— Никаких нарушений «Правил поведения в гостях», — успокоил я ее. — Просто небольшой эксперимент.

Мы вошли в спальню. Кровать стояла в углу, слева от двери, изголовье находилось у стены. Я подошел к кровати, лег и посмотрел на Еву, остановившуюся на пороге.

— Если вы устали, лейтенант, то почему бы вам не отправиться домой? — язвительно сказала она.

— Это часть моего эксперимента, — возразил я. — Я просто хочу яснее представить себе всю сцену.

Я достал из кобуры револьвер, удостоверился, что он стоит на предохранителе, и бросил его ей:

— Ловите!

Она неловко поймала оружие и с отвращением посмотрела на вороненую сталь.

— Что я должна с ним делать? — сухо спросила она.

— Возможно, мой ответ вас заинтересует. Предположим, вы миссис Куль, а я мистер Куль. Как бы вы чувствовали себя, если бы были замужем за парнем, который не пропустил ни одной юбки?

— Ну, если это ваша манера шутить…

— В данном случае я, как никогда, серьезен. Вы ревнивая жена. Вот вы подошли к порогу, открыли сумочку и достали револьвер. Предположим, вы это уже сделали. Так?

Она кивнула и направила револьвер на меня.

— Вот так, — сказал я. — Что произошло дальше? Что должен был сделать я, если бы был Лоуренсом Кулем?

— Вы бы сели на кровати, — тихо сказала она.

Я послушно сел.

— Потом что? Предположим, что, сидя на кровати, я обругал вас всеми грязными словами, какие только сумел вспомнить. Дальше?

— Я подошла ближе. — Она сделала два шага вперед. — Потом, кажется, она немного нагнулась.

Ева согнула колени.

— Потом?

— Дважды нажала на спусковой крючок.

— Револьвер на предохранителе, — сказал я. — Нажимайте, не бойтесь!

Ствол револьвера находился в каких-то четырех-пяти футах от моего лица. Ее пальцы нащупали крючок и дважды нажали. Раздались два чуть слышных хлопка.

— И теперь я мертв? — поинтересовался я.

Я встал с кровати, отобрал у нее револьвер и спрятал в кобуру.

— Вот так Натали Куль! — восхищенно протянул я. — Да она, оказывается, волшебница? Женщина-маг?

— Я не понимаю, о чем вы, — растерянно сказала Ева.

— Любой дурак способен выстрелить из револьвера, — сказал я. — Для этого не нужно особого таланта. Но, вероятно, у миссис Куль было особое оружие, что-то вроде бумеранга.

— Опять изволите шутить?

— Нет. У нее, очевидно, было такое оружие, пули из которого летели не по прямой линии, а делали полукруг.

Она смотрела на меня широко открытыми глазами.

— Вы с ума сошли?

— Лоуренс Куль был убит выстрелами в голову сзади, в затылок, — вздохнул я. — Вы понимаете? В затылок, миссис Фарнхем, в затылок.

Ева Фарнхем сделала шаг вперед, на мгновение в ее глазах мелькнул страх. Потом она схватилась за горло.

— О, похоже, я все перепутала, — пробормотала она. — В конце концов, я так устала, что не помню, как все произошло. Мне кажется, я сейчас потеряю сознание.

Я подошел к ней близко, так близко, что почти касался ее.

— Вы ничего не перепутали, Ева, — тихо сказал я. — Абсолютно ничего не перепутали.

— О, пожалуйста, у меня разыгралась мигрень! Может, вы все же уйдете?

— Вы были замужем за игроком, который все на свете проиграл. Он спустил все свое состояние, он опустился, превратился в гадкого пьяницу. Единственное, что в нем было ценного, — это его страховка. Живой он был только помехой для вас. Живому ему грош цена. Зато цена трупа равнялась пятидесяти тысячам долларов.

Ева Фарнхем повернулась, прошла в гостиную и опустилась в кресло.

— Оставьте меня! — глухо пробормотала она.

Я присел на подлокотник кресла, не сводя с нее глаз. Она спрятала лицо в ладонях.

