А потом, где-то с месяц назад, в ателье заявился человек по имени Джиперс. — Мари поежилась. — Я сказала — человек!.. Но он скорее походил на страшилище из луизианских болот! Этот тип заявил, что у него личное дело к Клайду, и предложил мне исчезнуть — так прямо и сказал! Я надеялась, что Клайд поставит его на место, но вместо этого мой отважный работодатель покорно повторил: «Исчезни, солнышко!» А когда я потом поинтересовалась, что за чудовище он держит в приятелях, Клайд ответил, что меня это совершенно не касается. Несколько дней спустя он сообщил, что один из его друзей хочет познакомиться с Вирджинией, попросил меня позвонить ей и пригласить в ателье, — где-нибудь часов в шесть вечера — пропустить по стаканчику или под каким-нибудь иным предлогом, но при этом ни слова не говорить ни о Клайде, ни о его друге. Этот самый друг уже будет ждать в ателье, а я должна притвориться, будто он совершенно случайно заскочил на огонек, и представить его Вирджинии…

Другом Клайда оказался Стив Олбард. — Мари снова поежилась. — Всякий раз, когда я вспоминаю об этом человеке, меня бросает в дрожь! Около половины шестого Клайд как сквозь землю провалился, а мы с Олбардом молча сидели и глазели друг на друга. Потом появилась Вирджиния, и я уже была готова продекламировать свою фальшивую репризу, будто мистер Олбард случайно заглянул к нам, а потом представить их друг другу, но так и не успела открыть рта. Едва Вирджиния увидела его, она побледнела как полотно и бросилась к выходу. Но Олбард схватил ее за руку и потащил в конуру Клайда. Вирджиния вырывалась, кричала и плакала, а я попыталась помешать ему; тогда Олбард наотмашь ударил меня по лицу, и я упала. Потом он приказал мне убираться к чертовой матери, не то он прикажет Джиперсу заняться мною как следует.

Голос Мари звучал безучастно и отстраненно.

— Не успела я подняться, как Олбард затащил Вирджинию в комнатушку Клайда и запер за собой дверь. Я бросилась на поиски Клайда, нашла его в баре, где он накачивался виски, и рассказала ему о происшедшем, а он все сидел и продолжал пить. Когда я спросила, что он собирается предпринять, этот негодяй заявил, что не может ничего поделать. И — мне подумалось — я тоже. Потому что наше ателье держалось на плаву только благодаря деньгам Олбарда. Если бы не он, нам бы всем давно пришел конец. Тогда я сказала, что мне плевать, ведь я подставила свою лучшую подругу и не собираюсь тут сидеть… А пока я это говорила…

Мари крепко зажмурилась.

— Пока я это говорила, внезапно какая-то тень на мгновение заслонила собой свет и за моей спиной кто-то проскользнул в кабинку. Я повернулась, чтобы посмотреть, кто это, и чуть не умерла от страха! Рядом со мной сидело то самое болотное чудище! Он заказал себе выпивку и не проронил ни слова. Так мы сидели молча больше часа — все втроем. Мне показалось, что за это время я несколько раз прожила всю свою жизнь! Наконец Джиперс встал и посмотрел на меня, словно на насекомое под микроскопом. «Помалкивай насчет сегодняшнего вечера, — с угрозой произнес он, — и продолжай делать умное личико, как сейчас». И тут же он ушел.

— А что было дальше? — спросил я.

— А ничего, — с горечью ответила Мари. — Мне пришлось чуть ли не тащить Клайда на себе — так он набрался. В его конуре уже никого не было — Вирджиния и Олбард ушли. Я отправилась к Вирджинии домой, но секретарша старика сказала, что та еще не возвращалась. Тогда я вернулась в ателье и стала ждать.

Я попросила эту Донуорт, чтобы Вирджиния, как только придет, сразу же позвонила мне, но никаких звонков так и не последовало. Утром я сама позвонила ей, и Донуорт очень вежливо сообщила, что мисс Мередит просила передать мне, что ее нет дома и для меня ее вообще никогда не будет. Разве я могла осуждать Вирджинию за это?

— Конечно нет, — согласился я. — Она сердилась на вас за то, что вы свели ее с Олбардом. Но она почему-то ни в чем не винила Рэдина. Если верить его словам, они провели вместе всю субботнюю ночь и часть воскресного утра.

— Этот чертов Клайд! — в сердцах воскликнула Мари. — До чего же хитрая тварь! Подставил меня, чтобы я сделала за него грязную работу, а сам вышел сухим из воды! Я уверена, он поклялся Вирджинии, что и знать ничего не знал об этом.

— А на кой черт Олбарду финансировать ателье Рэдина, если от него сплошные убытки? — вслух подумал я. — Страсть к Вирджинии Мередит возникла только в самое последнее время, а своим бизнесом Рэдин занимался, как вы сказали, почти целый год.

— Совершенно верно, — устало подтвердила Мари. — Понятия не имею, зачем ему финансировать Клайда. Мы уже привыкли, что девяносто процентов моделей идет на выброс — больше они ни на что не годятся. А насчет остальных десяти Клайд надувал щеки, заявляя, что каждая из них уникальна, неповторима и вот-вот принесет нам славу и деньги. Он любовно упаковывал их и отсылал своим влиятельным друзьям-модельерам в Нью-Йорк, Чикаго или еще куда-то. И мы конечно же больше ничего о них не слышали. По-моему, мы так и не получили ни одного ответа! Но Клайд никак не желал угомониться.

Неожиданно зазвонивший телефон заставил Мари вздрогнуть. Когда она направилась к нему, мне показалось, что она идет на негнущихся ногах. Бросив в трубку несколько односложных фраз, она зажала ее ладонью и с нескрываемым удивлением посмотрела на меня.

— Это мистер Уолтерс, Эл. Он хочет поговорить с вами, — приглушенно произнесла Мари. — Откуда он знает, что вы здесь?

— Может, у него дар ясновидения? — Поднявшись с диванчика, я подошел к ней. — Кто его знает?

Мари передала мне трубку и осталась стоять рядом, недоверчиво поглядывая на меня.

— Уилер слушает, — произнес я в микрофон.

— Лейтенант, это Уолтерс. — Его голос звучал как-то напряженно. — Я тут много думал…

— Похвальное занятие, — вежливо одобрил я.

— Вы были правы! — Уолтерс невесело рассмеялся. — Вам следовало немного нажать на меня. Но и сейчас я готов расколоться.

— Неужели? — недоверчиво спросил я.

— Мне надо поговорить с вами, но я не хочу рисковать. Если кто-нибудь об этом пронюхает, то я могу оказаться в опасном положении. Вы меня понимаете?

— Да, — ответил я.

— Вы, конечно, догадываетесь, что я имею в виду. Нам надо встретиться в таком месте, где нас никто не увидит и не подслушает!

— Да, — согласился я.

— Черт бы вас побрал! — воскликнул Уолтерс. — Неужели вы не можете сказать что-нибудь, кроме этого проклятого «да»?

— Нет, — ответил я.

Повисла короткая пауза.

— Черт, я все понял! — В его голосе послышались извиняющиеся нотки. — Ну конечно! Ведь Мари Галлант слышит вас?

— Вот это по существу дела, мистер Уолтерс, — подтвердил я.

— Я тут подумал, — он немного понизил голос, — что самым безопасным местом был бы склад. Сторож не станет торчать на улице в потемках, так что я заберу у него ключи и скажу, что сам отопру и запру за собой двери. Еще я скажу, что для осмотра партии шкурок мне потребуется не меньше часа, и предложу ему пойти и выпить чашечку кофе где-нибудь поблизости.

Я оставлю дверь незапертой, и вы сможете войти сами. Я буду ждать вас в кабинете.

— Неплохая мысль, мистер Уолтерс, — одобрил я.

— Вы сможете приехать через час?

— Да.



