учат это делать, потому что так они могут попасть в больницу, откуда получают возможность позвонить руководителю секты. Тогда секта присылает адвоката, освобождает своего члена, предъявляет иски, обвинения — ну, вы можете себе представить. Но Джоэл проявил излишнюю фанатичность. Через семьдесят два часа… я не могу его винить. — Грустная усмешка. — Он потерял слишком много крови. После этого случая я расклеился. На несколько лет я полностью ушел в ненависть к самому себе. Мой брак распался.

Тим еще раз посмотрел вокруг. Ни одной фотографии.

— Я человек дела, понимаете. Как Том Альтман, — в тоне Бедермана снова зазвучала привычная резкость. — Моя жена теперь снова замужем. Вышла за свою старую школьную любовь. Они настолько любезны, что каждый год на праздники присылают мне открытки с поздравлениями. Так что я живу здесь совсем один. За все эти годы я не смог ничего изменить. Я все время хочу сделать что-то… внести в это пространство какую-то индивидуальность, что ли… не знаю. Я все силы отдаю работе, пытаясь все сделать правильно в этот раз, и в этот, и в следующий. — Он печально улыбнулся. — Наверное, я надеюсь, что это искупит мою вину.

— Мне знакомо это чувство.

Несколько минут они молчали.

Наконец Тим сказал:

— Я хочу спасти Ли. Я хочу, чтобы с ней все было в порядке.

Бедерман улыбнулся, его лицо смягчилось:

— Она не просто пассивная жертва. Она умный и проницательный человек с собственными чувствами и сомнениями. Поощряйте ее на то, чтобы она подумала о других возможностях. Сделайте так, чтобы она могла, не опасаясь, высказывать сомнения, которые помогут ей наладить связь с ее прошлой жизнью, с самой собой.

— Как?

Бедерман рассмеялся:

— Сколько у вас времени?

— До восьми часов завтрашнего утра.

Бедерман кивнул:

— Играйте с ними так же, как они играют с вами, и всегда будьте на шаг впереди. Главная задача — наладить контакт с группой, завоевать их доверие. Ли должна знать, что вы способны смотреть на все с ее точки зрения. Когда вы поймете доктрину Программы, сможете вычислить несоответствия и несостыковки. Сосредоточьтесь на том, как ведут себя члены секты, а не на том, что они думают и во что верят. Вы будете общаться с ней в окружении, где все тщательно продумано и направлено на то, чтобы контролировать ее и управлять ею. Посмотрите, сможете ли вы настолько завоевать ее доверие, чтобы она согласилась на вмешательство в схему — например, на встречу на нейтральной территории с семьей, друзьями, бывшими членами секты, если вам удастся их найти, и консультантом.

— Когда я все это сделаю, возможно, мне удастся также разом покончить с голодом на Земле.

— Бороться с голодом уже неактуально. Я бы рекомендовал стремиться к миру во всем мире. Тогда, если вы выиграете конкурс в купальниках, сможете создать собственную партию. — Наклонив голову характерным профессорским жестом, Бедерман заметил разочарование на лице Тима. — Я помогу вам.

Тим не успел выразить свою благодарность, потому что в этот момент раздался звонок в дверь.

— У меня на одиннадцать назначена встреча, — пояснил Бедерман.

Тим начал подниматься, но Бедерман жестом попросил его не уходить. Он прошел в прихожую. На пороге стоял парень лет двадцати в пиджаке с короткими рукавами, черном галстуке и с кейсом в руках. Золотые буквы на обложке книги, которую он сжимал в руках, блестели на солнце.

— Привет, Глен. Мэтью Галахер из «Братства Царства». Я заходил к вам в четверг вечером…

— Да, конечно. Проходите. — Бедерман сделал шаг назад, впуская парня внутрь. — Я очень ценю то, что вы согласились встретиться со мной в воскресенье.

— Необходимо распространять учение в любой день и время.

Бедерман положил руку ему на спину:

— И все же это очень впечатляет. Уверен, подобная обязательность много раз помогала вам в жизни.