— А этот Куль… Он был женат на богатой женщине, которую ненавидел. Он завел грошовый бизнес только для того, чтобы иметь хотя бы иллюзию материальной независимости. Он всегда был в погоне за деньгами, не брезговал никакими средствами, чтобы урвать доллар-другой. Он никому не доверял, даже своим сотрудникам. Он следил за ними, чтобы убедиться, что они не отлынивают от своих обязанностей. Насколько я понимаю, он следил и за Эдной Брайт, когда она нанесла вам визит. Возможно, тогда он и увидел вас. У Лоуренса глаз был наметан на таких хорошеньких женщин, как вы. Эдна рассказала ему о том, что Генри Фарнхем — никчемный алкоголик, но у него имеется одно достоинство — страховка.

Я налил себе виски. Мне была необходима выпивка, а Еве — небольшая пауза.

— Лоуренса посетила гениальная мысль: а не выкроить ли ему на этом деле пару баксов? Поделить пополам страховку с хорошенькой вдовушкой. И вот он заявился к вам.

— Да, он зашел ко мне, — холодно сказала она. — Иначе как бы его жена смогла убить его в моей квартире?

— Конечно, конечно, — согласился я. — Но это уже был не первый его визит. Так? Я же сейчас говорю о самом первом визите. Он представился как большой специалист по выбиванию долгов. Держу пари, вы поняли друг друга с первого взгляда. По сути, вы были слишком похожи.

Он завел разговор о вашем муже и его страховке. И вот тогда в вашей хорошенькой головке, прежде чем вы успели осознать это, зародилась мысль об убийстве. Но убийство должно было выглядеть как несчастный случай. Иначе компания не заплатила бы денег по страховке. При этом у вас должно было иметься железное алиби. Вы договорились, что Куль сшибет Генри, когда тот выйдет из бара, а вы в это время будете беседовать с владельцем фирмы «Корсеты Стеррайт». Никому и в голову не пришло бы заподозрить, что вы с Кулем знакомы. Все получилось превосходно.

— Вы сошли с ума, — прохрипела Ева. — Спятили!

Она хотела было встать с кресла, но я схватил ее за руки и силой усадил обратно.

— Я еще не закончил, — заметил я. — Итак, Генри Фарнхем убит, и все обстоит как нельзя лучше… для Куля. Он получает половину страховой премии, то есть достаточно денег, чтобы натянуть нос своей женушке, а заодно заполучить и вас. Но он не стал дожидаться, когда страховые денежки составят приятную компанию такой очаровательной женщине, как вы. Он стал захаживать к вам, пока вы были еще в одиночестве, точнее, без долларов. Он заглядывал к вам регулярно, каждую ночь — дома он не ночевал. И вот тогда-то вы и возненавидели его. Вы поняли, что отныне он будет висеть на вашей шее тяжким бременем. Более того, за это сомнительное удовольствие вы должны заплатить ему двадцать пять тысяч.

И тут Ева Фарнхем разрыдалась.

— Он рассказал вам о своей жене, — продолжал я. — О ее вспыльчивом нраве, о том, что она только и ждет случая, чтобы развестись с ним. Все это натолкнуло вас еще на одну мысль. Прошлой ночью, после того как Куль заявился к вам, вы улизнули из квартиры и помчались к ближайшему телефону-автомату. Вы позвонили миссис Куль и, изменив голос, сообщили, что ее драгоценный Лоуренс находится сейчас с миссис Фарнхем в ее квартире. Вы рассказали, как добраться до вашего дома, повесили трубку и вернулись обратно.

Я допил виски и аккуратно поставил стакан на стол.

— В сумочке у вас лежал револьвер. Заманить Лоуренса в спальню и подготовить соответствующую сцену к приходу миссис Куль было парой пустяков. И вот жена вашего любовника пришла. Вы пропустили ее в спальню. Потом достали из сумочки револьвер и встали рядом с ней, немного сзади. Она, естественно, смотрела на своего мужа, не на вас. Вы стукнули ее по голове рукояткой револьвера, после чего попросили Лоуренса отнести тело жены в ванную комнату или еще куда-нибудь. Когда он наклонился, чтобы поднять ее, вы приставили к его затылку револьвер и дважды выстрелили. Смерть наступила мгновенно. Падая, он стукнулся об угол кровати и ухватился за простыню. Потом вы носовым платком вытерли с револьвера свои отпечатки и прижали к рукоятке пальцы миссис Куль. После чего бросили револьвер на пол и позвонили в полицию. Затем достали из шкафа зонтик и заняли пост подле миссис Куль.

