— Подожди секундочку! — крикнула я, останавливая его в дверях. Эшли обернулся, по взгляду я поняла, что он был крайне недоволен. — Сильвия Райли рассказала мне, что ты ничего не сделал, чтобы помочь мне. Ну, насчет тех писем, когда у меня были неприятности и она хотела, чтобы я соврала…

— На что ты намекаешь? Конечно, я не…

— Так же, как и тогда, перед поездкой в Париж, когда ты бросил меня одну и уехал, а я разбиралась со всем сама…

—Я подумал, ты утрясешь это без меня. У меня была операция.

— А я думала, что ты… — И запнулась. Мне хотелось сказать, что я была уверена, что ему нужна, но какой сейчас в этом смысл? Мне все стало понятно! Я просто идиотка, смотрела на мир сквозь розовые очки, напридумывала себе все! Как мог такой потрясающий мужчина увлечься такой замухрышкой, как я? Но теперь я очнулась! Надо смотреть правде в глаза. — Ты мне показался замечательным, — начала я с легкостью на сердце, выдавливая улыбку. Я чуть не сказала, что изменила свое мнение о нем, и поняла: на самом деле он высокомерный и эгоистичный. Но, слава Богу, в этот момент появилась Хайди, лекторша с семинара. Она кашлянула, как бы предупреждая нас о своем присутствии, одарила меня ледяным взглядом и поздоровалась с Эшли, не удостоив его взглядом. И удалилась, стуча каблуками.

— Что это с ней? — спросила я, скорее обращаясь к себе, нежели к нему.

Он пожал плечами и посмотрел на часы:

— Слушай, мне уже пора идти…

Хорошо, нет смысла разыгрывать передо мной заботливого любовничка!

— Да, забыла тебя спросить. — Я вдруг вспомнила про его визит к Дэйву. — Зачем тебе понадобились мои негативы?

— Что? Негативы? — нахмурился он, посмотрев на меня так, как будто не слышал про них никогда. — Не знаю… А зачем они мне?..

— Забудь! — вздохнула я, неожиданно почувствовав непреодолимое желание поскорее вернуться к работе. — Если ты вдруг вспомнишь, где они, или случайно найдешь их, не забудь мне вернуть их! Если нет — значит, не судьба. Да, спасибо за выходные в Париже, то есть за то немногое, что я помню.

Он выдавил улыбку. Мне не хотелось отвечать ему. Единственное, о чем я жалела, так это о деньгах, потраченных на нижнее белье!

Вечером я осталась на рабочем месте одна, заканчивала дела. Было полшестого, я как раз собиралась выключить компьютер, когда ко мне пришла Хайди. Она появилась так же внезапно, как и сегодня днем. Взгляд у нее был по-прежнему злобный. Она не задавала мне вопросы, а словно допрашивала.

— Так ты идешь или нет?

— Куда? — не поняла я.

— На лекцию. Ты записалась, не так ли?

— Лекция? Что-то про душу и тело? Так она же в пятницу, в обеденный перерыв.

— Мы перенесли ее. Ты что, не проверяешь электронную почту?

— А, у меня было много дел, я не успела… — Почему я оправдывалась перед этой женщиной? Почему она так со мной разговаривает, как будто одолжение делает? — Боюсь, сегодня не смогу. Меня сын ждет.

— Позвони ему, — настаивала она. Напоследок она бросила мне: — Увидимся в конференц-зале на втором этаже.

Изменили день, время, место. Может, и лекцию будет читать кто-то другой? Мне начинало все это действовать на нервы. Эта озлобленность Хайди, ее приказной тон!

— А как же Сара? — крикнула я ей. — Она ушла домой. Мне ничего не…

— Сара предупредила, что не сможет прийти. Давай быстрей, мы скоро начнем.

Почему Сара мне ничего не сказала?

Конференц-зал находился в старой части больницы, на втором этаже, где уже не проводились ни операции, ни процедуры. Там хранились матрацы, старые документы. Там же располагался бывший склад, переоборудованный в просторный офис, где работали младшие администраторы. Они заканчивали ровно в пять, поэтому мы могли разместиться там. Комната была закрыта, свет потушен. Я поспешила на семинар, мысленно ругая себя, что вообще пошла туда. Я уже должна была сидеть в машине, ехать к сыну и собаке в полуопустевший дом, поужинать, сидя у телевизора. И теперь я шла по коридору в этом старом помещении, где, возможно, обитают призраки. Почему я вообще туда потащилась? Может, просто немного боялась Альпинистку Хайди? Размышляя о привидениях, живущих в этом здании, я вздрогнула, озираясь по сторонам. Нет никаких призраков, убеждала я себя. Открыв дверь, я замерла. В комнате было темно. Где же все? Я что — перепутала место? Нет, Хайди сказала, что лекция состоится на втором этаже. Что здесь вообще происходит? Может, электричество отключили?