— Если мне не удастся избавиться от сторожа, то буду ждать вас на улице. Если увидите меня там, то уезжайте. Я перезвоню вам попозже, и мы договоримся о новом месте встречи.

— Отлично.

— Значит, через час?

— Хорошо, и — спасибо! — поблагодарил я и положил трубку.

Мари Галлант уже вернулась на диванчик и сидела там, баюкая в руке стакан. Я снова присел рядом с ней и взял свой стакан с виски.

— В чем дело? — подозрительно спросила она.

— Ничего особенного, — ответил я. — Я просил Уолтерса разъяснить мне некоторые детали его деловых отношений с отчимом Вирджинии. Вот он и звонил куда только мог, пытаясь разыскать меня. Надо же, какой обязательный!

— Никогда не могла понять, почему Вирджиния собиралась за него замуж, — медленно проговорила Мари. — Мне он всегда казался дураком набитым, и уж меньше всего годился ей в мужья. Но было ли тут еще чего-нибудь, чего я вовсе не понимала. Почему, скажем, Стив Олбард позволял ей все это?

— Может, он и не позволял, — обронил я.

— Почему вы… — Мари внезапно замолчала, ее глаза расширились. — Ой! Вы считаете, что это он убил Вирджинию, чтобы помешать ей выйти замуж за Уолтерса?

— Думаю, подобную версию не следует исключать, — ответил я. — Было бы неплохо выяснить это поточнее. — Допив свое виски, я посмотрел на часы. — Черт побери! — спохватился я. — Ну начисто вылетело из головы! Я должен в восемь быть в управлении!

— А не могли бы вы позвонить и предупредить, что… ну, скажем, задерживаетесь? — хрипловато прозвучал голос Мари.

— Хотелось бы! — пробормотал я. — Но меня будет ждать шериф.

— Какая жалость, Эл! — тихо прошептала девушка. — Только мы начали поближе узнавать друг друга…

— Да, конечно, — тяжело вздохнув, согласился я. — Но, как говорится, долг обязывает.

— Это надолго?

— На час, не больше. — Я встал с диванчика.

Мари осторожно отхлебнула мартини.

— А может, еще вернетесь, Эл? Правда, за это время я могу как следует набраться и впасть — как это говорится — в порочное настроение.

— Как бы мне хотелось этого! — честно признался я.

— Какое забавное совпадение, Эл. — Мари озорно улыбнулась, держа у рта стакан с мартини. — Мне тоже!

Глава 6

Медленно проехав вдоль наружной стены склада и не обнаружив никаких признаков ни Уолтерса, ни кого-либо еще, я припарковал свой «хили» в сотне ярдов дальше по улице и пешком вернулся к складу. Сторожа тоже нигде не было видно. Дверь на первый взгляд казалась закрытой, но, когда я толкнул ее, она бесшумно отворилась. Я вошел и очень осторожно, чтобы не защелкнулся замок, притворил ее за собой.

Склад был погружен во тьму; я двинулся ощупью вдоль стены в поисках выключателя и сразу же почувствовал, как кожа на моем лице начала неметь от холода. Наконец моя рука наткнулась на выключатель, и заливший помещение резкий неоновый свет придал ему еще большее сходство с моргом. Я поспешно зашагал вдоль прохода между стальными контейнерами; холод уже успел проникнуть сквозь одежду, и меня начинало знобить, а он проникал все дальше и дальше, до самых костей. Добравшись до дальнего конца склада, я ворвался в райское тепло маленького кабинета и с облегчением захлопнул за собой дверь.

Катастрофа настигла меня так быстро и незаметно, словно она была кем-то талантливо инспирирована. Первый намек на нее я получил, как только попал в кабинет и обнаружил, что в нем никого нет. Уолтерса на месте не оказалось, но поскольку дверь, как и было обещано, оставалась незапертой, я решил, что он где-то поблизости, — вдруг ему приспичило отлучиться в туалет? Прежде чем удариться в панику, стоило подождать еще несколько минут, и я, непроизвольно поежившись, закурил сигарету.

В течение следующих тридцати секунд я все еще продолжал трястись от холода, прилагая немалые усилия, чтобы справиться со своими зубами, выбивавшими такую ожесточенную дробь, словно они вознамерились раздробить себя в мелкую крошку. И тут я с горечью убедился, что царившее здесь днем райское тепло вечером превратилось в собачий холод; отопление было отключено, и теперь в кабинете хозяйничал такой же колотун, как и во всем складе. Ну и черт с ним, с этим Уолтерсом! Надо поскорей сматываться отсюда! Я уже проделал половину пути от кабинета к выходу, когда вдруг услышал резкий щелчок захлопнувшейся двери.

Входная дверь была стальной и очень прочной, и захлопнулась она намертво! Целых пять минут я колотил в нее как сумасшедший, чуть не сорвав от крика голос, пока до моего сознания не дошла простая истина: дверь захлопнулась не по чистой случайности — ее закрыли снаружи, и тот, кто это сделал, отлично знал, что я здесь. Поэтому я мог стучать и вопить хоть до посинения, все равно никто не собирался выпускать меня на волю. Да, Уолтерс заманил меня в хитроумную ловушку, и я попался в нее как самый настоящий безмозглый коп. И если срочно не найти выхода из создавшегося положения, то меня вынесут отсюда в виде полуфабриката под названием «Уилер быстрозамороженный».

Замок представлял собой ту еще хитроумную автоматическую конструкцию, настолько внушительную на вид, что, для того чтобы заставить ее уступить, потребовался бы изрядный заряд гелингита^[14]. Резвой рысью я побежал вдоль стены склада; из моих ноздрей валил пар, словно я был жеребцом-двухлеткой, совершавшим ежедневную утреннюю пробежку. Наружные стены помещения были сделаны из стали, никаких тебе окон и других дверей, кроме входной. Я рванул галопом обратно в кабинет и уже в дверях вспомнил слова сторожа о том, что здесь нет телефона.

Мой костюм, когда я обратил на него внимание, почти весь покрылся толстым слоем белого инея. Жестокая дрожь, без удержу колотившая мое тело, становилась все сильней. Ноги и уши больше не чувствовали холода — до такой степени они окоченели. И если в самое ближайшее время я не придумаю, как спастись, то стану похожим на того, кто изобрел морг и сразу же стал его первым обитателем.

Стены пристройки, сложенные из кирпича и оштукатуренные, казались такими толстыми и прочными, что глупо было бы даже думать о том, чтобы проломить их. Как обычно бывает в таких помещениях, пол был бетонным. Вся мебель состояла из стального стола, кресел со стальным каркасом и такого же стального контейнера, который, по-видимому, использовали в качестве платяного шкафа для верхней одежды. Верхней одежды! А вдруг Уолтерс держал здесь теплое пальто, чтобы надевать его, когда ему нужно было выйти в склад и проверить партию товара или что-нибудь в этом роде?

Одним прыжком оказавшись возле контейнера, я рванул дверь, и меня словно парализовало на месте. С расстояния примерно в восемнадцать дюймов на меня пристально смотрели все три глаза Уолтерса, стоящего внутри шкафа. Третьим глазом, как я позже сообразил под бешеные удары сердца, на самом деле оказалась зиявшая прямо над переносицей дыра от пули крупного калибра. Мне почудилось, что Уолтерс, словно соглашаясь со мной, слегка кивнул, и я, инстинктивно отступив назад, поймал плавно осевшее прямо на меня тело.

Опустив труп на пол, я, сопровождаемый укоризненным взглядом Уолтерса, забрался в контейнер, и… ничего там больше не обнаружил.

— А я-то думал, что меховщику может понадобиться теплая одежонка, когда он выходит на такой холод осматривать меха, — с досадой произнес я вслух дрожащим стаккато. — Я сказал — меха?

«Да ты просто… — ругал я сам себя, пулей вылетая из кабинета и бросаясь к рядам контейнеров. — Из тех самых недоумков, которые барахтаются в водопаде и при этом умирают от жажды!» Рывком открыв дверцу первого контейнера, я чуть не утонул в сверкающем море норковых пластин. Во втором контейнере я обнаружил несколько великолепных леопардовых шкур, а в третьем — бобровых. Меха! Великолепные теплые меха!