Мэтью двигался скованно, чуть согнув руки в локтях:

— Пожалуй, вы правы. Но я пришел сюда сегодня поговорить с вами о Царстве Духа.

— Мой друг хотел бы к нам присоединиться. Полагаю, вы не будете возражать?

— Чем больше народу, тем веселее. — Мэтью пожал руку Тиму, сел на диван напротив него и принялся раскладывать свои брошюры на журнальном столике.

Бедерман откинулся в кресле, сложил руки на животе и подмигнул Тиму.

— Ну, — сказал он, — давайте начнем.

25

Когда перед Тимом открылась дверь дома Хеннинга, ему показалось, что у него двоится в глазах: перед ним стояло два Руча. Напрягшись, Тим сумел отличить Руча от его двойника, шея у которого была намного толще, буквально за секунду до того, как скрипучий голос Руча номер два развеял его последние сомнения:

— Мистер Хеннинг вас ждет?

— Нет.

За их спинами детский плач эхом разносился по отделанному плиткой дому. Двойник Руча методично жевал жвачку. Пистолет, спрятанный у него под пиджаком, указывал на то, что угрозы, которые получили Хеннинги, взволновали их гораздо больше, чем они говорили. Голос этого громилы, сопровождавшийся фруктовым амбре жвачки, больше соответствовал его мощному телосложению:

— Вы всегда приезжаете к людям в воскресенье без предупреждения? — он широко улыбнулся. Его темные волосы были забраны в тугой хвостик. Этот парень был из тех, кто воображал, что их мизерный интеллект придавал им особое обаяние.

— Слушай, принцесса, когда будешь читать лекции по этикету, я обязательно запишусь. А пока скажи ему, что я здесь.

— Это не так просто.

— Ладно, как хочешь. Пожалуйста, передай мистеру Хеннингу, что он больше не сможет со мной поговорить. Это был его шанс, и он его упустил.

Тим развернулся и пошел по дорожке. Не успел он сделать и трех шагов, как на плечо ему опустилась ладонь Руча. Он так сильно сжал ему плечо, что у Тима захрустели кости:

— Ну ладно, крутой парень, не бойся Дага.

— Даг меня просто раздражает, Руч. А что, тебя он пугает, да?

Даг стоял в дверях. Когда Тим, заходя, задел его плечом, это было все равно что врезаться в стену. Эмма сидела на кухне за стойкой, неловко покачивая ребенка на коленях. Няня-латиноамериканка с тревогой взирала на эту сцену. Рот ребенка имел форму правильного овала, исходящий из него звук по силе и громкости казался совершенно невероятным. Какая-то женщина с зачесанными назад волосами лихорадочно сжимала пальцами с накрашенными ноготками чашку капуччино, на ее лице застыла улыбка как приклеенная. Уилл и какой-то молодой человек в свитере стояли, нагнувшись над кухонным столом.

Уилл и Эмма одновременно заметили Тима. Истошные крики ребенка прекратились сразу же, как только ее отдали в руки полной няни. Уилл энергично поднялся и кивнул парню. Тот быстро собрал исписанные красными чернилами страницы, прижал их к груди и ретировался.

Уилл выпрямился и сказал:

— Сценарист, — как будто это что-то объясняло.

Подруга Эммы взялась за свою сумочку:

— Передавай привет Ли. Как она там в Пеппердине?

Эмма бросила нерадостный взгляд на Тима, обнимая подругу и делая вид, что целует ее в щеку:

— Все прекрасно.

Руч проводил даму до двери. Похоже, Дага еще недостаточно натаскали, чтобы доверять ему важных гостей.

— Это ради самой Ли, — с удивившей Тима яростью выпалила Эмма. Она шла по коридору рядом с Тимом. — Дочь Дженис, ровесница Ли, будущий врач.

— Да что вы говорите! — протянул он.

Как только они оказались в огромной гостиной, Уилл взялся за рюмку для водки.

— Вы меня не уволили, — сказал Тим.

— Вы все еще лучший из всех имеющихся у нас вариантов.