— Хайди? — позвала я, немного занервничав.

Позади меня хлопнула дверь. Сердце бешено билось. На ум снова пришли мысли о призраках. Вдруг зажегся свет, и я увидела Хайди. Она прислонилась к двери, уставившись на меня.

— Ну, — сказала она, — вот мы и встретились.

— Да! — Я попыталась рассмеяться, как будто мне очень понравилась ее шутка с лекцией. — А где все остальные?

— Похоже, будем только мы с тобой, — ответила она спокойно, все еще преграждая мне путь к двери.

—Ну, — ответила я, пытаясь рассмеяться еще раз, — тогда, может, начнем?

Я направилась в ее сторону, пытаясь дотянуться до двери, но она не двинулась со своего места. Сначала я хотела оттолкнуть ее, но потом вспомнила про ее отменные физические данные. Она была раз в сто сильнее меня. К тому же если она решила пошутить, то это будет крайне невежливо с моей стороны — поступить подобным образом. С другой стороны, если это не шутка, что происходит, почему она так агрессивна? Опасна ли она для меня? Может, убить меня хочет?

Я сделала шаг назад к стенду, панически роясь в сумке, чтобы найти мобильник. Интересно, удастся мне набрать 911, не глядя на клавиатуру? Или, может, стоит позвонить домой и крикнуть в трубку. «На помощь!»? Если Стюарт дома, он снимет трубку и услышит мой призыв о помощи, то что же он подумает? Либо подумает, что мама сошла с ума, либо я нанесу ему травму на всю жизнь! Пока я обдумывала возможные варианты, Хайди-маньячка достала из сумки конверт и помахала им, потом швырнула на стол передо мной.

— Полюбуйся! — крикнула она.

Пока я вскрывала конверт, в голове роились мысли. Может, это пасхальная открытка или приглашение на свадьбу? А вдруг заявление об уходе и она хочет, чтобы я проверила, правильно ли все составлено? Затем я все-таки открыла конверт и заглянула внутрь. В нем лежали несколько фотографий и негативы.

— Мои негативы? — спросила я. — А что они… Где ты их нашла?

— Давай просто считать, что они случайно попали мне в руки, — сказала она мне.

— Так… что ты собираешься с ними делать? — Я терялась в догадках.

— Вот что я сделаю с ними, — ответила она, выхватывая у меня негативы с такой силой, что фотографии рассыпались по полу.

Когда я увидела в ее руках ножницы, мне действительно стало страшно. Мобильник лежал в сумке, но я не смогла достать его — руки дрожали, не получалось нажать ни на одну кнопку. Я мысленно пыталась заставить себя успокоиться, но ничего не вышло. К счастью, ножницы предназначались не для того, чтобы разрезать меня на кусочки. Хайди подняла с пола все негативы и порезала их, а потом устроила подобие фейерверка из того, что было пленкой и фотографиями.

У нее точно крыша съехала!

— Посмотри на фотографии, — приказала она.

Я подумала, в такой ситуации лучше покориться, чем навлечь на себя неприятности. К тому же она все еще держала в руках ножницы. Поэтому я сделала, как она сказала. Я достала снимки из-под стола, посмотрела на первую попавшуюся. Ну и что? Ей завидно, что у меня так хорошо получилось?

— Если тебе нужна какая-нибудь копия, — сказала я ей, — попросила бы.

— Посмотри на следующий снимок, — продолжала она, не обращая внимания на мои слова.

Ну да. Та же фотография, только в увеличенном формате. Передо мной предстала машина с тонированными стеклами. Подумать только…

— Не помню этого снимка, — ответила я, окончательно успокоившись. Страх сменился любопытством.

— Ее и не было. Дэйв вырезал этот фрагмент.

Я встала, положила конверт на стол и еще раз посмотрела на фото.

— Да, возможно, он и… вырезал машину. Ну и что?.. — Я взяла ту самую фотографию и повнимательнее посмотрела на нее. — Ты!

— Да. — Хайди улыбнулась, убирая ножницы. Никаких признаков сумасшествия. Вообще-то она выглядела очень даже дружелюбно. — Это моя машина. Там была я.

— С кем-то… еще? — Теперь мне все стало ясно. На фотографии была тень от лица мужчины, но изображение оказалось слишком блеклым, слабым. — Ты боялась, что я покажу всем этот снимок? Черт! Да здесь требуется первоклассное зрение, чтобы разглядеть, что в машине был еще кто-то…

— Но мы же не знали этого тогда. Когда увидели, как ты направила на нас объектив…

— Да не собиралась я вас снимать! Конечно, я помню ту машину в лесу. Тонированные стекла, немного опущенные. Мне еще тогда показалось, что за мной кто- то наблюдал. — Я вздрогнула, вспомнив ощущение, которое преследовало меня несколько дней. А я, оказывается, невольно шпионила за нашей «безупречной» Хайди, которая в машине занималась сексом с каким-то мужиком! Забавно. — Мне даже в голову не приходило, что я сняла твою машину. За кого ты меня принимаешь?