Пять минут спустя, когда я ввалился обратно в кабинетик, я походил на настоящего траппера[15], возвратившегося после необыкновенно удачного охотничьего сезона. На голову я натянул шкуру енота, плотно прикрыв ею уши, туловище утеплил парочкой леопардов, а ноги укутал в леггинсы из меха котика, подвязав их для надежности шнурками от ботинок. Обувью мне послужили бобровые шкурки, примотанные к ногам блестящими, словно масляными, норковыми пластинами. Никогда я не стоил так дорого — ни разу в жизни, честное слово! И никогда в жизни не чувствовал себя так хорошо — я начал согреваться.

— Примите мои извинения, мистер Уолтерс, — опускаясь рядом с ним на колени, искренне повинился я. — Это и в самом деле ловушка, но ее подстроили явно не вы. Кто-то другой решил, что это идеальная возможность избавиться от нас обоих единым махом!

Возможно, мне это только почудилось, но теперь, когда я принялся тщательно обыскивать карманы Уолтерса, его мертвые глаза смотрели на меня менее укоризненно. В бумажнике оказалось то, что и должно было там находиться — около сотни долларов десятками, карточка социального страхования, водительские права и тому подобное. Кроме всего прочего, я обнаружил сложенный листок из записной книжки с загадочной надписью, торопливо нацарапанной карандашом. Она гласила: «Икс 13, б.; А7, м.; A10, 1». Полная бессмыслица, если это только не схема размещения гостей на ежегодном званом обеде ЦРУ.

Я уселся в кресло Уолтерса возле стола и обшарил содержимое ящиков. Ничего интересного в них не нашлось — только пачка накладных на товар, корешки квитанций и книга регистрации партий товара, которую я оставил на столе. Докурив сигарету, я принялся размышлять: сколько времени мне суждено проторчать здесь, прежде чем кто-нибудь снова отопрет складскую дверь? Это зависело от того, сколько — по их предположению — потребуется времени, чтобы я замерз насмерть или хотя бы потерял сознание. Если им нужно, чтобы я умер, то можно спокойно располагаться до утра — для пущей уверенности они не станут торопиться. Однако если им хватит того, чтобы я только потерял сознание, и тогда они без особых проблем смогли бы отделаться от меня, то часа будет более чем достаточно. А по моим расчетам, с тех пор как захлопнулась дверь, прошло не более пятнадцати минут.

Но если вы, с трупом за компанию, заживо погребены в складе-холодильнике, то даже минута может стать черт знает какой длиннющей. А уж пять минут покажутся вам целой вечностью, и я мрачно подумал, что в лучшем случае придется ждать не менее сорока минут. Раскрыв регистрационную книгу, я лениво перевернул несколько страниц. Конечно, чтиво не слишком-то занимательное, но, по крайней мере, так можно хоть как-то убить время. Все отдельные записи и статьи велись очень аккуратно: перечислялись номера контейнеров, какие шкурки и меха в них хранились и в каком количестве, стояла дата поступления, а в некоторых случаях — и дата продажи.

Лишь пролистав несколько страниц, я понял, что во всех статьях мне попадается что-то знакомое. Особенно в одной, с записью: «А10, бобер, 6, 14.04, Ванкувер». Я снова взял листок из записной книжки с нацарапанными на нем карандашными цифрами. «AIO, 1» — аббревиатура точно такого же рода. Да и остальные тоже. Но что было особенного в этих контейнерах с бобрами, норковыми пластинами и леопардовыми шкурами? Чем они отличались от всех остальных? Я решил, что ничего не потеряю, если загляну в них — все какое-то занятие. Итак, Бесстрашный Эл, легендарный траппер Юкона, снова выскользнул на своих бобровых подошвах на бескрайние арктические просторы склада-рефрижератора.

В первом и во втором оказалось именно то, что и должно было там находиться, — бобровые шкурки и норковые пластины. Третий контейнер был пуст, и я не сразу сообразил, что хранившиеся в нем леопардовые шкуры теперь согревали мое тело. В общем, ничего мне это не дало, и я вернулся в кабинет. Ведь записи по поводу этих определенных партий товара Уолтерс мог сделать по миллиону самых различных причин. Может, он собирался вскорости продать эти меха?., уже продал?.. подготовил к продаже? Кто может сказать наверняка? Особенно теперь, когда Уолтерс мертв, — кому есть до этого дело? Я тяжело плюхнулся в кресло и тут же завопил благим матом от боли, поскольку сел на что-то жесткое и угловатое.

Осмотр подтвердил, что я уселся на часть своего облачения из леопардовой шкуры, где находилась весьма неудобная шишка — и в таком месте, где, согласно моим представлениям, у леопарда не должно быть никаких шишек. Я внимательно присмотрелся к ней, поскольку, будучи человеком осторожным, вовсе не был настроен на близкий — я бы даже сказал, интимный — контакт с леопардом, который в тот самый момент, когда бесстрашный белый охотник взял его на мушку своего «магнума», страдал от какой-то непонятной болезни. Шишка оказалась на редкость интересной, а тщательное исследование показало, что она появилась уже после того, как хозяин шкуры расстался с ней. На самом деле, некий искусный портной просто вшил ее в шкуру; если бы этот умелец занялся ремонтом одежды, то наверняка составил бы себе целое состояние на одних только невидимых глазу заплатках. Распоров шов острым концом своей десятицентовой шариковой авторучки, я извлек тонкий металлический цилиндр с завинчивающейся крышкой.

Отвинтив крышку, я обнаружил, что ее содержимое представляет собой белый порошок. Возможно, это был какой-то неведомый антилеопардовый порошок, и бедное животное рассталось со своей единственной шкурой благодаря хитрости шамана, а не вследствие встречи с хитроумным белым охотником и его ружьем «Магнум-404»? Мне пришлось с сожалением признать, что я крайне мало разбираюсь в антилеопардовых порошках, если не считать того, что именно этот чертовски смахивал на героин. Острожно обмакнув в него послюнявленный палец, я попробовал порошок на вкус и убедился, что и на вкус он точно такой же. Я завинтил крышку и взвесил цилиндр на ладони. Примерно две унции^[16] чистого героина. Денег, вырученных от его продажи на черном рынке, могло хватить на покупку огромного особняка, в котором все стены обиты леопардовыми шкурами.

Вернувшись к контейнерам, я сначала проверил бобровые шкурки, а потом норку. Когда минут через тридцать я закончил с этим делом, Бесстрашный Эл уже полностью завязал с меховым промыслом и стал счастливым обладателем семи небольших самородков цилиндрической формы, наполненных весьма дорогостоящим антилеопардовым порошком. Однако чудненькая получалась ситуация — без пяти минут миллионер оказался запертым в морге по собственной глупости! Я уже начал оплакивать свою загубленную жизнь, как вдруг вспомнил неподвижный взгляд Уолтерса и устыдился собственной слабости.

И снова потянулось время. Я зажег одну сигарету и нарочно медленно докурил ее до самого фильтра и лишь только тогда посмотрел на часы. С тех пор как дверь склада захлопнулась, прошло уже почти полтора часа, поэтому я твердо решил подождать еще пятнадцать минут, прежде чем снова закурить. Просидев минут пять без всякого дела в кабинете и почувствовав легкие признаки зарождающейся клаустрофобии, я решил прогуляться, но не успел дойти и до середины прохода между контейнерами, как услышал, как кто-то снаружи отпирает дверь.

В мгновение ока я сообразил, что у меня не хватит времени добежать до выключателя у двери — за это время я едва успею добраться до конца прохода и стать лицом к двери, вытянув в руке свой ствол 38-го калибра. Дверь медленно и бесшумно приоткрылась, потом замерла и наконец открылась настолько, что я смог разглядеть того, кто стоял за ней. Задержав дыхание, я глядел на появившуюся в дверном проеме здоровенную фигуру мужчины… и тут он тоже увидел меня!