Ева Фарнхем резко вскочила.

— Все это ложь! — взвизгнула она. — Ложь, ложь! Зачем вы все это мне приписываете? Что я вам сделала?

Обезумев, она стала рвать на себе волосы.

— Почему вы так ненавидите меня? Почему вы хотите уничтожить меня? — кричала она. — Почему?!

Я похлопал ее ладонью по щекам, и она затихла.

— Я сейчас уйду, — мягко сказал я. — Но скоро вернусь. Вы знаете не хуже меня: все, что я сейчас сказал, — правда. Я вернусь, чтобы получить показания.

— Убирайтесь вон! Ради Бога, оставьте меня в покое! Убирайтесь!

— Игра закончена, Ева. Вы трещите по всем швам. Вы уже рассыпались на части, хотя я даже не притронулся к вам. Я проверю все действия и передвижения Лоуренса Куля в день убийства Генри. Наверняка найдутся свидетели, которые видели, как каждую ночь он приходил к вам и утром уходил. Я найду этих людей и…

Она метнулась в спальню и бросилась на кровать. До меня донеслись судорожные рыдания.

Я прислонился к дверному косяку.

— И тогда я разоблачу вас. Знаете, что с вами сделают, милая Ева? Вас запихнут в газовую камеру.

Я осторожно закрыл дверь спальни и вышел из квартиры.

Глава 12

Надзирательница открыла камеру, пропустила меня и заперла за мной железную дверь.

Эдна Брайт сидела на топчане и курила. Она безразлично взглянула на меня:

— Что вам надо?

— Кое-какие сведения.

Она усмехнулась:

— Это смешно. Вы еще меня о чем-то просите! Да если вы будете умирать от жажды, я даже не плюну на вас. Что вы сделали для меня? Вы ничтожество!

— Я как-то подбросил вас в город на свидание с Винсом, — сказал я спокойно.

— Жаль, что по дороге я не перерезала вам глотку.

Я сел рядом с ней на койку и закурил.

— Эдна Брайт, — терпеливо заговорил я, — я готов заключить с вами сделку, правда, сначала мне придется пойти на сделку с самим собой. Я хочу найти сообщника убийцы Фарнхема, и это для меня сейчас самая важная вещь на свете. Вы кое-что знаете. Так вот мои условия: ответьте на мои вопросы, только правдиво, и тогда я забуду, что вы предложили Винсу отправить Блаунта на дно озера.

Я почувствовал, как Эдна сжалась.

— Вы действительно так сделаете?

— Мне самому это не очень нравится, но я поступлю именно так.

— Да, вы верны себе, — усмехнулась она. — Вы, вероятно, родились копом, и ваши пеленки были украшены полицейской бляхой. — Она помолчала. — Я вам верю, лейтенант, не знаю уж почему. Я согласна на сделку. Что же вы хотите знать?

— Где вы были во второй половине дня, когда был убит Генри Фарнхем?

Она немного подумала:

— Я разыскивала одного парня. Я его нашла. Разговор шел о незначительной сумме денег, но их-то у него и не оказалось. Я вернулась в контору, чтобы доложить о результатах. Я всегда докладывала Кулю о моих делах, чтобы поддержать репутацию отличного работника и чтобы он не слишком злился, когда я терпела неудачу.

— Вы помните, в котором часу вы вернулись в контору?

— Что-то около половины пятого.

— Куль был в конторе, когда вы вернулись?

— Да.

— Поговорив с вами, он ушел?

— Нет. — Эдна покачала головой. — Я зашла к нему в кабинет и доложила о результатах своих поисков, после чего он предложил мне выпить и начал, по своему обыкновению, приставать к мне. Но у меня длинные ноги и меня не так-то легко поймать. Ему ни разу не удалось догнать меня.

— Вы уверены, что он никуда не уходил?

— Конечно уверена! — Эдна раздраженно пожала плечами. — Мы ведь договорились с вами. Не так ли? Я говорю чистую правду.