— У меня есть несколько условий.

— И почему меня это не удивляет? Так, каковы же ваши условия, мистер Рэкли?

— Я постараюсь убедить Ли приехать поговорить.

Эмма тяжело привалилась к спинке дивана:

— Это ведь не какое-то там расстройство аппетита, — сказала она.

Уилл внимательно слушал Тима, поэтому тот продолжил:

— Если мне удастся привезти ее в назначенное место, вы сделаете все, чтобы ей было комфортно. Это означает, что вы даже не будете запирать дверь.

Руч и Даг встали по обеим сторонам выхода гостиной. Они стояли неподвижно, но настороженно за всем наблюдали.

— И вы будете держать себя в руках.

— В прошлый раз она сбежала через окно, — сказал Уилл. — Для ее же пользы следует использовать более… более строгие меры на первых порах.

— От этого проблем станет больше.

— Я продюсер. Решать проблемы моя работа.

— Но не такие проблемы.

— А что с Беттерсом?

— Предоставьте мне с ним разбираться.

Похоже, тон Тима убедил Уилла по этому вопросу.

— И что мы должны будем делать на этой беседе?

Тим протянул Уиллу визитку Бедермана, тот хмуро на нее посмотрел.

— Это ведущий специалист в этой области. Он вам поможет.

— Нам не нужен консультант, который будет учить нас, как нам правильно разговаривать с дочерью.

— Вам нужен эксперт, который поможет вам разговаривать с членом секты.

— Мы знаем, как разговаривать с Ли.

— Да. Вы можете ей наподдать, когда она начинает действовать вам на нервы.

Рука со стаканом застыла у самых губ Уилла:

— Я пытался ее убеждать. Но она просто замыкалась в себе, как робот. Когда я с ней начинал разговаривать, она только бормотала себе под нос эти дурацкие мантры, прямо хором со мной.

— И вы решили, что, если вы ее ударите, она вас услышит?

На щеках и шее Уилла выступили красные пятна:

— Я никогда не говорил, что я идеальный отец. Это не самая сильная моя сторона. Но я ни в чем не виноват. На свете куча родителей, которым на детей вообще наплевать. И их дети не попадают в секты.

— Мне все равно, кто виноват.

— Тогда что же вас так волнует?

— Ваша дочь.

Уилл очень медленно поставил стакан на барную стойку.

— Я здесь только для того, чтобы вытащить Ли из этой передряги, — сказал Тим. — Остальное — ваше дело. Я не психиатр — черт, да я даже не родитель. Но я знаю, что, если бы я оказался на вашем месте, я бы подумал о тех вещах, которые дает ей эта секта и не смогли дать вы.

Эмма встала с дивана:

— Да кто вы такой, чтобы разговаривать с нами подобным тоном?

— Завтра вечером, возможно, рискуя собственной жизнью, я поеду на принадлежащее секте ранчо, чтобы помочь вашей дочери. Это дает мне право разговаривать с вами так, как мне хочется. — Тим повернулся к Уиллу, который как-то странно притих и задумался, глядя на школьную фотографию Ли на барной стойке. — Ну так как?

— Хорошо, — сказал Уилл. — Никакого принуждения.

Тим протянул ему руку, и Уилл ответил на его рукопожатие.



Рэкли шел по заросшей сорняками лужайке к дому. Бостон просунул нос сквозь щель двери и попытался гавкнуть, но смог издать только какое-то сдавленное бурчание. Тим зашел в дом и пересек грязный ковер, усыпанный ровным слоем рекламных проспектов. Бостон ступал по комнате осторожно, обходя мусор. За небольшим столом, который стоял прямо посреди квадрата старого линолеума, обозначающего кухню, на единственном стуле сидел Медведь. Три других стула он убрал, чтобы хоть как-то расширить имеющееся в его распоряжении пространство. Решение было вполне разумным, но у Тима каждый раз щемило сердце, когда он видел эту картину.

Медведь ел индейку с чили прямо из банки и, судя по пятнам соуса у него на подбородке, делал это с большим аппетитом.