В руке он держал предмет, весьма напоминавший небольшое артиллерийское орудие, которое пальнуло практически в тот самый момент, как я увидел его. Пуля врезалась в стальную стенку контейнера в паре дюймов над моей головой и с визгом срикошетила в сторону. Мне было трудно промахнуться в такую большую мишень, отчетливо проступавшую на фоне дверного проема. Я выстрелил дважды, и это болотное чудище сделало шаг в мою сторону. Его пушка на мгновение клюнула носом вниз, изрыгнув три быстрых выстрела прямо ему под ноги; воздух снова наполнился отвратительным визгом рикошетящих пуль.

Он был настоящим великаном, а такие, насколько мне известно, так просто не умирают. Учитывая тот факт, что излишняя самоуверенность погубила значительно больше копов, чем их когда-либо умирало от пневмонии, я еще раз выстрелил Джиперсу в грудь.

Затем последовал ужасный промежуток времени, когда все происходило как в одном из тех ярмарочных аттракционов под названием «Попробуй, на что ты способен». Вы опускаете десять центов в игральный автомат и палите из вмонтированного в него ружья по движущимся чередой мишеням. Каждый раз, когда вы попадаете в одну из них, она опрокидывается и звонит колокольчик. То же самое происходило и здесь, на складе: каждый раз, когда пуля попадала Джиперсу в грудь, он делал шаг вперед и, секунду спустя, стрелял в пол. Он проделал это снова, и для меня наступил мучительный момент, когда я отчаянно пытался представить — что произойдет после того, как я всажу ему четвертую пулю? Следующий шаг в мою сторону? Еще один выстрел в пол?

Но вот Джиперс издал долгий, протяжный вздох, словно лишился последних сил, ноги у него подкосились. Последний раз выстрелив в пол, он уронил свою пушку на пол и сам последовал за ней.

Я подошел к тому месту, где он лежал, и с опаской, не сводя с него револьвера, посмотрел на тело. Джиперс растянулся на спине и больше не дышал. Все три мои пули угодили ему в грудь, почти рядом друг с другом, и я решил, что, учитывая сложившиеся обстоятельства, это совсем неплохой результат. У меня теперь не вызывало сомнения, что пули из его артиллерийской пушки в точности соответствуют той, что засела между глаз Уолтерса.

Я чуть было не возгордился собой, но вовремя вспомнил, что первым выстрелил все-таки Джиперс, и мне просто чертовски повезло, что я остался жив. Я никак не мог взять в толк, почему же он промахнулся, пока случайно не бросил взгляд на свои ноги. И тут я все понял: для того, кто открыл дверь, ожидая найти здесь окочурившегося от холода копа, вид затаившегося вождя племени мау-мау в полном церемониальном облачении явился настоящим потрясением. По крайней мере, достаточно сильным, чтобы у Джиперса слегка дрогнула рука.

Освободившись от маскировочного одеяния траппера Эла Бесстрашного и оставив шкуры валяться на полу, я забрал ключи из брючных карманов Джиперса и поспешил наружу, на благословленное тепло тропической ночи, как можно плотнее захлопнув за собой дверь. Я решил, что оба трупа будут там не в меньшей сохранности, чем в окружном морге; к тому же мне вовсе не хотелось тратить следующие три часа на рутину, которой не избежать, доложи я немедленно о случившемся в управление. С этим вполне можно подождать, мне сейчас и так катастрофически не хватало времени.

Как и следовало ожидать, в тесной сторожке, примыкавшей к складу, никого не оказалось. Когда Уолтерсу, а потом и мне, устраивалась ловушка, им вовсе не нужен был сторож, который мог оказаться свидетелем. Поэтому он, скорее всего, получил поощрение в виде освобождения от ночного дежурства. Сняв телефонную трубку, я набрал номер управления и приказал ответившему мне дежурному сержанту прислать сюда человека и установить круглосуточное наблюдение за складом. Все-таки хорошо быть лейтенантом — возражения приходится выслушивать только от шерифа, а от сержантов — никогда. Он пообещал, что полицейский прибудет минут через пятнадцать, а я сказал, что дождусь его.

Парень по имени Кайли был мне хорошо знаком; он и в самом деле появился всего через двенадцать минут. Я велел ему ни в коем случае не высовываться из сторожки и не спускать глаз с дверей склада. Если кто-нибудь попытается проникнуть внутрь, то ему следовало задержать его и позвонить в управление. Если меня не окажется на месте, пусть дежурный заберет арестованного в окружную тюрьму и держит его там до моего прихода.

— И не имеет значения, кто это будет, лейтенант? — Кайли вопросительно посмотрел на меня.

— Вот именно.

— А вдруг им окажется хозяин склада?

— А этого-то в особенности, — проворчал я. — Только меня не покидает предчувствие, что тебе вряд ли так повезет.

— Вам виднее, лейтенант.

— Ты выполняешь мои приказы, а я за них отвечаю, понятно? — спросил я.

— Так точно.

— И не рискуй, — добавил я. — Черт его знает, как все может обернуться.

— Я никогда не рискую, лейтенант, — притворно ужаснулся Кайли. — Ведь я же женатый человек!

— А вот я всегда готов рискнуть, — признался я. — Только с каждым разом становится все трудней найти девушку, согласную на то же самое!

— Да, тяжеловато быть холостяком, лейтенант. — Кайли растянул губы в улыбке. — Зато вы можете подсидеть шерифа Лейверса и скопить миллион баксов.

Дверь пентхауса мне открыла сногсшибательная блондинка, которая, увидев в моей руке револьвер, пронзительно заверещала. Отодвинув девицу в сторону, я быстро вошел внутрь. Бескрайние джунгли мануфактурщика оказались пустыми, поэтому я последовательно и быстро проверил обе спальни, две ванны и кухню — но и там было то же самое. Когда я вернулся в гостиную, блондинка, забившись в угол самого глубокого диванчика, сидела и дрожала. На ней была надета какая-то кукольная пижамка, и, увидав под прозрачным бледно-голубым нейлоном почти все ее трепещущие прелести, я едва удержался на ногах.

— Где Олбард? — рявкнул я.

— Пожалуйста, — прохныкала блондинка, — уберите свое оружие, пока я не умерла со страха.

— Оружие? — посмотрев вниз, я обнаружил, что все еще сжимаю в руке револьвер. — Ах да! — Я сунул его в кобуру. — Где Олбард? — повторил я свой вопрос.

— Они с Джиперсом ушли куда-то часа два назад. — Она поежилась. — Потом он вернулся один и недавно опять ушел.

— Может, начнем с самого начала, Тэрри? — взмолился я. — Пожалуйста, успокойтесь.

— Как я могу успокоиться?! — снова захныкала она. — Вы до смерти перепугали меня своим пистолетом! — Тут Тэрри глубоко вздохнула, и я немедленно закрыл глаза. — Я вся так и дрожу! — запричитала она.

— Хотите выпить? — Я быстро отступил к монументальному бару и налил два стакана. Для себя — как обычно, а для Тэрри — неразбавленный бурбон. Она взяла у меня из рук стакан и, не замечая, что пьет, отхлебнула почти половину.

— Ну как, давайте все по порядку, а? — очень вежливо попросил я.

— Значит, так… — Она медленно кивнула, и ее волосы взметнулись восхитительным каскадом старинного серебра. — Телефон зазвонил где-то около семи, трубку снял Стив. Я только что вышла из ванной, поэтому точно не знаю, о чем шел разговор. — Тэрри неуверенно улыбнулась. — Стив собирался сегодня пораньше лечь в постель — черт знает, что на него вдруг накатило! — а я уже была в спальне… — Она посмотрела на свои потрясающие груди, прикрытые прозрачным нейлоном, который мало что скрывал от посторонних глаз, и удовлетворенно улыбнулась. — И надевала пижаму. В общем, не знаю, кто там звонил, но Стив ужасно разозлился; он только и делал, что ругался в трубку. Не успела я закончить расчесывать волосы, как появился Джиперс.