— О’кей. Когда вы ушли из конторы?

— Примерно без четверти шесть, может, чуть позже.

— А Куль?

— Когда я уходила, он еще оставался там. Наверное, решил отдохнуть перед новой попыткой поймать меня.

— Мне очень не хочется, но, кажется, я готов вам поверить, — печально сказал я.

— Ну что же, я выполнила свое обещание. Не забудьте и вы о своем.

— Не забуду, — пообещал я. — Но, признаюсь, вы выиграли от нашей сделки гораздо больше, чем я.

Я жестом попросил надзирательницу выпустить меня.

— Эй, лейтенант, смотрите только не загнитесь до моего суда.

— Постараюсь.

Я вышел на улицу. Было уже половина одиннадцатого, когда я добрался до своей квартиры. Самое неприятное время суток. Слишком поздно, чтобы строить какие-то планы и слишком рано, чтобы отправляться в постель, во всяком случае, одному.

Размышляя над этим вопросом, я налил себе виски. «Пожалуй, я принял правильное решение», — подумал я, наливая третий стакан.

Зазвонил телефон. Я неохотно снял трубку.

— Говорит морг. Не тратьте попусту время, названивая сюда. Здесь все умерли.

— Тогда кто же со мной говорит? — шаловливо поинтересовался женский голосок.

Из моего горла вырвался стон.

— Вы хотите сказать, что с вами кто-то говорит?

— Это Кенди, — сказала она, не обращая внимания на мой мрачный юмор. — Как вы поживаете, Эл?

— Как нельзя хуже. А вы?

— Мне одиноко, и я скучаю. Почему бы вам не заглянуть ко мне?

— Я уже на полпути, — крикнул я. — Скажите только, где вас искать. Где конец этого пути?

— Все там же, Баннистер-стрит.

Я почувствовал, как моя грудь медленно наливается свинцом.

— Вы хотите сказать, что вы у Корниша?

— Конечно.

— Что же я там буду делать? Играть с вами в бридж?

— Все в порядке, Эл, — проворковала она. — Все хорошо. По телефону долго объяснять. А о старикашечке Калве не беспокойтесь.

— Он что же, неожиданно отправился в Гренландию? — спросил я с надеждой.

— Все в порядке. Я вам объясню, когда приедете.

— О’кей!

Я вышел из квартиры в начале двенадцатого. Отличное время суток — достаточно рано для того, чтобы можно было строить планы и достаточно поздно для… впрочем, похоже, я повторяюсь.

Около половины двенадцатого я остановил свой «хили» напротив дома Корниша. Нажимая на звонок, я все еще надеялся, что он улетел в Гренландию. Дверь отворилась, на пороге стояла Кенди. На лице ее гуляла радостная улыбка. Я почувствовал себя значительно лучше. Если бы Корниш был дома, дверь, несомненно, открыл бы он.

— Я так рада, что вы приехали, золотце мое, — проворковала Кенди. — Мне так надоело сидеть здесь.

Я вошел в холл и закрыл за собой дверь. На Кенди были лишь трусики и крохотный бюстгальтер, состоявшие преимущественно из кружев. На сей раз ее наряд был выдержан в розовых тонах.

— Ужасно жарко, — пояснила она, заметив мой взгляд.

— Да-да, атмосфера так и накаляется, — согласился я. — А что с Корнишем?

— Он здесь, — ответила она равнодушно.

Я так и подпрыгнул.

— Здесь?! — повторил я каким-то придушенным голосом. — Что за странная идея, сокровище мое?

— Я же вам сказала, что все в порядке, — отмахнулась Кенди. — Но, по-моему, будет лучше, если вы взглянете на него, он в гостиной.

— Надеюсь, у него нет при себе оружия?

— Оружия? — Она едва не захлебнулась от смеха.

— Пойдемте, помашете ему ручкой. — Она подхватила меня под руку и потащила в гостиную.

В дверях Кенди остановилась.

— Вот! — провозгласила она. — Вот и мой старикашечка!

Корсетный король распластался на полу. Его великолепные трусы несколько утратили свой блеск, а спортивная рубашка давно подрастеряла свой спортивный вид. Плечи его были прижаты к кушетке, а подбородок покоился на груди.