— Реджи Ронделл звонил, — сказал Тим. — Он хочет, чтобы у него снова была домработница.

Медведь обвел комнату вилкой с бобами:

— Я все время говорю Бостону, чтобы он прибрался. Но, похоже, он еще недостаточно натренировался. — Медведь принес из гаража еще один стул. Они сели. Медведь подтолкнул банку поближе к Тиму:

— По-моему, у меня здесь где-то есть еще одна вилка.

Тим махнул рукой:

— Как все прошло с Таннино?

— Ну, он, конечно, поярился немного из-за твоего плана, но у него глаза заблестели от предвкушения. Он говорит, что у тебя только один шанс. Принеси ему что-нибудь конкретное, и мы засадим Беттерса.

— Хорошо. Ты добавил в архив запись о смерти Джинни Альтман?

— Да. А еще внес имя Томми Альтмана в списки студентов Пеппердина. И оставил тебе машину на случай экстренного отхода там, где мы договаривались. И обо всем остальном тоже позаботился.

— Я получил твое сообщение насчет Ааронсона. Он звонил, чтобы рассказать о результатах анализа продуктов?

— В пирожном не было ни гашиша, ни марихуаны. Зато сахара в четыре раза больше нормы. — Медведь задумчиво насупился. — Мне тогда еще показалось, что оно слишком сладкое.

— А в пунше?

— А вот пунш был хорошо заряжен. Спок форте, кава кава и валериана. — Медведь постучал пальцами по столу. — Кава кава и валериана — это что-то вроде природного валиума. Они способствуют торможению нервной системы, ослабляют остроту реакции, приводят к чрезмерному расслаблению мышц. В общем, вводят человека в состояние, схожее с тем, в которое погружаешься, когда слушаешь речи некоторых наших политиков. Спок форте — гомеопатическое средство, эффект дает примерно тот же, только более сильный.

— Мы можем использовать это для предъявления обвинения?

— Нет. Это легальные лекарственные средства, которые отпускаются без рецепта. Ааронсон говорит, что они уже сталкивались с использованием этих препаратов. Их обычно применяют извращенцы, которые хотят изнасиловать девушку, согласившуюся пойти с ними на свидание, но не желают потом общаться по этому поводу с полицией и прокуратурой. Еще он нашел в пунше мелатонин, но опять же, искусственные гормоны у нас разрешено производить и продавать.

— А как насчет умысла? Они явно хотят этим чего-то добиться.

— Мы могли бы за это зацепиться, только если бы они использовали эти вещества для того, чтобы совершить какие-то противоправные действия или заставить людей делать что-то, чего они делать не хотят. А то, что они напихали в этот пунш, просто помогло людям войти в то состояние, к которому они сами стремились и на которое дали свое согласие. Так что у нас опять по нулям. — Медведь заметил появившееся на лице Тима выражение. — Только не заводись сейчас.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Не обижайся, но твое поведение в прошлом, когда законы не отвечали твоим ожиданиям, оставляло желать лучшего.

— Да, оставляло. И, как ты сам только что заметил, законы часто бывают не идеальны. — Тим показал на банку с индейкой. Медведь сунул туда вилку и протянул банку Тиму, внимательно вглядываясь в его лицо. Тим съел кусочек индейки. Неплохо. — Не волнуйся. На этот раз я все сделаю правильно. — Тим поднялся, перенес стул через стол и поставил его у двери гаража. На выходе он остановился:

— Эти бедняги на семинаре. Видел бы ты их!

— Это все равно что коротышки, Рэк. Которые были в том отеле. Если они коротышки, то ищут соответствующее общество. Так и твои идиоты, которые хотят верить в эту чепуху, они найдут других идиотов, которые хотят верить в чепуху. В наши дни вообще очень сложно во что-то верить. И вот они собираются вместе и им сообщают доктрину их коммуны — происходит мгновенная загрузка этой хрени в головы, дальше добавить веру, помешать, и готово. — Медведь вытер подбородок. Его кожа была желтой, под глазами пролегли заметные складки. — Люди любят быть частью системы. — Он откинулся на спинку стула. Банка с индейкой стояла в центре стола, как свечка. — Наверное, так проще.