— А вы не уловили хоть что-нибудь из телефонного разговора? — с надеждой спросил я.

— Так, совсем немного. — Тэрри с задумчивым видом надула свои соблазнительные губки. — Сначала Стив пару раз повторил что-то насчет того, что это не он, а если кто-то поверил, что это он, то явно съехал с катушек. Потом он сказал: «Ты лучше задержи его у себя и не отпускай, пока я не позвоню». А потом добавил, что ему плевать, кто и что там про него говорил — главное, чтобы этого типа не выпускали из квартиры, пока он не перезвонит туда сам. — Тэрри натянуто улыбнулась. — По-моему, сплошная бессмыслица, да?

— Как раз все очень понятно, Тэрри, — ласково заверил я. — Итак, пришел Джиперс, и они оба ушли. Что дальше?

— Ну, Стив вернулся примерно через час — и в очень хорошем настроении… это было сразу видно по тому, как он завалил меня на… — Тэрри смутилась и на мгновение прикрыла глаза. — Потом Стив сказал, что ему нужно отлучиться на пару часов, но до полуночи он вернется, и мы еще успеем пораньше лечь в постель.

Я посмотрел на часы: десять пятнадцать.

— И куда он отправился?

Тэрри упрямо сжала губы.

— Не знаю.

— Я ведь могу подождать здесь, пока он вернется, моя милая. — Я холодно улыбнулся ей. — Вы этого хотите? Хотите, чтобы я застрелил его прямо у вас на глазах? Мне бы хотелось взять его живым, но он наверняка выхватит свою пушку. И тогда здесь начнут свистеть пули, которые могут попасть и в вас!

Тэрри снова задрожала, и бледно-голубой нейлон ее пижамки словно вздуло порывом ветра.

— Вы… вы шутите? — еле слышно прошептала она.

— Неужели вы думаете, что я пришел сюда с пистолетом, чтобы пошутить? Не забывайте, что я коп, — грозно напомнил я.

— Но… — Тэрри с трудом проглотила слюну. — А как же Джиперс? Что будет, если этот громила обнаружит вас здесь?

— С Джиперсом покончено! — сердито проворчал я. — Я — в целях самозащиты — убил его меньше часа назад. Ваш дружок разыскивается за убийство, а также торговлю наркотиками и еще… но, по-моему, и этого вполне достаточно, а?

Стоило лишь на секунду взглянуть на ее лицо, чтобы понять — хватает и даже с избытком. Тэрри крепко зажмурилась, и ее щеки тотчас приобрели нездоровый серовато-зеленый цвет.

— Что же мне делать? — беспомощно воскликнула она. Теперь в ней впервые заговорил инстинкт самосохранения, мешающий женщинам принести себя в жертву ради своего покровителя.

— Скажите, где он, не то проведете всю ночь в тюрьме, — пообещал я.

— Он сказал, что ему нужно к старику Пэйсу по неотложному делу, — прошептала Тэрри. — Он должен быть там.

— Да, вот еще что, — вспомнил я. — В ночь убийства Вирджинии Мередит Стив действительно был дома?

— Я не виновата, — сказала она плачущим голосом, который подействовал на мои нервы сильнее, чем выстрел из пушки 38-го калибра. — Стив пригрозил, что, если я не подтвержу этого, он отдаст меня Джиперсу и… и тот вдоволь поиздевается надо мной, потому что именно этим… он обожает заниматься с женщинами!

— Значит, той ночью дома его не было? — не отставал я, желая окончательно убедиться в своем предположении.

— Он вернулся под самое утро. Когда Стив вошел, я проснулась, и он стал кричать на меня!

— Ну спасибо, — поблагодарил я и одним глотком допил остаток виски.

Я уже почти дошел до двери, когда мне в голову пришла запоздалая мысль. Повернувшись к блондинке, которая ни жива ни мертва по-прежнему сидела забившись в угол диванчика, я обнаружил, что за последние пять минут с ней произошли разительные перемены. Тэрри теперь мало походила на сногсшибательную блондинку; ее формы казались весьма перезрелыми, а сама она — весьма потасканной. Если бы ее выставили на распродаже, как подержанную машину, то продавец, конечно, мог бы заверить вас, что она побывала в руках лишь у одного владельца — маленького, пожилого джентльмена, который заводил ее не чаще раза в месяц, чтобы только проверить, в порядке ли двигатель; но даже беглого взгляда было бы достаточно, чтобы определить, что на счетчике у нее не меньше шестидесяти тысяч миль.

— Если хотите угодить на пять лет за решетку, — холодно произнес я, — позвоните Пэйсу и предупредите Стива, что я приходил к вам.

— Я не стану звонить! — испуганно воскликнула она. — Обещаю вам!

— Если вы передумаете, то пять лет — ваши. Я вам тоже обещаю, — пригрозил я.

— Мне плевать на него, — твердо заявила Тэрри. — Он сам во всем виноват, так пусть получает по заслугам! Я беспокоюсь только о себе!

Широко распахнув глаза, она с мольбой посмотрела на меня.

— Что теперь будет со мной, лейтенант? — жалобно прошептала Тэрри, отчего у меня даже защемило в груди. — Что меня ждет?

— Кто ж знает? — Пожав плечами, я направился к лифту.

Глава 7

Когда входная дверь медленно распахнулась, мне в голову пришла совершенно невероятная мысль, будто старикашка Пэйс внезапно пришел к заключению, что деньги в этом мире больше ничего не значат, и завел себе дворецкого. Наверное, его возили на один из тех голливудских аукционов, где распродают реквизиты из старых фильмов, и там он приобрел себе по сходной цене списанного вурдалака, но когда, вернувшись домой, решил подыскать ему новое применение, с ним оказалось немало хлопот. Очевидно, этот вурдалак играл эпизодические роли во всех фильмах ужасов Бориса Карлоффа и Белы Лугоша^[17] и ничего лучшего попросту не умел. Вот по этой самой причине он и открыл дверь с пушкой в руке.

Признаться по правде, меня просто взяла оторопь. Еще бы — передо мной возникло массивное, приземистое туловище, а на том месте, где, по идее, должна была находиться голова хоть с каким-то подобием человеческого лица, я не увидел ничего! Хуже того, в этом вурдалаке я улавливал что-то смутно знакомое, словно когда-то где-то мы с ним уже встречались. Но где? Может, в моих кошмарах? От этой мысли меня пробрала нервная дрожь, и тут вурдалак шагнул из сумрака неосвещенного холла на свет крыльца.

— Эй, лейтенант! — проревел знакомый сиплый голос. — Почему вы не сказали, что это вы? — Сержант Полник смущенно сунул револьвер в кобуру и сделал вид, что не только не собирался направлять на меня свою пушку, но что у него ее вообще никогда не было.

— Я не знал, что шериф прислал тебя сюда, — с облегчением произнес я. — Кто в доме?

— Старик, его секретарша — помните, та дамочка с застывшей физиономией? — стараясь загладить неловкость полезной информацией, сообщил Полник. — И еще сиделка. Она как раз пытается сейчас заставить старого хрыча принять лекарство и лечь в постель… и еще у него в гостях этот жуткий тип, как его…

— Олбард? — подсказал я.

— Это у него такая фамилия? — с удивлением спросил Полник. — Я знаю только, что она начинается на «ол».

Взяв его за руку, я осторожно втолкнул сержанта в коридор.

— Я хочу, чтобы ты пошел и сообщил им, что это была патрульная машина с обычной проверкой, — тихо произнес я. — И постарайся расположиться как можно ближе к Олбарду, но так, чтобы он ничего не заподозрил.

— Слушаюсь, лейтенант, — хрипло шепнул Полник. — Но ведь я не обязан при этом проникаться к нему дружескими чувствами?