— За кого я тебя принимаю? — повторила она, странно посмотрев на меня. — За кого же я тебя принимаю?

Совсем простой вопрос, если подумать!

— Я считаю тебя, — произнесла она медленно, как будто собиралась открыть страшную тайну, — я думаю, ты разрушаешь семейную жизнь одного человека!

— Подожди-ка минуточку! — «Еще не хватало выслушивать от тебя оскорбления! Мало того, что ты притащила меня сюда, в полутемную комнату, угрожала мне ножницами, разрезала мои фотографии и негативы, даже не спросив разрешения». — Ты что, с ума сошла? Меня бы не испугало то, что кто- то там заснял меня в машине с мужчиной!

— Может, и нет. Но ты все равно переспала с ним. В его машине, после футбольного матча, помнишь? И в Париже? В его офисе тоже, куда он всех приводит…

— Так там был Эшли! Глупо, но моим первым желанием было опять посмотреть на ту злосчастную фотографию. Может, Хайди все придумала? Подцепила какого-то мужика, который трахнул ее, а она размечталась, будто это был Эшли…

Но, похоже, все это было правдой. В глубине души я знала, что она не врет. Я должна была давно догадаться о них.

— Мы не спали, — сказала я тихо. — Ни в машине, ни в Париже, нигде!

Какое-то мгновение она смотрела на меня, не зная, что сказать.

— Ну, это только твои слова. Впрочем, это не имеет никакого значения. Вы с ним встречались. Всем об этом известно!

Я вздохнула, потом посмотрела на часы. Теперь, когда узнала правду, мне больше не было страшно. Я просто жалела потраченного времени на Хайди, Эшли… Я хотела поскорее очутиться дома.

— Да, но все кончено. Так что давай…

— Не ври! Я видела вас сегодня днем, когда вы мило беседовали, улыбались друг другу, шептали что-то…

— Мне надо было выяснить у него кое-что. Наверное, я должна была кричать о своих проблемах, но боюсь, это бы распугало пациентов.

— Так ты порвала с ним? Правда?

— Да, правда. Слушай, мне очень жаль, но я понятия не имела, что ты и он, что у вас… что- то было. Тебе надо было мне все рассказать. — Я пожала плечами и добавила: — В любом случае сейчас я никого не разлучаю и ничего не разрушаю! Он женатый мужчина и не принадлежит ни тебе, ни мне.

Она села на стул напротив меня, глубоко вздохнула и заплакала. Она не причитала, не рыдала — просто по лицу катились слезы. Хайди даже не пыталась вытереть их, они текли ручьями. Мне было ужасно жаль ее.

— Он был моим. Да, Рози, еще до того, как он встретил Терезу, до того, как они поженились, до того, как родились Гарри и Джейк…

Я слушала ее с нескрываемым удивлением. Боялась не успеть за ее непонятным рассказом. Как я поняла, Тереза — его жена, а Гарри с Джейком — его дети…

— Надо же… — Я посмотрела на нее совершенно другими глазами. — Ты давно его знаешь…

— Мы знакомы более двенадцати лет, — всхлипнула она. — Работали вместе в Манчестере. Куда он, туда и я. Мы всегда были вместе.

—Как же вышло, что он женился на другой? — спросила я, возмущаясь. Животное! Почему она до сих пор спит с ним? Почему позволяет издеваться над собой?

— Ты ведь не видела Терезу? — спросила она. — Она великолепна! Даже сейчас, несмотря на то что родила двоих детей, она выглядит как супермодель! У ее родителей много денег. Она из очень обеспеченной семьи. Богатая, красивая, умная, талантливый музыкант, у нее собственное пиар-агентство. Тереза — всеобщая любимица. Даже я обожаю ее. Черт! Не могу винить его…

— Она знает?

— Что мы любовники? Конечно, нет. Для нее мы — хорошие друзья. Если ей станет известна хоть часть правды, она бросит его тут же. Это убьет Эшли.

— Каждому по заслугам…

— Нет. Я не могу так поступить с ним! — Она покачала головой. Слезы снова покатились по лицу.

Я посмотрела на нее и вдруг, сама того не желая, обняла ее.

— Мне так жаль…

— Ты не виновата. Как и другие…

Я почувствовала, как кровь приливает к лицу.

— Он всегда… вел такую бурную половую жизнь? — выдавила я.

— Да, конечно, — улыбнулась Хайди. — Ты думаешь, что единственная в его списке? Рози, он начал с тобой отношения, потому что волновался из-за фотографии.

Отлично! Ну я и дура!

— Он готов был пойти на все, только бы его женушка ничего не узнала!