26

Когда Тим вошел в дом, из духовки валил дым. Он схватил держатель для формы, лежащий поверх коробки от пиццы, вытащил сгоревший кружок из духовки, побрызгал на него водой из сифона и выбросил в мусорное ведро. Потом открыл окошко над раковиной, разогнал дым, клубящийся над забытым будильником, и распахнул стеклянные двери в гостиную, чтобы проветрить.

Потер глаза и вернулся на кухню. Из мусорного ведра поднимался черный дым. Тим вылил туда несколько чашек воды, шипение постепенно затихло. На столе рядом со стопкой рекламных проспектов лежал факс с результатами анализа крови Дрей, который она делала в связи со своим отравлением суши.

На листке с результатами анализа остались пятна там, где она взялась за него руками, которыми вынимала пиццу из морозилки.


Мононуклеоз:[24] отрицательный
Гепатит А: отрицательный
Беременность: положительный


Тим, не оборачиваясь, пошарил рукой в поисках стула. Тяжело опустился на стул и уставился на факс, чувствуя, как у него пересохло в горле и перехватило дыхание. Когда он очнулся, смог на кухне уже рассеялся.

Он подошел к маленькому столику у двери в гараж, на котором стоял факс, и положил на него руку. Факс был все еще теплый.

Рэкли прошел через пустую гостиную в пустой коридор.

Дрей стояла посреди комнаты Джинни, спиной к двери. В свете заходящего солнца, проникавшего в комнату через окно, четко вырисовывался ее силуэт: «Беретта» в кобуре на бедре, накрахмаленная форма, шнурки ботинок.

В комнате было пусто. Только четыре стены и прямоугольник ковра.

Тим постучал по открытой двери. Дрей повернула голову и посмотрела на него через плечо. Ее лицо было белым как полотно.

Он подошел к Дрей, обнял ее и прижался щекой к плечу. Так они стояли молча, глядя в окно на тихую улочку. Запах детской присыпки Джинни словно въелся в ковер, наполняя комнату призраками прошлого. Около соседнего дома один из многочисленных внуков их соседа безуспешно пытался запустить воздушного змея. Прижавшись друг к другу, щека к щеке, Тим и Дрей смотрели, как яркий змей прыгает по соседскому газону.



Потом они лежали в кровати, и ощущение потных переплетенных тел, эта простая близость, помогала им справиться с духом неопределенности, который витал в доме. Они почти не разговаривали. Каждый из них стремился сначала разобраться с собственными мыслями. Тим и Дрей давно научились поступать так — когда ставки были высоки, а решение, которое им предстояло принять, деликатным. Около трех утра Тим, зная, что утро сулит ему очередные несколько суток без сна, усилием воли заставил себя отключиться — этому он научился в армии.

Из спокойного озера черноты его выдернул звонок будильника.

Мягкий матрас, шелковые простыни, запах волос Дрей. Он открыл глаза.

Дрей лежала, поджав под себя ноги и опираясь на локти. Одной рукой она подпирала подбородок, другую держала возле его рта. Ее лицо было всего в нескольких сантиметрах от его. Тим чувствовал исходящее от нее тепло.

Лучик света, пробивающийся сквозь щель в занавесках, освещал лицо Дрей и превращал ее глаза в полупрозрачные изумруды. Она едва заметно улыбнулась:

— Будь осторожен.

27

— Ты когда-нибудь думал о том, что наши клетки умирают постоянно, каждую минуту? Клетка тела живет всего пару дней. Вся наша кожа снаружи мертва. И, когда касаешься кого-то, просто прижимаешь мертвую шкуру к другой мертвой шкуре.