— Ни в коем случае, сержант! — горячо заверил его я. — Просто стань к нему как можно ближе, чтобы, когда я появлюсь там через пару минут, помешать ему выкинуть что-нибудь эдакое, понятно?

— Эге! Ну и урод! — презрительно фыркнул Полник. — Я еще понимаю, если у парня едет крыша, когда в комнату входит задастая бабенка… но делать это, когда в комнату входите вы, лейтенант?! Он что, совсем ненормальный?

— У Олбарда масса серьезных проблем, и я рад, что ты так быстро вошел в курс дела, сержант, — мрачно подтвердил я.

— Да уж. — Он согласно покачал головой. — Я сразу об этом догадался, лейтенант. Знаете, всякие такие мелочи… например, когда я называл его «Ол», он как-то странно поглядывал на меня!

— Ты молодец, — одобрил я. — В общем, будь к нему поближе, хорошо?

— Как прикажете, лейтенант, — пробормотал Полник. — Но должен вас предупредить, если этот недоумок что-нибудь учудит, я тут же врежу ему как следует.

И Полник, растворившись в сумраке коридора, направился к гостиной, а я, переждав невероятно долгие шестьдесят секунд, последовал за ним.

В стороне от всей компании, поближе к окну, сидела Карэн Донуорт. Лицо ее выражало полное безразличие, однако, судя по некоторым признакам, она находилась в очень напряженном состоянии. Старикашка Пэйс, как обычно, покоился в своем кресле-каталке — высохшая мумия, освещенная мягким желтым светом лампы с абажуром, отчего кожа на его морщинистом лице походила на древний, очень тонкий пергамент, готовый, казалось, лопнуть в любой момент. Напротив него, на краешке дивана, примостился Стив Олбард. Лицо его выглядело настолько довольным, что, разговаривая со стариком, он с трудом сдерживал ухмылку. А сразу за Олбардом стоял сержант Полник, с увлечением разглядывавший толстенный том, похожий на ежегодное издание «Наших пернатых друзей» за 1897 год.

Бесшумно ступая по толстому ковру, я вошел в гостиную, дошел до середины комнаты и только тогда был замечен Олбардом, случайно поднявшим на меня глаза.

— Здравствуйте, мистер Олбард, — вежливо поздоровался я. — Как нынче идут дела с импортом и распространением героина?

На какую-то долю секунды в его глазах с тяжелыми веками отразилось полнейшее недоумение: правильно ли он расслышал мои слова? — но через мгновение уже опомнился. С невероятным проворством Олбард вскочил с дивана, одновременно засунув руку во внутренний карман пиджака, и молниеносно вынимая ее обратно, но уже с пистолетом. Ствол проделал почти половину дуги, которую ему необходимо было пройти, чтобы нацелиться на меня, когда тяжелый том, со свистом рассекая воздух, обрушился на запястье Олбарда. Тот вскрикнул от боли, и выпавший из рук пистолет шлепнулся на пол. Полник бросил книгу, нагнулся через спинку дивана и огромной ручищей схватил Олбарда за плечо. Толстые пальцы сомкнулись, и Олбард легко, как затычка в бочку, впечатался в диван, снова оказавшись в сидячем положении.

Сержант неторопливо обошел его и поднял пистолет. Когда он посмотрел на меня, его глаза выражали тревогу.

— Разве так можно, лейтенант! — В голосе сержанта звучало беспокойство. — Вы же серьезно рисковали! Если бы я не успел треснуть его…

Я вынул из правого кармана руку, в которой все еще сжимал револьвер.

— Я вовсе не рисковал, сержант, — возразил я, — поскольку рассчитывал, что ты обезоружишь его раньше, чем мне придется воспользоваться своей пушкой.

— Вы хотите сказать, что не хотели убивать меня, лейтенант? — прохрипел Олбард. — Кому вы пудрите мозги?

— Мне очень хотелось бы пристрелить вас, Стив, — честно признался я. — Но именно поэтому я и проинструктировал сержанта надлежащим образом — в надежде на то, что он отреагирует достаточно быстро и помешает мне застрелить вас на месте. И у него это получилось.

— Вот как? — Донесшийся с инвалидного кресла надтреснутый шепот произвел эффект разорвавшейся бомбы. — Явление героя-победителя в самый подходящий момент, а? Не сочтите за бестактность, но мне хотелось бы знать — что происходит в моем доме?

— Я пришел арестовать мистера Олбарда, — любезно объяснил я, — за целую кучу мелких, однако судебно наказуемых правонарушений, начиная с убийства. Надеюсь, такой ответ удовлетворит вас, мистер Пэйс?

— Убийство? Убийство кого?

— Ну, хотя бы Реймонда Уолтерса, — ответил я, — и, возможно, вашей падчерицы.

— Если вы считаете, что Стив имеет отношение к смерти Вирджинии, то вы явно не в своем уме, лейтенант, — отрывисто просипел старик. — Мы знакомы с ним уже многие годы! Он…

— Я знаю, кто он, — устало перебил я. — У меня и на ваш счет имеются довольно интересные — и вполне обоснованные — идеи, мистер Пэйс.

Слезящиеся глазки Пэйса на несколько долгих секунд с ненавистью уставились на меня, потом внезапно он отвел их в сторону.

— Так что же там произошло, Уилер? — вдруг охрипшим голосом спросил Олбард. — Где была допущена ошибка?

— Если уж устраивать кому-то ловушку на складе-рефрижераторе, рассчитывая на то, что он окочурится от холода, то для этой цели никак не подходит меховой склад, Стив, — сказал я.

Припухшие веки Олбарда на мгновение прикрылись, скрывая промелькнувшую в глазах досаду.

— Да, — пробормотал он, — это редкостная глупость. А Джиперс? Что с ним?

— Он выстрелил первым и промахнулся, — ответил я. — В него же просто невозможно было не попасть.

— Он мертв?

— И уже, полагаю, как следует заморожен, — как можно более беззаботно произнес я. — Я сообщил эту добрую весть Тэрри и от нее узнал, что вы здесь, в доме Пэйса, и теперь она собирается навсегда покинуть наш городок. А вместе с ней рушится и ваше алиби на ночь убийства Вирджинии Мередит.

— Грязная, мелкая… — Лицо Олбарда исказила болезненная гримаса, и он умолк на полуслове.

— А вы — король мануфактурного бизнеса, — сурово отрезал я, — король героинового бизнеса, который смог заполучить желанную женщину, лишь заманив ее в ловушку и взяв силой!

— Лейтенант! — раздался с инвалидного кресла сиплый шепот. — Мне ничего не известно о том, что вы тут говорите, но я точно знаю, что Стив не убивал мою падчерицу. Это сделал Уолтерс и вот эта вероломная женщина. — Пэйс резко повернул голову и бросил гневный взгляд в сторону Карэн Донуорт. — Это они убили Вирджинию.

— Мистер Пэйс, ведь это вам принадлежит пакет контрольных акций в оптовом бизнесе Уолтерса, не так ли? — вежливо осведомился я.

— Ну да, — резко бросил он.

— У меня есть при себе кое-что из вашего товара, — доверительно сообщил я. — Я оцениваю это примерно в сорок унций чистого героина. И прослежу, чтобы вы как можно скорей получили свои пятьдесят один процент за него!

— Героин? — прокаркал старик. — Какой еще героин? — Его голос сорвался на тонкий, вибрирующий крик. — Я ничего не знаю ни о каком героине! Вы пытаетесь впутать меня в какое-то…

Тут в гостиной мелькнул белый накрахмаленный халат, и рядом с Пэйсом очутилась сиделка.

— Вы не должны так нервничать, мистер Пэйс! Доктор говорит, что с вашим сердцем надо больше отдыхать… и вам давно уже пора быть в постели!

— Убирайся отсюда, сука безмозглая! — зашипел старик. — Убирайся ко всем чертям и оставь меня в покое!