Даже притворился, что влюблен в глупую гусыню, работницу регистратуры, которая давно разлюбила мужа. Он был готов на все и даже больше, чтобы добыть эту чертову фотографию! Прекрасно, теперь я готова ко многому. «Продолжай!»

— Он не может остановиться. Чем старше становится, тем больше ему хочется. Это льстит его самолюбию. Как только видит, что женщина запала на него, он не успокоится, пока не заполучит ее. А ты подвернулась в нужное время.

— В нужное время? — повторила я слабо, не желая больше ничего слышать.

— Ну да, для поездки в Париж. — Она посмотрела на меня, словно размышляя, продолжать или нет, потом кивнула. Вздохнула и начала рассказывать: — Конференция во Франции — ежегодное событие, на которое Эшли ездит еще с тех времен, как был медбратом. Он там встречается с теми же людьми. Они дружат долгие годы.

— Доктор Гуччи и доктор Шутер. Ненавижу их.

— И я тоже.

— Ты ездила с ним?

— Шесть или семь лет назад. Рози, ты такая наивная.

— Неужели? — обиделась я. — Почему это?

— Каждый год он берет с собой нового «секретаря». У них договор. Эти два идиота и Эшли как-то поспорили, когда напились. Он сказал, что будет привозить каждый год новую женщину, а его жена никогда об этом не узнает. Извини, но ты была последней в списке.

«Уж, наверное, лучше, чем в прошлом году… Кто знает, может, в следующем году будет еще лучше?» — вспомнила я его слова.

Я закрыла глаза, чувствуя, что мне нехорошо при воспоминании об этой поездке. Тогда у меня не было сил сообразить, из-за чего эти дурацкие смешки, улыбочки. Но теперь… я чувствовала себя униженной! Как я могла быть настолько глупой? Мне же не пятнадцать лет, у меня взрослые дети, и все-таки я позволила Эшли Коннору посмеяться над собой! А как же Хайди?

— Я знаю, что ты обо мне думаешь, — произнесла она тихо, уставившись в пол. — Но когда я вас сегодня увидела, то поняла, что хватит терпеть. Мне надо было все кому-то рассказать.

— Тебе это удалось, — согласилась я, мрачнея. — Заперла меня в этой ужасной комнате, вытащила ножницы.

— Я иногда думаю, что теряю рассудок. Наверное, это случилось двенадцать лет назад.

Бедняжка! Потратить столько времени на того, кто и мизинца ее не стоит!

— Это не должно сойти ему с рук! — сказала я наконец. — Негодяй! Тварь… мерзавец!

— Я люблю его, — тихо произнесла Хайди.

Это проблема многих женщин, не только Хайди. Но это не про меня! И никогда так не будет!

«Все, Эшли Коннор, ты в прошлом. Я покончу с тобой. В следующем году, если мне удастся, ты уже не одурачишь никого… никто не захочет поехать с тобой! Только бы найти способ остановить тебя!»

Глава 15

«БЕСПЛАТНЫЙ» УЖИН

— Ну же, Рози, — сказала Сара за обедом, — не притворяйся, что забыла про лекцию.

Забыла? Мне будет сниться этот кошмар всю мою оставшуюся жизнь!

— Я решила, что не пойду. — «И не заставляй меня рассказывать почему». Мне сразу вспомнилась сцена с Хайди, ее слезы, ножницы в руках. — Я просто не готова это обсуждать.

— Ты как? Какая-то странная сегодня, — допытывалась Сара. — Думаю, семинар пойдет тебе на пользу…

— Нет. — Мне не хотелось спорить с ней, объяснять что-то. На ум пришла отговорка. — Я иду к стоматологу. У меня зуб ноет, поэтому получилось без записи.

— Ах, бедняжка! — Похоже, я сумела ее убедить. — Неудивительно, что ты так себя ведешь!



— Извини, но мне больно разговаривать. — Я приложила ладонь к щеке. — Ой! Может, воспаление или еще что. — Только бы не переусердствовать, а то придется еще брать больничный. — Или пломба выпала, — добавила я.

Сара озабоченно посмотрела на меня:

— Почему бы тебе не пойти домой? Все равно пока тихо. Может, к зубному попадешь пораньше.

— Отличная идея.

Я надела куртку и направилась к стоянке. Как только отошла от главного здания, сразу замедлила шаг и задумалась, что же мне делать в ближайший час, пока я якобы у зубного. Был отличный весенний день, на улице веяло теплом. Можно покататься на машине, но тогда я потеряю свое место на парковке, и мне придется целый час ездить и искать место, где можно припарковаться. Не лучший способ убить время. Я села в машину, оставила дверь и верх машины открытыми, чтобы насладиться весенним теплом. Может быть, просто посидеть здесь? Надо было хоть газету или журнал захватить. Оглядела салон, возможно, где-то завалялось что- то, что можно почитать.