По пути на ранчо Тиму выпала сомнительная честь выслушивать мрачные размышления Рэндела. Рэндел оказался намного более общительным, чем Скейт. Он говорил, когда забирал его из отеля «Рэдиссон», когда они ехали по 405-му шоссе, по 118-му и 210-му, и вот теперь они тащились по узкой двухполосной асфальтовой дороге, которая петляла по склонам пожароопасных холмов Сильмара, а Рэндел все говорил. Тим поймал себя на мысли о том, что скучает по угрюмому молчанию Скейта.

На заднем сиденье сидело четверо Нео, среди них была Шанна. Лорейн, единственная Про, мягко выговаривала четверке новичков за неверные поступки и мысли. После семинара Тиму бросилось в глаза, как сильно ее поведение и интонации походили на манеру держаться и говорить Джени и Стэнли Джона — как будто личность ТД была представлена в новом поколении. Лорейн сказала Джейсону Стратерсу из «Стратерс Авто Молл», что он витает в облаках. И Джейсон признал это, как только Шанна поддержала Лорейн. Дон и Вэнди Стэнфорд пошли на семинар для того, чтобы дать новый толчок развитию своих отношений — они недавно отметили десятилетнюю годовщину свадьбы. Оба были в сандалиях, хотя на улице был холод собачий. На их кофтах красовался логотип принадлежащего им фонда. Дон и Вэнди держались за руки, пока Лорейн не сказала, что это демонстрирует их желание спрятаться друг за друга.

Задние окна были затонированы так, что сидящие понятия не имели, куда едут. Тим оказался впереди по чистой случайности, только потому, что последним садился в машину. Неприятная обязанность составлять компанию разговорчивому Рэнделу компенсировалась тем, что Тим видел, куда они едут. Одетый в дизайнерские джинсы и невероятно дорогой зеленый свитер, Тим поерзал на сиденье и пригладил свою слегка отросшую бородку. Термос с соком, который любезно предоставила Программа, он поставил на полочку под окном и, как только машина притормаживала на очередном изгибе дороги, потихоньку выплескивал его содержимое.

Рэндел продолжил свою лекцию, понизив голос, чтобы подчеркнуть важность сообщаемой информации:

— Твое лицо выглядит так же, как и десять лет назад, но на самом деле оно воссоздается снова и снова: старые клетки отмирают, новые занимают их место. Мы бесформенны, подвержены процессу изменения и умирания.

По сторонам дороги лошади скучали под навесами, забрызганные вывески сообщали о том, что здесь расположены тиры, охотничьи угодья и лагеря для молодежи. Холмы были украшены роскошной зеленью кустарников. Вот на склоне стоит заглохший пикап. А вот группа малолетних правонарушителей, одетых в оранжевые жилеты, вяло трудится под руководством офицера по надзору и общественной работе, оснащенного металлическим свистком и зеркальными очками.

Пока цивилизация постепенно сходила на нет, другие Нео этого не замечали, они рассказывали друг другу об умерших родственниках и утомительном построении карьеры. Тим в очередной раз размышлял о том, каким должно быть мировоззрение Тома Альтмана. Это было нечто вроде репетиции — Тим однажды видел, как его отец перед зеркалом примеривал на себя новый образ.

— Мы построили всю нашу культуру, взяв за основу секс, — снова занудел Рэндел. — Оргазмы, выносливость, физическая форма — вот чем одержим современный человек. Но это все пустое. Секс ничто.

Их фургончик свернул на еще более пустынную дорогу. Его так подбрасывало на выбоинах, что пассажиров нещадно трясло. Они начали подъем по склонам холма и тряслись в машине еще минут двадцать, перед тем как фургончик наконец остановился. Встречающий их Про приветливо помахал рукой, отпер громадный замок на железных воротах и пропустил внутрь. Рэндел повел фургон по подъездной дорожке. Справа виднелся плетеный забор, почти целиком увитый сорняками. Они проехали несколько домиков и длинное здание, напоминающее школу. Ободранная вывеска возвещала о том, что здесь раньше был лечебный корпус.

Две с половиной мили вокруг ранчо пустовали. Самым ближайшим местом, где могли находиться люди, были охотничьи угодья, которые Тим видел на карте. Рэкли взглянул на сотовый телефон и не удивился, обнаружив, что сеть отсутствует. Он выключил телефон, чтобы сэкономить зарядку.