— Ну-ну, мистер Пэйс! — В голосе сиделки снова послышались профессиональные нотки. — Спорить бесполезно; мы немедленно отправляемся спать!

Она обошла инвалидное кресло, явно намереваясь взяться за ручки и откатить старика в его комнату. Губы Пэйса исказились в безмолвной ярости, что само по себе было страшнее всяких слов. Потом халат, прикрывавший высохшее тело, резко вздыбился, и из-под него показалась крючковатая рука, сжимавшая трость эбенового дерева.

— Сказано тебе — оставь меня в покое, безмозглая корова! — зашипел старик. В неожиданном порыве ярости он взмахнул тростью и резко стеганул ею по спине сиделки.

Она испуганно вскрикнула и, заливаясь слезами, выскочила из комнаты. Через несколько секунд ее рыдания резко оборвались — сиделка захлопнула за собой дверь спальни.

— То-то же! — с триумфом захихикал старик. — Это научит тупую корову делать, что ей говорят! — Его голова откинулась на подголовник, трость выскользнула из пальцев. — Итак… — продолжал он настолько тихо, что мне пришлось напрячь слух. — На чем мы остановились?

— На героине, — напомнил я. — На наркотиках. Думаю, вы с Олбардом занимались этим делом несколько лет, а меховой бизнес служил вам неплохим прикрытием. Вы могли спокойно скупать по всему белому свету шкурки и меховые пластины. А в нужный момент ваш заграничный агент получал сигнал, и в шкурку аккуратно вшивался маленький цилиндрик, который вместе с мехом поступал на склад Олбарда. Лично вы импортировали меха и наркотики, а функции дистрибьютора выполнял Олбард, который использовал в качестве прикрытия вполне законные торговые операции. Но когда для вас пришло время удалиться на покой, никто не захотел свертывать бизнес. Поэтому вы сделали хитроумный ход, подобрав себе честного партнера, которому вовсе не обязательно было знать о вашей подпольной деятельности. Кроме того, честный партнер — такой, как Реймонд Уолтерс, — сам по себе служил дополнительным гарантом безопасности!

— Не понимаю, о чем вы, — еле слышно прошептал старик.

— Не понимаете и не надо! — Я равнодушно пожал плечами. — Поговорим о том, что вам известно, например, об убийстве вашей падчерицы.

— Я уже говорил с вами на эту тему, — окрысился Пэйс.

— А может, проблема заключалась в том, что, имея дело с таким партнером, как Стив Олбард, вы находились в постоянном затруднении, потому что не знали, чего ему захочется в следующий момент? — предположил я. — Может, вашей падчерицы?

Изрезанные прожилками веки опустились — старый хрыч снова прикинулся покойником.

— Но, конечно, вас это мало волновало, — продолжал я довольно громким голосом, чтобы Пэйс наверняка не пропустил ни слова из того, что я говорю. — Ведь вы ненавидели ее только за то, что она была дочерью своей матери, а не вашей! И были просто счастливы, обеспечив девочку деньгами и свободой катиться по той же самой дорожке, на которой загнулась ее мать. — Наблюдая за этим процессом, вы наслаждались! Может быть, только это и давало вам силы жить последние несколько лет? Вы хотели быть свидетелем окончательного падения Вирджинии, которое — как вы были уверены — уже не за горами? И вот, самое худшее, что могло случиться, произошло с ней всего две ночи назад, мистер Пэйс, — несмотря на все усилия, в моем голосе все же слышались презрительные нотки, — когда Вирджиния была зверски убита. Так что теперь вы можете умереть со спокойной душой.

На этот раз глаза старика совсем закрылись, и он стал похож на забальзамированную мумию.

— Согласно моим предположениям, после того, как ваш партнер заманил Вирджинию в ловушку и взял силой, — мрачно продолжал я, — она решила отомстить ему. Каким-то образом она разузнала об истинной стороне вашего бизнеса и пригрозила, что сообщит обо всем в полицию, тем самым уничтожив Стива Олбарда. И ее не слишком смущал тот факт, что вместе с этим наступит и ваш конец, не так ли?

— Она только смеялась. — Казалось, этот жуткий шепот издавало само инвалидное кресло, а не старик. — «Я буду с вами так же милосердна, как вы с моей матерью» — так говорила она.

— Ее не останавливала даже перспектива потери наследства, — продолжал я. — Но, возможно, сдерживало то, что вместе с вами пострадает такой честный человек, как Уолтерс?

— Очень недолго, — просипел старик. — Я пытался принудить ее выйти замуж за Уолтерса, это заставило бы Вирджинию попридержать свой язычок. После того происшествия со Стивом она хорошо запомнила, что такое Джиперс. Поэтому я выдвинул ультиматум: или она выходит замуж за Уолтерса, или Стив прикажет Джиперсу убить его, подстроив все, как несчастный случай. И тогда смерть Уолтерса будет на ее совести. Какое-то время казалось, что трюк удался, — она согласилась на брак с Уолтерсом, но тут возникли осложнения с ним самим. Я попытался поговорить с парнем, как старший партнер по бизнесу, объяснить, какие выгоды он получит, женившись на Вирджинии, но Уолтерс только рассмеялся мне в лицо. Поэтому нам пришлось нажать на него с другой стороны.

— Вы позволили Стиву объяснить ему, что на самом деле представляет собой бизнес, которым он руководил?

И что теперь ему ни за что на свете не убедить суд в том, будто бы он не знал о происходящем? — предположил я.

Обезьянья голова старикашки слегка шевельнулась в знак согласия.

— И это тоже подействовало только до поры до времени. А потом мы обнаружили, что они заключили между собой тайное соглашение — тянуть с женитьбой до моей смерти. А пока Уолтерс надеялся кое-что разнюхать и собрать улики против Стива, чтобы, когда я умру, передать их полиции.

— И тогда вам не оставалось ничего более, как пойти на более кардинальные меры?

— Ничего другого не оставалось, — прошептал старик. — Я несколько дней размышлял над этим. Нет, не о том, что Вирджинию нужно убрать, — тут все было ясно! Вот только как? — Пэйс вдруг захихикал. — Все, что мне оставалось в этой жизни, так это сидеть в проклятом кресле и думать! И тут я обнаружил, что размышления о том, как можно извлечь из ее убийства наибольшую выгоду, прибавляют мне жизненных сил!

— И вы знали, что у вас есть такой незаменимый помощник, как Олбард, который предоставит вам все средства для достижения цели, — процедил я сквозь зубы. — И как только вы разработали план, он тут же приступил к его осуществлению, так?

— Боюсь, вы ошибаетесь, лейтенант! — Это было произнесено холодным, твердым голосом.

Я медленно повернул голову и увидел стоящую рядом с креслом старика Карэн Донуорт. Она держалась как-то неестественно прямо, опущенные по бокам руки были сжаты в кулаки.

— Понимаете… — Ее голос внезапно надломился. — Вирджинию Мередит убила я!

— Вы? — Я в замешательстве уставился на нее. — Зачем?

— Я… я не знаю! — Она приложила ко лбу дрожащую руку. — Глупо, не так ли? Только это правда — я не знаю, честное слово! Может, я всегда подсознательно ненавидела ее за разврат и беспутство… Я… я определенно не могу сказать, но причина, должно быть, в этом!

— Ну ладно, мисс Донуорт, — жестко проговорил я. — Тогда расскажите, как вы это сделали.

— Все происходило как в кошмаре! — Карэн всю передернуло, ее голос было едва слышно. — Я спала у себя в комнате и вдруг проснулась. И услышала голоса… Но тогда я решила, что все еще сплю и слышу все это в кошмарном сне. Голоса приказали мне встать; затем я почувствовала, будто кто-то потянул меня за руку и теребил до тех пор, пока я не встала с постели. Потом меня словно вытолкнули из комнаты, и голоса повторяли, что это мой долг и что Вирджиния — само воплощение зла. «Уничтожь ее, и вместе с ней будет уничтожено это зло!» — нашептывали они.