Через несколько минут я обнаружила, что за мной кто-то наблюдает. Это был Пи-Джей. Он прислонился к дверце машины, улыбаясь мне.

— Рози, ты собралась покататься? Или, может, хочешь здесь просидеть весь обеденный перерыв, просматривая дорожную карту от «А» до «Я»?

— Я у дантиста, — ответила я.

— Боишься идти? Могу прописать тебе успокоительное. Мне теперь все можно, поскольку я скоро ухожу.

— Нет, ты не понял. Никуда мне не надо идти. Я соврала. Не хочу идти на лекцию. Он нахмурился.

— Но успокоительное мне не помешает, — добавила я.

— Что-то случилось?

Я промолчала. Не собиралась ничего никому рассказывать, но, возможно, лучше выговориться, тем более Пи-Джей увольняется скоро. Пусть лучше он посмеется над моим унижением, чем кто-то другой!

— У тебя есть время?

Он открыл заднюю дверцу и сел на сиденье.

— Сколько надо. Я сейчас еду в Уэссингтонскую клинику, но у меня есть время в запасе. Если немного опоздаю, то они решат, что я еще на операции.

— Дело в Эшли Конноре, — сказала я быстро, чтобы не передумать, довериться ему или нет. Я смотрела в другую сторону, чтобы не видеть его мрачного взгляда. — Мне кое-что стало известно. Я была такой идиоткой!

Он выслушал меня не перебивая. Несколько раз с неодобрением усмехался, качая головой, но молчал, пока я не закончила свою печальную историю.

— Теперь ты понимаешь? Чувствую себя абсолютной дурой…

— Зря, — ответил он. — Это он идиот, а не ты! Он плохо кончит, жена от него уйдет, и эта дурочка Хайди тоже. В конце концов ты поняла, кто он, и больше не вешаешься ему на шею.

— Я ему не нужна, — напомнила я, чувствуя, как голос дрожит.

— А если бы ты была ему небезразлична? Если бы он продолжал приходить к тебе, как бы ты поступила?

— Ты что? После того, как я узнала про Париж, про этих его друзей, про пари? Да я бы послала его куда подальше! Надо было это раньше сделать!

— Отлично, — сказал Пи-Джей радостно. — Я бы тоже так сделал.

— Он вообще ничего не стоит! Я думала, это он поговорил тогда с Сильвией, но ошиблась. Он и не шелохнулся, чтобы хоть как-то помочь мне с ассистенткой на время моего отсутствия! Была уверена, что это был он… — Я вдруг замолчала и посмотрела на Пи-Джея. Он взял мою дорожную карту, открыл страничку с Северным Хэмптоном и принялся изучать ее, как будто это крайне важно. — Это ведь ты, не так ли? — предположила я.

— Может быть, кто знает? А может, и нет…

— Нет, это был ты. Господи, я дура вдвойне! Почему ничего не сказал? Почему позволил мне так восхищаться им?

— Рози, тебе хотелось думать, что это он. В твоих глазах мистер Коннор всегда выглядел прекрасным принцем. Кто я такой, чтобы разрушать иллюзии другого человека?

— Не надо! От твоих слов мне еще хуже. Пи-Джей, ты такой замечательный! Почему ты так обо мне заботишься? Сильвия Райли не подарок, тяжело тебе пришлось.

— Нет ничего невозможного, малыш! — ответил он с улыбкой. — Почему? Наверное, по той же причине, что и ты, когда пошла к дурачку Уилли просить за меня! Мы же друзья! А друзья не бросают друг друга в беде.

— Ну почему ты уезжаешь? Мне будет так тебя не хватать! Ты самое лучшее, что у меня есть! — добавила я, обнимая его и стараясь не расплакаться.

Он засмеялся и поцеловал меня в щеку.

— Ты встретишь еще хорошего человека. Ну, того, кто прибежит к тебе по первому зову, будет покупать тебе пончики!

— Зная себя, боюсь предположить, кто это будет! Небось второй Эшли Коннор. Мне так жаль бедняжку Хайди! Я бы очень хотела ей помочь избавиться от этого наваждения и каким-то образом прекратить его ежегодные поездки в Париж.

— Когда-нибудь так и будет. Такие люди плохо заканчивают.

— Поскорее бы! Тогда мне станет гораздо спокойнее!

— И мне тоже. — Он посмотрел на часы. — Мне пора, Рози, ты как?

— Нормально. Только…

Он посмотрел на меня с волнением и улыбнулся:

— Не переживай, я же не на край света уезжаю. У меня все будет в порядке.

—Да уж, тебе гораздо лучше, чем мне. В конце концов, это я пострадавшая сторона. И все из-за негодяя Эшли Коннора!

Вот и кончились пасхальные каникулы. Пришли еще одни выходные. Наташа решила не приезжать, поскольку недавно была дома, к тому же на носу экзамены, да еще и концерт в придачу. Так что дел невпроворот!

