– Согласен с вами, - сказал Хул.

Таш подскочила. Она не видела и не услышала, как Хул вошел в комнату. Он мог быть настолько незаметным, что Таш порой казалось, что он материализуется из воздуха.

Хул положил руку на плечо Таш.

– Думаю, что я просил тебя вернуться на корабль для твоей же собственной безопасности.

– Да, но… - она начала говорить.

– Прошу прощения за причиненные неудобства, - сказал Хул владельцу кантины.

Друдо взял нож и начал рубить органы, которые вайпиды заказали на обед.

– Без проблем. Она не причинила мне хлопот.

Твердо держа руку на плече Таш, Хул проводил ее быстро через Кантину и она оба вышли в коридор.

– Дядя Хул, я, возможно, смогу сама о себе позаботиться, - настаивала она, когда они приблизились к кораблю.

– Я в этом несколько сомневаюсь, - серьезно ответил шиидо, - это очень опасное место.

– Если здесь настолько опасно, то почему вы привезли нас сюда?

Хул нахмурился.

– Моя ошибка. Я надеялся здесь найти кого-нибудь, кто бы помог нам скрыться от Империи. Но это место слишком далеко от главных космических путей. И здесь ни у кого нет оборудования, которое нам необходимо. Нам вновь придется путешествовать, чтобы найти помощь. И отправиться туда, куда, как я надеялся, мы больше никогда не вернемся.

– Куда? - спросила Таш, когда они взошли на корабль.

Хул посмотрел на нее.

– Во дворец Джаббы Хатта.

Час спустя \"Саван\" благополучно вошел в гиперпространство и отправился на планету Татуин. Зак и Таш были уже однажды там, когда Хул нуждался в помощи гангстера по имении Джабба Хатт. Но тогда Таш была озабочена другими проблемами и не обращала особого внимания на планету и тех, кто ее населяет.

Дело в том, что дядя Хул, кажется, всегда знает куда мы идем, - думала Таш. Он всегда ведет нас за собой подобно малышам. Но я буду спорить, что если бы я знала о Татуине больше, то смогла бы помочь ему.

Таш включила компьютер в своей каюте и начала искать информацию о Татуине. Нашла она не очень много. Это была пустынная планета, гигантский шар песка. На нем было мало поселений и один большой космодром - Мос Эйсли.

– Но там должно быть что-то уникальное. Иначе бы зачем Джабба Хатт устроил свой дом именно там? - спросила сама себя Таш.

Она нашла компьютерный файл, который содержал подробную и детальную информацию о Татуине.

– Ага! Готова поспорить, что в нем я смогу найти то, что дядя Хул не знает.

Но ее надежды были разбиты, когда она увидела автора исследовательской работы. Это был Хул! Он долгие годы изучал планеты и написал немало работ об их жителях. Таш знала, что Хул был антропологом, и что изучать другие культуры было его работой. Но ее дядю шиидо окружало так много тайн, что она почти забыла, что он когда-то работал.

– Он действительно изучает людей, - напомнила она себе. Девушка бегло просматривала сообщение, но более внимательно она стала читать лишь тогда, когда нашла упоминание о группе людей, называемых монахами Б\'омарра. Они, казалось, были религиозными исследователями, собиравшими знания и пытавшиеся понять тайны вселенной. Таш спрашивала себя, а имели ли они представление о Силе. Девушка была очарована древними рыцарями Джедая и Силой, которая давала им могущество. Но даже при том, что недавно она узнала, что восприимчива к Силе, у нее не было никого, кто бы мог помочь ей научиться управлять ею.

Теперь, когда я становлюсь старше, думала она, мне понадобится учитель. Может быть монахи Б\'омарра мне смогут помочь. Продолжая читать, она улыбнулась. Дядя Хул называл свою работу скучной, но его сообщение было наполнено драматическими сюжетами. На Татуине его преследовали племена дикарей - Песчанных Людей, он был почти захвачен имперскими штурмовиками.

Всюду бы, куда не пошел дядя Хул, его преследовали неприятности, - подумала Таш.

Тревога! Тревога! Тревога!

Александр Грин

Вдруг огни в ее каюте погасли, начал мигать красный свет предупреждений, сигнал тревоги ревел в ее ушах. От неожиданности Таш подскочила на целый метр с того места, где сидела. Это была тревога столкновения. Они могли потерпеть крушение.

Слегка придя в себя, Таш бросилась к двери. Она была открытой и девушка вылетела в коридор, чтобы увидеть там… … Зака, стоящего в коридоре и смеющегося изо всех сил. В коридоре не было тревоги, не было сигналов предупреждения. Никакого крушения. И лишь Зак, хихикая, держал в руках два провода, которые были прикреплены к проводке в стене. Он активировал сигнализацию в ее каюте.

Там или там

– Класс! - сказал он, вытирая слезы от смеха, катившиеся по его щекам.