— Мы жаждем и вожделеем, но это всего лишь прелюдия для встречи сперматозоида и яйцеклетки. Секс означает потерю контроля, это просто предлог, которым пользуются наши клетки для того, чтобы мы переносили их из одного тела в другое. Ты когда-нибудь об этом думал? — Рэндел заехал на стоянку, где уже стояло несколько других машин и два школьных автобуса.

Все с энтузиазмом вылезли из фургончика.

Тим улыбнулся Рэнделу:

— Да нет, до сегодняшнего дня как-то не задумывался.



Закинув на плечо сумку с монограммой ТА, Тим последовал к зданию за остальными новичками. Четверка Нео с любопытством глазела на окружающие деревья и склоны холмов. Лорейн поторопила их. И вот они проследовали мимо стола в приемной и нескольких комнат. А потом Рэндел открыл какую-то дверь, куда Нео вошли гуськом, как послушные школьники.

ТД сидел на стуле в центре комнаты. Вокруг него на полу сидело пятнадцать девушек — его Лилий. В комнату также пригнали одного хорошо сложенного парня. Тим вспомнил, что видел его на семинаре в зоне для Про. Ли возилась со шнурком на ботинке, отказываясь поднять глаза на вновь прибывших. Лорейн сделала несколько шагов и присела в кружок — еще одна Лилия, вернувшаяся под крыло своего папочки. Скейт все в той же водолазке, что и на семинаре, подпирал стену.

— Где мы? — спросила Вэнди.

ТД провозгласил:

— Вы здесь и сейчас. — Одна из Лилий посмотрела на Тима и шепнула что-то на ухо своей соседке. Они захихикали. ТД бросил взгляд в их сторону, и девушки сразу замолчали.

Рэндел начал тянуть сумки из рук Тима и других Нео.

ТД сказал:

— Здесь запрещены книги, журналы, плееры, телефоны, газеты, деньги — я придерживаюсь этих правил так же тщательно, как это предстоит делать вам. Это место предназначено для отвлечения от внешнего мира. Чем большим вы пожертвуете, тем сильнее и преданнее станете.

Они неохотно отдали сумки. Рэндел и Скейт обыскали их с проворностью таможенников в аэропорту: они нюхали духи и одеколоны, открывали коробочки с косметикой и обшаривали сложенную одежду. Помимо того, что назвал ТД, в коробки из-под обуви с помеченными на них именами отправили зажигалки, будильники, витамины и карманные компьютеры. Дон и Джейсон отдали свои сотовые. Тим снял с запястья «Картье» Уилла и протянул их Рэнделу вместе с ключами Тома Альтмана и пачкой денег. Водительские права и кредитные карточки Нео очень помогут ТД с определением их финансового статуса.

Теперь новички были практически заложниками ранчо — у них не было ни денег на такси, ни сотовых телефонов, ни даже мелочи на автобус. Да и до автобусной остановки отсюда было, мягко говоря, далековато, если она вообще была в пределах досягаемости.

За это время Лилии успели представиться и признаться публике в своих прегрешениях:

— Я очень много ела, чтобы моя внешность соответствовала моему внутреннему ощущению. У меня была потребность в том, чтобы другие считали меня никчемной и страшной. Я избавилась от этой потребности. — Лорейн подняла свитер, продемонстрировав тонкую талию. Вэнди, у которой наблюдались излишние округлости в районе бедер, издала тихое восклицание.

В углу Рэндел и Скейт принялись шарить в сумке Тима. Они основательно перетряхнули его аккуратно сложенную рубашку-поло, открыли футляр с зубной щеткой. Вывернули сумку наизнанку, и из нее вывалилась пара новых кроссовок. Тим от всей души надеялся, что двойное дно сумки выдержит этот обыск.