—Тебе Эмма не звонила? — спросила она меня, когда мы разговаривали по телефону.

— Нет. А что такое?

— Она прислала мне странное сообщение.

— Какое? — спросила я, начиная волноваться.

— Написала, ей есть что рассказать. Но когда я перезвонила, она отмалчивалась. Мне показалось, Том был рядом. Может, она не хотела при нем ничего говорить?

— Наверное, они поссорились! — предположила я.

— Не волнуйся, мам. Голос у нее был нормальный. Только немного загадочный.

— Загадочный? Это в ее духе! — Обычно Эмма все мне рассказывала. Она очень открытая девочка. Никогда ничего не скрывала. Только… если уж что-то слишком плохое происходило… — Я ей позвоню, — сказала я.

— Хорошо. Перезвони мне после этого.

— Конечно, не беспокойся.

Так ведут себя все женщины. Мы сильно переживаем из-за проблем наших близких. Не желаем волновать их по пустякам, когда и у нас не все гладко. Поэтому ходим вокруг да около, лишь бы не причинить друг другу боль. Я набрала номер дочери и, пытаясь успокоиться, считала гудки.

— Как у тебя дела? — спросила я тут же, как услышала ее голос. — Таша сказала, ты какая-то странная последнее время.

— Все нормально. Не стоило ей беспокоить тебя. У меня все отлично.

— Ты уверена? Не обманываешь меня? Как Том?

— Тоже нормально. Вообще-то я хотела позвонить тебе на днях. Можно мы приедем? Завтра?

— Конечно! — Я была удивлена. Обычно у них всегда планы на выходные. Домой они приезжали исключительно по праздникам, и то предупреждали за месяц. — Буду рада! Вы останетесь до понедельника?

— Да, скорее всего! Мы хотели бы, чтобы и папа пришел.

— Ну, не знаю, не уверена, что он сможет.

— Я позвоню ему на мобильный, узнаю. До завтра, мам.

Я повесила трубку, лишь немного успокоившись.

Остаток вечера я провела у телевизора. Стюарт уговорил посмотреть вместе с ним ужастик. Конечно, это лучше, чем стирать, гладить или мыть посуду. Внезапно раздался телефонный звонок. Я взяла трубку. Голос был мне знаком, но я никак не могла вспомнить, чей именно.

— Привет, Рози. Надеюсь, тебе лучше?

Акцент был австралийский. Молодой приятный голос…

— Оливер! Как ты нашел меня?

— Взял твой номер в сумочке, пока ты была без сознания в «скорой».

— О Господи, ну конечно! Ты звонил моему мужу… моему… — Странно! Как назвать человека, который ушел от тебя к малолетке? — Мой… э… бывший…

— Понятно, — прервал он меня. — Извини за бестактность, но мне пришлось это сделать. Я видел только твой номер телефона, а все остальное, типа кредитных карточек, тампонов, презервативов, не заметил.

— Ничего себе. Наблюдательный! — Я рассмеялась. — Не забывай, что вещи пациента неприкосновенны, и вообще должна сохраняться врачебная тайна.

— Конечно, никаких проблем! — Он посмеялся вместе со мной. Впервые за несколько недель я почувствовала себя лучше. Мне было весело. На душе ощущалась легкость. Жизнь снова стала прекрасна! — Ну, так как дела? Выздоровела? — спросил он снова, когда мы наконец перестали смеяться.

— Да, спасибо. Полежала несколько дней в больнице. У меня началась тяжелейшая аллергическая реакция на антибиотики…

— Так и думал!

— Но сейчас все нормально. Я очень рада, что ты позвонил. Спасибо тебе за заботу в Париже.

Ты помог мне, когда тот человек, с которым я была, даже и не пошевелился…

— Ты все еще… с ним?

— Нет, уже нет! — ответила я. Мне вдруг как-то стало радостно от того, что мы с Эшли разбежались. — А как ты? Устроился? В Париже?

— Нет! — ответил он смеясь.

— Мне… очень жаль, что так вышло!

— Ничего! Не уверен, что хотел там работать. Тем более что я нашел работу поближе.

— Правда? Где?

— В «Ист-Дине», Рози! В следующий четверг иду на собеседование. Думаю, на сей раз мне больше повезет. Может, отметим это за ужином?

— У тебя счастливый вид, — заметил Стюарт, когда я снова села в кресло. «Кошмар на улице Вязов», так назывался фильм, все еще шел. — Твой новый бойфренд звонил?

— Стюарт! — осадила я сына. — Мы с отцом недавно расстались. У меня нет никакого бойфренда!

Но это не значит, что я не могу быть довольной собой, а также не могу ждать с нетерпением ужина с Оливером!