Когда мы вошли, он замотал головой из стороны в сторону, его подбородок немного приподнялся. Он бессмысленно уставился на меня. Через мгновение подбородок упал на грудь. В двух футах от Корниша валялся стакан, рядом были навалены пустые бутылки из-под шампанского и шотландского виски, в лужице воды плавали остатки льда. Вертикальное положение занимал лишь один-единственный предмет — недопитая бутылка имбирного пива.

— Ух! — выдохнул я.

Кенди довольно хихикнула.

— Ух-ух — так и есть! Какой же здесь беспорядок! Все вверх дном. Взгляните на эту образину. Для того чтобы придать ему нормальный вид, мало одного корсета «Стеррайт».

— Мое восклицание «ух» относилось к имбирному пиву, — сказал я. — Мне больно видеть, как этим пойлом оскорбляют благородный шотландский напиток. Настоящий пьяница должен был найти более приличных спутников для виски, нежели шампанское и имбирное пиво.

— А Калв вовсе не пьяница. Он держит спиртное исключительно для гостей, сам же не притрагивается к нему. В том-то все и дело. По-моему, этот коктейль добил его. Видели бы вы его полчаса назад. Он носился по дому и орал, что перережет себе горло.

— Из-за чего вся эта драма? Что у вашего старикана стряслось?

Кенди рассмеялась:

— Неприятности по службе.

— Неприятности по службе?

— Да. Калв говорит, что человек, который помогает прятать под корсетом женскую красоту, не имеет права на спокойную жизнь.

— Мне казалось, что ваш вид должен был поднять ему настроение.

— Эл, вы когда-нибудь слышали выражение «мертвецки пьяный»?

Она прошла в комнату и склонилась над Корнишем. Зрелище, которое при этом предстало моему взору, было значительно приятнее того, что увидела она.

— И подумать только, все это из-за того, что он замахнулся на вас, — хихикнула Кенди.

— Замахнулся на меня? Эй, подождите-ка, о чем вы толкуете? Это же было вчера ночью. Какое это имеет отношение…

— К вашему сведению, дорогой мой, это медицинский кутеж.

— Какой-какой?!

— Медицинский. Он хотел излечиться от головной боли, которую заработал, когда хотел вас ударить, да промахнулся и стукнулся головой о кровать. Придя в себя, Калв решил хлебнуть пару стаканчиков от головной боли, и ему это очень понравилось. С тех пор он только этим и занят.

— Я думаю, Кенди, что вам следовало бы спрятать бутылки подальше, а то завтра он проснется с головной болью и снова начнет курс лечения. И так может продолжаться много дней подряд. Как в санатории. Подумать только. Неплохой способ убить пару недель.

Я поднял с пола бутылку и разочарованно вздохнул: она была пуста. Я с сожалением поставил ее на столик и сказал:

— Надо убрать тело.

Я подхватил жертву алкоголя под мышки и потащил в спальню.

«Интересно, кто тяжелее: мертвый или мертвецки пьяный?»

Потом я спросил Кенди, куда пристроить «старикашечку». Она наполеоновским жестом указала на кровать. Я с трудом смог отвести взгляд от ее фигуры в прозрачном бюстгальтере и таких же эфемерных трусиках. Кое-как мы взгромоздили Корниша на кровать. Я заботливо подоткнул одеяло, оставив снаружи лишь то, что находилось выше носа, — на тот случай, если производитель корсетов решит усладить публику мелодичным храпом.

— Мне пришла в голову отличная идея, куда можно спрятать выпивку, — весело сказал я, выходя вслед за Кенди из спальни.

— Что касается меня, то я чувствую новый приступ головной боли, — простонала она. — Скорее к медицинскому шкафчику! — с этими словами Кенди устремилась к бару, достала новую бутылку и пару стаканов.

— Вы очень любезны, сестрица, — с чувством сказал я, когда она вручила мне наполненный до краев стакан. — Должен заметить, что мне очень нравится новая форма медперсонала в вашем санатории или, может, это клиника? Вам чрезвычайно идет эта форма, кроме того, она гораздо дешевле формы сиделок из монастыря Святой Барбары.

Кенди некоторое время сидела молча, закрыв глаза.