— Я был настоящим придурком, — скорбно каялся парень по имени Чед, — я был упакован по самые «не балуйся». Один из тех идиотов, что все время ошиваются на шикарных пляжах. Ездил повсюду на своем «ягуаре». Думал, что деньги дают мне силу и власть. — Он издал какой-то горловой звук, выражающий презрение. — Теперь я обрел силу. Истинную силу.

Книга Тима «Научитесь прощать… себя», а также утренний выпуск «Уолл Стрит Джорнал» пополнили кипу запретных плодов, подлежащих конфискации. Та же самая участь постигла бумажную обложку, которую Тим утром несколько раз пропустил через сушилку, чтобы придать ей вид использованной вещи, а также газету, которую он усердно комкал и мял, сидя в «Рэдиссон» в ожидании, когда за ним приедут.

Выдавив из себя дрожащую улыбку, Ли рассказала всем о том, как она стала сильной:

— И хочу сказать, что я избавилась от своей сыпи, — закончила она. — Эта сыпь исчезла.

В награду ей прозвучали бурные аплодисменты. ТД одобрительно погладил ее по ноге. Когда он поднялся, Ли быстро села на пол. ТД показал на гору органайзеров и брошюр:

— Это лишь поддерживает вашу слабость.

Потом переключился на обложку книги Дона, обещающую раскрыть кучу секретов и прямым путем привести к успеху:

— Вы приехали сюда, чтобы избавиться от этого и подобной этому чепухи.

Потом ТД ухватил книгу Тима и поднял ее с усмешкой:

— Это твое, Том?

Том Альтман улыбнулся и сказал:

— Я начинаю сожалеть, что привез это сюда.

ТД рассмеялся и разжал пальцы: книга скользнула обратно на пол.

— Вам пятерым назначили партнеров по росту, которые будут с вами все время вашего пребывания здесь. Они будут направлять вас и следить за тем, чтобы у вас было все необходимое.

Рэндел засунул пожитки Тима обратно в сумку. Тим спокойно выдохнул, ничем не выдав своего облегчения.

— Поздравляю. Вы вошли в узкий Круг избранных. Добро пожаловать в семью. — ТД обнял их, как посланников, прибывших для обсуждения спорного вопроса, сжимая их плечи и внимательно рассматривая каждого, прежде чем притянуть к себе.

Дальше все принялись обниматься. Когда Чед заключил Тима в объятия, он искусно похлопал его по спине в поисках микрофона. Лорейн, обняв Тима, нащупала сотовый телефон, который он засунул в карман, и вытащила его. Тим встал в очередь, выстроившуюся за сумками. Чед подошел к Вэнди:

— Привет, Вэн. Ну пошли. — Он увел ее. Дон, поглощенный беседой с приветливой рыжеволосой девушкой, вообще не заметил ее исчезновения. Лорейн и Шанна ушли, взявшись за руки.

Когда Тим почувствовал резкие хлопки по плечу, он подумал, что это далеко от радушия, царившего в комнате. Он повернулся, и Ли без всякого выражения сказала:

— Я твой партнер по росту. Иди за мной.

Тим, не зная, как ему реагировать на такой поворот событий, поспешил за ней:

— Ли. Ли.

Она быстро пересекла лужайку и вошла в один из домиков. Тим последовал за ней по узкому коридору мимо ряда спален в комнату со старой мебелью. На кровати были разложены буклеты: «Оптимизация Программы», «Шесть способов избавиться от балласта», «Мысли, как сильный человек».

Ли закрыла дверь и резко повернулась к Тиму:

— Ты обманул меня. — Тим жестом попросил ее говорить потише. Она послушалась, но ярости в ее тоне меньше не стало. — Все мне врут. Говорят, что мне думать. Я сыта этим по горло. Я не какая-то глупая девочка, неспособная принимать решения самостоятельно. Ты ничего обо мне не знаешь, но решил, что просто придешь и спасешь меня, как какую-то страдающую девицу. Ты так думал?

— Да.

— Ну, часть своей работы ты уже выполнил. — Ли начала паниковать, она обхватила голову руками. — Кто тебя послал? Уилл?

— И твоя мать.