— Мы встретимся с папой в пабе, — сказала осторожно Эмма, наблюдая за моим выражением лица. — Выпьем, поболтаем.

Эмма с Томом приехали в воскресенье к обеду. Мы только и успели обняться, поздороваться. Собака бегала вокруг нас по дому, саду, снося все на своем пути. Стюарт сидел за игровой приставкой и даже не посмотрел на нас. У меня опять стало неспокойно на душе.

— Вы решили помирить нас с отцом?

— Не глупи, мам, — засмеялась дочь.

— Надеюсь, он придет один?

— Конечно, один. Просто я подумала, что… я редко вас вижу.

— Да, но мы расстались. Поэтому вам придется привыкать видеть нас по отдельности. Но мы готовы иногда проводить время вместе ради наших детей. Вам тоже когда-нибудь придется пожертвовать чем-нибудь ради своих. Стюарт, заканчивай, выключай это! — крикнула я сыну. — Биглс, успокойся. Пошли в паб.

«Красная корова», паб, который мы выбрали, был в нескольких минутах ходьбы. Мы зашли и сразу увидели за столиком Барри. Он спокойно попивал пиво.

— Я принесу выпить. Что вы будете? — спросил Том, направляясь к барной стойке.

— Привет, пап! — поздоровалась Эмма, целуя отца. — Давайте сядем в саду, сегодня такой чудесный день!

Мы пошли на веранду и устроились за столиком под зонтиком. Том принес поднос с напитками, мы сели и долго смотрели друг на друга.

— Ну, — произнес Барри, — рад всех вас видеть.

— Да, мы тоже. Как ты? — спросила Эмма. Я заметила, что ее голос слегка дрожал, и с беспокойством посмотрела на дочь. Она немного раскраснелась. Глаза горели, как будто у нее была сильная лихорадка!

— В чем дело? — прервала я рассказ мужа, не желая слушать подробности их жизни с Робин. — Что-то случилось?

Эмма посмотрела на меня, потом на Тома, улыбнулась. Он улыбнулся в ответ. Тогда-то мне все стало ясно. До того как она открыла

рот, чтобы сказать, что беременна, я уже все знала. Теперь понятно, почему она так спешила домой, собрала нас всех здесь, ничего не сказала Таше. Она так счастлива.

Но как же Том? Он ведь не хотел детей? Никогда! Эмма говорила, что уйдет от него, поскольку он никогда не изменит своего мнения.

Я обняла ее, сказала, что безумно за нее счастлива, поздравила Тома, посмеялась вместе с ними по поводу того, что скоро стану бабушкой. Но все равно меня мучил один вопрос. Том выглядел довольным, но хотел ли он ребенка? Или просто решил оказать финансовую помощь, а потом бросить мою дочь?

— Давай, бабуля, допивай, и я закажу тебе еще одну порцию! — смеялся он.

Я улыбнулась в ответ, притворяясь счастливой. Да, сейчас все хорошо, он принимает поздравления, шутит, но что же будет дальше? Их жизнь изменится — маленький ребенок, плач среди ночи, уставшая мама, у которой совсем нет времени на мужа, никаких вечеринок…

«Надеюсь, вы отдаете себе отчет в том, что делаете? — думала я, наблюдая за старшей дочерью. Она пила апельсиновый сок, смеялась над предложенными именами для ребенка. — Ребенок — это не на девять месяцев, это на всю жизнь!»

— Эмма беременна, — рассказала я Бекки, когда мы вышли во вторник на работу.

— Поздравляю! — воскликнула она. — Черт, Рози, ты станешь бабушкой! Тебе придется вязать, шить, рассказывать сказки.

— Ни за что! — ответила я. — Современные бабушки не такие…

— Нуда, конечно, они ездят по Парижам в модном нижнем белье и красят ногти ярким лаком! — рассмеялась она.

— Кто ездит? Куда? — спросил Пи-Джей с нескрываемым интересом. Он смотрел то на меня, то на Бекки.

— Бабушки, Рози скоро станет бабушкой!

— И что? — спросила я. — Это не значит, что мне надо менять свою жизнь…

— Конечно, нет! — поддержал меня он. — Можешь продолжать носить красивое нижнее белье, Рози!

— Озабоченный! — засмеялась Бекки. — Всегда знала, что ты неравнодушен к женщинам в возрасте!

Внезапно все замолчали. Пи-Джей посмотрел на меня, я на него. Бекки нахмурилась и уставилась на нас обоих.

— Что я такого сказала? — спросила она, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Не обращай на нее внимания, — успокаивал меня Пи-Джей. Мы пили кофе в столовой. — Мне все равно, что ты старше меня. Ты такая привлекательная старушка… ой, извини, женщина…

— Заткнись! — Я посмотрела на него и взяла чашку с кофе. — Ты тоже считаешь, что мне надо сидеть дома и вязать?