— Эл, — наконец пробормотала она, — я уже не способна по достоинству оценить остроумный диалог. Сейчас у меня два желания — пить и любить.

— Я вполне могу составить вам компанию и в том, и в другом, — любезно предложил я.

— Я знаю, — проворковала Кенди. — Почему бы тебе не выключить свет и не снять галстук. А я переберусь на кушетку.

Она залпом проглотила виски и направилась к кушетке. На полпути она остановилась и взглянула на меня.

— И брюки тоже!

— Кенди, ты сторонница метода исключения? — поинтересовался я.

— Скорее, метода совращения, — лениво пробормотала Кенди. — Не все ли равно, как это называется. — Она устроилась на кушетке.

— Ты умная девочка.

— Черт возьми, меньше всего я хотела бы услышать сейчас именно эти слова! — возмутилась она. — Если ты предпочитаешь захватить с собой молитвенник, скажи об этом прямо. Я тогда разыщу свое вязанье.

— Я пошутил, — сказал я смиренно. — Честное слово, пошутил.

Чтобы доказать это, я выключил свет. Потом развязал галстук, бросил его на пол и стал на ощупь пробираться к кушетке. Кенди ухватила меня за руку, притянула к себе и прижалась всем телом. Наши губы встретились, и я ощутил дрожь нетерпения, сотрясавшую ее восхитительное тело.

Домой я вернулся только к утру, в половине пятого, и проспал до одиннадцати часов. Десять минут под ледяными струями и пара чашек крепкого кофе несколько улучшили мое самочувствие. Я побрился, оделся, закурил первую на сегодня сигарету и зашелся в ритуальном утреннем кашле. Откашлявшись, я вспомнил о Кенди. Интересно, она все еще на Баннистер-стрит? По-прежнему пытается спасти Корниша от головной боли и опасностей в виде бутылок и корсетов, подстерегающих несчастного?

Я нашел в телефонной книге номер Корниша и позвонил. После четвертого звонка трубку сняли.

— Алло, — раздался энергичный голос.

— Привет, Калвин, — весело поприветствовал я. — Ну как, вы уже приняли новое лекарство?

— Что за черт? О чем вы говорите? — фыркнул он. — Что за дурацкие шутки?

— Извините, ошибся номером. — Я быстро бросил трубку на рычаг.

Потом я решил позвонить в рекламное бюро, где Кенди имела привычку умирать от скуки. В трубке послышалось:

— Офис фирмы «Монтелло и К⁰».

Звук знакомого, чуть хрипловатого голоса сразу улучшил мое настроение.

— Кенди, — пробормотал я, — птичка моя, я только что позвонил твоему «старикашечке». Я думал, ты все еще дежуришь около него.

— Я собиралась позвонить тебе, дорогой, — хихикнула она. — Представь себе, он проснулся утром свежим, как маргаритка, и совсем не помнил, что с ним произошло. Он даже не помнит, как замахнулся на тебя и стукнулся головой о кровать. Он совершенно ничего не помнит.

— По-моему, он в полном порядке.

— Поэтому я решила вернуться к роли деловой девушки и очень этому рада.

— Отлично! Я всего лишь хотел узнать, как твои дела.

— Чудесно, счастье мое, — промурлыкала Кенди. — Я уже многие месяцы не чувствовала себя так великолепно. С виски или без него — ты самое лучшее лекарство, которое я когда-либо принимала.

— Благодарю. Когда мы увидимся снова?

— Трудно сказать, золотко. Старикашечка снова в форме, а ты знаешь, что это он раздает бриллианты и норковые шубки. Подожди, пока я тебе позвоню, Эл.

Девушке нужно вести себя осмотрительно. А сейчас нам надо проститься. Кто-то сюда идет.

— Наверно, это норка в волчьей шкуре с бриллиантами вместо зубов, — прорычал я и бросил трубку.

Без четверти час я вошел в здание Объединенной страховой компании. Меня провели в кабинет Мосса. Он поприветствовал меня сердитым мычанием.

— Привет, — ответил я и, не дожидаясь приглашения, уселся в кресло.

— Что вам нужно? — спросил Мосс.

Я одарил его фирменной уилеровской улыбкой. Она его нисколько не тронула.