Карэн судорожно сглотнула.

— Неожиданно в моей руке оказался нож, а сама я очутилась возле ее кровати. Я посмотрела и увидела, что на ней ничком лежит Вирджиния. «Ударь ее!» — велели мне все те же голоса, и… — В глазах Карэн застыл ужас. — Моя рука словно уже не принадлежала мне. Она сама замахнулась и вонзила нож Вирджинии в…

Ее глаза наполнились слезами, и она, отчаянно пытаясь справиться с собой, снова сглотнула.

— Извините! — Карэн яростно тряхнула головой. — Потом голоса, не переставая восхвалять мой поступок, повлекли меня в спальню и снова уложили в постель. Следующее, что я помню, — это утро и каталку мистера Пэйса рядом со своей постелью. Он будил меня. Я спросила его, что случилось, а он задал мне вопрос: правда ли это? Я ответила, что не понимаю, о чем он говорит, и он рассказал, что я только что вошла в ночной рубашке в гостиную, позвонила в полицию и сообщила, что в доме произошло убийство, дала адрес и повесила трубку. Вспомнив свой ночной кошмар, я побежала в комнату Вирджинии и увидела ее, лежащую с ножом в спине! И тут до меня дошло, что все это было правдой. Мистер Пэйс сказал, что понимает, какой шок я испытала, когда обнаружила мертвое тело, и что он сам дождется полиции и расскажет об убийстве Вирджинии. Еще он посоветовал побыть у себя в комнате, пока меня не позовут…. Он был очень добр со мной…

Карэн на мгновение прижала тыльную сторону ладони ко рту, а когда убрала ее, я заметил на ней глубокий красный след от зубов.

— Теперь вы знаете всю правду, лейтенант, — безжизненным голосом произнесла она. — Вирджинию убила я.

— Давайте вернемся к вечеру накануне, — мягко предложил я. — Что произошло после шести часов?

— Ничего необычного, — ответила Карэн, немного справившись с собой. — После восьми за Вирджинией заехал мистер Уолтерс, и они отправились ужинать. Около девяти я отвезла мистера Пэйса в его спальню и уложила в постель. Мы немного поболтали, потом я дала ему снотворное и, вернувшись к себе, легла спать. — Она растерянно посмотрела на меня. — Все было как обычно.

— Давайте остановимся на некоторых деталях, — попросил я. — Как мистер Пэйс принял капсулы? С водой?

— Нет, в тот вечер он попросил горячего шоколада. — Карэн ласково улыбнулась инвалидному креслу. — Он даже настоял, чтобы я тоже выпила с ним, поскольку утверждал, что я выгляжу усталой.

— И вы пошли на кухню, чтобы приготовить его?

— Ну конечно. Потом вернулась в спальню мистера Пэйса с двумя чашками шоколада на подносе, и мы… — Слабая улыбка снова тронула ее губы, однако глаза по-прежнему оставались безучастными. — Он еще настаивал, чтобы я принесла ему хотя бы одно печенье, а то он не станет принимать лекарство!

— И вы снова отправились на кухню?

— Ну да.

— А тем временем он тщательно размешал в вашей чашке содержимое нескольких капсул секонала…

— Что он сделал? — Несколько мгновений Карэн в упор смотрела на меня, потом истерично засмеялась. — Но это же глупо, лейтенант! Зачем ему это? И как он мог их достать?

— Из пузырька в аптечке пропало четыре капсулы — помните?

— Но вы же сами говорили, что секонал был обнаружен в желудке Вирджинии, — возразила она. — Да и как мог мистер Пэйс дотянуться до шкафчика? Он не в состоянии даже приподняться со своего кресла!

— С помощью вот этого, например, — ответил я, осторожно поднимая эбеновую трость. — Но, мне кажется, на сей раз она ему и не понадобилась. Помните, вчера он рассказывал, будто слышал, как вы с Уолтерсом развлекались ночью в вашей комнате?

— Это неправда! — прошептала Карэн.

— Он говорил, что вы считаете его паинькой, который каждый вечер принимает по две капсулы снотворного. «Иногда принимаю, а иногда — нет, — сказал он. — Иногда я их просто выбрасываю». А может, он их и не выбрасывал, а прятал в какое-нибудь укромное местечко, где их никто не мог обнаружить?

— Но зачем? — пробормотала она.

— Затем, что для человека, не привыкшего к секоналу, такая большая доза — три или четыре капсулы… — Я вдруг осекся и, всмотревшись в выцветшие бледно-голубые глаза старика, понял, что ему на все наплевать, однако все же вежливо осведомился: — Сколько капсул было, мистер Пэйс, четыре?

— Три, — просипел он в ответ. — Не много и не мало — как раз то, что надо. Я знал, что до того, как ее разбудят, она проспит несколько часов, а это в известной степени скажется на желаемом эффекте. Понимаете, меня не очень-то волновало, если снотворное подействует на нее слишком сильно. Ее в любом случае можно было разбудить. Меня беспокоило как раз обратное! Если бы доза оказалась не достаточной, то возникала опасность, что она проснется в полном сознании и начнет разбираться в своих ощущениях. Согласитесь, тогда было бы трудно убедить ее в том, что все происходящее — ночной кошмар.

Внезапно в глазах Карэн Донуорт вспыхнул лучик надежды.

— Так, значит, те голоса я слышала на самом деле! — дрожащим голосом воскликнула она. — Они мне не почудились! И то, будто меня тащили, подталкивали и… и… — Вдруг надежда в ее глазах потухла. — И все же это я убила Вирджинию, — упавшим голосом произнесла Карэн. — Ведь рука, воткнувшая нож в ее спину, была моей рукой!

— Да, голоса принадлежали вполне реальным людям с настоящими руками, — возразил я. — Они и направили вашу руку. Однако теперь это не столь уж важно, мисс. Как бы там ни было, Вирджиния Мередит была перед этим задушена.

— Она была…

— Вскрытие показало, что до того, как ее пронзили ножом, она уже была мертва по меньшей мере тридцать минут, — твердо заявил я. — Так что вы воткнули нож в труп.

— А секонал в ее желудке? — пробормотала потрясенная Карэн.

— Убийца Вирджинии, решив облегчить себе работу, взял из аптечки четыре капсулы секонала и незаметно подмешал ей в вино.

— Слава Богу! Это не я убила ее! — с облегчением прошептала Карэн и, заливаясь слезами, выбежала из гостиной.

— И все же вам не выиграть у меня, лейтенант! — донеслось из инвалидного кресла с призраком мерзкое хихиканье. — Я умру еще до того, как вы получите обвинительное заключение!

— РИП Пэйс, — задумчиво произнес я. — Интересно было бы знать — неужели успеете?

Глава 8

Мне кажется, я давил на кнопку целую вечность, прежде чем дверь квартиры приоткрылась и из-за нее осторожно выглянула золотисто-рыжая головка.

— Привет, Мари! — обрадовался я. — Однако этой ночью нам пришлось потрудиться дольше, чем мы рассчитывали. Но вот мы снова тут и жаждем удовольствий и развлечений!

Мари чуть не поперхнулась.

— Но, Эл! Ведь уже далеко за полночь!

— Вы намекаете, Мари, что наступило то самое время, когда благовоспитанные девочки — да и все остальные тоже — уже в кроватках? — Я громко рассмеялся своему искрометному юмору. — Будет вам, Мари! Отойдите в сторонку и дайте войти освободившемуся от дел соблазнителю!

Я настойчиво навалился на дверь плечом, и Мари, неожиданно ойкнув, исчезла из поля зрения. Когда я оказался в квартире и дверь за мной закрылась, я осмотрелся, чтобы выяснить, куда же подевалась девушка, и обнаружил ее тут же, на полу, у самых моих ног.

— Медведь неуклюжий! — сердито проворчала Мари. — За кого вы меня принимаете? За профессионального борца?

С восторженностью идиота я наблюдал, как она поднимается на ноги.