— Ну, думаю да, при сложившихся обстоятельствах ты должна…

— Пи-Джей! — Я глотнула кофе. Он улыбнулся мне.

Я была не в том настроении, чтобы надо мной подшучивали. Все отлично, моя дочь беременна, если, конечно, у нее действительно все хорошо, но вот насчет себя в качестве бабушки… Я не готова к этому, точнее, не чувствую себя готовой. Мне с таким трудом удалось свыкнуться с той мыслью, что я одна, без мужа. Я хочу быть молодой, свободной и такой, какой не могла быть, когда жила с Барри.

— Я не старушка, — сказала я. — Перед тобой свободная, молодая, одинокая женщина… которая идет ужинать с милым молодым акушером в четверг вечером!

— С кем? — переспросил Пи-Джей. — Каким еще акушером? Пытаешься заарканить его для дочери?

— Нет! — ответила я, возмущаясь, что он мог такое подумать. Разве только для этого встречаются с молодыми людьми? — Он меня пригласил. Я ему нравлюсь. Может, мы даже переспим, я не против такого развития событий. Если ты не возражаешь, то я буду делать то, что хочу!

— Тогда иди на все четыре стороны, развлекайся! — ответил он, поставив чашку и направляясь к двери. — Любуйся его задницей и членом! — Он хлопнул дверью.

Очень смешно! Идиот, кому он нужен? Все равно уходит. Я сделаю, как он мне посоветовал, найду кого- нибудь, кто будет покупать мне пончики. Может, Оливер подойдет?

Постепенно слухи о нас с Эшли улеглись, поэтому я слегка удивилась, когда мной опять заинтересовались местные сплетники. Ничего особенного, просто когда я заходила в кабинет, где собирались медсестры, они вдруг переставали шептаться. То же самое было в коридоре, когда я проходила мимо.

— Может, у меня паранойя? — поделилась я с Бекки и Сарой. — Мне кажется, люди как- то странно на меня смотрят. Со мной что-то не так? Например, юбка задралась или нижнее белье мало мне и жир выпирает?

— Не придумывай, — улыбнулась Бекки. — Не забывай, мы вместе с тобой выбирали белье.

— Я не надеваю его на работу, — ответила я.

— Думаю, все просто завидуют твоей прическе, — предположила Сара.

— Или слышали, что ты скоро бабушкой станешь, и никак не могут поверить, что ты уже… в возрасте! — добавила Бекки, которой не терпелось окрестить меня старухой.

— Хорошо, хорошо, — согласилась я смеясь. — Ваш сарказм неуместен!

Может, я и сумасшедшая, но мне почему-то казалось, что все эти взгляды, шепот, смех как-то связаны с Хайди.

— Забыла спросить: как прошла лекция?

—Нормально, — ответила Сара, пожимая плечами. — Ты не много пропустила. Та, которую мы должны были по идее слушать, в основном разглагольствовала на предмет драмкружка.

— Драмкружка? Какого еще кружка?

— Она руководит группой, которую организовала Моника. Помнишь, они еще ставили рождественскую сказку для малышей? Хайди хочет, чтобы больше людей участвовало, чтобы они чаще выступали в течение года. Поэтому лекция лишь прикрытие, чтобы людей собрать. Измени свое тело — оденься в костюм Белоснежки или гнома, найди себя — появись на сцене, порадуй коллег!

— Ну, может, ей это нравится, — сказала я, надеясь, что Хайди возьмется за ум и забудет Эшли, обретет наконец-то себя.

— Не удивлюсь, если она найдет желающих ей помочь, — добавила Бекки. — Наша активистка такая властная, ей просто невозможно отказать. Она собирается разослать всем по электронной почте приглашения!

—Да ты что? Не успела проверить ящик сегодня.

Я не успела проверить электронную почту и потом, поскольку очередь пациентов на прием не уменьшалась и я была занята вплоть до вечера.

В четверг в обеденный перерыв Оливер Фэнтон приветствовал меня, расцеловав в обе щеки и обняв за плечи на глазах у моих подружек-медсестер и пациента в инвалидном кресле.

— Я получил работу! Меня приняли! — сообщил мне Оливер, широко улыбаясь. — Приступаю в следующем месяце. Пошли отметим! Бери куртку!

— Молодец, поздравляю! — ответила я, радуясь за него. — Счастлива тебя снова видеть, Оливер! — Я поцеловала его.

— М-м… не стоит меня так баловать, а то могу привыкнуть! — пошутил он, обнимая меня. — Может, куртка тебе и не понадобится, Рози, кажется, так… жарко!

Позади раздалось покашливание.

— Э… извините… где здесь туалет?..

— Про пациентов забывать не стоит, Рози! — сказал мне Пи-Джей тихо, проходя мимо меня. Он оглянулся, улыбнувшись мне, а на Оливера даже не взглянул.

— Твой друг? — спросил Оливер, посмотрев в его