— Я занят, лейтенант, — буркнул толстяк. — Очень занят.

— Мистер Мосс, — заговорил я официально, — я пришел к вам, чтобы извиниться перед вами и вашим животом.

— Что такое? Еще одна идиотская шутка?

— Я серьезен, как никогда, — успокоил я его. — Помните, однажды я обвинил ваш живот в том, что он слишком велик, и поэтому может ошибаться. Так вот, я был не прав. Ваш живот никогда не ошибается. Это говорю вам я, лейтенант Уилер!

Он долго смотрел на меня, и наконец улыбка пробилась сквозь наслоения жира. Он запустил толстый палец в верхний карман пиджака.

— Хотите сигару, Эл?

— Благодарю. Удовольствуюсь своей сигаретой, — вежливо ответил я. — Теперь я уверен, что вы были правы. Это и в самом деле убийство.

— Значит, вы что-то разузнали? — Он снова улыбнулся. Эта процедура действительно давалась ему с огромным трудом. — А я уже думал, что мой живот впервые ошибся!

— Вы еще не выплатили страховку?

— Нет. Но, черт возьми, срок подходит. Я смогу оттянуть выплату еще дня на два, но не больше.

— Вам вовсе не придется платить, если поможете мне.

— Вот как?

— Никогда в жизни не был более серьезен.

Мосс схватил телефонную трубку.

— Никаких вызовов! — рявкнул он секретарше. — Меня нет! Если кто-нибудь поинтересуется, куда я делся, скажите, что меня забрали в полицию.

Он бросил трубку на рычаг и выжидающе уставился на меня.

— Ну, выкладывайте, лейтенант. Я весь внимание.

Я выложил ему все, что знал.

Около трех часов дня я переступил порог фирмы «Дэвид Монтелло и К⁰».

Увидев меня, секретарша улыбнулась несколько растерянно.

— Чем могу служить, лейтенант? — спросила она вежливо.

— Ты можешь сделать для меня чертовски много, Кенди, — откровенно признался я. — Мне нужна твоя помощь.

— Надеюсь, речь идет о каком-нибудь больном, нуждающемся в медицинской помощи, Эл?

— Ничего похожего. Это отнимет у тебя сегодня вечером не больше двух часов, но это очень важно. И именно ты и твой метод исключения навели меня на эту мысль.

— Что я должна сделать?

Я повторил:

— Ты натолкнула меня на мысль о методе исключения. Теперь я хочу, чтобы ты помогла мне применить этот метод на практике.

— Ради тебя я согласна, — улыбнулась Кенди.

Глава 13

Мы дожидались ее прихода у двери квартиры. Прошло минут десять, и я по крайней мере раз десять успел глянуть на часы. Пока мы укладывались в регламент, но отклонение от него на тридцать минут способно было свести на нет все мои усилия.

Наконец послышался стук захлопнувшейся двери лифта, по коридору застучали каблучки. Из-за угла показалась Ева Фарнхем. Она на ходу искала в сумочке ключи. Отыскав их, она выпрямилась и увидела нас.

— Опять вы, лейтенант? — прошептала она.

— Я хотел познакомить вас с мистером Моссом из Объединенной страховой компании, миссис Фарнхем.

— Мистер Мосс, — проговорила она вежливо, все еще глядя на меня.

— Очень рад познакомиться с вами, миссис Фарнхем, — пропыхтел Мосс с галантностью, которой я от него не ожидал. — Мне кажется, мы с вами уже где-то встречались. По-моему, на другой день после несчастного случая с вашим мужем.

— Да, — улыбнулась Ева, — теперь и я припоминаю.

— Я пришел поговорить с вами относительно вашего заявления по поводу страховки. Мне необходимо прояснить несколько мелких деталей.

— Я уже начала сомневаться, заплатите ли вы мне вообще эти деньги. — Она вставила ключ в замок.

— Бюрократизма везде хватает. Вы сами знаете, миссис Фарнхем, как это бывает в крупных компаниях: чем крупнее компания, тем медленнее все происходит.

— Откуда следует, что Объединенная страховая компания — самая крупная на свете? — улыбнулась она.