Таш нахмурилась.

– Пора бы уже подрасти! - резко ответила она.

Я проснулся. Было очень тихо. Я лежал под чем-то теплым, закрывавшим меня с головой. Я медлил откинуть свое покрывало и осмотреться. Все произошло из-за виденного мной только что сна.

Зак продолжал смеяться, но видя сердитое выражение лица своей сестры, перестал.

Сон был странно неуловим, как большинство тяжелых и крепких снов, но общее от него впечатление было такое, что я делал во сне нечто, очень важное и теперь, наяву. Кроме того, мне казалось, что я делал это нечто дома, в домашней обстановке, и что сейчас я тоже нахожусь дома; что стоит мне только открыть то неизвестное, что покрывает меня, как я увижу знакомые предметы, обои, стулья, свой письменный стол и все, к чему так привык за долгие годы обывательской, мирной жизни.

– Эй, это была всего лишь шутка.

С другой стороны, рассудок твердил мне, что я нахожусь не дома, а в окопе, что покрыт я шинелью, а не одеялом и что вчерашняя перестрелка, пришедшая на память, должна убедить меня наконец в том, что я действительно на войне.

– Да, очень забавна, - холодно ответила она, - если ты еще ребенок.

Эта диковинная нерешительность сонного еще сознания осложнялась тем, что воображение, ясно нарисовавшее домашнюю обстановку, задавало лукавый вопрос: «А не приснилось ли тебе, что ты на войне? Может быть, едва лишь ты откинешь это (одеяло?), как сразу увидишь прежде всего — ночной столик с медным подсвечником, книгой и папиросами, а затем — умывальник, комод и зеркало?»

Она повернулась и пошла в кабину управления, оставляя своего брата так и стоять в коридоре с проводами. Девушка зашла на мостик и резко села на место второго пилота. В начале, Хул не обратил на нее внимания, поскольку что-то вводил в пульт управления кораблем. Но позже, не поворачивая головы, шиидо спросил: \"Ты взволнована. Что там произошло?\"

Представление о войне и представление о домашней обстановке были одинаково живы. Я не знал — что из них сон, и что — действительность? Разум твердил, что я лежу у стенки окопа, под шинелью, а окрепшая иллюзия, — что лежу дома, на кровати, под одеялом.

Следовало просто встать и посмотреть вокруг — протереть глаза, как говорят в таких случаях. Я освободил голову. Мутный дневной свет блеснул в лицо, что-то черное и серое, в неясных очертаниях, показалось на мне и скрылось, так как в этот момент разорвалась надо мной первая неприятельская шрапнель и я потерял сознание.

Таш покачала головой.

– Зак решил сыграть дурацкую детскую шутку, - она вздохнула, - ребенок.

Что шрапнель разорвалась, что я, перед этим, лежал полусонный, стараясь сообразить, где я — дома или в окопе, — это я хорошо помню. Далее же я ничего не помню вплоть до очень похожего на этот момента: я так же лежу с закрытой чем-то мягким и теплым головой, и не знаю, что это — одеяло или шинель? Я, по-видимому, спал и проснулся. Один раз я просыпаюсь так или второй раз? Я не могу решить этого. Мне кажется, что я в окопе, что стоит открыть глаза, как увижу я серые фигуры солдат, блиндаж, комья земли и небо. Но по другому ощущению — ощущению некоторого физического удобства — мне кажется, что я — дома.

Хул посмотрел на нее уголком своего темного глаза.

Стоит открыть глаза, откинуть с головы это теплое (шинель? одеяло?) и все будет ясно.

– Действительно.

Открываю. Я — дома: это не сон, я действительно дома; в кресле против меня спит, сидя, измученная долгим ночным уходом за мной, жена. Бужу ее. Она, плача, говорит, что выпросила меня из лазарета на квартиру, что я сильно ранен шрапнелью в голову, но поправляюсь, а раньше был без сознания.

Таш ждала. Но поскольку дядя ничего не добавлял, она спросила:

Лежу и стараюсь решить: два раза была иллюзия недействительной обстановки или — раз? Не бред ли это был двойной, дома, во время болезни?

– Почему он такой ребенок? Я имею в виду, что когда я была в его возрасте, то уже прочитала добрую половину нашей библиотеки на Алдераане. Мама и папа говорили о том, чтобы послать меня в академию для одаренных учеников.

Таш чувствовала, как в ее горле встал комок, когда она вспомнила о родителях. Они были убиты, когда Империя взорвала Алдераан, сделав сиротами Таш и Зак одним выстрелом суперлазера со Звезды Смерти.

– Я имею в виду, - продолжила она, - почему он не хочет взрослеть?

Хул повернулся к ней. Его вытянутое серое лицо ничего не выражало.

– Он взрослеет, Таш. Но по своему. Своим собственным путем.