— Пожалуй, вы правы, миссис Фарнхем, — согласился Мосс. — Мы и в самом деле одна из крупнейших страховых компаний.

Ева Фарнхем наконец справилась с замком, открыла дверь и прошла в переднюю.

— Вы позволите зайти к вам? — церемонно спросил Мосс.

— Конечно.

Мосс вошел в квартиру. Следом за ним я. Закрывая дверь, я слегка приподнял ручку, чтобы замок не защелкнулся. Осталась небольшая щель, примерно в один дюйм, но Ева Фарнхем не заметила подвоха.

— Прошу меня извинить, — сказала она, проходя в гостиную. — Я сейчас вернусь. Только попудрю нос.

Она исчезла в спальне, не забыв прикрыть за собой дверь. Я закурил. Мосс достал из верхнего кармана сигару и с вожделением уставился на нее. После минутного раздумья он спрятал сигару обратно. Прошло пять минут. Я то и дело поглядывал на часы. Наконец Ева Фарнхем соизволила выйти к нам.

Она переоделась. Вместо делового костюма она облачилась в черный свитер и черные с серебром брюки, туго стянутые у щиколоток. Поверх свитера был накинут жакет с серебром.

— Надеюсь, вы не возражаете, что я вас задержала. После напряженного рабочего дня не терпится переодеться во что-то более удобное и уютное.

Мосс что-то промычал в ответ. Он открыл свой портфель и достал оттуда внушительного вида папку.

— Надеюсь, наш разговор не слишком затянется, мистер Мосс? — спросила Ева. — Я уверена, что у вас не найдется ни одного нового вопроса, который бы не задал мне лейтенант Уилер. Я уже ответила на столько вопросов! А у лейтенанта довольно оригинальная техника допроса. Пять минут беседы с ним, и вы начинаете верить, что сказали то, чего никогда не говорили. Десять минут — и вы уже начинаете оправдываться в том, чего у вас и в мыслях не было.

Мосс добродушно хохотнул:

— Я не думаю, что мои вопросы вас затруднят, миссис Фарнхем. Это обычная процедура. Как вы знаете, лейтенант Уилер — офицер полиции, его работа в том и заключается, чтобы задавать вопросы.

— Да, — вежливо согласилась она.

— Вы не возражаете, если я закурю, миссис Фарнхем? — спросил он, шаря рукой в верхнем кармане пиджака.

— Нет, — нетерпеливо ответила Ева. — Но, пожалуйста, ближе к делу, мистер Мосс. Не хочу быть невежливой, но ваша компания и так заставила меня ждать. Пожалуйста, задавайте свои вопросы.

Мосс принялся раскуривать сигару. Он кинул на меня быстрый взгляд. Я посмотрел на часы и кивнул.

— Извините, миссис Фарнхем, я перехожу к делу.

— Мне даже не верится, — съязвила она.

— Я являюсь инспектором-контролером по выдаче страховых премий Объединенной страховой компании, — начал Мосс. — Иными словами, если наша компания считает, что предъявленный к оплате иск вызывает сомнения, то мое дело — тщательно разобраться в происшедшем. Особенно если речь идет о крупной сумме.

— Я понимаю. Я сама отвечаю в нашем агентстве примерно за то же самое. Перестаньте разговаривать со мной как с ребенком и переходите к делу.

— Отлично! — резко сказал Мосс. Вежливости и добродушия как не бывало. — Я пришел к вам для того, чтобы предложить подписать отказ от ваших притязаний к нашей компании. Это в ваших интересах, миссис Фарнхем.

— Что? — Она недоуменно посмотрела на него.

— Я предлагаю вам отказаться от требований выплатить вам страховую премию в размере пятьдесят тысяч долларов. В противном случае вам будет предъявлено обвинение в убийстве двух человек. Хотите, чтобы я изложил вам ситуацию более подробно?

Ева достала из сумочки сигареты. Когда она закуривала, ее пальцы слегка дрожали.

— Я не понимаю, — пробормотала она. — Убийство?

— Откажитесь от денег, и мы откажемся от наших свидетелей, — продолжал Мосс. — Вы понимаете?

— Свидетелей? Я ничего не слышала ни о каких свидетелях. Свидетелей чего?

Мосс подался вперед.